Курсовая работа: Преступления в сфере предпринимательской деятельности —

Курсовая работа: Преступления в сфере предпринимательской деятельности - Реферат

§2. проблемы, возникающие при применении норм об ответственности за преступления в сфере предпринимательской деятельности

О масштабах экономической преступности свидетельствуют размеры причиненного ею ущерба. Если в 2004 г. было зарегистрировано 375,0 тыс. экономических преступлений, а ущерб от них составил 59,8 млрд. руб., то соответственно в 2005 г. — 376,8 тыс. и 75,2 млрд. руб., в 2006 г. — 402,4 тыс. и 275,4 млрд. руб., в 2007 г. — 437,7 тыс. и 1399,6 млрд. руб., в 2008 г. — 489,6 тыс. и 127,6 млрд. руб.[61]
.

Диспозиции большинства статей Уголовного кодекса РФ о преступлениях в сфере экономической деятельности имеют ярко выраженный бланкетный характер. Для уяснения их содержания необходимо обращаться к соответствующим понятиям и положениям гражданского, предпринимательского, налогового, банковского, коммерческого, финансового, валютного и других отраслей законодательства в области регулирования экономической деятельности.

Глава 22 «Преступления в сфере экономической деятельности» УК РФ включает нормы об ответственности за преступления, совершаемые в различных сферах экономической деятельности. В настоящее время данная глава уже не отражает в полной мере сути складывающихся общественных отношений.

Законодатель при формулировании гл. 22 УК РФ не мог учесть и предвидеть того, что в России к концу 90-х гг. сформируется самостоятельная область экономических отношений — отношения в сфере предпринимательской деятельности, поскольку проекты Уголовного кодекса РФ 1996 г. разрабатывались еще в конце 80-х — начале 90-х гг. в период экономической и политической нестабильности.

Новые общественные отношения объективно нуждаются в надлежащем правовом регулировании и самостоятельной уголовно-правовой охране. Кроме этого, на наш взгляд, гл. 22 УК РФ значительно перегружена (содержит 35 статей), что негативно отражается на уголовно-правовом регулировании общественных отношений и не способствует эффективной защите их от общественно опасных посягательств.

С учетом требований ст. 8 и 34 Конституции РФ о свободе экономической деятельности и самостоятельности предпринимательской деятельности было внесено предложение о разработке проекта Федерального закона «О выделении в Уголовном кодексе Российской Федерации новой главы 22.

1 «Преступления в сфере предпринимательской деятельности»[62]
. Предложены новые уголовно-правовые нормы, которыми было бы целесообразно дополнить Уголовный кодекс РФ — ст. 171.2 «Противодействие законной предпринимательской деятельности»; ст. 171.

3 «Занятие запрещенными видами предпринимательской деятельности»; ст. 176.1 «Злостное нарушение правил бухгалтерского учета»; ст. 180.1 «Незаконное использование предупредительной маркировки». Предлагается принять Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о преступлениях в сфере предпринимательской деятельности».

Законодательную конструкцию состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 169 «Воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности» УК РФ, целесообразно изменить и сконструировать его по типу «материальных» составов. Для этого следует предусмотреть в диспозиции ч. 1 ст.

169 УК такой признак, как наступление последствий в виде причинения «существенного вреда правам и законным интересам индивидуального предпринимателя или юридического лица». В действующей редакции уголовно-правовая норма, содержащаяся в ч. 1 ст. 169 УК РФ, фактически не работает.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 169 УК РФ, является должностное лицо. Однако понятие должностного лица, данное в примечании 1 к ст. 285 УК РФ, распространяется только на статьи гл. 30 УК РФ. Это обстоятельство усложняет применение ст. 169 УК РФ на практике.

Для того чтобы снять проблемы, возникающие при квалификации рассматриваемого преступления, необходимо дополнить ст. 169 УК РФ примечанием следующего содержания: «Должностными лицами в статьях настоящей главы признаются лица, указанные в примечании 1 к статье 285 УК Российской Федерации».

Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ[63]
установил в примечании к ст. 169 УК РФ достаточно высокий законодательный предел стоимостных критериев признаков «крупный размер», «крупный ущерб», «доход» либо «задолженность в крупном размере», признав таковыми сумму, превышающую 250 тыс. руб., что устанавливает большой разрыв между преступными и непреступными деяниями и не способствует эффективности правоприменительной деятельности.

Для того чтобы полно реализовать принцип неотвратимости уголовной ответственности и наказания за совершенные преступления и не допустить вывода из-под действия уголовного закона большого числа общественно опасных деяний в области предпринимательской деятельности, предлагаем ввести в диспозиции уголовно-правовых норм, предусмотренных ч. 1 ст. 171, ст. 173, ч. 1 ст. 176, ст. 177, ч. 1 ст. 180, ч. 1 ст. 195, ст. 196 и ст.

197 УК РФ, признаки «значительный ущерб» и «значительный размер» для тех случаев, когда речь идет о гражданине, организации или государстве, которым причиняется ущерб. Признаки «крупный ущерб» и «крупный размер» необходимо рассматривать в качестве квалифицирующих признаков.

В связи с тем что диспозиции уголовно-правовых норм о преступлениях в сфере предпринимательской деятельности носят бланкетный характер, уголовный закон использует термины и понятия, которые содержатся в других отраслях законодательства. В целях обеспечения правильного и единообразного понимания в правоприменительной практике содержания признаков «ущерб» и «доход» предлагаем:

дополнить ст. 169 УК РФ примечанием следующего содержания: «Под ущербом в статьях настоящей главы понимаются материальный и другие виды имущественного вреда (убытков). В содержание ущерба (убытков) включаются как реальный ущерб, так и неполученные доходы (упущенная выгода).

Не включаются в ущерб нематериальные виды вреда, в том числе моральный вред и физический вред в виде вреда здоровью или жизни человека. Крупным признается ущерб при причинении его: гражданам — в сумме, превышающей 100 тыс. руб.; организациям или государству — 200 тыс. руб., если иное не установлено в конкретных статьях настоящего Кодекса».

При этом ущерб как последствие совершения преступлений в сфере предпринимательской деятельности должен носить собственно материальный характер, а точнее, выступать в качестве имущественного ущерба, поскольку эти преступления совершаются в сфере экономики, т.е. в процессе производства, распределения, обмена, перераспределения и потребления материальных благ, работ и услуг;

дополнить ст. 171 УК РФ примечанием следующего содержания: «Значительный ущерб (размер) в статьях настоящей главы определяется с учетом имущественного положения гражданина или финансового состояния организации, но не может составлять менее 25 тыс. руб. для гражданина и менее 100 тыс. руб. для организации или государства»;

дополнить ст. 171 УК РФ примечанием следующего содержания: «Под незаконным доходом в статьях 171, 172 и 173 настоящего Кодекса понимается вся сумма выручки (в денежной или натуральной форме), полученная от незаконной предпринимательской, банковской деятельности и лжепредпринимательства, без исключения из нее каких-либо расходов, понесенных физическим или юридическим лицом на осуществление указанных незаконных видов деятельности.

Доходом в крупном размере признается доход, извлекаемый: индивидуальным предпринимателем в сумме, превышающей 100 тыс. руб.; юридическим лицом — 200 тыс. руб.; доходом в особо крупном размере — доход, сумма которого превышает соответственно 400 тыс. руб. и 800 тыс. руб.».

Считаем необходимым изменить редакцию ст. 173 УК РФ и изложить ее в следующем виде: «Лжепредпринимательство, т.е. деятельность фиктивно созданного или приобретенного индивидуального частного предприятия либо коммерческой или некоммерческой организации без намерения осуществлять предпринимательскую, банковскую или иную экономическую деятельность, имеющая целью получение кредитов и (или) льгот по налогам, извлечение иной имущественной выгоды, причинившая крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо сопряженная с извлечением дохода в крупном размере».

В действующей редакции ст. 173 УК РФ применяется недостаточно обоснованно, поскольку крупный ущерб должен причиняться не фактом создания коммерческой организации без намерения осуществлять предпринимательскую или банковскую деятельность, а фактической деятельностью, теми действиями, которые незаконно осуществляет коммерческая организация, прикрываясь предпринимательской структурой. Поэтому предпочтительным будет изменить название ст. 173 УК РФ на «Фиктивное предпринимательство».

Применять ч. 1 ст. 178 УК РФ в действующей редакции было затруднительно, поскольку установленный предел стоимостного критерия крупного ущерба является достаточно высоким (ущерб, сумма которого превышает 1 млн. руб.), что не соответствует потребностям борьбы с экономическими преступлениями.

Предлагается исключить из ч. 1 ст. 178 УК РФ признак «крупный ущерб» и перенести его в ч. 2 ст. 178 УК РФ, а в ч. 1 ст. 178 УК предусмотреть признак «значительный ущерб» и перевести данный состав преступления в разряд «уголовных проступков». Целесообразно изложить примечание к ст.

С учетом потребностей декриминализации экономики и ограничения ее теневого сектора обоснованно предложение о принятии Предпринимательского кодекса РФ, в котором как в едином нормативном правовом акте предусматривались бы основные базовые понятия, касающиеся предпринимательской деятельности, раскрывалось содержание многих бланкетных признаков предпринимательских преступлений.

Это позволило бы гармонично соединить частноправовые и государственно-правовые начала в регулировании предпринимательской деятельности и способствовало надлежащей уголовно-правовой охране отношений в данной сфере от преступных посягательств и формированию экономического правопорядка.

Уровень коррупции зависит, в первую очередь, от возможности незаконного обогащения. Одной из причин распространения фактов легализации денежных средств или имущества, приобретенных незаконным, в том числе преступным путем, в России является отсутствие в банковской системе надлежащего финансового контроля.

В России правовой механизм противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, сформулирован в Федеральном законе от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»[64]
.

Следует разграничивать понятия «финансовая операция» и «сделка», в то время как в действующем законодательстве четко не проводится такого разделения, хотя оно необходимо для правоприменительной деятельности. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. № 23 (п. 19) дает официальное толкование понятию «финансовые операции», при этом не разграничивая его от других сделок.

Между тем такое разграничение следует проводить, поскольку не все сделки могут подпадать под понятие «финансовая операция» (например, сделки, связанные с дарением или наследованием имущества, и др.). По мнению автора, легализация (отмывание) однозначно определяется как «вторичное» преступление, поскольку это прямо вытекает из диспозиции норм, предусмотренных ст.

174 «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретаемых другими лицами преступным путем» и 174.1 «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления» УК РФ. Это обстоятельство подтверждается и п. 21 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ.

Рефераты:  Исследования лингвистической относительности

В части 1 ст. 174 и части 1 ст. 174.1 УК РФ в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ не упоминается признак «в крупном размере». Это порождает правоприменительную проблему, связанную с решением вопроса о том, с какого размера финансовая операция или другая сделка подпадают под действие ч. 1 ст. 174 и ч. 1 174.1 УК РФ.

Представляется, что такая сумма должна быть равна или превышать 600 тыс. руб., поскольку это вытекает из п. 1 ст. 6 Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», где речь идет о необходимости обязательного финансового контроля операций с денежными средствами или иным имуществом в указанной сумме.

Важнейшим признаком состава преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, является цель придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, приобретенных другими лицами преступным путем. На это же обстоятельство обращено внимание Пленума Верховного Суда РФ в Постановлении (п. 20)

от 18 ноября 2004 г. № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем». Изложенное позволяет сделать вывод о совершении рассматриваемого преступления только с прямым умыслом.

Вопрос о субъекте рассматриваемых преступлений связан с участием или неучастием в совершении первичного (исходного) преступления и затем в дальнейших действиях по легализации (отмыванию) в результате совершения вторичного (производного) преступления.

Преступления, предусмотренные ст. 174 и 174.1 УК РФ, могут быть квалифицированны по совокупности с другими имущественными и должностными преступлениями, ответственность за которые установлена ст. 158, 159, 290 УК РФ и др., о чем дается разъяснение в п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. № 23.

Для приведения уголовно-правовой нормы, закрепленной в ст. 174.1 УК РФ, в соответствие с международным законодательством предлагается дополнить ст. 174.1 УК РФ специальной целью легализации (отмывания) — «придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом», распространив данную цель на совершение финансовых операций или других сделок, а также на осуществление предпринимательской или иной экономической деятельности.

Среди основных правовых способов регулирования экономических отношений следует выделить такие, как: гражданско-правовой, административно-правовой и уголовно-правовой. Считаем, что эффективность уголовно-правового метода регулирования экономических рыночных отношений возрастет, если он будет использоваться в сочетании с гражданско-правовым и административно-правовым методами воздействия, в том числе на отношения в сфере предпринимательской деятельности.

При этом недооценка уголовно-правового регулирования может способствовать усилению негативных тенденций в экономике и росту преступлений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Поэтому основная проблема состоит в нахождении оптимального соотношения указанных методов регулирования экономических рыночных отношений.

Федеральный закон от 25 июня 2002 г. № 72-ФЗ «О внесении изменений в статьи 169 и 171 Уголовного кодекса Российской Федерации»[65]
существенно расширил круг уголовно наказуемых деяний, признав в качестве преступных незаконное предпринимательство, совершенное с нарушением правил регистрации и с представлением в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, документов, содержащих заведомо ложные сведения.

В результате этого возникло противоречие между уголовным, гражданским и административным законодательством, поскольку гражданское и административное законодательство не предусматривают двух упомянутых признаков в качестве признаков состава правонарушения (ст. 23, 49, 51 ГК РФ, ст. 14.1 КоАП РФ).

Нормы гражданского законодательства (п. 4 ст. 23 ГК РФ) допускают осуществление предпринимательской деятельности без регистрации и автоматически не признают такую деятельность неправомерной. Получается, что противоречие заложено в самом гражданском законодательстве.

Нормы уголовного законодательства (ст. 171 УК РФ) не признают данное положение и устанавливают, что сам факт осуществления предпринимательской деятельности без регистрации превращает эту деятельность из правомерной в незаконную и может служить основанием для возбуждения уголовного дела, если деяние причинило крупный ущерб либо сопряжено с извлечением дохода в крупном размере.

По мнению автора, в законе (в данном случае в Гражданском кодексе РФ) не должно содержаться расплывчатых формулировок, толкование которых ведет к различному пониманию признаков предпринимательской деятельности. Анализ текста Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» также свидетельствует об имеющихся противоречиях между уголовным (ст. 171 УК РФ) и гражданским законодательством.

Противоречия заключаются в том, что в вышеназванном Федеральном законе отсутствуют нормы, предусматривающие терминологический оборот «нарушение правил регистрации». Автор считает, что это обстоятельство существенным образом осложняет правоприменительную деятельность, связанную с применением ст. 171 УК РФ.

Из этого следует, что уголовный закон необоснованно расширяет границы гражданско-правового запрета. Нормы административного законодательства (ст. 14.1 КоАП РФ) также не содержат данного признака, что создает трудности при разграничении уголовных деяний и административных правонарушений в сфере предпринимательской деятельности.

Такое положение является недопустимым, так как согласно общим правовым принципам уголовное право не регулирует позитивные общественные отношения, поскольку выполняет охранительно-регулятивную и предупредительную функцию. Реализация данной функции предполагает, что уголовное право не устанавливает для субъектов позитивных отношений запреты и обязанности, а охраняет те отношения, которые возникают в результате нарушения (неисполнения) запретов и обязанностей, закрепленных в регулятивных нормах права.

В определении понятий «доход» и «ущерб» проявляются коллизии норм уголовного и гражданского права. Это вызвано тем, что в гражданском праве употребляется понятие «прибыль» (ч. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ), а в уголовном — «доход» как результат предпринимательской деятельности (ст. 171 УК РФ).

Для решения данной проблемы доход, извлекаемый при незаконном предпринимательстве, правильнее называть «незаконным доходом». В таком случае данное понятие по своему содержанию будет шире, чем понятие «валовый доход» или «чистый доход», и будет соответствовать обороту «выручка от реализации продукции (работ, услуг)», что отвечает принятому в практике показателю «объем продаж».

Поэтому в незаконный доход включаются все полученные виновным лицом денежные средства в результате совершения незаконного предпринимательства независимо от понесенных им накладных расходов (себестоимости продукции, транспортных, расходов на хранение и т.п.).

При отграничении гражданского и административного правонарушения от уголовного преступления в сфере предпринимательской деятельности применяется понятие «крупный ущерб». Гражданское законодательство (ст. 15 ГК РФ) использует понятие «убытки», включая в их содержание реальный ущерб и упущенную выгоду.

В уголовном праве употребляется понятие «ущерб», точнее, «крупный ущерб». В целях обеспечения единообразия правоприменительной практики и исключения противоречий между отраслевым законодательством автором предложено понятие ущерба и применен дифференцированный подход в определении крупного ущерба при совершении преступлений в сфере предпринимательской деятельности.

Уголовный закон охраняет общественные отношения, регулируемые гражданским правом, защищает гражданские права и свободы в сфере предпринимательской деятельности от наиболее опасных посягательств. Административное законодательство выполняет функции и задачи, аналогичные тем, которые реализуются уголовным законом, охраняя общественные отношения в области предпринимательской деятельности от правонарушений.

§2. субъект и субъективная сторона преступлений в сфере предпринимательской деятельности

В последнее время теоретики и практики довольно активно обсуждают различные проблемы, связанные с субъективной стороной преступления, ее роль для уголовно-правовой квалификации. Действительно, субъективная сторона, включающая в себя наряду с виной мотив и цель преступления, имеет существенное значение для квалификации преступлений.

Основные составы экономических преступлений предполагают только с умыслом. Преступления с формальным составом совершаются с прямым умыслом, а с материальным — как с прямым, так и с косвенным, если в статье Особенной части нет указания на цель деяния как на криминообразующий признак. Почти половина преступлений в сфере экономической деятельности имеет материальный состав: основной либо квалифицированный.

Некоторые составы преступлений (ст. ст. 169, 183, 195 УК) включают в качестве квалифицирующего признака тяжкие последствия в виде крупного ущерба. Для вменения этого преступления суд обязан доказать наличие в деянии лица всех обязательных признаков как основного состава, так и наступивших последствий в виде крупного ущерба.

Согласно ч. 2 ст. 24 УК РФ деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части. В статьях главы 22 УК РФ нет указаний на неосторожную форму вины. Однако в ст.

27 УК определено, что если умышленным преступлением причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно и могло было предвидеть возможность наступления этих последствий.

В целом такое преступление признается совершенным умышленно. Поскольку преступление с двумя формами вины подразумевает, что неосторожная вина может быть установлена только по отношению к квалифицирующим последствиям, сочетания этих форм вины могут существовать в квалифицированных составах.

Таким образом, если наступление тяжких последствий (в нашем случае — крупного ущерба) не охватывается умыслом, а норма уголовного закона, содержащая понятие преступления, предполагает две формы вины, допускает признание в указанных случаях преступления умышленным, возможно признание преступными тех деяний, где крупный ущерб является квалифицирующим обстоятельством и по отношению к нему у лица имелось неосторожное отношение.

Для примера рассмотрим ст. 169 УК «Воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности». Противоправное поведение должностного лица в этом преступлении может быть выражено по-разному, в том числе и в уклонении от регистрации индивидуального предпринимателя.

В этом случае должностное лицо формально не отказывает гражданину в регистрации, но под каким-либо необоснованным предлогом не выполняет возложенные на него обязанности по своевременной регистрации, умышленно ее затягивая. Мотивы такого уклонения для квалификации преступления не имеют значения: субъект может действовать как из корыстных побуждений, так и из мотивов личного характера, например, желая продемонстрировать свою власть над другими людьми или показать свою значимость. Указанные действия совершаются умышленно.

Рефераты:  Курсовая работа - Гражданско-правовая ответственность за вред, причиненный жизни и здоровью человека

Если в результате этих действий должностного лица, осознающего отсутствие законных оснований для превышения установленных законом сроков регистрации индивидуального предпринимателя, последнему причиняется крупный ущерб (выраженный как в виде реального материального ущерба, так и в виде упущенной выгоды, т.е. неполучении доходов, что более вероятно), деяние следует квалифицировать по ч. 2 ст. 169 УК.

Уклоняясь от регистрации индивидуального предпринимателя, должностное лицо осознает, что причиняет ему ущерб (в ином случае затягивание процедуры регистрации просто не имеет смысла). Весьма возможно, что чиновнику известно и о возможном размере этого ущерба, например, от потерпевшего.

Поэтому должностное лицо предвидит наступление ущерба, но чаще всего не конкретизированного. Для правоприменителя важно в этом случае установить: желает или сознательно допускает должностное лицо наступление именно крупного ущерба, легкомысленно к этому относится либо без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывает на предотвращение такого последствия.

По мнению ряда авторов, в преступлениях, совершенных должностным лицом, за исключением халатности, неосторожная вина применительно и к самому деянию, и к последствиям невозможна[39]
. Однако в рассматриваемом случае мы видим иное: по отношению к возможно причиняемому крупному ущербу вина может быть и неосторожной.

Она также может быть выражена в виде косвенного неопределенного, или неконкретизированного, умысла. Но если ставить вопрос о возможности вменения покушения на причинение крупного ущерба при том, что этот ущерб по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного, не наступил, следует решить, можно ли говорить о прямом умысле должностного лица на причинение именно крупного ущерба?

Трудность в определении умысла к этому последствию возникает во многом потому, что крупный ущерб является оценочной категорией. Поэтому правоприменитель в каждом случае решает, является ли причиненный ущерб крупным или не является. В оценку входит не только сама сумма материального ущерба, размер упущенной выгоды, но и финансовое положение потерпевшего — индивидуального предпринимателя.

Учитывая устоявшуюся в доктрине точку зрения, согласно которой неопределенный умысел является косвенным, мы приходим к выводу о том, что при совершении должностным лицом преступления с неопределенным умыслом на причинение крупного ущерба и при том, что такой ущерб не наступил, должностное лицо не может быть привлечено к ответственности по ч. 2 ст. 169 УК, поскольку его действия охватываются ч. 1 ст. 169.

Это заключение должно быть, однако, сопровождено обязательным указанием на то, что должностное лицо, допуская наступление ущерба, безразлично относилось к тому, будет ли этот ущерб крупным. В ином случае, при отсутствии безразличного отношения, другой будет и квалификация.

Так, в ряде норм главы 22 УК РФ содержится упоминание другого оценочного признака — крупного (или особо крупного) размера, который в ряде случаев также характеризует общественно опасное последствие. В отличие от понятия «крупный ущерб» понятие «крупный (особо крупный) размер» точно определено в примечаниях почти ко всем из этих норм, за исключением положений ст. 175 и ст. 186 УК.

Более того, крупный ущерб неодинаков для разных преступлений, что связано с особенностями охраняемых отношений. Возможно ли вменение виновному покушения на совершение преступления в крупном (особо крупном) размере при неопределенном умысле, т.е. при отсутствии точного осознания этого размера, если этот размер не достигнут?

Представим, что лицо уклоняется от уплаты таможенных платежей, т.е. скрывает полную информацию об объекте платежа путем предоставления недостоверных сведений, дающих основание для освобождения от таможенных платежей, или занижения их размера. Тем самым лицо желает совсем не платить, но в то же время видит возможность неуплаты установленных платежей и в размере, не достигшем крупного.

Однако согласно ч. 3 ст. 25 УК при определении умысла как косвенного (а не прямого) вывод о допущении преступного последствия делается лишь в том случае, когда такое допущение сопутствует нежеланию наступления общественно опасного последствия, безразличному к нему отношению.

Поскольку же из приведенных обстоятельств видно, что чем больше виновному удастся укрыть от государства, т.е. чем больше будет размер неперечисленных в бюджет таможенных платежей, тем ему будет выгоднее, получается, что уклонение в крупном размере было желаемым следствием его действий.

Поэтому не о желании, а только о допущении последствия в виде непоступления в бюджет средств в крупном размере здесь говорить неправомерно, стало быть, при недостижении неуплаченным платежом крупного размера содеянное должно квалифицироваться как покушение по ст. ст. 30, 194 УК.

Для участия в хозяйственной деятельности предприниматель должен оформить свой правовой статус, т.е. получить право на осуществление предпринимательской деятельности.

В ч. 1 ст. 8 и ч. 1 ст. 34 Конституции РФ закреплен принцип свободы экономической деятельности. Поскольку предпринимательство является разновидностью экономической деятельности, то и свободу предпринимательства следует рассматривать как разновидность свободы экономической деятельности. Следовательно, конституционные положения о такой деятельности распространяются и на предпринимательские отношения.

В Конституции РФ свобода предпринимательства отнесена к правам и свободам человека и гражданина (гл. 2). В смысле принадлежности этого права каждому человеку Конституция РФ считает его субъективным правом. Оно возникает непосредственно из закона и реализуется в правоотношениях общего типа, которые возникают между государством и носителем такого права.

Однако в Конституции не отрицается и категория правоспособности. Так, в ст. 60 говорится о возможности для граждан РФ самостоятельно осуществлять свои права в полном объеме с 18 лет (общая дееспособность). Поскольку дееспособность не может существовать без правоспособности, то косвенно в этой статье речь идет и о последней категории.

Одним из элементов правоспособности необходимо признать такую стадию субъективного права на предпринимательскую деятельность, как абстрактная возможность приобрести статус предпринимателя. Следовательно, в Конституции РФ субъективное право на предпринимательскую деятельность рассматривается в качестве элемента правоспособности субъекта права.

В гражданском законодательстве условия и порядок приобретения предпринимательского статуса поставлены в зависимость от правовой формы деятельности будущего предпринимателя (с образованием юридического лица или без такового).

Применительно к индивидуальным предпринимателям в ст. 18 ГК РФ право на предпринимательскую деятельность рассматривается как элемент правоспособности гражданина. Это означает, что с момента рождения любой гражданин обладает абстрактной возможностью иметь гражданские права и нести обязанности в сфере предпринимательства.

Таким образом, правоспособность в сфере предпринимательства возникает с момента рождения гражданина. Несмотря на прямое указание ст. ст. 17 — 18 ГК, иногда считается, что право на предпринимательскую деятельность как элемент правоспособности возникает не с момента рождения, а при достижении определенного возраста.

Правоспособность очерчивает круг возможных субъективных прав и юридических обязанностей будущего предпринимателя, но самостоятельно действовать в соответствии с ними он может лишь при наличии дееспособности. На основании п. 1 ст. 21 ГК полная гражданская дееспособность возникает по достижении гражданином восемнадцатилетнего возраста.

Именно на эту статью обычно ссылаются для обоснования того, что гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью с 18 лет. В других случаях указывают на два исключения: 1) п. 2 ст. 21 ГК, предоставляющий возможность гражданину, не достигшему 18 лет, приобрести полную дееспособность со времени вступления в брак (для случаев, когда законом допускается вступление в брак ранее 18 лет); 2) п. 1 ст.

На основании действующего законодательства обоснованно мнение и о том, что возрастная граница дееспособных лиц в сфере предпринимательства может быть еще ниже. Так, по смыслу п. 1 ст. 27 ГК гражданин к шестнадцати годам (возраст эмансипации) может уже работать по трудовому договору (в ст.

63 ТК РФ допускается участие в отдельных трудовых отношениях даже лиц, еще не достигших 14 лет) или с согласия родителей, усыновителей или попечителя заниматься предпринимательской деятельностью. Можно предположить, что имеется в виду предоставленная п. 1 ст.

26 ГК возможность несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет совершать основную массу сделок с письменного согласия своих законных представителей (родителей, усыновителей или попечителя). Необходимость получения такого согласия (или последующего письменного одобрения) обусловлена возрастом участника сделки.

Конечно, требование закона о получении согласия законных представителей можно рассматривать как ограничение самостоятельности предпринимателя, которая рассматривается в качестве неотъемлемого признака предпринимательской деятельности (п. 1 ст. 2 ГК).

Но это ограничение особого рода — ведь оно применяется в интересах самого гражданина. Кроме того, такому ограничению подвергаются лишь отдельные аспекты его самостоятельности в имущественном обороте. Тем более что на основании п. 2 ст. 26 ГК несовершеннолетний в возрасте от 14 до 18 лет вправе распоряжаться своими доходами самостоятельно, без упомянутого ограничения.

Отсутствие дееспособности гражданина в сфере предпринимательства нельзя восполнить действиями его представителей (как это происходит в других сферах имущественного оборота). Конечно, это не исключает применения в процессе осуществления предпринимательской деятельности института представительства. Однако вступать в отношения со своими представителями должен сам предприниматель.

Таким образом, правосубъектность предпринимателя в частноправовых отношениях возникает с 14 лет. До наступления этого возраста любой гражданин обладает лишь абстрактной возможностью осуществлять предпринимательскую деятельность.

При достижении указанного возраста у гражданина одновременно появляются две юридически значимые способности:

1) иметь гражданские права и обязанности в сфере предпринимательства;

2) своими действиями приобретать и осуществлять в сфере предпринимательства гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их. Вместе они образуют правосубъектность предпринимателя и обеспечивают его существование как субъекта права.

Правосубъектность индивидуальных предпринимателей следует определить как универсальную. Они могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности в любых сферах деятельности, не запрещенных законом.

Согласно п. 1 ст. 23 ГК гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя. Гражданин, занимающийся предпринимательской деятельностью, но не прошедший государственную регистрацию в качестве индивидуального предпринимателя, не приобретает статуса предпринимателя (п.

Рефераты:  Реферат: Основы лечебной физкультуры -

Сама же государственная регистрация осуществляется лишь при условии наличия у гражданина необходимых правоспособности и дееспособности. В п. 1 ст. 2 ГК государственная регистрация названа в качестве одного из признаков предпринимательской деятельности.

Однако это не только признак, появляющийся уже после регистрации, но и обязанность субъектов, желающих осуществлять или осуществляющих предпринимательскую деятельность. Иначе невозможно было бы применять ст. 171 УК РФ (незаконное предпринимательство), устанавливающую уголовную ответственность за осуществление предпринимательской деятельности без государственной регистрации.

Оборотной стороной обязанности пройти государственную регистрацию служит пассивная обязанность не осуществлять предпринимательскую деятельность без такой регистрации. Эта обязанность возникает непосредственно из закона одновременно с правом на предпринимательскую деятельность (элемент правоспособности) и существует в рамках общерегулятивных правоотношений.

Физическое лицо, желающее осуществлять предпринимательскую деятельность в России, может быть зарегистрировано в качестве индивидуального предпринимателя в иностранном государстве. В этом случае на основании ст. 1202 ГК субъективное право такого лица на предпринимательскую деятельность должно определяться на основе права страны места регистрации индивидуального предпринимателя.

Согласно п. 3 ст. 49 ГК правоспособность юридических лиц возникает с момента государственной регистрации. С этого же момента возникает и публично — правовой статус такого юридического лица. Юридические лица отграничиваются от иных участников публично — правовых отношений по признакам, перечисленным в п. 1 ст. 48 ГК.

Криминологические исследования показывают, что лицо, непосредственно заинтересованное в совершении экономического преступления, желая избежать привлечения к уголовной ответственности, может прибегать к различным уловкам. В частности, использовать для совершения преступления: 1) подставных лиц, подлежащих уголовной ответственности как специальный субъект преступления; 2) лиц, полномочия которых на совершение юридически значимых действий не оформлены письменно; 3) лиц, которые не соответствуют признакам специального субъекта.

Первая ситуация характерна для участников (собственников) организации, которые используют для совершения преступления номинального руководителя или иных лиц, выполняющих управленческие функции в этой организации. Чаще всего инициаторам преступления удается избежать ответственности, так как формально за совершение юридически значимых действий от имени организации отвечает руководитель или иное лицо, выполняющее управленческие функции в этой организации[40]
.

Следует отметить, что несправедливость этой правоприменительной практики осознавалась некоторыми учеными. Так, И.Н. Пастухов и П.С. Яни применительно к проблеме привлечения к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 193 УК РФ, говорили о необходимости фактическому, а не юридическому руководителю нести уголовное наказание в случаях, когда «руководство» лица, не осведомленного о преступном характере невозвращения иностранной валюты, носит явно формальный характер и является прикрытием деятельности фактического руководителя. И.Н. Пастухов и П.С.

Яни полагали, что в данном случае имеет место описанное в ст. 33 УК РФ совершение преступления посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу других обстоятельств (отсутствия состава рассматриваемого преступления у «формального» руководителя)[41]
.

Интересно, что ныне предложение о привлечении «фактического» исполнителя высказывается высшими судебными инстанциями. Так, в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 декабря 2006 г. № 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления» отмечается, что в тех случаях, когда лицо, фактически осуществляющее свою предпринимательскую деятельность через подставное лицо (например, безработного, который формально был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя), уклонялось при этом от уплаты налогов (сборов), его действия следует квалифицировать по ст.

198 УК РФ как исполнителя данного преступления, а действия иного лица в силу ч. 4 ст. 34 УК РФ — как его пособника при условии, если оно сознавало, что участвует в уклонении от уплаты налогов (сборов), и его умыслом охватывалось совершение этого преступления[42]
.

Однако пока подобные рекомендации по квалификации вызывают возражения. Дело в том, что лицо, фактически осуществлявшее руководство или фактически занимавшееся предпринимательской деятельностью, не становится от этого специальным субъектом — руководителем или предпринимателем.

Это означает, что здесь нельзя усмотреть ни посредственное исполнение, ни тем более исполнение преступления неспециальным субъектом при пособничестве специального. В то же время в ситуации, когда лицо, не являющееся специальным субъектом, непосредственно совершает действия, составляющие объективную сторону деяния, вместе со специальным субъектом, фактически выполняемая им роль «совершенно не вписывается в положение, закрепленное в ч. 4 ст.

34 УК РФ, и его действия не подпадают под законодательное описание ни организатора, ни подстрекателя, ни пособника»[43]
. Поэтому следует признать правильным предложение С.Ф. Милюкова о реконструкции ч. 4 ст. 34 УК РФ, предусмотрев в ней возможность лица, не обладающего признаками специального субъекта, выступать не только в роли организатора, подстрекателя и пособника, но и в роли исполнителя (соисполнителя), что более верно выражает реальную роль такового лица в совершении такого рода преступлений[44]
.

Заинтересованные в совершении преступления участники (собственники), руководители юридического лица могут поручать совершение тех или иных противоправных действий лицам, специальные полномочия которых не оформлены письменно. Вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности лица, выполняющего управленческие функции, фактически без надлежащего (письменного) оформления полномочий является спорным.

По мнению одних авторов, необходимо наличие письменного документа, наделяющего лицо управленческими полномочиями[45]
. С точки зрения других исследователей, несоблюдение письменной формы наделения лица управленческими полномочиями нельзя считать препятствием для признания такого лица специальным субъектом преступления[46]
.

Необходимо отметить, что требование об обязательном письменном закреплении полномочий лица, осуществляющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, содержится в положениях некоторых нормативных актов, на основании которых действуют соответствующие организации[47]
.

Вместе с тем ст. ст. 16, 61 и 67 ТК РФ устанавливают, что трудовые отношения могут возникнуть и на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен.

Действующий ГК РФ также существенно расширил возможности наделения правом совершать юридически значимые действия от чужого имени, в том числе и от имени юридических лиц (например, договоры поручения, агентирования, коммерческого представительства). При этом возможны как письменная, так и устная формы договора (ст. 434 ГК).

Кроме того, гражданское право допускает совершение юридически значимых действий от имени или в интересах другого физического или юридического лица без оформления полномочий. Согласно п. 2 ст. 183 ГК РФ сделка, совершенная хотя и не управомоченным лицом либо управомоченным, но с превышением полномочий, считается совершенной в интересах представляемого лица, если оно впоследствии прямо одобрило данную сделку.

В этой связи верной представляется мысль Н.А. Егоровой о том, что если нормативный правовой акт допускает возможность фактического (без надлежащего оформления) выполнения управленческой функции, то юридическим основанием ее выполнения может быть устное распоряжение уполномоченного лица, договор в устной форме или само выполнение управленческой функции как управленческое поведение[48]
. А.Я.

Аснис рекомендовал в таких ситуациях для установления факта наделения лица управленческими функциями «использовать документы, косвенно подтверждающие наделение лица управленческими правомочиями, например, протоколы совещаний с указанием его ранга или упоминанием о функциях, платежные ведомости, документы, составленные лицом, из которых видно, что он фактически допущен к выполнению управленческих функций»[49]
.

На таких же позициях стоит и судебная практика. Например, в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» указывается, что ответственности может подлежать лицо, фактически выполняющее обязанности или функции руководителя организации[50]
; в п. п.

7, 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 декабря 2006 г. № 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления» говорится, что субъектом преступлений, предусмотренных ст. ст. 199, 199.1 УК РФ, могут быть лица, фактически выполнявшие обязанности руководителя или главного бухгалтера (бухгалтера).

Возможны и случаи намеренного использования для противоправных действий других лиц, которые формально не соответствуют признакам специального субъекта. Как правильно отмечает И.В. Шишко, нередко совершать противоправные действия, ответственность за которые по УК несут только руководители, последние предлагают подчиненным им лицам или представителям.

В частности, руководители по доверенности уполномочивают иных лиц заключить заведомо невыгодный договор в целях доведения коммерческой организации до банкротства[51]
. Последнее руководителем не становится в силу несоответствия признакам, перечисленным в ст. 2 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»[52]
.

В научной литературе предлагается несколько способов решения проблемы квалификации деяний «фактического» исполнителя: 1) квалификация действий виновных по другим статьям УК; 2) признание посредственного исполнения; 3) включение в УК РФ дополнительных оснований для привлечения их к ответственности[53]
.

На наш взгляд, особого внимания заслуживает последнее предложение, поскольку для привлечения к уголовной ответственности лиц, которые, не обладая признаками специального субъекта преступления, фактически нарушают адресованные последним запреты, необходима специальная законодательная база. В уголовном законодательстве некоторых зарубежных стран существуют подобные нормы.

На наш взгляд, в примечание ст. 169 гл. 22 УК РФ можно ввести еще две части в следующей редакции:

«2. Физическое лицо несет уголовную ответственность как исполнитель преступления по статьям настоящей главы за нарушение правовых запретов и предписаний, адресованных другому лицу, обладающему признаками специального субъекта, если намеренно использовало последнего для совершения преступления.

3. Физическое лицо, не обладающее признаками специального субъекта, несет уголовную ответственность как исполнитель преступления по статьям настоящей главы за нарушение правовых запретов и предписаний, адресованных другому физическому или юридическому лицу, если совершило преступное деяние, действуя от его имени и (или) в его интересах.

Оцените статью
Реферат Зона
Добавить комментарий