Особенности драматургии Чехова и новаторство пьес Чехова-драматурга

Особенности драматургии Чехова и новаторство пьес Чехова-драматурга Реферат

А.п.чехов и христианство. праведники чехова

Литературные произведения Чехова в основном посвящены этой проблеме поиска новой системы ориентации с сознательным, как будто заранее согласованным, отказом от веры в Бога и Церковь. Как известно, такой отказ характеризовал жизнь не только его героев, но и самого писателя.

Поэтому, согласно справедливому замечанию А.Любомудрова, «нет понимания мистической реальности Церкви в чеховском мире». Соответственно, вряд ли Чехов задумывался о типах праведников в православном смысле слова «праведность». Тем не менее, неуместно воспринимать Чехова как материалиста и атеиста, как это делает, например, современный биограф писателя И.Бердникова.

Письма Чехова свидетельствуют о его признании высшего жизненного принципа — «страха перед Богом». Скорее всего, писатель находился в состоянии того «истинного мудреца», о котором он сказал в своем дневнике за 1897 год своими знаменитыми словами: «Между «Богом» и «Бога нет» лежит целое огромное поле, которое Истинный мудрец проходит с большим трудом».

Между тем, еще в 1886 году Чехов написал повесть «Святая ночь», где показал, как прекрасны добрые дела, как удивительны православные богослужения, насколько чиста монашеская дружба Иеродиакона Николая и послушника Иеронима, насколько сильны смирение этого послушника, который не оставлял своего послушания как паромщик даже тогда, когда наступил праздник Пасхи и он должен был уже поменяться.

Так, например, в «Путевых заметках» «Остров Сахалин» (1893-1894) Чехов рассказывает о священнике о.Симеон Казанский, служивший в Корсаковской церкви в 1870-х гг. Стиль, настроение, а иногда даже словарный запас этой истории напоминают новозаветный рассказ о подвигах веры апостола Павла:

«Почти все время священник Семен провел в пустыне… он замерз, покрыл его снегом по дороге захватывали болезни, приставали к комарам и медведям, рекам и лодкам приходилось плавать в холодной воде, но он перенес все это с необычайной легкостью, назвал пустыню дружелюбной и не жаловался, что ему тяжело жить… он никогда не отказывался от веселой компании и в разгар веселой беседы знал, как вставить какой-нибудь церковный текст…». Личность праведного о.Симеона стала легендарной в Сибири, покоряя ожесточенные сердца солдат и ссыльных.

Другой пример — Липочка из рассказа «В овраге» (1900). Чехов прекрасно показал, что никакие страдания не могут сломить ее чистую и смиренную душу. Писатель не скрывает источника стойкости героини — это вера в Бога, это постоянный поворот глаз и души к небу.

Рассказы Чехова о Рождестве, Рождестве и Пасхе заслуживают особого внимания.

«Желаю тебе счастливого Рождества. Поэтический праздник. Жаль только, что в России люди бедны и голодны, иначе этот праздник с его снегом, белыми деревьями и морозом был бы самым прекрасным временем года в России, когда кажется, что сам Бог едет на санях». Так Чехов писал Григоровичу.

«Маленькая пресса» характеризовалась привязанностью к православному календарю. Целые полосы были отведены под рисунки, юморески, сцены, рассказы, посвященные Рождеству, Крещению, Пасхе, Троице и другим церковным праздникам. Это объясняется, очевидно, тем, что «маленькая пресса» была ориентирована на демократического читателя, пусть даже и не верующего, но не выходящего за рамки повседневного православия.

Естественно, Чехов, который интенсивно работал с «маленькой прессой» в 1880-х годах, не мог игнорировать новогоднюю и рождественскую истории. Всегда остро осознавая клише и стереотип, он вступил в сложные отношения с жанром в данном случае.

В Ваньке (1886) проблематичная природа жанра становится более сложной: рождественское чудо приобретает драматический и даже трагический оттенок. Давайте внимательно прочитаем историю.

В основе сюжета рассказа — письмо Ваньки Жукова к дедушке. В письме отражены те же особенности детского (элементарного) сознания, что и в рассказах «Гриша», «Дети», «Мальчики» и т.д. Это особая детская логика, ограниченные горизонты, повышенная эмоциональность и т.д.

Типичные для Например, это изменение местоимений в поздравлении: этикет «вы» соседствует с естественным «вы». «Я желаю вам счастливого Рождества и желаю вам всего от Бога». Или логическое несоответствие в утверждении: «Но еды нет.

Формально (лексически, орфографически, стилистически) письмо Ваньки Жукова сродни таким юморескам Чехова, как «Письмо к ученому соседу», «Каникулярные работы институтки Наденьки Н.», «Два романа», «Роман адвоката», «Из дневника одной девицы», «Жалобная книга», где предметом изображения становится письменное слово в его социокультурном значении.

Его образ зависит от среды, пола, профессии, возраста субъекта речи. И если бы Чехов ограничился только текстом письма и адресом («На деревню дедушке»), перед нами была бы еще одна юмореска с анекдотическим сюжетом и с социальным подтекстом- тяжелая судьба крестьянских детей, отданных в «мальчики» в город.

Тем не менее, история также имеет план для повествования автора. Именно в этом возникает осложнение проблемности, изменение эстетических значений (комическое превращается в драматическое). Обратим внимание на то, что «далекое прошлое, представляющее деревенскую жизнь Ваньки в феноменах его памяти — в воображении, воспоминаниях и сне», лишено тех признаков детского сознания, которые были упомянуты выше и которые так ярко представлен в плане написания.

«Ванька повернул глаза к темному окну, в котором вспыхнуло отражение его свечи, и наглядно представил себе своего деда Константина Макарыча, служащего ночным сторожем для Живаревых». Но тогда доминирует точка зрения рассказчика, взрослого, который знает о людях и жизни неизмеримо больше, чем ребенок.

«Это маленький, тощенький, но необыкновенно юркий и подвижный старикашка лет 65-ти, с вечно смеющимся лицом и пьяными глазами», дед «балагурит с кухарками», «щиплет то горничную, то кухарку», кричит: «Отдирай, примерзло», когда бабы нюхают его табак и чихают; из озорства он дает понюхать табак собакам, при этом «Каштанка чихает, крутит мордой и, обиженная, отходит в сторону, Вьюн же из почтительности не чихает и вертит хвостом».

Как видно из этого описания, «Душечке дедушка» — нелояльный деревенский старик, пьяница и шутник, который почти не помнит своего внука. В повествовании автора также исправлена ​​точка зрения детей на «любимую Ванку» юную леди Ольгу Игнатьевну.

«Душечке дедушка, когда у джентльменов есть дерево с подарками, возьми мне золоченый орех и спрячь его в зеленый сундук. Спроси юную леди Ольгу Игнатьевну, скажи ей за Ваньку. «Юная леди научила мальчика «читать, писать, считать до сотни и даже танцевать кадриль», но все это было« нечего делать», и когда мать Ваньки умерла, его отправили на кухню к дедушке и от кухни до Москвы к сапожнику Аляхину». Ребенок не знает этих обстоятельств и верит в добро, в рождественское чудо.

Эта вера отражена в плане письма. Письмо восстанавливает социальные связи ребенка с «дорогим дедушкой», с Ольгой Игнатьевной, с деревенским миром («Я кланяюсь Алене, кривой Егорке и кучеру»). Одиночество деревенского мальчика в Москве безгранично, это действительно чужой мир.

Однако не стоит абсолютизировать конфликт между «нашими» и «другими», как это иногда делают исследователи. Скорее, Чехов дает «детскую» версию «взрослого» конфликта — несоответствие представлений героя о мире и реальности. В конце концов, деревенская реальность не так хороша для мальчика, как он себе представлял.

Рождество — один из величайших христианских праздников, знакомящий человека с тайной земного воплощения Бога. Крестьянские дети в России были участниками ритуальных и обрядовых действий наравне со взрослыми: они пели, пели в клиросе и т.д.

Рефераты:  Информационная безопасность: темы курсовых работ и проектов - скачать пример и купить готовую на заказ на сайте

Ванька, с другой стороны, действительно исключен из отпуска, признаки которого разбросаны по всему текст. Мастера и ученики уходили на утренники. Мальчик стоит на коленях в молитвенном положении, но он занят мирскими делами — он пишет письмо. Прежде чем нарисовать первую букву, «он несколько раз испуганно оглянулся на двери и окна, щурясь на темное изображение».

Из текста письма мы поймем, чего он боится — возвращения владельцев. Описывая Москву, он заметит: «Ребята здесь не ходят со звездой и не позволяют никому петь в хоре». И поход по дереву, и позолоченный орех — все это признаки праздничного времени.

Но, будучи исключенным из него в реальности, в настоящее время сюжет Ваньки восстанавливает утраченное единство с миром в явлениях памяти. Он знает весь ход праздничного времени. «Может быть, сейчас у ворот стоит дедушка, щурясь на ярко-красные окна деревенской церкви», потом будут колядки, новогодняя елка с джентльменами и так далее.

В этом контексте позолоченный грецкий орех, конечно, является символом, но вряд ли он «показывает бедность мира, в который мальчик хочет вернуться». Это особый мир детских ценностей, в котором 10 копеек могут быть больше, чем рубль («Дети»), а золоченый орех равен золотому.

Особенности положительных героев а.п.чехова

Существование чеховских героев изначально материалистично: этот материализм предопределяется не убеждениями, а самой реальной жизнью.

А как Чехов видел реальную жизнь конца века? Он пытался рассказывать маленькие, скромные истории — и его выбор был основан на некоем художественном принципе. Он описал свою личную жизнь — вот что стало художественным открытием. Под его пером литература стала зеркалом минуты, значимым только в жизни и судьбе одного конкретного человека.

Чехов избегает обобщений, рассматривая их как неправду и неточности, обобщения ненавидят его творческий метод. Жизнь каждого из героев кажется самому автору загадкой, которую должен решить не только он, сторонний наблюдатель, рассказчик, но и сам герой.

Чеховская Россия состоит из вопросов, из сотен решенных и нерешенных судеб. И только из всего этого набора, из всей совокупности штрихов, контуры картины начинают просматриваться.

Чехов безразличен к истории. Сюжет с ярко выраженной интригой его не интересует. «Необходимо описать жизнь гладкой, ровной, какой она есть на самом деле» — таково кредо писателя. Его сюжеты — это истории из жизни обычного человека, в судьбу которого пристально смотрит писатель.

«Великий сюжет» чеховской прозы — особый момент в жизни человека. «Зачем писать это … что кто-то сел на подводную лодку и отправился на Северный полюс в поисках какого-то примирения с людьми, и в это время его любимый с драматическим воплем несется с колокольни?

Жанр рассказа позволил ему создать мозаичную картину современного мира. Персонажи Чехова образуют разношерстную толпу, это люди разных судеб и разных профессий, они заняты различными проблемами, от незначительных бытовых забот до серьезных философских вопросов.

Итак, мы приходим к одному из определяющих свойств чеховской поэтики: авторскую позицию, а тем более целостную концепцию авторского мировоззрения, нельзя судить по отдельным произведениям. И хотя Чехов никогда не создавал роман, о котором мечтал, и его истории практически не складываются в циклы, все его творческое наследие предстает перед нами как единое целое.

Чтобы раскрыть сущность героев, изображенных Чеховым в его произведениях, обратимся к А.И.Камчатскому и А.А.Смирнову: «Самым очевидным свойством героя Чехова является его постоянное желание поменяться местами. Итак, Лаевский («Дуэль») сначала перебрался на Кавказ, а на Кавказе снова захотел уехать в Петербург.

Ольга Ивановна («Прыжки») с радостью уехала путешествовать по Волге, и там ее снова потянуло в Москву. Никитин («Учитель литературы») переехал жить в дом своей молодой жены, оттуда он хотел вернуться в дешевые студенческие комнаты на Неглинной. Жизнь Иванова («Иванов») состоит в перемещении между его имением и имением Шабельских. На протяжении всей пьесы («Три сестры») сестры жаждут вернуться в Москву».

Для самих героев это движение гораздо важнее простого движения в космосе. Герой обычно не едет откуда-то по делам или для приятного отдыха он бежит. Герой обычно бежит из места, которое его угнетает монотонностью рутины жизни, узостью человеческих интересов, безличностью и пошлостью. Место, из которого бежит герой, авторы определяют как Дом Обыденности.

Поскольку убежать совсем невозможно, чеховский герой находит другое место, которому, в отличие от Дома Обыкновенных, он приписывает различные привлекательные свойства. Ему кажется, что здесь он нашел красоту, грацию, благородство, чистоту, ум — одним словом, все, чего ему не хватало в Доме Обыкновенных.

Авторы называют это место Домом Мечты Героя. Но теперь герой становится резидентом Дома мечты. Как события развиваются дальше? Со временем в сознании героя, в его восприятии, активизируются негативные черты этого места, которые он раньше не замечал и которые постепенно приводят его к осознанию этого места как нового Дома Обыкновенных.

Итак, Маша Должикова («Моя жизнь»), которой наскучила жизнь в городе «с отвращением», стала мечтать о жизни в деревне, о выполнении сельскохозяйственных работ. Она показывает свои книги Полозневу: «Это моя сельскохозяйственная библиотека. Здесь есть поле, огород, огород, склад и пасека.

Я с нетерпением читал и уже изучил все теории в теории. Моя мечта, моя сладкая мечта: как только наступит март, я еду в нашу Дубечню. Замечательно там, удивительно! Не так ли? В первый год я привыкну к этому и привыкну, а в следующем году начну работать по-настоящему, не щадя, как говорится, живот.

Однако, живя в деревне, столкнувшись с невежеством, воровством, недоразумением со стороны крестьян, Маша начинает считать свое предприятие ошибкой: «…теперь ей стало интересно, как она, такая умная, образованная, такая аккуратная, могла попасть в эту жалкую провинциальную пустошь, в банду маленьких, незначительных людей».

Таким образом, герой снова оказывается в исходном положении: он снова живет в Доме Обыкновенных и у него снова появляется желание «убежать».

Если герой понимает, что он находился в исходной ситуации, прошел второй круг, то он начинает задумываться о своей жизни. Ему непонятно, что превратило Дом Мечты в новый Обычный Дом и тем самым повергло его в прежнее состояние уныния, тоски и желания «сбежать».

Ему начинает казаться, что его жизнью движет «неизвестная сила», «судьба», лежащая вне его жизни и непостижимая для него. Итак, в конце рассказа «Три года» Лаптев не понимает, что мешает ему бросить и миллионы, и бизнес, и покинуть сарай, ненавидимый с детства.

Какая сила движет героем по этой цепочке событий? В чем причина того, что эти события формируют картину его жизни, а не каких-либо других?

Прежде всего, следует отказаться от идеи судьбы, заставляя героя жить так, а не иначе. Героя Чехова отнюдь не преследует какая-либо внешняя сила, иными словами, в судьбе чеховского героя нет ничего сентиментального.

Рефераты:  Среднее пропорциональное / Построения циркулем и линейкой / Треугольники / Справочник по геометрии 7-9 класс

В то же время эта судьба не является воплощением самоценной, оригинальной идеи героя; он не идеолог и не главный герой идеи, и его жизненный путь не является реализацией прототипа истины жизни с триумфом или трагедией в ее результате. Другими словами, в судьбе героя нет ничего романтичного.

Все действия героя Чехова, все события его жизни предопределяются его характером: «он делает это, потому что он такой». Характер и судьба в этом случае взаимно обратимы: знание характера влечет за собой идею необходимой судьбы, а знание судьбы вызывает идею необходимого характера.

Сам герой может не осознавать этого и действовать так, потому что он этого хочет, нуждается в этом, это приятно, но во всем этом выражается один определенный характер. Самой существенной чертой характера героя Чехова будет необходимость приписать реальности, окружающей его, и себе такие качества, которых у них нет, способность сочинять мир для себя и себя в этом мире — сочинять себя, способность видеть людей и самого себя иллюзорна.

Иллюзия, в которую попадает герой, имеет для него универсальное жизненно важное значение. Дядя Ваня хорошо говорит: «Когда нет настоящей жизни, нужно жить миражами». «Миражи» здесь противопоставлены не истинному знанию, не правильному мировоззрению, а реальной жизни — построению реальной жизни.

Пока герой находится в иллюзорном мире, он активен, счастлив, когда иллюзия иссякает — жизнь героя замерзает, его охватывает «трезвое и повседневное настроение», скука жизни.

Отсутствие реального жизненного строительства заменяется у героя Чехова иллюзорным жизненным строительством, и это возможно только тогда, когда иллюзия реальности становится реальностью иллюзии.

Таким образом, можно сказать, что у Чехова нет положительных героев в общепринятом классическом значении этого слова. Как правило, положительный герой Чехова — это не человек с активной жизненной позицией, несущий людям свет и добро и, как правило, побеждающий отрицательных персонажей, которые «мешают людям жить» в конце работы.

Позитивные герои Чехова — добрые, интеллигентные люди, которых не понимают окружающие и оставляют их в своем нереальном мире, где все устроено гораздо справедливее, чем в реальной жизни. В то же время люди из реального мира мстят им за то, что они спасаются от него, и просто за то, что они отличаются от них. Эта тенденция прекрасно прослеживается в работе А.П.Чехова «Палата № 6».

В учебнике Чехова «Палата № 6» оценочные акценты расставлены его исследователями как-то не по-чеховски. Реальность здесь однозначно и удручающе безнадежна, и герой этой истории доктор Рагин сдается перед этой реальностью. Мрачная реальность! Мрачная вещь!

Автор истории сдался реальности? В конце концов, это впечатление, которое должен иметь читатель, согласно М.Л.Громова, познакомившись с провинциальным городом «Чехов»: «Жизнь в городе порождает духовный конфликт: чувство личной вины, мука совести или повседневное чувство страха, которое перерастает в психическое заболевание, сочетается с «болезненная, страстная жажда жизни», и это приводит к пробному городу, к окончательному вердикту: «Город мертв, люди в нем мертвы…».

Уравновешен ли такой вердикт гуманистическим пафосом речей Громова, что составляет традиционное прочтение учеными этой чеховской истории? Ведь странная, в духе Чехова, сюжетная ситуация обычно не комментируется: психически больной уличает врача в непоследовательности мыслей, к тому же учит общему пониманию жизни и не без успеха!

В.Б.Катаев видел в предпочтении учеными одного героя рассказать другому несоответствие принципу «равного распределения конфликтов» у Чехова и обнаружил между Рагиным и Громовым «поразительное сходство». Итак, «оба героя сокрушены, сокрушены грубой жизнью…

Оба бессильны в этом неравном поединке… Оба могут противостоять враждебным силам только одним словом, только надеждой на будущее…». И «объективный вывод из истории двух героев… кем бы ни был каждый из них, какими бы философскими принципами ни руководствовался каждый из этих людей в своем руководстве… она неизбежно загонит его в тюрьму, каторжные работы, сумасшедший дом Кидай под Никиту кулаки».

Вывод снова мрачный. Но разве «слово», «принципы», если мы понимаем под ними жизненную позицию героя, так мало значат в художественном мире Чехова? Возможно, проблема с историей лежит в другом месте — занимают ли ее персонажи жизнеспособную позицию?

В.И.Камянов считает, что, по крайней мере, один из героев рассказа, Громов, имеет: «В ходе споров между центральными героями возникает более конкретное значение слова« жизнь»: в глазах одного из спорщиков это хитрая ловушка, по убеждению другого счастливого дара.

Убеждение — да, но «строитель жизни» Громова бесполезен. Главное, что у Громова ресурс любви к жизни и филантропии очень скуден. Вот что говорит о нем автор рассказа: «Его всегда привлекали люди, но из-за его раздражительного характера и подозрительности он ни с кем не сблизился и не имел друзей…

Он страстно говорил о женщинах и люблю, с восторгом, но никогда не была влюблена. «В школе он «не ладил со своими товарищами, не любил учеников и вскоре уступил свое место». «В своих суждениях о людях он использовал густые цвета, только белый и черный, не узнавал никаких оттенков, он разделил человечество на честных и негодяев, не было середины».

Кто из героев истории величайший мечтатель-отшельник, Рагин или Громов? В.Б.Катаев прав — оба они похожи друг на друга, как близнецы по своей нежизнеспособности. Оба героя чеховской истории «ошеломлены» действительностью, оба они относятся к ней с антипатией и высокомерием, по сути, преувеличивая их достоинства.

Во имя справедливости Громов всегда готов напасть на всех, кто не сидит с ним в «Палате № 6». Мирный Рагин предпочитает держаться на достаточном расстоянии от людей, мягко упрекая их за неспособность к «умственным удовольствиям». У каждого есть свой «случай», и эти «случаи» мешают им найти дорогу друг другу.

Оба героя страдают не от реальности, а прежде всего от одиночества, и каждый из них лелеет это одиночество в себе.

Громов и Рагин — одинаково пленники амбициозного, высокомерного отношения к реальности, то есть к людям, и в то же время жертвы самоубийственного бегства людей в мир иллюзий. Кого они на самом деле обвиняют в своей несчастной и печальной судьбе?

«Общественность» с подозрением относится к тем, кто по своему поведению не соответствует ее представлениям о «норме»? Столь же наивно ее желание направить человека на правильный путь? Формализм человеческих отношений? Но не все ли эти качества присущи самим героям рассказа, которые не способны терпеливо распутывать узлы жизненных противоречий?

Печальный конец жизни Рагина — напоминание писателю о по-настоящему страдающих тех, с кем жизнь обращалась с милосердием и не обрекала на бесконечные унижения и страдания. Эта идея постоянно присутствует в чеховской прозе и драме.

Совершенно другой тип позитивного героя: молодой, думающий, способный тонко чувствовать и понимать красоту в, казалось бы, серой и безрадостной жизни, изображен в повести Чехова «Студент».

«Студент» — один из самых коротких, но и самых совершенных по форме чеховских рассказов.

Его сюжет прост и понятен. Иван Великопольский, студент Богословской академии, едет домой в Страстную пятницу вечером. Углубляющиеся сумерки, внезапное возвращение зимнего холода, чувство мучительного голода, воспоминания о убогой родительской хижине — все это вызывает у него чувство безнадежности:

Рефераты:  ТЕМА 3.4. БИОСИНТЕЗ РНК (ТРАНСКРИПЦИЯ). ПОСТТРАНСКРИПЦИОННЫЕ МОДИФИКАЦИИ РНК — КиберПедия

«Точно такой же ветер подул и под Рюрика, и при Иване Грозном, и при Петре точно такая же жестокая нищета, голод, одни и те же дырявые соломенные крыши, невежество, тоска, одна и та же пустыня, тьма, чувство угнетения — все эти ужасы были, есть и будут, и потому что пройдет еще тысяча лет, жизнь не станет лучше.

По дороге студент встречает двух вдов, мать и дочь, суетящихся у костра, согревается рядом с ними и рассказывает им историю Евангелия: в ту же холодную и страшную ночь они привели Иисуса к суду первосвященника и Апостол Петр, который любил его, ждал во дворе и как будто грелся у огня.

Слушая эту историю, одна из крестьянок тоже расплакалась, а у другой на лице появилось выражение сильной подавленной боли.

Затем, продолжая свой путь в темноте и под холодным ветром, студент уже думал, что событие, которое произошло XIX веков назад, было связано с настоящим: с этими женщинами, с этой заброшенной деревней, с самим собой, со всеми людьми. Прошлое, думал он, связано с реальной непрерывной цепью событий, которые следуют одно за другим.

И ему казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: он коснулся одного конца, а другой дрожал. «Это означает, что не только ужасы жизни, так как он просто подумал, но и «правду и красоту, которыми руководствовались жизнь человека там, в саду и во дворе первосвященника, непрерывно продолжается и по сей день и, по- видимому, всегда был главным в жизни человека и вообще на земле, и чувство молодости, здоровья, силы — ему было всего 22 года — и невыразимо сладкое ожидание счастья, неизвестного, таинственного счастья овладевало им понемногу и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого значения».

Иван Великопольский обнаружил причастность своей личной жизни ко всему, что происходит в этом мире в прошлом, настоящем и будущем, а также ответственность за все, что происходит на этой земле. И это делает его таким непохожим на большинство чеховских героев!

Долгая работа в газете, школа фельетона и репортаж во многом способствовали совершенствованию чеховского стиля. Его слово всегда максимально информативно. Именно это виртуозное мастерство слова, отточенное мастерство детализации позволили Чехову не баловаться длительными авторскими беседами, но всегда четко придерживаться роли рассказчика: слово в его рассказах говорит само за себя, оно активно формирует читательскую речь. восприятие, апеллирует к живому сотворчеству.

Объектный стиль Чехова необычен для русского читателя. После страстных излияний Толстого и Достоевского он всегда знал, где правда, а где ложь, что хорошо, а что плохо. Оставшись наедине с чеховским текстом, потеряв указательный палец автора, читатель растерялся.

Инерция недопонимания, неправильная, по мнению самого автора, интерпретация творчества Чехова практически всегда существовала в русской критике. Это правда сегодня. Парадоксальная история произошла с «Душечке». Эта история была совершенно по-разному понята двумя такими мудрыми и тонкими читателями, как Толстой и Горький.

В.Я.Лакшин замечательно комментирует: «Толстой не хотел видеть в «Душечке» те черты обывательской жизни, в которые, казалось, выросла Оленька и которая вызывает издевательство над Чеховым. В Оленьке Толстого привлекали «вечные» свойства женского типа.

Толстой склонен считать «Душечку» своей жертвенной любовью универсальным типом женщины. Для этого он старается не замечать иронию Чехова и принимает человечность, мягкость юмора как признак невольного авторского оправдания героини.

Другой читатель, Горький, смотрел на «Душечку» совсем не так, как Толстой. В героине рассказа Чехова рабские черты, ее унижение и отсутствие человеческой независимости являются ему антипатией. «Здесь, с тревогой, как серая мышь, крадется «Душечка» — милая, кроткая женщина, которая знает, как любить так рабски, так сильно.

Вы можете ударить ее по щеке, и она даже не посмеет громко стонать, кроткая рабыня», — писал Горький. То, что Толстой идеализировал и «благословил» в «Душечке» — распущенность любви, слепая преданность и привязанность, — что Горький с его идеалами «гордого» человека не мог принять.

Сам Чехов не сомневался, что написал юмористический рассказ, надеясь, что его героиня произведет несколько пафосное и забавное впечатление. Оленька в Чехове — робкое, покорное существо, послушное судьбе во всем. Она лишена независимости в мыслях, мнениях и учебе.

У нее нет личных интересов, кроме интересов мужа-предпринимателя или мужа-лесопромышленника. Жизненные идеалы Оленьки просты: мир, благополучие мужа, тихие семейные радости, «чай с маслом, хлебом и различными джемами…». «Ничего, мы хорошо живем, — сказала Оленька друзьям, — слава Богу.

Дай Бог всем жить как я и Ваня». Умеренное, процветающее существование всегда вызывало у Чехова чувство горечи. Жизнь Оленки, доброй и глупой женщины, не была исключением в этом отношении. От нее не может быть спроса в смысле каких-либо идеалов и стремлений.

В рассказе «Крыжовник», написанном почти одновременно с «Душечкой», мы читаем: «Меня угнетает тишина и спокойствие, я боюсь смотреть в окна, потому что теперь для меня нет более трудного взгляда, чем счастливое семья сидит за столом и пьет чай».

Чехов также видит такое окно в доме, где руководит Оленька. В тоне, в котором все это сказано, мы не услышим злой иронии, сухих насмешек. История «Душечка» скорее вызывает жалость, сострадание по отношению к бесцветной и однообразной жизни, о которой можно рассказать на нескольких страницах — она ​​такая односложная и скудная.

Мягкая, злобная улыбка, похоже, не покидает автора. Он не злой и не мрачный, но, возможно, опечален трагикомедией человеческих судеб. Он хочет заглянуть в душу простых людей, правдиво передать их нужды, заботы, мелкие и большие заботы, и под всем этим раскрыть драму бессмысленности и пустоты их жизни, часто не ощущаемую героями».

Лакшин не противопоставляет свое личное понимание истории интерпретациям Горького и Толстого. Он очень тонко восстанавливает идею Чехова, концепцию автора, анализируя «Душечку» не сам по себе, а в контексте более поздней работы Чехова.

Позитивными героями Чехова также можно считать тех, кто пытается что-то изменить в своей жизни, разорвать замкнутый круг и выйти за пределы привычного маршрута Дом Обыкновенных — Дом Снов — Дом Обыкновенных. Такие герои описаны в произведениях Чехова «Невеста» и «Моя жизнь».

В повести «Моя жизнь» Чехов следовал своему герою «Переступая порог». И он обнаружил, что Мисейл Полознев нашел в своей новой жизни только одну вещь: право самостоятельно распоряжаться своей судьбой, отвечать за свою совесть только за каждый свой шаг.

Новая, полуголодная и бездомная жизнь Мисайла дала герою главное, чего не было на обычном пути, подготовленном для него его отцом: чувство собственного достоинства, безусловного значения его собственной личности — не потому, что он одержим манией величия, но потому что каждая человеческая личность является высшей, абсолютной ценностью.

Оцените статью
Реферат Зона
Добавить комментарий