1.Проблема истины 2.Рационализм и иррационализм – готовые рефераты, контрольные, курсовые и дипломные

7. Немецкая классическая философия.

Для Европы, европейской культуры и европейского сознания XIX век – классический. Таковым он стал и для истории европей­ской философии. Первая половина века прошла под знаменем твор­чества классиков немецкого идеализма, последователей, но и критиков Канта: И. Фихте, Ф. Шеллинга и Г. Гегеля.

ИОГАНН ГОТЛИБ ФИХТЕ (1762-1814) – субъективный идеалист. Он ставил перед собой задачу преодолеть кантовский дуализм “ве­щей в себе” и явлений. Исходным пунктом его философии является тезис об автономности “Я”. “Я” утверждает себя в качестве тако­вого в акте самосознания. “Я” есть – это самоочевидное сужде­ние. Но, в отличие от Декарта, самоочевидность “Я” у Фихте осно­вывается не на акте мышления, а на волевом усилии, действии. “Я” есть волевое, действующее существо.

Стремясь преодолеть дуализм Канта, Фихте отказался от кантовской “вещи в себе”, отождествил мышление и бытие. Кантовский трансцендентальный субъект у него превратился в абсолютное на­чало всего существующего, в абсолютное “Я”, из деятельности которого, по Фихте, объяснялся весь окружающий человека мир -“не – Я”. Тем самым предметная сфера человека оказывалась про­дуктом его деятельности. В конечном счете “Я” осваивал “не – Я”, достигал тождества с самим собой. Совпадение индивидуального и абсолютного “Я” – идеал всего движения и развития общества. Од­нако полное достижение этого идеала невозможно. Оно привело бы к прекращению деятельности, которая, по Фихте, абсолютна. Поэ­тому вся человеческая история – лишь бесконечное приближение к идеалу.

Идеи Фихте развивал его младший современник ФРИДРИХ ВИЛЬГЕЛЬМ ЙОЗЕФ ШЕЛЛИНГ (1775-1854). Он разработал учение о тожде­стве субъекта и объекта. Абсолютный субъект, связанный у Фихте с индивидуальным “Я”, в системе Шеллинга превратился в божест­венное начало мира, абсолютное тождество субъекта и объекта, точку “безразличия” их обоих. Он, таким образом, в своих воз­зрениях занял позицию объективного идеализма. Оставалось решить вопрос, как из этого первоначального тождества вывести все многообразие определений существующего мира. Отвечая на него, Шеллинг их возникновение рассматривал как “творческий акт”, который недоступен для разума ж предста­вляет собой интеллектуальную интуицию – синтез сознательной и бессознательной деятельности. Такой интуицией, по Шеллингу, об­ладают только особо одаренные люди, гении. В учении Шеллинга интеллектуальная интуиция, следовательно, являлась высшей фор­мой философского творчества, тем инструментом, на основе кото­рого саморазвертывалось тождество.

ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ (1770-1831) кантовской “ве­щи в себе” противопоставил диалектический принцип – сущность проявляется, явление существенно, отрицал учение Шеллинга об интеллектуальной интуиции. Он утверждал абсолютное главенство рационального, а не бессознательного элемента познания. Его ос­новные труды: “Феноменология духа” (1807), “Наука логики” (1812), “Энциклопедия философских наук” (1817), “Философия права” (1821) и др.

Гегель называл свою философскую систему “абсолютным идеа­лизмом”. Он утверждал, что категории – суть объективные формы действительности, в основе которой лежит “мировой разум”, “аб­солютная идея” или “мировой дух”. “Абсолютная идея”, таким об­разом, – это деятельное начало, давшее импульс к возникновению и развитию природного и духовного мира. Деятельность ее заклю­чается в мышлении, цель – в самопознании.

Процесс самопознания “абсолютной идеи”, “мирового разума” включает три этапа:

             Пребывание самопознающей “абсолютной идеи” в ее собст­венной лоне, в стихии чистого мышления (логика, в которой “аб­солютная идея” через самодвижение законов и категорий диалекти­ки раскрывает свое содержание; логика как наука о себе и для себя).

             Развитие природы как инобытия “абсолютной идеи”, “ока­меневший дух” (природа представляет собой внешнюю реальность “абсолютной идеи”, ее проявление; философия природы как наука об идее инобытия).

             Развитие общества и человеческого сознания – духа (дух – снятие природного проявления, возвращение идеи к самой себе, познание “мировым духом” самого себя через достижение абсолют­ной истины, после чего развитие заканчивается; философия духа как наука об идее, возвращающейся в самое себя из своего инобытия).

Движение “абсолютной идеи”, а, следовательно, и всего пре­дметного мира имеет свое начало и конец, замкнуто в определен­ный круг. У Гегеля получалось, что высшей формой и концом раз­вития “абсолютной идеи”, где она осознает самое себя и весь пройденный ею путь и становится “абсолютным духом”, является философская система самого Гегеля. Отныне восходящее движение “абсолютной идеи” прекращается и дальнейший процесс движения мыслится только как замкнутый круг, простое повторение ею прой­денного пути.

От системы Гегеля следует строго отграничивать его диалек­тический метод: сама гегелевская система, как мы выяснили, ста­вит предел развитию мышления, а метод требует отказа от границ в развитии. Немецкий мыслитель считал, что невозможно понять явление, не уяснив всего пути, который оно совершило в своем ра­звитии, что развитие происходит не по замкнутому кругу, а посту­пательно, от низших форм к высшим, что в этом процессе действу­ют три закона:

*     ЗАКОН ПРЕВРАЩЕНИЯ КОЛИЧЕСТВЕННЫХ ИЗМЕНЕНИЙ В КАЧЕСТВЕН­НЫЕ и КАЧЕСТВЕННЫХ ИЗМЕНЕНИЙ В КОЛИЧЕСТВЕННЫЕ. Эти взаимопере­ходы он рассматривал как бесконечный процесс;

*     ЗАКОН ВЗАИМОПРОНИКНОВЕНИЯ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ, который вскрывает противоречия как внутренний источник, импульс, побуди­тельную силу всякого самодвижения;

*     ЗАКОН ОТРИЦАНИЯ ОТРИЦАНИЯ, который означает не просто уничтожение старого качества новым, а представляет собой единс­тво трех основных моментов: 1) преодоление старого, 2) преемственность в развитии и З) утверждение нового.

Общий вывод (и величайший пафос) гегелевской философии сос­тоят в признании разумности мира: “Все действительное – разумно, все разумное – действительно”. Неразумное должно быть преодолено разумом. Перед нами не только рационалистическая, но благодаря своему последовательному рационализму – оптимистическая филосо­фия. В то же время это абсолютный идеализм, поскольку творческой силой он признает лишь мысль, дух, идеальное.

Наряду с идеалистической системой, в философии Гегеля име­лось рациональное зерно – диалектика. Она вошла в сокровищницу мировой мысли, послужила исходным пунктом разработки философии марксизма.

Критика гегельянства “слева” (Л. Фейербах. К. Маркс и Ф. Энгельс) и “справа” (Шопенгауер, С. Кьеркегор и Ф. Ницше).

Фило­софия Гегеля оказала огромное, чарующее воздействие на европейское (а затем не только на европейское) сознание. Она отвеча­ла общему умонастроению эпохи. Однако высшая точка развития нередко означает и начало его упадка, наступление кризиса. Так произошло и с гегельянством.

Уже к середине века оно подверглось критике с двух проти­воположных сторон: “слева” – со стороны материализма (Л. Фейербах, К. Маркс и Ф. Энгельс) и “справа” – со стороны идеалистического иррационализма (А. Шопенгауэр, С. Кьеркегор и Ф. Ницще).

Первым немецким философом, подвергшим развернутой критике систему и метод Гегеля с материалистических позиций, был ЛЮДВИГ
АНДРЕАС ФЕЙЕРБАХ (1804-1872). Основные его сочинения: “К критике философии Гегеля” (1839), “Сущность христианства” (1841), “Предварительные тезисы к реформе философии” (1842), “Основные положения философии будущего” (1843).

Критикуя объективный идеализм Гегеля, Фейербах отстаивал материалистический взгляд на природу. Однако его материализм не случайно называют антропологическим. Он природу, в отличие от материалистов XVIII в., рассматривал не как механизм, а ско­рее как организм. В центре его внимания – не отвлеченное поня­тие материи, а ЧЕЛОВЕК как ПСИХОФИЗИЧЕСКОЕ ЕДИНСТВО, единство души и тела, как “…единственный, универсальный и высший пред­мет философии”. Человек, по Фейербаху, есть материальный объект и одновременно мыслящий субъект.

Тело в его целостности, утверждал Фейербах, как раз и сос­тавляет сущность человеческого “Я”. Духовное начало в человеке не отделяется от телесного, дух и тело – две стороны той реаль­ности, которая называется организмом. Человеческая природа, та­ким образом, толкуется Фейербахом преимущественно биологически. С другими индивидами человек связан не социальными, а только природными узами.

В теории познания Фейербах выступал как сенсуалист, пола­гая, что ощущение составляет единственный источник нашего поз­нания. Критерием истины тех или иных научных суждений он счи­тал согласие с ними большинства людей. “Истинно то, что соот­ветствует сущности рода, – писал Фейербах”. – Ложно то, что ему противоречит”.

В соответствии с антропологическим принципом Фейербах по-новому интерпретировал само понятие “объект познания”. Понятие объекта, по его учению, первоначально формируется в опыте че­ловеческого общения. Поэтому первый объект для всякого челове­ка – это другой человек, “Ты”. Именно любовь к другому человеку есть путь к признанию его объективного существования, а тем самым к признанию существования вообще внешних вещей.

Антропологический материализм Фейербаха возник как реак­ция на идеализм, прежде всего на учение Гегеля, в котором го­сподство всеобщего над единичным было доведено до такой степе­ни, что отдельная человеческая личность оказалась исчезающе-ничтожным моментом. Фейербах встал на защиту именно природно-биологического начала в человеке, от которого в значительной мере абстрагировался немецкий идеализм после Канта, но кото­рое от любого индивида неотъемлемо.

Однако сферу общественной жизни Фейербах оставил вне мате­риалистического понимания. В целом его антропологизм не вышел за рамки метафизического материализма. Отвергая гегелевский идеализм, Фейербах не воспринял и его диалектику. Он не понял, что диалектику можно развивать и на неидеалистической основе.

Тем не менее значение Фейербаховской критики идеализма ог­ромно. Учение Фейербаха, несмотря на его односторонность, сыг­рало важную роль в формировании философских взглядов КАРЛА ГЕН­РИХА МАРКСА (1818-1883) и ФРИДРИХА ЭНГЕЛЬСА (1820-1895). Ос­новные труды: К. Маркса – “Экономическо-философские рукописи” (1844), “Снятое семейство” (1845), “Тезисы о Фейербахе” (1845), “Немецкая идеология” (1846), “Капитал” (1857-1867) и др.; Ф. Энгельса – “Анти-Дюринг” (1876-1877), “Диалектика природы” (1873-1882), “Происхождение семьи, частной собственности и го­сударства” (1884), “Людвиг Фейербах и конец классической неме­цкой философии” (1886) и др.; К. Маркса и Ф. Энгельса – “Манифест Коммунистической партии” (1848) и др.

В чем же состояла принципиальная новизна основных идей марксизма как одного из многих течений мировой философской мы­сли?

      Марксизм с идеалистической на материалистическую почву поставил гегелевскую диалектику и превратил ее в науку о наибо­лее общих формах связей и наиболее общих законах функционирова­ния и развития объективного мира и отображающего его человечес­кого сознания.

      Представители домарксовского материализма ограничива­лись установлением зависимости человека от природы, что приво­дило их на путь идеализма. Марксизм показал, что человек “находится” не
только в природе, но и в сфере материальной деятельно­сти, изменяет ее также, как и общественные отношения. Именно ПРАКТИКА как предметная деятельность составляет суть бытия человека. В соответствии с этим все виды сознания людей отража­ют лишь то. что включается в орбиту бытия. Только с помощью практики можно доказать истинность тех или иных взглядов, воз­зрений людей. Следовательно, главная идея философии марксизма состояла в том, что ПРАКТИКА, БЫТИЕ ПЕРВИЧНО ко всем видам со­знания человека и определяют их. Эта идея послужила отправным пунктом и основой одного из главных открытий Маркса и Энгельса – МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО ПОНИМАНИЯ ИСТОРИИ.

      Марксизм выделил из системы общественных отношений про­изводственные в качестве определяющих и благодаря этому обна­ружил повторяемость в развитии стран и народов, синтезировал сходные общественные порядки в понятии ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕС­КОЙ ФОРМАЦИИ. Это дало возможность рассматривать жизнь челове­ческого общества не только как закономерный процесс, но и раз­делять его историю на определенные типы.

      Марксизм по-новому объяснил ДВИЖУЩИЕ СИЛЫ ОБЩЕСТВЕННО­ГО РАЗВИТИЯ. Таковыми являются сами ЛЮДИ, с их действиями и поступками, нацеленными на удовлетворение своих потребностей и запросов. Объединяясь между собой в процессе производства, они не только создают материальные блага, но и обмениваются резуль­татами своей деятельности, т.е. вступают в определенные общест­венные отношения. Если эти отношения тормозят развитие произво­дства, люди вносят в них конструктивные изменения, чем в конеч­ном счете изменяют и самих себя, способствуют своему самораз­витию. В марксизме ИДЕЯ САМОРАЗВИТИЯ стала основой решения про­блем человека и его свободы.

      В условиях капитализма бурное развитие производства ве­дет к накоплению богатства в руках собственников основных средств производства. Они и присваивают привилегии свободного самораз­вития, пролетариат же практически лишен такой возможности. Про­чему его ОСВОБОЖДЕНИЯ от угнетения эксплуататоров можно решить только лишь в ходе ПОСТРОЕНИЯ КОММУНИЗМА, который не только .лик­видирует наемный труд и отчуждение человека от его результатов, но и создаст условия для всестороннего развития личности.

      Домарксовские мыслители полагали, что ЗАДАЧА ФИЛОСОФИИ сводится к объяснению действительности, ее познанию. Диалекти­ческий материализм увидел свое предназначение не только в каче­стве метода познания действительности, но и ее РЕВОЛЮЦИОННОГО ИЗМЕНЕНИЯ, ПРЕОБРАЗОВАНИЯ.

Итак, введение принципа практики в познавательный процесс позволило Марксу и Энгельсу решить вопрос о тождестве мышления и бытия, соединить теоретический и практический разум, постро­ить “Мост”, между явлениями и “вещью в себе” и, таким образом, разрешить с материалистических позиций основные проблемы неме­цкой классической философии.

Гегель-Фейербах-Маркс – такова классическая (рационалистическая) линия развития европейской философии XIX в. Ей противо­стоял ИРРАЦИОНАЛИЗМ. Тезису рационалистов о разумности мира иррационалисты (А. Шопенгауэр, С. Кьеркегор и Ф. Ницше) противопос­тавили – и не без оснований – противоположный: мир неразумен; человеком управляет не разум, а слепая воля, инстинкт, страх и отчаяние.

Первым против Гегеля выступил АРТУР ШОПЕНГАУЭР (1788-1860), наиболее систематически изложивший свои взгляды в большом фило­софском сочинении “Мир как воля и представление” (1819-1844). Основополагающим началом мироздания, по его мнению, является слепая, бессознательная сила – ВОЛЯ К ЖИЗНИ. Она бессмысленна потому, что каждый из нас обречен на смерть, а многие – на ста­рость, болезнь и страдание.

Однако именно воля к жизни забросила нас в чуждый, вражде­бный нам мир, соблазнив обманчивыми, призрачными приманками (первая из них – сексуальное наслаждение, инстинкт продолжения рода). За соблазны надо платить, и человек всю жизнь платит “по векселю”, подписанному его отцом в порыве сладострастия. Тут уж не до оптимизма. “Оптимизм, – заключает Шопенгауэр, – самая безжалостная издевка над человечеством”.

Из этой ситуации Шопенгауэр предлагает человеку только один выход – погасить в себе волю к жизни.

“Анти-Гегелем” называли современники и другого крупнейше­го мыслителя-иррационалиста первой половины XIX в. – датского философа и теолога СЕРЕНА КЬЕРКЕГОРА (1813-1855), предшествен­ника современного ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМА (от франц. экзистенция – существование).

Теме смерти и страдания, главной в экзистенциализме, дат­ский философ придал особую выразительность и тональность. Он исследовал внутренний, глубинный мир человека, оказавшегося перед лицом смерти в состоянии медленного, мучительного умира­ния (лучше всяких слов об этом говорит весьма красноречивое название его книги – “Страх и трепет” – 1843).

Видимо, совсем не случайно Кьеркегор не воспринимал геге­левский спокойный и рассудительный “объективизм”. Несостоятель­ность рационализма он видел в том, что для него истинно только общее, выраженное в понятиях и силлогизмах (от греч. силлогисмос – логическое умозаключение, в котором из двух данных суж­дений – посылок – получается третье – вывод), где единичному почти не находилось места. Но именно в единичном, случайном он видел бесконечную ценность, с ним связывал высшую, т.е. жизнен­ную истину. В подавлении единичного общим Кьеркегор усматривал деградацию и христианской религии, и всей культуры.

В рационализме, в попытке установить господство интеллек­та над жизнью видел регресс общества и ФРИДРИХ НИЦШЕ (1844-1900). Как и Шопенгауэр, он говорил о мировой воле – основе все­го сущего. Но это уже не воля к жизни, а ВОЛЯ К ВЛАСТИ.

Слепая, безотчетная водя к власти утверждает в мире власть сильных над слабыми. Это и есть естественный порядок вещей. Противиться такой власти – и тщетно, и противоестественно.

Свою философию Ницше рассматривал как переоценку ценностей. Подобная переоценка прежде всего касалась идеологии и морали христианства, которые философ отвергал как идеологию и мораль “рабов”. Сам Ницше, безусловно, считал себя аристократом, любил и ценил все аристократическое.

В своих многочисленных книгах (“Веселая наука” – 1882, “Так говорил 3аратустра” – 1883-84 и др.) Ницше варьировал одну мысль: превозносил до небес жизненный инстинкт, аристократическую культуру и “дионисейское” (выражающее буйство жизни) искусство и также решительно отвергал науку, мораль, рациональное позна­ние. Словом, все, что, по его мнению, омертвляет и ослабляет жизненный порыв, искажает его первозданную сущность.

Своим антиподом Ницше считал Сократа, называя его “теоре­тическим человеком”, союзниками – древних и новых мифотворцев, которые поиску отвлеченной истины предпочли пусть и обманчивую, но пьянящую, желанную иллюзию. Ибо все, что стремится к жизни, не может обойтись без иллюзий. Справедливость при этом совсем не нужна, так как жизнь несправедлива по своему существу.

Свое отношение к демократии Ницше высказал так: “К дьяволу массы, а заодно и статистику!”

Культ Ницше – это культ “лучших” и “избранных” (культ “сверхчеловека”).

К концу столетия, после революций 1848-49 и 1871 гг., Ев­ропа ненадолго стабилизовалась. В философии это проявилось в снижении общего уровня творчества, в отсутствии новых идей, в распространении эпигонства (неокантианство, неогегельянство и т.д.). То было кажущееся затишье. Приближался XX век – век величайших потрясений, мировых войн и революций.

6. Английская философия XVII века.

XVII век в Западной Европе характеризуется интенсивным развитием буржуазных отношений в обществе. Потребности капиталистического производства коренным образом изменили отношение людей к науке, к це­лям и значению человеческого познания. Если во времена средневековья главные усилия человеческих умов были направлены на обоснование су­ществования Бога и доказательства величия его творения, то в век нарож­дающегося капиталистического производства наука и ее инструмент — разум рассматривается как полезные инструменты созидания и преобра­зования мира.

Родоначальником нового подхода к науке является знаменитый ан­глийский политический деятель и философ Фрэнсис Бэкон (1561 —1626). Бэкон дал философское обоснова­ние нового взгляда на цель и предназначение науки, разработал основные принципы индуктивного метода исследования. Бэконовский афоризм «Знание — сила» в течение трех веков является символом науки.

Наука, по мнению Бэкона, не может служить только целям обосно­вания Бога, а также быть знанием ради знания. Конечная цель науки — изобретения и открытия. Цель же изобретений и открытий — человечес­кая польза: удовлетворение потребностей и улучшение жизни людей, повышение потенциала ее энергии, умножение власти человека над при­родой. Но наука, по Бэкону, в современном виде не способна решать пози­тивные задачи, необходимо перестроить здание науки. Для этого, по его мнению, следует проделать два вида работ: критическую и позитивную.

Критическая, разрушающая часть философской системы Бэко­на направлена на выявление причин человеческих заблуждений и на выработку рекомендаций по их преодолению. Здесь можно выделить два основных направления: учение об идолах или призраках и крити­ку схоластического метода познания.

Главным препятствием на пути познания природы Бэкон счи­тал засоренность сознания людей так называемыми идолами — ис­каженными образами действительности, ложными представления­ми и понятиями. Он различал четыре вида идолов, с которыми чело­вечеству следует бороться: 1) идолы рода; 2) идолы пещеры; 3) идолы рынка; 4) идолы театра.

Идолами рода Бэкон считал ложные представления о мире, кото­рые присущи всему человеческому роду и являются результатом огра­ниченности человеческого ума и органов чувств. Эта ограниченность чаще всего проявляется в антропоморфизации вещей, то есть наделе­нии природных явлений человеческими характеристиками, примеши-вание к естественной природе своей собственной человеческой приро­ды. Чтобы уменьшить вред, наносимый познанию идолами рода, людям необходимо сопоставлять показания органов чувств с предметами ок­ружающего мира и тем самым проверять их правильность.

Идолами пещеры Бэкон называл искаженные представления о действительности, связанные с субъективностью восприятия ок­ружающего мира. У каждого человека, считает Бэкон, есть своя пе­щера, свой субъективный внутренний мир, что накладывает отпеча­ток на все его суждения о вещах и процессах действительности. Не­способность человека выйти за пределы своей субъективности и есть причина данного вида заблуждений.

К идолам рынка или площади Бэкон относит ложные пред­ставления людей, порожденные неправильным употреблением слов. Люди в одни и те же слова часто вкладывают различный смысл, и это ведет к пустым бесплодным спорам из-за слов, увлечении словопре­ниями, что в, конечном счете, отвлекает людей от изучения явлений природы и правильного их понимания. Идолами рынка или площади Бэкон их называет потому, что в средневековых городах и во времена Бэкона схоластические словопрения по поводу таких проблем как, например, сколько чертей может разместиться на конце иглы, проис­ходили в местах скопления людей — рынках и площадях.

В категорию идолов театра Бэкон включает ложные представ­ления о мире, некритически заимствованные людьми из различных философских систем. Каждая философская система, по Бэкону, это сыгранная перед людьми драма или комедия. Сколько было создано в истории философских систем, столько было поставлено и сыграно драм и комедий, изображающих вымышленные, искусственные ми­ры. Люди же эти постановки воспринимали «за чистую монету», ссы­лались на них в рассуждениях, брали их идеи в качестве руководя­щих правил для своей жизни.

Идолы рода и пещеры относятся к естественным свойствам индивида, и их преодоление возможно на пути самообразования и самовоспитания. Идолы рынка и театра приобретены умом. Они яв­ляются следствием господства над человеком прошлого опыта: авто­ритета церкви, мыслителей и т. д. Поэтому борьба с ними должна проходить через преобразования общественного сознания.

В связи с этим важное место в философской системе Бэкона за­нимает критика господствующей в средние века схоластической фи­лософии, которую он считал главным препятствием на пути изучения природы. Бэкон говорил, что схоластическая философия плодотворна на словах, но бесплодна в делах и не дала миру ничего, кроме споров и препирательств. Коренной порок схоластики Бэкон усматривал в ее абстрактности, выразившейся, по его мнению, в сосредоточенности всей мыслительной деятельности на силлогизмах, на выведении из общих положений соответствующих частных следствий. Бэкон дока­зывал, что пользуясь только силлогизмами, нельзя достичь подлинно­го познания вещей и законов природы. Схоластической теории силло­гизма, как основной формы познания, Бэкон противопоставил индук­тивный метод (особенности которого мы рассмотрим немного позже).

Для того, чтобы оторвать философию от бесплодных богослов­ских споров и дать философии возможность самостоятельного раз­вития, Бэкон выдвинул теорию двойственной истины. В этой теории он проводил строгое разграничение предмета, функций и способов познания в теологии и философии. Теология изучает Бога — бог-опо­знание. Ее функция — обоснование и защита религиозного вероуче­ния. Предмет философии — природа; цель философии — изучение законов природы, разработка метода познания природы. Поэтому методы у них различны: теология опирается на сверхъестественное откровение — авторитет Священного Писания и церкви, а филосо­фия — на совпадение мысли с действительностью, на истину.

учение бэкона о методе эмпиризма и основные правила индуктивного метода

Центральная часть философии Бэкона — учение о методе. Метод для Бэкона имеет глубокое практическое и социальное значение. Он — величайшая преобразующая сила, поскольку правильно ориен­тирует теоретическую и практическую деятельность человека, мак­симально поднимает ее эффективность. Указывая кратчайший путь к познанию, к новым открытиям и изобретениям, метод увеличивает власть человека над силами природы, содействует человеческому счастью.

Бэкон был родоначальником английского эмпиризма. Его ме­тод основывался на признании ведущей роли в познании опыта. По­знание, по Бэкону, является ничем иным, как изображением внеш­него мира в сознании человека. Оно начинается с чувственных позна­ний, с восприятий внешнего мира, но последние, в свою очередь, нуждаются в экспериментальной проверке, в подтверждении и до­полнении. «Непосредственному восприятию чувства самому по себе, писал он, мы не придаем много значения, но проводим дело к тому, чтобы чувство судило только об опыте, а опыт о самом предмете» «Самое лучшее из дока­зательств есть опыт, если он коренится в эксперименте» — продолжает он ту же мысль.

Но Бэкон не был сторонником крайнего эмпиризма. Об этом свидетельствует проведенное им разграничение опыта на опыт пло­доносный и опыт светоносный. Он придает большое значение плодо­носным опытам, практической пользе исследования. «Среди указан­ных им (то есть опытом) признаков нет более верного и заслуживаю­щего внимания, чем принесенные плоды. Ибо плоды и практические изобретения суть как бы поручителем и свидетелем истинности фи­лософии» , — пишет он в «Новом Органоне». Бэкон не абсолютизирует роль практической пользы. В связи с этим он указывает на важность светоносных опытов, непосредственных теоретических исследова­ний в целях более глубокого познания предмета. «Развитию науки, — пишет Бэкон, — способствуют только те опыты, которые сами по себе не приносят пользы, но содействуют открытию причин и аксиом. Сле­дует заботиться о большом запасе данных опытов».

Опыты, по Бэкону, должны ставиться по определенному мето­ду. Таким методом в философии Бэкона выступает индукция. Бэкон учил, что индукция — это необходимая для наук, опирающаяся на по­казания органов чувств, единственно истинная форма доказательст­ва и метод познания природы. Если в дедукции порядок движения мысли об общего к частному, то в индукции — от частного к общему.

Предложенный Бэконом метод, предусматривает последова­тельное прохождение пяти этапов исследования, каждый из кото­рых фиксируется в соответствующей таблице. Таким образом, весь объем эмпирического индуктивного исследования, по Бэкону, вклю­чает в себя пять таблиц. Среди них: 1). Таблица присутствия (пере­числение всех случаев встречающегося явления); 2). Таблица откло­нения или отсутствия (сюда заносятся все случаи отсутствия того или иного признака, показателя в представленных предметах);

3). Таблица сравнения или степеней (сопоставление увеличения или уменьшения данного признака в одном и том же предмете); 4). Табли­ца отбрасывания (исключение отдельных случаев, которые не встречаются в данном явлении, не типично для него); 5). Таблица «сбора плодов» (формирование вывода на основе того общего, что имеется во всех таблицах).

Бэкон иллюстрирует действенность индуктивного метода на примере анализа тепла. Но этот метод применим ко всему эмпириче­скому научному исследованию, и с тех пор конкретные науки, прежде всего, науки, опирающиеся на непосредственные эмпирические исследования, широко используют метод, разработанный Ф.Бэконом.

Английская философия XVII в.

Уже говорилось о том, что философия Бэкона прок­ладывала путь новому пониманию науки и что она в значительной мере способствовала восприятию нового естественнонаучного мышления, в частности в Англии. Одним из видных представителей английской фило­софской мысли является Томас Гоббс. Он родился в 1588 г., когда произошло победное столкновение Анг­лии с Испанией и был потоплен испанский флот, так называемая Великая армада. И последующие годы жизни Гоббса были наполнены динамичными полити­ческими событиями. Гоббс является современником начальных » высших стадий развития Английской революции. Политическая жизнь того времени во мно­гом повлияла на его философское мышление.

После завершения университетского образования, которое состояло в изучении теологии и античной философии, Гоббс попадает в образованную аристок­ратическую среду ‘. Как воспитатель в семье графов он несколько раз посещает Европейский континент, в частности Францию, Италию и Швейцарию. Наиболь­шее значение для формирования его философских и научных взглядов имел третий, и наиболее продолжи­тельный, визит на континент в 1631—1637 гг. В это время Гоббс не только познакомился с наиболее выда­ющимися работами европейских философов и ученых, но и установил личные контакты с видными учеными того времени (П. Гассенди и Галилеем). Вскоре после своего возвращения в Англию он становится свидете­лем первых взрывов революционных событий. Обост­ряющиеся общественные противоречия, вполне естест­венно, ориентируют его на социальную и политическую проблематику. В 1640 г. он издает первую работу, посвященную этим вопросам,— «Элементы законов», в которой выступает как решительный защитник монархии.

Изменение политической ситуации принуждает его к тому, что в начале 40-х годов он эмигрирует во Францию, где издает работу, посвященную философско-политической проблематике,— «О гражданине» (1642). Несмотря на то что Гоббс по своим воззрениям был приверженцем монархии и более десяти лет провел в эмиграции во Франции, он никогда не участвовал в политических акциях, организованных роялистскими эмигрантскими кругами, среди которых было много его близких друзей. Его отношение к роялистской эмигра­ции изменилось, однако, после издания «Левиафана» (1651). И хотя в этой работе он отстаивает свои убеж­дения о полезности сильной централизованной власти, в ней можно встретить и критические заметки по отношению к наиболее реакционным представителям роялистской эмиграции, в частности к духовенству. Здесь можно встретить и идеи о возможности примире­ния с последствиями революционных событий в Англии. Это приводит к тому, что от Гоббса отворачивается подавляющее большинство роялистской эмиграции. Поэтому он возвращается в Англию, где интенсивно занимается разработкой отдельных частей своей фило­софской системы. Последовательно выходят его рабо­ты «О теле» (1655), «О человеке» (1658), которые органически дополняют трактат «О гражданине». Эта трилогия составляет цельный и систематический обзор философских, социальных и политических воззрений Гоббса. Она представляет вершину его мысли вообще.

В последние годы своей жизни, в годы реставрации королевской власти в Англии, Гоббс живет в отдале­нии, а его труды игнорируются. Умер он в 1679 г., а в 1682 г. его наиболее известный труд «Левиафан» был публично сожжен в Оксфордском университете.

И хотя Гоббс во многом, в частности в области познания, близко подходит к сенсуализму Бэкона, в своих философских воззрениях он опирается и на европейскую континентальную мысль, прежде всего на рационализм Декарта. В первой части своей рабо­ты «О теле» он даже характеризует философию как «рациональное познание»². Рациональное познание в понимании Гоббса опирается на чувственный опыт (ощущения он полагает основным источником позна­ния). Однако он не останавливается лишь на конста­тации фактов, но видит смысл познания в рациональ­ном выяснении причин.

Признание «рационального» метода является ре­зультатом успехов механистического естествознания как на континенте, так и в Англии. Гоббс однозначно подчеркивает, что философия должна опираться на разум как на твердую основу. Научной истины, согласно ему, не могут достичь ни теология (основываю­щаяся на откровении), ни те науки, которые основаны лишь на констатации фактов или совокупности эмпи­рических познаний (здесь Гоббс имеет в виду прежде всего общественные науки). Лишь научная философия постигает действительную истину. Так Гоббс преодоле­вает теорию двойственности истины (познание, опи­рающееся на веру, не может дать действительную ис­тину). Понятие истины у Гоббса в определенном смы­сле является и более последовательным, чем у Бэко­на. Истину он считает свойством наших суждений о вещах, а ни в коем случае не тем, что принадлежит самим, объектам (и может быть познано чувствами), и не тем, что опирается на откровение, или врожден­ную интуицию.

В рассуждениях о «первой философии» Гоббс под­черкивает первичность существования «телес» (т. е. материи). Однако в отличие от Декарта, который отождествлял материю с распространенностью (us ех-tensa), отстаивает взгляд, что распространенность «не само тело», а лишь свойство материи. Такими свой­ствами (Гоббс использует термин «акциденция») яв­ляются движение, покой, цвет и ряд других. В отличие от них распространенность тесно связана с телом;

тело (материя) без нее немыслимо. Распространенность как свойство имеет иной характер, чем остальные свойства, которые могут изменяться. Так понимаемые свойства являются затем объективным источником ощущений. Различение Гоббсом характера «распрост­раненности» и остальных свойств тел повлияло и на мышление Д. Локка. Как отмечал К. Маркс, у Гоббса «чувственность теряет свои яркие краски и превраща­ется в абстрактную чувственность геометра. Физиче­ское движение приносится в жертву механическому или математическому движению…».

Материалистическая ориентация Гоббса проявляет­ся и в критическом анализе онтологического доказа­тельства бытия божия. Из последовательного отрица­ния врожденных идей логически вытекает и факт, что человек не может иметь врожденной идеи бога — бо­жественной субстанции (Декарт).

Наибольшее значение имеют, однако, социально-политические взгляды Гоббса. Они содержатся в за­ключительной работе его философской системы «О гражданине» и в трактате «Левиафан».

Источником, влияющим на формирование воззре­ний Гоббса на общество, было, в частности, револю­ционное развитие в Англии того времени. Гоббс стре­мился систематизировать эти воззрения и изложить их в соответствии со своими требованиями к научной философии.

Исходной точкой его рассуждений об общественном устройстве и государстве является «естественное со­стояние людей». Это естественное состояние характе­ризуется у него «естественной склонностью людей вре­дить себе взаимно, которую выводят они из своих страстей, но главное, из тщеславного самолюбия, пра­ва всех на все». Это не является причиной факта, «что естественным состоянием людей, раньше чем они вступили в общество, была лишь война, и не простая, но война всех против всех». В этой войне, по Гоббсу, не может быть победителей. Она выражает ситуацию, в которой каждому угрожают все. Выход из нее Гоббс видит в образовании общества. Но так как общество может покоиться лишь на согласии интере­сов, а это «согласие между людьми основано лишь на соглашении, а оно искусственно», то необходимо, чтобы «кроме договоров было еще нечто иное, что со­глашение усилило бы и надолго упрочило. Этим явля­ется общественная власть, держащая в узде и направ­ляющая все действия людей к общественному благу». Единственным путем, ведущим к созданию такой вла­сти, Гоббс считает передачу всей «власти и силы» единственному человеку или группе людей. Такая «общественная власть» должна опираться на добро­вольное отречение от права владеть самим собой. «Отрекаюсь от своего права владеть собой и отдаю это право такому-то мужу или такому-то собранию мужей, если ты также отдаешь им свое право и так же, как я, уполномочишь их на все и признаёшь их действия своими. Когда же так станется, называют множество, таким образом объединенное в одну осо­бую общность, общину, государство, по-латыни civi-tas. Так родился этот великий Левиафан…» Так по­нимает Гоббс возникновение государства. Государство ставит на место законов природы законы общества. Этим оно, собственно, ограничивает естественные пра­ва (договор, на основе которого возникает государ­ство) гражданским правом. Гражданские права явля­ются не чем иным, как естественными правами, перенесенными на государство. А так как естественные права (а это значит права человека в естественном состоянии) были неограниченны, неограниченны и права государства, и обязательность гражданских законов.

Гоббс является сторонником сильной абсолютист­ской государственной власти, так как он считает, что только она способна устранить все остатки «естествен­ного состояния» и все споры и беспорядки. Требова­ние крепкой и сильной государственной власти (опи­рающейся на разум) объективно соответствовало и интересам формирующейся буржуазии.

По отношению к носителю верховной государствен­ной власти (суверену) Гоббс различает три вида го­сударства: «первый, когда власть у собрания и когда каждый гражданин имеет право голосовать, слывет демократией; второй, когда власть у собрания, где не все, но лишь некоторая часть имеет голос, назы­ваем ее аристократией; третий, когда верховная власть остается только у одного, именуется монархией»⁹. Из этих форм государства наилучшей Гоббс считает монархию. Правитель-суверен, опирающийся на разум, должен заботиться о духовном и материальном воз­вышении подданных, он должен заботиться и о раз­витии экономики, и о поднятии уровня морали. В этом ему помогают законы, их обязательность гарантиру­ется государственной властью.

Социально-политические воззрения Гоббса являют­ся не только концептуализацией его политических сим­патий, но и попыткой найти естественное объяснение обществу и государству в духе механистического есте­ствознания его времени. По своим взглядам на госу­дарство, общество и право он принадлежит к пред­ставителям теории договора в объяснении возникно­вения государства и естественных правовых концеп­ций.

Гегель в «Истории философии» говорит в адрес Гоббса, «что его воззрения поверхностны и эмпирич­ны, но доводы и тезисы к ним оригинальны, так как взяты они из естественных потребностей».

Гоббс (и все последующие представители теории общественного договора), естественно, не предпола­гает, что и развитие, и процесс возникновения обще­ства проходили согласно теории договора. Договор, по Гоббсу, является договором лишь фиктивным, а действительное (эмпирическое) развитие происходило совсем иным образом.

^: И хотя концепция общества у Гоббса, как она из­ложена в «Левиафане» и в «О гражданине», может на первый взгляд показаться недемократической, на самом деле содержит глубокий демократический акцент. В этой связи следует подчеркнуть, в частности, его понимание суверенитета гражданина (несмотря на то, что гражданин на основе договора от него отказы­вается). Следующая выразительная демократическая черта концепции Гоббса заключается в его понимании общественного договора как естественного равенства всех людей, которое является исходным принципом договорных отношений.

В свое время воззрения Гоббса на государство и общество были весьма прогрессивными и повлияли на большинство буржуазных мыслителей XVII и XVIII столетий. От его теории договора и возникновения государства дорога ведет к «общественному договору» Руссо. Как подчеркнули классики марксизма-лени­низма, у Гоббса, одного из первых, воззрения на госу­дарство и общество опираются на разум и опыт, а не на теологию.

Джон Локк родился в 1632 г. в Рингтоне. После успешной учебы, которую он начал в вестминстерской школе и продолжил в Оксфордском университете, ста­новится учителем греческого языка и риторики. Уже в ходе учебы он проявляет исключительный интерес к, современному естествознанию и, в частности, к сов­ременной философии, главным образом к системам Бэкона и Декарта. В 1664—1665 гг. он впервые по­сещает Европейский континент как секретарь англий­ского посла при бранденбургском дворе. Его дипло­матическая миссия длилась недолго. После возвраще­ния в Англию он опять погружается в изучение фило­софии и естествознания. Через несколько лет он на­чинает принимать участие в политической жизни. Локк становится секретарем лорда-канцлера Эшли. Вместе с ним он в 1682 г. находит убежище в Голландии. В Англию возвращается уже после так называемой славной революции 1688 г. Политический компромисс между буржуазией и дворянством, который был осно­вой этой революции, нашел свое отражение, идейное и теоретическое, в его творчестве. Энгельс говорил, что «Локк был в религии, как и в политике, сыном классового компромисса 1688 г.

После «славной революции» выходят основные философские и политические труды Локка. Его главный философский трактат — «Опыт о человеческом разуме» (1690), в котором он дает системное изложе­ние своих гносеологических и онтологических воззре­ний.

Среди политических работ Локка основополагаю­щей являются «Два трактата об управлении государством», где он обосновывает свое понимание общест­венного устройства. Значительную роль сыграли и его. «Письма о терпимости», которые были непосредствен­ной реакцией на политическую ситуацию в Англии.

После «славной революции» Локк получает воз­можность активно участвовать в политической жизни. Однако он предпочитает уединенную жизнь, которая давала ему возможность отдавать максимум своих сил исследованиям. Умер он в 1704 г.

Джон Локк — представитель эмпирической линии в английской философии, которая начинается с Бэкона и к которой можно причислить и Т. Гоббса. Главное внимание он уделяет проблематике познания. Уже в первой части его «Опыта о человеческом разуме» встре­чается идея, суть которой состоит в том, что предпо­сылкой исследования всех разнообразнейших проблем является изучение способностей нашего собственного’ познания, т. е. выяснение того, что оно может достичь, каковы его границы, а также каким образом оно полу­чает знания о внешнем мире.

И хотя философские идеи и принципы Локка, оче­видно, проецировались на его работы, посвященные общественной проблематике, между этими двумя тема­тическими областями нет такой тесной взаимосвязи, как, например, в творчестве Гоббса, где она образует как содержательную, так и в конце концов формаль­ную единую систему. Социально-политические воззре­ния Ловка находятся под влиянием его способа мыш­ления. т. е. метода ведения заключений, который рас­сматривается им в «Опыте о человеческом разуме».

Для философских и гносеологических воззрений Локка характерным является подчеркивание чувствен­но постигаемой эмпирии. Гегель <который, естественно. такой способ философствования оценивал не слишком высоко) подчеркивал, что «Локк указал на то, что общее, и мышление вообще, покоится на чувственно воспринимаемом сущем, и указал, что общее и истину мы получаем из опыта» . В признании приоритета чувственного яознання Локк близок эмпиризму Бэкона.

Сенсуализм в области теории познания у него весь­ма тесно связан с методологическим эмпиризмом. Он не исключает в целом роль разума (как иногда упрощенно представляется), но признает за ним в «достижении истины» еще меньше простора, чем Т. Гоббс. В сущ­ности роль разума он ограничивает лишь, говоря ны­нешними терминами, простыми эмпирическими сужде­ниями. В этом отражается тот факт, что индуктивный метод Бэкона имел на него более сильное влияние, чем на Гоббса.

Философию Локка можно характеризовать как уче­ние. которое прямо направлено против рационализма Декарта (и не только против Декарта, но и во многом против систем Спинозы и Лейбница). Локк отрицает существование «врожденных идей», которые играли та­кую важную роль в теории познания Декарта, и кои-цепцию «врожденных принципов» Лейбница, которые представляли собственно некую естественную потенцию понимания идей.

Человеческая мысль (душа), согласно Локку. ли­шена всяких врожденных идей, понятий, принципов либо еще чего-нибудь подобного. Он считает душу чи­стым листом бумаги (tabula rasa). Лишь опыт (посред­ством чувственного познания) этот чистый лист запол­няет письменами.

Аргументы, которые Локк выдвигает против теория врожденных идей, являются, как отмечает Гегель, эмпи­рическими. Это, однако, ничего не меняет относи­тельно того, что именно критика Локком «врожденных идей» сыграла весьма положительную роль в критике гносеологических корней идеализма.

Локк понимает опыт прежде всего как воздействие предметов окружающего мира на нас, наши чувствеивые органы. Поэтому для него ощущение является основой всякого познания. Однако в соответствии с одним из своих основных тезисов о необходимости изучения способностей и границ человеческого позна­ния он обращает внимание и на исследование собст­венно процесса познания, на деятельность мысли (души). Опыт, который мы приобретаем при этом, он опреде­ляет как «внутренний» в отличие от опыта, обретенного при посредстве восприятия чувственного мира. Идеи, возникшие на основе внешнего опыта (т. е. опосредо­ванные чувственными восприятиями), он называет чув­ственными (sensations); идеи, которые берут свое про­исхождение, из внутреннего опыта, он определяет как возникшие «рефлексии». Однако опыт — как внешний, так и внутренний — непосредственно ведет лишь к воз­никновению простых (simple) идей. Для того, чтобы наша мысль (душа) получила общие идеи, необходимо размышление. Размышление не является, однако, сущ­ностью души (мысли), но лишь ее свойством (поэтому «cogito» Декарта не может, по Локку, никогда быть первичным, исходной достоверностью).

Размышление, в понимании Локка, является про­цессом, в котором из простых (элементарных) идей (полученных на основе внешнего и внутреннего опыта) возникают новые идеи, которые не могут появиться непосредственно на основе чувств или рефлексии. Сюда относятся такие общие понятия, как пространство, время и т. д. (представление о пространстве, например, мы получаем на основе чувственного восприятия рас­стояния, размеров отдельных тел; представление о вре­мени мы выводим из последовательности событий и т д.).

Подобным образом возникает, по Локку, и понятие субстанции. Проще говоря, субстанция — сложная идея, которая возникает на основе часто воспринимаемых совокупностей таких простых идей, как тяжесть, фор­ма, цвет и т. д. Если соединение, совокупность про­стых идей (полученных из внешнего опыта) повторя­ется, возникает представление о чем-то, что является носителем этих идей.

Весьма важный элемент воззрений Локка представ­ляют его идеи о первичных и вторичных качествах. Как первичные, так и вторичные качества относятся к идеям, полученным на основе внешнего опыта. Идеи первич­ных качеств возникают благодаря воздействию на наши органы чувств свойств, принадлежащих объектам внеш­него мира. Локк причисляет к ним пространственные свойства, массу, движение и т. д. Он считает их, говоря нынешними терминами, объективно существующими Возникновение вторичных качеств в определяющей сте­пени связано со спецификой наших органов чувств. Локк относит к ним запах, цвет, вкус и т. д. Эти свойства являются тем, что существует лишь «для нашего сознания» ¹⁴. В этих рассуждениях Локка отражается уровень тогдашнего научного знания. Тогда уже было известно, что звуки возникают благодаря колебаниям воздуха, были выработаны волновая и корпускулярная теории света. Из этого вытекает, что цвет, запах и вкус присущи лишь человеческому чувственному восприя­тию.

Теория первичных и вторичных качеств проециру­ется и на проблему «номинальных» и «реальных» сущ­ностей. Наше понятие золота, а именно желтый цвет, блеск, твердость, вес, ковкость, является лишь номи­нальной сущностью золота, т. е. перечислением призна­ков, которых достаточно, чтобы отличить золото от других металлов и других веществ вообще. Люди, од­нако, как правило, это понятие проецируют на сами вещи и придают им значение видовой сущности, внут­реннего характера или определенного «вида» вещей или существ. «Номинальным» сущностям противостоят «ре­альные» сущности, т. е. действительная структура ве­щей, состоящая из частичек, недоступных нашему вос­приятию. Эти «реальные» сущности вещей мы не знаем. однако наивно за них принимаем «номинальные» сущ­ности. Скептицизм, который проявляется в этой теории Локка, также соответствует состоянию тогдашнего познания.

Учение о «номинальных» и «реальных» сущностях обращено также и против того, чтобы классификации вещей, животных и растений по видовым и родовым понятиям считать отражением реальных различий меж­ду ними. По Локку, реально существует лишь индиви­дуальное. Понятие видов и родов возникает потому, что индивидуальные вещи могут быть сходными, в какой-то мере подобными, и, когда мы подводим их под опреде­ленное понятие, оно приобретает тем самым общее значение. Смысл этой операции состоит в потребности классифицировать и обобщать, а не в том. чтобы по­знавать общую сущность.

Из того, что было сказано, видно, что Локк— при­верженец, эмпиризма и сенсуализма, но, несмотря на это, в рассуждениях о достоверности нашего познания он различает две ступени: бесспорное и правдоподобное знание. Бесспорное знание является продуктом мыш­ления — размышления. Оно не может быть получено лишь на основе непосредственного внешнего опыта. Напротив, правдоподобное знание является продуктом непосредственного (эмпирического) опыта. Такое по­знание (Локк обозначает его также термином «мне­ние») еще не прошло через сито мыслительной дея­тельности — размышления.

В бесспорном знании (knowledge) он различает три ступени. Первую он определяет как спекулятивную, или непосредственную (интуитивную), опирающуюся, как правило, на мышление, основа которого — в обобщении внутреннего опыта. Вторую он определяет как демон­стративное, или доказательное, знание, опирающееся на мышление, основой которого является обобщение идей, возникающих на основе внешнего опыта. Третью ступень он определяет как чувственное, т. е. опираю­щееся на идеи, прямо постигаемые чувствами. Послед­няя ступень имеет, по Локку, наиболее низкую цен­ность. Его концепция познания направлена против схо­ластики, в ней проявляется тенденция объяснения мира на основе естественных процессов. В этой связи Локк признает возможность постижения внешнего мира при помощи этой третьей ступени познания, но отвергает принятие ее в качестве основы достоверного знания. Следует напомнить, что основой демонстративного и спекулятивного познания в сущности выступает опи­рающийся на чувства, или рефлексию, опыт ¹⁵.

В области общественно-научных представлений Локк является защитником конституционной монархии. Как и в области теории познания, где он весьма резко поле­мизирует с Декартом, так и в области общественно-научной он решительно отвергает концепцию абсолю­тизма Гоббса. В своих взглядах Локк исходит из есте­ственного состояния общества. Но это естественное состояние не является «войной всех против всех», как у Гоббса. Наоборот, это «состояние равенства, в ко­тором вся власть и правомочность является взаимной, один имеет не больше, чем другой» ¹⁶. «Это состояние свободы, но это не состояние произвола. Хотя человек в этом состоянии имеет неконтролируемую свободу делать с собой и со своим имуществом все, что угодно, он, однако, не имеет свободы погубить себя самого или какое-либо существо». Ограничивает свободу че­ловека естественный закон, который гласит, что «никто не имеет права ограничивать другого в его жизни, здо­ровье, свободе либо имуществе» ¹⁸. Свобода человека, таким образом, не абсолютна. Поэтому и власть пра вителя, полученная им на основе «договора» путем от­речения подданных от «естественных прав», не может быть абсолютной. Всегда, по крайней мере, она огра­ничена именно тем, что является содержанием естест­венного закона. Естественный закон Локка выражает основные интересы и потребности класса, от имени ко­торого он выступал,— прогрессивной в то время бур­жуазии: равенство, личную свободу и свободу предпри­нимательства. Значительной составной частью рассуж­дений Локка об упорядочении общества являются идеи о разделении власти. Они изложены, в частности, в его работе «Два трактата об управлении государством», где он различает власть «законодательную», «исполнитель­ную» и «федеративную». Его обоснование разделения «законодательной» и «исполнительной» власти во мно­гом повлияло на идеологов французской предреволю­ционной буржуазии.

5. Философия Средневековья: специфика и особенности.

Средневековая европейская философия – чрезвычайно со­держательный и продолжительный этап в истории философии, свя­занный прежде всего с христианством и умозрительным типом фи­лософствования. Хронологически этот период охватывает I-XV вв. В сравнении с древней философией, она имела свою специфику:

      Главное отличие средневекового мышления состоит в том, что движение философской мысли было пронизано проблемами рели­гии. Философия сознательно служила ей. В образованных кругах того времени ее называли служанкой богословия. Объяснялось это тем, что церковь в средние века монополизировала образование и науку. Большинство ученых представляли духовенство, а мона­стыри превратились в очаги культуры и науки.

      Философию средневековья характеризовал библейский ТРАДИЦИОНАЛИЗМ и РЕТРОСПЕКТИВНОСТЬ. Библия в глазах ученых и в массовом сознании была самым древним, самым истинным, зна­чимым и подлинным произведением в мире. Кроме того, это была не просто “Книга книг” (в переводе в греческого библион озна­чает книга), но боговдохновенное произведение, слово Бога, Завет и тем самым объект веры. Она, в отличие от языческого мировоззрения, исключала многобожие в любом варианте и утвер­ждала идею о единой сущности мира.

      Поскольку Библия понижалась как полный свод законов бытия и повелений Бога, особое значение приобрела ЭКЗЕГЕТИКА – искусство правильного толкования и разъяснения положений Завета. Соответственно, и вся философия была “экзегетична”. В своих формах. Это означало, что очень много внимания уделя­лось тексту произведений, способам его толкования. Критерием истинности теории стало соответствие духу и букве Библии.

      Философии средневековья была присуща ТЕНДЕНЦИЯ К НА­ЗИДАТЕЛЬНОСТИ, УЧИТЕЛЬСТВУ. Это способствовало общей устано­вке на ценность обучения и воспитания с точки зрения продвижения к спасению, к Богу. Обычная форма философских тракта­тов – диалог авторитетного учителя и скромного, поддакиваю­щего, алчущего знаний ученика.

В целом философия среневековья обосновывала возможность личного спасения, воскресения из мертвых, конечного торжест­ва истин христианства в космическом масштабе, была по духу оптимистична.

Базовые положения христианского вероучения со временем приняли форму основных принципов религиозно-философского стиля мышления. Не случайно средневековое мировоззрение -ТЕОЦЕНТРИЧНО (от греч. теос – Бог). Главенствующая идея его – идея Бога. Отсюда и основной принцип религиозно-философс­кого теоретизирования – СУПРАНАТУРАЛИЗМ (от лат. супер-сверх и натура – природа; надприродный, сверхъестественный). Не природа и космос определяют все сущее в мире, а СВЕРХЪЕСТЕС­ТВЕННОЕ НАЧАЛО – БОГ. От него целиком зависят и природа, и человек, и общество.

Верующие люди по-особому смотрят на смысл мироздания и человеческого существования. Они как бы возвышаются над коне­чными житейскими и историческими ситуациями, постоянно пом­нят о чем-то непреходящем, абсолютном, вечном, находящемся за пределами всего земного, относительного, временного, пре­ходящего.

Супранатурализм как самая характерная черта христианс­кого стиля мышления пронизывала все части средневековой фи­лософской теории: онтологию (от греч. онтос – сущее) – уче­ние о бытии, антропологию (от греч. антропос – человек) – учение о человеке, гносеологию – учение о познании, провиден­циализм (от лат. провиденция – провидение) и эсхатологию (от греч. эсхатос – последний, конечный) – учение об историчес­ком развитии.

В области онтологии теоцентризм раскрывается через прин­цип креационизма (от лат. креацио – сотворение), в антрополо­гии – через принцип антропологизма, в гносеологии – через при­нцип богоуподобления, в философии истории – через принцип про­виденциализма и эсхатологизма. Остановимся кратко на этих ос­новных моментах христианского мировоззрения.

КРЕАЦИОНИЗМ. Согласно христианскому вероучению, Бог соз­дал мир из “ничего”, сотворил его актом своей воли, благодаря своему могуществу. Христиане трактуют Бога как абсолютное творческое начало. Ему приписывали все атрибуты, которыми дре­внегреческие философы наделяли бытие: Он вечен, неизменен, самотождествен, ни от чего другого не зависит и является ис­точником всего сущего.

АНТРОПОЦЕНТРИЗМ. В контексте религиозного мировоззрения – это совокупность взглядов, утверждающих исключительную роль человека среди творений Бога. По христианскому вероуче­нию, Бог сотворил человека не вместе со всеми существами, а в специально для него выделенный, шестой, день. Христианские философы, в соответствии с Библией, подчеркивают особое по­ложение человека в мире. Если все другие материальные систе­мы и живые организмы – лишь просто творения, то человек -венец творения. Более того, он – существо, господствующее на земле.

Высокий статус человеческого бытия определяется библей­ской формулой: “Человек – образ и подобие Бога”. Но “подобие” не означает копию. Ясно же, что человеку нельзя приписывать ни всемогущество, ни бесконечность, ни безначальность. Боже­ственные качества человека, подсказывают христианские богос­ловы, – это разум и воля.

Свобода воли позволяет человеку выбирать добро и зло. Первые люди – Адам и Ева – сделали этот выбор неудачно. Они выбрали зло и тем самым совершили грехопадение. Отныне при­рода человека оказалась испорченной, на нее постоянно воздей­ствует грехопадение. Причем, своими силами человек не спосо­бен преодолеть своих греховных наклонностей. Ему постоянно необходима божественная помощь, действие божественной благо­дати (сипы). Соотношение человеческой природы и благодати является центральной темой христианской антропологии.

ПРОВИДЕНЦИАЛИЗМ – религиозная интерпретация истории как осуществления божественного плана, промысла божия. Этот бо­жий промысел спасительно направляет историю на достижение царства божия и недоступен человеческому пониманию. Истори­ческий процесс при таком подходе предстает как раскрытие богочеловеческих отношений. Он характеризуется, с одной сторо­ны, упадком, регрессом, вызванным грехопадением и отчуждени­ем человека от Бога, а, с другой стороны, восхождением чело­века к Богу. Основная миссия истории понимается как спаситель­ная, искупительная, исправительная, испытательная и назида­тельная. Провиденциализм неразрывно связан с ЭСХАТОЛОГИЕЙ – религиозным учением о конце света, смысле и завершении земной истории, конечных судьбах человека (индивидуальная эсхатология) и человечества (универсальная эсхатология). История из­ображается как процесс, направляемый Богом к заранее предоп­ределяемой цели – царству Эсхатона (“царству божию”). У хри­стианских мыслителей “царство божие” представляет собой мир истинного, прекрасного и совершенного, в котором человек по­лностью соединится с Богом. Достижение “царства божия” – это конечная цель и смысл человеческого существования.

Апокалипсические (в данном случае – пророческие) симп­томы скорого конца являются источником страха перед земными страданиями и посмертным наказанием. Он принуждает христиан мириться с несчастьями и несправедливостью, толкает к покая­нию и питает религиозное рвение.

И, наконец, процесс познания как БОГОУПОДОБЛЕНИЕ. Пос­кольку в христианском мировоззрении цель и смысл познания задаются потребностью “спасения души”, постольку конечной це­лью познавательных усилий человека признается не знание объ­ективного мира, а обретение человеком своего первоначального “догреховного” облика: “образа и подобия Бога”.

В “догреховном” состоянии, по описаниям христианских фи­лософов, человек жил не сам по себе, а по-божески, находился в единстве с Богом, был сопричастен сверхъестественному. Су­щность же грехопадения, по их мнению, как раз и состоит в том, что человек отдалился от Бога, захотел жить по своим принципам и нормам, пожелал стать равным Богу.

Обретение человеком вновь божественного образа и подобия предполагает отказ человека от своих претензий, от своей субъ­ективности, от своего “Я”. Богоуподобление есть ничто иное как самоотречение человека, полный переход его в подчинение Богу.

Формой же такого перехода является вера. Христианские фи­лософы рассматривают ее как особую, сверхъестественную, поз­навательно-мировоззренческую позицию субъекта. Согласно их учению, вера является формой единения человека с Богом, кана­лом, через который Бог в качестве мистической силы-благодати воздействует на его познавательные способности, оздоровляет, оплодотворяет и совершенствует их. Божественная благодать в христианской гносеологии выступает главным движущим началом и регулятором познавательной деятельности.

Мистика и схоластика – два метода средневекового философствования

В средневековой философии наблюдались два мето­да философствования: мистический и схоластический. Мистичес­кий наиболее характерен для патристики (от лат. патрес – от­цы, подразумевается – отцы церкви) – ранней христианской фи­лософии (I-VII) вв.), схоластический (от лат. схола – школа) характеризовал второй период христианской философии (VIII-XV вв.).

В основе МИСТИЦИЗМА (от греч. мистикос – таинственный) лежало учение о божественном проникновении в человеческое по­знание. Это учение берет свое начало в философской системе крупнейшего представителя средневековой патристики АВРЕЛИЯ АВГУСТИНА (354-430). По его мнению, ни человеческая душа, ни веши сами по себе не содержат света. Они светятся отраженным светом. Все видимо, все реально только через Бога. Бог – это солнце, которое само невидимо, но делает все остальное види­мым.

Не учением человеческим, утверждал Августин, а внутрен­ним светом, а также силой высочайшей любви мог Христос обра­тить людей к спасительной вере. Религиозная вера, согласно его воззрениям, не предполагает обязательного понимания тех или иных положений религии. Она не требует никаких доказатель­ных аргументов. Надо просто верить.

Вместе с тем Августин отчетливо осознавал ту важную роль, которую играло рациональное познание. Поэтому он не отрицал необходимость усиления веры доказательствами разума, ратовал за внутреннюю связь веры и разума. Послушный религии разум и подкрепленная разумными доводами вера – таков идеал августиновской апологетики (от греч. апологеомай – защищаю, подразу­мевается защита христианского вероучения). Однако представлен­ная Августином теория о Гармонии веры и разума исключала ка­кую-либо возможность поставить веру в зависимость от разума. Решающую роль в его системе, без всякого сомнения, играло от­кровение (в представлении верующих открытие божеством сверхъ­естественным способом – знамение, видение и др. – своей воли или каких-либо божественных истин).

Наряду с мистицизмом, огромным влиянием в средневековой философии пользовалась СХОЛАСТИКА – философия, приспособлен­ная для обучения народных масс основам христианского мировоз­зрения. Она сформировалась в период абсолютного господства христианской идеологии во всех сферах общественной жизни За­падной Европы. и являлась наследницей традиций христианской апологетики, прежде всего философии Августина. Ее представи­тели стремились создать стройную систему христианского миро­воззрения. В ней наличествовала иерархия сфер бытия, на вер­шине которой располагалась церковь. Одним из самых характер­ных признаков схоластического метода философствования являл­ся авториторизм. Схоластов, в частности, не волновало происхождение тех или иных положений, которыми они оперировали. Для них главным было одобрение этих положений авторитетом це­ркви.

В период расцвета схоластики (XI-XII вв.) на авансцену идейной борьбы вышла светская культура. Церковь со временем перестала быть абсолютным носителем образования и образован­ности. В этих условиях зародилось свободомыслие. Оно склады­валось как движение за десакрализацию (от лат. сакрум – священный) определенных сфер жизнедеятельности человека, за при­знание их автономии по отношению к религии и церкви.

Свое наивысшее выражение идеология средневекового свобо­домыслия нашла в ТЕОРИИ ДВУХ ИСТИН или “ДВОЙСТВЕННОЙ ИСТИНЫ”. Эта теория переносила проблему соотношения веры и разума в область взаимоотношений теологии и философии. Суть ее своди­лась к учению о разделении философских и богословских истин, согласно которому истинное в философии может быть ложным в теологии и наоборот. Другими словами, это была попытка утвер­дить независимость науки и философии от теологии, признать их равноправное существование.

Руководство церкви всполошилось и обязало католических теологов найти средства противодействия влиянию свободомыс­лия, учитывая при этом возросший авторитет науки и философии. Наилучшим образом, с точки зрения церкви, поставленную задачу решил ФОМА АКВИНСКИЙ (1225-1274). Не случайно вскоре после смерти философа его учение католицизм признал в качестве офи­циального.

Краеугольным камнем всей громадной философско-теологиче­ской системы Фомы являлась НОВАЯ, в сравнении с Августином, ВЕРСИЯ ТЕОРИИ О ГАРМОНИИ ВЕРЫ И РАЗУМА. Он провозгласил, что вера не должна противоречить разуму. Разум и вера направлены к познанию одной и той же истины – Бога, но делают это по-своему. Разум опирается на науку и философию, вера – на теологию. Возможность гармонии веры и разума базируется на том факте, что Бог открывается человеку двумя путями: естественным – че­рез сотворенный мир – и сверхъестественным – через откровение.

Проведя границу между разумом и верой, Фома отделил на­уку и философию от теологии и тем самым обосновал их относи­тельную самостоятельность. Но такая обособленность, по его мнению, отнюдь не означала полного отделения веры от знания и знания от веры. Фома не признавал теорию “двух истин”. Со­гласно его учению, в науке и философии не может быть призна­но истинным то, что с точки зрения теологии является ложным. В случае конфликта между ними приоритет отдавался истинам от­кровения, превосходящим любые рациональные доказательства.

Фома, таким образом, признавал ценность научного звания, рациональных доказательств, но в то же время сохранял конт­роль теологии над наукой и философией. Теология, по его утве­рждению, исходит из Бога и нисходит к его творениям. Филосо­фия же восходит к Богу от его творений, т.е., как и теология своим особым путем ведет к знанию Бога и, следовательно, до­полняет теологию. Знания Бога, даваемые философией, косвенны и относительны, знания же Бога, даваемые теологией, абсолют­ны.

Тенденции средневековой схоластики: реализм и номинализм

Многие характерные особенности средневековой философии прояви­лись в наблюдавшейся в течение нескольких веков борьбе реализ­ма и номинализма.

“Реализм” в его средневековом понимании не имеет ничего общего с современным значением этого термина. ПОД РЕАЛИЗМОМ ПОДРАЗУМЕВАЛОСЬ УЧЕНИЕ, СОГЛАСНО КОТОРОМУ ПОДЛИННОЙ РЕАЛЬНО­СТЬЮ ОБЛАДАЮТ ТОЛЬКО ОБЩИЕ ПОНЯТИЯ ИЛИ УНИВЕРСАЛИИ, а не еди­ничные предметы, существующие в эмпирическом мире. Универса­лии, по мнению реалистов, существуют до вещей, представляя со­бой мысли, идеи в божественном разуме. И только благодаря это­му человеческий разум в состоянии познавать сущность вещей, ибо эта сущность и есть не что иное, как всеобщее понятие. Поэтому ясно, что для реалистов, например, для Ансельма Кентерберийского (1033-1109), познание возможно лишь с помощью разума, так как лишь разум способен постигать общее.

Противоположное направление носило название НОМИНАЛИЗМА. Термин “номинализм” происходит от латинского слова “номен”, что значит “имя”. Согласно номиналистам, общие понятия – толь­ко имена. Они не обладают никаким самостоятельным существова­нием вне и помимо единичных вещей и образуются нашим умом пу­тем абстрагирования признаков, общих для целого ряда эмпири­ческих вещей и явлений. Так, например, мы получаем понятие “человек”, когда отвлекаемся от индивидуальных особенностей от­дельных людей и оставляем только то, что является общим для них всех. А поскольку все люди суть живые существа, обладаю­щие разумом, то, стало быть, в понятие человека входят имен­но эти признаки: человек есть живое существо, наделенное ра­зумом. Таким образом, согласно учению номиналистов, универ­салии существуют не до, а после вещей.

Крайние номиналисты, к которым принадлежал, например, Иоанн Росцелин (ок.1050 – ок.1120), даже доказывали, что общие понятия суть не более чем звуки человеческого голоса; реаль­но лишь единичное, а общее – только иллюзия, не существующая даже в человеческом уме.

В споре средневекового номинализма и реализма намечаются тенденции борьбы материализма и идеализма. Однако в этот пе­риод не было “чистого” материализма и “чистого” идеализма. Но­минализм был идеализмом, но содержал материалистическую тен­денцию, ибо исходил из реальности чувственного мира. Он под­рывал схоластику изнутри, разрушал “единство” науки и веры, готовил почву для отделения философии от теологии, а также для нового “естествознания.

4. Особенности и характерные черты античной философии.

Античная (от .лат. антиквитас – древность, старина) фи­лософия древних греков и римлян зародилась в конце VII в. до н.э. и просуществовала до начала VI в. н.э., когда импера­тор Юстиан в 529 г. закрыл последнюю греческую философскую школу – Платоновскую Академию. Античная философия, таким образом, жила около 1200 лет и в своем развитии насчитывает четыре основных периода:

       VII-V вв. до н.э. – досократовский период (Гераклит, Демокрит и др.),

       2-я пол. V – конец IV вв. до н.э. – классический пе­риод (Сократ, Платон, Аристотель и др.);

       Конец IV-II вв. до н.э. – эллинистический период (Эпикур и др.),

       I в. до н.э. – VI в. н.э. – римская философия.

Античная философия возникла и развивалась во время за­рождения и становления рабовладельческого общества, когда оно делилось на классы и обособлялась социальная группа лю­дей, занимавшаяся только умственным трудом. Своим появлени­ем эта философия обязана и развитию естествознания, прежде всего математики, астрономии. Правда, в то далекое время естествознание еще не выделилось в самостоятельную область человеческого познания. Все знание о мире и человеке объе­динялось в философии. По сути это был синоним зарождающей­ся науки и теоретической мысли вообще, совокупного, не раз­деленного до поры, до времени на специальные разделы знания как конкретного, так и обобщенного. Не случайно Древнейшую философии еще называют наукой наук.

В лекции внимание сфокусируем на некоторых основных проблемах древнегреческой философии. В ней, как и в любой другой, в том числе и современной, было два прямо противо­положных направления: материализм (линия Демокрита) и иде­ализм (линия Платона).

материализм древнегреческой философии

Его выдающимся представителем был прежде всего Гераклит (около 544-483 гг. до н.э.), вошедший в историю как Эфесский, по названию города, в котором он родился. Нрава он был строптивого, замк­нутого и раздражительного. Принимать участия в обществен­ной жизни не желал: “Просьбе сограждан дать городу законы он отказал, – гласит один античный источник, – т.к. город, по его мнению, уже впал в произвол дурного устройства”. Он написал книгу “О природе”. В ней множество афоризмов в ту­манном стиле, напоминающих сентенции оракулов, которые обы­чно общались только с теми, с кем желали, и держались пода­льше от толпы. Таким способом он стремился избежать презре­ния и насмешек тех, кто, считая вещи внешне простыми, по­лагал, что понимает их, в действительности ничего не пони­мая. За это он и был прозван Гераклитом Темным.

Основной вопрос философии – отношение мышления к бытию – Гераклит решал материалистически, признавая за материей ее первичность по отношению к духовному. В основе всего су­ществующего, считал он, лежит материальное первоначало – огонь, который, переходя из одного состояния в другое, на­ходится в вечном движении и изменении. Благодаря борьбе образующих его противоположностей огонь служит основой раз­вития всего мира. Огонь Гераклита – связующее звено между противоположностями (стихиями). Как образ единства противо­положностей он приводит, в частности, тетиву лука, объеди­няющую его противоположные концы.

Материалисты древнегреческой философии доказывали, что возникновение и развитие окружающего нас мира – это естественный, а не сверхъестественный процесс. Они в то далекое время отвергали разного рода мистические подходы к пробле­ме происхождения материального мира. В этом состоит их исто­рическая заслуга.

Гераклит высказал воистину гениальные идеи изменчивос­ти материального мира. Изменчивость космоса, раздвоение его, противоречивость мира – все это составляет начало диалекти­ки. Все, согласно взглядам Гераклита, причинило обусловлено, подчинено логосу, т.е. закономерно.

Исключительна значимость учения Гераклита о развитии. Утверждение о всеобщей текучести вещей, изменяемости явле­ний – его великая догадка в диалектическом мышлении. “Все движется”, “все течет”, ничто не остается неподвижным и по­стоянным, все без исключения изменяется и превращается. В двух его известных фрагментах читаем: “Нельзя войти в одну и ту же реку дважды и нельзя тронуть дважды нечто смертное в том же состоянии, но, по причине неудержимости и быстро­ты изменения, все рассеивается и собирается, приходит и ухо­дит”; “Мы входим и не входим в одну и ту же реку, мы те же самые и не те же самые”.

Смысл этих фрагментов ясен: река видимым образом та же, между тем в реальности она всякий раз состоит из новой воды, которая прибывает и исчезает. Поэтому, входя в реку второй раз, мы омываемся уже другой водой. Но и мы сами меняемся: в момент полного погружения в реку мы уже другие, не те, что были. Поэтому Гераклит и говорит, что мы входим и не входим в ту же реку. Точно так же мы есть и не есть, так как чтобы быть тем, что мы есть в определенный момент, мы должны не быть тем, чем были в предшествующий момент. Чтобы продолжать быть, мы должны непрерывно не быть больше тем, чем мы были только что, в любой из моментов. И это, по Гераклиту, имеет силу для всякой реальности без исключе­ния.

Интересные идеи Гераклит высказал и в области теории познания. Оно, – по его учению, представляет собой прежде всего познание объективной реальности, космос в его вечном изменении. При этом надо отметить, что Гераклит придавал большое значение как чувственному, так и рациональному поз­нанию. Человек должен прислушиваться к природе, но в то же время в процессе познания обращаться к своему разуму.

Другим выдающимся мыслителем-материалистом древнегре­ческой философии был Демокрит (ок. 460-370 гг. до н.э.), ученик одного из создателей античной атомистики Левкиппа (V в. до н.э.). Демокрит происходил из знатного семейства в Абдерах. Унаследовал значительное имение. Это позволило ему целиком посвятить себя науке. Не случайно его труды представляют собой нечто вроде энциклопедии познания того времени. Они включают более 70 названий его работ из обла­сти физики, этики, математики, риторики, астрономии и др. Своими трудами он снискал глубокое уважение Аристотеля, Цицерона, Плутарха и др. выдающихся мыслителей древности.

Величайшей заслугой Демокрита является его учение об атомистике. В основе мироздания, согласно его воззрениям, лежит атом как первооснова развития мира. Атомы, т.е. на­именьшие, далее неделимые физические частицы, неизменны. Они вечны, находятся в постоянном движении и отличаются друг от друга лишь формой, величиной, положением и поряд­ком. Наряду с атомами, по утверждению Демокрита, существу­ет и пустота (пустота – это небытие и, как таковая, непоз­наваема, только бытие познаваемо), в которой и движутся атомы.

Принцип движения материи составляет основу всей атоми­стической системы. Атомы находятся в вечном движении, атом – движущаяся материя. Только благодаря движению и происходит возникновение и развитие мира. Не было бы ни возникновения, ни изменения вещей, если бы не существовало вечного и не­прерывного движения.

Благодаря движению атомов в пустоте, которая является не причиной, а условием движения, слагаются атомные массы, возникают и другие миры. Демокрит, следовательно, в своих взглядах не ограничивался земным миром. Так как число ато­мов, а также протяженность пустого пространства бесконечны, то существует и множество миров, которые постоянно возника­ют и погибают. Бесконечные миры существуют, по Демокриту, не только в последовательной смене одних другими, но и од­новременно, находясь вместе с тем на различных стадиях сво­его развития.

Интересны взгляды Демокрита и в теории познания. Если его предшественники отвергали чувственную ступень, акценти­руя внимание на рациональном познании, то Демокрит идет дальше своих предшественников. В познании есть два вида, утверждал он: логическое рассуждение, которое дает достове­рное знание, а также чувственное познание: зрение, слух, за­пах, вкус, осязание. В то же время следует отметить: Демок­рит склоняется к выводу, что истинное знание дает разум че­ловека.

Материализм древней Греции – важнейший этап его разви­тия. Вместе с тем надо иметь ввиду, что ему присущи и та­кие характерные черты, как созерцательность (непосредственное восприятие действительности), метафизичность (сверхчувственные принципы и начала бытия), механицизм (признание механической формы движения единственно объективной) и стихийность (бессознательная убежденность подавляющего бо­льшинства естествоиспытателей в объективной реальности вне­шнего мира).

Идеализм Платона и его особенности

Материализм в дро­вней Греции, как отмечалось выше, не был единственным и го­сподствующим направлением в философии. Параллельно синим существовало прямо противоположное философское направление-идеализм , “линия Платона”.

Платон (428-347 гг. до н.э.), ученик основоположника объективного идеализма Сократа, родился в Афинах. Его нас­тоящее имя – Аристокл, Платон – псевдоним, которому он обя­зан своим мощным телом; по другим сведениям, он получил его благодаря размашистому стилю письма и широкому лбу (“платос” по-гречески означает полноту, широту, просторность). Платону принадлежат 36 философских сочинений (диалогов).

Главным в наследии Платона является учение об идеях. Платоновские идеи не есть просто понятия, т.е. чисто умст­венные представления (это позже термин принял такой смысл), это, скорее, целостность, сущность. Идеи – не мысли, а то, по поводу чего мысль думает, когда она свободна от чувствен­ного, это подлинное бытие, бытие в превосходной степени. Идеи – сущность вещей, т.е. то, что каждую из них делает тем, что она есть. Платон употребляет термин “парадигма” (от греч. парадигма – пример, образец), указывая, что идеи

образуют перманентную (от лат. перманео – остаюсь, продол­жаюсь; здесь – постоянную) модель каждой вещи (чем она дол­жна быть). Мир идей, следовательно, образует в своей сово­купности “истинное бытие”, а чувственный, материальный мир Платон считал вторичным по отношению к нему.

Существует не вещь реально видимая и осязаемая, а идея вещи – вот главное в идеализме Платона. Материю он признает небытием, реально существует только идея. Однако полностью мир вещей Платон не отвергал. Движение, развитие, изменение чувственных вещей объяснялось взаимодействием бытия (идей) и небытия (материи).

Реально существующий мир Платон, таким образом, подме­нял миром идей, на вершине которого находится идея бога как высшего добра. В этом отношении показательно космологичес­кое учение Платона, которое носит мистический, теологический характер. Признавая творение мира богом, Платон обосно­вывает взгляд, согласно которому существует лишь один мир, который управляется демиургом (от греч. демиургос – мастер, ремесленник, творец) – творцом.

Теория познания Платона в своей сути прямо противопо­ложна взглядам древнегреческих материалистов. В ее основе лежит учение о бессмертии души. Для достижения истины, гово­рил Платон, нет никакой необходимости обращаться к чувствам, к ощущениям, наоборот, надо полностью отрешиться от них и, погрузившись в глубины своей души, постараться, чтобы она вспомнила то, что видела в мире идей. Источник знаний – в воспоминаниях души.

Диалектику Платон сводил к искусству, умению задавать вопросы и отвечать на них. Согласно его учению, движение и изменение является предметом, о котором нельзя составить строгого знания, а можно иметь только “мнение”. В то же вре­мя он многое сделал для исследования природы понятия. Ведь чтобы объяснить то или иное явление, надо, по Платону, най­ти его идею, иначе говоря, его понятие: то постоянное и ус­тойчивое, инвариантное (неизменное) в нем, что не дано чув­ственному восприятию. Вообще к Платону вполне можно отнес­ти характеристику идеализма, данную В. И. Лениным? “Философ­ский идеализм есть ТОЛЬКО чепуха с точки зрения материализ­ма грубого, простого, метафизического. Наоборот, с точки зрения ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО материализма философский идеализм есть ОДНОСТОРОННЕЕ, преувеличенное развитие (раздувание распухание) одной из черточек, сторон, граней познания в абсолют, ОТОРВАННЫЙ от материи, от природы, обожествленный”.

В социально-политических воззрениях Платон выражал взгляды господствующего класса рабовладельцев, аристокра­тии. Платоновский Город-Государство должен состоять из 3-х классов:

1)   крестьян, ремесленников и купцов;

2)   стражей;

3)   правителей.

В первом социальном слое должна преобладать умеренность, во втором – мужество и сила, в третьем – муд­рость. Практическое достижение названных достоинств пред­полагало, по Платону, постановку в идеальном Городе-Госу­дарстве совершенного образования и воспитания. Низший класс не нуждается в особенном образовании, ибо искусствам и ремеслам учит практика. Задача этого сословия – умножать богатство, заботиться о материальных нуждах общества. Сос­ловие охранников должно быть образованным в гимнастике и музыке с целью укрепления в его душе того элемента, кото­рый питает выносливость и мужество. Мужчины и женщины это­го сословия подлежали одинаковому образованию, им предназ­начались одинаковые жилища. Для стражей предусматривалась также общность мужей и жен, а значит и детей. Последние должны были воспитываться в подходящих для этого местах и заведениях.

Такая дерзкая концепция воспитания имела единственной целью построить город-семью, где все любили бы друг друга, как матери, отцы, дети, братья, сестры, родственники. Так Платон мыслил избавить общество от эгоизма и навсегда по­бедить “мое” и “твое”. Все обязаны были говорить “наше”. Частная собственность должна была уступить место обществен­ной.

Воспитание, достойное правителей, должно было соеди­нять практические занятия с освоением философии. Период пе­стования “истинного политика-истинного философа” назывался “длинной дорогой”, ибо продолжался он до 50 лет. Между 30 и 35 годами практические задания усложнялись, 35-50, внедря­ясь в различных местностях, будущие правители начинали тес­но контактировать с реальной жизнью. Цель образования – ма­ксимальное познание Блага, затем – лепка себя самого по об­разцу Блага, чтобы потом внедрять и прививать Благо истори­ческой реальности. Платоновское идеальное Город-Государство основывалось на высшей ценности Правды и Блага, а государ­ственная власть должна принадлежать аристократии.

Философия Аристотеля

Аристотель (384-322 гг. до н.э.) родился в Стагире (Македония). Его отец Никомах был придво­рным лекарем македонского царя Аминта II. В семье Аристотель приобрел определенные знания и глубокий интерес к естество­знанию. В 17 лет под влиянием молвы об Академии Платона он покидает Стагиру, перебирается в Афины и становится учени­ком Платона. В Академии Аристотель в течение почти 20 лет развивает свои творческие способности. Сначала на него за­метно влияла философия Платона, в частности, учение об иде­ях. Однако менее чем за десять лет пребывания в Академии он “самоопределился” и занял критическую позицию по отноше­нию к философии академиков. Несогласие с академической фи­лософией в основных вопросах заставило его в конце концов уйти из Академии, оставить Афины. На некоторое время он по­селился в македонской Пелле, исполнял обязанности учителя Александра, сына македонского царя Филиппа II. Затем много странствовал и только через тридцать лет возвратился в Афи­ны, основал здесь собственную школу в афинском Ликее (Лицее). При школе был сад с крытыми галереями для прогулок. Аристотель имел обыкновение во время чтения лекций прогу­ливаться по этим галереям со своими слушателями. Поэтому школу стали называть перипатетической (от греч. перипатео -прохаживаюсь), а ее учеников – перипатетиками.

Аристотель был, видимо, первым, кто глубоко и система­тически исследовал все доступные ему работы предшествующих мыслителей. Он написал более 150 научных трудов и тракта­тов. Его сочинения делятся на две группы: “экзотерические” (от греч. экзо – вне, снаружи), составленные в форме диало­га и предназначенные для широкой публики вне школы, и “эзо­терические” (от греч. эзо – внутри), – продукт творческой ак­тивности Аристотеля в период преподавания, предназначенный не для публики, а только для учеников внутри школы. Сочи­нения первой группы почти полностью утрачены, остались лишь отдельные фрагменты или только названия работ. Зато хорошо сохранились сочинения второй группы: до нас дошло множество работ шкалы по философской проблематике и некоторым разде­лам естествознания. Логические труды Аристотеля объединены под названием “Органон”, философские проблемы исследуются в “Метафизике”, этические – в “Никомаховой этике”, психоло­гические – в сочинении “0 душе”, социально-политические -в “Политике” и т.д.

В своей “первой философии” (“Метафизике”) Аристотель подверг критике учение Платона об идеях и дал решение вопро­са об отношении в бытии общего и единичного. Единичное – то, что существует только “где-либо” и “теперь”, оно чувственно воспринимаемо. Общее – то, что существует в любом месте и в любое время (“повсюду” и “всегда”), проявляясь при определен­ных условиях в единичном, через которое оно познается. Общее составляет предмет науки и постигается умом.

Для объяснения того, что существует, Аристотель призна­вал четыре причины; сущность и суть бытия, в силу которой всякая вещь такова, какова она есть (ФОРМАЛЬНАЯ ПРИЧИНА); материя и подлежащее (субстрат – от позднелат. субстратум, букв. – подстилка) – то, из чего что-либо возникает (МАТЕРИАЛЬНАЯ ПРИЧИНА); ДВИЖУЩАЯ ПРИЧИНА, начало движения; ЦЕЛЕВАЯ ПРИЧИНА – то, ради чего что-либо осуществляется.

Хотя Аристотель признавал материю одной из первых при­чин и считал ее некоторой сущностью, он видел в ней только пассивное начало (возможность стать чем-либо). Всю же акти­вность он приписывал остальным трем причинам, причем сути бытия – форме – приписал вечность и неизменность, а источ­ником всякого движения считал неподвижное, но движущее на­чало – бога. Бог Аристотеля – “перводвигатель” мира, высшая цель всех развивающихся по собственным законам форм и обра­зований. Учение Аристотеля о форме есть учение объективного идеализма.

Движение по Аристотелю, есть переход чего-либо из воз­можности в действительность. Он различал 4 рода движения: качественное, или изменение; количественное – увеличение или уменьшение; перемещение – пространственное движение; во­зникновение и уничтожение, сводимые к первым двум видам.

По Аристотелю, всякая реально существующая единичная вещь есть единство “материи” и “формы”, причем “форма” -присущий самому веществу “вид”, принимаемый им. Один и тот же предмет чувственного мира может рассматриваться и как. “материя”, и как “форма”. Медь есть “материя” по отношению к шару (“форме”), который из меди отливается. Но та же медь есть “форма” по отношению к физическим элементам, соедине­нием которых, согласно Аристотелю, является вещество меди. Вся реальность оказывалась, таким образом, последовательно­стью переходов от “материи” к “форме” и от “формы” к “ма­терии”.

В учении о познании и его видах Аристотель различал “диалектическое” и “аподиктическое” (от греч. аподиктикос-доказательный, убедительный) познание. Область первого -“мнение”, получаемое из опыта, второго – достоверное зна­ние. Хотя мнение и может получить весьма высокую степень ве­роятности по своему содержанию, опыт не является, по Аристо­телю, последней инстанцией достоверности знания, ибо высшие принципы знания созерцаются умом непосредственно. Цель науки Аристотель видел в полном определении предмета, достигаемом только путем соединения дедукции (от лат. дедукцио – выведение; переход от общего к частному) и инду­кции (от лат. индукцио – наведение; способ рассуждения от частных фактов, положений к общим выводам): 1) знание о каж­дом отдельном свойстве должно быть приобретено из опыта; 2) убеждение в том, что это свойство – существенное, должно быть доказано умозаключением особой логической формы – кате­горическим силлогизмом (греч, силлогимос; логическое умозак­лючение, в котором из двух данных суждений, посылок, получа­ется третье – вывод).

Много внимания Аристотель уделял учению о природе чело­века и государстве. Человека он понимал как “политическое животное”, т.е. гениально предугадывал социальное в челове­ке. Отличие человека от животного Аристотель видел в его спо­собности к интеллектуальной деятельности. Социальность чело­века он связывал прежде всего с семьей, потому что отстаивал “природное” происхождение и устройство государства: истори­чески развитие общества, согласно его учению, идет от семьи к общине (селению), а от него – к государству (городу, полису).

В “Политике” государство определяется как общение подоб­ных друг другу людей в целях возможно лучшего существования. Положение людей определяется собственностью, мысль о которой доставляет человеку истинное наслаждение. Гражданами общест­ва могут быть только свободные (воины, судьи, правители), а ремесленники, торговцы и т.д. – неполноправные граждане, ибо их жизнь не способствует добродетели. Исследуя формы государ­ственного устройства, Аристотель пришел к выводу, что лучшей из правильных форм (монархия, аристократия и “полития” – власть среднего класса) является “полития”, ибо она должна объединять добродедель, богатство, свободу, выражать интересы бо­гатых и бедных. Плохими формами государства Аристотель счи­тал тиранию (возникающую как деформация монархии), олигархию (деформация аристократии) и демократию (деформация политии).

Аристотель отвергает спекулятивное “идеальное государство” Платона. Основными задачами государства он считает предотвращение чрезмерного накопления имущества граждан, чрезмерного роста политической власти личности и удержание рабов в повиновении. Согласно учению Аристотеля, рабство су­ществует “по природе”, ибо одни люди предназначены повелевать, а другие – подчиняться и следовать указаниям первых.

Здесь он использует мысль о противоположности души и тела. “Те люди, которые столь же отличаются от других людей, как душа от тела, а человек от животного… по своей природе – рабы; для них… лучший удел быть в подчинении у деспоти­ческой власти” – такой, какой подчиняются тела и животные. Рабы – это прежде всего варвары, отличные от господ как те­лом, приспособленным к грубому физическому труду, так и “рабской” душою. Раб – “одушевленный инструмент”, часть им­ущества господина, отличающаяся от другого имущества лишь тем, что имеет человеческие душу и тело. Раб не имеет ника­ких прав, и по отношению к нему не может быть совершено не­справедливости; нельзя дружить с рабом, поскольку он раб, делает оговорку Аристотель, – но дружить с ним можно, по­скольку он человек.

Теория государства Аристотеля опиралась на огромный изученный им и собранный в его школе фактический материал о греческих городах-государствах (полисах).

3. Философия Древней Индии и Китая.

ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ В ДРЕВНЕЙ ИНДИИ.

Важнейшей специфиче­ской чертой древнеиндийской философии является ее неразрыв­ная связь с религией. Здесь философские системы выступали то как органический элемент религиозных учений, то как уче­ние, резко критикующее ту или иную религию. Не случайно од­ним из первых источников информации о жизни древнеиндийского общества, о степени познания окружающего мира является т.н. ВЕДИЧЕСКАЯ (от санскр, веда, букв. – знание, ведение от вид – знать) ЛИТЕРАТУРА. Речь идет об обширном наборе текстов индусской культуры, которые составлялись в течение приблизительно девяти столетий (1500-600 лет до н.э.).

Веды – ценный источник древнеиндийского умозрения. Тра­диционно их делят на определенные группы текстов:

      Древнейшая часть Вед – четыре Веды: “Ригведа” (гимны), “Яджурведа” (жертвенные формулы), “Самоведа” (напевы), “Атхарвоведа” (заклинания).

      Брахманы – руководства ведического ритуала, толкова­ние их сокровенного смысла, прежде всего – жертвоприношений.

      Араньяки – тексты спекулятивного характера, предназ­наченные для отшельников.

      Заключительный этап ведийского периода (веданта, т.е. конец Вед) составляют Упанишады (от санскр, упанишад, букв. – сидение около, т.е. вокруг учителя с целью позна­ния истины, отсюда позже – сокровенное знание, тайное учение) – трактаты религиозно-философского характера, объясня­ющие тайный, внутренний смысл Вед. Корпус Упанишад состав­ляет 108 текстов, древнейшие из них восходят, видимо, к VI-III вв. до н.э., а позднейшие – к XIV-XV вв. н.э. Центр тяже­сти, в отличие от Вед, здесь переносится с внешней, риту­альной на внутреннюю сторону явлений.

Отношение к авторитету Вед определило и классификацию систем древнеиндийского умозрения. Школы древнеиндийской философии принято делить на ОРТОДОКСАЛЬНЫЕ (брахманские), которые сформировались непосредственно на текстах Вед (миманса, веданта) и образованные на независимом опыте и раз­мышлении (санкхья, йога, ньяя, вайшешика). Другой вид школ – НЕОРТОДОКСАЛЬНЫЕ (шраманские), отвергавшие авторитет Вед: локаята, чарвака, джайнизм, буддизм. Эти школы не сме­няли друг друга, а существовали параллельно, причем каждая из них тщательно рассматривала аргументы всех других и стремилась к энциклопедичности изложения своих мыслей.

При всем многообразии философских воззрений и концеп­ций мироустройства в древнеиндийской мысли выделяется ряд общих моментов в подходах к решению проблем.

Прежде всего для древнеиндийской Философии характерен крайний природоцентризм и теоцентризм (от греч тео – Бог).

Согласно ее воззрениям, существует огромная Вселенная, бес­конечная в. пространстве и времени. Она то миллионы лет на­ходится в первозданном хаосе (в древнегр, мифологии – сти­хия, якобы существовавшая до возникновения мира, земли с ее жизнью – Ночь Брахмы) то приобретала упорядоченность, гармонию и жизнь (День Брахмы). Эти смены бесчисленны и бесконечны. Земля – лишь малая песчинка во вселенском кру­говороте, а дух Человека – лишь искорка мировой идеальной субстанции, частичка абсолюта, заключенная в человеческом теле и жаждущая освобождения от него. Освободившись от не­го, она либо без остатка растворяется в этом абсолюте, ли­бо полностью преобразуется, меняя свое содержание и струк­туру, становится совершенно иной (сансара – санскр., бук­вально – прохождение через что-либо, перерождение, беспре­рывное перерождение личности или души). Элементы учения сансары можно найти уже в брахманах, но в Упанишадах эта мысль абсолютизируется и возводится в один из главных те­зисов.

ЗАКОН ВОЗДАЯНИЯ (карма – от санскр. – действие, дело, жребий; в широком смысле – общая сумма совершенных всяким живым существом поступков, в узком – влияние этих поступ­ков на характер настоящего и последующего существования) диктует постоянное включение в этот круговорот перерожде­ний и детерминирует (от лат. детермино – определяю) буду­щее рождение, которое является результатом всех деяний предшествующих жизней. Только тот, свидетельствуют тексты, кто совершал благие действия, жил в согласии с действующей моралью, родится в будущей жизни как брахман (от санскр. – священник
и монах), кшатрия (от санскр. – воины и предста­вители прежней племенной знати) или вайшья (от санскр. – земледельцы, ремесленники и торговцы). Тот, чьи действия не были правильны, в будущей жизни может родиться как член низшей варны (от санскр. – сословие), либо же атман (от санскр. – дыхание, душа, я сам) попадет в телесное храни­лище животного. Не только варны, но и все, с чем человек встречается в жизни, определено кармой.

Круговорот жизни вечен, и все в мире ему подчиняется. Боги как личности не существуют, впрочем как не существует и человек, ограниченный пространством и временем. Атман, когда покидает дело, сожженное на погребальном костре, под влиянием кармы принужден постоянно возвращаться в этот кру­говорот, находить следующие воплощения, или, как говорят тексты, идти путем отцов (санскр. – питръяна). Познание (одна из центральных тем Упанишад) состоит в полном осоз­нании тождества атмана и брахмы (от санскр. – безличное сущее). И лишь тот, кто это единство осознает, освобождает­ся от бесконечной цепи перерождений (сансары) и возносится над радостью и скорбью, жизнью и смертью. Его индивидуаль­ная душа возвращается к брахме, где и остается вечно, вый­дя из-под влияния кармы. Это и есть, как учат Упанишады, путь богов (санскр. – даваяна).

Попытка заменить представление о божественной предо­пределенности нравственного порядка идеей естественного ко­смического нравственного миропорядка определяет другие об­щесодержательные моменты древнеиндийской философской мысли:

*     абсолютный закон кармы по отношению ко всему живому выступает как вечный миропорядок Вселенной, где каждому воз­дается по совершенному им;

*     мир выступает как арена для деяний, которые определя­ют будущее человека;

*     неведение кармических законов, устройства окружающей человека реальности приводит к отрицательным последствиям, мешает освобождению, обусловливает несчастья и страдания как в данной, так и в последующих жизнях человека;

*     поэтому знания не могут быть исключительно теорети­ческими, а должны выступать в своей нравственно-практичес­кой ипостаси (от греч. ипостасис – сущность), вырабатывать нормы правильного поведения и руководства в повседневной жизни;

*     для этого необходимы специфические познавательные процедуры и действия (непрерывная сосредоточенность над пре­дметом и особый самоконтроль, устраняющий страсти, и т.п.).

Названные выше древнеиндийские философские школы и кон­центрируют свое внимание на одной или нескольких из этих проблем.

ВЕДАНТА убеждена в высшем авторитете Вед, содержание которых рассматривает как откровение, источник истинного знания. Веды существовали до начала мира и возникли из ды­хания брахмана (сущность понятия см. ниже).

Веданта признает Бога как творца мира и развивает уче­ние о Брахмане и атмане, рите, дхарме, карме, сансаре, мок­ше:

*     Брахман – безликое, абсолютное духовное начало ми­ра, высшая объективная реальность, вне которой ничего нет. Им созданы вое миры, сам же он – вне времени и пространст­ва, вне причинно-следственных отношений;

*     атман – космическое духовное начало, “я”, душа. Атман как высшая субъективная реальность противоположна Брахману и одновременно совпадает с ним. Атман – осознающий себя Брахман. В итоге они отождествляются. Атман (Брахман) это и начало-мира, и его творец, и его завершение. Смерть – слияние с атманом;

*     рита (санскр.) – универсальный космический закон, определяющий движение светил, дождь, рост растений, жизнь животных и людей, деяния богов. Рита не дает Вселенной впасть в хаос. Она обеспечивает порядок ее круговращения. Множественность окружающего мира единичные вещей иллюзорна и порождена авидьей (санскр.) – человеческим незнаньем,

*     сансара,- как вам уже известно, – учение о пересе­лении душ, которые после гибели тела вселяются в очередное новое тело. Душа бессмертна, ее странствия не имеют конца;

*     дхарма (санскр.) – нравственный долг или закон, ко­торый имела каждая древнеиндийская варна. В зависимости от индивидуальной кармы – общей суммы совершенных в жизни по­ступков – определялась дальнейшая судьба души;

*     мокша (санскр.) – освобождение души из-под дейст­вия закона сансары в случае точного исполнения дхармы пред­ставителем высшей варны – брахманом. Душа становится неза­висимой от мира и сливается со своим творцом атманом, обре­тая истинное, бесконечное “я”. Мокша возможна при жизни, для чего необходимо преодолеть незнание – авидью, подавить страсти и желания, освободиться от богатства, лжи, обрести отрешенное спокойствие.

Миманса. Эта школа развивалась с давних пор и перво­начально была системой правил, помогающих пониманию Вед. Первым ее сохранившимся текстам является трактат Джаймини (жил, видимо, между II в до н.э. и II в. н.э.). Она занималась доказательством непогрешимости и вечности Вед. Мима­нса воспринимала ведические тексты не только как высший авторитет, но и видела в них сверхчувственную универсаль­ную субстанцию, которая существует вечно и является абсо­лютной. Согласно этому учению, последовательное выполнение того, чему учат Веды, является единственным путем освобожде­ния из пут сансары и кармы.

Миманса, в отличие от веданты, верила в истинность всех родов познания и выступала против тезиса об иллюзор­ности воспринимаемых единичных предметов и их свойств. Она признавала реальность материального мира и других объектов (души, боги и т.п.). Мир, по учению мимансы, организуется из атомов по моральному закону кармы. Душа понимается как вечная и бесконечная субстанция, связанная с телом, но не умирающая с ним. Она обладает сознанием как неким качест­вом, возникающим лишь в определенных условиях (когда душа соединяется с телом и перед органами восприятия находится объект). Теория причинности миманса исходит из признания особой невидимой силы, производящей следствие. Заслужива­ет внимания и учение мимансы об особой потенциальной энер­гии, возникающей в душе при выполнении ритуала и влекущей в будущем наслаждение его плодами.

Санкхья. Название санкхья (санскр., букв. – число, пе­речисление, расчет) объясняется, видимо, тем, что школа строится как аналитическое перечисление элементов космоса в их становлении от исходных принципов до всего многообра­зия мира объектов. Основателем считается Капила)(VII в. до н.э.). Классическая санкхья признает авторитет Вед, но считает бытие Бога недоказуемым и строит знание на основе независимого опыта и размышления.

Санкхья учит, что в мире наличествуют два самостоя­тельных первоначала: пракрити (санскр.) – природа, мате­рия и пуруша (санскр., букв. – человек, мужчина) – дух, со­знание. Пракрити активна и изменчива. Пуруша пассивен; это сознание, застывшее в Самосозерцании. Пракрити состоит из трех субстанций-сил (гун – санскр., букв. – качество, нить): саттвы (санскр.) – основы удовольствия и источника радости, света, затем раджаса (санскр.) – источника движения, причи­ны страдания и, наконец, тамаса (санскр.) – пассивного от­рицательного начала, источника тьмы, косности, безразличия. При соприкосновении пуруши с пракрити нарушается исконное равновесие гун. В результате их смещения и комбинаций возникают предметы, наполняющие Вселенную. Развертыва­ние пракрити идет в физическом и психическом направлениях. На первой ступени образуется махат (санскр.) – основа всего материального и буддхи (санскр.) – мировой дух и разум. На второй ступени возникает аханкара (санскр.) – индивидуали­зирующее начало (мое, “Я”). Из аханкары с преобладанием гуны тамаса возникает пять танматр (санскр.) – тонких элемен­та, невоспринимаемых чувствами потенций звука, осязания, цвета, вкуса, запаха, из которых далее образуются пять бхутвещественных элементов – земля, вода, воздух, огонь и эфир. Из аханкары с преобладанием саттвы возникают пять органов восприятия и пять органов действия, а также ум (манас – санскр.). Всего, таким образом, в санкхья насчитывается 25 на­чал. Из них все, кроме пуруши, образуют мир “не -Я”. Стра­дание утрачивает свои причины, если человек поймет, что его подлинное “Я” находится вне природы, тела и даже, ума. Поэтому, учит санкхья, мокша возможна при жизни.

ЙОГА (санскр., букв. – соединение, участие, порядок, а также глубокое размышление, созерцание). Практика йоги упо­минается еще в Ведах. Основатель классической йоги – Патан-джали (II в. до н.э.). Йога разделяет онтологию санкхья, но требует поклонения брахману (богу), понимаемому как абсолю­тный дух, вечный, всепроникающий, вездесущий, всемогущий, всезнающий, не подверженный страданиям и несчастьям и пра­вящий миром. Ее главное содержание – разработка практичес­кого пути к освобождению через тренировку тела и духа. Йо­га означает прекращение зависимости чистого духа или “Я” от деятельности тела, чувств, а также ума, который ошибочно отождествляется с “Я”. Система очищения духа от раджаса и выявления саттвы предполагает восемь ступеней: яма (обуздание), нияма (выработка нравственных установок), асана (устойчивое равновесное положение тела), пранаяма (правильное дыхание), пратьяхара (изоляция чувств), дхарана (внимание), дхъяна (размышление) и самадхи (сосредоточенность).

В итоге просветления ум так глубоко поглощается созер­цанием, что забывает о самом себе и полностью сливается с объектом размышления. За этим следует прекращение всех мо­дификаций ума и психических процессов, когда ничего не по­знается и не мыслится, т.н. нулевой экстаз.

ЛОКАЯТА (от санскр, лока – мир, идущее из этого мира). Материалистическое направление в древнеиндийской философии. Возникло приблизительно в сер. 1-го тыс. до н.э. Основате­лем считается полулегендарный мудрец Брихаспати.

В основе локаяты лежит скептическое отношение к дог­матике брахманизма, к догматической религии вообще. Соглас­но локаяте, существующим можно считать только воспринимае­мое органами чувств. Отсюда отрицание локаятой бога и души (в частности, брахмана и атмана), рая и ада, вообще любого другого мира. Согласно локаятикам, человек состоит из четы­рех материальных элементов – земли, воды, огня и воздуха. Соединяясь, они образуют тело, органы чувств, и на их основе возникает духовное начало. Поскольку в человеке нет ничего, что пережило бы его смерть, локаятики говорят о необходи­мости пользоваться реальной жизнью, принимать все, что она приносит, с сознанием того, что приятные стороны жизни мо­гут уравновесить зло и страдание. “Пока живешь, – говорит­ся в одном тексте, – живи радостно, ибо смерти не может из­бежать никто. Когда тело будет сожжено, превратится в пепел, обратное превращение никогда не совершится”.

Особенностью локаяты является утверждение принципа свабхавы (санскр.) – наличия индивидуальной природы каждой во­щи, определяющей ее строение и судьбу; все воздействия, при­ходящие к вещи извне и чуждые ее природе, бессильны изменить непреложный ход ее существования. Целью бытия, согласно ло­каяте, является забота о благополучии настоящего существова­ния. Впоследствии это привело к развитому гедонизму (от греч. гедоне – наслаждение) чарваки.

ЧАРВАКА (санскр.) – это более поздняя разновидность ло­каяты. Эта школа отвергает как существование бога-абсолюта и души (брахмана и атмана), так и закон кармы. Чарвака ис­тинным считает лишь постигаемое с помощью непосредственного восприятия. Она утверждает существование только этого мира и считает единственной реальностью материю. Признается нали­чие четырех элементов: земли, воды, огня, воздуха, из спон­танного (от лат. спонтанеус – произвольный, добровольный) сочетания которых образуется все, что есть. Жизнь и созна­ние – функции этих элементов. Одновременно чарвака подчер­кивает выдвинутый еще локаятой принцип свабхавы, индивиду­альной природы каждой вещи. Особенностью чарваки является сосредоточенность на разработке этической концепции. Чарвака видит в понятиях доб­ра и зла иллюзию, созданную человеческим воображением. Сог­ласно ее учению, реальны только страдания и наслаждение чу­вственного бытия. Отрицая необходимость каких-либо аскети­ческих ограничений, налагаемых религиозными правилами, чар­вака утверждает в качестве единственной цели человеческого бытия получение наслаждения. Причем то, что оно может быть сопряжено со страданием, не должно останавливать стремление к его достижению.

Последовательный гедонизм делает эту школу уникальным явлением в истории индийской мысли.

ВАЙШЕШИКА (от санскр, вишеша – особенный, отличный). По традиции, основоположником школы считается Канада, кото­рому приписывается создание основного произведения этой си­стемы “Вайшешики-сутры”. (окончательная редакция его относи­тся к 1-й половине 1-го тысячелетия).

По учению вайшешики, все существующее включается в шесть категорий – субстанцию, качество, действие, общее, особенное и присущее. Субстанция выражает сущность вещи и является главной. Девять субстанций (земля, вода, свет, воз­дух, эфир, время, пространство, душа, ум), наделенные каче­ствами (постоянными свойствами) и “действиями” (преходящими свойствами) составляют весь существующий мир.

Вайшешика придерживается атомистической точки зрения, согласно которой первые четыре субстанции представляют со­бой соединения атомов (ану – санскр.) – неизменных протя­женных материальных частиц сферической формы. Хотя атомы никем не созданы и существуют вечно, однако сами они пассив­ны. Первое движение атомы получают от невидимой силы – адришты и потом вступают в соединения под управлением мировой ду­ши Брахмы, подвергающей материальный мир вечному цикличес­кому процессу созидания и разрушения. Чувственно восприни­маемый мир существует во времени, пространстве и эфире и управляется всеобщим моральным законом (дхарма).

НЬЯЯ (санскр., букв. – правило, рассуждения, вхождение в предмет, аналитическое исследование, логика). Эта школа нередко считается продолжением вайшешики. Основатель – Готама (Гаутама – время жизни неизвестно). В центре учения – методы правильного познания. Ньяя признает четыре источни­ка Такого познания : чувственное и сверхчувственное воспри­ятие, вывод, сравнение, доказательство (авторитетное свидетельство. Познание, основанное на этих источниках, являет­ся достоверным. Наряду с ним существует недостоверное поз­нание, опирающееся на память, сомнение, ошибку и гипотети­ческий аргумент. Учением о познании ньяя заложила основы древнеиндийской логики.

Ньяя разработала также оригинальную теорию физическо­го мира, основанную на выделении объектов познания. Среди них “Я” (атман), отличное от ума (манас) и тела. Связь “Я” с объектами порождает привязанности, желания, антипатии, ненависть и т.п., т.е. то, что заставляет “Я” действовать, вовлекаться в круговорот рождений и смертей, страданий и греза Правильное познание освобождает человека от этой вов­леченности. Само освобождение понимается как прекращение отрицательных факторов (страдания), а не как состояние счастья. Освободившееся “Я” выступает как чистая субстанция, уже не связанная с сознанием.

Ньяя создала учение о боге как бесконечном “Я”, созда­ющем, сохраняющем и разрушающем мир (согласно ньяя, мир со­здается из вечных атомов, пространства, времени, умов, душ и акаши-эфира). Мудрость и всеблагость бога помогают чело­веку, обладающему свободой воли и, следовательно, возможно­стью выбора между добром и злом, через истинное познание самого себя и мира достичь освобождения.

ДЖАЙНИЗМ. Основателем его считается странствующий про­поведник из Бихара Вардхамана (жил в VI в. до н.э., более точной даты нет), который происходил из богатого кшатрийского рода и впоследствии получил имена Махавиры (“Великий герой”) и Джины (“Победитель”). Родной дом он покинул 28 лет и после 12-летней аскезы и философских рассуждений пришел к принципам нового учения, в центре которого поста­вил проблему бытия личности.

Согласно джайнизма, сущность личности человека двояка-материальная (аджива – санскр., противоположное дживе – см. далее) и духовная (джива – санскр., букв. – живущий, живой). Связующим звеном между ними является карма, понимае­мая как тонкая материя, образующая тело кармы и дающая воз­можность душе соединиться с грубой материей. В итоге тако­го соединения возникает индивид, душу которого карма соп­ровождает в бесконечной цепи перерождений.

Кармы (у джайнистов их насчитывается восемь видов) в основе имеют два фундаментальных качества. Злые кармы нега­тивно влияют на главные свойства души, приобретенные ею, согласно джайнизму, будучи совершенной в своей естествен­ной форме. Добрые кармы удерживают душу в круговороте пе­рерождений. Освобождение человека от пут сансары произой­дет лишь тогда, когда он постепенно избавится от злых и добрых карм.

Джайнисты верят, что духовная суть человека может уп­равлять материальной сутью и контролировать ее. Лишь он сам решает, что есть добро и зло и к чему отнести все то, что встречается ему в жизни. В джайнизме бог не рассматри­вается как бог-творец или бог, который вмешивается в чело­веческие дела. Бог – всего лишь душа, которая жила в мате­риальном теле и освободилась от пут кармы и цепи перерож­дений.

Освобождение души из-под влияния кармы и самсары воз­можно лишь при помощи аскезы и совершения благих деяний. Поэтому джайнизм уделяет большое внимание разработке эти­ки (греч, этика, от этикос – касающийся нравственности, вы­ражающий нравственные убеждения), традиционно называемой три драгоценности (триратна). В ней говорится о правильном понимании, обусловленном правильной верой, о правильном по­знании и вытекающем отсюда правильном знании и, наконец, о правильной жизни. Первые два принципа касаются прежде всего веры в джайнистское учение и его знания. Правильная жизнь означает по сути большую или меньшую степень аскезы. Эти принципы лежат в основе различных клятв, даваемых монахами и монахинями джайнистских общин. В них, в частности, абсо­лютизированы требования непричинения зла живым существам, полового воздержания, отстранения от мирского богатства и др. Путь освобождения души от самсары – сложный и многофа­зный. Целью является личное спасение, ибо человек может освободиться лишь сам, и никто ему не может помочь.

Составной частью джайнистского канона являются также различные умозрительные построения, например, об упорядоче­нии мира. Космос, согласно джайнизму, вечен. Он не был ни­когда создан и не может быть уничтожен. Представления об упорядоченности мира исходят из науки о душе, которая постоянно ограничивается материей кармы. Души, обремененные ею в большей степени, помещаются наиболее низко и, по мере того как они избавляются от кармы, постепенно поднимаются выше и выше, пока не достигнут предельной границы. Кроме того, канон содержит и рассуждения об обеих основных сущ­ностях (джива-аджива), об отдельных компонентах, из кото­рых состоит космос, о так называемой среде покоя и движе­ния, о пространстве и времени.

С течением времени в джайнизме сформировались два на­правления, которые отличались, в частности, пониманием ас­кезы. Ортодоксальные взгляды отстаивали дигамбары (санскр., букв. – одетые воздухом, т.е. отвергающие одежду), более умеренный подход провозглашали шветамбары (санскр., букв. – одетые в белое). Влияние джайнизма постепенно падало, хотя он сохранился в Индии и поныне.

БУДДИЗМ. В VI в. до н.э. в Северной Индии возникает буддизм – учение, основателем которого был Сиддхартха Гаутама (примерно 583-483 гг. до н.э.), сын правителя рода Шакьев из Капилаваста (область Южного Непала). В возрасте 29 лет (вскоре после того, как у него родился сын), неудов­летворенный жизнью, он покидает семью и уходит в “бездом­ность”. После многих лет бесполезной аскезы он достигает пробуждения (бодхи), т.е. постигает правильный жизненный путь, который отвергает крайности. Согласно традиции, впоследствии он был назван Будда (букв. – Пробужденный).

Центром учения является практическая доктрина “спасе­ния”, или “освобождения”. В основе ее лежат ЧЕТЫРЕ БЛАГОРОДНЫЕ ИСТИНЫ:

      Существование человека неразрывно связано со стра­данием. Рождение, болезнь, старость, смерть, встреча с не­приятным и расставание с приятным, невозможность достичь желаемого – все это ведет к страданию.

      Причиной страдания является жажда (тршна), ведущая через радости и страсти к перерождению, рождению вновь.

      Устранение причин страдания заключается в избавле­нии от этой жажды.

      Путь, ведущий к устранению страданий, – благой вось­меричный путь – заключается в следующем: правильное сужде­ние, правильное решение, правильная речь, правильная жизнь, правильное стремление, правильное внимание и правильное со­средоточение.

Страдание буддизм определяет не как переживание како­го-то конкретного состояния, а как его ожидание, ожидание реального страдания, более того – ожидание эффектов самого этого ожидания: ощущений страха, тревоги и др. В буддизме страдание, таким образом, выступает как состояние бесконе­чного беспокойства, общей нелегкости, напряженности, неу­довлетворенности. В этом смысле страдание оказывается эк­вивалентом желания, которое в буддизме считается психологи­ческой причиной страдания.

Представление о бытии как страдании усугубляется тем, что буддизм принимает концепцию перерождений (сансара). Смерть в буддизме, следовательно, не кара, не трагедия и не освобождение, а переход к новой жизни и поэтому – к но­вым страданиям. Смерть – это неоднократный переход к новой жизни.

В буддийских канонах особое внимание уделяется даль­нейшему уточнению понятия “жажда” (тршна). Анализируется его возникновение и влияние, выделяются три ее главных ти­па: жажда чувственных наслаждений (кама), жажда воплощения (бхава) и жажда самоуничтожения (вибхава). Постепенно по­нятие “жажда” замещается понятием рага (желание, стремление), и вся эта сторона учения приобретает несколько иное содержание. Кроме того, возникает еще одна концепция, которая указывает в качестве причины страданий незнание (авидья) – здесь незнание истинного пути, ведущего к освобождению от страданий, и исходя из этого, конструируется сложная, двенадцатичленная цепь причин возникновения стра­дания.

На этой основе разрабатывается содержание каждого из разделов восьмеричного пути. Правильное суждение отождест­вляется с правильным пониманием жизни как юдоли (церк.-слав., букв. – долина; место, где страдают и мучаются) скорби и страданий, правильное решение понимается как ре­шимость проявлять сочувствие ко всем живым существам. Пра­вильная речь характеризуется как бесхитростная, правдивая, дружественная и точная. Правильная жизнь заключается в со­блюдении предписаний нравственности – знаменитых буддий­ских пяти заповедей (панчашила), которых должны придержи­ваться как монахи, так и светские буддисты. Это следующие принципы: не вредить живым существам, не брать чужого, воздерживаться от запрещенных половых контактов, не вести пра­здных и лживых речей и не пользоваться опьяняющими напитка­ми. Анализируются и остальные ступени, которые рассматрива­ются как подготовка к последней ступени – вершине восьмери­чного пути: правильному сосредоточению. Последнее, характе­ризуемое четырьмя степенями погружения, (джхана), относится к медитации (лат. медитацио, от медитор – размышляю, обдумываю) и медитационной практике.

Вот почему в основе буддийской концепции поведения ле­жит сознание внутренней отдаленности субъекта всему, что его окружает. Так называемый средний путь, например, оди­наково отвергает погружение в чувственные удовольствия и умерщвление плоти. Состояние совершенной несвязанности с внешним бытием, абсолютной от него отрешенности и самоуг­лубленности есть освобождение, или нирвана (санскр., букв. – остывание, угасание, затухание).

Нирвана означает высшее состояние вообще, конечную цель человеческих стремлений. Она предполагает отсутствие конфликта с окружающим, установление шуньи (санск., букв. – пустота), которое означает психологическое состояние ощу­щения пустоты, равное снятию проблемы “бытие-небытие” (“реальность-нереальность”), “субъект-объект” и т.п., что служит главным признаком состояния “освобождения” или нирваны.

Из неабсолютной значимости для буддизма всего сущест­вующего безотносительно к субъекту следует вывод о неабсо­лютности божества. В буддизме нет надобности в боге как творце, спасителе и проч., т.е. вообще как в безусловно верховном существе. Бог как высшее существо внутренне при­сущ достигшему освобождения человеку, что по существу оз­начает тождественность человека богу.

Итак, древнеиндийскую философию в целом отличает умо­зрительность, слабая связь с наукой, сосредоточенность на специфически понимаемой проблеме спасения.

ДРЕВНЕКИТАЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Становление древнекитайской философии, как и древнеиндийской, связано с ломкой традици­онных общинных отношений, вызванной экономическим прогрес­сом, появлением денег и частной собственности, ростом науч­ных знаний, в первую очередь в области астрономии, математики и медицины, которые создали благоприятную почву для духовных

перемен. Примечательно, что и в Китае первыми “оппозиционерами” выступали аскетировавшие бродячие мудрецы, подготовив­шие в эпоху “Чжань го” (“борющихся царств”) наступление “зо­лотого века” китайской философии. Хотя отдельные философские идеи модно обнаружить в еще более древних памятниках культу­ры, каковыми в Индии были Упанишады и отчасти Ригведа, а в Китае – “Ши цзин” (“Канон стихов”) и “И цзин” (“Книга перемен”), философские школы здесь складываются одновременно – приблизительно в VI в. до н.э. Причем в обоих регионах фи­лософия, достаточно длительное время развивавшаяся анонимно, отныне становится авторской, связанной с именами Гаутамы-Будды, основателя джайнизма .Махавиры, первого китай­ского философа – Конфуция, даосского мудреца – Лао-цзы и др.

Если в Индии многочисленные философские школы так или иначе соотносились с ведизмом, то в Китае – с конфуцианской ортодоксией. Правда, в Индии, как отмечалось выше, разме­жевание на отдельные школы не привело к официальному приз­нанию приоритета какого-либо одного из философских направ­лений, в то время как в Китае конфуцианство во II в. до н.э. добилось государственного статуса идеологии, сумев сохра­нить его до нового времени. Наряду с конфуцианством наибо­лее влиятельными в соперничестве “ста школ” были даосизм, моизм и легизм.

Есть у древнекитайской философии и другие отличитель­ные черты:

      Специфической чертой китайской философии был принцип рассмотрения мира (природа, человек и его общество) как единого универсума, все элементы которого взаимосвяза­ны и находятся в динамичном равновесии.

      Практичность, ориентированность не на поиск и вы­работку идеала, в соответствии с которым следовало бы из­менить реальность, а на поддержание реальности такой, ка­кая она есть. Отсюда отсутствие сколько-нибудь серьезных апелляций (от лат апелляцио – обращение) к сверхъестест­венному, базирование на вполне достижимом идеале социаль­ной, этической и политической системы. Этот идеал, конеч­но, освещен благословением Неба, но для его воплощения в жизнь не требовалось ничего невозможного. Все теории дол­жны просто ориентировать народ на поддержание порядка. По­этому в китайских письменных памятниках очень подробно рассматриваются способы управления государством и способы самоусовершенствования человека.

      Специфичность древнекитайской философской мысли обусловлена также употреблением в письменной речи образно-символических знаков – иероглифов. Пиктографическое (от лат. пиктус – нарисованный и греч. графо – пишу; рисуночное) письмо вырабатывало эстетико-филологическое отноше­ние к тексту. Это неизбежно сказалось на содержательных особенностях представлений о мире и человеке, на культуре мышления древнекитайских философов вообще.

      Отсутствие понятийного аппарата, абстрактных спе­куляций натуралистического и мировоззренческого порядка. Отсюда слабая связь с наукой, неразвитость логики.

      Внутренне китайская философия необычайно стабиль­на. Основой такой стабильности было постоянное подчеркивание исключительности китайского способа мышления. Следст­вием его явилось постепенное появление и закрепление чув­ства превосходства китайского национального умозрения, его нетерпимости ко всем другим философским взглядам.

Прекрасной иллюстрацией к сказанному могут послужить философские воззрения названных выше древнекитайских школ.

КОНФУЦИАНСТВО. Основатель шкалы Конфуций (кит. – Кун Цю, латинизированная версия имени Кун Фу-цзы-учитель Кун; 551-479 гг. до н.э.). Он считается первым китайским фило­софом, и его жизнеописание за многовековую историю, естес­твенно, обогатилось позднейшими легендами. Известно, что сначала он был низшим чиновником в государстве Лу, потом ряд лет. странствовал по Восточному Китаю, а конец жизни посвятил исключительно своим ученикам. Основным достовер­ным источником для исследования его воззрений являются со­хранившиеся записи изречений Конфуция и его учеников в книге “Беседы и суждения” (Лунь юй).

Исходной для Конфуция можно считать концепцию “неба” и “небесного веления” (приказа, т.е. судьбы). “Небо” – это и часть природы, и высшая духовная сила, определяющая
природу и человека (“Жизнь и смерть определяются судьбой, богатство и знатность зависят от неба”). Человек, наделенный небом определенными этическими качествами, должен пос­тупать в согласии с ними, с моральным законом (дао) и со­вершенствовать их при помощи обучения. Цель совершенство­вания – достижение уровня “благородного мужа” (цзюнь-цзы), соблюдающего ли-этикет, доброго и справедливого по отноше­нию к народу, почтительного к старшим и высшим.

Центральное место в учении Конфуция занимает концеп­ция жэнь (человечности) – закон идеальных отношений между людьми в семье, обществе и государстве. Она включает в се­бя два основных принципа, регулирующих человеческое суще­ствование: а) помогай другим достичь того, чего бы ты сам хотел достичь; б) чего не желаешь себе, того не делай дру­гим.

Для соблюдения субординации и порядка Конфуций выра­ботал принцип справедливости и исправности (и). Человек должен поступать так, как велит его положение и порядок. Исправное поведение – это поведение с соблюдением порядка и человечность, ибо “благородный муж разбирается в том, что есть исправное, равно как малые люди разбираются в том, что выгодно”. Таков путь (дао) всех образованных, которые обладают нравственной силой (дэ) и которым должно быть вве­рено управление обществом.  

Эти этические принципы лежат в основе политических взглядов Конфуция. Он выступал за строгое, четкое, иерар­хическое разделение обязанностей между членами общества, образцом для которого должна служить семья (“Правитель дол­жен быть правителем, а подданный – подданным, отец – отцом, а сын – сыном”).

Главный метод управления народом – сила примера и убе­ждения. “Благородный муж”, член правящей элиты, не должен быть гневливым, алчным, гордым и жестоким. Преследования и убийства инакомыслящих и непокорных Конфуций осуждал. Ес­ли верхи будут следовать правильному пути” (дао), учил он, то “со всех сторон к ним будут идти люди с детьми за спи­ной”.

После смерти Конфуция его учение распалось на восемь школ, важное значение из них имеют лишь две: идеалистичес­кая школа Мэн-цзы (372-289 гг. до н.э.) и материалистическая – Сюнь-цзы 298-238 гг. до н.э.). Согласно учению Мэн-цзы, жизнь людей подчинена закону неба, который исполняет мудрый правитель – сын неба. Он должен любить народ как де­тей, а народ чтить его как отца. Человек от природы добр, ему присущи четыре качества: сострадание, стыд, скромность, умение отличать истину от лжи. Недоброта человека противо­естественна, она – следствие нужды и неразвитости.

Человеколюбие (жэнь), справедливость (и), благонравие (ли) и знание (чжи), согласно Мэн-цзы, также врожденны че­ловеку. Жэнь и и являются основой развитой Мэн-цзы концеп­ции “гуманного управления” (жэнь чжэн) государством, в ко­торой главная роль отводилась народу (“Народ является гла­вным в государстве, за ним следуют духи земли и зерна, а государь занимает последнее место”). Если же государь игно­рирует принцип человечности, а личную силу, исходящую от знания, заменяет тиранией (ба), народ имеет право его свер­гнуть.

В учении Мэн-цзы впервые наметилась постановка вопро­са о соотношении идеального (синь – сердце, душа, разум или чжи – воля) и материального (ци) начал в природе чело­века, причем первенствующую роль он отводил воле (чжи).

Сюнь-цзы исходил из концепции ци – первоматерии, или материальной силы, обладающей двумя формами: инь и ян. Мир существует и развивается в согласии с естественными позна­ваемыми закономерностями. Небо – активный естественный эле­мент мира, оно не управляет человеком, а, наоборот, может быть подчинено им и использовано в интересах людей. От че­ловека как части природы зависят счастье и несчастье, бо­гатство и нищета, здоровье и болезнь, порядок и смута. Че­ловек же по природе зол (критика в адрес Мэн-цзы). Он рож­дается завистливым и злобным, с инстинктивным чувством на­живы. Необходимо воздействовать на него с помощью воспита­ния (ли-этикет) и закона (Конфуций отвергал закон), заста­вить соблюдать ритуал, выполнять долг, и тогда у него поя­вятся добродетель и культура. Совершенство же достигается через учение, длящееся всю жизнь.

Главными звеньями управления страной Сюнь-цзы считал справедливые приказы и любовь к народу, почитание ритуала 1 и уважение к ученым, почитание мудрых и привлечение к государственным делам способных людей, а мерилом правления – справедливость и мир.

ДАОСИЗМ. Наряду с конфуцианством, одно из двух основ­ных течений китайской философии. Легендарный основатель – Лао-цзы (бит., букв. – старый учитель; собств. имя – Ли Эр; VI в. до н.э.). Ему приписывается составление книги “Дао дэ дзин” (“Книга о дао и дэ”). В даосизме, в отличие от других школ, на первом плане находятся онтологические про­блемы. Дао – естественный путь возникновения, развития и исчезновения всех вещей и одновременно их материальное на­чало. Дао бесконечно, его нельзя охватить ни умом, ни чув­ством. Дао предшествует богу и диктует законы небу, небо – земле, земля – человеку. Дэ – неопределенный, вторичный принцип, благодаря которому дао проявляется в мире вещей и наполняет их энергией.

Этический идеал даосизма выражен в концепции у-вей
(букв. – недеяние, бездействие) и направлен против закон­ников и конфуцианцев. У-вей означало подчинение естествен­ному процессу, гармонию с дао, отсутствие всякого дейст­вия, идущего вразрез с ним и приводящего к свободе и сча­стью. Цель поведения – уподобиться дао, которое не борет­ся, но умеет побеждать; победоносное бездействие, осталь­ное – суета.

Вселенную нельзя привести в порядок искусственным об­разом, для воцарения его нужно дать свободу ее прирожден­ным качествам. Поэтому лучший правитель тот, кто ни во что не вмешивается и следует дао, управляя страной, и тогда она процветает, пребывая в спокойствии и гармонии; народу известен лишь факт его существования. Общественный идеал даосов – патриархальная, непросвещенная жизнь, так как мно­гознающим народом трудно управлять; отсутствие внешних кон­тактов, мир с соседями.

МОИЗМ. Школа получила название по имени основателя Мо Ди (Мо цзы; V в. до н.э.) и была четко построенной воени­зированной организацией, неукоснительно выполнявшей прика­зы ее главы. Основная идея философии моизма – “всеобщая лю­бовь”, т.е. отвлеченная любовь всех ко всем, в отличие от конфуцианской взаимности, трактуемой как любовь к родствен­никам. Отсутствие всеобщей любви – причина беспорядков, а “отдельная” любовь – “взаимной ненависти”. Моисты отрицали также конфуцианское учение о судьбе. Жизнь человека, утвер­ждали они, определяется его свободными действиями, а не приказами неба, которое лишь желает, чтобы люди помогали друг другу, чтобы сильный не притеснял слабого, а знатный не кичился перед незнатным. Мо-цзы решительно осуждал “аг­рессивные войны”, объявив их величайшим и жесточайшим пре­ступлением. Высшая ценность, по учению моизма, – народ, ко­торый правители должны любить. Признанием существования “духов и привидений” (наказывают зло и вознаграждают добро), “воли неба” (ориентир поведения людей) Мо-цзы ввел в свое учение религиозную струю.

ЛЕГИЗМ (от лат. легис – закон). ШКОЛА ЗАКОННИКОВ (2-е название легизма) возникла и оформилась в VI-III вв. до н.э. Активно участвовали в разработке учения Гуань Чжун, Шан Ян, Хань Фэй и др. философы.

Развивался легизм в напряженной борьбе с ранним конфу­цианством, вместе с которым стремился к созданию мощного, хорошо управляемого государства, расходясь, однако, в фило­софском обосновании и методах его построения. Если конфуци­анство на первый план выдвигало нравственные качества людей, то легизм исходил из законов и доказывал, что политика не­совместима с моралью. Правителю необходимо хорошо разбирать­ся в психологии людей, дабы успешно управлять ими. Основной метод воздействия – награды и наказания, причем вторые дол­жны превалировать над первыми. Укреплять государство следу­ет за счет развития земледелия, создания сильной армии, способной расширять границы страны, и оглупления народа.

Легисты создали концепцию деспотического государства, в котором все равны перед законом, за исключением самого правителя – единственного творца этих законов. Это учение сыграло решающую роль в формировании императорско-бюрокра­тической системы управления. Основные его идеи: государст­венное регулирование экономических процессов в стране; систематическое обновление государственного аппарата путем назначения чиновников (вместо традиционного принципа насле­дования должностей); введение единого принципа присвоения рангов знатности, должностей, привилегий и жалований за службу в армии и военные заслуги; равные возможности при выдвижении на административные посты; четкая градация вну­три правящего сословия; унификация (от лат. унус – один и фацио – делаю; приведение к единообразию) мышления чиновни­чества; личная ответственность чиновника; цензорский над­зор над деятельностью работников госаппарата.

В эпоху Хань (206 г. до н.э.- 220 г. н.э.) конфуциа­нство ассимилировало (от лат. ассимиляцио – уподобление, слияние, усвоение) идеи легизма, стало официальной идеоло­гией, и легизм прекратил свое существование как самостоя­тельное учение.

2. История философии: направления и этапы.

Человеку, пытающемуся вникнуть в изучение историко-философского процесса, в глаза прежде всего бросается многообразие философских учений, школ, течений и направлений. И прежде чем осваивать это многообразие, уточ­ним ряд исходных понятий, определим критерии типологизации и типы философствования.

ФИЛОСОФСКОЕ УЧЕНИЕ – это система определенных, логичес­ки связанных друг с другом воззрений того или иного мыслителя.

ФИЛОСОФСКАЯ ШКОЛА – это совокупность философских учений, объединенных какими-либо базовыми идейными принципами (платонизм, аверроизм, томизм, картезианство и т.д.).

ФИЛОСОФСКОЕ ТЕЧЕНИЕ – совокупность различных модификаций одних и тех же идейных принципов, развиваемых различными, не­редко конкурирующими школами (неокантианство, позитивизм, пе­рсонализм и т.д.).

ФИЛОСОФСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ – совокупность философских тече­ний (а, следовательно, учений и школ), которые при всем рас­хождении друг с другом, отстаивают некоторые общие, имеющие принципиальное значение положения (материализм, идеализм, эм­пиризм, сенсуализм, рационализм, иррационализм и т.д.).

Философия, таким образом, развивается как столкновение различных идейных подходов, принципов и личностей. Поэтому трудность в уяснении предмета философии в значительной мере связана с тем, что ее как таковой просто нет. Реально существо­вало и существует множество различных учений, школ, течений и направлений, которые в какой-то мере солидарны друг с дру­гом, а в чем-то опровергают друг друга. Причем, с развитием историко-философского процесса предмет философского размышле­ния и способ разрешения философских проблем меняются.

Именно разнообразие философских проблем и способов их решения поставили перед историко-философской наукой задачу типологизации философских учений. В ее основе лежат содержа­тельный и временной принципы.

ТИПОЛОГИЗАЦИЯ ПО СОДЕРЖАТЕЛЬНОМУ ПРИНЦИПУ:

      В зависимости от способа решения основного вопроса философии, как мы уже установили, образовались и постоянно соперничают друг с другом два основных направления – матери­алистическое и идеалистическое, каждое из которых представ­лено своими историческими школами, имеющими собственные ис­токи и традиции.

      Другая линия типологизации определяется отношением мыслителей к основным формам и видам познания: чувственного и рационального (разумного, рассудочного). Философы, настаи­вающие на главной роли чувств, ощущений в процессе познания, получили в истории философии название СЕНСУАЛИСТОВ (от лат. сенсус – ощущение, чувство). Противоположность сенсуалисти­ческому направлению в гносеологии – РАЦИОНАЛИЗМ (от лат. ра­цио – разум), когда чувственные знания не отвергаются, но рассматриваются они как “темные”, несовершенные, неспособные постичь сущность вещей.

      Еще один водораздел в истории философии проходит по линии противостояния иррационализма рационализму. ИРРАЦИОНАЛИСТЫ ограничивают или даже полностью отрицают роль разума в процессе познания, отводят ее внерациональным формам психики: мистической интуиции, откровению, сверхчувственному созерца­нию и т.д. Они исходят из постулата абсурдности, алогичности самого бытия, не поддающегося, по их мнению, ни разумному обоснованию, ни объяснению.

      философские учения различаются и по МЕТОДУ. По этому критерию как прошлое, так и современное состояние мысли может быть отнесено (по преимуществу) к одной из двух концепций: МЕТАФИЗИЧЕСКОЙ или ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ. Метафизической философией (со времен Гегеля) стали называть ту, которая пыталась дать однозначное, завершенное изображение мира в готовых, сложив­шихся понятиях. Поскольку сущность вещей неизменна и вечна, они неподвижны. Вывести их из состояния покоя, придать им движение может лишь ВНЕШНЯЯ сила (как это имеет место в обыч­ной, ньютоновской механике).

Диалектический метод исходит из признания подвижности, текучести философских понятий. При этом источник движения и развития находится не вне, а ВНУТРИ, т.е. в самом явлении. В мире, считают диалектики, нет готовых вещей, а есть ПРОЦЕССЫ.

Можно назвать иные критерии типологизации философских учений. Они могут быть религиозно-идеалистическими и атеистическими (по отношению к религии), сциентическими (от лат. сциентиа – наука) и антисциентическими (по отношению к науке) и т.д.

ТИПОЛОГИЗАЦИЯ ПО ВРЕМЕННОМУ ПРИНЦИПУ: Для того же, чтобы высветить изменчивый характер самого процесса философского творчества, его обусловленность объек­тивными факторами духовного производства вообще, есть смысл провести типологизацию по временному принципу и ввести поня­тие “исторический тип философствования”. Он объединяет не единомышленников, а современников, т.е. философов разных взгля­дов и убеждений, но сформировавшихся в едином пространстве и времени культуры. Поэтому каждая крупная эпоха знает свой исторический тип философствования (и свой характерный тип философа).

В античности сложился СОЗЕРЦАТЕЛЬНЫЙ ТИП ФИЛОСОФСТВОВА­НИЯ (и соответственно – созерцательный социально-психологичес­кий тип личности философа). Это вполне соответствовало тем ус­ловиям, в которых протекал тогда процесс духовного производ­ства; жесткому отделению и противопоставлению умственного и физического труда, когда единственно достойным занятием для гражданина полиса признавался только труд умственный (абстрактно-духовный). Высшими ценностями, идеалом свободного челове­ка считались безмятежность, невозмутимость духа, спокойное созерцание вечной истины. При этом социальная роль философа сводилась к объяснению уже прошедших событий.

Близким к созерцательному является УМОЗРИТЕЛЬНЫЙ ТИП ФИ­ЛОСОФСТВОВАНИЯ, ориентированный на иррациональные и сверхра­циональные источники познания (интуицию, откровение). Он осо­бенно характерен для религиозной и религиозно-мистической философии Поздняя античность, средневековье, русский религи­озный ренессанс конца XIX – начала XX вв.). Цель его – выход за пределы чувственно-воспринимаемого мира, нахождение интимной связи между верой и знанием, религией и наукой.

Марксистская философия знаменует собой становление и ут­верждение социально-преобразовательного, ДЕЯТЕЛЬНОГО ТИПА ФИ­ЛОСОФСТВОВАНИЯ, цель и смысл которого – изменение мира. Прав­да, и до Маркса были философы, мечтавшие о радикальных соци­альных переменах. Однако только марксизм нашел конкретный су­бъект социального действия – народные массы, рабочий класс.

Новейший, СОЦИАЛЬНО-ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ ТИП ФИЛОСОФСТВОВАНИЯ (учение Н. Ф. Федорова о регуляции природы, идеи В. И. Вернадского о ноосфере, теоретические заключения Римского клуба) пред­полагает уже не изменение, а СОХРАНЕНИЕ мира.

Итак, изучение истории философии начнем с созерцательного типа философствования, характерного для древних цивилизаций.

В VI в. до н.э. в трех очагах древней цивилизации – в Китае, Индии и Греции – практически одновременно возникает философия. Ее рождению предшествовал длительный процесс пе­рехода от мифологического мировоззрения к мировоззрению, опиравшемуся на знание, обретенное в интеллектуальном поис­ке. Становлению философии способствовали развитие произво­дительных сил (замена бронзы железом), появление товарно-денежных отношений, ослабление родоплеменных структур, воз­никновение первых государств, рост научных знаний и усиле­ние критического духа. Общность генезиса (от греч. генесиспроисхождение,
возникновение) однако не исключает своеобра­зия философского мышления в каждом из названных очагов цивилизации.

В Индии, несмотря на контакты с другими древнейшими культурами, мысль с самого начала развивалась более или ме­нее самостоятельно. Предпосылки и начальные формы философского мышления здесь постепенно кристаллизовались в цельные философские системы, развитие которых можно проследить на длительных временных отрезках. Индийская философская тради­ция никогда полностью не прерывалась. Она существовала в обществе как устойчивый элемент вечно живого культурного на­следия.

Древнекитайскую философию также нельзя отделять от раз­вития духовной жизни китайского общества в целом. Она разви­валась самостоятельно. Можно только говорить о существенном влиянии буддизма (сущность учения см. ниже), но следует иметь ввиду, что он в течение ряда веков был приспособлен к мест­ной традиции. Так что китайскую философию можно характеризо­вать как единое целое, способное интегрировать в себе новые внешние влияния.