Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09

Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09 Реферат

Крестовые походы. курсовая работа (т). история. 2021-05-09

КУРСОВАЯ

Крестовые походы

Введение

Наверное, многие слышали о крестовых походах. В основном мы знаем о них из западных источников, которые описывают эти войны с выгодных для себя позиций. Известно, что под разными предлогами осуществлялся захват чужих земель и имущества. В конце XI века после пламенной речи папы Урбана II началась экспансия Западной Европой ближневосточного региона. Эта была очередная (после римских завоеваний) попытка аннексии святых земель Западом. Которая не прекращается и поныне. Впрочем, обо всём по порядку.

В то время Западная Европа переживала не лучший период своей истории. Демографический всплеск принёс проблему занятости населения и выявил нехватку продовольственного обеспечения. А бесконечные междоусобные войны усугубляли и так тяжёлое положение вещей. Очевиден был и кризис власти, когда слабо было влияние королей над народом и Церкви над всеми. Верхи, видимо, поняли, что для выхода из тупика надо что-то предпринять и тут появляется гениальный проект по решению этих и многих других проблем. И подаётся эта панацея под самым благим видом — освобождение святых земель от ига «неверных». Религиозный мотив призыва был выбран тоже далеко не случайно, так как по описаниям историков, народ в те годы был глубоко верующим и экзальтированным, и играть на этих чувствах было очень удачным ходом.

Европа в те годы переживала упадок не только производственных сил, но и в духовно-нравственном отношении она тоже была в глубокой яме. Не только народные массы, но и большинство феодалов были неграмотными и невежественными, оставляя учёбу и просвещение в удел монахам. Европейцы не знали многого из того, что сейчас делает их цивилизованными людьми. Но надо отдать должное их умению перенимать и использовать полезный опыт чужих народов. Это качество спустя несколько столетий вывело Европу на передовые позиции в мире. Тогда же европейцы были тёмными, враждебными, агрессивными. Их деятельная энергия направлялась умелой рукой Церкви. Народ верил в правоту и святость своей войны и лозунгом выбрал слова «так хочет Бог!». С именем Бога на устах «добрые» воины не внушались совершать зверства, о которых их потомки старательно пытаются забыть. Достаточно вспомнить вскользь упоминаемое событие из хроники тех лет — резню после захвата Иерусалима, когда жителей города — иудеев и мусульман, всех поголовно резали и жгли.

Упорство европейцев не осталось без результата. Крестовые походы совершались один за другим, были крестьянские, даже детские. И хоть важным фактором первоначального успеха была разобщённость, а порой и вражда между мусульманскими странами того региона, надо признать и воинскую храбрость, самоотверженность, переходящую в фанатизм крестоносцев. Но очень быстро их благие намерения превращались в обычный делёж захваченных земель и богатств, и даже в рыцарский грабёж (весьма выгодный бизнес).

Пришло время окинуть взглядом другую часть обитаемого мира, а именно ту, которую принято называть миром ислама. В каком же состоянии находилась вторая сторона будущего великого противостояния двух цивилизаций? Здесь нам придется рассмотреть и некоторые принципы ислама, его исключительные особенности и непростую политическую, и идеологическую ситуацию, сложившуюся в среды последователей Мухаммеда. Без понимания того, что представлял собой исламский мир во всем его многообразии, невозможно понять и историю крестовых походов. Конечно, как говаривал Кузьма Прутков, «нельзя объять необъятное», поэтому основное внимание будет сосредоточено на тех мусульманских территориях, которые вскоре станут ареной непосредственного столкновения христианского и исламского мира, а также на тех политических и идеологических аспектах, которые в большей мере оказали влияние на весь ход последующих событий.

Даная работа состоит из трёх глав.

Глава I. — Исламский мир накануне крестовых походов.

Глава II. — Крестовые походы: причины, ход и итоги.

Глава III. — Влияние крестовых походов на взаимоотношение исламского мира с Европой.

В первой главе прослеживается процесс расширение ислама и разделения мусульманкой общины на суннитов и шиитов, завоевание тюрками ряд исламских халифатов и вытеснение западноевропейских держав.

Вторая глава посвящена причинам исламского и христианского противоборства, ход и итоги крестовых походов.

В третий главе рассматривается некоторое положительное влияние на общественное и культурное развитие Западной Европы.

В представленной работе использована литература на русском языке. Это прежде всего труды Анна Комнин, Добиаш-Рождественская О. А, Заборов М. А, Робер де Клари и других русских и английских историков.

Предлагаемое исследование посвящено изучению комплекса вопросов, связанных с противоборствам исламского мира с христианкой Европой начавшийся с конца XI до конца XIII в.

В основном исследование посвящено к рассмотрению отношение исламского мира с Европой, столкновение двух религии и последствия европейского вторжения в мусульманский мир.

Будучи заинтересованными в завоевании определенных территории в этом пространстве, обе стороны сталкивались друг с другом до конца XIII в. Ни мусульмане, ни христиане не шли, ни на какие уступки. Обе стороны пытались укрепить свои позиции в Святой земле, невзирая на активное противодействие соперничавшей стороны.

1. Исламский мир накануне крестовых походов

К концу XI века исламский мир являл собой неординарную, но величественную картину, в которой сочетались упадок и подъем, достижение великих духовных высот и нравственное одичание, высокое внутреннее единство, и чудовищный калейдоскоп из мелких и мельчайших политических и религиозных образований. Мир приверженцев пророка Мухаммеда к этому времени расширился до гигантских размеров.

От Атлантического океана на западе до верховьев Ганга и китайской Джунгарии на востоке; от земель Черной Африки на юге до половецких степей на севере — в исламский мир входило не менее половины тогдашней Ойкумены, и включил в свою орбиту сотни народов, тысячи городов и общин, десятки миллионов людей, объединенных в восприятии и понимании сущего простой и яркой формулой: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — пророк Аллаха». Эта шахада («исповедание веры») и была гейм, что обеспечивало (и по сей день обеспечивает) духовное единство всех мусульман. Но простота этой формулы, цементирующей мир почитателей Пророка, наложенная на географическое, экономическое и культурное разнообразие мусульманских территорий, дала совершенно поразительные результаты. Единое, по существу, мировоззренческое содержание сопровождалось редкостным многообразием и, порой, даже экстравагантностью форм. Но без постижения этого феномена «единства в многообразии» невозможно понять правильно и интерпретировать те события, которые вскоре развернулись в горах Малой Азии и Леванта*, на равнинах Сирии и Палестины. А для этого придется вернуться еще на несколько сот лет назад, к самим истоком ислама.

Исламская доктрина, если рассматривать ее самые оа. човые принципы, завещанные гениальным Мухаммедом, удивительно универсальна. Она основывается на Коране — священной книге всех мусульман, книге, замечательной во всех, отношениях. Коран, вопреки устоявшемуся мнению, по сути своей не религиозное произнесение. Это, если можно так выразиться, образ жизни. Религия и политика, экономика и право, общественная и частная жизнь, мир и война — все это включает в Себя и сводит в единую систему Коран — запись пророческих откровений, произнесенных Мухаммедом меж-/VI (НО и 632 годами). Эта всеохватность существенно отличает Коран от другой священной книги — Библии, особенно от ее христианской части — Нового Завета.

Однако Коран, как любое конечное произведение (но главным образом, в силу своей неоднозначности, позволяющей толкователям по-разному интерпретировать его суры и аяты*), открывает широкое поле деятельности для других идеологических форм регламентации жизни. Именно отсюда и берет свое начало тот феномен разноликости исламского мира, который так поражает, и по сей день.

Первый раскол среди мусульман произошел уже через несколько десятилетий после смерти пророка. Это было разделение мусульманской общины на суннитов и шиитов. Толчком к происшедшему стали политические события второй половины VII века, связанные с именем халифа (заместителя Пророка) Али — племянника и зятя пророка Мухаммеда, женатого на его дочери Фатиме. Али, как ближайший родственник пророка, пользовался большим авторитетом среди мусульман, но против него активно действовал чрезвычайно влиятельный мекканский род Омейядов, из которого происходил, в частности, предшественник Али — халиф Осман, составивший, кстати, первую редакцию Корана. После гибели Османа в 656 году между сторонниками Али и приверженцами Омейядов вспыхнула гражданская война, в которой партия Али потерпела поражение, а сам халиф был убит. В 661 году представитель рода Омейядов Муавия объявил себя новым халифом. Однако разбитые последователи Али отказались признать это, считая, что халифом может являться только потомок пророка, то есть Али, а после него — его сыновья от Фатимы. Этих-то сторонников Али и его рода и стали называть шиитами (от «шиа» — «партия, сторонники», но это же можно перевести и как «отщепенцы, раскольники»). Шииты объявили Али первым имамом (дословно — «стоящий впереди»), титулом, вообще, чрезвычайно емким, включающим в себя и святость, и непогрешимость, и верховную власть, да и многое другое.

К политическим разногласиям вскоре добавились идеологические. Дело в том, что, еще до появления первой редакции Корана при халифе Османе, среди значительной части мусульман большим уважением пользовалась. Сунна (в переводе с арабского — «образец», пример для подражания»), в то время представлявшая собой огромное количество устных рассказов о ЖИЗНИ пророка Мухаммеда, о его словах и делах. Впоследствии эти многочисленные хадисы составили необъятный письменный свод правил поведения, обязательных для каждого мусульманина. В традиционном исламе Коран и Сунна соотносятся примерно так же, как в Христианстве Священное писание и Священное предание Шииты — эти протестанты ислама — Сунну священной не признают, в отличие от мусульман-ортодокс-I в суннитов.

Раскол на шиитов и суннитов оказался в исламе целиком не последним. Но если среди суннитов разногласия никогда не заходили слишком далеко (споры велись, в основном, о том, как следует понимать тот пен иной хадис и принимать ли отдельные хадисы как Подлинные), то у шиитов идеологические расхождения были значительно более серьезными. В VIII веке от общей массы шиитов откололась крупная религиозно-политическая (а в исламе, как уже было сказано, этим понятием порой невозможно отделить друг от друга) Группа исмаилитов. Впоследствии ответвлены различные секты исмаилитов, сыграли весьма значительную роль в истории крестовых походов, так что на этом религиозном движении стоит остановиться чуть подробнее.

Поводом для нового раскола снова стал спор о «престолонаследии». Часть шиитов отказалась признать законность решения шестого шиитского имама Джафара, сделавшего своим преемником четвертого сына Мусу, а не своего внука от старшего сына Исмаила. Проблема состояла в том, что Исмаил умер незадолго до смерти отца, и его дети, по обычным понятиям того времени, потеряли право на наследование. Однако Исмаил при жизни Джафара пользовался огромным авторитетом в шиитской общине, и отстранение его потомков от имамата вызвало недовольство значительной ее части. Группа наиболее непримиримой провозгласила седьмым имамом, в противовес Мусе, Мухаммеда, сына Исмаила. По имени Исмаила, так и не ставшего имамом, это мятежное товарищество получило наименование исмаилитов.

Вскоре Мухаммед вынужден был бежать от преследований Мусы и суннитского халифа. Его дальнейшая судьба скрыта туманом, но известно, что он оставил после себя нескольких сыновей. Следы этих сыновей затерялись в истории, но не в людской памяти. И через несколько столетий среди исмаилитов то тут, то там появлялись очередные потомки Исмаила, объявлявшие себя имамами. Но большая часть исмаилитов верила в то, что очередной имам скрыт, и останется скрытым до конца веков, когда восстанет во славе и низвергнет всех своих противников. А группировка кар матов, одна из самых радикальных в исламе, основываясь на священности числа «семь», вообще считала Мухаммеда-бен-Исмаила последним имамом и ожидала теперь явления седьмого пророка*, которого называли «махди» («спаситель, мессия»). От карматов вера в Махди перешла и во многие другие религиозные движения, а позже, в эпоху крестовых походов, махдизм сыграл немалую роль в исламском джихаде против крестоносцев.

* Пятым был пророк Иса, т.е. Иисус, шестым — Мухаммед.*

Исмаилиты, именуемые еще «семиричниками», в отличие от остальных шиитов — имамитов, признающих двенадцать имамов, начиная с Али — пользовались в исламском мире довольно большим влиянием. Хотя число активных исмаилитов было относительно невелико, у них всегда было очень много сторонников и сочувствующих, особенно среди простого народа. Этому способствовала и необычайная активность сотен исмаилитских проповедников, и привлекательность их лозунгов: всеобщее равенство перед Богом, возврат к общинному землепользованию и др. Под руководством исмаилитов в халифате неоднократно вспыхивали народные восстания, часть из которых заканчивалась успехом. Так, около двух веков, до самой эпохи крестовых походов, просуществовало карматское государство в Восточной Аравии. А в начале X века проповедник-исмаилит Убайдуллах с помощью народного восстания захватил власть в Египте и объявил себя новым имамом и халифом (духовным главой) правоверных в противовес суннитскому халифу Багдада из династии Аббасидов. С него начинается история исмаилитского государства Фатимидов (от имени дочери пророка — Фатимы) в Египте. В период своего расцвета, незадолго до крестовых походов, Фатимиды владели большей частью Северной Африки, Палестиной и значительной долей Сирии.

Непрерывные религиозные споры, народные восстания и борьба за престолонаследие не могли не отразиться и на политических процессах в некогда едином халифате. Аббасиды, захватившие в 750 году власть в столице халифата — Дамаске — почти сразу столкнулись с серьезными проблемами. От них отпала Испания, где у власти оказались уцелевшие после аббасидской резни потомки Омейядов, а вслед за ней и почти вся Северная Африка. Опасаясь за свою безопасность, халифы перенесли столицу из географически уязвимого Дамаска в построенный ими и чрезвычайно укрепленный Багдад. Но власть уже уплывала из их рук. Основанная только на репрессиях и деспотизме, она крайне ослабла уже к середине IX века. А, начиная с X века, халифы были полностью отстранены от всякой светской власти своими военачальниками из династии Бундов и сохраняли только духовный авторитет. К концу этого века халифат окончательно рассыпался на отдельные государства.

Переходя к рассказу о ситуации, сложившейся в исламском мире в XI веке, то есть в эпоху, непосредственно предшествующую крестовым походам, стоит еще раз сказать, что и, казалось бы, непримиримые религиозные разногласия, и политическая раздробленность, по большому счету, не поколебали его глубинного внутреннего единства. Это шло еще от заветов Мухаммеда, от первой мусульманской общины — уммы, от признания всеми мусульманами святости Корана. Духовный раскол не мешал шиитам и суннитам быть добрыми соседями в исламских городах; персидские радикалы-исмаилиты скорее считали себя единым народом с суннитами-ортодоксами Средней Азии или Испании, чем с говорящими с ними на одном языке и живущими рядом персами — зороастрийцами*. Ислам был един и непримирим по отношению к язычеству. Несколько иным, более мягким, было отношение к «людям писания» — христианам и иудеям — которых в то время считали просто заблудшими, но не потерянными для истинной веры детьми. Это своеобразие мусульманского мировоззрения сыграло немалую роль как накануне, так и во время крестовых походов. Но об этом речь еще впереди.

Начало XI века ознаменовалось появлением на исламском небосклоне яркой звезды — Махмуда Газневи. Этот неукротимый воитель, совершивший двенадцать победоносных походов в языческую Индию и завладевший несметными сокровищами индийских храмов, прославил себя не только как создатель великой империи, простиравшейся от Евфрата до Ганга. Не меньшую известность и уважение потомков он приобрел как покровитель наук и искусств: при своем дворе он собирал ученых и поэтов, заботился о восстановлении старинной персидской культуры, проводил поэтические конкурсы на звание «царя поэтов». При этом грозном и справедливом монархе гением Фирдоуси была создана величайшая эпическая поэма средневековья «Шахнаме». Однако, и военные, и культурные успехи, достигнутые при этом действительно великом султане, оказались весьма непрочными. Вскоре после смерти Махмуда Газневи созданная им империя пала под ударами кочевников, пришедших с севера — турок-сельджуков.

Название этого народа-завоевателя, изменившего всю политическую карту тогдашнего мусульманского мира, происходит от имени Сельджука — полулегендарного вождя одного из туркменских племен. История не сохранила описания его заслуг в деле объединения многочисленных кочевых орд, но известно, что первый тюркский султан Тогрул-бек был прямым потомком Сельджука — возможно, приходился ему сыном или внуком. Под руководством Тогрул-бека сельджуки и обрушились на империю Газневидов. В Данданеканс-кой битве 1040 года войска Газневидской державы были разгромлены. Масуд, сын великого Махмуда, пал на поле боя, а Тогрул-бек был провозглашен султаном Ирана и Туркестана.

Но победоносные сельджукские армии отнюдь не удовлетворились ни этой великой победой, ни баснословными богатствами, захваченными ими у Газневидов. Тогрул-бек оказался не только хорошим полководцем, но и талантливым политиком и администратором. Ему удалось сплотить многочисленные разрозненные тюркские орды и создать из них крупное боеспособное войско, готовое к решению любых стратегических задач. Уже к середине XI века сельджуки завладели всем Ираном, и вышли к границам Византийской империи. Но, прежде чем начинать наступление на христианские твердыни, Тогрул-бек решил укрепить политический и моральный авторитет своей власти.

В 1055 году стотысячная армия сельджуков, почти не встречая сопротивления, вступает в столицу суннитского халифата — Багдад. Весьма примечательно, что Тогрул-беку удалось изобразить этот завоевательный поход как освободительный. Он объявил, что его армии пришли на помощь халифу правоверных, чтобы освободить наместника пророка от узурпаторской династии Бундов, отстранивших верховного владыку мусульман от власти. Таким образом, официально завоевание Багдада выглядело как сугубо легитимная* акция, направленная на восстановление справедливости, возвращение власти халифу и наказание неправедных чиновников и эмиров. Сам Тогрул-бек всячески подчеркивал свое уважение к повелителю правоверных и суннитской доктрине и выставлял напоказ свое подчиненное положение. Впрочем, это не могло обмануть никого, даже самого халифа Аль-Ка-има. По упиравшись для приличия, Аль-Каим вскоре выдал за Тогрул-Бека свою дочь и тем самым узаконил претензии новой династии на власть. Затем на пышной церемонии духовный владыка мусульман зачитал патент о назначении Тогрула своим заместителем по светской части, водрузил на его голову подряд две султанские короны — символ владычества над Востоком и Западом, и, немного погодя, удалился в свои покои, чтобы остаться там навсегда. Теперь сельджуки могли торжествовать — власть их вождя была освящена высшим духовным авторитетом исламского мира. Правда, Тогрул-бек недолго наслаждался своим триумфом: через несколько месяцев он скончался, не оставив потомства. Юная дочь халифа осталась бездетной вдовой, и мечта о соединении Сельджукской и Аббасидской династий рухнула.

После небольших неурядиц, которые на Востоке почти всегда сопровождают смену правителя, особенно не оставившего прямого наследника, тюркские военачальники, а вслед за ними и армия, провозгласили новым султаном Альп-Арслана, племянника Тогрул-бека. Халиф, снова пленник в своем дворце, конечно, тут же утвердил это решение. Альп-Арслан, что в переводе означает «Бесстрашный лев», оказался вполне достоин своего имени. Твердой рукой он пресек разброд и шатания, попутно отрубив несколько десятков особо горячих голов, и приступил к продолжению завоеваний. Главным его противником стала Византия.

В 1058 году Альп-Арслан завоевывает Армению, входившую тогда в состав Византийской империи, и ряд пограничных областей. Отсюда сельджуки разворачивают наступление на Малую Азию — последнюю азиатскую территорию, остающуюся в руках христиан. Конные орды сельджуков во главе с отдельными царевичами из Сельджукского дома проникают в Анатолию, выходят к берегам Черного моря, некоторые крупные отряды доходят до Никеи и побережья Эгейского моря. Лишь тогда в Византии, занятой в это время увлекательной деятельностью по устройству многочисленных дворцовых переворотов, начинают понимать, что империя стоит на краю пропасти. Под давлением военных кругов басилевсом (императором) становится Роман Диоген — неплохой полководец, уже составивший себе имя в европейских войнах. Роман с энтузиазмом берется за дело, в короткий срок проводит три победоносные кампании и отбрасывает сельджуков к старым границам. Но вот незадача: маленькая Армения отказывается вновь подчиниться византийскому престолу и пытается отстоять свою государственную независимость, лавируя между двумя львами, которые грызутся в смертельном поединке. В 1071 году Роман Диоген собирает огромную армию и ведет ее на восток, наказывать непокорного вассала. Но не дремлет и Альп-Арслан: его легкоконное войско настигает византийцев в армянских горах. И здесь, у стен армянского города Манцикерта, 26 августа 1071 года состоялась одна из величайших битв средневековья — сражение из числа тех, которые меняют весь ход мировой истории. После тяжелого боя византийские войска были наголову разбиты, а сам Роман Диоген взят в плен. Судьба Малой Азии была фактически решена.

Но плодами своей великой победы сельджуки воспользовались не сразу. Альп-Арслан отпустил Романа Диогена собирать миллионную контрибуцию, наложенную согласно условиям мира, а сам вместе с победоносным войском двинулся далеко на восток, завоевывать Мавераннахр и Согдиану*. К слову сказать, контрибуции он так и не дождался, ибо немедленно по прибытии в Константинополь Роман был изгнан с престола, ослеплен и вскоре убит. Для Византии, правда, это уже не могло ничего изменить: цвет романского войска лежал в долине у Манцикерта, и сил для нового сопротивления попросту не было. Однако вернемся к Альп-Арслану, тем более что поход на восток оказался для него роковым. При переправе через Оке (Амударью) гигантское войско сельджуков встретило неожиданный отпор маленького отряда хорезмийцев. Но сопротивление было быстро подавлено, а вождь хорезмийцев захвачен в плен и вскоре предстал перед султаном правоверных. Взбешенный упорством пленника, Альп-Арслан приговорил его к позорной казни. Однако, услышав страшный приговор, хорезмиец неожиданно выхватил меч у одного из телохранителей и бросился к трону. Альп-Арслан, уверенный в своем высочайшем военном мастерстве, остановил готовых ринуться ему на помощь воинов, решив сам поразить врага. Но случай, случай… Сколь многое он решает в истории, как бы ни пытались историки доказать обратное! «Бесстрашный лев» неожиданно поскользнулся на ровном месте, и хорезмиец, не медля ни секунды, вонзил меч ему в грудь и тут же был изрублен на месте. Чего, видимо, и добивался изначально. Так, совершенно неожиданно, погиб один из крупнейших полководцев ислама.

Но смерть Альп-Арслана не разрушила, как это часто бывает, единства империи. Дело в том, что еще при жизни султана его сын Малик-Шах был признан будущим повелителем тюрков. Он сопровождал отца во всех походах, в том числе и в битве при Манцикер-те, и пользовался любовью и доверием войска, поэтому попытка его дяди и двух братьев оспорить права на престол была быстро и жестко подавлена. Малик-Шах оказался вполне достоин славы своего отца. При нем империя сельджуков достигла максимальных размеров. В первую очередь новый султан завершил покорение Средней Азии, завещанное отцом, а затем его бесчисленные армии обрушились на двух главных противников на западе — Византию и шиитский (а значит, еретический с точки зрения правоверного суннита, кем являлся Малик-Шах) халифат Фатимидов. Малик разделил свое войско надвое, отдав одну часть под руководство принца Сулеймана из младшей ветви сельджукидов. Сулейман отправился в Малую Азию и, легко разгромив в нескольких боях разрозненные остатки византийской армии, занял почти всю ее территорию. Так в 1077 году началась история Румского султаната — первого тюркского государства на территории нынешней Турции.

Любопытно, что название «Румский» (Римский) явно отражает стремление сельджукских завоевателей унаследовать великую и памятную на Востоке славу Римской империи. До смерти Малик-Шаха румские султаны признавали верховенство этого владыки сельджукского мира, но позднее они провозгласили полную независимость. И как раз против Килидж-Арслана, румского султана, просил помощи у римского папы византийский император Алексей, что и явилось одной из причин первого крестового похода. А именно румские сельджуки стали первым врагом, с которым столкнулись крестоносцы.

В это же время армия самого Малик-Шаха наносила тяжелые удары войскам Фатимидов в Сирии и Палестине. В течение нескольких лет исмаилитские халифы потеряли здесь почти все территории, за Исключением нескольких приморских городов; тогда же в руки сельджуков перешел и священный город Иерусалим. В 1084 году Малик-Шах захватывает и Антиохию — последний византийский анклав в этой части Мира. Завоевание Антиохии было последним крупным военным деянием Малик-Шаха. В истории остались его слова, сказанные на могиле Альп-Арслана после взятия Антиохии: «Прими от меня, отец мой, добрую весть, ибо сын твой, которого ты оставил юношей, распространил границы твоего государства до крайних пределов мира». В свете тюркской географии того времени, считавшей Средиземное море западным краем света, он, в общем, не особенно погрешил против истины. Сельджукская империя Малик-Шаха стала крупнейшим государством мира, простиравшимся от Босфора до границ Китая и Индии. Но в этих ее гигантских размерах уже скрывались зародыши скорого и полного распада.

Еще при жизни Малик-Шаха Сельджукская держава, фактически, не представляла собой единого целого. Тот же Румский султанат лишь чисто номинально считался частью империи: сам титул султана, принятый малоазийскими правителями, говорит о том, что они явно считали себя равными верховному вождю сельджуков. Вскоре такой же султанат возник и на восточных границах империи — центробежные тенденции в гигантском, но рыхлом и аморфном государстве стремительно набирали силу. Пока был жив Малик-Шах, его авторитет старшего в роду еще позволял как-то сдерживать стихию разрушения. Но его смерть, последовавшая в 1092 году, стала настоящим детонатором взрыва, разорвавшего могучую державу сельджуков на десятки, если не на сотни, частей.

Сын Малик-Шаха, Баркаярук, хотя и сохранил титул султана, но реально контролировал только Багдад и его окрестности. Остальные территории были поделены между сыновьями, родными и двоюродными братьями, да и более дальними родственниками последнего сельджукского властелина. Зачастую власть этих родственников — беков и эмиров — тоже была лишь номинальной; реально ею обладали военные вожди не из рода Сельджука, которые назывались атабеками («атабек» по-тюркски — «отец принца», а правильнее было бы перевести — «дядька, наставник»). Все эмиры и атабеки стремились к укреплению и расширению своей власти, и исламский мир быстро захлестнула волна междоусобных войн. На фоне рушащегося господства сельджуков значительно оживились, и разгромленные было шииты. Незадолго до прихода крестоносцев Фатимидам удалось вновь захватить Иерусалим и вернуть еще несколько городов. А в 1090 открывается еще одна, чрезвычайно интересная страница истории. Исмаилитский проповедник Хасан ибн Саббах, незадолго до этого бежавший из Египта, с группой своих приверженцев захватывает в Западном Иране неприступную горную крепость Аламут (в переводе — «Гнездо орла»), и этим кладет начало существованию совершенно особого государства — имамата ассасинов. Учитывая важную роль, которую ассасины сыграли в эпоху крестовых походов, и саму необычность этого уникального исторического феномена, остановимся на нем несколько подробнее. Минарет аль-Мальвия. Сирия.

Слово «ассасины» представляет собой европейскую транскрипцию арабского выражения «хашшишины» — «потребители гашиша». Так называли последователей Хасана ибн Саббаха (более известного как «Горный Старец») мусульмане Передней Азии. Сами же сторонники нового имама предпочитали именовать себя федаями — смертниками во имя веры. Но название «ассасины» закрепилось за ними навеки: слишком велика была слава этих безжалостных наркоманов-убийц. И по сию пору во французском языке слово «ассасин» означает «убийца» (кстати, именно французы составляли большинство крестоносцев вплоть до конца эпохи крестовых походов).

Учение «Старца Горы» было, по существу, простым и от этого еще более страшным. Беспрекословное подчинение имаму его федаев, вплоть до выполнения приказа покончить жизнь самоубийством, и безжалостное физическое устранение всех противников имама и вообще любого человека, на которого он укажет — вот два столпа, на которых держалось это чудовищное государство. Абсолютное подчинение достигалось несколькими способами, главным из которых и являлось то самое употребление гашиша самого сильнодействующего наркотика того времени. Он вводит человека в состояние эйфории — беспричинного счастья — и это его свойство «Горный Старец» прекрасно использовал в своих интересах. Он убедил своих приверженцев, что является властелином рая, и может дать им рай на земле. Есть, впрочем, сведения, что в некой уединенной горной долине для особо отличившихся он устраивал такой рай и наяву, с гуриями, роскошными яствами и всеми мыслимыми наслаждениями. Это еще более усиливало психологическое воздействие наркотика. Но «Старец Горы» легко мог устроить и ад. Не секрет, что любой. наркотик вызывает сильное привыкание, и наркоман, который по какой-либо причине надолго его лишается, испытывает страшные, почти нечеловеческие мучения. Гашиш в этом смысле не исключение, и поэтому имам, жестко контролирующий распределение наркотика, стал для наркоманов-федаев действительно «владыкой ада и рая». Настоящий наркоман полностью теряет собственную волю и готов выполнить любое указание, пойти на любое преступление, лишь бы получить очередную порцию зелья. Такой способ «кнута и пряника» сделал последователей Хасана ибн Саббаха безвольными исполнителями его приказов.

Рефераты:  Сравнительный подход к оценке недвижимости. Дипломная (ВКР). Эктеория. 2012-01-08

Беспощадный террор, который учиняли ассасины по велению своего господина, стал второй основой его внушающей ужас власти. После 1090 года «Горный Старец» основал в самых разных местах Передней Азии неприступные твердыни, где засели его верные последователи. С этих пор ни один султан или эмир, воин или купец не мог чувствовать себя в безопасности. Внезапная смерть могла таиться и в старом слуге, ставшем рабом наркотика, и в закадычном друге, продавшем свое тело и душу грозному имаму. Все это только усиливало страх перед ассасинами — невидимыми убийцами. Этот страх быстро превратился в серьезную политическую силу, еще более усугубляющую хаос, воцарившийся на Ближнем Востоке.

Вот такой бурлящий котел страстей, междоусобных войн и террора и представляло собой исламский мир, когда на его западных границах неожиданно появились крестоносцы.

крестовый мусульманский христианский поход

2. Крестовые походы: причины, ход и итоги

В основе крестовых походов лежит целый комплекс демографических, социально-экономических, политических, религиозных и психологических мотивов, не всегда о сознававшихся их участниками.

Начавшийся в 11 в. в Западной Европе демографический рост натолкнулся на ограниченность ресурсов, в первую очередь, земли как основного средства производства (низкая производительность труда и урожайность). Демографическое давление обострилось в связи с прогрессом товарно-денежных отношений, что делало человека более зависимым от рыночной конъюнктуры, а его экономическое положение — менее устойчивым. Возник значительный излишек народонаселения, который не мог быть обеспечен в рамках средневековой системы хозяйствования: он образовывался за счет младших сыновей феодалов (в ряде стран господствовало право майората — наследование отцовских земельных владений только старшим сыном), обедневших рыцарей, мелкого и обезземеленного крестьянства. По словам Ж. Ле Гоффа, «крестовые походы воспринимались как очищающее средство от перенаселенности Запада». Укреплявшееся в сознании представление о несметных богатствах Востока порождало жажду завоевания плодородных заморских земель и приобретения сокровищ (золота, серебра, драгоценных камней, изысканных тканей).

Для итальянских торговых городов-республик Венеции, Генуи, Пизы экспансия на Восток была продолжением их борьбы с арабами за господство на Средиземном море. Их поддержка крестоносного движения обуславливалась стремлением утвердиться на берегах Леванта и поставить под контроль основные торговые пути в Месопотамию, Аравию и Индию.

Демографическое давление способствовало росту политической напряженности. Постоянной чертой европейской жизни стали междоусобицы, феодальные войны, крестьянские мятежи. Крестовые походы давали возможность канализировать агрессивную энергию фрустрированных групп феодального общества в справедливую войну с «неверными» и тем самым обеспечить консолидацию христианского мира.

В конце 1080-х — начале 1090-х социально-экономические и политические трудности усугубились чередой стихийных бедствий (суровые зимы, наводнения) и эпидемий (прежде всего «горячки» и чумы), обрушившихся в первую очередь на Германию, прирейнские области и Восточную Францию. Это способствовало широкому распространению во всех слоях средневекового общества религиозной экзальтации, аскетизма, отшельничества. Потребность в религиозном подвиге и даже в самопожертвовании, обеспечивающих искупление грехов и достижение вечного спасения, нашла свое адекватное выражение в идее особого паломничества в Святую землю ради освобождения Гроба Господня.

В психологическом плане стремление овладеть богатствами Востока и надежда на вечное спасение соединились со свойственной европейцам жаждой странствий и приключений. Путешествие в неизведанное давало возможность вырваться из привычного однообразного мира и избавиться от связанных с ним тягот и бедствий. Ожидание загробного блаженства причудливо сплеталось с поиском земного рая.

Инициатором и главным организатором крестоносного движения стало папство, существенно укрепившее свои позиции во второй половине 11 в. В результате Клюнийского движения (см. также КЛЮНИЙСКОЕ АББАТСТВО) и реформ Григория VII (1073-1085) значительно возрос авторитет католической церкви, и она вновь могла претендовать на роль лидера западно-христианского мира.

И тут мы вплотную подошли к одному из тех редких событий в истории, которые, не будучи слишком значительными сами по себе, играют роль того первого камня, с коего начинается лавина. Событие это случилось 26 ноября 1095 года на равнине близ небольшого городка Клермон, во французской провинции Овернь, и ему суждено было на века определить ход европейской истории — более того, обусловить один из главных векторов развития истории мировой. Именно здесь римский папа Урбан II произнес свою знаменитую речь о походе для освобождения Гроба Господня, и имя ничем не примечательного городка навеки связалось с крестоносным движением, олицетворяя его начало: Клермонский призыв.

Но что же, собственно, произошло тем холодным ноябрьским днем в Оверни? Какие слова Урбана II стали искрой, разжегшей пламя крестовых походов? Почему, наконец, разгорелось это неистовое пламя? История знает сотни и тысячи призывов, пропавших втуне или не принесших ожидаемого результата, а обратные примеры — успеха сверх ожиданий — можно пересчитать по пальцам. Клермонский призыв относится к числу последних, и хотя бы поэтому достоин самого подробного рассказа.

Уже с самого утра, 26 ноября на равнине у Клер-мона воцарилось небывалое оживление. Давно прошел слух, что после закрытия созванного в этом городе церковного собора римский папа произнесет перед народом очень важную речь. Собор открылся 18 ноября, его заседания продолжались целую неделю, и всю эту неделю к Клермону стекались толпы людей самого разного звания. Всех их вела надежда воочию увидеть и услышать главу апостольского престола и наместника Христа на Земле.

Такое событие, особенно для французской глубинки того времени, было фактом совершенно исключительным — уж очень редко папы покидали Рим, а тем более пределы Италии. Всех особенно привлекало то, что и первосвященник апостольской церкви был свой, из французов, а значит, и говорить он будет для всех собравшихся. И вот к помосту, сооруженному для папы римского еще накануне славного дня, собирается огромная масса людей: среди них — сотни рыцарей и владетельных сеньоров, тысячи монахов и священников, съехавшихся из монастырей и приходов едва ли не всей Франции, десятки тысяч простолюдинов из окрестных селений. Все они ждут появления преемника св. Петра, как дети ждут чудес в новогоднюю ночь.

И Урбан II вполне оправдал надежды верующих. Внезапно зазвонили все церковные колокола Клермо-на, и под их звон из ворот города выступила чрезвычайно торжественная процессия высших сановников католической апостольской церкви. Впереди всех, в высокой тиаре* и белом облачении — сам глава римского престола. За ним — четырнадцать архиепископов в парадных одеждах, далее на небольшом отдалении двести двадцать пять епископов и сто настоятелей крупнейших христианских монастырей. Гомон толпы превращается в рев, тысячи людей падают на колени и молят о благословении. Но вот папа всходит на помост и воздевает руку, прося тишины. Людское море медленно стихает, и Урбан II начинает свою эпохальную речь.

О чем и как именно говорил этот бывший клюнии-ский монах, выходец из хорошего французского дворянского рода, нам доподлинно неизвестно. Сохранилось несколько списков папской речи, но даже очевидцы передавали потом его слова по-разному. Это, впрочем, вполне понятно: ведь речь папы, уже весьма пожилого человека, вряд ли была слышна всем, и его слова пересказывались стоящими в передних рядах во время многочисленных пауз. Это, однако, и не ослабило впечатления от речи, и не изменило ее основной смысл.

Папа говорил о страданиях христиан в Святой Земле, об осквернении язычниками-сельджуками христианских святынь (сельджуки, конечно, были мусульманами, а вовсе не язычниками, и хотя бы поэтому не могли осквернить могилу Исы — одного из своих великих пророков, но чего не скажешь ради красного словца и достижения главной цели), о притеснениях, чинимых благочестивым пилигримам*. Он расписывал величайшие опасности, которым подвергались великий град Константина и восточные братья во Христе. Да, Урбан II умел находить слова… Тысячи людей плакали, тысячи посылали проклятия «нечестивым агарянам». Желаемый эффект достигнут, и папа переходит к главному. «Обратитесь на Восток, — говорит он, — освободите Гроб Господень. Возьмите в руки меч и копье и вступите в бой за правую веру. И пусть знаком вашего святого паломничества станет крест из красной материи, нашитый на одежду. Верьте в Бога и Святой Крест, и победа будет за вами».

«Так хочет Бог!» — ревет в экстазе толпа, и Урбан подхватывает: «Да, так хочет Бог, и пусть эти достопамятные слова, внушенные Святым Духом, будут впредь боевым кличем, поддерживающим ваше благочестивое рвение и мужество». «Так хочет Бог!» — снова истошно вопит доведенное до фанатического экстаза человеческое стадо. Собравшиеся тут же нашивают на одежду красные кресты, услужливо раздаваемые многочисленными прелатами. Самые рьяные выжигают крест прямо на теле, а папа тем временем завершает свою речь. «Земля, которую вы населяете, сжата повсюду морем и горами, и поэтому сделалась тесной при вашей многочисленности. Богатствами же она не обильна и едва прокармливает тех, кто ее обрабатывает. Отсюда происходит то, что вы друг друга кусаете и пожираете, как псы алчущие, ведете войны, наносите смертельные раны. Пусть же теперь прекратится ваша ненависть, смолкнет вражда, стихнут войны и задремлет междоусобие. Идите ко Гробу Святому, а святая церковь не оставит своим попечением ваших близких. Освободите Святую Землю из рук язычников и подчините ее себе. Земля та течет молоком и медом; те, кто здесь сиры и убоги, там будут счастливы и богаты. Иерусалим — плодороднейший пуп земли, второй рай. Он просит, ждет освобождения и непрестанно молит вас о помощи…».

Речь Урбана II, выстроенная по всем канонам высокого ораторского искусства (и в стиле всех прошлых и будущих вождей и фюреров), имела грандиозный успех. Тут же на месте приняли крест (так называлось клятвенное обещание отправиться в поход на Иерусалим) тысячи человек, в том числе и послы графа Рай-мунда Тулузского — крупнейшего феодального властителя того времени. Что немаловажно, они дали обещание и за своего господина, и Раймунд действительно впоследствии станет одним из главных вождей Первого крестового похода. А по мере того, как слова папы расходились по Европе в пересказах фанатичных монахов-проповедников, крестовое движение все больше набирало силу.

Здесь стоит отвлечься от непосредственных событий и задаться вопросом: а как, собственно, возникла сама идея крестового похода для освобождения Иерусалима? Доселе в практике мировой истории не было подобных феноменов. Из всего богатого прошлого человечества лишь два случая в какой-то степени сравнимы с замыслом Урбана II — если не по целям своим, то по способам: это Египетский поход Наполеона Бонапарта и беспримерный марш русских казаков, посланных императором Павлом I отвоевывать у англичан Индию. До Урбана II примеров такого рода не было, и, безусловно, надо было обладать и могучим умом, и организаторским талантом, чтобы задумать, а главное — осуществить замысел такого масштаба. И все же идея, конечно, не возникла из ничего, и к 1095 году вполне сложились те обстоятельства, которые могли подтолкнуть мысль и действия главы апостольского престола.

Вообще-то, впервые идея крестового похода против неверных была высказана знаменитым предшественником Урбана II, Григорием VII, еще за двадцать с лишним лет до клермонских событий. Однако, по своим главным целям, да и по внутреннему содержанию, она была несколько иной. Дело в том, что внешнеполитическая ситуация в то время была совершенно другая. После сокрушительного поражения византийской армии при Манцикерте новый константинопольский бази-левс Мануил VII, находящийся в состоянии панического страха, был готов пойти на все ради спасения страны и своей власти. Он разослал послов во многие страны Европы, униженно моля оказать помощь гибнущей Византии. Прибыло такое посольство и в Рим, к преемнику св. Петра. Мануил заранее соглашался на любые условия: подчинение восточной церкви римскому папе, даже признание власти папы над самим императором, в том числе признание его права возлагать корону и утверждать нового базилевса.’Такие роскошные предложения не могли не вызвать отклика у Григория VII, известного своим. непомерным властолюбием. Папа обласкал послов и стал собирать «апостольское воинство» для борьбы с неверными и защиты Константинополя. В своих письмах 1074 года этот наместник Христа на земле хвастался, что по обе стороны Альп стоит 50 тысяч человек «святого воинства», готового под его личным руководством обрушиться на мусульман. Цифра эта, вызывает, правда, очень серьезные сомнения, однако совершенно очевидно, что были предприняты важные шаги по организации похода. Поход, в итоге, не состоялся: вскоре Григорий VII вязался в борьбу не на жизнь, а на смерть с германским императором Генрихом IV, и от великих планов пришлось отказаться.

Тем не менее, сама идея священной войны против исламского мира продолжала летать в воздухе. Тяжелые поражения, понесенные христианами на Востоке (падение Антиохии в 1084 году) и на Западе (разгром в Испании при Залакке в 1087 году), только укрепляли христиан в мысли, что необходим серьезный ответный удар. Но занятые междоусобицами светские владыки были неспособны оказать согласованный отпор наступлению ислама. Единственной силой, объединяющей Европу, была в это время католическая церковь во главе с папой, и реально лишь она одна могла собрать общеевропейское воинство. Но здесь возникал один очень важный идеологический нюанс: церковь, согласно Христовым заповедям — организация исключительно мирная, священнослужитель не мог брать в руки оружия, кроме как для защиты собственной жизни. Призыв к военному наступлению на мусульман был для церкви того времени идеологическим нонсенсом — вещью совершенно невозможной. Запрет необходимо было обойти, но как это сделать?

Об этом свидетельствует, в первую очередь, прием на соборе в Пьяченце послов византийского императора Алексея Комнина. Послы вновь привезли просьбу о помощи восточному христианству со стороны Запада. Надо сказать, что для Византии ситуация к этому времени значительно улучшилась. Сельджукская держава после смерти Малик-Шаха распадалась на глазах. AjieKceg уже нанес несколько поражений отдельным тюркским отрядам и закрепился на азиатском берегу Мраморного моря. Но этот умный, талантливый политик хорошо понимал, что сил одной Византии, ослабленной и предыдущими поражениями, и непрерывной борьбой с норманнами, засевшими в Южной Италии, никак не хватит на настоящую войну с сельджуками. Нужна была помощь — любая. В то же время Комнин был достаточно силен, чтобы не идти на унизительные уступки. Ему требовалась помощь для контрнаступления на турок; для сохранения же статус-кво императору вполне хватало собственных сил и средств. Поэтому речь шла не о подчинении православия Риму, но разве лишь о восстановлении единства двух церквей, и уж никак не мог быть поднят вопрос о том, чтобы константинопольский базилевс подчинился римскому папе.

Далее мы уже вступаем в область догадок. Какие предложения привезли собору и папе послы Алексея Комнина? И здесь, зная изощренный в интригах ум византийца, который лишь благодаря недюжинным способностям пробил себе путь к престолу, позволим себе предположить, что именно Алексей подсказал Урбану II мысль о походе на Иерусалим. Действительно, византийский император убивал этим сразу двух зайцев. Во-первых, идея защиты Гроба Господня от поругания иноверцами позволяла обойти пресловутый запрет и получить, наконец, военную помощь. В самом деле, ведь никакой закон не запрещает поднимать оружие в собственную защиту. Что же тогда говорить о защите самого Христа, святых паломников, великих святынь, которые для каждого христианина дороже собственной жизни? Вот такая казуистика вполне в византийском (впрочем, и в церковном) стиле. Во-вторых, с учетом географического положения Иерусалима, Алексей мог успешно решить сразу две задачи: одну, реально существующую — задачу борьбы с сельджуками, и вторую, гипотетически весьма вероятную. Ведь в случае победы католического воинства над турками анархическая рыцарская вольница стала бы представлять серьезную угрозу и для самой Византийской империи.

Так не лучше ли, после ожидаемой победы над главным врагом византийцев, дать этой недисциплинированной, но весьма опасной массе вооруженных людей очень заманчивую, но и очень далекую цель? Если в этом походе крестоносцы погибнут в пустынях Сирии или обломают себе зубы о твердыни Ливана и Палестины, то вторая проблема снимется сама собой. Если же Христово воинство, паче чаяния, победит, то для Византии это тоже будет неплохо, ибо победителям-крестоносцам будет уже не до нее — удержать бы завоеванное, находясь в сплошном мусульманском окружении. Да и исламские силы в этом случае вынуждены будут разделиться, а значит — и ослабить давление на империю ромеев.

Сделал ли византийский базилевс такое предложение собору и папе, мы не знаем. Вполне возможно, что идея принадлежала и самому Урбану II или одному из его сподвижников, тем более, что и католическая церковь в случае ее реализации получала большие выгоды. Так, обходя с помощью словесной эквилибристики существующий запрет на войну, церковь и, в первую очередь, папство в ее лице, фактически приобретала собственную вооруженную силу. Конечно, сфера ее применения была достаточно ограниченной — борьба с неверными и защита паломников, но сам факт обладания такой мощью резко усиливал позиции того же папства при проведении независимой политики. В дальнейшем, как мы увидим, римская курия сполна использовала открывающиеся возможности, размахивая «крестоносной дубиной» направо и налево. Крестовые походы против еретиков — альбигойцев* или гуситов**, против язычников-литовцев и схизматиков-русских, наконец, против самого германского императора(!) и других непокорных светских владык — таков далеко не полный диапазон действий «христовых воинов» в более поздние времена.

В случае успеха Первого крестового похода на небывалую высоту поднимался авторитет главы апостольского престола как организатора сего великого деяния.

* Альбигойцы — крупная еретическая секта в Южной Франции в XII — начале XIII вв. Название свое получила от города Альби — «столицы» сектантского движения.*

* Гуситы — сторонники великого чешского религиозного реформатора Яна Гуса, сожженного в 1415 г. по решению Констанцского собора.*

Возрастала духовная власть римского папы, вера в его непогрешимость. Ну, а при неудаче все можно было списать на Господню волю, нерадивость военачальников или недостаток веры у самих крестоносцев. Так что при любом варианте событий папство не оказалось бы в проигрыше. Помимо этого, успех похода мог принести церкви и новые земельные владения, новые богатства, новых прихожан, а значит, и новые налоги. Отметим попутно, что все захваченное имущество тоже облагалось церковным налогом — десятиной — и церковь таким образом получала также и десятую часть награбленного.

Наконец, не последнюю роль играло желание церкви прекратить бесконечные междоусобные войны и рыцарские грабежи. Орды неимущих рыцарей, которые кочевали от хозяина к хозяину, порой сбиваясь в стаи, грабили все и всех и уже наносили немалый урон имуществу монастырей и приходов. Многие бароны с завистью и вожделением смотрели на накопленные церковью богатства, и духовный авторитет далеко не всегда спасал те же монастыри от погромов и разграбления. Крестовый поход позволял направить эту почти стихийную разрушительную силу в иное русло, весьма полезное для церкви.

Здесь следует сделать одно очень важное добавление. Дело в том, что в те времена, в XI веке, такого понятия, как «крестовый поход», не существовало. Война за Гроб Господень в ходе всей крестоносной эпопеи обозначалась другими терминами — «странствование», «заморское паломничество», «путь в Святую Землю», «путь по стезе Господней» и т.п. Популярная ныне формула «крестовый поход» родилась много позже — во второй половине XVII века. В научный оборот ее ввел придворный историк французского короля Людовика XIV — иезуит Луи Мэмбур, в 1673 году опубликовавший свой труд «История крестовых походов». Церковь же того времени, в силу уже названных причин, предпочитала называть эту сугубо военную операцию «паломничеством».

Ну а теперь, после необходимого отступления, вновь вернемся во Францию 1095 года. К каким последствиям привел клермонский призыв Урбана II; имела ли действительный успех проповедь крестового похода; как отреагировали на нее разные слои общества — крупные феодалы, мелкое рыцарство и простой народ?

После клермонского собора Урбан II, несмотря на свой преклонный возраст и далеко не богатырское здоровье, развил чрезвычайно бурную деятельность. Сам он двинулся по Франции, останавливаясь по дороге в городах и феодальных замках, и здесь, при большом стечении народа, вновь и вновь повторял свой призыв принять крест и идти освобождать Святую Землю. По всем городам и весям, а главным образом, по замкам наиболее крупных феодалов, он разослал своих полномочных легатов, поставив им задачу убедить светских владык примкнуть к крестовому походу. Взамен папа пообещал всем ряд духовных и материальных выгод: освобождение от мук чистилища* (это — от лица Господа, но, впрочем, скромность не была главной отличительной чертой Урбана II), отпущение всех грехов, взятие под церковную охрану семей крестоносцев и их владений. Кроме того, своей властью папа объявлял «Божий мир» — запрет на междоусобицы — в местностях, владельцы которых уходили в «святое паломничество», на весь период крестового похода. Посулы были серьезны, доверие к церкви велико, и во многих местах папские легаты встретили понимание и получили согласие феодалов.

Тем временем по дорогам Франции, Италии, Германии и даже Англии расползалась целая армия проповедников. Эти фанатично настроенные люди, в основном, монахи-клюнийцы, превращали в подмостки для крестовых проповедей любое место, где их могло услышать хотя бы несколько человек. Городская площадь и деревня в десяток дворов, лесная дубрава — убежище беглых крестьян и лихого люда, и разбойничий стан безземельных рыцарей — для них годилось всё. Они не боялись разбойников, да и что можно было взять с этих бескомпромиссных фанатиков? Ну, а если убьют — что ж, возможность стать мучеником за веру людьми такого рода рассматривалась скорее как подарок судьбы. И их бесхитростные, но искренние проповеди находили отклик в душах слушателей. Тысячи и тысячи рыцарей, крестьян, разбойников с большой дороги со слезами на глазах принимали крест и клялись не сходить со «стези Господней», пока не будет освобожден Иерусалим. Мелкопоместные рыцари массами потянулись ко дворам светских владык, давших согласие на участие в походе. Крестьяне бросали свои поля и дома и сбивались в гигантские ватаги, к которым присоединялись и безземельные рыцари, и деклассированный, разбойничий, элемент. К весне 1096 года вся Европа бурлила, как гигантский котел.

Таким образом, успех пропаганды великого крестового похода был несомненным. Почему же идея освобождения Гроба Господня вызвала столь колоссальный отклик среди столь разных социальных слоев? Что повело за тридевять земель от родного дома тысячи людей — тех людей, для которых до этого поездка в ближайший город была главным событием в жизни?

Тому есть много причин, и разобраться в них не так просто: ведь в идее крестового похода сошлись духовное и материальное, дикие предрассудки толпы и сухой прагматизм таких представителей элиты, как Боэмунд Тарентский. Едва ли можно разделить здесь дух и материю — стремление к духовному подвигу и стремление к обогащению сплелись практически воедино. Все-таки попробуем разобраться в этом, и в первую очередь обратимся к духовному началу, которое все же играло главную роль в этом грандиозном движении.

Чтобы по-настоящему понять атмосферу тех дней, нужно представить себя на месте типичного человека той эпохи. А всё мировоззрение тогдашних европейцев, от последнего серво* и нищего до крупнейшего феодала и даже короля, было насквозь пронизано необычной для современного наблюдателя и непоказной религиозностью. Духовная власть католической церкви была поистине огромной. Страх перед Господним гневом, стремление замолить грехи и избежать наказания на том свете стали в XI веке одним из сильнейших стимулов всей человеческой деятельности. Церковь всячески подогревала эти настроения: ведь, помимо укрепления ее собственного владычества над умами верующих, они приносили ей и весьма серьезные материальные выгоды. Искренне верующий крестьянин охотнее платил десятину, светские владыки в припадке религиозности дарили церкви земли и основывали монастыри. Однако проповеди священнослужителей имели успех у прихожан еще и потому, что и для самих священников, а тем более монахов, меркантильный интерес стоял все же на втором плане. Церковники сами искренне верили в то, что говорили, и это усиливало эмоциональный отклик у их паствы.

Одним из первостепенных в ту эпоху было понятие греха и неотвратимости наказания за него. Само это понятие в то время трактовалось чрезвычайно широко, и почти все проявления бытия — как отдельного человека, так и общества в целом — не были свободны от греховности. Еще в эпоху раннего средневековья церковь составила гигантский кодекс всех возможных грехов, от сквернословия до геноцида. Он включал в себя крайне странные, порой даже невообразимые сегодня проступки. Кодекс этот был предназначен, если так можно выразиться, «для служебного пользования», ибо церковь, определив «преступление» против божественных установлений (но от силы лишь пятая часть статей кодекса действительно соответствовала такому определению, по крайней мере, в современном понимании), позволила себе разработать и весьма разностороннюю систему наказаний. За грехом следует кара, но кара Господня слишком страшила невежественную массу тогдашних мирян.

Бог может отправить в ад или в чистилище вместо ожидаемого рая (представление о чистилище как промежуточном месте между раем и адом, кстати, свойственно только католичеству, в других религиозных системах такое понятие отсутствует). Церковь предлагала человеку альтернативу. Чтобы избежать Божьего суда, грехи можно было замолить заранее, еще при жизни. Любой грех искупался покаянием — сроком от семи дней до семидесяти лет, в зависимости от степени греховности проступка. Однако буквальное исполнение законов о покаянии было невозможно: даже вполне умеренный грешник за свою жизнь мог спокойно набрать двести-триста лет покаяния. Но церковь легко смогла найти способы преодолеть эту досадную неувязку.

Главным средством, причем исключительно выгодным для самой церкви, стала замена покаяния денежными штрафами. Год покаяния оценивался в двадцать шесть золотых монет — сумму, исключительно высокую по тем временам. Конечно, такие деньги могли выплатить только богатые люди, но даже для крупных феодалов это часто было крайне затруднительно: долг в триста лет мог разорить далеко не бедного барона, а то и графа. Что ж, церковь с удовольствием брала взамен денег земли, деревни с крестьянами, а зачастую и оформляла закладную на будущие поколения, и за грехи отцов расплачивались дети или даже внуки и правнуки.

Для деревенской и городской бедноты и монахов, лишенных собственного имущества, покаяние могло быть заменено бичеванием. Здесь год покаяния, путем довольно фантастических вычислений, был приравнен к трем тысячам ударов плетью. Процедура довольно-таки болезненная, а при достаточном усердии бьющего — иногда и смертельная. Впрочем, и на этом поприще находились свои герои. Широкую известность приобрел случай с неким монахом Домиником, который за шесть дней непрерывного бичевания ухитрился скостить себе сто лет покаяния, то есть получил триста тысяч ударов плетью! Не зря потом он заслужил в народе почетное прозвище Доминик Броненосец.

И, наконец, третьим способом избежать слишком жесткого применения законов о покаянии (а в свете понимания нашей проблемы — невероятного успеха пропаганды крестового похода — и самым важным) было паломничество к святым местам. Обычно таковыми считались могилы святых или почитаемых отшельников, а также храмы, в которых хранились священные реликвии — например, гвозди, которыми был прибит к кресту Спаситель, или кусочки самого животворящего креста. Тут тоже была своя градация: далекое и трудное паломничество — оценивалось церковью значительно выше, нежели экскурсия к могиле местного святого. Но и среди этих маршрутов благочестивых странствований особой святостью выделялись два: в Сант-Яго-де-Ком-постела — предполагаемое место последнего упокоения св. Иакова — апостола Иисуса Христа, и особенно в Святую Землю, в Иерусалим — город, где принял страдания и смерть сам Спаситель. В те времена подобного рода путешествия были исключительно трудными, сопряженными с огромной опасностью для жизни, и приравнивались церковью к духовному подвигу, снимающему разом все прошлые грехи. Именно таким святым паломничеством, духовным подвигом и объявил Урбан II крестовый поход в Палестину. Надо ли удивляться тому, что в невежественной и крайне религиозной массе, (а это относилось почти ко всем слоям общества) возможность в одночасье получить отпущение грехов вызвала самый восторженный прием.

Рефераты:  Кандидатский экзамен по английскому языку? Поможем перевести!

Надо сказать, что чрезвычайно развитый в Европе культ святых мест и сам по себе сыграл в высшей степени значительную роль в успехе проповеди крестовых походов. В религиозной жизни XI века святые выполняли важнейшую функцию: они выступали заступниками за людей перед небесным Судом, позволяя церкви предоставлять грешникам возможность спасения. На земле их физические останки и принадлежавшие им предметы, как и другие священные реликвии, излучали virtus — благотворную духовную энергию, которая благодетельно действовала на верующих. Люди искренне верили, что именно в таких местах на них нисходит Святой Дух и свершаются всякие чудеса. Но самые святые места на земле — Иерусалим, храм Гроба Господня, Голгофа — находились в руках «нечестивцев-осквернителей». Поэтому не зря в своей речи папа Урбан так много говорил об ужасах, творимых турками. Слова его, независимо от их правдивости, послужили мощным стимулом, возбудившим в его папстве желание освободить главные христианские святыни.

И все же, несмотря на всю важность духовных стимулов, сводить только к ним причины необычайного воодушевления, охватившего сотни тысяч, если не миллионы, людей, было бы абсолютно ошибочным. Да, для невежественной крестьянской массы, весной 1096 года ринувшейся в неизвестность, они были самыми главными, но даже и для нее далеко не единственными. Для рыцарства и вообще для феодального класса материальные стимулы важны были не меньше, чем духовные. Так что же, помимо духовных устремлений, привлекало и простой народ, и власть имущих в идее крестового похода? Положение простонародья (99% его составляло крестьянство) было в XI веке ужасающим. Самым страшным явлением был голод, тиски которого почти постоянно сжимали деревню. Даже в обычные годы крестьянские семьи жили впроголодь, едва дотягивая до нового урожая. Но если уж год выдавался неурожайным… А таких лет в XI веке было, ни много ни мало, — двадцать шесть. Особенно тяжелым выдался конец столетия: «семь тощих лет» — так был назван период с 1087 по 1094 год. Люди умирали тысячами, ели коренья и даже человеческое мясо.

Страшную картину голода того времени рисует бургундский монах Глабер: «…Когда был съеден домашний скот и птица, люди дошли до того, что вырывали друг у друга падаль и прочие отвратительные отбросы. Некоторые, спасаясь от голодной смерти, ели лесные коренья и водоросли — все напрасно!. Страшно теперь и рассказать, до какого падения дошел тогда род человеческий. Увы! О ужас! Случилась вещь, ранее почти вовсе неслыханная: обезумевшие от лишений люди были доведены до того, что решились есть человеческое мясо… На путников нападали те, кто посильнее, делили их на части и, изжарив на огне, пожирали… Во многих местах тела, вырытые из земли, тоже шли на утоление голода…».

Картина, достойная Апокалипсиса. Неудивительно, что на голодающее, задавленное феодальным гнетом крестьянство слова Урбана II об истекающей молоком и медом земле Палестины произвели самое глубокое впечатление. Земля, где никто не будет голодать, где не будет хозяев, заставляющих работать на барщине по шесть дней в неделю — таким представлялся Восток простонародью. «Хлеб, земля и воля» — вот главные мечты крестьян средневековой Европы.

Огромный ущерб крестьянству приносили бесконечные междоусобные войны и охотничьи забавы хозяев. Рыцарские дружины соседа-врага сжигали целые деревни, лишая крестьянина последнего имущества; охотничьи ватаги, в азарте погони за зверем, вытаптывали крестьянские посевы — единственное средство к существованию. Куда было податься бедному крестьянину? Кто мог — уходил в монастырь или становился отшельником; многие бежали в леса и промышляли там охотой, а то и разбоем. Впрочем, по феодальным законам, охота на господскую дичь (а она вся считалась господской) была ничем не лучше разбоя и наказывалась смертной казнью. Таким образом, беглецы автоматически становились преступниками перед законом и Богом. И среди этих невольных грешников обещание Урбана II простить грехи принявшим крест имело особенный успех.

Совсем иные причины повели в крестовый поход рыцарство. Выше уже говорилось о серьезных переменах, которые начались в Европе в XI веке. Рост городов и связанное с ним развитие товарно-денежных отношений сильно изменили жизнь феодального класса. Патриархальные нравы, когда феодал довольствовался тем, что могло произвести его поместье, и ходил в домотканой дерюге, ибо ничего лучшего нищая деревня предложить ему не могла, остались в прошлом. На первое место стало выходить стремление к богатой жизни: всем хотелось носить удобную и красивую одежду из дорогих тканей, пить изысканные вина, есть из золотой и серебряной посуды. Но все это требовало денег, и немалых, причем все больше и больше, а выжать что-то еще из задавленных, умирающих от голода крестьян стало просто невозможно. Междоусобицы, захват новых земель были обоюдоострым оружием: они могли и обогатить феодала, и сбросить его в пучину нищеты. В этих условиях папский призыв идти в Палестину, где есть возможность завоевать богатство и новые земли, да к тому же еще и покрыть себя славой, не мог не вызвать самого горячего отклика у довольно значительной части феодального класса.

Не следует забывать и о том, что в ту эпоху главным и почти единственным занятием, достойным рыцаря, была война. И вот вместо привычных, но все же отягчающих душу несомненным грехом междоусобиц, разбоев и грабежей Урбан II предлагает рыцарству совсем другую войну — войну, справедливую по самой своей сути, ибо что может быть в глазах христианина более справедливым, чем защита христианских святынь? И какая прекрасная возможность показать свою воинскую доблесть и боевую выучку! А для тысяч Неимущих и Голяков это великолепный и, возможно, единственный шанс разорвать круг безысходности, выбиться из нищеты, причем самым благородным для рыцаря способом.

Стоит, вероятно, отметить и обещание папы римского, что церковь возьмет под свою защиту семьи уходящих в поход паломников и все их владения и имущество. В ту эпоху повальных грабежей и междоусобиц такое обещание дорогого стоило. Крестоносец, отправляющийся в далекий и опасный путь, мог быть, по крайней мере, уверен в том, что, вернувшись, он не найдет на месте родного дома пепелище, а семью умирающей от голода. Кстати, довольно малоизвестен тот факт, что церковь, беря под защиту семьи крестоносцев, обязалась и следить за тем, чтобы община не дала им умереть с голоду и снабжала самым необходимым. Причем это обязательство было действительным до возвращения крестоносца домой, а в случае его смерти во время похода — до совершеннолетия его детей. Для сотен тысяч крестьян, а порой и для неимущих рыцарей это часто означало единственную возможность спасти свою семью от голодной смерти, и возможно, еще и поэтому крестьянская и рыцарская беднота проявляла самое большое рвение в принятии крестоносных обетов.

В общем, папский призыв к крестовому походу оказался тем нечастым случаем, когда произнесенные слова вступили в резонанс с господствующим настроением всего общества. Урбан II нашел струну, удивительно созвучную с духовным настроем самых разных социальных слоев, и слова его прозвучали на редкость своевременно. Вся Европа поднялась на защиту Святой Земли. И первой была деревенская беднота.

Многочисленные проповедники разнесли призыв Урбана II по Западной Европе. Рыцари и крестьяне продавали свое имущество, чтобы приобрести необходимое военное снаряжение, и нашивали на свою одежду красные кресты. В середине марта 1096 толпы крестьян (около 60-70 тыс. человек), в основном из Прирейнской Германии и Северо-восточной Франции, во главе с аскетом-проповедником Петром Пустынником двинулись в поход, не дожидаясь, пока соберутся рыцари.

Они прошли по долинам Рейна и Дуная, пересекли Венгрию и летом 1096 достигли пределов Византийской империи; их путь был отмечен грабежами и насилиями над местным населением и еврейскими погромами. Чтобы предотвратить бесчинства, Алексей I потребовал от них нигде не задерживаться более, чем на три дня; по территории Империи они следовали под неусыпным наблюдением византийских войск. В июле значительно поредевшее (сократившееся почти вдвое) ополчение крестьян-крестоносцев подошла к Константинополю. Византийцы спешно переправили его через Босфор в местечко Циботус. Вопреки советам Петра Пустынника крестьянские отряды двинулись на Никею, столицу Сельджукского государства. 21 октября они попали в засаду, устроенную султаном Кылыч-Арсланом I в узкой пустынной долине между Никеей и селением Дракон, и были наголову разгромлены; большинство крестьян-крестоносцев погибло (ок. 25 тыс. чел.).

Первый крестовый поход (1096-1099). Первый рыцарский крестовый поход начался в августе 1096. В нем приняли участие рыцари из Лотарингии во главе с герцогом Готфридом IV Бульонским, из Северной и Центральной Франции во главе с графами Робертом Норманнским, Робертом Фландрским и Стефаном Блуазским, из Южной Франции во главе с графом Раймундом IV Тулузским и из Южной Италии (норманны) во главе с князем Боэмундом Тарентским; духовным предводителем похода был епископ Адемар из Пюи. Путь лотарингских рыцарей шел по Дунаю, провансальских и северо-французских — через Далмацию, норманнских — по Средиземному морю.

С конца 1096 они стали сосредотачиваться в Константинополе. Несмотря на напряженные отношения крестоносцев с местным населением, порой выливавшиеся в кровавые столкновения, византийской дипломатии удалось (март-апрель 1097) добиться от них принесения ленной присяги Алексею I и обязательства вернуть Империи все ее прежние владения в Малой Азии, захваченные турками-сельджуками. К началу мая крестоносные отряды переправилось через Босфор и в середине месяца совместно с византийцами осадили Никею. Рыцари нанесли поражения армии Кылыч-Арслана I под стенами города, однако его гарнизон сдался не им, а византийцам (19 июня); чтобы умиротворить крестоносцев, Алексей I выделил им часть добычи.

В конце июня рыцари выступили в поход на Антиохию. 1 июля они наголову разгромили сельджуков при Дорилее и, с большим трудом пройдя через внутренние области Малой Азии (турки использовали тактику выжженной земли), в середине августа достигли Икония. Отбив нападение сельджуков у Ираклии, крестоносцы вступили в Киликию и в октябре, перевалив через хребет Антитавр, вступили в Сирию. 21 октября они осадили Антиохию, однако осада затянулась.

В начале 1098 отряд рыцарей захватил Эдессу; их предводитель Балдуин Бульонский основал здесь первое государство крестоносцев — графство Эдесское. Антиохию крестоносцы смогли взять только 2 июня 1098. 28 июня они нанесли поражение пришедшей на выручку городу армии эмира Мосула. В сентябре 1098 по соглашению между вождями крестоносцев Антиохия была передана во владению Боэмунду Таренскому; таким образом, возникло второе государство крестоносцев — княжество Антиохийское.

После падения Антиохии предводители крестоносного воинства занялись покорением сирийских крепостей, что вызвало недовольство рядовых воинов, желавших продолжать поход. Зимой 1098/1099 они подняли бунт в Мааре и заставили своих вождей двинуться весной 1099 на Иерусалим, к тому времени перешедшему из рук сельджуков под власть египетского султана. 7 июня 1099 они осадили город и 15 июля взяли его штурмом, истребив все нехристианское население. Победители создали Иерусалимское королевство, которое возглавил Готфрид Бульонский с титулом «охранителя Гроба Господня». 12 августа Готфрид разбил войска Фатимидов под Аскалоном, покончив с их господством в Палестине.

В первой четверти 12 в. владения крестоносцев продолжали расширяться. В 1101 они захватили Триполи и Кесарию, а в 1104 — Акру. В 1109 было создано графство Триполи, правителем которого стал Бертран, сын Раймунда IV Тулузского. В 1110 пали Бейрут и Сидон, в 1124 — Тир.

Государства крестоносцев.Иерусалимский король являлся верховным сюзереном подпавших под власть христиан палестинских и сирийских земель; граф Эдессы, князь Антиохии и граф Триполи находились от него в вассально-ленной зависимости. Каждое государство было организовано по западно-европейской феодальной модели: оно делилось на баронии, а баронии — на рыцарские феоды. Вассалы были обязаны по призыву сюзерена в любое время года нести военную службу. Прямые вассалы правителей заседали в совете (в Иерусалимском королевстве — Ассиза Высшего суда). Правовые отношения регулировались местным судебником — Иерусалимскими Ассизами. В портовых городах ведущую роль играли итальянские купцы (генуэзцы, венецианцы, пизанцы); они обладали широкими привилегиями и имели собственные укрепленные кварталы, управлявшиеся выборными консулами, Зависимое население составляли крестьяне местного происхождения и рабы (в основном пленные).

В церковном отношении крестоносные земли образовывали Иерусалимское патриаршество, делившееся на четырнадцать епископий. Местная католическая церковь обладала большими богатствами и немалым политическим весом. В Сирии и Палестине существовала разветвленная система монастырей.

В крестоносных государствах возникли особые духовно-рыцарские ордена, в задачу которых входили борьба с «неверными» и обеспечение условий для паломничества христиан в Святую землю (охрана дорог и святынь, устройство больниц и странноприимных домов). Их члены являлись одновременно монахами (приносили обеты целомудрия, бедности и послушания) и рыцарями (могли брать в руки оружие для защиты веры). Ордена возглавлялись великими магистрами и капитулами, непосредственно подчинявшимися римскому папе. Первым таким орденом в Палестине стал орден иоаннитов, или госпитальеров (орден Св. Иоанна Милостивого; с 1522 Мальтийский орден), конституировавшийся в 1113; его члены носили красные плащи с белым крестом. В 1128 оформился орден тамплиеров (орден Храма Соломона); они облачались в белые плащи с красным крестом. В 1190/1191 немецкие рыцари основали Тевтонский орден (орден Св. Девы Марии); их отличительным признаком был белый плащ с черным крестом.

Последующие крестовые походы. Второй крестовый поход (1147-1148).После того как в декабре 1144 эмир Мосула Имад ад-Дин Зенги захватил Эдессу, в 1145 папа Евгений III (1145-1153) призвал к новому крестовому походу. Пламенный проповедник аббат Бернар Клервосский убедил возглавить его французского короля Людовика VII (1137-1180) и германского императора Конрада III (1138-1152). В 1147 немецкая армия двинулась в Азию по Дунайскому пути через Венгрию; спустя два месяца за ней последовали французы; общая численность двух армий составляла 140 тыс. человек. Император Византии Мануил I (1143-1180) не оказал им серьезной материальной поддержки и поспешил переправить их через Босфор. Не дождавшись французов, немцы направились вглубь Малой Азии. В конце октября 1147 они потерпели поражение от турок-сельджуков у Дорилеи, отступили в Константинополь, а затем морем добрались до Акры; другой немецкий отряд был разбит в Памфилии в феврале 1148.

Французская армия, достигнув Константинополя, переправилась через Босфор и двинулась в Сирию южной дорогой (через Лидию). В сражении у Лаодикеи южнее р. Меандр Людовик VII потерпел неудачу, отступил в Памфилию и из Атталии отплыл в Святую Землю.

В марте 1148 немецкие и французские войска прибыли в Палестину. Вместе с отрядами иерусалимского короля Балдуина III они предприняли два похода на Дамаск и на Аскалон, окончившиеся полным провалом. В сентябре 1148 Конрад III эвакуировал свою армию из Палестины; вскоре его примеру последовал Людовик VII.

Третий крестовый поход (1189-1192).В начале 1150-х положение крестоносных государств в Палестине несколько улучшилось: в 1153 им удалось овладеть Аскалоном. Однако в середине 1170-х они столкнулись с новой угрозой: в 1176 новый египетский султан Салах ад-Дин (Саладин) подчинил Сирию, и крестоносцы оказались в кольце его владений. В 1187 один из крупнейших феодалов Иерусалимского королевства Рено Шатийонский захватил караван с сестрой Салах ад-Дина, что спровоцировало нападение султана на крестоносные государства. В июне 1187 египтяне нанесли рыцарям ряд поражений близ Геннисаретского озера, а 5 июля разгромили их основные силы при Хаттине, взяв в плен короля Ги де Лузиньяна, великого магистра ордена Тамплиеров, Рено Шатийонского и большое число рыцарей. 19 сентября Салах ад-Дин осадил Иерусалим и 2 октября принудил его к сдаче. Затем он захватил Аскалон, Акру, Тивериаду и Бейрут, часть графства Триполи и княжества Антиохийского.

По призыву папы Климента III (1187-1191) был организован третий крестовый поход, который возглавили германский император Фридрих I Барбаросса (1152-1190), французский король Филипп II Август (1180-1223) и английский король Ричард I Львиное Сердце (1189-1199). Первыми выступили немцы (конец апреля 1189). Заключив союз с венгерским королем Белой III (1173-1196) и сельджукским султаном Кылыч-Арсланом II, Фридрих I повел свою армию по Дунайскому пути. Он беспрепятственно достиг границ Византии, но, оказавшись на ее территории, столкнулся с враждебностью императора Исаака II Ангела (1185-1195). Тем не менее ему удалось договориться с византийцами, которые позволили немецкой армии перезимовать в Адрианополе.

Весной 1190 Фридрих I переправился через Геллеспонт в Малую Азию и двинулся в Сирию через Лидию, Фригию и Писидию. Немцы захватили Иконий, перевалили через Тавр и вступили в Исаврию; 10 июня 1190 Фридрих I утонул во время купания в р. Каликадне (Салеф) недалеко от Селевкии. Армию возглавил его сын герцог Фридрих Швабский; миновав Киликию и Сирию, он достиг Палестины и осадил Акру.

В 1190 Филипп II Август и Ричард I сосредоточили свои войска в Мессине (Сицилия). Но вспыхнувший между ними конфликт привел к разделению сил крестоносцев. В марте 1191 французы покинули Сицилию и вскоре присоединились к немцам, осаждавшим Акру. За ними последовали англичане, которые по пути захватили Кипр, принадлежавший византийскому династу Исааку Комнину; в июне 1191 они высадились под Акрой. Несколько недель спустя крепость пала. Новый конфликт с Ричардом I заставил Филиппа II Августа эвакуировать свои войска из Палестины. Во второй половине 1191 — первой половине 1192 Ричард I предпринял ряд военных операций против Салах ад-Дина, но не добился каких-либо успехов; три его попытки взять Иерусалим провалились. В сентябре 1192 он заключил с египетским султаном мир, по которому христиане вернули себе прибрежную полосу от Яффы до Тира, мусульмане обязались разрушить Аскалон, но сохранили за собой Иерусалим. 9 октября 1192 английские войска покинули Палестину. Кипр Ричард I уступил бывшему иерусалимскому королю Ги де Лузиньяну, основавшему самостоятельной Кипрское королевство (1192-1489).

Четвертый крестовый поход.Неудача третьего крестового похода побудила римского папу Иннокентия III (1198-1216) начать агитацию за крестовый поход против Египта, главного врага крестоносных государств, владевшего Иерусалимом. Летом 1202 отряды рыцарей во главе с маркизом Бонифацием Монферратским собрались в Венеции. Поскольку у вождей крестоносцев не было средств, чтобы заплатить за транспортировку по морю в Палестину, они согласились на требование венецианцев принять участие в карательной экспедиции против отложившегося порта Дары (Задар) в Далмации.

В октябре 1202 рыцари отплыли из Венеции и в конце ноября после недолгой осады захватили и разграбили Дару. Иннокентий III отлучил крестоносцев от церкви, пообещав, однако, снять отлучение, если они продолжат поход в Египет. Но в начале 1203, по просьбе бежавшего на Запад византийского царевича Алексея Ангела, сына императора Исаака II, свергнутого в 1095 его братом Алексеем III (1195-1203), рыцари решили вмешаться во внутриполитическую борьбу в Византии и восстановить Исаака на престоле. В конце июня 1203 они осадили Константинополь. В середине июля, после бегства Алексея III, власть Исаака II была реставрирована, а царевич Алексей стал его соправителем под именем Алексея IV. Однако императоры не смогли выплатить крестоносцам обещанную им огромную сумму в двести тысяч дукатов, и в ноябре 1203 между ними вспыхнул конфликт. 5 апреля 1204 в результате народного восстания Исаак II и Алексей IV были свергнуты, и новый император Алексей V Мурзуфл вступил с рыцарями в открытую конфронтацию. 13 апреля 1204 крестоносцы ворвались в Константинополь и подвергли его страшному разгрому. На месте Византийской империи было основано несколько крестоносных государств: Латинская империя (1204-1261), королевство Фессалоникийское (1204-1224), Афинское герцогство (1205-1454), Морейское (Ахейское) княжество (1205-1432); ряд островов достались венецианцам. В итоге Четвертый крестовый поход, целью которого было нанести удар по мусульманскому миру, привел к окончательному расколу западного и византийского христианства.

Крестовый поход детей (1212).В начале 13 в. в Европе распространилось убеждение, что только безгрешные дети способны освободить Святую землю. Пламенные речи проповедников, оплакивавших захват «неверными» Гроба Господня, нашли широкий отклик среди детей и подростков, в основном из крестьянских семей Северной Франции и Прирейнской Германии. Церковные власти в большинстве своем не препятствовали этому движению. В 1212 двумя потоками юные крестоносцы направились к берегам Средиземного моря.

Отряды французских подростков, возглавляемые пастушком Этьеном, добрались до Марселя и сели на корабли. Часть из них погибла во время кораблекрушения; остальные, по прибытии в Египет, были проданы судовладельцами в рабство. Та же участь постигла немецких детей, отплывших на восток из Генуи. Еще одна группа молодых крестоносцев из Германии добралась до Рима и Бриндизи; папа и местный епископ освободили их от обета и отправили на родину. Мало кто из участников Детского крестового похода вернулся домой. Это трагическое событие, возможно, легло в основу легенды о крысолове-флейтисте, уведшем всех детей из города Гаммельна.

Пятый крестовый поход (1217-1221).В 1215 Иннокентий III призвал Запад к новому крестовому походу; наследовавший ему Гонорий III (1216-1227) повторил в 1216 этот призыв. В 1217 венгерский король Эндре II высадился с войском в Палестине. В 1218 туда прибыли более двухсот кораблей с крестоносцами из Фрисландии и Прирейнской Германии. В том же году огромная армия под командованием иерусалимского короля Жана де Бриена и великих магистров трех духовно-рыцарских орденов вторглась в Египет и осадила стратегически важную крепость Дамиетту в устье Нила. В ноябре 1219 крепость пала. По требованию папского легата кардинала Пелагия крестоносцы отвергли предложение египетского султана аль-Камиля обменять Дамиетту на Иерусалим и предприняли наступление на Каир, но оказались зажатыми между египетскими войсками и разлившимся Нилом. За возможность беспрепятственного отступления им пришлось вернуть Дамиетту и уйти из Египта.

Шестой крестовый поход (1228-1229).Под давлением пап Гонория III и Григория IX (1227-1241) германский император Фридрих II (1220-1250), супруг наследницы иерусалимского престола Иоланты, предпринял летом 1228 поход в Палестину. Воспользовавшись конфликтом аль-Камиля с правителем Дамаска, он вступил в союз с египетским султаном; по условиям заключенного между ними десятилетнего мира аль-Камиль освободил всех христианских пленников и вернул Иерусалимскому королевству Иерусалим, Вифлеем, Назарет и побережье от Бейрута до Яффы; Святая земля была открыта для паломничества и христиан, и мусульман. 17 марта 1229 Фридрих II торжественно въехал в Иерусалим, где возложил на себя королевскую корону, а затем отплыл в Италию.

Седьмой крестовый поход (1248-1250).По истечении срока десятилетнего мира крестоносцы предприняли несколько наступательных операций против мусульман. В 1239 в Палестине высадился Тибо I, король Наварры (1234-1253), но его действия не имели никакого успеха. Более удачным был поход 1240-1241 английских рыцарей под командованием графа Ричарда Корнуэльского, брата короля Генриха III (1216-1272); Ричард добился от египетского султана Айюба освобождения всех пленников-христиан и отбыл на родину. Но в 1244 Айюб, собрав войско из турецких наемников, вторгся в Палестину, захватил Иерусалим и разбил крестоносцев в сражении при Газе. В 1247 мусульмане овладели Аскалоном. В ответ на призыв папы Иннокентия IV (1243-1254) французский король Людовик IX (1226-1270) в феврале 1249 с большим флотом отплыл из Марселя и высадился в Египте. Французы заняли оставленную мусульманами Дамиетту и двинулись на Каир, однако попали в окружение и были вынуждены капитулировать. Весь рядовой состав армии был истреблен. С большим трудом Людовику IX удалось заключить перемирие и получить свободу за огромный выкуп в двести тысяч ливров; Дамиетта была возвращена египтянам. Король отправился в Акру и в течение четырех лет вел с переменным успехом военные действия в Сирии. В 1254 он вернулся во Францию.

Восьмой крестовый поход (1270). Падение власти крестоносцев на Ближнем Востоке. Во второй половине 1250-х позиции христиан в Сирии и Палестине несколько укрепились, поскольку мусульманским государствам приходилось бороться с татаро-монгольским нашествием. Но в 1260 египетский султан Бейбарс подчинил Сирию и начал постепенно захватывать крепости крестоносцев: в 1265 он взял Кесарию, в 1268 — Яффу, в том же году овладел Антиохией, положив конец существованию княжества Антиохийского. Последней попыткой оказать помощь крестоносным государствам стал Восьмой крестовый поход, возглавленный Людовиком IX, сицилийским королем Карлом Анжуйским (1264-1285) и арагонским королем Хайме I (1213-1276). Планировалось сначала напасть на Тунис, а затем на Египет. В 1270 крестоносцы высадились в Тунисе, но из-за вспыхнувшей среди них эпидемии чумы (в числе умерших был Людовик IX), прервали поход, заключив мир с тунисским султаном, который обязался платить дань королю Сицилии и предоставить католическому духовенству право свободного отправления культа в своих владениях.

Эта неудача сделала неизбежным падение последних оплотов крестоносцев в Сирии и Палестине. С 1289 мусульмане овладели Триполи, ликвидировав одноименное графство, а в 1291 взяли Бейрут, Судан и Тир. Утрата в том же году Акры, которого отчаянно защищали тамплиеры и иоанниты, и тем самым наступил конец крестоносного владычества на Востоке.

3. Влияние крестовых походов на взаимоотношение исламского мира с Европой

Крестовые Походы не остались, однако, без важных последствий для всей Европы. Неблагоприятным их результатом было ослабление восточной империи, отдавшее её во власть турок, а также гибель бесчисленного количества людей, занос крестоносцами в Западную Европу жестоких восточных наказаний и грубых суеверий, преследования евреев и тому подобное. Но гораздо значительнее были следствия, благотворные для Европы. Для Востока и ислама крестовые Походы далеко не имели того значения, какое принадлежит им в истории Европы: они изменили весьма немногое в культуре мусульманских народов и в государственном и общественном их строе. Крестовые Походы несомненно оказали известное влияние (которого, однако, не следует преувеличивать) на политический и общественный строй Западной Европы: они содействовали падению в ней средневековых форм. Численное ослабление барониального рыцарского класса, являвшееся следствием отлива рыцарей на Восток, продолжавшегося почти непрерывно в течение двух столетий, облегчало королевской власти борьбу с оставшимися на родине представителями феодальной аристократии.

Небывалое до толе развитие торговых сношений содействовало обогащению и усилению городского класса, который в Средние века был опорой королевской власти и врагом феодалов. Затем, крестовые Походы в некоторых странах облегчили и ускорили процесс освобождения вилланов от крепостной зависимости: вилланы освобождались не только вследствие ухода в Святую землю, но и методом выкупа свободы у баронов, которые нуждались в деньгах при отправлении в крестовый Поход и поэтому охотно вступали в такие сделки.

В крестовых Походах принимали участие представители всех тех групп, на которые делилось население средневековой Зап. Европы, начиная от крупнейших баронов и кончая массами простых вилланов; поэтому крестовые Походы содействовали сближению всех классов между собой, как и сближению различных европейских народностей. Крестовые походы впервые соединили в одном деле все общественные классы и все народы Европы и пробуждали в них сознание единства. С другой стороны, приводя в близкое соприкосновение различные народы Западной Европы, крестовые Походы помогали им уяснить свои национальные особенности. Приведя западных христиан в близкое соприкосновение с иноплеменными и иноверными народами Востока (греками, арабами, турками и так далее), крестовые Походы содействовали ослаблению племенных и религиозных предрассудков. Близко ознакомившись с культурой Востока, с материальной обстановкой, нравами и религией мусульман, крестоносцы приучались видеть в них себе подобных людей, начинали ценить и уважать своих противников. Те, кого они сначала считали полудикими варварами и грубыми язычниками, оказывались, в культурном отношении, выше самих крестоносцев. Крестовые Походы наложили неизгладимый отпечаток на рыцарский класс; война, служившая ранее феодалам лишь средством к достижению эгоистических целей, в крестовых Походах получила новый характер: рыцари проливали свою кровь из-за идеальных, религиозных побуждений. Идеал рыцаря, как борца за высшие интересы, борца за правду и за религию, образовался именно под влиянием крестовых Походов. Самым важным следствием крестовых Походов было культурное влияние Востока на Западную Европу. Из соприкосновения на Востоке западноевропейской культуры с византийской и особенно с мусульманской вытекли чрезвычайно благотворные последствия для первой. Во всех областях материальной и духовной жизни встречаются в эпоху крестовых Походов или прямые заимствования с Востока, или явления, обязанные своим происхождением влиянию этих заимствований и тех новых условий, в какие стала тогда Западная Европа.

Рефераты:  Субъекты трудового права. Курсовая работа (т). Основы права. 2014-11-01

Мореплавание достигло во время крестовых Походов небывалого развития: большая часть крестоносцев отправлялась в Святую землю морем; морским же маршрутом велась и почти вся обширная торговля между Западной Европой и Востоком. Главными деятелями в этой торговле являлись итальянские купцы из Венеции, Генуи, Пизы, Амальфи и других городов. Оживленные торговые сношения приносили в Зап. Европу множество денег, а это, вместе с развитием торговли, приводило к упадку на Западе форм натурального хозяйства и содействовало тому экономическому перевороту, который замечается в конце Средних веков. Сношения с Востоком приносили на Запад много полезных предметов, до тех пор или вовсе там не известных, или же бывших редкими и дорогими. Теперь эти продукты стали привозиться в большем количестве, дешевели и входили во всеобщее употребление. Так были перенесены с Востока рожковое дерево, шафран, абрикос (дамасская слива), лимон, фисташки (сами слова, обозначающие многие из этих растений — арабские). В обширных размерах стал ввозиться сахар, вошёл в широкое употребление рис. В значительном количестве ввозились также произведения высокоразвитой восточной промышленности — бумажные материи, ситец, кисея, дорогие шёлковые ткани (атлас, бархат), ковры, ювелирные изделия, краски и тому подобное. Знакомство с этими предметами и со способом их изготовления повело к развитию и на Западе подобных же отраслей промышленности (во Франции тех, кто изготовлял ковры по восточным образцам, называли «сарацинами»).

С Востока заимствовано было много предметов одеяния и домашнего комфорта, которые носят в самих названиях (арабских) доказательства своего происхождения (юбка, бурнус, альков, софа), некоторые предметы вооружения (арбалет) и тому подобное. Значительное количество восточных, преимущественно арабских слов, вошедших в эпоху крестовых Походов в западные языки, указывает обыкновенно на заимствование того, что обозначается этими словами. Таковы (кроме указанных выше) итал.dogana, фр.douaneтаможня, — адмирал, талисман и др. Крестовые Походы познакомили западных учёных с наукой арабской и греческой (например, с Аристотелем). Особенно много приобретений сделала в это время география: Запад близко ознакомился с целым рядом стран, мало известных ранее; широкое развитие торговых сношений с Востоком дало возможность европейцам проникнуть в такие отдаленные и малоизвестные тогда страны, как Центральная Азия (путешествия Плано Карпини, Вильгельма из Рубрука, Марко Поло). Значительные успехи сделали тогда также математика (см.), астрономия, науки естественные, медицина, языкознание, история. В европейском искусстве с эпохи крестовых Походов замечается известное влияние искусства византийского и мусульманского Арабеска.

Такие заимствования можно проследить в архитектуре (подковообразные и сложные арки, арки в форме трилистника и остроконечные, плоские крыши), в скульптуре («арабески» — самое название указывает на заимствование от арабов), в художественных ремеслах. Поэзии, духовной и светской крестовые Походы дали богатый материал. Сильно действуя на воображение, они развивали его у западных поэтов; они познакомили европейцев с сокровищами поэтического творчества Востока, откуда перешло на Запад много поэтического материала, много новых сюжетов. В общем, знакомство западных народов с новыми странами, с иными чем на Западе политическими и общественными формами, со множеством новых явлений и продуктов, с новыми формами в искусстве, с другими религиозными и научными взглядами — должно было чрезвычайно расширить умственный кругозор Зап. народов, сообщить ему небывалую дотоле широту. Западная мысль стала выбиваться из тисков, в которых католическая церковь держала до тех пор всю духовную жизнь, науку и искусство. Авторитет римской церкви был сильно подорван уже неудачей тех стремлений и надежд, с которыми церковь повела Запад в крестовые Походы. Широкое развитие под влиянием крестовых Походов и через посредство сирийских христиан торговли и промышленности содействовало экономическому преуспеянию стран, принявших участие в этом движении, и давала простор разнообразным мирским интересам, а это ещё более подрывало дряхлевшее здание средневековой церкви и её аскетические идеалы. Ближе ознакомив Запад с новой культурой, сделав для него доступными сокровища мысли и художественного творчества греков и мусульман, развив мирские вкусы и взгляды, крестовые Походы подготовляли так называемое Возрождение, которое хронологически непосредственно примыкает к ним и в значительной степени есть их следствие. Этим способом крестовые Походы косвенно содействовали выработке нового направления в духовной жизни человечества и подготовили, отчасти, основы новой европейской цивилизации.

Также произошёл рост европейской торговли: из-за падения Византийской империи началось господство итальянских купцов в Средиземном море.

Заключение

Крестовые походы принесли неисчислимые бедствия народам Ближнего Востока и сопровождались уничтожением материальных и культурных ценностей. Они (особенно Четвертый крестовый поход) подорвали силы Византийской империи, тем самым приблизив ее окончательное падение в 1453. Крестовые походы закончились неудачей, потому что были неправы. А мусульмане всё-таки смогли отстоять свои земли, вера в собственную правоту добавляла им сил. Исламский мир после этих войн пережил и более тяжёлые испытания в виде монгольского нашествия, тогда некоторые считали, что наступил Конец Света. А европейцы не пострадали от монгольской агрессии благодаря исламскому буферу. В то время как восточноевропейские страны и ближний Восток истекали кровью в этой бойне, вчерашние крестоносцы спокойно наращивали свой военный потенциал и даже делали успешные вылазки на истерзанные земли соседей. А главное, они поняли, что захватнические войны приносят большую выгоду. Так начались колониальные захваты Европы.

Поэтому не решили ни одной из долгосрочных проблем, стоявших перед средневековой Европой. Тем не менее они оказали значительное влияние на ее дальнейшее развитие. Они позволили на определенный период ослабить демографическую, социальную и политическую напряженность в Западной Европе. Это способствовало укреплению королевской власти и созданию национальных централизованных государств во Франции и Англии.

Крестовые походы привели к временному усилению католической церкви: она существенно укрепила свое финансовое положение, расширила сферу своего влияния, создала новые военно-религиозные институты — ордена, сыгравшие важную роль в последующей европейской истории (иоанниты в защите Средиземноморья от турок, тевтонцы в немецкой агрессии в Прибалтике). Папство подтвердило свой статус лидера западно-христианского мира. В то же время они сделали непреодолимой пропасть между католицизмом и православием, углубили конфронтацию между христианством и исламом, обострили непримиримость европейцев к любой форме религиозного инакомыслия.

Раньше считалось, что крестовые походы значительно обогатили европейскую продовольственную флору, дали толчок развитию производственных технологий и обусловили расширение культурного потенциала за счет заимствований с Востока. Новейшие исследования, однако, не подтверждают подобные утверждения. В то же время крестовые походы не прошли бесследно для западной экономики и культуры. Ограбление заморских стран стало катализатором имущественного расслоения и прогресса товарно-денежных отношений. Возросло экономическое могущество итальянских торговых республик, получивших огромную прибыль за счет фрахта и значительно укрепивших свои коммерческие позиции в Восточном Средиземноморье и на Черном море, серьезно потеснив арабов и византийцев. Крестовые походы способствовали социальной мобильности европейцев, преодолению их страха перед неизведанным; в психологическом плане они подготовили Великие географические открытия. И, наконец, крестоносное движение и крестоносный дух нашли отражение в средневековой литературе (рыцарский роман, поэзия трубадуров, история писание). Среди наиболее значительных произведений — историографические и биографические труды Вильгельма Тирского, Жоффруа де Виллардуэна, Робера де Клари и Жана де Жуанвиля, поэмы Песнь об Антиохе и Историясвященной войны.

Современными продолжателями дела крестоносцев являются оплот демократии — несокрушимые США. Они сейчас не освобождают святую землю, они занимаются более полезным делом, а именно — распространяют свою демократию по всему миру. Не важно, что об этом их никто не просил. Впрочем, иногда можно и не насаждать идеалы свободы и демократии, но для этого нужно, чтобы диктатор или тиран был лоялен дядюшке Сэму.

Наблюдательные люди, наверное, успели заметить, что с современными «крестоносцами» воюют те же «неверные». В наше время, как и в начале первых крестовых походов, по тем же причинам удача улыбается вовсе не защитникам родного очага. Иншаллах, это не навсегда, так как первый успех обычно бывает временным и одурманивает.

Библиография

1. Анна Комнин. Алексиада. СПб, 1996. — 283 с. — 397.с.

. Добиаш-Рождественская О.А. Крестом и мечом. М., 1991. — 108 с. — 112 с.

. Добиаш-РождественскаяО.А. Крестом и мечом. Приключения Ричарда I Львиное Сердце. М. ГРВЛ 1991 г. 112 с.

. Жоффруа де Виллардуэн. Завоевание Константинополя. М., 1993. — 177 с.

. ЗаборовМ. А. Папство и крестовые походы. М. Изд-во АН СССР.1960.-263 с.

. Заборов М.А. История крестовых походов в документах и материалах. М., 1986. — 360 с.

. ЗаборовМ. А. Крестоносцы на Востоке. М.: Наука. 1980. — 320 с.

. История средних веков: Учеб. для студентов ист. И90 фак. пед. ин-тов / М.Л. Абрамсон, А.А. Кириллова, Н.Ф. Колесницкий и др.; Под ред. Н.Ф. Колесницкого. — 2-е изд. испр. и доп.-М.: Просвещение, 1986. — 575 с.: ил.

. Маалуф, Амин. Крестовые походы через арабские глаза. Перевод Джон Ротшильд, 1984. Аль Саки Книги, 26 WetourneGrove, LondonW2.

. Пшулевская Н.В. Арабы у границ Византии и Ирана в IV-VI вв. М.-Л., 1964. -463с

. Робер де Клари. Завоевание Константинополя. М., 1986. — 283 с.

. Lamb, Harold. The Crusades: The Flame of Islam, Double Day and Company, Inc. New York. 1931 pg. 310 — 322.

Органический гиперинсулинизм: лучевая диагностика и хирургическое лечение

Синдром органического гиперинсулинизма (ОГ) обусловлен абсолютным избытком инсулина и связанной с этим гипогликемией. Встречаемость О.Г. составляет не более 4 случаев на 1 млн населения в год [2, 16-18]. Несмотря на это, социальная значимость заболевания высока, что обусловлено преимущественным поражением лиц трудоспособного возраста и тяжелым инвалидизирующим течением. Причинами синдрома ОГ являются инсулин-продуцирующая нейроэндокринная опухоль — инсулинома (спорадическая или в рамках синдрома множественных нейроэндокринных неоплазий I типа — МЭН-I), редко — незидиобластоз (диффузная гиперсекреция инсулина островковыми клетками поджелудочной железы). В связи с малыми размерами инсулином определение их точного расположения в поджелудочной железе (ПЖ) на дооперационном этапе, даже в специализированных клиниках, редко превышает 85%. Данное обстоятельство иногда служит причиной «слепых» резекций ПЖ при ОГ, при которых опухоль может быть не удалена [11-13, 20].

Сокращение финансирования отечественного здравоохранения и связанная с этим необходимость экономии материальных ресурсов требуют разумного и целесообразного подхода при выборе методов диагностики без ущерба для больного.

Цель работы — оптимизация диагностики и тактики хирургического лечения инсулином и незидиобластоза.

В Институте хирургии им. А.В. Вишневского в 2021-2021 гг. находились на обследовании и лечении 42 пациента с синдромом О.Г. Женщин было 33 (78,6%), мужчин — 9 (21,4%). Средний возраст составил 47,6±13,4 года (здесь и далее значения представлены в виде среднего арифметического с указанием стандартного отклонения). Индекс массы тела колебался от 21 до 51 кг/м2 и в среднем был 31,9±6,4 кг/м2.

Клинические проявления болезни у всех больных были ярко выражены и включали адренергические (тремор, тахикардия, слабость, потливость и т. п.) и нейрогликопенические (когнитивные нарушения, диплопия, нарушения речи, потеря сознания и т. п.) симптомы. Для подтверждения диагноза ОГ проводили пробу с голоданием (установление триады Уиппла в течение 72 ч после отказа от приема пищи), лабораторно подтверждали гипогликемию в сочетании с повышенным уровнем инсулина и С-пептида плазмы крови.

На дооперационном этапе выполнялось комплексное лучевое обследование. Ультразвуковое исследование (УЗИ) было сделано всем больным в различных медицинских учреждениях, в Институте исследование было выполнено повторно 21 больному. Учитывая высокую операторозависимость этого метода диагностики, анализу подвергнуты только собственные результаты. Исследование выполняли на аппаратах экспертного класса с применением стандартных режимов (В-режим, режим цветового и энергетического допплеровского картирования (ЦДК и ЭДК), спектральный анализ кровотока).

Компьютерная томография (КТ) произведена 42 больным с обязательным контрастированием по стандартному протоколу в нативную, артериальную, венозную и отсроченную фазы. Для контрастного усиления использовались неионные рентгеноконтрастные препараты в объеме 70-100 мл (в зависимости от массы тела пациента) при концентрации йода 300-370 мг/мл. Скорость введения контрастного вещества составляла 3-4 мл/с. Для получения артериальной фазы контрастного усиления задержка сканирования составляла 10-12 с от момента достижения пороговой плотности 100-110 HU в просвете аорты на уровне диафрагмы. Венозная фаза выполнялась на 40 с, отсроченная — на 6 мин.

Магнитно-резонансная томография (МРТ) брюшной полости выполнена 27 больным. В протокол сканирования включались Т1 и Т2 взвешенные последовательности без подавления и с подавлением сигнала от жира, DWI с последующим построением карт ADC. Все программы выполнялись с триггерной синхронизацией с дыханием, за исключением Т1 с подавлением сигнала от жира (TRIVE), которая делалась на задержке дыхания.

Эндоскопическое УЗИ (эндоУЗИ) произведено для уточнения диагноза 13 пациентам электронным эхоэндоскопом с радиальным датчиком во всех доступных режимах с обязательным исследованием сосудистого рисунка опухоли в режиме ЦДК и ЭДК. Исследование выполнено к.м.н. Е.Н. Солодининой.

Интраоперационное УЗИ (ИОУЗИ) с целью окончательной локализации опухоли и исключения дополнительных новообразований поджелудочной железы выполнено 42 пациентам. Исследование проводили высокочастотными датчиками (I-образным или лапароскопическим) с меняющейся частотой сканирования более 10 МГц. Осматривали все отделы железы в В-режиме с прицельным исследованием подозрительных на наличие опухоли участков. Уточнение и подтверждение выявленных изменений делали в режиме ЦДК. Ультразвуковой контрастный препарат «Соновью» в дозировке 2,5  мл был использован у 2 пациентов.

Ангиография с артериально-стимулированным забором крови (АСЗК) для подтверждения панкреатогенного характера гиперинсулинизма и окончательной предоперационной топической диагностики выполнена 23 больным в отделении эндоваскулярной хирургии под руководством В.Н. Цыганкова.

Определение уровня ионизированного кальция и паратиреоидного гормона, УЗИ щитовидной железы и МРТ головного мозга с целью исключения синдрома МЭН-I выполнено всем пациентам. Биохимические исследования плазмы крови произведены под руководством д.б.н. В.С. Демидовой. Круглосуточный мониторинг и коррекция уровня глюкозы крови на дооперационном этапе проводились всем больным.

Пациенты были оперированы традиционным (Тр) или робот-ассистированным (РА) доступами. Характер операций и способы их выполнения отражены в табл. 1.

Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09
Таблица 1. Способы хирургического лечения Примечание. * — операция дополнена криодеструкцией метастаза VI сегмента печени.

Всем пациентам выполнялись гистологическое и иммуногистохимическое исследования с целью уточнения биологического потенциала и «гормонального профиля» операционного материала.

Продолжительность заболевания от момента возникновения клинической симптоматики до установления синдромного диагноза в среднем составила 47 мес (диапазон от 3 до 156 мес, медиана 36 мес). На протяжении первого года после появления клинических проявлений гипогликемии диагноз установлен лишь у 9 (21,4%) пациентов. Безуспешно лечились у невролога или психиатра от 4 до 10 лет (в среднем 48 мес) 13 больных. Гипогликемия была обнаружена, однако ее генез не установлен у 11 больных. За медицинской помощью не обращались 4 пациента, несмотря на развернутый комплекс клинических симптомов ОГ на протяжении от 11 до 36 мес.

Типичные ультразвуковые признаки инсулином (однородность структуры, гипо- или изоэхогенность, гиперваскулярность, четкость и ровность контуров) выявлены у 13 из 21 пациента. Результаты исследования расценены как сомнительные у 6 больных, так как выявленные изменения трактовались неоднозначно. Опухоль не была обнаружена у 2 больных. При незидиобластозе были выявлены диффузные изменения ткани поджелудочной железы.

КТ позволила выявить опухоль у 30 из 39 пациентов с инсулиномами. Характерные рентгенологические признаки (гиперденсность паренхимы опухоли в артериальную фазу контрастного усиления, четкость контуров и структуры) обнаружены у 25 больных. Изоденсная или гиподенсная в артериальную фазу контрастного усиления опухоль с нечетким контуром и неоднородной структурой визуализирована у 5 больных (рис. 1). Опухоль не удалось обнаружить у 9 больных. Лучевая диагностика незидиобластоза, вследствие отсутствия прямых достоверных рентгенологических признаков, строилась на выявлении косвенных признаков, в частности увеличения объема всей железы или ее сегмента с признаками диффузной гиперваскуляризации (отмечено у 2 больных).

Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09
Рис. 1. Компьютерные томограммы, артериальная фаза. а — гиперденсное образование (стрелка) с четкими контурами на границе тела и хвоста поджелудочной железы (опухоль Grade I); б — гетерогенно контрастирующееся образование (стрелка) с нечеткими контурами в головке поджелудочной железы (опухоль Grade II); в — диффузное увеличение объема хвоста поджелудочной железы с признаками неоднородности паренхимы и слабо повышенной васкуляризацией (незидиобластоз).

МРТ, выполненная 24 больным инсулиномой, обеспечила визуализацию опухоли у 21 больного, в том числе у 4 с отрицательным результатом предшествовавшей К.Т. Наилучшая визуализация опухоли была получена при исследовании в режиме TRIVE и диффузионно-взвешенном режиме. При незидиобластозе в двух случаях было выявлено диффузное увеличение объема железы в сочетании с неоднородностью структуры (рис. 2, 3).

Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09
Рис. 2. МР-томограммы в режимах Т2 (а) и DWI (б). Инсулинома крючковидного отростка поджелудочной железы (стрелки), представленная участком измененного сигнала с четкими контурами.

Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09
Рис. 3. МР-томограммы в режимах ТRIVE (а) и DWI (б). Незидиобластоз. В хвосте поджелудочной железы выявлен участок слабо измененного сигнала с нечеткими контурами (стрелки).

ЭндоУЗИ подтвердило наличие гипоэхогенных опухолей в 10 из 12 наблюдений. Опухоли выглядели как гипоэхогенные образования с усиленной васкуляризацией.

АСЗК, произведенный 23 больным, во всех случаях подтвердил панкреатогенный характер гиперинсулярной гипогликемии, а у 20 больных позволил определить точное расположение опухоли.

По данным ИОУЗИ у 37 из 39 пациентов с инсулиномой удалось обнаружить и точно локализовать опухоль в поджелудочной железе (рис. 4). При этом у 4 больных опухоль не была обнаружена до операции ни одним из методов дооперационной диагностики. Имевшуюся опухоль не удалось выявить у 2 больных, что в последующем потребовало повторной операции. Незидиобластоз при ИОУЗИ у 3 больных проявил себя множественными гипоэхогенными зонами с нечеткими контурами и умеренной васкуляризацией во всех отделах железы. ИОУЗИ с контрастным усилением выполнено у 2 больных во время робот-ассистированной операции для выявления слабо васкуляризированной изоэхогенной опухоли.

Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09
Рис. 4. Интраоперационные эхограммы. а — В-режим — гипоэхогенное образование в паренхиме поджелудочной железы; б — режим ЦДК — гиперваскулярное образование.

Чувствительность перечисленных методов лучевой диагностики отражена в табл. 2.

Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09
Таблица 2. Чувствительность различных методов диагностики

Солитарные опухоли локализовались в головке ПЖ у 14 (33,3%) больных, в хвосте — у 8 (19%), в теле — у 9 (21,4%) и в перешейке органа — у 2 (4,8%). В парапанкреатической клетчатке опухоль располагалась у 1 (2,4%) больного. Множественные опухоли, локализующиеся в различных отделах ПЖ, были у 5 (12%) больных. Размер опухоли колебался от 8 до 55 мм, и в среднем составил 19,2±10,4 мм.

Незидиобластоз диагностирован у 3 больных. При диагностическом поиске у этих больных опухоль поджелудочной железы не была обнаружена. В то же время АСЗК показал панкреатогенный характер гипогликемии. Больные незидиобластозом были оперированы после безуспешного консервативного лечения в условиях эндокринологического стационара. Решение о необходимости хирургического лечения принимали на консилиуме с участием эндокринологов и хирургов.

Комплексное дооперационное обследование и ИОУЗИ позволило обнаружить опухоль у 37 больных инсулиномами из 39. Спорадическая солитарная инсулинома обнаружена у 20 больных, из них Grade I — у 17, Grade II — у 3.

Синдром МЭН-I диагностирован у 17 больных, из них Grade I — у 15, Grade II — у 2. Солитарная неоплазия была у 12 больных, множественные неоплазии были у 5. В одном случае также обнаружен отдаленный метастаз (в печень).

Не была обнаружена инсулинома у 2 больных. Причиной диагностической ошибки у 1 из них был отказ от выполнения АСЗК, во втором случае диагностика была затруднена из-за выраженного ожирения больной (ИМТ 51 кг/м2).

Незидиобластоз имел место у 3 больных, сочетание инсулиномы с незидиобластозом — у 2.

Ближайшие результаты хирургического лечения отражены в табл. 3. Меньшая длительность РА операций обусловлена тем, что они выполнялись в объеме дистальных резекций ПЖ и энуклеаций, в то время как традиционный доступ, в основном, применялся при панкреатодуоденальной резекции и панкреатодуоденэктомии. Объем кровопотери при РА операциях в среднем превысил таковой при ТР операциях за счет сохранения селезенки — кровь терялась из мелких ветвей селезеночной вены, а для обеспечения надежного гемостаза требовалось большее время, чем при открытом доступе. Положительной стороной РА операций явилось значительное уменьшение болей и количества послеоперационных осложнений. Умерли 2 больных после панкреатодуоденальных резекций, выполненных традиционным доступом. Причиной смерти явились послеоперационный панкреонекроз, аррозионное кровотечение. Общая летальность составила 4,8%.

Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09
Таблица 3. Ближайшие результаты хирургического лечения больных инсулиномой и незидиобластозом Примечание. ISGPS — International Study Group of Pancreatic Surgery.

Стойкий клинический эффект, подтвержденный лабораторным контролем глюкозы плазмы крови, в ближайшем послеоперационном периоде достигнут у всех оперированных пациентов с инсулиномой и у 2 пациентов, оперированных по поводу незидиобластоза. Тяжелая гипогликемия после корпорокаудальной резекции по поводу инсулиномы, сочетавшейся с незидиобластозом, сохранялась у 1 пациента, что потребовало выполнения экстирпации культи ПЖ через 30 дней после первой операции. В ближайшем послеоперационном периоде у этого же пациента вновь была зарегистрирована гиперинсулярная гипогликемия, что свидетельствовало о наличии экстрапанкреатического источника секреции инсулина, который при комплексном лучевом обследовании выявить не удалось.

При гистологической и иммуногистохимической верификации высокодифференцированная инсулин-продуцирующая опухоль с потенциалом злокачественности Grade I диагностирована у 34 больных, из них у 2 больных обнаружено сочетание инсулиномы с незидиобластозом. Высокодифференцированная инсулин-продуцирующая опухоль с потенциалом злокачественности Grade II обнаружена у 5 больных (рис. 5, 6).

Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09
Рис. 5. Макропрепарат опухоли после энуклеации. Типичный макроскопический вид инсулиномы в виде «вишневой косточки».

Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09
Рис. 6. Микропрепарат. а — световая микроскопия. Инсулинома Grade I, построенная из полигональных полиморфных клеток с эозинофильной цитоплазмой, формирующих солидные структуры (обозначены стрелкой). Митозы единичные (до 1 на 10 РПЗ при увеличении 400). Окраска гематоксилином и эозином (ув. 400); б — иммуногистохимическое исследование. Экспрессия инсулина (поликлональный) клетками опухоли. Иммунопероксидазный метод. (ув. 200); в — световая микроскопия. Незидиобластоз. Тубуло-островковый комплекс (обозначен стрелкой). Окраска гематоксилином и эозином (ув. 100).

Диагноз незидиобластоза верифицирован следующими морфологическими признаками: гиперплазия островков Лангерганса с их гипертрофией (диаметр островка более 250 мкм), наличие тубуло-островковых комплексов и увеличенные ядра островковых клеток.

Отдаленные результаты оценены у 26 пациентов с инсулиномами. Средняя продолжительность наблюдения составила 25 мес (медиана наблюдения — 18,7 мес). Рецидива гипогликемических состояний не отмечено ни у одного пациента. Находятся под наблюдением эндокринолога в связи с сахарным диабетом 5 пациентов, причем только 3 из них получают инсулинотерапию. Симптомы экскреторной недостаточности ПЖ имеются у 6 пациентов. Умер 1 пациент в связи с острой сердечно-сосудистой недостаточностью.

Отдаленные результаты лечения 3 больных незидиобластозом и 2 с сочетанием инсулиномы и незидиобластоза отражены в табл. 4.

Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09
Таблица 4. Отдаленные результаты хирургического лечения больных незидиобластозом Примечание. * — сочетание инсулиномы с незидиобластозом.

Таким образом, комплексное обследование больных позволило добиться точной диагностики причины ОГ у 41 (97,6%) из 42 больных. Хирургическое лечение инсулином обеспечило хорошие ближайшие результаты. Применение робот-ассистированных операций позволило уменьшить количество послеоперационных осложнений, сократить время пребывания в стационаре, существенно уменьшить болевой синдром. Общая летальность в ближайшем послеоперационном периоде составила 4,8%.

Первое сообщение об опухоли ПЖ, являющейся причиной ОГ, было сделано R. Wilder и соавт. в 1929  г. [25]. Уже через два года G. Howland и соавт. сообщили об успешном хирургическом лечении больного инсулин-продуцирующей опухолью ПЖ [14]. В последующем вопросам диагностики и хирургического лечения пациентов с инсулиномами было посвящено значительное число публикаций. Однако в связи с редкостью заболевания большинство литературных источников представлено ретроспективным описанием ограниченных серий клинических наблюдений. Данное обстоятельство ограничивает возможность создания клинических рекомендаций, основанных на убедительной доказательной базе. Многие вопросы диагностики, хирургического лечения четко не определены до настоящего времени.

Наибольшим опытом диагностики и лечения пациентов с инсулиномами обладает клиника Мейо (США), сотрудники которой опубликовали результаты лечения 461 пациента, находившегося в клинике с 1927 по 2007 г. [20, 22]. В Массачусетской больнице общего профиля Бостона (Massachusetts General Hospital) с 1983 по 2007 г. накоплен опыт лечения 61 пациента с инсулиномой [19]. В России в клинике факультетской хирургии им. Н.Н. Бурденко Первого Московского государственного медицинского университета им. И.М. Сеченова с 1982 по 2021 г. накоплен опыт лечения 257 больных ОГ [10]. В клинике факультетской хирургии им. С.П. Федорова Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова с 1958 по 2009 г. на лечении находились 62 пациента [9]. Наш опыт, представленный хирургическим лечением за короткий срок (2021-2021 гг.) 42 пациентов с ОГ, позволяет сформулировать определенные выводы, основанные на современных методах обследования и однотипном лечении, соответствующем требованиям сегодняшнего дня.

Яркая и специфическая клиническая симптоматика ОГ, казалось бы, должна обеспечить как раннюю диагностику этого состояния, так и заболеваний, которые к нему приводят. Однако на практике оказывается, что большая часть пациентов с классическим симптомокомплексом ОГ длительно лечится у неврологов, психиатров, реже — терапевтов. В течение года после появления клинических проявлений ОГ обнаруживают лишь у 35-40% пациентов, а в среднем процесс диагностики занимает 3-4 года [3, 10, 19]. По данным ведущих клиник США, среднее время от возникновения симптомов до постановки правильного диагноза составляет 18 мес [19, 20, 22]. По нашим данным, правильный диагноз был установлен на протяжении первого года у 21,4% больных. Средний срок выявления истинной болезни составил 4 года, а в одном случае синдромный диагноз был установлен только через 13 лет. Причиной поздней диагностики ОГ, на наш взгляд, является отсутствие у врачей первичного звена знаний об этом состоянии и соответственно, диагностической настороженности в отношении его выявления.

Основной причиной ОГ является инсулин-продуцирующая опухоль. Инсулинома может быть как спорадической, так и проявлением синдрома множественных эндокринных неоплазий I типа (МЭН-I). Выделение категории пациентов с синдромом МЭН-I имеет принципиальное значение для определения тактики лечения. Согласно действующим клиническим рекомендациям международного эндокринологического общества, диагноз МЭН-I может быть установлен при наличии данных об опухолевом поражении двух и более органов-мишеней (ПЖ, паращитовидные железы и гипофиз, надпочечник, тимус, щитовидная железа и бронхи) [24]. Следует учитывать, что опухоли поджелудочной железы при данном синдроме часто бывают множественными, функциональное состояние каждой из них требует уточнения. У 10% пациентов с синдромом МЭН-I и наличием инсулин-продуцирующей опухоли существуют и не функционирующие нейроэндокринные опухоли поджелудочной железы, зачастую более крупного размера. В такой ситуации может быть удалена нефункционирующая опухоль большего размера, а инсулинома оказаться неудаленной [24].

Методы лучевой диагностики далеко не всегда позволяют добиться желаемого результата. Информативность трансабдоминального УЗИ ограничена в связи с малым размером опухоли и, как правило, избыточной массой тела больных. Определять тактику лечения больных, исходя только из результатов трансабдоминального УЗИ, недопустимо.

КТ с болюсным усилением обладает высокой информативностью в диагностике инсулином. Специфическим симптомом является «яркое» контрастирование опухоли в артериальную фазу исследования за счет ее гиперваскулярности. Этот признак, по нашим данным, удается обнаружить у 64% больных. Ранее проведенное нами исследование показало, что максимальной способностью накапливать контрастный препарат обладает опухоль с низким потенциалом злокачественности — Grade I. По мере увеличения степени агрессивности опухоли уменьшается ее способность к накоплению контраста, в частности, при инсулиноме Grade III (нейроэндокринном раке), опухоль становится изо- или гиподенсной [1]. По данным нашего исследования, у 2 больных инсулинома обладала типичной гиперваскулярностью, однако при КТ не накапливала контрастное вещество. Объяснения этому факту в настоящее время мы не находим и предполагаем дальнейшее изучение проблемы.

Следовательно, КТ с болюсным усилением дает информацию, которая позволяет определить способ выполнения предстоящей операции и необходимость лимфодиссекции.

К сожалению, бывают случаи, когда инсулинома не определяется при лучевых методах визуализации. В отношении такой опухоли применяют термин «скрытая» инсулинома (в зарубежной литературе — «occult insulinoma») [11, 13]. В обзорной работе M. Rothmund и соавт. анализу подвергнуты результаты хирургического лечения 396 пациентов с инсулиномами. Оказалось, что у 53 (13,4%) больных при операции опухоли не были удалены, что потребовало повторного вмешательства [21]. Для выявления «скрытой» инсулиномы требуется выполнение функционального метода диагностики — ангиографии с АСЗК [18].

Необходимость выполнения АСЗК всем пациентам с ОГ является предметом дискуссий. Аргументами в пользу отказа от АСЗК при четкой визуализации опухоли лучевыми методами диагностики являются его высокая стоимость, а также инвазивность. По нашему мнению, выполнение АСЗК должно обязательно включаться в комплекс диагностических мероприятий, поскольку выполнение функционального метода позволяет не только выявить «скрытую» опухоль, но и избежать ложноположительных результатов (рис. 7) и других ошибок, связанных с операторзависимостью методов лучевой диагностики [4, 8].

Крестовые походы. Курсовая работа (т). История. 2012-05-09
Рис. 7. Компьютерная томограмма, венозная фаза. В хвосте поджелудочной железы визуализируется гиперденсный участок с четкими контурами (стрелка), являющийся артефактом.

Внедрение эндоУЗИ позволило улучшить возможности предоперационной визуализации опухоли. По данным различных исследований, чувствительность эндоУЗИ находится в диапазоне 77-93%, что превышает чувствительность других лучевых методов диагностики [16].

Применение всего комплекса методов лучевой (КТ, МРТ, эндоУЗИ), а так же функциональной диагностики (АСЗК) и ИОУЗИ позволяет обеспечить 100% выявляемость опухоли [19].

Диагностическая эффективность сцинтиграфии в настоящее время вызывает сомнения. Небольшое количество рецепторов к октреотиду на поверхности опухоли приводит к низкой чувствительности метода — не более 30-50%. Позитронно-эмиссионная томография с 18F-фтордезоксиглюкозой также не обладает высокой диагностической эффективностью в связи с низкой пролиферативной активностью инсулином [15-17]. Хороших результатов можно достичь лишь с применением радиофармпрепаратов 11C- 5-HTP и 18F-DOPA, которые в настоящее время не зарегистрированы в РФ.

Верифицированный диагноз инсулиномы является абсолютным показанием к хирургическому лечению. Современная доктрина хирургического лечения инсулиномы заключается в стремлении к минимальной инвазивности и органосохранности. Данное положение признается абсолютным большинством авторов и изложено в международных клинических рекомендациях [15-17, 19]. Предрасполагающими факторами для этого являются низкий потенциал злокачественности опухоли и ее небольшой размер у большинства больных. Доказано, что объем вмешательства (энуклеация или резекция паренхимы ПЖ) статистически значимо не влияет на прогноз заболевания. В то время как значимыми факторами являются инвазия опухоли в лимфатические и кровеносные сосуды, метастатическое поражение лимфатических узлов [19].

При поверхностном расположении инсулиномы и отсутствии ее прилежания к панкреатическому протоку операцией выбора является энуклеация. Показанием к резекционным операциям с обязательной лимфодиссекцией служит прилежание опухоли к панкреатическому протоку, расположение в глубине паренхимы, а также указания на ее высокий потенциал злокачественности (размер опухоли более 25 мм и ее неровный контур, гипо- или изоденсное контрастирование при КТ, увеличение регионарных лимфатических узлов) [15-17].

Предпочтение должно быть отдано лапароскопическому или робот-ассистированному способу выполнения операции. Предпосылками для этого служат отсутствие перифокальной воспалительной и опухолевой инфильтрации, возможность отказаться от лимфодиссекции, что существенно облегчает выполнение операции. В метаанализе A. Su и соавт., включившим 7 обсервационных исследований с общим количеством пациентов 452, показано преимущество лапароскопического доступа по сравнению с лапаротомным за счет меньшей продолжительности пребывания в стационаре при одинаковом уровне послеоперационных осложнений и летальности [23]. Независимо от оперативного доступа и максимального стремления к минимизации травмы ПЖ, риск развития послеоперационного панкреатита и специфических осложнений (панкреатического свища, аррозионного кровотечения) у данной категории пациентов чрезвычайно высок [6, 7]. Связано это с тем, что инсулиномы, как правило, не приводят к панкреатической гипертензии и склерозированию паренхимы ПЖ, в результате внешнесекреторная активность ПЖ остается высокой.

Незидиобластоз является заболеванием, которое диагностируется методом исключения. Наличие патологических изменений можно заподозрить только по косвенным признакам (диспропорциональное увеличение отделов ПЖ в сочетании со смазанностью структуры и признаками повышенной васкуляризации измененных отделов железы). При наличии ОГ и отсутствии данных лучевых методов диагностики о наличии инсулиномы, но положительном результате функционального теста (АСЗК) в виде диффузной гиперсекреции инсулина тканью ПЖ, следует предполагать, что причиной болезни является незидиобластоз. Консервативная терапия незидиобластоза в большинстве случаев дает удовлетворительный результат. Основанием для хирургического лечения является только отсутствие эффекта от консервативной терапии. Решение о необходимости операции должно приниматься совместно эндокринологом и хирургом. Операцией выбора является корпорокаудальная резекция ПЖ в объеме 70-80% объема органа [5]. Интраоперационное УЗИ следует выполнять строго обязательно для окончательного исключения наличия инсулиномы. Диагноз незидиобластоза устанавливается только после гистологического и иммуногистохимического исследования. Диффузный характер поражения ПЖ при незидиобластозе определяет высокий риск рецидива гипогликемических состояний [5].

Таким образом, раннее выявление больных ОГ возможно лишь при наличии соответствующих знаний и диагностической настороженности как у врачей общей практики, так и неврологов, психиатров. Эффективная диагностика заболеваний, приводящих к ОГ, достигается в специализированных медицинских учреждениях. Для сокращения диагностических ошибок, точной локализации инсулиномы в предоперационном периоде необходимо использовать КТ с болюсным усилением. АСЗК и ИОУЗИ необходимо выполнять всем больным. Для уточнения диагноза следует применять МРТ в DWI режиме и эндоУЗИ. Наличие опухоли перед операцией должно быть подтверждено не менее чем двумя методами визуализационных исследований. Незидиобластоз диагностируется при отрицательном результате поиска инсулиномы всеми методами лучевой диагностики и положительном результате функциональной диагностики (АСЗК); окончательная верификация этого заболевания возможна только при морфологическом исследовании.

Миниинвазивные способы оперирования больных инсулиномами и незидиобластозом должны иметь приоритет. Риск возникновения специфических послеоперационных осложнений не зависит от способа выполнения операции. Лечение больных ОГ следует проводить только в специализированных стационарах.

Оцените статью
Реферат Зона
Добавить комментарий