От Галилея до Гугла

Список-5:
1610 – Галилео-Галилей. Первые астрономические наблюдения планет в телескоп. (Италия)
1633– Хасан Челеби Легари. Первый пилотируемый полёт на ракете (Турция)
1638– Фрэнсис Годвин. «Человек на Луне» (Англия)
1638– Джон Уилкинс. «Открытие мира на Луне…» (Англия)
4.12.1639– Дж.Хоррокс. Первое наблюдение транзита Венеры. У.Крабтри (Англия)
ок. 1640– выстрел из пушки в небо. Марэн Мерсенн и Пьер Пти (Франция)
1647 – Ян Гевелий. «Селенография» (Польша)
1650– Казимир Семенóвич. «Великое искусство артиллерии» (Польша)
1655-1656– Христиан Гюйгенс. Открытие Титана и колец Сатурна (Голландия)
1657– Сирано де Бержерак. «Иной свет» (Франция)

1610 — Галилео-Галилей. Первые астрономические наблюдения планет в телескоп. (Италия)

Род Галилея принадлежал к числу флорентийских нобилей; первоначальная фамилия предков его была Бонажути, но один из них, Галилео Бонажути, врач, достигнув звания гонфалоньера юстиции Флорентийской республики, стал называться Galileo dei Galilei и эта фамилия перешла к его потомкам.

Галилео-Галилей родился в 1564 в Пизе. Происходил из знатной, но обедневшей дворянской семьи. Его отец, музыкант и математик, хотел, чтобы сын стал врачом. До одиннадцати лет Галилей жил в Пизе и учился в обычной школе, а затем вместе с семьей переехал во Флоренцию. Здесь он продолжил образование в монастыре бенедиктинцев, где изучал грамматику, арифметику, риторику и другие предметы. В детские годы Галилей увлекался конструированием механических игрушек, мастерил действующие модели машин, мельниц и кораблей, отличался редкой наблюдательностью, благодаря которой сделал свое первое важное открытие: наблюдая качания люстры в Пизанском соборе и отмечая время по биению пульса на руке, установил закон изохронности колебаний маятника.

А в 1581, после окончания монастырской школы, отец определил его на медицинский факультет Пизанского университета. Но к медицине юноша не стремился. Бросив университет, он уехал во Флоренцию и начал самостоятельное изучение сочинений Евклида и Архимеда (вероятнее всего, у него просто не было денег на дальнейшую учебу). По совету профессора философии Риччи и уступая просьбам сына, отец Галилео перевел его на философский факультет, где более углубленно изучались философия и математика. Интересно, что своим учителем Галилей всегда называл Архимеда.

В 1586 году он написал свою первую научную работу «Маленькие гидростатические весы», которая принесла ему некоторую известность и позволила познакомиться с несколькими учеными. По протекции одного из них — автора «Учебника механики» Гвидо Убальдо дель Монте Галилео-Галилей в 1589 году получил кафедру математики в Пизанском университете (правда, с минимальным окладом). В двадцать пять лет он стал профессором там, где учился, но не завершил свое образование.

Одновременно с лекциями он ставит простые публичные опыты, разбивая тысячелетние догмы Аристотеля. Скажем, он бросал шары разного веса, но одинаковых размеров с Пизанской башни и наглядно показал, что утверждение Аристотеля о присущей телам различных «свойств легкости», отчего одни тела падают быстрее других — полная ерунда.

В 1590 Галилео-Галилей пишет трактат «О движении». Есть в ней замечательная фраза, которую каждый может взять на вооружение: «Если разум и опыт в чем-нибудь совпадают, для меня не играет роли то, что это противоречит мнению большинства». Работа вызвала недовольство схоластов от науки, а вскоре представился повод к его удалению с кафедры за неодобрительный отзыв, данный им относительно нелепого проекта какой-то машины, поданого одним из побочных сыновей Козьмы I-го Медичи. Галилей был вынужден по приглашению правительства Венецианской республики поехать на работу в университет в Падую.

Здесь он женился на Марине Гамба, которая родила ему двух дочерей и сына Винченцо.

В Падуанском университете Галилей занял кафедру математики. Его лекции столь красноречивы и изящны, что слушать их приезжают из других стран. Иногда на лекциях собирается 2000 человек! И без всяких микрофонов Галилей вливает в них знание! Здесь он изучает законы динамики, исследует механические свойства материалов, изобретает первый из физических приборов для исследования тепловых процессов — термоскоп, совершенствует подзорную трубу и первым догадывается использовать ее для астрономических наблюдений, здесь становится самым активным и авторитетным сторонником системы Коперника. Важнейшим достижением Галилео-Галилея в динамике было создание принципа относительности, ставшего основой современной теории относительности. Решительно отказавшись от представлений Аристотеля о движении, Галилей пришел к выводу, что движение относительно; законы же движения безотносительны, и поэтому, находясь в закрытой кабине, нельзя никакими опытами установить, покоится ли эта кабина или же движется равномерно и прямолинейно («без толчков», по выражению Галилея). Термоскоп фактически явился прообразом термометра, и чтобы подойти к его изобретению, Галилей радикально пересмотрел существующие в то время представления о тепле и холоде.

В Падуе у него немало учеников и друзей, довольно влиятельных, например, Фра Паоло Сарпи, генеральный прокурор ордена Сервитов, и Сагредо, впоследствии дож Венеции.

Но нас унтересует, конечно, его влияние на космонавтику. Космической эре предшествовали столетия оптических наблюдений космических тел, это целый мир, без которого космонавтика и не возникла бы и первым телескоп в небо направил Галилей. Подзорную трубу, правда, изобрёл не он.

Самые первые чертежи простейшего линзового телескопа (причем как однолинзового, так и двухлинзового) были обнаружены ещё в записях Леонардо Да Винчи датируемых 1509-м годом. Сохранилась его запись: «Сделай стекла, чтобы смотреть на полную Луну». В «Дополнениях к Вителлию», опубликованных в 1604 г. Кеплер рассмотрел ход лучей в оптической системе, состоящей из двояковыпуклой и двояковогнутой линз. В 1605 г зрительные трубы уже были сделаны. В октябре 1608 года, национальное правительство в Гааге обсуждало применение для устройства, которое помогало “видеть далекие вещи, как если бы они были поблизости.” Это устройство состояло из выпуклой и вогнутой линзы помещенных в трубу. Устройство приближало объекты в 3 или 4 раза. Правительство нашло устройство слишком простым для копирования и не выдало патент. Но Джекобу Метиусу было выдано небольшое вознаграждение и был нанят Ханс Липперхей, чтобы сделать несколько бинокулярных версий, за которые ему хорошо заплатили.

Новость о изобретении телескопа быстро распространялись по Европе. В апреле 1609, трехкратные подзорные трубы могли быть куплены в магазинчиках на Понт Нёф в Париже.
Но первым, кто направил зрительную трубу в небо, превратив её в телескоп, и получил новые научные данные стал Галилей. В 1609 году он создал свою первую зрительную трубу с трёхкратным увеличением. В том же году он построил телескоп с восьмикратным увеличением длиной около полуметра. Позже им был создан телескоп, дававший 32-кратное увеличение: длина телескопа была около метра, а диаметр объектива — 4,5 см. Это был очень несовершенный инструмент, обладавший всеми возможными аберрациями, тем не менее, с его помощью Галилей сделал ряд открытий. Ещё не было самого слова — «телескоп» (его предложил в 1611 году греческий математик Джованни Демизиани для одного из инструментов Галилея, показанном на банкете в Академии деи Линчеи. Сам Галилей использовал для своих телескопов термин лат. perspicillum, а в просторечье штука именовалась “голландская труба”), а выдающиеся открытия не заставили себя ждать. 7 января 1610* он разом увидел три спутника Юпитера (позже обнаружил и четвертый). Затем он убедился, что спутники обращаются вокруг Юпитера, что послужило наглядной моделью кеплеровской системы. Времена обращения их он определил и дал мысль пользоваться их затмениями для определения долгот на море. Он увидел в телескоп новую звезду, фазы Венеры и убедился, что Млечный Путь состоит из огромного числа звезд. Галилео открыл солнечные пятна и наблюдая их перемещение, совершенно правильно объяснил это вращением Солнца. Изучение поверхности Луны показало, что она покрыта горами и изрыта кратерами. Позже Галилео-Галилей обнаружил феномен Сатурна. Он не понял, в чем дело и как было принято, опубликовал аннограмму, чтобы застолбить приоритет. Аннограмма расшифровывалась так: “Великую планету тройную наблюдал” — никак не мог понять, откуда у планеты какие-то “уши”. Страшно заинтригованный Кеплер был убеждён, что Галилей смог обнаружить спутники Марса и “расшифровал” аннограмму так: “Привет вам близнецы, Марса порожденье”. Так спутники Марса были “открыты” задолго до своего открытия. Галилей уже мог бы считаться величайшим астрономом, но так как он положил начало инструментальной астрономии в целом, то роль его в астрономии вообще совершенно исключительная.

Галилей понимал важность сделанных им астрономических открытий и описал свои наблюдения в сочинении, вышедшем в 1610 под примечательным названием «Звездный вестник». Полное название этой книги выглядит так:

«Звездный вестник, возвещающий о великих и удивительных зрелищах и предлагающий их вниманию философов и астрономов, каковые зрелища наблюдаемы были Галилео Галилеем с помощью недавно изобретенной им зрительной трубы на лике Луны, в бесчисленных неподвижных звездах, в Млечном пути, в туманных звездах, в особенности же при наблюдении четырех планет, обращающихся вокруг Юпитера в разные промежутки времени с удивительной скоростью, планет, которые до последнего времени никому известны не были и которые автор совсем недавно открыл первый и решил назвать Медицейскими светилами»

. (Названия некоторых средневековых книг так обстоятельны, что делают ненужным чтение самой книги).

Он посвятил сочинение новому Тосканскому герцогу Козимо II Медичи, а спутники Юпитера назвал “звёздами Медичи”, после чего на вершине славы принимает приглашение герцога вернуться во Флоренцию, где становится придворным «философом» и «первым математиком» университета, без обязательства читать лекции. Слава его прокатилась по всей Европе. Когда в 1611 Галилео-Галилей приехал в Рим, ему был оказан восторженный прием «первыми лицами» города и церкви. Одновременно за ним была учреждена секретная слежка. В 1613 его ученик аббат Кастелли, профессор Пизанского университета, сообщает ему, что поднят вопрос о несовместимости открытий Галилея со Священным Писанием, причем в числе обвинителей активно выступает и мать герцога Тосканского.

В ответном письме Кастелли Галилео-Галилей дал глубокий и развернутый ответ на все обвинения, предприняв попытку четко разграничить сферы науки и церкви. Копия письма (к тому же с намеренными искажениями) была направлена в инквизицию года через два. Узнавший об этом Галилей в начале февраля 1616 едет в Рим в надежде отстоять свое учение.

Рекомендательные письма герцога Тосканского, убедили инквизицию, что обвинения Галилея в ереси безосновательны. Ученому, однако, предстояло легализовать свои научные взгляды. По воспоминаниям современников, Галилей обладал блестящим даром популяризатора и полемиста. И всё же проиграл.

В Рим посыпались доносы на Галилея. В марте 1616 по просьбе Конгрегации святого индекса (церковного учреждения, ведающего вопросами разрешений и запрещений) одиннадцать видных богословов рассмотрели учение Коперника и пришли к выводу о его ложности. На основе этого заключения гелиоцентрическое учение было объявлено еретическим, а книга Коперника «Об обращении небесных сфер» внесена в индекс запрещенных книг. Одновременно запрещались все книги, поддерживавшие эту теорию, — существовавшие и те, которые будут написаны в будущем. Имя Галилея в декрете не было названо, но частным образом ему было приказано принести покаяние церкви и отказаться от своих взглядов. Галилей формально подчинился приказу. В течение многих лет он не выступал с открытой пропагандой учения Коперника. За этот период Галилей выпустил единственное большое сочинение — полемический трактат «Пробирные весы» (1623) по поводу трех комет, появившихся в 1618. По форме, остроумию и изысканности стиля это — одно из лучших произведений Галилея.

В 1623 году под именем Урбана VIII папой становится друг Галилея кардинал Маффео Барберини. Ученый спешит в Рим. Он надеется добиться отмены запрещения «гипотезы» Коперника, но тщетно. Папа объясняет Галилею, что сейчас, когда католический мир раздирается ересью, недопустимо ставить под сомнение истинность святой веры.

Хотя открытая защита системы Коперника и была под запретом, не возбранялась форма диалога-диспута. В 1630 Галилео-Галилей едет в Рим с готовой рукописью «Диалога о приливах и отливах», где в форме разговора трех собеседников дано представление о двух главных системах мира — Птоломея и Коперника. Рассмотрение сочинения Галилея в цензуре тянулось два года, затем последовал запрет. Тогда Галилей решил издать свой труд в родной Флоренции. Ему удалось искусно обмануть тамошних цензоров, и в августе 1632 книга увидела свет. Она называлась «Диалог о двух системах мира — птоломеевой и коперниковой». В предисловии Галилей вынужден заявить, что, поскольку учение Коперника противно святой вере и запрещено, он вовсе не является его сторонником и в книге теория Коперника только обсуждается, а не утверждается. Но ни предисловие, ни форма изложения не могли скрыть истины: догмы аристотелевской физики и птолемеевской астрономий терпят здесь такой очевидный крах, а теория Коперника настолько убедительно торжествует, что вопреки сказанному в предисловии личное отношение Галилея к учению Коперника и его убежденность в справедливости этого учения не вызывают сомнений.

Правда, из изложения вытекает, что Галилео-Галилей все еще верил в равномерное и круговое движение планет вокруг Солнца, т. е. не сумел оценить и не принял кеплеровых законов движения планет. Он также не согласился с предположениями Кеплера относительно причин возникновения приливов и отливов (притяжение Луны), развив взамен собственную теорию этого явления, оказавшуюся неверной.

Инквизиция перешла в наступление. Продажу «Диалога» запретили, а 23 ноября 1632 Галилею предписано явиться в Рим на суд. Напрасно семидесятилетний старец представил свидетельство трех врачей о том, что он болен. Из Рима сообщили, что если он не приедет добровольно, то его привезут силой, в кандалах. И престарелый ученый отправился в путь. В феврале 1633 Галилея на носилках доставляют в Рим.

«Я прибыл в Рим,

— пишет Галилей в одном из писем,

— 10 февраля 1633 года и положился на милость инквизиции и святого отца.. Сначала меня заперли в замке Троицы на горе, а на следующий день меня посетил комиссар инквизиции и увез меня в своей карете. По дороге он задавал мне разные вопросы и выразил пожелание, чтобы я прекратил скандал, вызванный в Италии моим открытием, касающимся движения земли… На все математические доказательства, которые я мог ему противопоставить, он отвечал мне словами из священного писания: «Земля была и будет неподвижна вовеки веков»»

.

До 12 апреля он живет в доме тосканского посланника, а затем его водворяют в тюрьму инквизиции. Допросы, требования отречения, угрозы пыток и уничтожения всех его трудов. Галилей оправдывается, что «Диалоги» — всего лишь дискуссия. Бесполезно. Следствие тянулось с апреля по июнь 1633 года, а 22 июня в той же церкви, почти на том же самом месте, где Джордано Бруно выслушал смертный приговор, Галилей, стоя на коленях, произнес предложенный ему текст отречения. Под угрозой пыток Галилей, опровергая обвинение в том, что он нарушил запрет о пропаганде учения Коперника, вынужден был признать, что «неосознанно» способствовал подтверждению правоты этого учения, и публично от него отрекся.

То, что он якобы сказал, поднявшись с колен: «E pur si muove» (а все-таки она движется) — конечно, миф. Данный миф запущен в 1757 г журналистом Джузеппи Баретти и стал широко известен в 1761 г после перевода его книги на французский.

После процесса Галилей объявлен «узником святой инквизиции», и местом его жительства определен сначала герцогский дворец в Риме, а затем вилла Арчетри под Флоренцией. На вилле в Арчетри он находился под домашним арестом (под постоянным надзором инквизиции). Вот что Галилео-Галилей пишет, например, своему другу в Париж:

«В Арчетри я живу под строжайшим запретом не выезжать в город и не принимать ни много друзей одновременно, ни с теми, кого я принимаю, не общаться иначе как крайне сдержанно… И мнится мне, что… теперешняя моя тюрьма заменена будет лишь на ту долгую и тесную, которая всех нас ожидает»

.

Вплоть до 1637, когда он потерял зрение, Галилей продолжал напряженно работать и завершил подготовку книги «Беседы и математические доказательства, касающиеся двух новых отраслей науки, относящихся к механике и местному движению», где, в частности, излагает основы динамики. Когда книга закончена, весь католический мир (Италия, Франция, Германия, Австрия) отказывается ее печатать. В мае 1636 года ученый ведет переговоры об издании своего труда в Голландии, а затем тайно переправляет туда рукопись. «Беседы» выходят в свет в Лейдене в июле 1638 года, а в Арчетри книга попадает почти через год — в июне 1639 года. К тому времени ослепший Галилей (сказались годы упорной работы, возраст и то, что ученый часто смотрел на Солнце без хороших светофильтров) мог лишь ощупать свое детище руками. Галилео-Галилей умер 8 января 1642 на вилле Арчетри в возрасте 77 лет. В 1732, согласно последней воле Галилея, его прах был перенесен во Флоренцию в церковь Санта-Кроче, где он погребен рядом с Микеланджело. Только в ноябре 1979 года папа римский Иоанн-Павел II официально признал, что инквизиция в 1633 году совершила ошибку, силой вынудив отречься ученого от теории Коперника. Это был первый и единственный в истории католической церкви случай публичного признания несправедливости осуждения еретика, совершенный спустя 337 лет после его смерти.

1633— Хасан Челеби Легари. Первый пилотируемый полёт на ракете (Турция)
Челеби на турецком языке XVII века означало “благородный” и являлось титулом примерно как “фон” у фон Брауна. В смысле фамилий у турков довольно сложно. Гораздо более известен великий путешественник Эвлия Челеби, современник деяний двух братьев Челеби и, возможно, их родственник. Именно он, описавший ок. 40 стран (включая и Русь, по Волге он добрался почти до Казани), а также быт Османской империи, оставил нам описание подвига двух братьев.
Надо сразу сказать, почему мифический полёт Ван Гу я оценил выше, чем реальный полёт Челеби Легари. Во-первых, Ван Гу жил на 200 лет раньше, но важнее то, что он стал легендой (невзирая на сомнительность существования) за полвека ДО начала Космической эры, в то время как о подвиге Челеби мир узнал лишь в августе 1971 г. в Москве на конгрессе по истории науки. Турецкий делегат, доктор А.Терзиоглу доложил, что во время правления султана Myрада IV турок Легари Хасан Челеби построил ракетный аппарат, зарядил его 70 кг пороха и в день рождения дочери султана взлетел на этой ракете в замке Топкапы. После того как порох сгорел, Челеби спланировал на крыльях, «подобных крыльям орла», опустился на воду и остался цел. Султан наградил отважного изобретателя кошельком с золотом. Последние годы своей жизни Челеби жил в Крыму, где и похоронен. Гость из Турции показывал копию гравюры, переснятую из старинной книги, находящейся в одной из библиотек Анкары, на гравюре был изображен этот полет. Вот эта картина:

Хасан Челеби Легари стартовал на 7-крылой ракете, зарядив её 50 окка (140 фунтов) пороха от самой воды ниже дворца Топкапы в Стамбуле. Эвлия Челеби писал, что Легари провозгласил перед запуском “О, мой султан будьте благословенны, я собираюсь поговорить с Иисусом!”. После взлёта в ракете, он приземлился в море, доплыл до берега и отчитался: “О, мой султан, Иисус посылает вам благословение!”. Он был вознагражден султаном серебром и офицерским званием в Османской армии.

А еще у Хасана Челеби Легари был брат, Хезарфен Ахмет Челеби, который тоже учудил на год раньше, в 1632 г. В отличие от ракетолётчика Легари, стартовавшего от самой воды, он поднялся на башню Галата (высота 62,59 м, 97,59 м над уровнем моря) и бросился с неё на аппарате, похожим на дельтоплан. Приземлился на площади на расстоянии 3,358 км (12 м над уровнем моря). Пропорция планирования 39:1. Использовал юго-западный ветер. До этого он 8 или 9 раз совершал тренировочные полёты, используя ветер и крылья орла. Султан наградил его мешком золота и отправил в ссылку в Алжир, каким-то образом решив, что он опасен. В Алжире тот и умер. Один из трёх аэропортов Стамбула носит его имя.

Известные “Разрушители легенд” взялись разрушить оба эти мифа, (эпизод от 11 ноября 2009 года, «Разрушить и сжечь»). Впрочем, на русском я передачи не видел, а на английском смотрите сами:

http://video.yandex.ru/search?text=MythBusters “Crash and Burn&filmId=ldzmDV8ls3M

Надо сказать, что шоумены не заморачивались поиском средневековых материалов и строгим соответствием аппаратов. Короче, миф о дельтоплане они разрушили полностью, а миф о ракете — частично. Хотя, надо сказать, они разрушали киношную версию, в котором герой перелетает Босфор.

А шоуменов раззадорил турецкий фильм

http://video.yandex.ru/search?text=İstanbul Kanatlarımın Altında&filmId=qV1MtvhOUXI
«Стамбул под моими крыльями» (отрывок)

, 1996 года — фильм о жизни двух братьев и османского общества в начале XVII века, во время правления султана Мурада IV, основанный на описаниях Эвлии Челеби.

1638 — Фрэнсис Годвин. «Человек на Луне» (Англия)

Фрэнсис Годвин (англ. Francis Godwin) родился в 1562 г в Ханнигтоне, Нортгемптоншир, Англия. Был он сыном Томаса Годвина, епископа Уэллса. Студентом Церкви Христа в Оксфорде (1578-80) Годвин слушал лекции Джордано Бруно и стал сторонником коперниканской теории. В 1580 получил степень бакалавра, в 1583 — магистра. В 1587 году назначен заместителем декана Эксетера. Получил степень бакалавра богословия в 1593 году , а в 1595 году степень доктора. Писал исторические труды. В 1601 году он опубликовал биографическую книгу епископов Англии с самого зарождения христианской религии на острове, опубликована в том же году. Второе издание вышло в 1615, и в 1616 году он опубликовал его на латыни с посвящением королю Джеймсу, который в следующем году назначил его епископом Херефорда.

Между 1599 и 1603 написал книгу о фантастическом путешествии на Луну

«Человек на Луне, или Необыкновенное путешествие, совершенное Домиником Гонсалесом, испанским искателем приключений, или Воздушный посол»

[The Man in the Moone: or a Discourse of a Voyage Thither] (издано посмертно в 1638), в котором впервые вводится понятие невесомости. Эта книга была переведена на французский и повлияла на создание «Иного света» Сирано де Бержерака. Сирано там впрямую поминает бравого Гонзалеса. Множество подражаний вызвала эта книга. Вплоть до ракетных стартов герои летали на упряжках птиц на Луну и Марс. Надо признать, что в распоряжении Годвина не нашлось ничего более научного — даже до изобретения воздушного шара два века. Примечательно также, что книга издана через 40 лет после написания и через 5 лет после смерти автора. К 1768 году она выдержала 25 изданий на четырех языках. В Мадриде, к XVII Международному конгрессу по астронавтике в 1965 году, вышло факсимильное издание старинного французского перевода этой книги, сделанного Жаном Бодуэном.

Испанец, оказавшись на острове Святой Елены, обнаружил там стаю странных плотоядных лебедей. Отобрав птенцов, он сделал их ручными и запряг в упряжку, научил носить себя по воздуху. И отправился в Европу (не на лебедях, конечно, это уж слишком фантастично, а на корабле). Однако корабль налетел на скалу и начал тонуть. Укротитель не спеша запряг лебедей, прихватил ларец с драгоценностями и стал ждать, когда корабль потонет, здраво рассудив, что лебеди тонуть не пожелают и полетят к земле. Однако лебеди оказались совсем уж странными — они полетели, но прямиком на Луну, куда летали обычно зимовать. Полёт продолжался 11 дней.

Интересно, что героем романа автор сделал именно испанца. В конце XVI века именно испанцы считались авантюристами и первооткрывателями. Англия еще не стала “королевой морей” и лишь завидовала умопомрачительным испанским авантюрам в Америке. И еще интересный факт — Гонзалес постепенно приучает лебедей таскать тяжести и прикрепляет к ним живого ягнёнка. «Первое живое существо, которому удалось совершить такой редкий и поразительный полет». Первое существо в полёте! Годвин пророчески угадал, что первыми пассажирами воздушных кораблей будут братья наши меньшие. 200 лет до барана братьев Монгольфье, 250 лет до барана на ракете Руиджери, 350 лет до Лайки в космосе!

Годвин описывает невесомость, вид Земли с высоты, на Луне знакомится с аборигенами — дружелюбными селенитами гигантского роста. Правда, не все такие, есть совершенно обычного роста, которые не отличаются от людей. Луна представляет собой сущий рай, здесь отсутствуют резкие колебания температуры, которые описывал Кеплер. Это страна, в которой нет места нужде, беспокойству и войнам. Больший размер аборигенов указывает на более высокое положение и, по-видимому, большую мудрость. Естественные науки на Луне достигли значительных высот, но более всего интересен метод достижения социального мира — спокойствие достигаются ранней “диагностикой” потенциальных преступников и высылкой их после рождения на Землю, в Северную Америку (что, возможно, объясняет современную криминогенную обстановку там и успех программы “Аполлон”). Точно указана дата старта обратно — 29 марта 1602 года, в четверг. Обратный путь длился 9 дней, при вхождении в облака едва не случилась катастрофа, пришлось применять подарки селенитов — камень, делающий тело невесомым (антигравитатор обыкновенный).

С чисто литературной точки зрения книга Годвина превосходит работу (“Сон”) Кеплера, но как труд, отражающий уровень научных знаний того времени, она значительно уступает последней. Годвин не был последователем Коперника. Хотя он и разделял идею суточного вращения Земли вокруг своей оси, древнюю идею, которая утверждалась и отвергалась десятки раз за время, прошедшее от Пифагора до Коперника, однако Годвин отвергал всякую мысль, что Земля может обращаться вокруг Солнца. Не разделял он и взглядов Кеплера на действие силы тяжести и существование безвоздушного пространства между Землей и Луной. Он называл Землю «большим магнитом» и высказывал предположение, что «притягивающая сила» не распространяется на большую высоту, а прекращает свое действие несколько выше зоны облаков. В то же время он заявлял, что притяжение Луны намного слабее, поскольку она имеет меньшие размеры, чем Земля. Что касается воздуха, находящегося за пределами сферы притяжения, то из описания Годвина следует, что он исключительно нежный и приятный, не горячий и не холодный и обладает чудесным свойством предотвращать ощущение голода.

Эта книга Годвина оказала большое влияние на литературу, и особенно на английскую.

Годвину принадлежит также сочинение по криптографии «Nuncius inanimatus, издано в Утопии» (1629).

Он умер после продолжительной болезни в апреле 1633 года, в возрасте ок. 71 года.

Книга 1638 г

1638 — Джон Уилкинс. «Открытие мира на Луне или рассуждение, в котором доказывается, что эта планета, возможно, обитаема» (Англия)

Джон Уилкинс (Джон Вилкинс; англ. John Wilkins) родился 1 января 1614, вероятно, в Кэнонс Эшби, Нортгемптоншир. Его отец был ювелиром и умер, когда Джон был молодым, его мать затем снова вышла замуж и родила ему брата в 1627. Уолтер Поп, сводный брат Уилкинса, тоже стал известным человеком в Англии, астрономом и поэтом, одним из первых членов Королевского общества, распутник, книги которого сожгли и одновременно благочестивый профессор астрономии, которого хоронили с почётом. Дед по материнской линии Джон Дод был священником Англиканской церкви и Уилкинс тоже пошёл в священники. Он получил образование в Magdalen Hall (который позже стал Хертфордом) в Оксфорде, получил степень бакалавра в 1631 и магистра в 1634 году. Он изучал астрономию вместе с Джоном Бейнбриджем, позже ставшим астрономом.

После рукоположения, Уилкинс стал викарием своего родного города Фейвслоу в 1637 году, но вскоре подал в отставку. И начал приближение к королям. Стал священником лорда Беркли, а в 1644 году — капелланом принца Чарльза Луи, племянника короля Карла I. Уилкинс, возможно, сопровождал его при поездке в Гейдельберг.

Уилкинс был одним из группы ученых, занимающихся экспериментальной философией. Позже из этой группы возникло Королевское общество.

«Открытие мира на Луне или рассуждение, в котором доказывается, что эта планета, возможно, обитаема»

В 1656 году Уилкинс женился на француженке Робине, младшой сестре Оливера Кромвеля , которая овдовела в 1655 году. Уилкинс, таким образом, попал в верхний эшелон власти, ему было выделена пара комнат во дворце. Незадолго до своей смерти, Оливер Кромвель назначил Уилкинса главой Тринити-колледжа, Кембридж, это назначение было подтверждено Ричардом Кромвелем, который сменил его на посту лорда-протектора.

Уилкинс помимо всего был изобретателем. Он изобрёл пневматическое ружье, построил аппарат, создающий искусственную радугу, чтобы развлекать гостей в своем саду и надувную камеру — прототип пневматической шины.

Ньютон еще не был известен со своей теорией тяготения, поэтому Уилкинс считал, что тут нас держит особая сила магнетизма. И надо подняться вверх всего на 20 миль, чтоб избавиться от неё совсем. Между прочим, он считал, что без магнетизма не будет и пищеворения, а следовательно голода. Короче, полёт к Луне он предлагал осуществить без еды

3 сентября 1658 Оливер Кромвель, вождь Английской революции умер (от лихорадки или порции яда), его сменил его сын Ричард. Он терпеть не мог суету политики и уже в мае 1659 отказался от власти и бежал на континент. В Англии вновь восстановлена монархия, Оливер Кромвель был поднят из могилы, повешен и четвертован.

После реставрации в 1660 году, новая власть лишила Уилкинса постов, данных ему Кромвелем , он был ректором в Кранфорде, Миддлсекс. В 1661 году он был разжалован до проповедника в Грейс Инн. В 1662 году он стал викарием в Лондоне. Во время Большого пожара (1666) потерял дом, библиотеку и научные приборы.

Постепенно он набирал влияние, меняя должности и города и в 1668 году стал епископом Честера. Он был обязан своим назначением епископом Честера Джорджу Вильерсу, герцогу Букингемскому. Тот тоже исповедывал религиозную терпимость. Однако религиозная война в Англии была в самом разгаре.

Уилкинс умер в Лондоне 19 ноября 1672 в возрасте 58 лет, скорее всего, от лекарств, используемых для лечения вывода камней из почек, что вызвало уремию.

Труды Уилкинса имеют религиозно-назидательный характер и почти все фантастичны и утопичны. Первая его книга “Рассуждение относительно нового мира и иной планеты” [A Discourse Concerning a New World and Another Planet] (1638 год). (Надо подчеркнуть, что издана она на несколько месяцев позже книги епископа Годвина). В третье издание этой книги в 1640 была включена глава о реальности путешествия людей на Луну. Он совершенно серьезно утверждал, что можно построить «летающую колесницу», в которой могли бы разместиться несколько человек. С помощью соответствующих средств, которые, как автор надеялся, наука скоро изобретет, эти люди могли бы управлять своим кораблем и подняться на такую высоту, которая позволила бы им достичь Луны. Мысли Уилкинса оказали известное стимулирующее влияние как на науку, так и на литературу, в результате чего Королевское научное общество решило уделить внимание принципам воздухоплавания.

И еще “Математическая магия” [Mathematicall Magick] (1648). В ней он разрабатывает “варианты” подобных межпланетных путешествий: в списке Уилкинса рядом с “ангелами” и “мысленным усилием” соседствуют “летающие колесницы”. Космический корабль Уилкинса с крыльями, покрыт перьями самых быстрых птиц и стартует под небольшим углом к горизонту. Документы показывают, что Уилкинс произвёл эксперимент в создании летательного аппарата с великим ученым того времени, Робертом Гуком, в садах своего колледжа в Оксфорде, около 1654 года. Но к 1660-м годам он начал понимать, что космическое путешествие не так просто, как он предполагал.

В трактате “Меркурий, или Тайный и быстрый посланец” [Mercury, or, The Secret and Swift Messenger] (1641) содержится одно из первых в литературе упоминаний о сверхбыстрых средствах коммуникации (“радио”, “телеграфе” — для этой цели предполагалось использовать различные шумовые эффекты, например последовательность выстрелов), о звукозаписи (“вертикальных полых цилиндрах”, в которых звук сохраняется часы и дни), о передаче звука через стены посредством особых “магнитов”, о транспорте (“подводные лодки”, “летательные аппараты”, “яхты для движения по суше”).

«Математическая магия» (1648) Дж. Уилкинса состоит из двух книг «Архимед» и «Дедал». Во второй из них рассказывается, что некий английский монах в XI веке, пользуясь механическими крыльями, совершил полёт с самой высокой колокольни одного испанского собора. В дальнейших примерах и рассуждениях о «летучих людях» совершенно недвусмысленно описывается некая металлическая конструкция, весьма напоминающая моноплан в нашем современном виде. Его объёмный трактат «Опыт о Подлинной символике и философском языке» (1668) содержит систематический каталог Вселенной, на основе которого создан единый интернациональный язык, — предтеча эсперанто (универсальные письмо, словарь, грамматика и фонетика).
В «Математической магии» есть такой абзац:

“Четыре различных способа назову я, последством коих полет в небеса был или будет осуществлен. Два первых достигаются с помощью иных материй, остальные — с помощью нашей собственной силы: 1. С помощью духов или ангелов. 2. С помощью птиц небесных. 3. С помощью искусственных крыльев, пристегнутых непосредственно к телу. 4. На летающих колесницах”

4.12.1639 — Джереми Хоррокс. Первое наблюдение транзита Венеры. Уточнение расстояния до Солнца. Уильям Крабтри (Англия)

Джереми Хоррокс (англ. Jeremiah Horrocks) родился в Токстет-Парке, Ливерпуль, Англия в 1618 году. Его отец Джеймс был простым фермером, а потом отдан в учение часовщику и женился на его дочери Мэри. И обе семьи жили вместе, дружно. Профессия часовщика была достаточно прибыльной, но непрерывно над ними висела опасность быть обвиннёнными в магии и колдовстве. Джереми с детских лет вменили в обязанность определять полдень по солнечным часам и подводить механические. 11 мая 1632 года Хоррокс поступил в Колледж Иммануила, а 5 июля 1632 года был зачислен в Кембриджский университет. С ним вместе учились Джон Уоллис, ставший знаменитым математиком и придворным священником, изобретатель стенографического алфавита (в честь него даже назвали астероид) и Джон Уортингтон, в будущем великий преподаватель колледжа Иисуса в Кембридже и вице-канцлер Англии. Утверждается, что Хоррокс был единственным студентом в университете, верящим в гелиоцентрическую систему мира.

В 1635 году он покинул университет, не сдав выпускные экзамены, предположительно из-за нехватки средств на обучение. Распространена точка зрения, что Хоррокс обеспечивал себя, исполняя обязанности священника в деревне Мач-Хуле, недалеко от Престона, Ланкашир, но, скорее всего, это миф — с чего бы недоучившийся студиозус был допущен на амвон? По традиции, он проживал в Карр-Хаус, принадлежавшем семье зажиточных фермеров и торговцев Стоунов, обучая их детей. Возможно, Хоррокс был кальвинистом и, как студент Колледжа Иммануила, пуританином, однако подтверждений этому не найдено.

В Кембридже Хоррокс познакомился с работами Иоганна Кеплера, Тихо Браге и других известных астрономов. К 17 годам Хоррокс прочитал большинство астрономических трактатов своего времени, обнаружил в них слабые места и определил новые направления исследований. В 1638 году он купил лучший телескоп, какой смог достать. Он

первым

показал, что Луна движется по эллиптической, а не круговой орбите и поддержал Ньютона в предположении, что на форму орбиты влияют как Земля, так и Солнце. Исаак Ньютон называл работу Хоррокса мостом, соединившим его собственные работы и работы Коперника, Галилея, Браге и Кеплера. Хоррокс убедился, что таблицы Лансберга содержат неточности и предсказанное Кеплером прохождение Венеры возле Солнца в 1639 на самом деле будет прохождением планеты по диску Солнца. Это предсказание Хоррокс сделал, основываясь на собственных многолетних наблюдениях за Венерой. Он смог вычислить лишь за месяц до прохождения, разослал письма всем знакомым астрономам, но, очевидно, смотрел он один с другом. Он также рассчитал таблицы транзита Венеры вплоть до 2004 г.

Свои наблюдения Крабтри и Хоррокс производили порознь у себя дома. Хоррокс спроецировал изображение Cолнца через простой телескоп на лист бумаги, чтобы наблюдать предсказанное событие (Крабтри сделал так же). Учитывая своё местонахождение, он вычислил, что проход Венеры начнется примерно в 3 часа пополудни 24 ноября 1639 года по Юлианскому календарю (4 декабря по Григорианскому календарю). Несмотря на облачную погоду, первое изображение Венеры, пересекающей солнечный диск, Хоррокс увидел в 3:15 вечера и смог продолжать наблюдения в течение получаса до захода. Проход Венеры также наблюдал его друг Уильям Крабтри, находившийся у себя дома в Броутоне, Большой Манчестер.

Зарисовки Хоррокса транзита Венеры, опубликованные в 1662 Гевелием

Венера тогда считалась планетой больше Земли и расположенной ближе к Земле, чем на самом деле. Наблюдения позволили Хорроксу оценить размеры Венеры, а также вычислить приблизительное расстояние от Земли до Солнца (вероятнее всего, что расчёты делал Крабтри). Его оценка — 95 миллионов км или 0,63 а. е. — далека от действительности, но для своего времени была определена

с наилучшей

точностью. Сравнительно точно Хоррокс определил видимый диаметр Венеры (74″4″), а также поправки к положениям Солнца и планеты.

Крабтри и Хоррокс так никогда и не встретились — Хоррокс скоропостижно скончался за день до запланированной встречи с Уильямом Крабтри. Причина смерти неизвестна.

Трактат Хоррокса Venus in sub sole visa («Проход Венеры по диску Солнца») был издан Яном Гевелием на собственные средства в 1662 году. Эта работа, вызвавшая восхищение Лондонского королевского общества через 20 лет после написания, содержала множество свидетельств энтузиазма и романтичности Хоррокса, в том числе шутливые замечания и стихи. Рассказывая о столетии, отделяющем одно прохождение Венеры от другого, Хоррокс писал:

(Смысл мне понятен, но переводить стихи я не берусь!)

«…thy return

Posterity shall witness; years must roll
Away, but then at length the splendid sight
Again shall greet our distant children’s eyes.»

Последние месяцы жизни Хоррокс посвятил подробному изучению приливов, пытаясь определить природу влияния на них Луны.
Летом 1640 года Хоррокс вернулся в Токстет-Парк, а 3 января 1641 года скоропостижно скончался по неизвестной причине в возрасте 22 лет.
Отчаянно жаль. Сколько мог бы такой перспективный юноша сделать…
Возможно, у него были и другие труды, но 23 августа 1642 года в Англии началась гражданская война, хаос, длящийся 18 лет… Хоррокс считается отцом английской астрономии.
В честь Хоррокса назван кратер на Луне.

ок. 1640 — выстрел из пушки в небо. Марэн Мерсенн и Пьер Пти (Франция)

–

Прошло лет 300 с начала повального увлечения огнестрельным оружием в Европе, но никто ни разу не стрелял из пушки в небо. Вот из мушкетов, пищалей, аркебузов, револьверов, винтовок, автоматов и пулемётов палили по всякому удобному случаю, причём я никогда не слышал, чтобы пуля упала на голову стрелявшему. Или хотя бы соседу. А вот из пушек опасались — понятное дело, ядро упадёт назад, если по голове — шишкой не отделаешься. Первый — и едва ли не единственный опыт проделали во Франции монах-францисканец из ордена Минимов, преподобный отец Марэн Мерсенн и интендант фортификаций господин Пти (M. Petit, Intendant des Fortifications) в XVII веке. Из чистой любознательности — когда вернётся назад ядро и куда упадёт. Точная дата неизвестна, но мы попробуем вычислить её из биографий артиллеристов. Было сделано несколько выстрелов и ни одно ядро не вернулось. Застряли ядра в небе. Экспериментаторы сделали следующий вывод — «ядро повисло в воздухе, где и пробудет, без всякого сомнения, долгое время». Возможно, сам Марэн Мерсенн не проявил должного рвения в поисках упавших обратно на Землю ядер, так как изначально предполагал, что ядра «зависнут в воздухе» и этот результат вполне совпадал с его предположениями. Смешного в этом ничего нет. Ведь с неба на нас падает дождь, снег, иногда град. А тут еще и его старинный друг Декарт пишет о том, что с неба падают камни — метеориты. Все это и привело к ошибке при оценке результатов опыта, и, вероятно, вывод о возможности зависания ядер в воздухе на продолжительное время оказывал определенное воздействие на умы ученых того времени. Так или инвче — оба учёных посчитали это вполне возможным и рассказали своему другу — великому Декарту. И даже Декарт посчитал этот «факт» совершенно естественным. То есть этот Великий считал, что вес с удалением от Земли будет уменьшаться (что правильно) и достаточно далеко достигнет нуля.

В действительности дело обстояло гораздо проще. Пушка Мерсенна и Пти не стояла строго вертикально, самый ствол её не был точно центрирован, и к тому же между снарядом и стенками ствола, как и у всех пушек того времени, был изрядный зазор. Из-за всего этого снаряды отклонялись от вертикального направления и, описав в воздухе крутую дугу, падали далеко в стороне от недостаточно наблюдательных экспериментаторов. Даже при строго вертикальной стрельбе из современных орудий снаряд не может упасть обратно в точку выстрела, так как его движение отклоняется от строго вертикального вследствие вращения Земли.

Пьер Вариньон. «Новые предположения о весе». 1690 г

Но тогда этот случай породил массу толков. Ядро, повисшее над головой, поражало воображение. Лишь много лет спустя в Страссбурге решили опыт повторить. И нашли ядра в нескольких сотнях метрах от пушки. “Красивая мечта убита безобразным фактом”.

В 1690 году член Королевской Академии Наук в Париже, профессор математики коллежа Мазарини, Пьер Вариньон написал в своей книге «Новые предположения о весе» о том, что Мерсенн ошибся в своих выводах. (Профессор Пьер Вариньон известен своими работами по теоретической механике, геометрии, анализу бесконечно малых, гидромеханике. В работе «Проект новой механики» он дал формулировку закона параллелограмма сил, развил понятие момента сил и вывел, так называемую, теорему Вариньона. Это о том, что если соединить отрезками средние точки каждой стороны любого четырехугольника, в результате получится ромб. В трактате «Новая механика или статика, проект которой был дан в 1687 году» сформулировал правила сложения и разложения сил и правила оперирования моментами сил). Вариньон начинает свою книгу убийственным доводом против выводов Мерсенна и Пти:

“Во-первых, всякий раз, когда мы подбрасываем деревяшку в воздух, она всегда падает на землю. И, размышляя над вопросом, почему так происходит, говорим: Дело в том, что она тяжелая.”
«Но что мне доставило значительно больше удовольствия, чем все остальное, так это опыт, которого я не видел и о котором раньше никогда не слышал, и описание которого я обнаружил в письмах г-на Декарта. Отец Мерсенн, член ордена Минимов из Парижа, увлекающийся физикой, сообщал, что он и интендант крепости г-н Пти, установили, насколько смогли вертикально, заряженное ядром орудие дулом вверх, выстрелили, и не смогли потом найти ядро. Повторив этот опыт несколько раз, они не смогли разыскать ни самих ядер, ни хотя бы следов их падения на Землю. И так как они не зафиксировали ни единого факта возвращения ядра, то решили, что ядра до сих пор находятся в воздухе, и очевидно, пробудут там неопределенно долго. Пушечные ядра над нашими головами, которые остаются висеть в невесомости! Это действительно удивительно, и это взаправду меня удивило, и мысли об этом доставили мне столько удовольствия, что сначала я даже хотел рассказать о море наших антиподов, и об испанских кораблях, которые плавают там вверх тормашками без какого-либо страха упасть на небо, что они, как кажется вначале, обязаны сделать. Между тем г-н Декарт, который привык к сверхъестественным вещам, абсолютно не был этим удивлен, во всяком случае, он так говорит, и отвечает отцу Мерсенну, что этот опыт лучше всего сходится с его версией объяснения притяжения: так мне сообщили. Я, наслышанный о его гипотезе, утверждаю, что у него абсолютно отсутствует eё экспериментальное подтверждение. И только именно поэтому я озадачился разработкой другой теории.»

Идеологом эксперимента, вероятно, был преподобный Марэн Мерсенн — очень интересный человек, оставивший огромный след в истории науки.

Марэн Мерсенн (R.P. Marin Mersenne) родился 8 сентября 1588 в городке д’Уасе на реке Мэн в уважаемой в этом месте семье Жюльена Мерсенна и Жанны Мульер. Марэн начал учиться в Коллеже города Мэн (College du Mans), но вскоре рядом открылся иезуитский коллеж Ла Флэш (la Fleche, Стрела) и его родители, сами никогда не удалявшиеся от своего родного города дальше трех лье (примерно 12 км), тотчас же перевели его туда. Поэтому Мерсенна иногда ошибочно причисляют к иезуитам. В коллеже Ла Флэш он учился одновременно с Рене Декартом, дружба с которым продолжалась всю жизнь. По окончании коллежа Марэн прибывает в Париж, где поступает в Сорбонну. Там он изучает теологию у трех знаменитых докторов того времени — Андре дю Валя, Филиппа де Гамаше и Никола Исамбера. По окончании обучения в Сорбонне Марэн Мерсенн вступил в орден Минимов, форму одежды которых он надел 17 июля 1611 года в монастыре Нигеон около Парижа. Через два с половиной месяца его отправили в монастырь Святого Петра около города Мо, где 17 июля 1612 года, он, сдав нужные экзамены, стал профессиональным священнослужителем (ему было 24 года). Два месяца спустя он перешел в Парижский монастырь, и, пройдя ступени поддьякона, дьякона и священника, отпраздновал 18 октября 1613 г. свою первую мессу. Именно преподобный отец Марен Мерсенн создал нечто вроде прообраза Академии наук во Франции. У него в Париже еженедельно происходили собрания математиков и физиков, так называемые четверги Мерсенна, на которых собравшиеся обменивались идеями и результатами своих экспериментов. Участниками этих четвергов были и юный Блез Паскаль и известный геометр того времени Жерар Дезарг. Уже после смерти Мерсенна, в 1666 году, интендант финансов, а по сути, премьер-министр Людовика XIV, Жан Батист Кольбер создал практически на основе этого кружка Королевскую Академию Наук. Помимо своего кружка, Мерсенн переписывался и с другими известными французскими учеными того времени, как например, с членом королевского суда в Тулузе Пьером де Ферма. А также и со своим старым другом, обвиненным иезуитами в ереси и поэтому с 1628 года жившим в Голландии Рене Декартом. Переписывался и с зарубежными — Галилеем, Кавальери, Торричелли, Гассенди. В XX веке переписка Мерсенна издана — 17 томов! Преподобный отец Марэн Мерсенн знал несколько языков. У отца Жана Брюно он изучал идиш, а свои научные труды в основном писал на латыни. На латыни он вел и часть своей переписки. Часть переписки велась на французском языке. Мерсенн также издал перевод на французский язык «Механики» Галилея, редактировал издания Евклида, Архимеда и других античных классиков. Именно Мерсенн в одной из своих книг начал называть науку о движении снаряда баллистикой, от греческого слова «баллист» — бросать, метать. Вероятно, он прекрасно знал и греческий язык. В 1634 году Мерсенн впервые предложил проект подводной лодки, предназначенной для военных целей. Лодка должна была иметь металлический корпус в виде рыбы. В качестве оружия он предложил использовать сверла для разрушения корпуса неприятельских кораблей ниже ватерлинии и две, расположенные по разным бортам, подводные пушки с клапанами, предотвращающими попадание воды в лодку через стволы после выстрела. Мерсенн одним из первых численно оценил скорость звука. Он описал схему зеркального телескопа, позднее реализованную Исааком Ньютоном.

Умер 1 сентября 1648, неделю не дожив до 60-ти.

Пьер Пти родился 8 декабря 1594 в Монлюсоне, в центральной Франции, к северо-западу от Клермон-Феррана.

Был сыном мелкого провинциального чиновника в Монлюсоне. Получив образование в Монлюсоне, он последовал за отцом в местную администрацию и провел первые годы своей взрослой жизни чиновником. Во Франции было неспокойно. Король Генрих IV был убит фанатичным католиком, Людовик XIII стал королем Франции в 1610 году, но Луи было всего девять лет. Восстали французские крестьяне, чиновников, лояльных власти, иногда просто убивали. Кардинал Ришелье уверенно поднимался от рядового священника к верхам власти. В 1624 он госсекретарь, в 1628 первый министр.

В 1633 Пти переехал в Париж, чтобы стать чиновником национального, а не местного масштаба. Будучи в Париже, он заинтересовался наукой. Пти произвёл на Ришелье впечатление и сразу был назначен «комиссаром Провинциальной артиллерии Ришелье».

Почти сразу Пти стал другом Мерсенна и Блеза Паскаля, которого папа Этьен привёз в Париж за образованием.

Пти быстро стал влиятельной фигурой, пытался влиять на национальную политику в области науки. Как и вся группа Мерсенна, был “нефилософом”, т.е. сторонником эксперимента. Пти решительно поддержал лучших астрономов во Франции. Он хотел, чтобы король устроил Королевские обсерватории, чтобы Франция снова взяла на себя ведущую роль в астрономии. Пти утверждал, что Франция отстала от некоторых других европейских стран. У него была прекрасная коллекция астрономических приборов и некоторые из них были его собственным изобретением. В частности, в конце своей жизни, Пти разработал ниточный микрометр для измерения диаметров небесных тел. К этому времени Пти был Главным интендантом фортификаций, на эту должность он был назначен в 1649 году. Инструментом Пти позже использовался Кассини в Королевской обсерватории в Париже.

Пти работал с Этьеном Паскалем и его сыном Блезом Паскалем в октябре 1646 в повторении эксперимента Торричелли в получении вакуума. Пти написал отчет об этих экспериментах, которые были опубликованы в 1647 году. Он постоянно переписывался с секретарем Королевского общества в Лондоне после его основания в 1660 году и был одним из первых иностранных стипендиатов этого общества.

Забавно, что когда Жан-Батист Кольбер (генеральный контролер финансов Франции) в 1666 году создал Академию наук в Париже, он не включил в состав её участников Пти, который долгие годы бился за её создание. На то были личные причины.

Умер Пти 20 августа 1677 в Лани-сюр-Марн, Франция, в возрасте 82 лет.

1647 – Ян Гевелий. «Селенография» (Польша)

Ян Гевелий (нем. Johannes Hevel, польск. Jan Heweliusz*) родился 28 января 1611 в Гданьске.
Фамилия Гевелия писалась его современниками самым различным образом: Hover, Hevel, Ho’felcke, Hewelcke, Ho’welcke, Hofelius, Ho’wellius, Hoffelius, Hoffelii, Hoffelio, Hoffelium, Hevelke. Сам он также писал ее поразному, но чаще всего на латинский лад – Hevelius либо Hevelis.
Его предки пришли в Польшу из Оттендорфа в начале XV в и поселились в Гданьске в XVI веке.
Он был вторым из десяти детей в семье видного купца, члена гильдии пивоваров Абрахама Гевелия. Ян родился в Гданьске, однако тогда он был немецким городом и называли его Геданум или Данциг (Gedanum, Dantiscum). Гданьские купцы ценили образование и были в своём городе наиболее прогрессивными людьми.
Ян в течение шести лет учился в гимназии в Гданьске, после чего родители послали его в польскую школу небольшого городка Грудзендз, чтобы он овладел в совершенстве родным польским языком, так как преподавание в самом Гданьске велось на немецком языке. В 1627 г. он вновь обучается в гданьской гимназии, где особенно интересуется математическими науками, в том числе и астрономией, которую в частном порядке преподавал ему математик Петр Крюгер – автор ряда научных трудов и любитель астрономии. Он посетил в Праге обсерваторию Тихо Браге и, вернувшись в Гданьск, стал конструировать астрономические инструменты по образцу инструментов Браге. По совету Крюгера Гевелий усиленно занимался рисованием, гравированием, изготовлением приборов из дерева и металла и добился во всех этих занятиях выдающихся успехов. Гевелия считают вершиной дотелескопной астрономии.
В 1630 он отправился в Лейден, где он должен был по желанию своего отца изучать юриспруденцию. 10 июня 1630 г. в Балтийском море Гевелий на корабле наблюдал затмение Солнца, описанное им позже. В Лейдене он посвящает свое время не только юридическим наукам, но также изучению оптики, механики и других областей прикладных наук. Из Голландии Гевелий совершает путешествие в Англию (1631), Францию (1632), где посещает Гассенди и Буйо в Париже и Кирхера в Авиньоне и замышляет посетить Италию, чтобы увидеться с Галилеем и Шейнером, однако поехать в Италию ему не удалось, а пришлось по настоянию родителей вернуться в Гданьск. С этого посещения стран Западной Европы начинается деятельная переписка Гевелия со многими учеными – переписка, которая длилась более 40 лет и составила немалую долю его научного наследства.
Вернувшись в Гданьск, Гевелий женился на Екатерине Ребецкой, получил в приданное ещё одну пивоварню и продолжал свои занятия юридическими науками, а затем принял активное участие в общественных делах и гражданском управлении родного города. После смерти отца он продолжал его коммерческие дела; все доходы от них Гевелий расходовал на занятия астрономией. В 1641 г. Гевелий в первый раз был избран судьей, а в 1651 г. – городским советником; судьей он избирался 10 раз, а советником магистрата был до конца жизни.
После возвращения Гевелия в Гданьск его бывший учитель Крюгер настойчиво уговаривал его серьезно заняться астрономией. В частности, Крюгер просил Гевелия наблюдать в июне 1639 г. затмение Солнца, до которого сам он не надеялся дожить. Под влиянием советов Крюгера и по собственной склонности Гевелий стал все свое свободное время уделять астрономии; подготовляясь к серьезной работе, он шлифовал и полировал линзы для телескопов, конструировал и строил квадранты, секстанты и другие инструменты, сам делил круги своих приборов и т. д.

1640 г. Гданьск. Обсерватория Гевелия

Во время затмения 1639 г. Гевелию удалось сделать 60 наблюдений Солнца в различных фазах. Это были его первые серьезные астрономические наблюдения.

В сороковых годах Гевелий построил в Гданьске обсерваторию, которая в скором времени стала крупнейшей в Европе. Обсерватория лучше всех других была снабжена инструментами, большей частью им самим построенными. В сущности говоря, после того как в 1597 г. Тихо Браге был вынужден покинуть остров Вэн, на котором были расположены его знаменитые обсерватории Ураниборг и Стьернборг, и до основания обсерваторий Парижской (1669), а затем Гринвичской (1675), обсерватория Я. Гевелия в Гданьске была единственной, удовлетворявшей научным требованиям. Она пользовалась широкой известностью, ее посетило немало иностранных ученых. Помимо обсерватории в доме Гевелия были библиотека, мастерская и типография, что роднит детище Гевелия с Ураниборгом Тихо Браге, где также было все, что нужно для производства астрономических наблюдений и их публикации. Изображение обсерватории Гевелия можно видеть на рисунке в его сочинении «Machina Coelestis» (1673), содержащем подробнейшие описания всех изготовленных им инструментов. Одними из первых были трехфутовый квадрант и четырехфутовый секстант, построенные в 1641 г. Позднее он строил квадранты и секстанты в 6-8 футов. Первые приборы частично были сделаны из дерева, последующие целиком из металла. Точность разделения кругов до 5′ (т. е. 1080 делений на квадранте; при этом деление производилось вручную – делительных машин еще не было) позволяла Гевелию производить измерения со средней точностью до нескольких десятых долей минуты дуги.

И это без применения оптики! Упорное нежелание Гевелия использовать оптику для своих угломерных инструментов не раз вызывало удивление и даже осуждение со стороны современных ему астрономов и некоторых позднейших историков астрономии. Так, Лаплас считал, что из-за консерватизма Гевелия, который не употреблял оптику в секстантах, большая часть его наблюдений бесполезна для науки. Однако Гевелий обладал необычайной остротой зрения и великолепным знанием особенностей своих инструментов, совершенствуя методику наблюдений, Гевелий «выжимал» из них точность, которую он не надеялся получить с помощью несовершенных ахроматических труб того времени. Но телескопы он всё же создавал, причём редкой конструкции – однолинзовые длиннофокусные. У современных ему телескопов был существенный недостаток. Показатель преломления стекла зависит от длины волны: красные лучи отклоняются им слабее, чем зелёные, а зелёные – слабее, чем фиолетовые. Следовательно, простая линза даже безупречного качества имеет для красных лучей большее фокусное расстояние, чем для фиолетовых. Наблюдатель будет фокусировать изображение в сине-зелёных лучах, к которым глаз ночью чувствительнее всего. В результате яркие звёзды будут выглядеть как сине-зелёные точки, окружённые красной и синей каймой. Это явление называется хроматической аберрацией; разумеется, оно сильно мешает наблюдению звёзд, Луны и планет.

Теория и опыт показали, что влияние хроматической аберрации можно уменьшить, если использовать в качестве объектива линзу с очень большим фокусным расстоянием. Гевелий начал с 6-12-футовых, достиг длины 20, 32, 60, 70 и, наконец, 150 футов (около 45 м). Для установки последней гигантской трубы за городом на холме была воздвигнута 30-метровая мачта. Объектив соединялся с окуляром четырьмя деревянными планками, в которые было вставлено множество диафрагм, делавших конструкцию более жёсткой и защищавших окуляр от постороннего света. Всё это подвешивалось с помощью системы канатов на высоком столбе, наводился телескоп на нужную точку неба с помощью нескольких человек, по-видимому отставных матросов, знакомых с установкой такелажа.

Линзы Гевелий сам не изготовлял, а покупал их у одного варшавского мастера. Они были настолько совершенны, что при спокойной атмосфере удавалось увидеть дифракционные изображения звёзд. Дело в том, что даже самый совершенный объектив не может построить изображение звезды в виде точки. Из-за волнового характера света в телескоп с хорошей оптикой звезда выглядит как небольшой диск, окружённый светлыми кольцами убывающей яркости. Такое изображение называется дифракционным. Если оптика телескопа несовершенна или атмосфера неспокойна, дифракционной картины уже не видно: звезда представляется наблюдателю пятнышком, размер которого больше дифракционного. Такое изображение называют атмосферным диском.

С этими телескопами Гевелий провел немало замечательных наблюдений солнечных пятен, планет и Луны и сделал ряд открытий.

Первым трудом Гевелия, создавшим ему известность во всем ученом мире, была его знаменитая «Селенография». Мысль о подробном изучении поверхности Луны появилась у него еще в 1630 г., во время его первого наблюдения солнечного затмения. Создав обсерваторию и свои первые длиннофокусные телескопы, Гевелий задумал составить не только детальную карту полной Луны, но и представить в рисунках ее вид при различных фазах. За пять лет он закончил составление своей «Селенографии» – атласа Луны на картах диаметром 27 см, причем краевые области были нарисованы вне основного круга, так как были видимы лишь при соответствующих углах либрации. Кстати сказать, Гевелий подтвердил открытую Галилеем либрацию по широте и впервые определил либрацию по долготе, хотя и не дал правильного объяснения этому явлению. На сорока дополнительных рисунках Гевелий показал не только влияние фаз Луны на вид деталей лунной поверхности, но и эффект наклона орбиты (либрации по широте). Введя зарисовки лунной поверхности, Гевелий учитывал, что бумага, ссыхаясь, сокращается больше в ширину, чем в длину. Иллюстративная техника книгопечатания того времени требовала, чтобы каждый рисунок, каждый чертеж переносились на медные доски как гравюры. Гевелий сам гравировал свои лунные карты, перенося на доски все отмеченные им детали. Всего «Селенография» имела 133 искусно изготовленные гравюры, из которых 60 изображали лунную поверхность и вид Луны в различных ее фазах. Карты Гевелия были много точнее карт Ричьоли, вышедших в свет через четыре года после «Селенографии». Карты Луны, превосходившие по точности и подробности карты Гевелия, появились лишь сто лет спустя, в конце XVIII в.

В тексте «Селенографии» (содержащем около 600 страниц) Гевелий останавливается на ряде научно-технических проблем, описывает разнообразные наблюдения, с Луной не связанные. Сюда относятся, например, описание машины для вращения линз при их изготовлении и средств испытания готовых объективов, наблюдения галилеевых спутников Юпитера, определение их периодов обращения и моментов элонгаций, наблюдения солнечных пятен, определение ширины зоны их появления и периода вращения Солнца, обнаружение на поверхности Солнца светлых пятен, названных Гевелием факелами, наблюдение лучей солнечной короны до расстояния в 7¾ радиуса Солнца от его поверхности во время затмения 21 августа 1645 г., описание метода сравнения размеров звезд (и планет) путем диафрагмирования объектива (Гевелий полагал, что при этом можно будет сравнивать между собой видимые размеры светил, лишенных ярких «лучей»), зарисовки фаз Венеры и т. д.

Описание самой Луны начинается со 109-й страницы – пять первых глав посвящены перечисленным вопросам. Гевелий дает правильное объяснение деталям шероховатой поверхности Луны, отмечает долины и горы, отбрасывающие меняющиеся со временем тени. Гевелию принадлежат обозначения многих горных хребтов на Луне, которыми мы пользуемся и теперь, а также термины Palus (болота), Sinus (заливы) и Promontorium (горные выступы). Сначала он хотел различным пятнам дать имена великих астрономов, но затем предпочел им земные географические названия, усматривая некоторое сходство лунных и земных образований. Как известно, имена астрономов и ученых других специальностей впоследствии давались лунным кольцевым горам – кратерам. Именем самого Гевелия назван кратер, находящийся у восточного края лунного диска, за Океаном Бурь, к северу от большого кратера Гримальди. Наблюдения 1643-1648 гг. послужили Гевелию основой для выяснения причины и особенностей либрации Луны. Он наблюдал кратеры Фалес и Эндимион (по терминологии Гевелия Montes Sarmatici u Lacus Hyperborei) и кратер Тихо (Mons Sinai). Выяснив зависимость либрации по долготе от положения Луны относительно линии апсид, Гевелий объяснил ее тем, что Луна всегда обращена одной своей стороной не к Земле, а к другому фокусу ее эллиптической орбиты. При описании Луны Гевелий определяет также высоты лунных гор – самые большие оказываются высотой в 3/4 германской мили, т. е., около 6 км. Известно, что одна из высочайших гор – вершина Ньютон имеет высоту около 8 км. Таким образом, оценка Гевелия оказалась достаточно близкой к действительности. В главе, посвященной мирозданию, Гевелий дает описание солнечной системы и движения планет, следуя Кеплеру.

«Селенография» Гевелия более 150 лет служила наилучшим пособием для наблюдателей Луны. Рукописный перевод «Селенографии» на русский язык, с вклеенными в него подлинными гравюрами из латинского оригинала, находился в библиотеке царя Алексея Михайловича, откуда его привозили к царевичам Петру и Иоанну для изучения. Интерес Петра I к астрономии, вероятно, возник при чтении замечательного труда польского астронома.

Появление яркой кометы 1652 г. возбудило интерес Гевелия к этим небесным светилам. Второе крупное сочинение Гевелия было посвящено кометам – это его знаменитая «Cometographia» (Гданьск, 1668). В нем он дал первое систематическое описание и историю всех наблюдавшихся комет; сам он открыл девять комет, из них четыре новые кометы – 1652, 1664, 1665 и 1682 г. В «Кометографии» было около 400 рисунков комет. На фронтисписе изображен сам Гевелий за столом с чертежом эллиптической орбиты кометы. Однако из анализа всего материала о движении комет Гевелий находит, что некоторые из них движутся не по эллиптическим, а по параболическим орбитам. Много внимания уделено доказательству отсутствия у комет больших параллаксов и, следовательно, опровержению мнения Аристотеля о существовании «подлунных комет». Говоря о наблюдениях положений комет, Гевелий предлагает измерять каждые несколько часов расстояние между кометой и звездой, находящейся в данный момент в вертикале кометы. Гевелий говорит об измерении размеров комет, определении их формы, рассуждает об их происхождении (считая их испарениями планет, главным образом Юпитера и Сатурна), о свойствах составляющей их материи, о разрушении комет. В кометных формах он усматривал 12 различных видов. Многие взгляды Гевелия на природу комет были ложными и не представляют в настоящее время интереса. Так, он полагал, что кометы имеют форму толстых дисков, которые вдали от Солнца обращены к нам ребрами; Гевелий считал, что диаметр комет увеличивается с расстоянием от Солнца и т. д.

Одновременно с Гевелием изучением комет занимался другой крупный польский ученый, Станислав Роль-Любенецкий (1623-1675), автор трехтомного труда (Theatrum Cometicum» (Амстердам, 1667), в котором описано 415 появлений комет с 2312 г. до н. э. по 1665 г. Роль-Любенецкий был вынужден эмигрировать и жил в Западной Европе. Поэтому Гевелий был лишен возможности поддерживать контакт с этим своим современником и соотечественником. В своей стране Гевелий тогда был единственным выдающимся астрономом. А в Польше была очередная междоусобица и распад страны.

Гевелий на два года раньше Гюйгенса (в 1652 г.) применил маятник для создания астрономических часов. Познакомившись затем с работами Гюйгенса, Гевелий ввел новые усовершенствования в свои астрономические часы.

Среди астрономических наблюдений Гевелия особое место занимает звездный каталог «Catalogus stellarum fixarum ad annum 1660», изданный лишь в 1687 г., уже после несчастья, которое в несколько часов лишило его всего, что было создано им в Гданьске. В ночь с 26 по 27 сентября 1679 г., когда Гевелий был вне города, от опрокинувшейся свечи, оставленной нечаянно одним из слуг (а по некоторым данным и по убеждению Гевелия – нарочно, из мести), возник пожар, который очень быстро охватил не только дома Гевелия с обсерваторией, библиотекой, мастерскими, типографией, со всем, что в них было, но и поразил немало домов вокруг. Гевелий сразу лишился значительной части имущества, всех инструментов, книг, рукописей, в том числе всего архива астрономических наблюдений.

Сообщение о пожаре и понесенных Гевелием потерях было сделано 18 декабря 1879 г. в Лондоне на заседании Королевского Общества, иностранным членом которого он был избран 30 марта 1664 г. Сам Гевелий, с большим мужеством перенесший невозместимые потери его научных материалов, так описывает события в предисловии к его «Annus Climactericus…» (1685):

Памятник Гевелию в Гданьске

«…Ибо, когда 26 сентября того же указанного года, по коварному замыслу некоего негоднейшего из двуногих человека и к тому же моего помощника, произошло столь ужасное и жесточайшее несчастье, что из-за свирепого пожара (какого, насколько мне известно, никогда по такой причине не случалось ни у одного подобного мне частного лица), я лишился всех семи моих строений со всеми находившимися в них вещами, деньгами, золотом, серебром и со всей целиком обстановкой, типографией, большой частью библиотеки и всеми трудами, изданными моим иждивением с 1647 по 1679 г., с драгоценнейшей моей Уранией, обсерваторией и со всеми решительно как астрономическими, так и оптическими инструментами, описанными и вычерченными в первой части моего Небесного Строения, и с множеством прочих ценностей, о которых я уже умалчиваю, из-за чего в течение одного-двух часов я полностью был лишен почти всего своего имущества и состояния, можно, дорогой читатель, легко заключить, как столь нежданное, внезапное, свирепое и мрачное несчастье способно ввергнуть в отчаяние любого, и гораздо более мужественного, человека и привести его в полное смятение. Так что нет ничего удивительного в том, что я из-за ужасного этого бедствия и последующих забот, хлопот и печалей, особенно по мере того, как вспоминал, чем я обладал, чего я лишился и большинства чего никогда не буду в состоянии ни поправить, ни восстановить, я в этот момент оказался совершенно неспособным ни к каким работам и, мало того, из живого обратился в мертвеца.

Но, полагаю, единственно Всемогущему Богу, благость и милосердие которого бесконечны, обязан я тем, что остался жив и здоров, сохранив прежде всего по его великой милости телесные и душевные силы в столь смятенном моем состоянии, когда все до основания было разрушено и полностью обращено в пепел, а от всех величайших и бесчисленных медных инструментов и ценнейших телескопов не осталось ничего, кроме каких-нибудь одного-двух обломков; так что я, несмотря даже на появление со всех сторон немалого числа моих друзей, которые скорее испытывали удовольствие при виде постигшего меня бедствия, чем обнаруживали какое-либо горе из-за моего несчастья, и хотя мне нечего было надеяться получить от них какое-нибудь утешение, я отнюдь не оставил надежды на возвращение к былым трудам и привычным наблюдениям. Поэтому я всецело положился на Бога, уверенный, что он никогда меня не оставит, но, поразив меня, окажет мне в свое время и всемилостивейшую поддержку, указав и вернейший путь, следуя по которому я смогу использовать на склоне лет остаток своей жизни, завершив ее наблюдениями высших небесных явлений во славу его имени и обнародуя, в меру моих слабых сил, все больше и больше чудес, находящихся в его мире. Милосердный Бог, которому я приношу и воздаю должную благодарность, соизволил в такой степени возвратить мне силы, что, по прошествии нескольких лет и по одолении множества мучений, сопряженных к тому же с огорчениями, причиненными мне неприязненными людьми, особенно же по благополучном восстановлении моей Ураниевой обсерватории и оборудовании ее заново необходимыми астрономическими и оптическими инструментами, я снова мог до некоторой степени прийти в себя и благополучно вернуться к небесным наблюдениям, равно как и полностью заново с самого основания извлечь и восстановить не мало относящегося к моему Предвестнику Астрономии и к исправлению Таблиц, а главным образом привести в совершенный порядок новый свой Каталог всех неподвижных звезд, милостью Божией чудесно спасенный из огня; надеюсь я и на то, что при божественной поддержке смогу и свою уранографию с небесными телами довести до того, чтобы вскорости, с Божьей помощью, быть в состоянии все это обнародовать».

В 1680 г. Гевелий начинает восстановление обсерватории, вернее, создает новую, правда, более скромную. В этом деле он получает большую помощь от польского короля Яна III Собеского, который посетил его прежнюю обсерваторию в мае 1678 г. и наблюдал небесные светила в самую большую трубу Гевелия, а также от французского короля Людовика XIV, который еще в 1663 г. включил Гевелия в список иностранных ученых, получающих ежегодную субсидию от этого «просвещенного монарха».

В августе 1681 г. новая обсерватория начала свою работу, а в 1685 г. Гевелий выпускает упомянутый том трудов, носящий название «Annus Climactericus, seu Rerum Uranicarum Observationum annus quadragesimus nonus…» и включающий в себя сводку более чем 20 000 измерений расстояний, из них 2000 наблюдений Луны, 2500 наблюдений Юпитера, 2000 – Венеры, 1100 – Меркурия, 7000 – неподвижных звезд; Сатурн наблюдался более одного полного сидерического оборота, Марс в течение 11 оборотов.

Ян и Эльжбета Гевелий наблюдают звезды с помощью секстантов. Гравюра – первое известное изображение женщины-астронома за работой. Гравюры Яна Гевелия из его трактата «Machina Coelestis» («Небесное строение»), 1673

Первая жена Гевелия умерла в 1662 г. Через 18 месяцев он женился вторично, жена была младше его на 36 лет. Катeрина Эльжбета (Елизавета) Гевелий (Elisabeth Hevelius), урожденная Коопман (1647-1693) – одна из первых известных в истории женщин-астрономов и одна из первых женщин, деятельность которых на поприще науки признали современники. Эльжбета и её муж представляли собою гармоничный союз двух астрономов. Эльжбета Коопман родилась 17 января 1647 в богатой купеческой семье в Гданьске (Данциге). Её отец Николас Коопман и его супруга Иоганна, в девичестве Меннингс были из богатых купеческих семей Ганзейского союза. Эльжбета, с детства увлеченная звездами, ещё ребёнком познакомилась с самым знаменитым уроженцем родного Гданьска – астрономом, купцом, отцом города Яном Гевелием. Гевелий лично пообещал Эльжбете показать «чудеса небес», когда она станет постарше. Когда умерла первая жена Гевелия, Ельжбета, которой было 15 лет, напомнила вдовцу о его обещании. В следующем, 1663, году они обвенчались. От первого брака детей у Гевелия не было, Эльжбета родила четверых. Сын умер младенцем, три дочери (Катерина Эльжбета, Джулия Рената и Флора Константин) выросли. Старшую дочь звали Катериной Эльжбетой в честь матери. На старости Гевелий увидел и внуков. Как установлено из книг самого Гевелия, Эльжбета начала работать вместе с ним в обсерватории начиная с 1664 г. Гевелий хвалит в книгах её математические способности и усердие астронома, приводит результаты научных наблюдений Эльжбеты в письмах коллегам. Например, Гевелий приводит сделанные Эльжбетой замеры угловых расстояний между компонентами двойных звезд в письме английскому астроному Джону Флемстиду, с которым он обменивался результатами исследований. Мраморный бюст Эльжбеты Гевелий, хранившийся в городском музее Гданьска Сама Эльжбета впервые фигурирует в трактате мужа «Machina Coelestis», где приводятся эти же замеры от 2 мая 1665 г. До самой смерти Яна Гевелия Эльжбета была верной и деятельной помощницей во всех его начинаниях. Она принимала участие в наблюдениях, вела вычисления, поддерживала отношения с зарубежными друзьями Гевелия и вела с ними научную переписку (на латинском языке, который, как и математику, предположительно изучила в замужестве с помощью Гевелия), а после смерти мужа довела до конца и издала три его сочинения: Catalogus stellarum fixarum ad annum 1660 (1687) («Каталог неподвижных звезд на эпоху 1660 г.), Firmamentum Sobiescianum sive Uranographia etc. (1690) и Prodromus Astronomiae (1690)». В декабре 1693, Эльжбета Гевелий скончалась и была похоронена в могиле мужа. На тот момент ей было всего 46 лет. После Ипатии (Гипатии, 370-415 гг. н. э.), дочери александрийского математика Теона, Эльжбета Гевелий – первая женщина-астроном. В честь Эльжбеты Гевелий назван астероид 12625 Коопман и кратер Коопман на Венере. Издана её романтизированная биография The Star Huntress («Охотница на звезды»).

В этом сочинении Гевелий как бы подводит итог 49 годам своих занятий астрономией и описывает наблюдения, главным образом, планет и комет, сделанные до 1685 г., а также публикует ряд материалов из своей переписки с различными учеными. В целом этот том явился как бы дополнением к двум томам «Machina Coelestis». Это – последнее прижизненное издание Гевелия; хотя его звездный каталог был им совершенно подготовлен к печати, но издан он был уже после смерти Гевелия, наступившей 28 января 1687 г., в 76-й день его рождения. Пересмотр звездных положений был предметом особых забот Гевелия в течение 20 лет. Каталог постоянных звезд, изданный женой Гевелия Эльжбетой в 1687 г., содержал плод многолетних измерений 1564 звезд, видимых над горизонтом Гданьска. В этом каталоге в первый раз были даны не только эклиптические, но и экваториальные координаты звезд. Каталог был расположен по алфавиту названий созвездий, а внутри каждого созвездия – по звездной величине звезд. Эпоха каталога – 1660 г. Обозначения звезд описательные, для очень немногих звезд даны их названия. Еще и теперь можно встретить номера звезд по каталогу Гевелия. Гевелий ввел в астрономию названия ряда новых созвездий, которыми мы пользуемся и теперь. Это: Гончие Псы, Жираф, Ящерица, Малый Лев, Секстант, Единорог, Лисичка, Щит Собеского.

Интересно отметить, что 16 объектов каталога Гевелия носят обозначение «туманности». Сюда входит большая туманность Андромеды, скопление Ясли и некоторые другие скопления и туманности. Странным образом, однако, он не включил туманность Ориона, которую при его феноменальной остроте зрения он мог бы увидеть.

Каталог Гевелия был вновь издан в 1690 г. в «Firmamentom Sobiescianum sive Uranographia». Он пользовался широким распространением, и лишь почти через 30 лет появился более совершенный каталог Флемстида (1729). Фронтиспис к этому сочинению Гевелия представляет читателю аллегорическую фигуру музы астрономии Урании, окруженную великими астрономами прошлого и настоящего. Гевелий представлен со щитом Собеского, секстантом, небесной сферой и каталогом с надписью: «Quaecunque divina concessit benignitas, haec, submisse sisto, atque offero, vestroque sublimi committo judicio», т. е.: «Все, что уделила [мне] божественная милость, я предлагаю, представляю и поручаю Вашему высокому суду». Гевелия сопровождают фигуры его новых созвездий – Гончие Псы, Малый Лев, Рысь, Ящерица, Лисичка, Гусь и Цербер. 54 карты в стереографической проекции представляют каждое созвездие отдельно (охватывая приблизительно 40 x 60°); на двух полусферах представлено, кроме того, все небо, как оно видно изнутри сферы.

В том же 1690 г. каталог был опубликован в книге «Prodromus Astronomiae», также почти законченном труде Гевелия, содержавшем следующие главы: о высоте полюса; о поверке инструментов; о наклонении эклиптики (которое Гевелий для эпохи 1660 г. принимал равным 23°30’20”); о движении Солнца (солнечные таблицы); об угловых расстояниях звезд от Солнца, определяемых посредством наблюдений расстояний от Венеры; число созвездий, число звезд, знаки различных созвездий; каталог 1564 звезд для эпохи 1660 г.

В 1674 г. между Гевелием и знаменитым английским физиком и астрономом Робертом Гуком возник спор об относительной ценности измерений с трубой и без трубы. Гук (в то время секретарь Королевского Общества) выразил сомнение в точности каталога 1564 звезд Гевелия, которая была выше точности наблюдений великого Тихо Браге. В 1679 г. Королевское Общество послало в Гданьск 22-летнего Э. Галлея, чтобы сравнить затем оба метода путем анализа наблюдений, проведенных в одно и то же время и в одном и том же месте. Галлей приехал в Гданьск 26 мая 1679 г., привезя с собой секстант, снабженный телескопом для наведения на звезду, и прожил у Гевелия до 18 июля. Он подробно познакомился с инструментами и методикой наблюдения Гевелия, параллельно с ним провел много наблюдений с телескопом и убедился в исключительной точности наблюдений Гевелия.

Гук не был удовлетворен отзывом Галлея и до самой смерти Гевелия спорил с ним по поводу его методики определения точных положений светил.

Интересно отметить попытки Гевелия определить величину солнечного параллакса, предпринятые задолго до первого успешного определения, сделанного Кассини и Рише [36] только в 1672 г. После Тихо Браге, оценивавшего параллакс Солнца в 3′, и Кеплера, считавшего его равным 1′, Гевелий находит его 40″, что дает расстояние до Солнца 5156 радиусов Земли. Соответственно, все расстояния планет и их диаметры оказываются меньше истинных. Однако для Луны Гевелий находит весьма близкие к действительности расстояние, размеры и период вращения. Попытки Гевелия определить параллаксы звезд оставались безуспешными, и Гевелий заключил, что они неизмеримо малы. Из мерцания звезд он сделал вывод, что звезды – самосветящиеся небесные тела. Наблюдая галилеевых спутников Юпитера, Гевелий довольно точно определил их периоды обращения. Он был одним из первых наблюдателей двойных звезд, в 1639 г. он открыл двойственность знаменитой впоследствии 61 Лебедя. Гевелий был первым, кто открыл вековые изменения магнитного склонения (1628 г.), а в 1642 г. обнаружил суточные колебания (за 80 лет до наблюдений англичанина Грехэма).

В то время в Европе под влиянием необходимости обеспечить безопасность мореходства и улучшить способы определения положения корабля в открытом море по небесным светилам возникали одна за другой государственные обсерватории с богатым оснащением и широкой программой работ. Любопытно отметить, что около 1666 г. при организации Парижской обсерватории Людовик XIV приглашал Я. Гевелия во Францию возглавить новое астрономическое учреждение. Однако Гевелий, преданный родине и родному городу, отклонил это лестное предложение. С неистовой страстью вел он свои замечательные работы, находясь на самой окраине тогдашней ученой Европы, в стране терзаемой постоянными неурядицами и частыми войнами почти в одиночестве, если не считать его технических работников и неизменного друга и помощника в течение последних 23 лет – его второй жены Эльжбеты.

У Гевелия находилась большая коллекция рукописей и переписка И. Кеплера, купленная им у внука великого астронома. Она чудом сохранилась во время пожара 1679 г.

Гевелий познакомил европейцев с «Гурганским зиджем», составленным в обсерватории Улугбека.

Названы в его честь кратер на поверхности Луны, борозды на Луне и астероид.

Астрономия была любительским занятием Гевелия,
а жил он на средства от пивоварения.
Пиво «Ян Гевелий, пивовар и астроном» до сих пор пользуется в Польше популярностью.

Умер Ян Гевелий 28 января 1687, в день, когда ему исполнилось 76 лет.

1650 – Казимир Семенóвич. «Великое искусство артиллерии» (Польша)

Казимир Семенóвич родился ок. 1600 вероятно в Польше или Литве (белорусы уверены, что в Белоруссии) из рода мелких князей Семеновичей, которые в XIV-XVI в.в. владели землями на Витебщине, на территории нынешнего Дубровенского р-на. Называл себя литовским дворянином – “equitis Lithuanus”.

Учился в Виленской академии. Но экзамен на степень магистра вольных искусств и философии (Magistri Artium Liberalium et Philosophiae) сдал значительно позже – 7 июня 1651 года, в конце своей жизни. Участник Смоленской войны (1632-34) и осады московского гарнизона в г. Белый (март-май 1634 г.). Однако пишет об этом он как свидетель, роль его не установлена. Участник битвы войск Речи Посполитой с татарами под Ахматовом (30.01.1644), где был свидетелем действия татарских ракет («С помощью дьявола туманом и паром затемнили солнце на побоище»). В конце 1644 или начале 1645 г. выехал в Нидерланды и в том же году принял активное участие в испано-голландской войне, в том числе в осаде Гюйста и Мурспея войсками Фридриха Генриха Оранского. В Нидерландах изучал литературу по артиллерии, пиротехнике, истории и культуре. Выезжал в Германию для знакомства с коллекцией оружия графа Ольденбургского. Затем начал свои собственные исследования пороха, стараясь овладеть мастерством артиллерии и пиротехники. Изучал механику, гидравлику, пневматику, гражданскую и военную архитектуру, физику, химию, математику, освоил резьбу по дереву и металлу, отливку пушек из металла и др.

Есть основания полагать, что его опекал король Речи Посполитой Владислав IV, помогая деньгами в годы учебы. Возможно, он учился в Лейденском университете, ибо упоминал, что брал воду для опытов из притока Рейна близ Лейдена, но никаких записей о нём в архивах университета не обнаружено.

В 1646 году король отозвал Семенóвича из Нидерландов и назначил его инженером в артиллерию с окладом в 100 злотых. В варшавском арсенале работали специалисты из Дрездена Генрих Бухер и Каспер Киттель. Производство ракет осуществлялось большими партиями, о чем свидетельствуют факты покупки нужных материалов (например, бумаги). Ракеты использовались не только для фейерверков, но и в военных целях. Так, в 1646 году при выступлении в поход были выписаны веревки для связывания ракет. Весной 1648 году Семенóвич назначается заместителем начальника артиллерии Польского Королевства. По собственной инициативе Семенóвич ставил эксперименты по внешней и внутренней баллистике, осуществлял многочисленные запуски ракет.

28 мая 1648 года он выдает из военного арсенала на письменное распоряжение Самуэля Асинского 100 голландских мушкетов и 60 копий, не взимая за них плату (1030 злотых). Вероятно, Семенович считал, что королевский полк, идя на войну, имел право на бесплатное вооружение из королевского арсенала. Однако начальник артиллерии генерал Криштоф Арцишевский расценил это как аферу и потребовал от Семеновича возместить стоимость выданного оружия.

29 июня 1648 года Семенóвич прибыл в Львов с 17 пушкарями и обозом, где присоединился к походу против восставших украинских казаков. Воинские качества казаков он оценивал невысоко, считал их обыкновенными разбойниками.

В августе туда же прибыл и К.Арцишевский. Он выдал Семеновичу 24.879 злотых для оплаты услуг обоза и выдачи жалованья пушкарям. Артиллерия находилась в лагере сначала в Глинянах под Львовом, затем под Староконстантиновым и Пилявцами. Неизвестно, участвовал ли он в битве с казаками под Пилявцами (23 сентября) и в обороне Львова (в октябре).

В ноябре возникло дело о деньгах, когда начальник артиллерии Криштоф Арцишевкий обратился в суд с обвинениями против Семеновича. Многое в этом деле остается неясным. Сначала Арцишевский указал в своем заявлении, что Семенович 24 августа в основном отчитался в расходовании полученной им суммы (осталось только 1155 злотых). Однако через два месяца опять обвинил Семеновича в присвоении денег и потребовал суда.

Только через два с половиной года (31 января 1651 г.) сенатско-сеймовая комиссия, которая рассматривала дело, определила, что Семенович присвоил деньги, предназначенные для оплаты подвод. Он якобы посчитал, что все подводы и возчики погибли в битве под Пилявцами либо попали в плен к казакам. Но некоторые возчики появились в Варшаве, а позже и в Кракове, требуя платы. После проверки всех счетов получилась разница в 7885 злотых, которые должен был вернуть Семенович.

В итоге Семенович так и не рассчитался. Он получил от нового короля Яна II Казимира отставку от службы без обязанности возврата долга в казну и разрешение на выезд в Нидерланды. Не исключено, что король, который знал о его работе над книгой по артиллерийскому делу, посчитал эти деньги вознаграждением за нее.

Весной 1649 года Семенович прибыл в Нидерланды, где окончил книгу. В конце того же года он сдал рукопись и эскизы рисунков в типографию Яна Янсона. Но и после этого дополнял ее разными вставками. Например, текст вступления закончил в феврале 1650 года в Амстердаме. Следовательно, большую часть 1649 и начало 1650 года Семенович провел там.

Правда, Семенович упоминает о том, что отсутствовал во время печатания книги. Возможно, выезжал из Амстердама для поиска денег. Он нашел покровителя в лице Леопольда Вильгельма Габсбурга, испанского наместника в Бельгии и Бургундии. Это свидетельствует о трудном материальном положении автора, которое заставило искать мецената в лагере бывших противников (ведь он в свое время воевал в армии Провинций). Последний след Семеновича – его подпись под посвящением Вильгельму Фридриху в изданном в 1651 году французском переводе «Artis magnae». Посвящение доказывает, что автор по-прежнему испытывал нужду в деньгах и нуждался в поддержке.

В 1650 г. в Амстердаме при финансовой поддержке эрцгерцога Леопольда Вильгейма Габсбурга издал на латинском языке свою книгу «Artis magnae artilleriae pars prima» («Великое искусство артиллерии часть первая»). В ней размещены гравюры, выполненные по эскизам самого автора известным голландским гравером Якубом ван Мейрсом. В книге 304 страницы текста, 22 страницы с таблицами и 206 – с рисунками, сделанными Казимиром Семеновичем. Эта книга была первой частью его фундаментального труда, почти сразу же (в 1651 г.) её перевели на французский, немецкий, английский, голландский, датский и другие языки и на протяжении 150 лет она была основным учебником по артиллерии и пиротехнике в Европе.

Семенович подготовил к печати и вторую часть «Великого искусства артиллерии». По свидетельству его самого, она имела 7 глав. В них он подробно изложил свои взгляды на причины движения ракет, дал экскурс в историю древней военной техники, дал обзор современных ему артиллерийских орудий, описал литейные формы и технологию их изготовления, приемы обслуживания, рассмотрел способы строительства укреплений, методы прокладки подземных ходов и подрыва крепостных стен.

В седьмой главе была описана уникальная система прицеливания для орудий и ракет:

«Это моя новая находка, в которой содержатся все наши знания. Она одна превосходит многие другие приспособления и заменяет их все».

С помощью этого изобретения можно было точно прицеливать пушки и мортиры, измерять расстояния, высоту и глубину объектов и даже переносить плоские фигуры с листа бумаги на поле и наоборот. Предположительно, речь идёт об оптико-механическом приспособлении наподобие буссоли универсального назначения.

Кроме того, во втором томе Семенович проанализировал многие геометрические, астрономические и географические вопросы. Он писал:

«Как только всё это дойдёт …до сознания каждого, тогда поверят в мои слова»

.

Но том не был издан из-за смерти автора. Умер он, вероятно, ок. 1651 г. в возрасте ок. 51 года.

Судьба подготовленной рукописи неизвестна. Библиотекарь Ян Даниель Еноцкий уверял, что какое-то время она находилась в собрании книг князей Сангушко в имении Любартово, на Волыни.

А в 1909 году в польском журнале «Przeglаd Biblioteczny» появилась информация, будто польский военный историк Бронислав Гембажевский видел эту рукопись в библиотеке Артиллерийского музея в Санкт-Петербурге. По его сведениям, она попала туда вместе с собранием книг и рукописей семьи Залуских, вывезенным русскими после захвата Речи Посполитой.

Где она теперь, никто не знает…

В третьей части своего труда – книге “О ракетах” – Семенóвич приводит описания конструкций ракет, их топлива, производства и пускового оборудования. В ней впервые в мире выдвинута идея многоступенчатой ракеты и ракетной артиллерии, представлены чертежи ракет, в том числе и 3-ступенчатой ракеты, дан обзор технологи ракетного производства. Это первые в Европе описания ракетной техники. К числу других наиболее интересных изобретений Семеновича относится также стабилизатор типа “дельта”.

Интересно, что в книге Семенóвича приведены цитаты более 200 авторов, использовано более 260 произведений, преимущественно древние трактаты, около половины составляют книги эпохи возрождения и Нового времени, широко использованы произведения Платона, Аристотеля, Сенеки, Евклида, Архимеда, Аполлона из Пергама, знаменитых средневековых исследователей, медицинская, природоведческая литература, издания по земледелию, химии, технике, истории.

О личной жизни автора мы не знаем практически ничего. Может быть, у него была семья, а может и нет.

Все современники писали о преждевременной смерти Казимира Семеновича. Но причины ее нам неизвестны. Существуют три версии. Первая – погиб во время опытов со взрывчатыми веществами. Вторая – был убит. По мнению А. Штернфельда, собратья по ремеслу якобы вынесли ему смертный приговор за то, что он в своем трактате разгласил профессиональные тайны пиротехников. То, что его научная открытость встречала определенное сопротивление, можно судить по трактату, где Семенович словно оправдывается перед кем-то:

«Если к горящей лампе приблизить тысячу не зажженных, чтобы они зажглись от нее, то первая лампа не потеряет ни своего масла, ни своего пламени… Я с полным искренности сердцем выявил то, что нечестно было скрывать… Я не ради награды, ни по какой иной причине, а даром даю то, что даром и получил, чтобы служить всеобщему добру»

.

Но истинная причина более прозаична. Его собственные слова в книге, а также тот факт, что магистерский экзамен в Виленской академии был перенесен в связи с болезнью, свидетельствуют, что в годы работы над «Artis magnae…» здоровье автора сильно ухудшилось. Длительное путешествие в Вильно для сдачи экзамена окончательно подорвало силы, результатом чего и стала скоропостижная смерть. Она наступила то ли в конце 1651, то ли в первой половине 1652 года.

Историк польской литературы Феликс Бентковский писал в начале XIX века, что в библиотеке Варшавского лицея находился бюст Семеновича с орденской лентой и орденом Звезды на груди. Полагают, что орденом его наградил король Ян II Казимир за выдающийся научный труд – книгу «Великое искусство артиллерии».

Семенович в своем трактате обобщил знания в области артиллерии, пиротехники и ракетостроения середины XVII века. Что касается его собственных изобретений и открытий в области ракетной техники, то они таковы:

а) В области конструкции ракет

– описание метода точного вычисления длины ракеты в зависимости от ее диаметра;

– схема и детальное описание устройства трехступенчатой ракеты;

– описание ракетной батареи (т.е. системы залпового огня);

– описание стабилизаторов типа «дельта» и стабилизатора в виде железного шара, размещенного в головной части ракеты.

б) В области ракетного топлива:

– описание методов приготовления пороховых зарядов в соответствии с размерами ракет (основанных на математических расчетах) и рекомендации по практическому применению таких зарядов;

– описание состава материалов, дающих цветные вспышки ракет, более полные по сравнению с ранее опубликованными.

в) В области механизмов для изготовления и пуска ракет:

– более точное, чем прежде, описание сверл для формирования каналов в пороховых зарядах ракет, а также описание станка для изготовления;

– более точное описание ракетных форм и штамповок, а также описание калиброванной лопатки для измерения составных частей при изготовлении пороховых зарядов и красящих составов;

– описание трех столов для связывания ракет, специальных клещей для соединения частей ракет и приспособления для смешивания топлива в больших ракетах;

– описания ручного пускового ствола для ракет со стабилизаторами типа «дельта».

Очень важно и то, что он не только впервые описал многоступенчатую ракету, но и нарисовал ее. Это очень важно для последователей – инженеру нужна не столько сотня страниц текста с описанием устройства, сколько чертеж, чтобы опереться на него.

И еще одна принципиально важная мысль, облеченная Семеновичем в поэтическую форму:

«Огонь возвращает свою силу, если вытекает и с большой мощью бросает ракету…»

. В переводе на современный научный язык это означает те движущие силы, которые заставляют ракету лететь: реактивную тягу и реактивную силу. Но тогда такой терминологии еще не было. Этим он подчеркнул, что вовсе не от воздуха ракета отталкивается (как считали даже в ХХ веке).

Семенович исследовал многие важные вопросы, связанные с эксплуатацией ракет. В частности, их аэродинамические особенности. Он считал, что внешний контур ракеты сильно влияет на дальность и устойчивость полета. Указал на такой важнейший параметр, как соотношение диаметра и длины корпуса. Сделал ряд практических рекомендаций для конструкторов ракет, которые не устарели до сих пор. Например: высота ракеты должна быть пропорциональна диаметру сопла; поднимаемый ею груз должен иметь такую форму, которая бы создавала как можно меньшее сопротивление воздуха при вертикальном взлете; ракета с прикрепленным грузом должна иметь форму пирамиды или конуса, и т.д. Установил он взаимосвязь и между расположением сопла ракеты и ее опрокидыванием во время полета.

Семенович описал ракеты с хвостовыми стабилизаторами-крыльями различной конфигурации. В том числе стабилизатор формы «дельта», который широко применяется в современной реактивной авиации и космических системах. Плодотворным назвали бы инженеры и конструкторы ХХI века его замечание (очевидно, основанное на экспериментах) о том, что полезно сверлить отверстия в пороховом заряде для того, чтобы

«огонь достиг нутра и зажег материал…»

.

1655-1656– Христиан Гюйгенс. Открытие Титана и колец Сатурна (Голландия)

Христиан Гюйгенс* фон Цюйлихен родился 14 апреля 1629 в Гааге. Предки Христиана Гюйгенса занимали в истории Голландии видное место. «Таланты, дворянство и богатство были, по-видимому, наследственными в семействе Христиана Гюйгенса», – писал один из его биографов. Его дед был литератор и сановник. Его отец Константин Гюйгенс в доме которого родился будущий знаменитый ученый, был широко образованным человеком, знал языки, увлекался музыкой; после 1630 г. он стал советником Вильгельма II (а потом и Вильгельма III). Король Яков I возвел его в сан рыцаря, а Людовик XIII пожаловал орденом Святого Михаила. Он был столь известным литератором, что сейчас его знают не хуже, чем его гениального сына. С 1947 существует ежегодная литературная премия Константина Гюйгенса. Все его дети – 4 сына (Христиан был вторым) и одна дочь – тоже оставили след в истории.

*Правильнее было бы Хёйгенс.

В восемь лет Христиан уже изучил латынь и арифметику, учился пению, а в 10 познакомился с географией и астрономией. В 12 его воспитатель писал отцу ребенка: «Я вижу и почти завидую замечательной памяти Христиана», а в 14: «Я признаюсь, что Христиана нужно назвать чудом среди мальчиков».

Христиан, изучив греческий, французский и итальянский языки и освоив игру на клавесине, увлекся механикой, занимается плаваньем, танцами и верховой ездой. В шестнадцать лет Христиан Гюйгенс вместе со старшим братом Константином поступает в Лейденский университет для подготовки по праву и по математике. Преподаватель решает переслать одну из работ школьника Рене Декарту. Существует рассказ о том, как в первый раз Гюйгенс соприкоснулся с идеями Галилея. Семнадцатилетний Гюйгенс собирался доказать, что брошенные горизонтально тела движутся по параболам, но, обнаружив доказательство в книге Галилея, не захотел «писать «Илиаду» после Гомера».

Через 2 года старший брат начинает работать у принца Фредерика Генрика, а Христиан с младшим братом переезжает в Бреду (самый юг Голландии). В 1650 г. Христиан возвращается в Гаагу.

Христиан Гюйгенс увлекается трудами Архимеда по механике и Декарта, Ньютона и Гука по оптике, не перестает заниматься и математикой.

Вместе с братом Константином Христиан Гюйгенс занимается усовершенствованием оптических инструментов и достигает в этой области значительных успехов (эта деятельность не прекращается много лет; в 1682 г. он изобретает трехлинзовый окуляр, носящий поныне его имя.

В 1652 г. Гюйгенс начал работать над усовершенст­вованием объективов астрономических труб, добиваясь получения хороших изображений. Искусный мастер, он самостоятельно шлифует оптические стекла и совершенствует трубу, с помощью которой позднее совершит свои астрономические открытия. К началу 1655 г. ему удалось изготовить 12-футовый телескоп (фокусное рас­стояние 3,7 м, отверстие объектива 63 мм). Применяя 50-кратное увеличение, он с помощью этого телескопа 25 марта 1655 г. сделал интересное открытие – обнару­жил у Сатурна спутник, впоследствии получивший на­звание Титан. В работе «О наблюдении нового спутника Сатурна», опубликованной в 1656 г., Гюйгенс определил период обращения спутника вокруг планеты сначала в 16 суток 4 часа, а позже – в 15 суток 22 часа, т. е. всего на 41 минуту короче величины, принятой в настоящее время. Любопытно отметить, что, открыв первый спут­ник Сатурна, Гюйгенс не стал искать других. Он был уверен, что число спутников в Солнечной системе не мо­жет быть больше числа планет. С открытием же Титана на 6 планет (Меркурий, Венеру, Землю, Марс, Юпитер и Сатурн) приходилось 6 спутников (Луна, 4 спутника Юпитера и спутник Сатурна). В октябре 1656 г. Гюйгенс установил истинную природу «придатков» Сатурна и о своем открытии изве­стил анаграммой, которая через три года в его класси­ческой работе «Система Сатурна» (1659 г.) расшифро­вывалась так: «Кольцом окружен тонким, плоским, нигде не прикасающимся, к эклиптике наклоненным». Интересно отметить, что в предисловии к этой работе Гюйгенс указывает, что его открытие говорит в пользу «той изумительной системы, которую называют именем Коперника». Кольца Сатурна были впервые замечены Галилеем в виде двух боковых придатков, «поддерживающих» Сатурн. Спустя некоторое время Галилей их не обнаружил – кольцо встало ребром к Земле – и больше о них не упоминал. Но труба Галилея не обладала необходимой разрешающей способностью и достаточным увеличением.

Открытие спутника и кольца Сатурна показывает, что Гюйгенс был хорошим наблюдателем неба. Об этом говорит и то, что в 1656 г. он открыл еще не известную европейским астрономам большую туманность в созве­здии Ориона и в уже упомянутой «Системе Сатурна» дал ее первое подробное описание. Он указывал, что эта туманность представляет собой своеобразное «отверстие в небесном своде, дающее возможность бросить взгляд в другую лучезарную область пространства».

В других областях знаний его вклад еще значительней. Вкрадце:

В 1657 г. появляется труд Гюйгенса «О расчетах при игре в кости» – одна из первых работ по теории вероятностей. Еще одно сочинение «Об ударе тел» он пишет для своего брата.

Одним из важнейших открытий Гюйгенса было изобретение часов с маятником. Он запатентовал свое изобретение 16 июля 1657 года и описал его в небольшом сочинении, опубликованном в 1658 году. В то время учёные не располагали таким необходимым для экспериментов прибором, как точные часы. Галилей, например, при изучении законов падения считал удары собственного пульса. Часы с колесами, приводимыми в движение гирями, были в употреблении с давнего времени, но точность их была неудовлетворительна. Маятник же со времен Галилея употребляли отдельно для точного измерения небольших промежутков времени, причём приходилось вести счёт числу качаний. Часы Гюйгенса обладали хорошей точностью, и учёный далее неоднократно, на протяжении почти 40 лет, обращался к своему изобретению, совершенствуя его и изучая свойства маятника. Гюйгенс намеревался применить маятниковые часы для решения задачи определения долготы на море, но существенного продвижения не добился. Надёжный и точный морской хронометр появился только в 1735 году (в Великобритании).

Он писал о своих часах французскому королю Людовику XIV: «Мои автоматы, поставленные в ваших апартаментах, не только поражают вас всякий день правильным указанием времени, но они годны, как я надеялся с самого начала, для определения на море долготы места». Задачей создания и совершенствования часов, прежде всего маятниковых Христиан Гюйгенс занимался почти сорок лет: с 1656 по 1693 год. А. Зоммерфельд назвал Гюйгенса «гениальнейшим часовым мастером всех времен».
В 1663 году Гюйгенс был избран членом Лондонского Королевского общества. В 1665 году, по приглашению Кольбера, он поселился в Париже и в следующем году стал членом только что организованной Парижской Академии наук.

Х. Гюйгенс с интересом изучал оптические труды Ньютона, но не принял его корпускулярную теорию света. Гораздо ближе ему были взгляды Роберта Гука и Франческо Гримальди, считавших, что свет имеет волновую природу. Христиан Гюйгенс, как и упоминавшиеся выше его предшественники, считал, что все пространство заполнено особой средой – эфиром, и что свет – это волны в этом эфире. Представления Христиана Гюйгенса о свете были далеки от современных.

В то время Христиан Гюйгенс был очень красивым молодым человеком с большими голубыми глазами и аккуратно подстриженными усиками. Рыжеватые, круто завитые по тогдашней моде локоны парика опускались до плеч, ложась на белоснежные брабантские кружева дорогого воротника. Он был приветлив и спокоен. Никто не видел его особенно взволнованным или растерянным, торопящимся куда-то, или, наоборот, погруженным в медлительную задумчивость. Он не любил бывать в «свете» и редко там появлялся, хотя его происхождение открывало ему двери всех дворцов Европы. Впрочем, когда он появляется там, то вовсе не выглядел неловким или смущенным, как часто случалось с другими учеными.

Женщины неизменно очаровывались им. Однако он был убежденным холостяком. Очень мало развлекался, очень мало бывал в компаниях, очень много работал. «Единственное развлечение, которое Гюйгенс позволял себе в столь отвлеченных трудах, – писал о нем один из современников, – состояло в том, что он в промежутках занимался физикой. То, что для обыкновенного человека было утомительным занятием, для Гюйгенса было развлечением».

Он открыл теоретическим путем сплюснутости Земли у полюсов, а также объяснение влияния центробежной силы на направление силы тяжести и на длину секундного маятника на разных широтах. Он изобрел часовую спираль, заменяющей маятник, что крайне важно для навигации; первые часы со спиралью были сконструированы в Париже часовым мастером Тюре в 1674 году. В 1675 году запатентовал карманные часы. Первый призвал выбрать всемирную натуральную меру длины, в качестве которой предложил 1/3 длины маятника с периодом колебаний 1 секунда (это примерно 8 см).

Из механических исследований Христиана Гюйгенса, кроме теории маятника и центростремительной силы, известна его теория удара упругих шаров, представленная им на конкурсную задачу, объявленную Лондонским Королевским обществом в 1668 году. Теория удара Гюйгенса опирается на закон сохранения живых сил, количество движения и принцип относительности Галилея. Она была опубликована лишь после его смерти в 1703 году. Гюйгенс довольно много путешествовал, но никогда не был праздным туристом. Во время первой поездки во Францию он занимался оптикой, а в Лондоне объяснял секреты изготовления своих телескопов. Пятнадцать лет он проработал при дворе Людовика XIV. И за пятнадцать лет – лишь две короткие поездки на родину, чтобы подлечиться.

Христиан Гюйгенс жил в Париже до 1681 года, когда после отмены Нантского эдикта он, как протестант, был вынужден вернулся на родину. Будучи в Париже, он хорошо знал Рёмера и активно помогал ему в наблюдениях, приведших к определению скорости света. Гюйгенс первый сообщил о результатах Рёмера в своем трактате.

Дома, в Голландии, опять не зная усталости, Гюйгенс строит гигантские семидесятиметровые телескопы, описывает миры других планет. Гюйгенс впервые открыл полярные шапки Марса и полосы на Юпитере. В 1680-1682 гг. Гюйгенс работал над «планетной машиной» – своеобразным планетарием, который с по­мощью зубчатых передач должен был с правильной пе­риодичностью воспроизводить движения всех тел Сол­нечной системы. Эта работа под названием «Описание планетного автомата» была опубликована только в 1703 г.

Появляется сочинение Гюйгенса на латинском языке о свете, исправленное автором и переизданное на французском языке в 1690 году. «Трактат о свете» Гюйгенса вошел в историю науки как первое научное сочинение по волновой оптике. В этом «Трактате» сформулирован принцип распространения волны, известный ныне под названием принципа Гюйгенса. На основе этого принципа выведены законы отражения и преломления света, развита теория двойного лучепреломления в исландском шпате. Поскольку скорость распространения света в кристалле в различных направлениях различна, то форма волновой поверхности будет не сферической, а эллипсоидальной.

Христиан Гюйгенс умер 8 июня 1695 года в возрасте 66 лет, когда в типографии печаталась «КосМотеорос» – последняя его книга.

И отец, и сын Гюйгенсы были похоронены в соборе Grote Kerk в Гааге, но за прошедшие столетия их могилы затерялись. Во время недавних реставрационных работ удалось идентифицировать могилы отца и сына.

В честь Христиана Гюйгенса названы: кратер на Луне; гора Mons Huygens на Луне; кратер на Марсе; астероид 2801 Huygens; европейский космический зонд, достигший Титана; лаборатория в Лейденском университете, Нидерланды.

1657– Сирано де Бержерак. «Иной свет» (Франция)

Савиньи де-Сирано (фр. Hercule Savinien Cyrano de Bergerac) родился в городе Бержераке в области Перигора в 1619 г. Посещал колледж в Бове, потом вместе с Мольером посещал учебные занятия философа Гассенди. В 1639 г добавил к своей изначальной фамилии «де Бержерак» (название родового имения Сирано) и поступил на военную службу в королевскую гвардию. Участвовал в осаде Музона в 1639 году и в осаде Арраса (1640), был ранен в боях в голову. В 1645 г. из-за проблем со здоровьем оставил военную службу и занялся литературой. В 1646 г. состоялась театральная премьера его пьесы «Проученный педант». Он долго лечился ртутью (тогда это было модно). Одни пишут, что от боевых ран, а иные говорят – от сифилиса. После ртутных препаратов бывает облегчение, а потом неминуемо отравление. Слыл отчаянным дуэлянтом и очень эрудированным человеком. Скончался в 1655 г. в возрасте 36 лет.

Он написал несколько пьес, но самые знаменитые вещи были изданы после его смерти – дилогия «Иной свет» (L’Autre monde):

«Государства и империи Луны»

(Histoire comique des E’tats et Empires de la Lune, 1650, опубл. в 1657) и «Государства и империи Солнца» (Histoire comique des E’tats et Empires du Soleil, 1662), где Сирано описывает от первого лица воображаемое путешествие на Луну и Солнце и жизненный уклад тамошних аборигенов. Издатель существенно обеднил оригинальный текст писателя, лишь в двадцатом веке он был восстановлен по обнаруженной рукописи.

Отчётливо чувствуется влияние Лукиана. Особенно интересны его способы полёта в космос. Сирано буквально изощряется в различных методах полёта, конечно, это сатира на суеверных и ждущих чудес малограмотных современников. Только в 1-й части он предложил 8 способов, уловив еще даже неоткрытые физические явления: 1) принцип аэростата (легче воздуха), 2) самолёт с мотором из прижин, 3) ракеты, 4) бычий мозг (было такое поверье, что убывающая луна сосёт мозг животных, а Сирано намазал свои раны после очередного неудачного полёта бычьим мозгом) 5) монгольфьер с парашютом, 6) магнит, 7) притяжение Луны, 8) на чёрте. При полёте на Солнце он придумал еще 4 способа: 9) склянки с росой (которые испаряются и превращаются в облака), 10) образование пустоты внутри закрытого объёма, 11) с помощью силы воли, 12) с помощью птиц.

Но нас, конечно, интересуют ракеты. Да, это действительно первый ракетный полёт в фантастике. Однако часто Сирано приписывают и МНОГОСТУПЕНЧАТУЮ ракету. А вот это совершенно напрасно. Прочитаем у Сирано:

“…ракеты вспыхнули, и машина вместе со мной поднялась в пространство, однако ракеты загорелись не сразу, а по очереди: они были расположены в разных этажах, по шести в каждом, и последующий этаж воспламенялся по сгорании предыдущего”.

Важнейший принцип многоступенчатости – сбрасывание ненужных ступеней, баков, оболочек, всего ненужного. Здесь ничего этого нет – просто Сирано постарался увеличить продолжительность работы ракетного двигателя своей машины, ведь тогдашние ракеты горели считанные секунды.

Наибольшую известность Бержерак получил как персонаж пьесы Эдмона Ростана «Сирано де Бержерак». Имя Сирано стало нарицательным для обозначения человека с огромным носом, а также истинного гасконца – поэта и дуэлянта. Вокруг Сирано де Бержерака бытует легенда, что являясь отчаянным дуэлянтом он так ни разу не был побежден, существует также миф, что он однажды выиграл бой с сотней противников. Якобы непревзойдённый дуэлянт, умница и поэт, так стесняется своего носа, что никак не может иметь успеха у женщин, а все свои способы полёта на Луну он придумывает экспромтом, чтобы задержать ненадолго антигероя пьесы. Вообще-то у Сирано нос был как у многих французов – великоват, но ничего выдающегося.

Очень многие писатели включали де Бержерака в свои книги на правах литературного героя.

вперёд к файлу 6

назад к файлу 4