Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) — История медицины и фармации

Развитие анатомии и хирургии в россии в первой половине xix века. н. и. пирогов — киберпедия

В первой половине XIX века передовые хирурги признали необходимость точного знания анатомии для проведения оперативных вмешательств. В этом отношении значительной была роль отечественных хирургов. Причинами этого явились особенности развития медицины в России в прошлом. В XVI—XVII веках Россия не знала того цехового деления медицинских работников, которое в период феодализма разделяло их в странах Западной Европы. В Московской Руси не было цехов докторов, цирюльников и т. п. Цеховое деление медицинских работников существовало в западных русских и украинских областях, в Польше и отчасти в Прибалтике, вошедших в состав России в XVIII веке. Автор первого оригинального русского учебника по хирургии И. Ф. Буш в начале XIX века правильно и четко характеризовал положение.

Он писал: «Русские врачи никогда не входили в тщетные и врачебной науке вредные прения иностранных врачей об отделении хирургии от медицины».

В конце XVII и в XVIII веке при организации школьной медицинской подготовки будущих врачей в России не было разделения на докторов медицины (со школьной подготовкой) и хирургов, получавших знания и практические навыки в порядке ремесленного ученичества. Отечественные врачи, получившие школьное образование, по своей подготовке не уступали докторам медицины, а наряду с этим имели преимущество, так как они владели и практическими навыками хирургов и не погрязли в дебрях схоластики. В XVII веке в школе Аптекарского приказа, а особенно в госпитальных школах XVIII века в России врачи проходили анатомическую и хирургическую практику. Передовые русские врачи-преподаватели (М. И. Шеин, К. И. Щепин, С. Г. Зыбелин) давали своим ученикам разностороннюю подготовку. В XVIII веке в России установилось твердое положение, что хирург должен хорошо знать анатомию. О необходимости знания анатомии, тесной связи хирургии с анатомией не забывали » течение всей своей деятельности многие выдающиеся деятели отечественной медицины конца XVIII века и первой половины XIX века. Ь Западной Европе на протяжении XVIII века, а в некоторых странах Даже в первой половине XIX века хирургия носила следы средневековых «традиций и ремесленной подготовки хирургов. Многие хирурги не знали анатомии, не оценили к тому времени ее значения для хирургии. Анатомия и хирургия в XVIII веке и первой половине XIX века в России развивались в тесной связи, и только к середине XIX века произошло их разделение.

[…]в Акарском приказе и позднее в госпитальных школах XVIII века, по характеру и уровню своей медицинской подготовки могли быть приравниваемы только к цирульникам и хирургам Западной Европы того времени.

В первой половине XIX века хирургические вмешательства ограничивались наружными частями и конечностями человеческого тела. По аналогии с отделениями «для внутренних болезней» (терапевтическими отделениями) отделения в больницах, где помещались хирургические больные, назывались отделениями «для наружных болезней».

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации Крупную роль в развитии анатомии в России сыграл Петр Андреевич Загорский (1764—1846). В 1786 г. он окончил школу при Петербургском генеральном сухопутном госпитале, после чего в том же училище работал ‘прозектором «а кафедре анатомии, физиологии и хирургии. Проведя после этого 6 лет на практической врачебной военной и гражданской службе, П. А. Загорский в 1797 г. вновь стал работать в Петербурге в качестве адъюнкт-профессора, а в 1799 г. при преобразовании госпитальных училищ в Медико-хирургическую академию и отделении при этом от кафедры анатомии и физиологии вновь созданной специальной кафедры хирургии в Медико-хирургической академии П. А. Загорский возглавил кафедру анатомии и физиологии и руководил ею до 1833 г.

Анатомию П. А. Загорский рассматривал как часть естествознания; ее он разрабатывал и преподавал применительно к хирургии, акушерству, судебной медицине. Он уделял много внимания педагогической работе. Им была составлена программа курса анатомии, разработана методика преподавания, проводилось обучение студентов на трупе, составлен учебник анатомии для студентов. П. А. Загорский в полном смысле слова явился основателем анатомической школы. Им были подготовлены помощники и ученики, впоследствии занявшие кафедры анатомии в Петербурге, Харькове и Казани, проводившие и развивавшие идеи учителя.

Вершиной педагогической деятельности П. А. Загорского в области анатомии явилось составление им и издание в 1802 г. учебника «Сокращенная анатомия или руководство к познанию строения человеческого тела», получившего широкое распространение в высших школах России, выдержавшего за 1802—1830 гг. пять изданий. Учебник П. А. Загорского оказал большое влияние «а формирование воззрений отечественных врачей первой половины XIX века.

Кроме педагогической деятельности в Петербургской медико-хирургической академии П. А. Загорский проявил себя крупным исследователем. В 1805 г. он был избран членом Петербургской академии наук по кафедре анатомии, физиологии и зоологии. Загорский изучал развитие и изменения артерий и широко пользовался сравнительно-анатомическим методом. В своих исследованиях он продолжал естественнонаучные традиции А. Н. Радищева, фактическим материалом подтверждая эволюционные положения, высказанные философом-революционером. В Академии наук II. А. Загорский по должности получил в заведование «кабинет монстров», содержавший большую коллекцию уродств. Начало собирания этой коллекции восходит ко времени Петра I, по распоряжению которого в 1714 г. сенатом был издан указ о присылке уродов людей и животных в Петербург в кунсткамеру, вошедшую впоследствии в Академию наук. В течение XVIII века в музее Академии наук скопилось большое количество таких препаратов. К приходу П. А. Загорского они нуждались в приведении в порядок. Он просмотрел всю коллекцию, удалил испортившиеся вследствие плохого хранения препараты, заменил консервирующие жидкости.

П. А. Загорский не ограничился простым наведением порядка в музее. Он занялся тератологией (изучением уродств), принципиально важным для времени вопросом, так как научный спор между представителями преформизма и сторонниками учения эпигенеза продолжался.

П. А. Загорский стоял на позициях эпигенеза, признавал развитие и под углом зрения этой концепции рассматривал проблемы тератологии, подкрепляя свои взгляды анатомическим исследованием трупов людей-уродов. Он описал многочисленные аномалии и вариации. В своих исследованиях П. А. Загорский опроверг теорию преформизма, разработал критерии для понимания уродств, создал классификацию уродств и опроверг мистические представления об их происхождении. Ему были чужды натурфилософские умозрения, распространенные в то время.

П. А. Загорский применял методы химии, исследовал жидкие составные части человеческого тела и отверг идеалистическую концепцию о жизненной силе. Он писал: «Во влагах человеческого тела нет никакой жизненной силы». Исследуя кровь, в частности ее красящее вещество («багряность» по терминологии Загорского), он определил, что гемоглобин содержится в эритроцитах, что в его состав входит железо, играющее роль В обмене кислорода. Этим П. А. Загорский подкрепил положение М. В. Ломоносова и Лавуазье о роли эритроцитов в переносе кислорода.

Современником П. А. Загорского, работавшим в области анатомии и хирургии, был Иван Федорович Буш (1771 —1843). Он родился в Нарве, был сыном солдата ганноверской армии, переселившегося в Россию в 1740 г. В 1785—1788 г. И. Ф. Буш учился в Петербурге в Калинкмнском медико-хирургическом институте и в 1788 г. (в возрасте 17 лет) во время войны со Швецией был выпущен лекарем во флот.

Будучи единственным врачом на крупных по тому времени военных кораблях, И. Ф. Буш оказывал медицинскую помощь раненым во время морских сражений: во время одного из боев на руках молодого медика оказалось более 200 раненых. В 1790 г. И. Ф. Буш стал прозектором и преподавателем госпитальной школы в Кронштадтском морском госпитале. С 1797 г. И. Ф. Буш перешел преподавателем анатомии и физиологии в Калинкинский медико-хирургический институт, который при образовании Петербургской медико-хирургической академии был слит с Петербургским медико-хирургическим училищем. В Медико-хирургической академии с 1800 г. И. Ф. Буш занял выделенную специальную кафедру хирургии и до 1833 г. руководил ею.

Главная заслуга его заключалась в педагогической деятельности. В Медико-хирургической академии, читая курс хирургии, И. Ф. Буш добился значительного улучшения преподавания и расширения хирургической клиники. Как пример глубокого понимания И. Ф. Бушем своих задач следует отметить то обстоятельство, что он, немец по происхождению, с 1800 г. читал лекции на русском языке (на много ранее других, даже русских преподавателей высшей школы того времени, продолжавших читать лекции на латинском языке). И. Ф. Буш умело подбирал себе помощников и создал школу хирургов. Его ученики Савенко и Саломон заняли кафедры, И. Ф. Буш выделил преподавание практической, теоретической и оперативной хирургии. В 1807 г. он напечатал составленный им первый на русском языке оригинальный учебник «Руководство к преподаванию хирургии» в 3 томах. За 1807—1833 гг. этот учебник выдержал пять изданий.

И. В. Буяльский. Учечиком, помощником и преемником по кафедре П. А. Загорского в области анатомии и учеником И. Ф. Буша в области хирургии был Илья Васильевич Буяльский (1789—1866), объединивший в одном лице анатома и хирурга. В 1814 г. И. В. Буяльский окончил Петербургскую медико-хирургическую академию. Еще в студенческие годы он работал при кафедре анатомии у П. А. Загорского. С 1817 г. он бы адъюнктом при кафедре хирургии у И. Ф. Буша. С 1825 по 1844 г. И. В. Буяльский преподавал анатомию в Петербургской Медико-хирургической академии, сначала в качестве помощника П. А. Загорского, а после ухода П. А. Загорского в отставку (1833)—в качестве руководителя кафедры. Длительное время (1831—1866) И. В. Буяльский преподавал анатомию в Академии художеств.

В 1844 г. И. В. Буяльский напечатал «Краткую общую анатомию человеческого тела». В этой книге он подчеркнул прикладной характер анатомии, показав себя в Вольский (1789-1866) достойным учеником.

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации И. В. Буяльский разделял эволюционные мысли своего учителя, стоял на позициях постепенного развития органического мира и высказал ряд прогрессивных мыслей о природе как едином целом, проводил сравнительно-анатомические параллели, часто обращался к данным эмбриологии, останавливаясь на возрастных различиях и признавая изменчивость человеческого тела в течение жизни. И. В. Буяльский провел исследования по анатомии сосудов, нервной системы и внутренних органов, сам изготовил многочисленные музейные препараты. Особенно прославился он изготовлением коррозионных препаратов сосудов почек.

Одновременно с преподаванием анатомии в Медико-хирургической академии И. В. Буяльский не прекращал практической хирургической Деятельности и с 1831 по 1864 г. состоял консультантом большой больницы. Он произвел более 2000 больших операций. Анатомическая подготовка И. В. Буяльского помогла ему стать блестящим хирургом. Он в совершенстве владел техникой и оперировал очень быстро. Буяльский разрабатывал важнейшие вопросы хирургии того времени: хирургию кровеносных сосудов и мочевых путей и пластическую хирургию. Он внес усовершенствования в оперативную технику, усовершенствовал и предложил несколько инструментов: турникет, лопаточку, акушерскую ложечку. Когда был предложен эфирный наркоз, И. В. Буяльский будучи уже немолодым, одним из первых русских хирургов стал применять его в практике.

Блестящий хирург И. В. Буяльский отличался чуткостью и гуманностью. Он писал: «Легко отнять руку и ногу, щегольнуть изяществом операций, но никогда еще не удавалось приставить ошибочно отнятую руку или ногу, и напрасное увечье, как бы оно блистательно произведено ни было, не вознаградится ни славой хирурга, ни поздним его раскаянием; обязанность честного человека семь раз подумать, прежде чем один раз отрезать. Операция делается для того, чтобы сохранить жизнь, но нам следует думать и о том, чтобы эта сохраненная жизнь по возможности была менее тягостна»

Для развития хирургии и внедрения в нее анатомического направления большое значение имели составленные И. В. Буяльским и его учениками хирургические атласы. Первый выпуск «Анатомико-хирургических таблиц», составленный самим И. В. Буяльским, был посвящен операциям перевязывания больших артерий. Атлас представлял собой собрание больших таблиц, причем были даны параллельно таблицы анатомические и хирургические. На анатомической таблице было изображено строение отдельной области тела, где обычно производится перевязка крупной артерии, взаимоотношение отдельных органов, «анатомия частей, операции подвергаемых или окололежащих». Соответственно на хирургической таблице были изображены положение больного при операции, место проведения разреза и проекция на кожу «главнейших, лежащих в глубине частей». Все рисунки были воспроизведены в натуральную величину с препаратов, изготовленных И. В. Буяльским. В 1852 г. им был издан следующий выпуск — «Анатомико-хирургические таблицы, объясняющие производство операций вырезывания и разбивания мочевых камней». Атлас И. В. Буяльского нашел широкое признание как среди отечественных, так и иностранных хирургов того времени.

И. В. Буяльский был первым русским хирургом, получившим большую известность не только в нашей стране, но и за ее пределами. В. А. Оппель в своей «Истории русской хирургии» писал: «Буяльский — это авторитет европейской величины». И. В. Буяльский был представителем анатомического направления в медицине. Своими работами он показал, каких успехов достигла русская хирургия. И. В. Буяльский боролся за русскую науку: все свои труды он печатал только на русском языке, что в то время было необычно. И. В. Буяльский был лучшим хирургом своего времени, главным образом практиком, отразившим передовые достижения науки.

Е. О. Мухин. Разносторонним по своим научным интересам, преподавательской и практической врачебной деятельности был Ефрем Осипович Мухин (1766—1850). После окончания Харьковского коллегиума, находясь в войсках Потемкина, Е. О. Мухин в 1789 г. окончил организованную для пополнения врачебных кадров воинских частей школу при Елисаветградском госпитале, после чего там же преподавал анатомию и хирургию и читал курс «О костях, вывихах, переломах и лекарственных перевязках». Переехав в Москву в 1795 г., Е. О. Мухин был адъюнктом патологии и терапии в Московском медико-хирургическом училище. Последнее в 1800 г. было преобразовано в Московскую медико-хирургическую академию, где Е. О. Мухин до 1818 г. преподавал анатомию и физиологию. Одновременно с этим с 1813 г. по 1835 г. Е. О. Мухин читал анатомию, физиологию и судебную медицину на медицинском факультете Московского университета. Кроме преподавания, Е. О. Мухин занимался практической врачебной работой в московских больницах, был первым главным врачом Голицынской больницы в Москве (ныне городская больница № 1 имени Н. И. Пирогова), много внимания уделял медицинской администрации и участвовал в борьбе с заразными болезнями.

Многолетнее преподавание медицинских дисциплин, большой клинический опыт работы в военных и гражданских лечебных учреждениях по внутренним болезням и хирургии, длительная работа Е. О. Мухина в высшей медицинской школе на административной работе показали крайнюю нужду в учебниках для студентов. Е. О. Мухин много сделал для того, чтобы удовлетворить эту потребность жизни. Он сам составил и напечатал в 1806 г. «Первые начала костоправной науки», посвященные лечению вывихов и переломов, написал в 1811 г. и в 1818 г. напечатал Руководство по анатомии». Будучи деканом медицинского факультета Московского университета, Е. О. Мухин отобрал лучшие иностранные учебники, которые по его указанию были для нужд студентов переведены на русский и латинский языки и напечатаны Московским университетом.

Много внимания Е. А. Мухин уделял теоретическим вопросам медицины— физиологии и патологии. Большое значение он придавал нервной системе. В этом отношении особый интерес представляет сочинение Е- О. Мухина «О стимулах, влияющих на человеческий организм», где он пытался научно понять и изучить влияние внешнего мира на человека. Что касается стимулов нервной системы, то Е. О. Мухин различал стимулы центральные, которые рождаются в мозгу, и внецентральные, которые возникают в нервах или узлах. Разделяя стимулы на центробежные и центростремительные, он выделял стимулы, идущие по нервам к мозгу от внутренних органов. Е. О. Мухин главной системой человеческого организма считал нервную систему. «Нервная система есть связь, соединяющая неделимое с общим организмом и со всеми предметами, его окружающими». «Нервы служат отражением целости нашей жизни». «Мозг есть материальное условие умственных способностей, т. е. отправлений ума».

Мухин имел многочисленных учеников и последователей, которые развивали его положения. Так, например, А. Солнцев в своей диссертации (1825) писал: «Никогда не появляется в душе у живого человека идея при отсутствии мозгового процесса… ощущение есть необходимое изменение мозга, порожденное органом чувств». Другой ученик Е. О. Мухина С. Громов указывал (1830): «…Душа наша столь тесно сопряжена с телом, что расстройства оной рано пли поздно, в большей или меньшей степени, влекут за собой расстройства тела и обратно».

В лечении Е. О. Мухин различал меры чисто врачебные и меры природные. По его мнению, при некоторых болезнях (например, холере) надо начинать всегда с врачебных мер, постепенно усиливая даваемое лекарство, пока состояние организма не дойдет до такого уровня, когда лечение можно предоставить силам природы. Е. О. Мухин различал лечение предохранительное, облегчительное, или паллиативное, при помощи которого умеряется сила припадков, и врачевательное, или искоренительное, когда уничтожается болезнь. Для достижения первой цели должно соблюдать приличный образ жизни, употреблять качественно и количественно приличную пищу, а для второй цели «должно употреблять внутренние и наружные средства против силы и влияния припадков». Е. О. Мухин понимал огромное значение знания народной медицины и призывал слушателей изучать ее. Он писал: «…Я нередко внушал им (слушателям), чтобы они, наипаче в местах родины своей, открывали средства, между народом употребляемые против важнейших болезней, и сообщали бы о том, где прилично будет, для приведения в известность для общей пользы».

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации Крупным деятелем отечественной медицины, активным участником перестройки медицинского образования в России в середине XIX века был Федор Иванович Иноземцев (1802—1869) , с 1835 г. по 1859 г. преподававший хирургию в Московском университете. Ф. И. Иноземцев принимал активное участие в расширении и улучшении системы медицинского образования; в целях улучшения клинической подготовки будущих врачей, он ставил задачу «образовывать как можно более научно-практических врачей». Одновременно с Н. И. Пироговым Ф. И. Иноземцев способствовал выделению госпитальных клиник, разделил кафедру практической хирургии на кафедру хирургической факультетской клиники и кафедру оперативной хирургии с топографической анатомией, разработал подробные программы. Кроме клинических лекций с демонстрацией препаратов и практических занятий в клинике, Ф. И. Иноземцев требовал обязательного производства студентами операций на трупах, обработки топографо-анатомических препаратов.

Будучи широко образованным врачом, Ф. И. Иноземцев в своих сочинениях выступал против натурфилософских и гуморальных учений, способствовал разработке анатомо-физиологического направления, выяснению роли нервной системы в физиологических и патологических процессах. Будучи хорошим преподавателем, он оставил много учеников и последователей. В середине XIX века Ф. И. Иноземцев сыграл крупную роль в создании общественной медицины в России: им была основана еженедельная «Московская медицинская газета», в которой обсуждались основные вопросы организации медицинского дела в стране, положение врачей. «Московская медицинская газета» развивала демократическое направление в деятельности врачей, способствовала подъему национального сознания русских врачей и развитию медицинской науки в России. Ф. И. Иноземцев создал в Москве Общество русских врачей.

Крупнейший представитель отечественной медицины XIX века Н. И. Пирогов вписал славные страницы в историю развития медицинской науки. Гениальный анатом, талантливый экспериментатор, разносторонний клиницист-хирург, терапевт, патологоанатом, Н. И. Пирогов был основоположником ‘военно-полевой хирургии, одаренным педагогом, немало потрудившимся над развитием медицинского и общего образования в России. На идейно-практической деятельности ученого сказалось влияние крупнейших представителей русской прогрессивной демократической мысли.

Николай Иванович Пирогов (1810— 1881) в 1828 г. окончил медицинский факультет Московского университета и был Ф. И. Иноземцев направлен в Дерпт в Профессорский ин- С1802—1869). статут для подготовки к преподавательской деятельности. В 1832 г. Н. И. Пирогов защитил докторскую диссертацию «О перевязке брюшной аорты». В 1833—1836 гг. он знакомился с преподаванием хирургии и постановкой дела в Германии и Франции. С 1836 г. Н. И. Пирогов заведовал хирургической клиникой в Дерптском университете. В 1841 г. он перешел в Петербург в Медико-хирургическую академию, где по его предложению была создана новая клиника госпитальной хирургии и патологической анатомии; он оставался на этой кафедре до 1856 г. Во время работы в Петербургской медико-хирургической академии Н. И. Пирогов по личному желанию участвовал в оказании медицинской помощи во время военных действий в Дагестане в 1847 г. и в 1854—1855 гг. в Крыму.

Будучи учеником Е. О. Мухина, Н. И. Пирогов изучал анатомию по курсу основоположника русской анатомической школы П. А. Загорского и по атласам И. В. Буяльского. Впитав основные положения своих учителей, уже тогда опередивших ученых других стран, Н. И. Пирогов развил и углубил науку об анатомии. Интерес ученого к анатомическим работам проходит через всю его научную и преподавательскую деятельность. В 1837 г. в Дерпте Пирогов издал свое классическое произведение «Хирургическая анатомия артериальных стволов и фасций», которое сразу поставило 27-летнего хирурга впереди представителей анатомии и хирурги и Западной Европы.

В 1841 г., переехав в Петербург, чтобы продолжать профессорскую Деятельность в Медико-хирургической академии, Н. И. Пирогов читал там свой знаменитый курс лекций по новой науке — топографической анатомии.

В 1843—1844 гг. Н. И. Пирогов оформил основные положения созданной им науки в монументальном труде «Полный курс прикладной анатомии человеческого тела. Анатомия описательно-физиологическая и хирургическая» (атлас с обширным текстом). Выдающейся работой великого хирурга является и напечатанный в 1852—1859 гг. классический атлас «Топографическая анатомия, иллюстрированная веденными в трех направлениях распилами через замороженные человеческие трупы». В 4 томах атласа 224 таблицы содержат более 900 рисунков в натуральную величину с распилов головы, шеи, позвоночника, грудной и брюшной полостей и конечностей. Мало известны детали методики, примененной Н. И. Пироговым в этой работе. Он проводил распилы очень близко один, от другого через 6—7 мм («четыре распила на дюйм»).

Н. И. Пирогов писал: «…Никто еще не представил такого полного изображения нормального положения органов, как я».

«Положение многих органов (сердца, желудка, кишок) оказалось вовсе не таким, как оно представляется обыкновенно при вскрытиях, когда от давления воздуха и нарушения целости герметически закрытых полостей это положение изменяется до крайности».

Изобретение способа «анатомической скульптуры» — огромная заслуга Н. И. Пирогова. Оледенелые части, не уступая давлению атмосферного воздуха, удерживали свое положение.

Анатомические работы Н. И. Пирогова поставили его в ряд лучших анатомов мира. Уже в 1837 г. в своей первой крупной работе «Хирургическая анатомия артериальных стволов и фасций» Н. И. Пирогов подчеркивал значение анатомии для практической деятельности хирурга и писал., что только «в руках практического врача анатомия может быть полезной для слушателей». Это положение он постоянно и настойчиво проводил в своей педагогической работе. «С первого же моего вступления в учебно-практическое поприще поставил в основание анатомию и физиологию в то время, когда это направление теперь уже общее, было еще ново».

Н. И. Пирогов отмечал, что «в Германии можно встретить знаменитых профессоров, которые с кафедры говорят о бесполезности анатомических знаний для хирурга… До поездки моей в Германию мне ни разу не приходила мысль о том, что образованный врач, основательно занимающийся своей наукой, может сомневаться в пользе анатомии для хирурга… Сама хирургия не имела ничего общего с анатомией. Ни Руст, ни Грефе, ни Диффенбах не знали анатомии. Диффенбах просто игнорировал анатомию и подшучивал над положением разных артерий». Н. И. Пирогова с полным правом можно назвать создателем и основоположником топографической анатомии и оперативной хирургии. Разработанное в России и подкрепленное трудами Н. И. Пирогова анатомическое направление много способ ствовало успешному развитию хирургии во второй половине XIX века. Хирург и историк русской хирургии В. И. Разумовский оценивал эту работу Н. И. Пирогова в следующих выражениях: «В результате многолетних, неусыпных трудов — бессмертный памятник, не имеющий себе равного… Этот труд обессмертил имя Н. И. Пирогова и доказал, что русская научная медицина имеет право на уважение всего образованного мира» .

Так же восторженно характеризовал эту работу Н. И. Пирогова Другой хирург — В. А. Оппель, который считал, что «распилы замороженных трупов… высечение из замороженных трупов с помощью молотка, долота и кипятка отдельных органов для уяснения их формы — все такие новшества… ставят Н. И. Пирогова в ряд наиболее выдающихся анатомов всего мира и за все времена.. Выводы Пирогова полны громадного практического и теоретического значения… Каждый из них классичен и имеет до сих пор первостепенное значение».

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации Стремясь расширить и углубить знания врачей в области анатомии, И. И. Пирогов был инициатором создания в Медико-хирургической академии специального анатомического института. Он усовершенствовал методы исследования и преподавания анатомии, ввел принципы послойного препарирования при изучении анатомических областей, артерий п фасций.

Значение научной деятельности Н. И. Пирогова заключается в создании естественнонаучной основы хирургии и в преодолении в значительной мере эмпиризма. Н. И. Пирогов заложил фундамент новой науки хирургической анатомии. Все это повело к созданию нового анатомо-физиологического направления в хирургии. Анатомические, патологоанатомические, экспериментальные и клинические исследования Пирогова имели прежде всего практические цели: проникновение в сущность патологических процессов ‘И улучшение способов лечения.

В практической врачебной и преподавательской деятельности Пирогов больше всего известен как хирург. Он успешно производил самые серьезные операции. В течение 30 лет он работал в госпиталях и клиниках. Пирогов был хирургом-экспериментатором, хирургом-новатором. Свою диссертацию о перевязке брюшной аорты он построил целиком на экспериментах. Применение эксперимента на животных для решения клинических вопросов аз первой половине XIX века было редким явлением. Н. И. Пирогов многие вопросы хирургии (перерезка ахиллова сухожилия, костная пластика, наркоз и др.) решал с широким применением эксперимента. Многочисленные работы его посвящены практическим и теоретическим проблемам хирургии. Он разработал способ костнопластического удлинения костей голени при вылущении стопы (1851), писал о резекции коленного сустава, о перерезывании ахилловой жилы и о пластическом процессе, происходящем при сращении концов перерезанной жилы, о ринопластике.

В опубликованных ученым клинических лекциях по хиругии наряду с критическими обзорами, охватывающими многие вопросы частной хирургии, Н. И. Пирогов высказал догадки, предположения и утверждения, на многие годы опередившие науку того времени.

Ранее Пастера и Листера Пирогов сделал гениальное предположение о том, что нагноительные осложнения ран зависят от живых возбудителей «…Миазма, заражая, сама же и воспроизводится зараженным организмом,— писал он. — Миазма не есть, подобно яду, пассивный агрегат химически действующих частиц; она есть органическое, способное развиваться и возобновляться». Эти положения не остались у Н. И. Пирогова лишь теоретической догадкой. Он сделал из них и практические выводы, выделив в своей клинике в Петербурге специальные отделения для «зараженных госпитальными миазмами», не оставлял зараженных между свежеранеными и оперированными.

Н. И. Пирогов говорил, что необходимо «отделить совершенно весь персонал гангренозного отделения—врачей, сестер, фельдшеров и служителей, дать им и особые от других отделений перевязочные средства (корпию, бинты, тряпки) и особые хирургические инструменты». Н. И. Пирогов рекомендовал, чтобы «врач пиемического и гангренозного отделения обращал особое внимание на свое платье и руки». Говоря о широко применявшейся в то время при перевязке ран корпии, Н. И. Пирогов восклицал: «Можно себе представить, какова должна быть под микроскопом эта корпия? Сколько в ней яиц, грибков и разных спор! Как легко она делается сама средством к перенесению зараз!».

Велики заслуги Н. И. Пирогова в области обезболивания. Одним из первых в Европе применив эфир во время операции, Н. И. Пирогов впервые в мире воспользовался эфирным наркозом при оказании помощи раненым на поле сражения в Салтах. Эфирный наркоз, с рекламной шумихой чисто эмпирически применявшийся в Америке и Западной Европе, сопровождался опасными осложнениями. Предложив новые разновидности методики эфирного наркоза, Н. И. Пирогов деятельно поддержал А. М. Филомафитского в экспериментальном изучении эфирного и хлороформного наркоза, благодаря чему русская наука уже в середине XIX столетия показала всему миру пути научного разрешения и практического применения наркоза.

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации Общеизвестна выдающаяся роль Н. И. Пирогова в создании военно-полевой хирургии и разработке вопросов организации военно-медицинского дела. Личное участие во многих войнах, особенно в крымской кампании (в Севастополе), дало Н. И. Пирогову огромный опыт в лечении раненых и помогло внести много новаторских предложений для оказания неотложной помощи раненым на поле боя. Еще в то время Н. И. Пирогов говорил: «Возможность эфирования на поле сражения неоспоримо доказана». Н. И. Пирогов высказался за рассечение входного и выходного отверстий «при неудобствах транспорта раненых и при недостатках тщательного присмотра за ними», отказался от ранних ампутаций при огнестрельных ранениях конечностей с повреждением костей, рекомендовал «сберегательную хирургию», разработал и ввел в широкую практику методы иммобилизации конечности (крахмальную, гипсовую повязки). Н. И. Пирогов писал: «Крахмальная повязка… могла бы во многих случаях сделать ненужным отнятие (ампутацию)». Крахмальная повязка, по мнению Е. И. Смирнова, явилась концом учения Ларрея и Буша о ранних ампутациях.

Н. И. Пирогов первый в России ввел гипсовую повязку. Он писал о ней: «Неподвижная повязка, неизвестная или совсем забытая германскими, французскими и английскими хирургами, в 1848—1855 гг. введена лишь в виде моей гипсовой повязки в первый раз в военно-полевую практику и в 1870 г. была уже почти во всеобщем употреблении в германских военных госпиталях, хотя и вовсе не в том разнообразном ее применении, которое она находит в моих руках».

В книге «Начала общей военно-полевой хирургии» в 1864 г. Пирогов высказал свои положения по оказанию помощи раненым. Позднее Пирогов изложил свои мысли в виде тезисов в сочинении «Военное врачебное дело и частная помощь на театре войны в Болгарии» после посещения Балкан для инспектирования госпиталей в 1877 г. Приведем здесь некоторые из них: «Война — это травматическая эпидемия. Свойства ран, смертность и успех лечения зависят преимущественно от различных свойств оружия.

Не операции, спешно произведенные, а правильно организованный Уход за ранеными и сберегательное (консервативное) лечение в самом широком размере должно быть главной целью хирургической и административной деятельности на театре войны. Хорошо организованная сортировка раненых на перевязочных пунктах и в военно-временных госпиталях есть главное средство для оказания правильной помощи…».

Во время крымской войны Пирогов впервые высказал мысль о необходимости «складочного места» — прообраза сортировочного пункта. В дни осады Севастополя Н. И. Пирогов впервые ввел сортировку раненых, ставшую в наше время основой работы полевой медицинской службы. В своих отчетах о войнах, в которых Н. И. Пирогов принимал участие, и особенно в классическом труде «Начала общей военно-полевой хирургии, взятые из наблюдений военно-госпитальной практики и воспоминаний» (1865—1866, переизданы в 1941 и 1945 гг.)

Н. И. Пирогов подробно сформулировал основные положения организации военно-медицинского дела. Н. Н. Бурденко писал: «Все эти вопросы в его время еще не были решены. Всему этому материалу, накопленному в виде отдельных наблюдений, недоставало синтетической обработки. Пирогов взялся за эту колоссальную задачу и выполнил ее с .исчерпывающей полнотой для своего времени, с объективной практикой, с признанием чужих и своих ошибок, с одобрением новых методов, пришедших на смену как его собственным взглядам, так и взглядам его передовых современников». На открытии в 1897 г. памятника Пирогову в Москве Н. В. Склифосовский отметил, что «указания и советы и глубокие научные сведения, содержащиеся в классическом сочинении Пирогова „Начала общей военно-полевой хирургии» совершенно изменили взгляды на военно-врачебное дело». Основные положения Н. И. Пирогова сохранили свое значение до нашего времени и вошли в военно-медицинскую доктрину, принятую в Советской Армии.

Некоторые положения Н. И. Пирогова, решительные его возражения против крупных госпиталей, требование рассеивания раненых и больных, неприемлемые с современной точки зрения, объяснялись в его время уровнем развития эпидемиологии, гнойной хирургии и госпитальной гигиены.

Замечательна деятельность Н. И. Пирогова и как педагога. Уделяя особенное внимание педагогическому процессу, он всегда стремился к большой наглядности в изложении курса. Он широко проводил демонстрации на лекциях, применял новые методы преподавания анатомии и хирургии, ввел клинические обходы. Особого упоминания заслуживает необыкновенно высокая требовательность Н. И. Пирогова к себе как к педагогу. Он писал: «Я считаю священной обязанностью добросовестного преподавателя немедленно обнародовать свои ошибки и их последствия для предостережения и назидания других, еще менее опытных, от подобных заблуждений», «Откровенное и добросовестное описание деятельности даже малоопытного практика для начинающих врачей имеет важное значение. Правдивое изложение его действий, хотя бы и ошибочных, укажет механизм самых ошибок и на возможность избегнуть повторения по крайней мере там, где это достижимо». Этим своим установкам Н. И. Пирогов строго следовал в жизни. И. П. Павлов отмечал, что великой заслугой Н. И. Пирогова являлся его беспощадный критический подход к себе и к своей работе. «Первым его профессорским подвигом, — говорил И. П. Павлов, — было издание его «Клинических анналов», в известном отношении небывалое издание. Такая беспощадная, откровенная критика к себе и своей деятельности едва ли встречается где-нибудь в медицинской литературе. И это — огромная заслуга! В качестве врача около больного, который от

§

Во второй половине XIX века медицина в своем развитии в значительной степени приблизилась к естествознанию. Шире, чем ранее, стали использовать данные физики, химии и биологии в различных разделах медицины: в распознавании и лечении болезни, в понимании явлений, происходящих в здоровом и больном организме, в теоретических обобщениях. Борьба материализма и идеализма нашла свое отражение в медицине и в первую очередь в ее теоретических разделах.

Формирование новых диалектических по своему существу взглядов на природу на протяжении всего XIX века происходило в процессе острой борьбы между материализмом и идеализмом, диалектическими идеями и метафизикой.

Влияние материалистической философии революционных демократов на развитие естествознания и медицины в России. В середине XIX века большую роль в борьбе за материализм в естествознании, в разоблачении идеализма и агностицизма и развитии материализма сыграли русские философы — материалисты революционные демократы. Передовая материалистическая философия русских революционных демократов, вплотную подошедших к диалектическому материализму, хотя в силу объективных исторических обстоятельств и не преодолевших полностью метафизическую ограниченность материализма, сыграла огромную положительную роль в развитии естествознания и медицины XIX века.

Царская Россия позже других стран вступила на путь капиталистического развития. До 60-х годов XIX века в России было очень мало> фабрик и заводов. Преобладало крепостническое хозяйство дворян-помещиков. В 50-х и в начале 60-х годов XIX века в России совершился переход от первого, дворянского, этапа освободительного движения, ко второму— буржуазно-демократическому этапу. Окончательно буржуазно-демократический этап в истории освободительного движения в России наступил после падения крепостного права в 1861 г. Сравнительно короткий отрезок времени (50-е и начало 60-х годов), насыщенный крупными историческими событиями, был переломным периодом в жизни России. Помещики-крепостники не могли помешать росту товарного обмена России с Европой, не могли удержать старых, рушившихся форм хозяйства. «Крымская война показала гнилость и бессилие крепостной России. Крестьянские бунты , возрастая с каждым десятилетием перед освобождением, заставили первого помещика Александра II признать, что лучше освободить сверху, чем ждать, пока свергнут снизу».

Феодально-крепостнический строй России переживал глубокий кризис: феодальные отношения тормозили развитие и сельского хозяйства и промышленности. Самодержавие было вынуждено пойти на «освобождение» крестьян под давлением нараставших в стране оппозиционных настроений, тем самым принимая на себя исполнение программы, противоречащей принципам самодержавия. Но сложившаяся в это время революционная ситуация, свидетельствовавшая о том, что в стране назрела буржуазно-демократическая революция, не привела к революции. Стихийно поднимавшееся на борьбу крестьянство оставалось разрозненным и неорганизованным и не могло решить революционных задач. Формировавшийся в России пролетариат еще не выступил как самостоятельная политическая сила. Буржуазия в страхе перед революционным движением народных масс в России и за рубежом готова была довольствоваться уступками со стороны царизма и помещиков и не была способна к решительной борьбе. Переход к капитализму в России в начале 60-х годов произошел поэтому не путем буржуазно-демократической революции, а посредством буржуазной реформы, проведенной руками крепостников. Вслед за отменой крепостного права последовали реформы местного самоуправления (введение земства в 1864 г.), суда, законодательства, школьного дела и т. д. В результате падения крепостного строя Россия встала на путь капитализма, хотя и после 60-х годов капиталистическое развитие страны тормозилось многочисленными и сильными пережитками крепостного строя.

Рефераты:  Основы здорового образа жизни реферат — Рефераты бесплатно

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации Изменения, совершившиеся в общественной жизни России 50-х—начала 60-х годов XIX века в результате кризиса крепостного строя, а затем его падения, рост классовой борьбы крестьян против помещиков, переход к новому, буржуазно-демократическому этапу в российском освободительном движении вызвали развитие революционно-демократической идеологии и материалистической философии. В обстановке идеологической борьбы против реакции и либерализма революционеры-демократы 50—60-х годов XIX века отстаивали материалистическую философию и революционно-демократические теории общественного развития. Первоначальной задачей русской материалистической философии 50-х — начала 60-х годов была борьба против скрытых идеалистических философских течений позитивизма, агностицизма. Необходимо было поднять роль естествознания, бороться против идеализма и агностицизма в естествознании, связать новейшие достижения науки с материалистической философией и, опираясь на естествознание, защищать и развивать дальше основы материализма.

Своей деятельностью революционные демократы оказали большое влияние на развитие в России естествознания и медицины. Революционные демократы 60-х годов решали эти чопросы с материалистических позиций. Их воззрения явились крупным этапом в развитии материалистической философии домарксовского периода. Они понимали, что развитие естественных наук будет способствовать прогрессивному развитию экономики России, производительных сил страны и тем самым поднятию благосостояния народа. Революционные демократы были хорошо знакомы с современным состоянием естественных наук, их основными проблемами и достижениями, в частности с только что оформленным эволюционным учением Дарвина. Н. Г. Чернышевский и его единомышленники понимали, что естественные пауки своим материалом подкрепляют положения материалистической философии.

В своих сочинениях Н. Г. Чернышевский и Д. И. Писарев пропагандировали естественные науки, подчеркивали необходимость их изучения и призывали к этому молодежь.

Рост интереса к естествознанию был одной из характерных черт общественных настроений в России в 50—60-х годах XIX века. Мировоззрение передовых кругов молодежи складывалось под влиянием пропаганды революционных демократов и успехов развития естественных наук. Это было время, когда формировались мировоззрения Д. И. Менделеева, К. А. Тимирязева, И. И. Мечникова, И. М. Сеченова, С. П. Боткина, И. П. Павлова и многих других выдающихся отечественных естествоиспытателей и врачей. Произведения А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского, Д. И. Писарева оказали огромное благотворное влияние на выработку материалистических взглядов ученых. Философские и общенаучные взгляды А. И. Герцена, В. Г. Белинского, позднее Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева определили основные научные позиции русских ученых-врачей второй половины XIX века — физиологов, патологов и клиницистов.

Н. Г. Чернышевский. Николай Гаврилович Чернышевский (1828—1889), революционер, философ, воинствующий материалист, сыграл крупную роль в развитии естественных наук и медицины в России, так как своими сочинениями он оказал большое влияние на воззрения и деятельность многих выдающихся врачей России в середине и второй половине XIX века. В трудах Н. Г. Чернышевского последовательно проводилось положение о первичности материи, природы и вторичности сознания, о том, что содержание человеческого сознания и его формы причинно обусловлены развитием внешних материальных явлений, существующих вне и независимо от сознания людей. Материалистические философские убеждения Н. Г. Чернышевского основывались на достижениях современного ему естествознания. Они были проникнуты духом воинственности, непримиримости к идеализму, способствовали резкому размежеванию философских лагерей в России. Ленин в добавлениях к книге «Материализм и эмпириокритицизм» писал о Н. Г. Чернышевском: «Чернышевский — единственный действительно великий русский писатель, который сумел с 50-х годов вплоть до 88-го года остаться на уровне цельного философского материализма и отбросить вздор неокантианцев, позитивистов, махистов и прочих путаников. Но Чернышевский не сумел, вернее не мог в силу отсталости русской жизни, подняться до диалектического материализма Маркса — Энгельса» У.

В ряде своих сочинений Н. Г. Чернышевский затрагивал близкие к медицине вопросы физиологии и психологии, причем в толковании этих вопросов он указал направление, по которому должны идти исследования естествоиспытателей и врачей. В сочинениях И. М. Сеченова, С. П. Боткина и ряда других врачей можно найти влияние воззрений Н. Г. Чернышевского, отклики на его призывы и конкретные фактические материалы по затронутым им проблемам. Особенное значение для физиологии имело в этом отношении основное философское сочинение Н. Г. Чернышевского— «Антропологический принцип философии», опубликованное в 1860 г. Этот труд Н. Г. Чернышевский посвятил опровержению дуалистических, по существу своему идеалистических теорий, утверждавших, что существует так называемая «духовная субстанция», проявляющаяся в сознании и воле людей и якобы не зависимая от материи, природы. На основании данных естествознания, особенно физиологии, Н. Г. Чернышевский доказывал единство человеческого организма, причинную зависимость ощущения, понятий, воли и сознания человека от внешней материальной среды.

«…На человека надобно смотреть, как на одно существо, имеющее только одну натуру, чтобы не разрезывать человеческую жизнь на разные половины, принадлежащие разным натурам, чтобы рассматривать каждую сторону деятельности человека, как деятельность или всего его организма от головы до ног включительно, или, если она оказывается специальным отправлением какого-нибудь особенного органа в человеческом организме, то рассматривать этот орган в его натуральной связи со всем организмом. …Принципом философского воззрения на человеческую жизнь со всеми ее феноменами служит выработанная естественными науками идея о единстве человеческого организма; наблюдениями физиологов, зоологов и медиков отстранена всякая мысль о дуализме человека». Исходя из принципов материалистического монизма, Чернышевский дал в общем верное решение психофизической проблемы, но он ограничивался в данном случае раскрытием физиологической основы человеческого сознания.

Чернышевский подчеркивал: «…физиология рассматривает будто бы особые предметы — процессы дыхания, питания, кровообращения, движения, ощущения и т.д., зачатия или оплодотворения,роста, дряхления и смерти. Но тут опять надобно помнить, что эти разные периоды процесса и разные стороны его разделяются только теориею, чтобы облегчить теоретический анализ, а в действительности составляют одно неразрывное целое».

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации В своих сочинениях Н. Г. Чернышевский проводил мысль о том, что материальным субстратом психических процессов, основой сознания, памяти, возбуждения являются органы чувств и нервная система человека и высших животных. Он критиковал вульгарных материалистов за отождествление материи и сознания. В противовес вульгарному материализму Н. Г. Чернышевский подчеркивал качественное различие между физиологическими и психическими явлениями, материей и мышлением.

В полемике 1860—1862 гг. идеалисты оспаривали материалистическое понимание жизненных процессов, значение физиологии для анализа сложных процессов, протекающих в организме и в особенности процессов высшей нервной деятельности. Материалистические положения Н. Г. Чернышевского, высказанные им с предельной четкостью в «Антропологическом принципе философии», были встречены резкой критикой со стороны представителей богословских, религиозных и идеалистических кругов, пытавшихся доказывать, что дух господствует над телом, сознание над материей, что внутренний мир человека независим от внешних предметов, что внешний опыт изучается физиологией, естественными науками, а внутренний — психологией и что психология должна поставить себя в полную независимость от естественных наук.

Н. Г. Чернышевский был непоколебимо уверен в способности людей познать мир, доказывал в противоположность кантианцам и другим агностикам, что все предметы (вещи в себе) вполне познаваемы и в своем существовании, и в своих качествах, и в своих действительных отношениях. Н. Г. Чернышевский отвергал утверждения агностиков о неспособности человека познать мир, осуждал скептицизм в науке. Он подчеркивал, что «наше время — время великих открытий, твердых убеждений в науке, и кто предается ныне скептицизму свидетельствует этим лишь о слабости своего характера или отсталости от науки, или недостаточном знакомстве с наукой». Н. Г. Чернышевский понимал пагубность для естествоиспытателей увлечения кантианской и позитивистской философией, агностические взгляды он называл «иллюзионизмом».

Н. Г. Чернышевский дал глубокую оценку прогрессивным сторонам учения Дарвина, выступал решительным сторонником идеи развития живой природы, но справедливо отмечал, что Дарвин недооценивал влияние внешней среды на развитие организмов. Он критиковал Дарвина за то, что тот перенес в естествознание реакционную идею о «борьбе всех против всех». Мальтусовскую лжетеорию «перенаселения» Н. Г. Чернышевский расценивал как злостную фальсификацию истины и подвергал критике.

Н. Г. Чернышевский отстаивал ведущее значение среды и воспитания в формировании человеческой личности. По поводу расовых различий он писал: «Все расы произошли от одних предков. Все особенности, которыми отличаются они одна от другой, имеют историческое происхождение». «Рабовладельцы были люди белой расы, невольники — негры, поэтому защита рабства в ученых трактатах приняла форму теории о коренном различии между разными расами людей».

Соратник и единомышленник Н. Г. Чернышевского Н. А. Добролюбов (1836—1861) высоко оценил значение естествознания в борьбе за материалистическую философию. Обучаясь в Духовной семинарии и позднее в Педагогическом институте в Петербурге, Н. А. Добролюбов подробно ознакомился с состоянием естественных наук, выработал (последовательно материалистические взгляды на природу. Н. А. Добролюбов критиковал идеализм за попытки представить природу творением духа, отыскивать нематериальные начала в природе, разоблачал дуалистические теории, пытавшиеся раздваивать мир на мир видимых и материальных явлений и мир непознаваемых духовных ценностей. Н. А. Добролюбов повторял и развивал положения Чернышевского о том, что в природе человека нет дуализма.

В ряде его выступлений (переводы, в основном рецензии на выходившие в те годы книги) Н. А. Добролюбов с большой глубиной высказал ряд положений по вопросам, близким к медицине. Для врачей особый интерес представляют два сочинения Н. А. Добролюбова, посвященные разбору выступления идеалиста Берви, читавшего в конце 50-х годов физиологию в Казанском университете. Берви опубликовал книгу «Физиологи-ческо-психологический сравнительный взгляд на начало и конец жизни», в которой резко критиковал материалистическое направление в физиологии и медицине и изложил крайне реакционные мысли. Разбирая книгу Берви, Н. А. Добролюбов показал, что «направление естественных наук для г. Берви пуще ножа вострого. Из-за естественных наук он негодует на все наше время… Кажется, мы немного погрешили бы, если бы даже отнесли время образования г. Берви к средним векам… Исследование новейших натуралистов совершенно неизвестны г. Берви». «…Мудрено ли же, что при таком состоянии своих познаний г. Берви крайне недоволен нашим временем, в которое естественные науки сделали такой огромный шаг вперед, примиривши философские рассуждения о силах природы с результатами опытных исследований над материей. Ныне в естественных науках усвоен положительный метод. Все выводы основываются на опытных фактических данных, а не на мечтательных теориях, когда-то и кем-то составленных наобум, и не на старых гаданиях, которыми в старые времена довольствовалось невежество и полузнание».

Мышление, духовная жизнь человека рассматривалась Н. А. Добролюбовым как высший результат развития материи. Признавая сложное строение человеческого мозга, Н. А. Добролюбов призывал к его изучению. В работах отечественных исследователей Н. М. Якубовича, Ф. В. Овсянникова, В. А. Беца и их продолжателей ясно видны отклики на этот призыв Н. А. Добролюбова.

Д. И. Писарев (1840—1868) был страстным революционным публицистом и выдающимся мыслителем, борцом за уничтожение крепостничества и освобождение трудящихся, воинствующим материалистом и атеистом. Материалистически решая основной вопрос философии, Д. И. Писарев доказывал, что материя существует независимо от ощущения, что в ощущениях лишь отражается то, что происходит в окружающей реальной действительности. Он критиковал тех естествоиспытателей, которые ограничивались накоплением и описанием фактического материала и не поднимались до теоретических обобщений, не раскрывали причинных связей, законов явлений.

Особенно велико было значение борьбы Д. И. Писарева за материализм против идеализма в естествознании, за развитие передовой науки в России. Он был ‘пропагандистом науки, талантливым популяризатором научных открытий. Одним из первых в России Д. И. Писарев выступил с блестящей пропагандой дарвинизма. Он отмечал, что «почти во всех отраслях естествознания идеи Дарвина производят совершенный переворот» и явятся руководящей нитью, «которая свяжет между собою множество сделанных наблюдений и направит умы исследователей к новым, плодотворным открытиям». Популяризируя теорию Дарвина, Д. И. Писарев подчеркивал роль внешней среды в формировании видов, обосновывая положение о наследовании приобретенных признаков как закона развития природы. «Все разнообразные формы организмов, существующие на земном шаре, порождены влиянием условий жизни и естественного выбора».

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации Д. И. Писарев боролся с витализмом, стоял на стороне Н. II . Чернышевского в спорах после напечатания последним книги «Антропологический принцип в философии». Д. И. Писарев писал: «Надо полагать, и надеяться, что понятие „психическая жизнь», „психологическое явление» будут со временем разложены на свои составные части». В ряде своих статей Д. И. Писарев останавливался на вопросах физиологии и медицины, подчеркивал значение физики и химии для медицины. Он затрагивал и гигиенические вопросы. Д. И. Писарев рекомендовал широко распространять физиологические знания как основу личной и общественной гигиены. Он резко критиковал антигигиенический характер школьного воспитания своего времени, требовал введения в учебных заведениях физического труда, настаивал на повышении влияния школьного врача на педагогический процесс. Он подчеркивал необходимость организовать в России медицинскую статистику. Причины страданий трудящихся масс Д. И. Писарев видел не в «перенаселенности» и не в чрезмерном якобы росте рождаемости, о чем твердили мальтузианцы и другие реакционеры, а в экономическом и социальном строе современного ему общества. «Лечить это общество,— писал Писарев,— надо радикальными экономическими преобразованиями… Настоящее зло именно и состоит в тяжелом положении масс…».

Своей пламенной пропагандой естественных наук Д. И. Писарев поднял в представлении передовой русской интеллигенции значение естественных наук для практической жизни народа и для выработки правильного миросозерцания. В воспоминаниях о своей молодости И. П. Павлов рассказал, какое влияние статьи Д. И. Писарева оказывали на формирование взглядов молодежи. И. П. Павлов в 1874 г. на своей студенческой работе «О нервах, заведывающих работою в поджелудочной железе» написал девиз, явно навеянный трудами Д. И. Писарева: «Лучшая школа для человеческого мышления — самостоятельные естественнонаучные исследования».

§

Характерной чертой естествознания в России во второй половине XIX века являлась самостоятельность, оригинальность, дух новаторства. Оно не «переписывало» и не повторяло «зады» западноевропейской науки, но сказало свое новое, веское слово. Это новое слово касалось не второстепенных деталей, более или менее существенных подробностей, частных задач. Выдающимся отечественным деятелям естествознания свойственна особая широта взглядов и задач, огромный масштаб достигнутых ими результатов. Отечественные естествоиспытатели — основоположники ряда новых наук, творцы новых направлений, создатели новых методов научного исследования и новаторы в области технических приложений. Среди выдающихся представителей отечественного естествознания были замечательные мыслители, историческое значение которых заключается не только в том, что они сделали крупные естественнонаучные открытия, значительно расширившие наши знания о природе, но и в том, что они всем своим научным творчеством оказали оплодотворяющее влияние непосредственно на формирование научного материалистического мировоззрения. Эти отечественные ученые сыграли в истории научной мысли такую важную роль благодаря тому, что каждый из них стоял на уровне наиболее прогрессивных для своего времени научных идей, широко и умело использовал их в своем научном творчестве, руководствовался ими в своем подходе к изучению явлений природы и, таким образом, отличался более правильным способом научного мышления, чем многие современные ему естествоиспытатели.

Отечественные естествоиспытатели и врачи, явившиеся с начала развития своей науки приверженцами научного эксперимента, не остановились на систематизации отдельных фактов, на голом эмпиризме. Восставая против отвлеченных идеалистических систем, они с течением времени, по мере накопления данных опытного естествознания, быстро восприняли необходимость серьезного теоретического обобщения, что и составило отличительную черту нового периода в развитии русской науки во второй половине XIX века. Решение этой задачи для отечественных естествоиспытателей и врачей было облегчено тем, что они могли опереться на такую солидную методологическую основу, какой явилась разработка основных теоретических вопросов в естествознании и общих философских проблем выдающимися ее представителями русской материалистической философии — А. И. Герценом, В. Г. Белинским, Н. Г. Чернышевским, Н. А. Добролюбовым и Д. И. Писаревым. Как правило, имеющее только немногие исключения, естественнонаучный материализм в России у выдающихся представителей науки не носил половинчатого характера, был чужд двойственности, не связан с постоянными колебаниями, самооправданием перед официальной реакцией, что нередко отмечалось у ученых других стран. Эти черты передовых русских ученых — естествоиспытателей и представителей медицины были непосредственно восприняты ими от великих русских демократов — от А. Н. Радищева, декабристов и Н. Г. Чернышевского, ничем не поступившихся в своих взглядах вопреки жестоким преследованиям царизма.

Отечественные ученые в области естественных наук во второй половине XIX века решали крупные проблемы современного естествознания и дали в науке крупные обобщения. Такими были исследования, открытия и обобщения Д. И. Менделеева в области химии, А. Г. Столетова — в физике, А. М. Бутлерова — в органической химии, К. А. Тимирязева — в биологии и физиологии растений, А. О. Ковалевского — в эмбриологии, И. И. Мечникова — в зоологии и патологии, И. М. Сеченова — в физиологии.

Д. И. Менделеев (1834—1907) в 1869 г. совершил одно из величайших в истории науки открытий — открыл периодический закон химических элементов и создал систему элементов. Смысл периодического закона Д. И. Менделеев сформулировал кратко: «Если все элементы расположить в порядке по величине их атомного веса, то получится периодическое повторение свойств. Это выражается законом периодичности: свойства простых тел, также и формы и свойства соединений элементов, находятся в периодической зависимости… от величины атомных весов элементов».

Ф. Энгельс высоко оценил открытие Д. И. Менделеева:

«Менделеев, применив бессознательно гегелевский закон о переходе количества в качество, совершил научный подвиг, который смело можно поставить рядом с открытием Лсверье. вычислившего орбиту еще неизвестной планеты — Нептуна»

Д. И. Менделеев выступал против идеализма в естествознании и против агностицизма. Ссылаясь на человеческую практику, Д. И. Менделеев находил веские и неопровержимые аргументы против агностицизма Юма и Канта. Он с глубоким оптимизмом утверждал: «…Нет повода видеть где-либо грани познанию и обладанию веществом».

Д. И. Менделеев был большим патриотом, его глубоко волновали нужды России и потребности народа. В 1880 г. в речи на VI съезде русских естествоиспытателей и врачей Д. И. Менделеев говорил: «Нам пора подумать, чтобы послужить нуждам той страны, где мы живем и работаем. Работая на пользу мировой науки, мы, конечно, вносим свою дань родине, но ведь у нее есть нужды личные, местные… Будем же и создавать, чтобы не сказали когда-нибудь: они собирались, обсуждали всесторонне интересы науки, а близкого, знакомого, в чем могли оказать большую пользу стране не видели. Пусть знают в России, что естествоиспытатели не схоластики, а отдают свой долг Родине».Отечественные ученые К. А. Тимирязев, А. О. Ковалевский, В. О. Ковалевский, И. И. Мечников приняли активное участие в распространении и творческом развитии дарвинизма. Эволюционное учение создавалось в России. Русские ученые—эволюционисты додарвинского периода— К. Ф. Вольф, А. Н. Радищев, П. А. Загорский, X. И. Пандер, П. Ф. Горяпинов, И. Е. Дядьковский, К. Ф. Рулье и др. подготовили в России почву для признания, распространения и дальнейшего развития дарвинизма. Поэтому для русской науки эволюционное учение Дарвина не было чем-то неожиданным. Теория Дарвина дала лишь более детальное и каучно обоснованное объяснение того, что уже ранее высказывалось передовыми русскими учеными. Законченная форма эволюционного учения— теория Дарвина — встретила в России благоприятную почву. К. А. Тимирязев, А. О. Ковалевский, В. О. Ковалевский, И. И. Мечников выступали в первых рядах защитников дарвинизма от реакционных нападок и извращений. Русские врачи вслед за ними в основном пошли по правильному пути и тем самым предотвратили русскую медицину от разлагающего влияния кризиса буржуазной науки.

К. А. Тимирязев (1843—1920) пропагандировал и защищал дарвинизм, продолжал дело Дарвина в своих специальных работах. К. А. Тимирязев был талантливым популяризатором и истолкователем дарвинизма. Этим он значительно содействовал глубокому философскому пониманию эволюционного учения. Кроме того, К. А. Тимирязев был блестящим теоретиком эволюционного учения. Своими исследованиями он внес существенный вклад в разработку учения о причинах и закономерностях развития органического мира, чем творчески развивал эволюционное учение.

В своей исследовательской работе по физиологии растений К.А.Тимирязев изучал одно из важнейших явлений природы: образование сложных органических соединений в зеленом листе растения из простейших веществ — воды и углекислоты —под влиянием солнечных лучей. Он дал решение одной из кардинальных проблем естествознания — фотосинтеза.

Работы К. А. Тимирязева по фотосинтезу явились блестящим завоеванием материализма; в них дано одно из важнейших доказательств единства мира, живой и неживой природы.

Будучи по своей специальности физиологом растений, К. А. Тимирязев широко понимал задачи ученого-естествоиспытателя. В предназначенной для широких кругов читателей книге «Жизнь растений» К. А. Тимирязев писал: «Задача физиолога не описывать, а объяснять природу и управлять ею… Его прием должен заключаться не в страдательной роли наблюдателя, а в деятельной роли испытателя… Он должен вступить в борьбу с природой и силой своего ума, своей логики вымогать, выпытывать у нее ответы на свои вопросы для того, чтобы завладеть ею и, подчинив ее себе, быть в состоянии по своему произволу вызывать или прекращать, видоизменять или направлять жизненные явления».

К. А. Тимирязев широко пользовался историческим методом, содержащим элементы материалистической диалектики. Он критиковал витализм, махизм и реакционную теорию наследственности Вейсмана —

Менделя. Он писал, что менделизм наряду с другими признаками регресса буржуазной науки был «только частным проявлением давно задуманной клерикально-капиталистической и политической реакции».

А. О. Ковалевский показал, что зародышевое развитие всех многоклеточных животных идет в принципе одинаково, отверг прежнее представление, будто бы каждый тип животного «нечто обособленное, замкнутое в себе». Он заложил основы сравнительной физиологии беспозвоночных, развил эволюционные идеи в области эмбриологии, своими исследованиями дал эволюционному учению новые экспериментальные доказательства. Дарвин называл работы А. О. Ковалевского «открытием величайшей важности». Дарвин благодарил русских ученых за то, что в своих работах они привели новые ма-Карл Рокитанский (1804—1878). териалы и доказательства, подкрепляющие и развивающие эволюционное учение.

Развитие патологической анатомии в XIX веке. Развитие патологии в середине XIX века определялось борьбой двух направлений — гуморального и целлюлярного, главными представителями которых были Рокитанский и Вирхов.

Карл Рокитанский (1804—1878)—венский патолог, чех по происхождению, за свою жизнь произвел более 30 ООО вскрытий и подробно описал патологические изменения органов при различных болезнях. В изданном в 1841 —1846 гг. «Руководстве патологической анатомии» Рокитанский развивал старое гуморальное направление в патологии. Даже терминология Рокнтанского напоминала учение Гиппократа: различные состояния жидкостей организма Рокитанский называл «кразами» и связывал с ними предрасположение к определенным патологическим процессам. Основной причиной болезненных явлений Рокитанский считал нарушения в составе жидкостей, соков человеческого организма (дискразии). Сущность болезненного процесса он видел в ненормальном смешении соков организма, а виденные им при вскрытии патологоанатомические изменения органов и тканей Рокитанский считал вторичными явлениями, возникшими в результате осаждения и отложения веществ из жидкостей организма. Гуморальная патология Рокнтанского пришла в резкое противоречие с фактическими данными, известными в его время. Вирхов же, выступая против господствовавших в то время спекулятивных теорий в медицине, стремился к тому, чтобы все выводы обосновывались фактическими наблюдениями и чтобы представления о болезнях были связаны с их материальным субстратом. В этих целях к изучению больного организма Вирхов применил теорию клеточного строения. В споре с Вирховом Рокитанский легко сдал свои позиции и отказался от основных положений своей теории в пользу вирховского учения о клеточной патологии.

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации Следует отметить, что относительно происхождения многих патологических процессов Рокитанский выставил ряд более обоснованных положений, чем Вирхов в его теории клеточной патологии. Рокитанский писал, что там, «где анатомия доселе не могла открыть никаких органических изменений …должно ожидать объяснений от будущих исследователей в области болезней крови и нервной системы…». Он считал, что «одно лишь умножение очагов поражения не создает общей болезни. Нельзя уничтожить болезнь, ликвидировав лишь очаг поражения и не уничтожив нарушений обмена веществ, которые лежат в основе местных изменений».

Рудольф Вирхов (1821 — 1902) получил медицинское образование в Берлине и начал свою научную деятельность под руководством Иоганна Мюллера. С 1843 г. Вирхов работал прозектором в берлинской больнице «Шарите». Основные свои взгляды того периода Вирхов выразил в 1845 г. в докладе «О необходимости и правильности медицины, основанной на механистической точке зрения». Вирхов объединил группу молодых врачей, начавшую в 1847 г. издавать журнал «Архив патологической анатомии, физиологии и клинической медицины», получивший впоследствии название «Архив Вирхова». Во время общественного подъема и революции в Германии 1848 г. молодой Вирхов принимал участие в общественной жизни. Даже весьма умеренные научные и общественно-политические взгляды молодого Вирхова в 1848 г. сделали его неблагонадежным в глазах правящей буржуазии и прусского правительства. Это побудило Вирхова перейти из Берлина на кафедру патологической анатомии в провинциальный Вюрцбург. В 1856 г. Вирхов вернулся в Берлин в качестве профессора патологической анатомии и терапии и директора Института патологии. В дальнейшем, особенно после 1870 г., напуганный Парижской коммуной, Вирхов в своей общественной деятельности выступал как ярый сторонник реакционной буржуазии.

В методе Вирхова новым для середины XIX века были отказ в научном исследовании от спекулятивных рассуждений и обоснование выводов и заключений объективными данными морфологического изучения клеток, тканей и органов с применением микроскопии. В первые же годы своей научной деятельности Вирхов выступил против господствовавшего в то время в патологии гуморального направления Рокнтанского и показал его несостоятельность.

Применение микроскопического исследования и клеточного учения к изучению патологических процессов дало возможность Вирхову сделать многочисленные открытия и обобщения: им был открыт лейкоцитоз, изучены явления эмболии, тромбоза, флебита, описана лейкемия, установлена туберкулезная природа волчанки, открыты клетки нейроглии, описан трихиноз и ряд других патологических процессов.

Наряду с многочисленными фактическими достижениями Вирхов сделал обширное обобщение — создал в медицине направление, вошедшее в историю науки под названием целлюлярной (клеточной) патологии.

Вирхов изложил основные положения своего учения, формулируя их следующим образом: «Для всякого живого существа клетка является последним морфологическим элементом, из которого исходит всякая жизненная деятельность как нормальная, так и патологическая». «Ботаники и зоологи стали учителями физиологов и патологов. Яйца животных и соответствующие им у растений ростковые клетки замостили промежуток между отдельно живущими клетками и высшими органами». «Всякая клетка из клетки… Ненормальная деятельность клеток является источником различных заболеваний… Вся патология есть патология клетки… Клетка является осязаемым субстратом патологической физиологии, краеугольным камнем в твердыне научной медицины». Каждая составная часть животного организма, по Вирхову, имеет свою собственную жизнь. «Жизнь организма есть не что иное, как сумма жизней отдельных клеток, которые соединены в нем. Местом, где разыгрываются патологические процессы, служат сами клетки и примыкающие к ним территории». Из приведенных цитат ясно видно, что Вирхов, провозгласив клетку элементарной и автономной жизненной единицей, переоценивал ее роль. Организм не представлялся Вирхову качественно отличным от входящих в него клеток, а сводился к сумме клеток.

Болезнь Вирхов считал чисто локальным процессом, местным изменением клеток организма, недооценивая роль общих процессов. Он не понимал организм в его целостности и индивидуальности, в его неразрывном единстве с окружающей средой. Для представителей локалисти-ческой, органоидной, целлюлярной патологии нет болезней, не имеющих местной локализации, и даже самая постановка вопроса об общих для всего организма болезнях для них является нелепостью. Вирхов писал: «Я утверждаю, что ни один врач не может правильно мыслить о болезненном процессе, если он не в состоянии указать ему места в теле… Патологические явления… всюду приводят нас к тому же целлюлярному началу, они всюду противоречат мысли о единстве организма… Нужно отбросить баснословное единство и иметь в виду отдельные части, клетки как причину существования».

Вирхов подходил к проблемам механически и не понимал качественного своеобразия органического по отношению к неорганическому. По его мнению, органические процессы, подобно неорганическим, управляются только законами механики, физики и химии. Вирхов писал: «Напрасно стараются найти противоположность между жизнью и механизмом… Электрические процессы в нерве совершаются не иначе, чем в телеграфной проволоке… Живое тело производит свою теплоту вследствие сжигания, подобно тому, как это происходит в печи: крахмал превращается в растение и гликоген — в сахар, как на заводе». Вирхов отрицательно относился к эволюционному учению Дарвина. Основной порок вирховской патологии заключается в том, что она игнорирует принципы развития организма. Вирхов считал, что идеи дарвинизма влекут к «опасному» социализму, и принципиально отвергал учение Дарвина.

Порочное в своей основе учение Вирхова было разоблачено классиками марксизма. Энгельс в предисловии к «Анти-Дюрингу» в 1885 г. писал: «Если уже много лет назад Вирхов вынужден был вследствие открытия клетки разложить единство животного индивида на федерацию клеточных государств,— что имело скорее прогрессистский, чем естествен-ненаучный и диалектический характер.

Приложение клеточного учения к патологии в свое время сыграл положительную роль. Благодаря этому были изучены морфологически изменения в организме при различных патологических процессах, чт нанесло значительный удар многим господствовавшим до середины XIX века донаучным и умозрительным теориям (например, ученш о симпатиях и антипатиях органов, о кразах и дискразиях). Это способ ствовало развитию макро- и микроскопической патологической анатоми и вместе с тем развитию клинической медицины (главным образом диа гностики).

Вирхов выполнил существенно важную для своего времени работ; в области описания классификации и терминологии основных патологи ческих состояний. Он впервые выделил ряд новых нозологических фора (мутное набухание различных органов, амилоидоз, лейкемия и др.). Это по своему характеру аналитическая работа восполнила существовавшие в то время в медицине пробел и для своего времени была прогрессивной Выдвинутая же Вирховом теория клеточной патологии уже в момент ее зарождения была антинаучной, антидиалектической, антиисторической Теория Вирхова оказала большое тормозящее влияние на развитие теоретической и клинической медицины во второй половине XIX в. В течение ряда десятилетий авторитет Вирхова пользовался широким признанием. Его многочисленные ученики и приверженцы продолжали вести работу в его духе; многие при этом в своем одностороннем увлечении пошли дальше своего учителя и искали сущность болезни исключительно в клетках. В зарубежной медицинской науке клеточная патология в вир-ховском духе до настоящего времени является основным направлением, так как методологические основы этого направления полностью соответствуют буржуазной идеологии и неразрывно связаны с ней. Буржуазная наука, призванная защищать «незыблемость» основ капитализма, отрицает и учение о развитии. Поэтому буржуазные ученые отстаивают антиэволюционные принципы и положения клеточной патологии Вирхова. Созданное Вирховом локалистическое направление завело западноевропейскую медицину в тупик, из которого многие западноевропейские ученые до сих пор не могут выбраться: без рассмотрения организма в его целостности, в его неразрывной связи через посредство нервной системы с внешней средой медицина развиваться не может.

Ошибочные в основном положения клеточной патологии Вирхова встретили резкую критику со стороны передовых отечественных ученых. Казанский анатом Е. Ф. Аристов уже в 1859 г. ясно видел ошибочность взглядов Вирхова, резко критиковал основные положения учения Вирхова, разоблачил его идеализм и показал, что идеалистическая концепция Вирхова о «притягательной силе» тканей обезоруживает практических врачей, лишает их руководства к действию, к лечению болезней. Е. Ф. Аристов не соглашался со взглядами Вирхова на универсальную, применимость локалистического принципа и на примере цинги едко высмеивал теорию Вирхова об «исходной точке» каждой болезни. Е. Ф. Аристов отмечал тесную зависимость организма человека от внешней среды и опосредствование внешнего во внутреннем. Резко критиковал ошибки Вирхова молодой И. М. Сеченов. В тезисах своей докторской диссертации в 1860 г. он писал: «Клеточная патология, в основе которой лежит физиологическая самостоятельность клеточки или, по крайней мере, гегемония ее над окружающей средой, как принцип ложна. Учение это не более-как крайняя ступень развития анатомического направления в физиологии». И. П. Павлов указывал, что. «одна патологическая анатомия не может дать полного анализа, полного знания механизма болезненного-процесса. Она для этого слишком грубый прием». Исследования И. М. Сеченова и И. П. Павлова утвердили представление об организме как единой, целостной системе и в корне отвергли основы вирховской целлюлярной патологии.

Среди возражавших Вирхову следует назвать Н. И. Пирогова. Критику «механической теории пиемии» Вирхова он дал в «Началах общей военно-полевой хирургии». Неверное положение вирховской клеточной патологии о том, что в основе всякого патологического процесса лежат местные изменения клеточных элементов, вызвало резкие возражения со стороны русских патологоанатомов М. М. Руднева и Н. П. Ивановского. Против утверждений Вирхова высказывался К. А. Тимирязев. Основоположники отечественной терапии С. П. Боткин и А. А. Остроумов: отвергли положение Вирхова о ведущей роли местных явлений в картине болезни.Патологическая анатомия в России развивалась в непосредственной связи с клиникой. Регулярные вскрытия трупов умерших в госпиталях, установленные в России еще в первой половине XVIII века, -начались ранее, чем в других странах. В Московском университете, Петербургской и Московской медико-хирургических академиях патологическую анатомию в первой половине XIX века преподавали анатомы в курсе ‘нормальной анатомии и клцницисты в курсах патологии и терапии. Передовые русские врачи понимали значение патологической анатомии для клиники. Чтение-специального курса патологической анатомии было начато профессорами-клиницистами (И. В. Буяльский, И. Е. Дядьковский, А. И. Овер, Н. И. Пирогов и др.) еще до основания специальных кафедр. К середине XIX века в России созданы условия для выделения специальной кафедры патологической анатомии. В 1849 г. в Московском университете была организована первая в России самостоятельная кафедра патологической анатомии.

Первый профессор патологической анатомии в Московском университете А. И. Полунин (1820—1888) в своих работах подчеркивал значение нервной системы в патологических процессах, происходящих в организме. Критикуя односторонность как гуморального учения Рокитанского,.. так и целлюлярной патологии Вирхова, А. И. Полунин писал, что для организма одинаково важны и соки, и твердые части, и что изменения, происходящие в одних, влекут за собой изменения в других. Возвратившись в 1845 г. после поездки по Западной Европе, А. И. Полунин отмечал, что в то время немецкие клиницисты недостаточно внимания уделяли патологической анатомии. «Учащиеся не имеют,— писал А. И. Полунин,— права присутствовать при вскрытии всех умерших в Charite. Самые вскрытия производятся большей частью небрежно, поверхностно. Вообще нельзя не упрекнуть клинических преподавателей берлинских в неизвинительном небрежении к патологической анатомии».

В 1859 г. самостоятельная кафедра патологической анатомии была организована в Петербургской медико-хирургической академии. Ярким представителем патологической анатомии в Петербурге был М. М. Руднев (1837—1878). Он сделал микроскоп для студентов академии таким же ^обыденным орудием исследования, каким ранее служили секционный нож и невооруженный глаз. М. М. Руднев подчеркивал значение патологической анатомии для клиники и необходимость привития студентам практических навыков. Он выступал против крайностей учения Вирхова: «Неверно, что вся сущность болезненных расстройств приписывалась изменению клеточных элементов …ибо болезни могут состоять в изменении как плотных, так и жидких частей тела». М. М. Руднев придавал определенное значение роли нервной системы в патологических процессах. В своих многочисленных научных исследованиях в различных разделах патологической анатомии М. М. Руднев пользовался экспериментальным методом.

Советские ученые показали, что идейно-методологические основы учения Вирхова метафизичны, что они находятся в резком противоречии с передовой биологической наукой и медициной, с материалистическими представлениями о развитии органического мира, о взаимоотношениях между организмом и окружающей его средой. Огромное количество фактов и данных, накопленных в медицине, особенно в отечественной, с полной очевидностью показало научную несостоятельность доктрины вирховской клеточной патологии, невозможность с помощью ее объяснить сущность патологических явлений. Методологическая порочность вирховской патологии была отмечена еще в критических выступлениях основоположников марксизма-ленинизма, в частности Ф. Энгельса, а также классиков русской медицинской науки И. М. Сеченова и С. П. Боткина. Большое значение для критического освещения несостоятельности учения о клеточной патологии имели исследования советских ученых.

Обобщение накопленных критических данных позволяет сформулировать следующие основные положения. Сторонники вирховской клеточной патологии, оводя сущность патологических процессов к морфологическим нарушениям клеток, направляли изучение заболевания организма в сторону узко морфологического описания местных изменений клеток, органов и тканей; отрывали морфологию от физиологии. Последователи клеточной патологии фиксировали свое внимание главным образом на исследовании результатов патологических явлений, а не на самом процессе их развития; поэтому одним из главных методологических пороков этого направления являлось игнорирован и р. принципа развития и исторического метода изучения болезней. Метафизический характер клеточной патологии проявляется также в том, что ее последователи рассматривали изменения в органах и клеточной структуре как чисто местный процесс, в результате чего изучение патологических процессов в системе организма как целого игнорировалось. Это было обусловлено тем обстоятельством, что сторонники вирховского направления отрицали единство и целостность организма.

Рефераты:  Пролапс [пролабирование] митрального клапана (I34.1) > Справочник заболеваний MedElement > MedElement

В учении об этиологии и патогенезе болезней последователи вирховской клеточной патологии стояли на позициях упрощенно механического объяснения их сущности, рассматривая их как результат непосредственного воздействия внешних раздражителей на клетки организма. Такой упрощенный подход исключал возможность вскрытия закономерностей и механизмов развития болезней как реактивных нарушений функциональных отправлений важнейших систем организма в целом. Клеточная патология Вирхова в течение ряда десятилетий тормозила многие прогрессивные стороны теоретических и клинических разделов медицины и своим авторитетом поддерживала в биологии, патологии и клинике реакционные направления и идеи.

Теоретические положения органопатологии привели врачей к увлечению узкой специализацией. Появилось много специалистов по данному органу или даже по отдельному заболеванию, которые не понимали жизни организма в целом и связей организма с внешней средой. Другим следствием крайностей органной патологии явилось увлечение специфическими лекарствами. Интересы капиталистических фирм, получающих большие прибыли от этого увлечения специфическими лекарствами, способствовали расширению этой отрасли фармации во вред развитию медицины, так как целые поколения врачей воспитывались в духе слепого поклонения перед патентованными лекарствами, в духе пренебрежения к методам общетерапевтнческого воздействия и гигиеническим требованиям, способствующим излечению и предупреждению заболеваний. Вирховское учение способствовало забвению тех гигиенических основ терапии, которые были характерны для выдающихся врачей предшествующей эпохи.

В противоположность вирховской целлюлярной патологии, направляющей изучение болезней в сторону узкого «морфологизма, передовые деятели отечественной медицины С. П. Боткин и И. П. Павлов выдвигали перед врачами и исследователями требования глубокого физиологического подхода к изучению болезней и методов их лечения. Одной из наиболее плодотворных идей этих великих ученых была идея нервизма. Сущность ее сводилась к тому, что закономерности и механизмы развития заболеваний организма самым интимным образом связаны с функциональными и трофическими нарушениями отправлений центральной нервной системы.

Развитие физиологических наук во второй половине XIX века. Применение эксперимента в медицине. XIX век характерен большим количеством крупных открытий в биологии, физиологии и патологии на основе экспериментов па животных. Отказ от метафизического взгляда на природу, отход от признания непроходимой грани между человеком и животными, развитие диалектического взгляда на природу, признание родства человека с животными и особенно эволюционное учение способствовали тому, что естествоиспытатели и врачи стали шире применять эксперимент на животных для уяснения закономерностей жизни человеческого организма. В первой половине XIX века много экспериментов на животных проводили Ф. Мажанди, И. Мюллер, А. М. Филомафитский, Н. И. Пирогов. Особенно широко эксперимент в медицине стали применять во второй половине XIX века. Экспериментальным путем стремились разрешить проблемы физиологии, затем перешли к изучению на животных действия лекарств, в первую очередь растительного происхождения, затем и лекарств, полученных химическим синтетическим путем. Затем эксперимент стали применять к изучению патологических болезненных явлений. В конце XIX века исключительное значение эксперимент на животных приобрел в развитии микробиологии. В развитии эксперимента в медицине второй половины XIX века крупную роль сыграли во Франции К. Бернар, в Германии—К. Людвиг и Г. Гельмгольц, в России— И. М.Сеченов, И. П. Павлов, Н. Е. Введенский и В. В. Пашутин.

Клод Бернар. В середине XIX века Клод Бернар поставил задачу создать экспериментальную медицину, объединяющую физиологию, патологию и терапию. Клод Бернар (1813—1873) начал работать в 1841 г. в Париже у физиолога Мажанди и в дальнейшем, в 1855 г., заменил его на кафедре экспериментальной медицины в Париже. Клод Бернар проводил экспериментальные исследования по различным разделам физиологии: он изучал функции спинного мозга, влияние нервной системы на физиологические и патологические явления, выяснил роль секретов пищеварительного канала в процессе пищеварения (слюны, желудочного, кишечного и панкреатического сока), установил гликогенную функцию печени, открыл сосудодвигательную функцию симпатической нервной системы и показал ее влияние на процессы крови и теплоотдачи. В своих исследованиях Клод Бернар охватил многие отделы физиологии того времени, как общей и нормальной, так И патологической.

Обширный экспериментальный опыт дал Клоду Бернару возможность оставить крупный след в ряде отраслей физиологии. Наибольшую известность получили работы Клода Бериара по изучению обмена сахара и организме и функции печени. Клод Бернар впервые установил, что печень скопляет в своих клетках принесенный с кровью сахар и превращает его в гликоген. Ранее эта функция печени была неизвестна. Таким путем Клод Бернар впервые открыл животный крахмал. Далее он указал, что гликоген в печени может быть образован и из белка. До Клода Бер-кара считали, что глюкоза крови происходит непосредственно из пищевых веществ. Он впервые доказал, что глюкоза крови непрерывно образуется в печени. Он начал изучение механизма образования гликогена в печени и его отношения к углеводному обмену, в частности роли при этом нервной системы. Широко известен опыт Клода Бернара с повреждением дна IV мозгового желудочка, вызывающим у экспериментального животного значительное увеличение количества сахара в крови и переход его в мочу («сахарный укол Бернара»). В опытах Бернара впервые была установлена связь образования сахара с принятием и использованием углеводов и других пищевых веществ. Большое значение имели работы Бернара по установлению функции печени и ее роли в процессе усвоения пищи. Бернар доказал различие в содержании сахара в крови сосудов, приходящих к печени и отходящих от нее. Клод Бернар провел также много исследований, касающихся действия лекарственных веществ и ядов, чем способствовал развитию экспериментальной фармакологии. Он подчеркивал значение физиологии для клиники и утверждал, что терапия должна опираться на знание механизма болезненных явлений и свойств лекарств. Он писал: «Физиология составляет основу всех научных дисциплин, желающих управлять явлениями жизни, в частности основу практической медицины», «Клиника ставит задачи, а физиология объясняет возникающие в больном организме явления. Экспериментальная медицина не отрывается от больного. Она постоянно к нему возвращается, каждый раз в лучшем вооружении». «Врач-экспериментатор есть врач будущего».

Во второй половине XIX века для многих крупных представителей медицины в Западной Европе характерна двойственность их научного творчества: продолжая обогащать в своих исследованиях конкретное содержание науки новыми фактами и методами, имеющими большое значение, они в своих философских и общественно-политических воззрениях нередко стояли на идеалистических, реакционных позициях. В мировоззрении Клода Бернара ярко выступают эти обычные для большинства буржуазных ученых Западной Европы черты — ограниченность и непоследовательность. Клод Бернар начал с признания материальности физиологических и патологических процессов. Он писал: «Мы не те, которые принимают функциональные поражения или изменения жизненных свойств без материальных изменений». Но материализм Бернара оставался механистическим. Движение материи рассматривалось им как простое перемещение частиц без качественных изменений. Начав свой научный путь с отрицания жизненной силы, Клод Бернар в дальнейшем перешел на позиции витализма и агностицизма. Он признавал, что весь комплекс условий, лежащих в основе гармонически функционирующего организма, создан и управляется высшим метафизическим или телеологическим принципом. Он полагал, что метафизический принцип — некая жизненная сила, которая сама по себе ничего не исполняет, так как в организме все обеспечено физико-химическими условиями, что эта жизненная сила урегулировала и привела в гармонию эти условия, ибо от случая все это никак не могло зависеть. «Единственная жизненная сила, которую мы могли бы допустить, была бы нечто вроде законодательной силы, но никак не исполнительной… Для того чтобы резюмировать нашу мысль, мы могли бы сказать метафизически: жизненная сила управляет явлениями, которые она не производит, а физические агенты производят явления, которыми они не управляют».

Клод Бернар признавал принципиальные границы для человеческого познания и писал: «Ни в какой отрасли науки мы не можем идти дальше этой границы, и это чистая иллюзия — воображать, что можно перейти эту границу и уловить самую сущность какого бы то ни было явления». Организм Клод Бернар представлял, подобно Вирхову, как простую сумму клеток, и считал ведущим в физиологии принцип автономности анатомических элементов, но наряду с клетками он отводил известную роль в жизни организма нервной системе и физико-химическим изменениям. Клод Бернар отрицательно относился к эволюционному учению Дарвина и потому не смог применить положения этого учения к анализу патологических явлений. Эта заслуга принадлежит нашему соотечественнику И. И. Мечникову.

Во многих выступлениях Клод Бернар боролся против спекулятивных

§

Материалистическая отечественная физиология была тесно связана в своем развитии с философскими взглядами революционных демократов, которые в своих философских взглядах, диалектике и материализме, как отметил В. И. Ленин, вплотную подошли к диалектическому материализму и остановились перед историческим материализмом. Русская материалистическая философия XIX века оказала огромное влияние на формирование материалистического мировоззрения и направление работы создателей отечественной физиологии. На формирование мировоззрения И. М. Сеченова, И. П. Павлова и Н. Е. Введенского оказали влияние философские труды А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова и Д. И. Писарева. Такие философские работы революционных демократов, как «Письма об изучении природы» А. И. Герцена и «Антропологический принцип в философии» Н. Г. Чернышевского, сказались на направлении исследований И. М. Сеченова, а в дальнейшем в идейном оформлении основных физиологических школ И. П. Павлова, Н. Е. Введенского и А. А. Ухтомского.

Русские физиологи и среди них главным образом И. М. Сеченов выступали не как эпигоны западноевропейской науки, но, перенимая лучшие традиции классических представителей экспериментальной физиологии 40—60-х годов в Европе, сумели критически оценить содержание науки своего времени, освоить и новаторски обогатить методы и содержание современной им физиологии и повести отечественную физиологию по самостоятельному пути.

В 1860 г. киевский профессор анатомии и физиологии А. П. Вальтер в своем журнале «Современная медицина» напечатал статью под названием «Что такое физиологическая медицина?», в которой он показал, что ко времени начала преподавательской деятельности И. М. Сеченова и С. П. Боткина в среде прогрессивных отечественных ученых оформилось понимание необходимости тесной связи клинической медицины с экспериментальной физиологией. «Знание современной физиологии должно освещать путь терапевта, точно так же, как анатомия — дело хирурга»,— писал Вальтер. Он и рекомендовал: «…Надобно иметь для того широкое и твердое физиологическое образование, почерпнутое не только из чтения руководств, но из собственных наблюдений и из опытов, которых надо быть если не всегда производителем, то по крайней мере частым свидетелем». В такой атмосфере осенью 1860 г. И. М. Сеченов и С. П. Боткин начали свою педагогическую деятельность в Петербургской медико-хирургической академии (И. М. Сеченов на кафедре физиологии, С. П. Боткин— в терапевтической клинике).

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации И. М. Сеченов (1829—1905). По окончании медицинского факультета Московского университета Иван Михайлович Сеченов посвятил себя преподавательской и исследовательской деятельности в области физиологии в Петербурге, Одессе, Москве. Преследования царским правительством И. М. Сеченова за его прогрессивные философские и общественные воззрения неоднократно прерывали его деятельность и заставляли его менять места работы. И. М. Сеченов был тесно связан с передовыми общественными течениями своего времени. Мировоззрение его формировалось под непосредственным влиянием революционно-освободительного движения и острой идейной, философской борьбы, которая происходила в России в 40—60-х годах XIX века. Сеченов был борцом революционно-демократического лагеря, соратником и убежденным последователем Н. Г. Чернышевского. И. М. Сеченов критически преодолел германскую идеалистическую философию и физиологию.

Исследования и сочинения И. М. Сеченова были посвящены в основном трем проблемам: физиологии нервной системы, химизму дыхания и физиологическим основам психической деятельности. Своими работами И. М. Сеченов положил начало отечественной физиологии и создал материалистическую школу русских физиологов, которая сыграла важную роль в развитии физиологии, психологии и медицины не только в России, но и во всем мире. К. А. Тимирязев и И. П. Павлов называли И. М. Сеченова «гордостью русской мысли» и «отцом русской физиологии».

В отличие от ряда стихийных материалистов — естествоиспытателей И. М. Сеченов был сознательным поборником материалистической философии. Он активно проповедовал материализм как единственно совместимое с естествознанием научное мировоззрение и защищал его от нападок со стороны представителей философского идеализма всех оттенков. Своими материалистическими воззрениями И. М. Сеченов существенно отличался от зарубежных современников — И. Мюллера, Клода Бернара, Г. Гельм-гольца, Э. Дюбуа-Реймона, становившихся на позиции агностицизма и идеализма.

Уже в ранней работе, своей диссертации в 1860 г. наряду с выводами специального характера, вытекающими из экспериментальной части работы, И. М. Сеченов выдвинул ряд философских положений: о материальном единстве мира, о единстве сил, действующем в органической и неорганической природе, о единстве организма и условий существования, о возможности объективными методами естественных наук, в частности физиологии, раскрыть тайну сознания. Эти тезисы диссертации показали И. М. Сеченова как последовательного материалиста, достойного ученика Н. Г. Чернышевского. В них И. М. Сеченов наметил программу дальнейшей работы в области физиологии нервной системы. В последующих работах Сеченов многократно останавливался на этих положениях и развивал их. И. М. Сеченов писал: «В основе всех наших рассуждений положено присущее всякому человеку непреложное убеждение в существовании внешнего мира, непреложное в той же или даже значительно большей мере, чем уверенность всякого в том, что завтра, после сегодняшней ночи, будет день».

Большое значение для естественнонаучного обоснования материалистической теории познания имело открытие И. М. Сеченовым отражательной, рефлекторной природы высшей нервной (психической) деятельности животных и человека. И. М. Сеченов произвел физиологические опыты, связанные с анализом деятельности головного мозга, и преодолел таким образом существовавшие до него сомнения о возможности экспериментального изучения деятельности головного мозга и ее продуктов — явлений сознания, чувств и воли. Эти опыты заинтересовали его потому, что они имели прямое отношение к явлениям сознания и воли, которых до И. М. Сеченова не осмеливались касаться даже самые выдающиеся физиологи мира. До исследований И. М. Сеченова наука не располагала знанием тех процессов, которые протекают в головном мозгу и являются основой психической деятельности. И. М. Сеченов впервые в истории физиологической науки стал рассматривать деятельность человеческого мозга как рефлекторную, в то время как до него рефлекторными считали только те виды жизнедеятельности организма, которые связаны со спинным мозгом.

Н. Г. Чернышевский ознакомился с физиологической научной работой И. М. Сеченова о торможении, о задерживающих центрах и предложил ему на основании этих исследований написать научно-популярную, предназначенную для широких кругов читателей статью для помещения в редактируемом Н. Г. Чернышевским журнале «Современник». И. М. Сеченов написал эту статью и дал ей название «Попытка свести способы происхождения психических явлений на физиологические основы». Ко времени окончания статьи Чернышевский был уже арестован, и второй редактор «Современика» Н. А, Некрасов выразил опасения, что цензура не пропустит статью со столь явно материалистическим названием. В цензуру статья пошла с измененным названием «Попытка ввести физиологические основы в психические процессы». Цензор неплохо разобрался в основном содержании и направлении работы И. М. Сеченова, запретил помещение этой статьи в таком широко распространенном и очень популярном журнале, как «Современник», и разрешил напечатать ее в медицинском журнале при условии, «чтобы изменено было заглавие статьи, слишком ясно указывающее на конечные, вытекающие из нее выводы». Статья И. М. Сеченова под сухим академическим заглавием «Рефлексы головного мозга»2, мало раскрывающим основные цели автора, была опубликована в небольшом журнале «Медицинский вестник», имевшем ограниченные, чисто врачебные круги читателей. Несмотря на это, она получила широкую известность.

И. М. Сеченов опытным путем выяснил естественные причины, физиологические механизмы, благодаря которым воля человека способна как вызывать, так и подавлять, удерживать (угнетать) невольные позывы к Движениям (например, позыв к кашлю, к движениям, вызываемым болью и т. п.). И. М. Сеченов установил, что в головном мозгу животных и человека существуют особые нервные механизмы, которые оказывают тормозящее влияние на непроизвольные движения. Эти механизмы И. М. Сеченов называл «задерживающими центрами». Открытый им физиологический центр, находящийся в средних частях головного мозга.

Своими исследованиями И. М. Сеченов разрешил труднейшую задачу естествознания. Мозг, который в высшей его формации — человеческого мозга создавал и создает естествознание (И. П. Павлов), сам стал объектом этого естествознания. Это явилось замечательным ударом по идеалистическому учению о психике. И. М. Сеченов оказался неизмеримо выше современных ему вульгарных материалистов, пытавшихся свести психические процессы целиком к физико-химическим закономерностям. Открытия И. М. Сеченова неопровержимо доказали, что психическая деятельность, как и телесная, подчинена вполне определенным объективным законам, обусловлена естественными материальными причинами, а не представляет собой проявления какой-то особой, независимой от тела и от окружающих условий «души». Таким образом, был положен конец религиозно-идеалистическому обособлению психического от физического и заложены основы для научного материалистического понимания душевной жизни человека. И. М. Сеченов доказал, что первая причина всякого человеческого действия, поступка, коренится не во внутреннем мире человека, а вне его, в конкретных условиях его жизни и деятельности и что без внешнего чувственного возбуждения никакая мысль невозможна. Этим И. М. Сеченов выступил против идеалистической теории «свободы воли», характерной для реакционного мировоззрения.

И. М. Сеченов изучал организм в единстве с условиями его существования. Он утверждал: «Всегда и везде жизнь слагается из кооперации двух факторов — определенной, но изменяющейся организации, и воздействия извне» «Организм без внешней среды, поддерживающей его существование, невозможен, поэтому в научное определение организма должна входить и среда, влияющая на него, так как без последней существование организма невозможно» 2.

И. М. Сеченов впервые показал экспериментально, что психическую деятельность можно и должно изучать такими же научными, строго объективными способами, какими изучается телесная деятельность животных и человека, без всяких ссылок на нематериальные, сверхъестественные причины. Это, по словам И. П. Павлова, «целиком наша русская неоспоримая заслуга в мировой науке, в общей человеческой мысли».

Исходя из материалистического положения, что «мозг есть орган души, т. е. такой механизм, который, будучи приведен какими ни на есть причинами в движение, дает в окончательном результате тот ряд внешних явлений, которыми характеризуется психическая деятельность… все то бесконечное разнообразие движений и звуков, на которое способен человек вообще» 3, И. М. Сеченов первый в истории науки поставил перед собой задачу разработать и объяснить законы внешних проявлений психической деятельности. Он показал, что все акты и явления сознательной и бессознательной психической жизни человека управляются определенными физиологическими механизмами и по способу происхождения суть рефлексы, которые начинаются возбуждением органов чувств предметами внешнего мира, продолжаются определенным психическим актом и кончаются мышечным движением. «Предметный мир существовал и будет существовать, по отношению к каждому человеку, раньше его мысли.

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации В последние годы жизни И. М. Сеченов изучал закономерност зиологическнх процессов, связанных с трудовой деятельностью чел В тяжелых исторических условиях царского режима И. М. Сеченов ными физиологии обосновал требования рабочих в их борьбе за вс часовой рабочий день.

И. М. Сеченов особенно подчеркивал, что содержание психич деятельности, умственный кругозор и уровень культурного развита ловека определяются не его индивидуальными или расовыми особенностями, а прежде всего влиянием условий жизни и деятельности челе его воспитанием. И. М. Сеченов разоблачал научную несостоятельность: человеконенавистнических расистских теорий о якобы естественном делении людей на «высшие» и «низшие» расы. Много страниц в «Рессах головного мозга» И. М. Сеченов посвятил воспитанию, развитию ь ков у детей и решал эти вопросы в соответствии с основной своей устг кой. что среда является определяющим фактором в развитии чело. Этот раздел он закончил резкой отповедью расистам, которая звуч сегодня: «В неизмеримом большинстве случаев характер психичес содержания на 999/1000 дается воспитанием в обширном смысле с/ и только на 1/1000 зависит от индивидуальности. Этим я не хочу, коне сказать, что из дурака можно сделать умного: это было бы все равно, дать человеку, рожденному без слухового нерва.

Характеризуя «Рефлексы головного мозга», И. П. Павлов писал, создание И. М. Сеченовым учения о рефлексах головного мозга противоставляется гениальным взмахом русской научной мысли. Распространение понятия рефлекса на деятельность высшего отдела нервной системы е провозглашение и осуществление великого принципа причинности в нем пределе проявлений живой природы. И. П. Павлов считал И. М. 1 ченова своим учителем и идейным вдохновителем. Излагая историю формирования своего физиологического учения и подчеркивая тесную пре ственную связь между своим учением об условных рефлексах и учеш И. М. Сеченова о рефлекторном характере деятельности головного моз И. П. Павлов писал: «…Главным толчком к моему решению, хотя и сознаваемому тогда, было давнее, еще в юношеские годы влияние талантливой брошюры Ивана Михайловича Сеченова, отца русской физиологии, под заглавием «Рефлексы головного мозга» (1863)… В этой брошюре была сделана — и внешне блестяще — поистине для того времени чрезвычайная попытка (конечно, теоретическая в виде физиологической схемы) представить себе наш субъективный мир чисто физиологически».

Идеи И. М. Сеченова определили материалистическое направление отечественной медицины второй половины XIX века. Они привлекли внимание передовых русских врачей к изучению роли внешней среды для организма и роли нервной системы в появлении и развитии патологических процессов в организме. Учение о рефлексе как основном анатомо-физиологическом механизме всех деятельностей животного организма явилось научным обоснованием неврогенного патогенеза болезней.

Жизнь И. М. Сеченова и его учеников проходила в борьбе. В 1866 г. Сеченов повторно напечатал «Рефлексы головного мозга» отдельной книгой, но на нее был наложен арест. Правительство не решилось пойти на открытый судебный процесс, опасаясь, что это привлечет еще большее внимание к сочинению И. М. Сеченова, и он неоднократно подвергался преследованиям за свои материалистические воззрения.

Труд И. М. Сеченова «Рефлексы головного мозга» произвел огромное впечатление как в России, так и за границей. Он вызвал горячее одобрение передовых ученых и бешеную злобу реакционеров. Участвуя в обширной полемике, прогрессивные ученые и врачи следовали за И. М. Сеченовым и поддерживали его положения.

Против И. М. Сеченова выступали философы-идеалисты, психологи Руководители православной церкви предоставляли ученьш-естес гво^ испытателям науку без материализма. В своей брошюре, направленной против И. М. Сеченова, архимандрит Борис писал, что все зло не в самой физиологии, которая своими фактами якобы не может нанести религии урона, а в материализме, использующем эти факты. Московский митрополит Филарет, высказываясь об отношении к естествознанию, отлично понимал, что отрицать необходимость развития естественных наук во второй половине XIX века было бы уж слишком явным обскурантизмом, к тому же расходящимся с интересами российских промышленников. Филарет требовал «только», чтобы естествоиспытатели не отходили от узкого практицизма, «искали антрацита», «трудились для промышленности», но не занимались бы «космогонией», «вопросами мироздания» и философией. Другими словами, поповщина выдвигала свою программу «союза» фидеизма и естествознания. О подобной программе В. И. Ленин писал: «Мы вам отдадим науку, гг. естествоиспытатели, отдайте нам гносеологию, философию,— таково условие сожительства теологов и профессоров в ,,передовых» капиталистических странах».

Борьба И. М. Сеченова за материализм захватывала и физиологов. После вынужденного ухода с кафедры Петербургской медико-хирургической академии место Сеченова занял физиолог Цион. Цион был известен своими работами в области регуляции функций сердечно-сосудистой системы, он открыл депрессорный нерв (нерв Циона), был виртуозом в области экспериментальной хирургической техники, автором атласа по технике физиологического эксперимента. Будучи ярым реакционером, И. Ф. Цион, вступив на кафедру после И. М. Сеченова (1872), решил взяться за искоренение нигилизма и в своих лекциях дискредитировал И. М. Сеченова, особенно н отношении материалистических идей, и выступал ноотив дарвинизма. Цион писал: «Только полусознанпе мож( наслаждаться в теории Ч. Дарвина весьма мало лестным родством человека с обезьяной, ею доказываемым». Протесты студентов заставили Циона прекратить преподавать и уехать за границу. Вся экспериментально-физиологическая работа И. М. Сеченова была пронизана борьбой с идеализмом и витализме в науке, борьбой за новое материалистическое мировоззрение. Всдущ. направление отечественной физиологической мысли все более и более з, креплялось на позициях материализма.

Несмотря на неблагоприятные условия жизни и работы, постояннь преследования со стороны правительственных чиновников и частые п реезды, И. М. Сеченов имел много учеников и последователей в разли ных направлениях научной деятельности: в области изучения нервне системы, ее строения и функции, физиологии периферической нервной о стемы (Н. Е. Введенский), вопросах обмена (В. В. Пашутин, М. Н. Ш терников), изучении физиологии головного мозга (И. П. Павлов). Влияние И. М. Сеченова не ограничилось только областью физиологии: eе идеи сказались в деятельности морфологов при изучении строения нер ной системы и клиницистов в приложении рефлекторной теории к ан лизу патологических явлений.

Н. Е. Введенский. Ученик Сеченова Николай Евгеньевич Введе ский (1856—1922) изучал основные жизненные процессы: возбуждение торможение и сокращение. Его исследования хронологически распадают< на три этапа: изучения физиологии периферического нерва (1884—1901 изучения патологии периферического нерва (1901—1905) и опыты на ц лом животном (1905—1920). Н. Е. Введенский в 1883—1884 гг. прим нил телефоническое выслушивание возбужденного нерва. Развивая уч ние И. М. Сеченова о значении торможения в процессах, протекающ! в нервной системе, Н. Е. Введенский своими исследованиями показал, ч: возбуждение и торможение в периферическом нерве не два различнь процесса, как утверждал тогда видный английский физиолог Фервор а две фазы одного и того же процесса. Торможение в своем возникнов нии связано с возбуждением, является особой формой возбуждения и з висит от функционального состояния возбудимой ткани и частоты де ствующих в данный момент раздражителей. Далее Н. Е. Введенский и у чал изменение проводимости нерва при воздействии на него наркоз высокой температуры, сильного постоянного и перерываемого тока, мех нического сдавливания, анемии и ряда других раздражений. Н. Е. Введе ский создал учение о парабиозе, особом состоянии протоплазмы нервш ткани, находящейся на обратимой грани необратимых в дальнейнн изменений, что привело его к принципиально новому пониманию пр цесса торможения. В своих исследованиях на целом животном Н. Е. Вв Денский пришел к выводам, подтверждающим закономерности в рабо головного мозга, другими методами открытые И. П. Павловым.

В. В. Пашутин. Другой ученик И. М. Сеченова Виктор Васильевич Пашутин (1845—1901) широко применил физиологический экспери.ме] к изучению патологических явлений и впервые выделил общую патологи как самостоятельный предмет изучения и преподавания в высшей мед цинской школе. В своей научной деятельности В. В. Пашутин явился Д стойным продолжателем того направления работ И. М. Сеченова, котор касалось проблем обмена веществ, чем существенно восполнил понимай] этих сторон физиологии и патологии. В. В. Пашутин эксперименталы исследовал обмен веществ при голодании, дал классическую разработку учения о голодании, изучал цингу, высказал догадки о существовании витаминов, разработал методики исследования газообмена и калориметрии, изучал обмен углеводов, патологические отложения гликогена в тканях, углеводное перерождение. Преподавая в Казанском университете, затем в Петербургской военно-медицинской академии, В. В. Пашутин привел в стройную систему многочисленные, остававшиеся разрозненными данные физиологии, патологической анатомии и клиники, создал новую самостоятельную дисциплину — общую патологию, сумел добиться ее выделения в самостоятельную кафедру из курса диагностики и общей терапии, опубликовал учебник и создал школу учеников. Созданная В. В. Пашутиным общая патология была огромным прогрессивным шагом отечественной медицины в смысле преодоления морфологического направления в патологии. И. П. Павлов отметил эту передовую роль отечественных патологов, отделивших общую патологию (патологическую физиологию) от патологической анатомии. «Надо помнить, что нам принадлежит честь одним из первых отделить и с большим успехом самостоятельную кафедру патологической физиологии от кафедры патологической анатомии».

Хронический эксперимент в физиологии. Господствующее направление зарубежной физиологии в XIX веке не знало методов изучения целостного организма в его неразрывном взаимодействии со средой. И. П. Павлов разработал метод изучения частных физиологических отправлений на целостном организме в естественных условиях взаимодействия со средой.

B 1893 г. И. П. Павлов писал: «Острый опыт при тех или других предосторожностях большею частью удобно может служить для целей физиологического анализа, т. е. уяснения вообще функций данной части организма и ее условий. Но когда, как и в какой мере сцепляются деятельности отдельных частей при нормальном ходе живой машины, что составляет содержание физиологического синтеза, часто уже трудно или совсем невозможно вывести из данных острого опыта, так как постановка его (наркоз, кураризация и всяческое оперирование) неизбежно связана с известным нарушением нормального течения дел в организме… Таким образом, для получения безупречных аналитических данных во многих случаях, а синтетических —почти всегда необходимо исходить из возможно нормального в данный момент организма. А это достижимо в том случае, если предварительными операциями животное делается годным Для известных наблюдений и опытов»

В работах И. П. Павлова и созданной им школы физиологов методика физиологического эксперимента перешла на новую, более высокую ступень. В связи с новыми установками о необходимости учета целого организма И. П. Павлов разработал новые методики, позволяющие проводить эксперимент на здоровом, совершенно оправившемся от оперативного вмешательства животном.

В отличие от агностицизма Клода Бернара, Дюбуа-Реймона, Гельм-гольца и других представителей западноевропейской физиологии передовые отечественные физиологи И. М. Сеченов, И. П. Павлов, Н. Е. Введенский и др. считали, что нет границ для человеческого познания. В ответ на утверждение Дюбуа-Реймона, что естествознанием никогда не будет сделано никакого существенного приобретения как в понимании силы и материи, так и в понимании духовной деятельности из материальных условий, И. П. Павлов в своем знаменитом докладе «Естествознание и мозг» в 1909 г. с верой в могущество науки возразил: «Здесь и сейчас Я только отстаиваю и утверждаю абсолютное, непререкаемое право естественнонаучной мысли проникать всюду и до тех пор, где и покуда она может проявлять свою мощь. А кто знает, где кончается эта возможность».

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации Влияние И. М. Сеченова на морфологов

Влияние идей революционных демократов и учения И. М. Сеченова резко заметно в деятельности отечественных морфологов во второй половине XIX века. Анатомы, гистологи, физиологи и клиницисты уделяли большое внимание изучению строения нервной системы. Н. М. Якубович опубликовал «Микроскопическое исследование начал нервов в большом мозгу», получившее широкое признание и удостоенное премии Парижской академии наук. В. Ф. Овсянников в своей работе «О тектонических и рефлекторных центрах сосудистых нервов» в 1871 г. доказал наличие в продолговатом мозгу кролика сосудодвигательных центров, регулирующих кровяное давление. В 1875 г. В. Я. Данилевский установил наличие в лобной доле коры мозга центра, имеющего отношение к деятельности сердца, и тем впервые показал существование в коре больших полушарий особых центров, имеющих отношение к регуляции внутренних органов и вегетативных процессов.

А. С. Догель провел много исследований по гистологии нервной системы и органов чувств и предложил методику прижизненного окрашивания нервных элементов. В 1897 г. А. С. Догель сообщил об открытии им окончаний чувствительных нервов в сердце и кровеносных сосудах млекопитающих. И. -П. Павлов отметил важность этого открытия. По его словам, то, что физиологи только воображали, после работы Догеля стало видимым: результаты гистологических исследований прекрасно совпали с данными физиологии, открытие чувствительных нервов в сердце объяснило существование сердечных рефлексов. В этих исследованиях получили морфологическое подтверждение идеи И. М. Сеченова о рефлекторном механизме сердечно-сосудистой деятельности. Эти исследования в России продолжали Н. А. Миславский, М. Д. Лавдовский, К. А. Арн-штейн, в других странах — В. Гис, С. Тавара, Л. Ашоф. Н. А. Миславский в 1886—1890 гг. совместно с В. М. Бехтеревым показал, что в промежуточном мозгу существуют центры, управляющие деятельностью сердца, кровеносных сосудов, желудочно-кишечного тракта и мочевого пузыря, обнаружил нервную регуляцию желез внутренней секреции. П. В. Рудановский впервые применил замороженные срезы ткани при гистологическом изучении нервной системы. Его работы, в частности «О строении корешков спинных нервов, спинного и продолговатого мозга человека и некоторых высших животных» (1871 —1876), получили мировую известность. За них П. В. Рудановский был избран членом-корреспондентом Парижской академии наук.Развитие микробиологии и ее влияние на развитие медицины. Микробы были известны со времен наблюдений Левенгука в конце XVII века. Их считали низшими растениями. К середине XIX века были описаны многие микроорганизмы, встречающиеся у человека, животных и растений, но роль микробов оставалась неясной. Пастер своими исследованиями в середине XIX века показал, что микробы играют существенную роль в жизни природы: они приносят пользу, имеют значение в промышленности и сельском хозяйстве, но наряду с этим микробы причиняют вред, вызывая болезни человека и животных. После Пастера и одновременно с ним изучением роли микробов занялись многие исследователи различных специальностей.Л. Пастер в своей лаборатории. Картина Эдельфельда.

Великий французский ученый Луи Пастер (1822—1895) по образованию был химик. Первые его научные работы были посвящены исследованию винных кислот, причем он обнаружил молекулярную диссимметрию их и связанное с ней различие в оптических свойствах. Развивающаяся промышленность и сельское хозяйство Франции ставили перед учеными практические вопросы. Под влиянием запросов жизни (виноделия и пивоварения) Пастер занялся изучением явлений брожения. По воззрениям ученых того времени, брожение считалось чисто химическим процессом. Мссл^дуя «болезни» вина и пива, неправильность в бродильных процессах, Пастер в 1857 г. установил зависимость процессов брожения от специфических микробов. Он опроверг мнение Либиха, что распадение бродящей жидкости происходит под влиянием разложения легко распадающихся органолептических тел. Изучение маслянокислого и уксуснокислого брожения привело Пастера к открытию наличия аэробных и анаэробных бактерий. В дальнейшем Пастер осуществил ряд исследований по запросам различных отраслей хозяйства: в 1865 г. Пастеру предложили изучить болезни шелковичных червей, в 1877 г.— сибирскую язву у овец и холеру у кур. Этими исследованиями Пастер установил ‘ микробную природу заразных болезней. В опытах с сибирской язвой и куриной холерой он выявил, что влияние внешней среды (температура, t’ высушивание) изменяет вирулентность микробов. Дальнейшие исследования Пастера по сибирской язве привели в 1881 г. к предохранительной вакцинации против сибирской язвы. В этих работах Пастера приняли участие наши отечественные ученые И. И. Мечников и Н. Ф. Гамалея. В 1885 г. Пастер разработал метод прививки против бешенства, особенно прославивший его имя. В этом же году впервые по методу Пастера были сделаны прививки мальчику, искусанному бешеной собакой, причем ребенок не заболел бешенством. Эти опыты Пастера возбудили особый интерес в России. Первая после Парижской станция для прививок против бешенства была в 1885 г. основана в Одессе по инициативе И. И. Мечникова. В том же году в России были открыты антирабические лаборатории в Петербурге (А. Н. Круглевский и X. И. Гельман), Москве, Варшаве (О. Буйвид) и Самаре.

Развитию микробиологии много способствовал немецкий врач Роберт Кох (1843—1910), большую часть своей жизни посвятивший изучению инфекционных болезней. Кох широко применил в своих исследованиях эксперименты на животных, твердые питательные среды для целей микробиологии, иммерсионную систему микроскопа и начал окрашивать микробов анилиновыми красками. Эти методы значительно расширили микробиологическую технику и позволили Коху, его ученикам и последователям в короткий срок сделать ряд крупных открытий. В 1876 г. Кох начал изучение этиологии сибирской язвы, затем перешел к установлению патогенных микробов, вызывающих раневые инфекции, в 1882 г. открыл возбудителя туберкулеза, в 1883 г.—холерного вибриона. Кроме этих важных частных открытий, Кох установил общие принципы, известные под названием триады Коха: 1) нахождение микроба во всех случаях заболеваний, 2) получение чистой культуры микроба, 3) воспроизведение заболевания прививкой культуры на животном. Крупной заслугой Коха является разработка им основ микробиологической техники, позволившей этой науке сделать огромный шаг вперед.

Кох и многочисленные его ученики переоценивали роль микроорганизмов в инфекционном процессе. Признавая, что присутствие патогенного микроба обязательно вызывает заболевание животного или человека, Кох считал, что только микроб, место его проникновения в организм человека, его количество и вирулентность определяют возникновение и дальнейшее развитие, течение и исход инфекционного процесса. Этиологическое учение, связанное с именами Коха, Флюгге и их многочисленных учеников, по существу ставило знак равенства между возбудителем—’Микробом и болезнью. При этом игнорировалось значение реакции макроорганизма и его основная роль в инфекционном процессе. В 1890 г. Кох сообщил о будто бы найденном им средстве лечения туберкулеза при помощи туберкулина—токсина, извлеченного из туберкулезных бактерий, но средство это себя не оправдало и было быстро оставлено, значительно уменьшив престиж Коха в ученом мире.

Рефераты:  реферат найти Речь персонажа как средство его характеристики в романе Л.Н. Толстого "Война и мир"

Кох метафизически рассматривал сформулированные им «основные законы микробиологии» («триада Коха») как неизменные. Он долгое время не признавал открытую Л. Пастером возможность ослаблять вирулентные культуры микробов, позволяющую приготовлять из них вакцины

Также противился он и теории фагоцитоза И. И. Мечникова. Германское правительство посылало Коха для изучения болезней жарких стран в Африку. Кох смотрел на мир идеалистически и метафизически. Он был последователем философии идеалиста Маха. Открыв бактерии туберкулеза, он сводил понимание причин болезни к простому контакту и не учитывал социальных причин заболевания. Отрицал Кох и возможность заражения туберкулезом от животных.

После работ Пастера и Коха микробиология получила широкое развитие во многих странах. С конца 70-х и до начала 90-х годов учеными были открыты возбудители многих инфекционных заболеваний.

В конце XIX века было положено начало вирусологии: в 1892 г. Д. И. Ивановский открыл фильтрующиеся вирусы.

Установление патогенной роли микробов и многочисленные частные открытия возбудителей заболеваний существенно изменили многие стороны в клинических разделах медицины, по-новому поставили вопросы распознавания, предупреждения, лечения многих заболеваний.

Многочисленные открытия и успехи микробиологии в конце XIX века (это время получило в истории медицины название «бактериологической эры») дали основание к преувеличенной оценке роли микробиологии, когда многим казалось, что по пути установления микробных возбудителей болезней и мер борьбы с ними будут успешно разрешены все проблемы медицины. Успехи микробиологии и обогащенные ими знания в области эпидемиологии явились базой для организации практических мероприятий по борьбе с инфекционными и эпидемическими заболеваниями.

Роль отечественных ученых в развитии микробиологии и эпидемиологии. В развитии микробиологии во второй половине XIX века и начале XX века крупную роль сыграли отечественные ученые: ботаник Л. С. Ценковский, зоолог и патолог И. И. Мечников, С. Н. Виноградский, врачи Г. Н. Минх, О. О. Мочутковский, Г. Н. Габричевский, Н. Ф. Гамалея, Д. К. Заболотный, В. Л. Омелянский и др. Отечественные микробиологи и эпидемиологи не только подробно изучили отдельные формы инфекционных и эпидемических заболеваний и открыли ряд новых возбудителей, но и поставили общие широкие проблемы, выходящие за пределы микробиологии и эпидемиологии и глубоко связанные с общими медицинскими, биологическими и философскими проблемами (проблемы общей микробиологии, сущности инфекции и иммунитета, изменчивости микробов, их природы, проблемы бактериофагии, химиотерапии и др.).

Л. С. Ценковский, будучи профессором ботаники, в 80-х годах специализировался по бактериологии, так как раньше других предвидел, понял и оценил практическое значение этой новой, только что возникавшей отрасли знания. Ценковский спешил приложить теоретические сведения по бактериологии и практическим запросам в свеклосахарном производстве, в борьбе с вредителями земледелия и в борьбе с заболеванием сельскохозяйственных животных сибирской язвой. В 1882 г. Л. С. Ценковский был командирован в Париж к Пастеру для изучения методов изготовления вакцины против сибирской язвы. Так как Пастер продал частной фирме право на изготовление вакцины, то он отказал Л. С. Ценковекому. В том же году Л. С. Ценковский изготовил собственную живую ослабленную вакцину, которая оказалась не менее эффективной, чем вакцина Пастера. Своими работами по сибирской язве Л. С. Ценковский разрешил существенный вопрос ветеринарии и одновременно этим путем способствовал разрешению общего важного для медицины вопроса патологии инфекций.

Г. Н. Минх и О. О. Мочутковский в 1874—1876 гг. установили роль кровососущих насекомых при передаче сыпного и возвратного тифов, на 30 лет опередили французского ученого Николя, который в 1908 г. подтвердил роль вшей в распространении сыпного тифа, в 1913 г., возвратного тифа. Г. Н. Минх 25 апреля 1874 г. впрыснул себе кровь тифозного больного, заболел возвратным тифом, отказался подвергнуться лечению, считая, что болезнь необходимо исследовать в ее нормальном течении, и едва не погиб во время третьего приступа. При этом он обнаружил У себя в крови «спириллы» и док

§

Отечественные клиницисты второй половины XIX века, независимо от различных направлений в их среде, пс встали на позиции терапевтического нигилизма. Наряду с этим крупнейшие представители отечественной терапии второй: половины XIX века С. П. Боткин, Г. А. Захарьин, А. А.Остроумов отрицательно относились к крайностям локалистического направления и не разделяли локалистических взглядов Вирхова, но исходили из понимания организма как единого целого и последовательно противопоставляли это понимание вирховской клеточной патологии. Отечественные клиницисты второй половины XIX века сохраняли верность материалистическим традициям русской науки и, критически используя достижения науки других стран, Мария Склодовская-Кюри продолжали развивать основные положения С. Г. Зыбелина,.М. Я. Мудрова и И. Е. Дядь-ковского. В деятельности С. П. Боткина, Г. А. Захарьина и А. А. Остроумова проявились основные черты отечественной медицины, глубокие общественные традиции, близость к народу, понимание его нужд и потребностей.

Отечественная медицина создала и развивала направление, искавшее пути к изучению здорового и больного человека не только с точки зрения анатомического строения и местных анатомических расстройств, но в первую очередь с точки зрения общих физиологических связей всех систем и органов человеческого тела с внешней средой. Отечественная медицина в лице крупнейших ее представителей не стала на путь локалисти-ческого, анатомического направления в медицине, разработанного Вирхо-вом и его школой. Отечественные терапевты рассматривали организм как единство физического и психического, причем физическое, материальное рассматривалось как первичное, а психическое — как производное физического. Это явилось крупным преимуществом наших клиницистов перед многими современными им клиницистами других стран, не шедшими в клинике дальше анатомического направления. Русские клиницисты своим направлением, основанным на непосредственном наблюдении больного, на тщательном описании болезни, внимательном собирании анамнестических данных, уже начиная с М. Я. Мудрова и в особенности благодаря трудам Г. А. Захарьина разрабатывали передовые течения клинической медицины.

Ошибочно противопоставление С. П. Боткина и Г. А. Захарьина как врачей совершенно различных, полярно противоположных в своих научных воззрениях, а именно представление С. П. Боткина как клинициста-экспериментатора, а Г. А. Захарьина как клинициста-эмпирика. Различия между ними были, но они заключались прежде всего в их общественных взглядах. Кроме того, у каждого из них были свои особенности в методике исследования больного. Наряду с этими различиями надо подчеркнуть то принципиально важное, что было общим у С. П. Боткина и Г. А. Захарьина, в чем они продолжали лучшие стороны в развитии прогрессивных черт отечественной медицины. Такими общими для С. П. Боткина и Г. А. Захарьина принципиальными чертами их медицинских воззрений были трактовка заболевания как процесса, затрагивающего весь организм, и указание на роль нервной системы в физиологии и патологии. Нужно признать огромное значение каждого из направлений, представляемых С. П. Боткиным и Г. А. Захарьиным. У каждого были своеобразные пути, но они вели к одной и той же цели, и один не мог иметь преимуществ перед другим: их клиническая деятельность была исторически обусловлена и необходима. Оба они были виднейшими представителями русской клинической медицины, лучшие достижения которой были полностью восприняты советской медициной.

С наибольшей глубиной передовые черты отечественной медицины проявились в клинике в физиологическом направлении, разработанном во второй половине XIX века крупнейшим нашим отечественным клиницистом С. П. Боткиным. Под плодотворным влиянием работ русских философов-демократов В. Г. Белинского, А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова и физиологических работ И. М. Сеченова С. П. Боткин в 60-х годах XIX века создал и в дальнейшем развил невро-генную теорию медицины. В основу созданного им физиологического направления в медицине легло признание ведущей роли нервной системы в жизни организма человека. Совместная работа в Петербургской медико-хирургической академии, идейная близость и личная дружба связывали С. П. Боткина и И. М. Сеченова и создавали многочисленные поводы для проявлений близких научных взаимных влияний физиолога и клинициста.

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации Сергей Петрович Боткин (1832—1889) в 1854 г. окончил медицинский факультет Московского университета, после чего отправился на театр военных действий в Крым, где под непосредственным руководством Н. И. Пирогова работал в Симферопольском военном госпитале. В 1856—1860 гг. С. П. Боткин работал в клиниках и лабораториях Берлина, Вены и Парижа. С 1860 г. по приглашению своего бывшего учителя по физиологии в Московском университете И. Т. Глебова С. П. Боткин стал адъюнкт-профессором Петербургской медико-хирургической академии и с 1862 по 1889 г. руководил там академической терапевтической клиникой.

И. М. Сеченов и С. П. Боткин выдвинули четкое и ясное материалистическое учение о ведущем значении среды в происхождении приобретаемых и наследуемых свойств организма, о первенствующей роли среды в происхождении болезней. В лице И. М. Сеченова и С. П. Боткина русская медицина опиралась на дарвинизм. И. М. Сеченов и С. П. Боткин материалистически решали вопросы общей теории медицины, исходя из достижений классической русской философии и передового естествознания своего времени. В актовой речи «Общие основы клинической медицины» в 1886 г. С. П. Боткин дал определение медицины: «Изучение человека и окружающей его природы в их взаимодействии с целью предупреждать болезни, лечить и облегчать — составляет ту отрасль человеческих знаний, которая известна под именем медицины». Указав на влияние внешней физической среды («окружающей его природы»), он не учел влияния среды социальной. Задачи медицины С. П. Боткин определял так: «Главнейшие и существенные задачи практической медицины — предупреждение болезни, лечение болезни развившейся и, наконец, облегчение страданий больного человека». С. П. Боткин был в числе тех передовых деятелей медицины второй половины XIX века, которые поставили современное им естествознание на службу клинической медицины. Он стремился превратить клиническую медицину в точную науку и считал, что «неизбежный для этого путь есть научный… Если практически медицина должна быть поставлена в ряд естественных наук, то понятно, что приемы, употребляемые в практике для исследования, наблюдения и лечения больного, должны быть приемами естествоиспытателя».

При современном С. П. Боткину состоянии медицины «умение применить естествоведение к отдельным случаям составляет собственно искусство лечить». Однако он считал, что «чем более совершенствуется клиническая медицина, тем меньше в ней будет места искусству и тем более она будет научна». «Значение врачебного искусства будет уменьшаться по мере увеличения точности и положительности наших сведений». Понятие о болезни неразрывно связывается с ее причиной, которая всегда обусловливается исключительно влиянием среды, действующей непосредственно на заболевший организм или через его ближайших и отдаленных родственников. Реакция организма на вредное действие, влияние на него среды и составляет сущность болезней.

Одним из первых С. П. Боткин широко ввел лабораторные методы исследования в клинике внутренних болезней и применил эксперимент для решения клинических вопросов. В лаборатории, организованной при клинике С. П. Боткина, проводились экспериментальные работы по патологическим вопросам: изучались трофические расстройства при перерезке нервов, нефрит, аневризма аорты и др. Лабораторией в течение нескольких лет руководил И. П. Павлов; он помогал ординаторам С. П. Боткина и прикомандированным к его клинике врачам проводить экспериментальные исследования по фармакологии и патологии. В этой лаборатории И. П. Павлов провел исследования по физиологии кровообращения, в частности подготовил свою докторскую диссертацию «Центробежные нервы сердца». С. П. Боткин и его ученики клинически и экспериментально изучали фармакологические средства: горицвет, ландыш, чемерицу, строфант, лобелию, соли калия, рубидий, цезий, спартеин, антипирин, кофеин, морфин, кокаин и др.

Как клиницист С. П. Боткин отличался большой наблюдательностью, умением индивидуализировать больного, правильно оценивать значение отдельных проявлений болезни, что и делало его тонким диагностом. Многие научные обобщения и наблюдения С. П. Боткина оказались подлинными открытиями: инфекционное происхождение так называемой катаральной желтухи, связь образования желчных камней с микроорганизмами, учение о периферическом сердце, о коллапсе, о причине смерти при крупозной пневмонии, о падении пульса вследствие слабости сосудов, о блуждающей почке и явлениях энтероптоза, о наличии нервных центров и т. Д. С. П. Боткин дал глубокий анализ поражений нервной системы, системы кровообращения, кроветворения. Он пришел к широким обобщениям в области патологии. С. П. Боткин и его ученики разрабатывали вопросы физиологии, экспериментальной патологии, как научной основы терапии. Исходя из идей И. М. Сеченова о роли центров головного мозга в рефлекторном механизме физиологических процессов, С. П. Боткин показал рефлекторный механизм ряда патологических процессов. При изучении заболеваний любой системы органов он уделял большое внимание рефлекторным влияниям, связывал с нарушением деятельности коры головного мозга как происхождение болезней, так и возникновение отдельных признаков болезни и ее течение. В «Клинических лекциях» он дал ряд ярких примеров, где под углом зрения рефлекторной теории провел анализ многих клинических явлений, симптомов и симптомокомплексов. Так, им рассмотрено неврогенное происхождение некоторых форм лихорадки, сокра-тительность селезенки, явления одностороннего пота, хлороз и другие нарушения кроветворения. С. П. Боткин создал неврогенную теорию патогенеза. Стремление его распространить влияние нервной системы «на возможно большее количество деятельностей организма», как писал И. П. Павлов, повело к тому, что он углубил физиологический этап развития клинической медицины, рассматривая патологические явления прежде всего со стороны функциональных изменений организма. Таким образом, неврогенной теорией С. П. Боткин положил начало принципиально новому этапу развития клинической медицины. Созданное им вместе с другими деятелями русской медицины физиологическое направление для того времени было наиболее передовым. Но в свете советской медицины и эти достижения оказались ограниченными: одних только законов физиологии, хотя бы опирающейся в свою очередь на анатомию, физику, химию и биологию, недостаточно для всестороннего изучения организма человека, необходимо учитывать социальную сторону жизни человека.

В направлении работ клиники С. П. Боткина нельзя не отметить большого интереса к инфекционным заболеваниям. С. П. Боткин значительно расширил наши знания о заразных заболеваниях, но при этом он ясно видел и отрицательные стороны современной ему «бактериологической эры», увлечения микробами, «из-за которых начинают забывать не только клинику, но и патологическую анатомию тканей, забывают значение реакции организма на микробы». Он изучал взаимоотношение макроорганизма и микроорганизма, учитывал сопротивляемость человеческого организма и отмечал изменчивость болезни.

Противники С. П. Боткина обвиняли его в недостаточном внимании к вопросам лечения. Это было глубоко ошибочным утверждением. В действительности С. П. Боткин высоко ценил терапию и придавал ей большое значение. Он применял сравнительно небольшое количество лечебных средств и приемов, теоретически обоснованных и оправданных клиническим опытом. Стремясь расширить круг этих средств, С. П. Боткин побуждал своих учеников к изучению новых лекарств в эксперименте и в клиническом наблюдении и проверял ряд средств, принятых в народной медицине, вводя их в научный лечебный обиход.

С. П. Боткин проявлял активный интерес и к вопросам организации медицинского дела. Он был инициатором в организации эпидемиологического общества. Будучи гласным Петербургской городской думы, С. П. Боткин много способствовал улучшению медицинской помощи населению столицы. По его предложению была улучшена постановка лечебного дела в городских больницах с целью приближения их к условиям клиник: в больницах были устроены лаборатории, проводились патолого-анатомические вскрытия, врачебные конференции, было улучшено питание больных. Чтобы поднять уровень медицинского дела в городских больницах, С. П. Боткин стремился во главе этих больниц ставить авторитетных, клинически образованных врачей. В годы деятельности С. П. Боткина во главе 14 летербургских больниц главными врачами были его ученики— доктора медицины и приват-доценты клиник Военно-медицинской академии. Кроме улучшения постановки больничного дела, он занимался и амбулаторным лечением, пытался установить связь амбулаторной деятельности с клиникой. Большой его заслугой явилось введение в Петербурге по его инициативе «думских врачей» для оказания помощи на дому беднейшему населению города. Это было первой в мире попыткой организации бесплатной помощи на дому.

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации Во время русско-турецкой войны 1877—1878 гг. С. П. Боткин был консультантом русской армии на Балканах. В 1886 г. он руководил работой комиссии по улучшению санитарных условий и уменьшению смертности в России. Собранные этой комиссией обширные материалы о состоянии здоровья населения России, об ужасающей детской смертности, недостаточности медицинской помощи убедительно говорили о том, что условия царского строя вели не только к значительному ухудшению здоровья населения, но и к вырождению. Комиссия показала низкое санитарное состояние страны и ее здравоохранения, какими они оставались почти без изменения до Великой Октябрьской социалистической революции. В условиях царского режима работа комиссии осталась бесплодной и не смогла приостановить процесса вырождения и вымирания населения страны, а С. П. Боткин даже не смог довести предложения комиссии до серьезного рассмотрения в какой-либо государственной инстанции. Только после Великой Октябрьской социалистической революции в условиях советского строя представились условия для проведения в жизнь широких оздоровительных мероприятий.

С. П. Боткин был выдающимся преподавателем высшей медицинской школы, много времени отдавал подготовке врачей, читал лекции, проводил обходы и амбулаторные приемы со студентами. С. П. Боткин создал обширную школу своих последователей. Он умел выбирать себе помощников и учеников. За 28 лет профессорской деятельности через его клинику прошло 106 ординаторов, из которых 87 закончили ординатуру защитой докторских диссертаций. Из этих 87 докторов медицины, вышедших из клиники С. П. Боткина, 45 стали профессорами высшей школы и широко распространяли идеи своего учителя. Влияние С. П. Боткина не ограничилось клиникой внутренних болезней. Одна треть профессоров, прошедших ординатуру в его клинике, в дальнейшем занимала кафедры по другим дисциплинам: детским болезням, дерматологии, ларингологии, фармакологии, физиологии, общей патологии.

Григорий Антонович Захарьин (1829—1897) в 1852 г. окончил медицинский факультет Московского университета, совершенствовался в терапевтической клинике и в 1854 г. защитил докторскую диссертацию на тему о послеродовых заболеваниях. В 1856—1859 гг. он знакомился с постановкой терапии в Берлине, Париже и Вене. Вся преподавательская деятельность Г. А. Захарьина с 1860 г. по 1895 г. прошла в факультетской терапевтической клинике Московского университета вначале в качестве адъюнкта, а с 1862 г. в качестве заведующего кафедрой. Путешествия и работа в ряде клиник, личные знакомства и чтение литературы позволили Г. А. Захарьину в совершенстве овладеть достижениями современной ему медицины. В своей преподавательской и клинической деятельности он стал новатором в области медицинской науки и оказал через своих многочисленных учеников большое влияние на развитие медицины.

Главную задачу клинициста Г. А. Захарьин выразил следующим образом: «Определить, какая болезнь (исследование и распознавание), как она пойдет и чем кончится (предсказание), назначить план лечения и проводить в исполнение, сообразуясь с течением болезни (наблюдение)» Большое значение Г. А. Захарьин придавал клиническим лекциям. Он писал: «Клиническая лекция и должна быть образцом правильной методики и индивидуализирующей клиники. И чем более она отличается от главы учебника, тем более она и имеет право называться клинической лекцией». Своими исследованиями Г. А. Захарьин охватил ряд вопросов клинической медицины. Он описал клиническую картину сифилиса сердца и легких, в частности сифилитическую пневмонию, клинику легочного туберкулеза, дал классификацию туберкулеза. Г. А. Захарьиным были выдвинуты оригинальные теории о роли эндокринных нарушений в этиологии хлороза, об ангионевротической природе геморроя. Он рекомендовал применять каломель при заболеваниях печени и желчных путей. Г. А. Захарьиным были впервые описаны зоны кожной гиперестезии при заболеваниях внутренних органов (так называемые зоны Захарьина — Геда).

Основная заслуга Г. А. Захарьина заключается в развитии метода непосредственного клинического наблюдения и разработке метода опроса больного. В методе Захарьина отчетливо видна преемственная связь его с учением и деятельностью М. Я. Мудрова. Г. А. Захарьин развил основные положения учения Мудрова: лечение самого больного, требование строго определенной последовательности в обследовании больного и индивидуализации в подходе к назначению лечения и режима. Метод Захарьина — это не только «анамнез» (как ошибочно трактуют некоторые авторы), это подробный и тщательный систематический опрос больного (расспрос, «поднимающийся до высоты искусства», как его характеризовал французский клиницист Юшар), имеющий целью установить вероятные причины болезни, ее развитие, функциональное состояние органов (нередко ранее появления ясных симптомов нарушения их деятельности), опрос, позволяющий назначить нужный режим, лекарства и другие лечебные мероприятия. Инициатива опроса должна оставаться в руках врача. Опрос у Г. А. Захарьина охватывает не только прошлое (анамнез), но и настоящее состояние и обстановку жизни больного. Г. А. Захарьина интересовали жилищно-бытовые условия больного, жилое и служебное помещения, обмывание, одежда, дурные привычки, излишества, табак, чай, кофе, питье, пища, вино, водка, выкидыши, умственная и физическая работа, отдых, ежедневное пребывание в помещении и на воздухе, сон. Опрос представлял собой соединение двух принципов: физиологического ‘(по системам и органам) и топографического. Метод исследования Захарьина охватывает все органы и системы: дыхание, кровообращение, желудочно-кишечный тракт (желудск, кишечник, печень, селезенка), мочеполовую систему, обмен веществ, кроветворную и нервную системы и нервно-эмоциональное состояние (сон, память, сообразительность, настроение, головные боли, головокружение, парестезии и т. д.). Этот метод позволяет выявить функциональное нарушение заболевшего органа нередко ранее обнаружения анатомических изменений.

Г. А. Захарьин широко применял и проверенные методы объективного исследования больных: осмотр, перкуссию, аускультацию, пальпацию органов, лабораторные исследования мочи, мокроты, кала, крови, измерение температуры и специальные методы исследования зрения, слуха, осмотр гортани, исследование мочевого пузыря. Он довел до виртуозности методы непосредственного наблюдения при помощи органов чувств. Из нового Г. А. Захарьин брал то, что действительно оказывалось ценным и вводил у себя в клинике только те методы исследований, которые оказывались необходимыми. В своей клинике Г. А. Захарьин организовал лабораторию, где в 70-х годах проверялось действие лекарственных веществ. Г. А. Захарьин часто направлял своих учеников в лаборатории других кафедр для ознакомления с методиками проведения специальных исследований. Так, он направлял их, например, к А. И. Бабухину для изучения бактериологии и сам у него ознакомился с бактериологией.

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации Большое значение Г. А. Захарьин придавал лечению, он говорил, что без терапии клиника сводилась бы к созерцанию смерти, и был сторонником активной терапии. Значительное место в лечебных советах Г. А. Захарьина занимали его указания больному о режиме и образе жизни: «Измени обстановку, измени деятельность, измени образ жизни, если хочешь быть здоровым». Наряду с покоем он рекомендовал движение. В сочетании с гигиеническими и профилактическими мероприятиями Г. А. Захарьин применял медикаменты и общие лечебные приемы — массаж, кровопускание, минеральные воды, климатолечение легочных туберкулезных больных не только на юге, но и в загородной местности по месту жительства больного. Он выступал против широко распространенного в его время обычая богатых люден ездить на заграничные курорты и рекомендовал лечение на отечественных курортах.

В клиническом учении Захарьина видное место занимали вопросы гигиены. В своей речи «Здоровье и воспитание в городе и за городом» он говорил: «Чем зрелее практический врач, тем более он понимает могущество гигиены и относительную слабость лекарственной терапии». «Причиной пренебрежения гигиеной нередко бывает соблазн считать врачебный совет исполненным, если дан рецепт, стоящий столь малого труда». «Победоносно спорить с недугами масс может лишь гигиена. Самый успех терапии возможен лишь при соблюдении гигиены». Однако необходимо отметить, что в своих высказываниях по гигиеническим вопросам Г..А. Захарьин ограничивался в основном сферой личной гигиены, недооценивал влияние социальных условий на возникновение и течение болезней и не ставил задачи проведения широких оздоровительных мероприятий. Советам Г. А. Захарьина в большинстве случаев могли следовать лишь люди из обеспеченных слоев населения. Больные Г. А. Захарьина, получив его советы («измени обстановку, измени деятельность»), оставались предоставленными целиком своим силам, так как в условиях царской России трудящиеся не могли изменить свой образ жизни. В 80-х—90-х годах прошлого столетия, в период политической реакции в России после убийства Александра II, с усилением этой реакции в стране Г. А. Захарьин примкнул к реакционно-консервативным кругам. Вследствие этого врачебная молодежь перестала стремиться к нему в клинику. Прогрессивная профессура медицинского факультета Московского университета, публично выступая против Г. А. Захарьина, порицала его действия.

Алексей Александрович Остроумов (1844—1908) в 1870 г. окончил медицинский факультет Московского университета, прошел ординатуру в терапевтической клинике Г. А. Захарьина и в 1873 г. защитил диссертацию на тему «О происхождении первого тона сердца». Проведя несколько лет в заграничной командировке, А. А. Остроумов работал в клиниках и лабораториях. С 1879 г. по 1900 г. он руководил кафедрой госпитальной терапии в Московском университете.

Многое сближало А. А. Остроумова с Г. А. Захарьиным. А.А.Остроумов явился наследником и продолжателем лучших традиций отечественных методов своего учителя в части детального опроса и тонкой индивидуализации подхода к больному. Как и Г’. А. Захарьин, А. А. Остроумов придавал большое значение тщательному расспросу больного, считал необходимым выявить все особенности каждого случая болезни. Наряду с этим он активно развивал традиции С. П. Боткина В разработке экспериментальной физиологии и патологии. С С. П. Боткиным А. А. Остроумова сближал интерес к фармакологии и экспериментальной патологии, новым тогда наукам, к введению функциональных методов распознавания болезней, интерес к лабораторным исследованиям. А. А. Остроумов, подобно С. П. Боткину, большое внимание уделял роли нервной системы в организме.

А. А. Остроумов (1844-1908). А. А. Остроумов поднялся над чисто локалистическим пониманием болезненных процессов, над «органо-патологией» Вирхова, отвергал учение Вирхова, который видел сущность болезни в местных поражениях, в расстройстве отдельных органов^ и клеток. «Организм—целое,— писал Остроумов, — расстройство одной части отражается на всем организме изменением жизнедеятельности других частей его, поэтому ослабление функции одного органа расстраивает весь организм» ‘. «Организм как целое изменяется в своих функциях при болезни каждой из своих частей*. В таких формулировках А. А. Остроумов выразил идею о взаимосвязи функций органов о сущности патологического процесса как процесса, изменяющего весь организм. По А. А. Остроумову, единство организма, взаимная связь органов между собою и корреляции их деятельности осуществляются через обмен веществ и нервноре4)лекторную систему. Анализируя действующие факторы патологического процесса, он разработал учение о значении в этиологии и течении болезней внешней среды, в которой развивается, живет и болеет человек. А. А. Остроумов рассматривал болезнь как нарушение равновесия между организмом и средой и определил задачи врача: «Предметом нашего изучения служит больной человек, нормальная жизнь которого нарушена условиями его существования в среде» 2. Это была совершенно новая точка зрения, новое слово в клинической медицине. Поставив таким образом вопрос о влиянии среды на больного, о ее значении в возникновении заболевания и для излечения больного, А. А. Остроумов указывал на необходимость изучения среды больного. Он стремился вывести клиническую медицину за стены больничной палаты, выявить условия жизни, вызвавшие заболевания, чтобы найти верные пути к излечению. «Цель клинического исследования — изучить условия существования человеческого организма в среде, условия приспособления к ней и расстройства. Мы знаем из биологии, что среда, изменяя родовые свойства организма, дает ему новые свойства, соответствующие особенностям среды, путем подбора. Эти изменения организма могут быть благоприятны для существования—приспособления к среде или, наоборот, вредны, уменьшают силу сопротивления организма — болезни в среде» ‘.

В учении Остроумова правильна концепция о связи болезни со средой и о возможности наследования приобретенных признаков, хотя в примерах, включенных в лекции А. А. Остроумова, эта связь нередко представлена упрощенно. Он придавал значение изучению проблемы наследственности и применял оригинальный способ углубленного анализа семьи больного с точки зрения оценки наследственности в связи с влиянием среды. При этом А. А. Остроумов был далеко впереди заграничных клиницистов, нередко схоластически повторявших законы Менделя, несмотря на их противоречие с данными клинической практики.

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации А. А. Остроумов не подпал под влияние широко распространенных в его время воззрений так называемой бактериологической эры, когда многие врачи считали, что микробам принадлежит исключительная роль в болезненном процессе, что в его возникновении, течении и исходе все зависит от микроорганизма. А. А. Остроумов решительно возражал против такой переоценки роли микробов в патологическом процессе. Не отрицая роли микробов, он подчеркивал, подобно И. И. Мечникову, значение макроорганизма и его реакции во всех этапах инфекционного процесса. Равным образом А. А. Остроумов предостерегал от переоценки лабораторных .анализов в клинике и выдвигал на первое место наблюдение над больным, изучение особенностей его организма. Решающее значение в лечении больного А. А. Остроумов придавал общему лечению и считал необходимым поставить больного в возможно более благоприятные условия питания, работы, жилища.

А. А. Остроумов настойчиво проводил мысль, что медицина является частью естествознания, что ее дальнейшее развитие возможно только при связи ее с естественными пауками и стремился сочетать клинические выводы с данными биологии. В этом (в основном закономерном стремлении) А. А. Остроумов не удержался в рациональных границах и впадал в полное отождествление медицины и биологии. Изучая клинику с точки зрения приложения к клиническим наблюдениям положений, установленных биологией, незакономерно распространяя учение Дарвина на человеческое общество, А. А. Остроумов недооценивал социальной стороны человеческого общества, классовых взаимоотношений, вскрытых Марксом и Энгельсом законов.

Учение А. А. Остроумова, возвышавшегося над современными ему западноевропейскими клиницистами, содержало элементы нового, но взгляды А. А. Остроумова оставались односторонними. Он преувеличенно подчеркивал наследственное, врожденное предрасположение человека к болезням и умалял его приспособительные свойства к окружающей среде. Он переоценивал фактор наследственности и недооценивал возможности приспособляемости и изменчивости. При изучении наследственности А. А. Остроумов останавливался главным образом на патологической (отрицательной) наследственности, уделяя крайне мало внимания наследственности положительной. А. А. Остроумов не понял отличия законов общественной жизни от Законов природы. Однако заблуждения по отдельным вопросам и методические ошибки в разрешении вопросов наследственности не умаляют большого положительного влияния, которое А. А. Остроумов оказал на развитие отечественной медицины.

Хирургия

К середине XIX века в области хирургии проявились существенные изменения. В первой половине века были созданы ана-томо-физиологическое иаправлеие в хирургии и топографическая анатомия, разработаны технические операционные подходы к глубоко лежащим органам. Середина века характеризовалась достижениями в устранении боли: введение эфирного и хлороформного наркоза дало хирургам возможность более спокойно и без спешки оперировать.

Основной задачей хирургии во второй половине XIX века явилась борьба с инфекцией раны. Создание и развитие антисептики и асептики значительно способствовало дальнейшему развитию хирургии. Гнойные осложнения после операции и после ранений были бичом хирургов. Нагноения , замедляли заживление ран, вызывали у раненых и больных после операций септические осложнения, истощали раненых и оперированных и часто приводили к смертельному исходу. В начале XIX века крупный французский военно-полевой хирург Ларрей, опасаясь развития гнойных осложнений после огнестрельных ранений и стремясь приблизить медицинскую помощь к полю сражения, создавал в армии Наполеона особые подвижные перевязочные пункты и в большом количестве применял ранние ампутации при огнестрельных ранениях конечностей. Русские врачи — участники Отечественной войны 1812 г. и последующих походов в Западную Европу — применили эвакуацию и организовали военно-развозные госпитали, выявившие преимущества русской военной медицины.

Еще до открытий Пастера отечественные хирурги И. В. Буяльский и Н. И. Пирогов вели борьбу с раневой инфекцией. И. В. Буяльский применял антисептический раствор хлорной извести для обмывания рук и считал это лучшим предохранительным средством для операторов, акушеров, повивальных бабок, врачей и фельдшеров как при операциях, внутренних осмотрах, перевязывании гангренозных, раковидпых, венерических и нанесенных бешеными животными ран, так и при вскрытии мертвых тел. Н. И. Пирогов, гениально предвосхищая микробиологические открытия, писал: «Миазма, заражая, сама жен воспроизводится зараженным организмом. Миазма не есть, подобно яду, пассивный агрегат химически действующих частиц: она есть органическое, способное развиваться и возобновляться». Н. И. Пирогов при лечении ран применял йодную настойку, раствор хлорной извести, азотнокислое серебро. В 1841 г. в своей петербургской клинике он выделил особое отделение для больных пиемией, рожей и гангреной, чтобы предупредить внутригоспитальную инфекцию.

Развитие теоретической медицины, отечественные научные школы (XIX в.) - История медицины и фармации Венгерский акушер Игнатий Филипп 3еммельвейс ( 1818— 1865) изучил причины послеродовой горячки и огромной смертности после нее и установил, что истинная причина родильной лихорадки кроется в переносе заразного начала руками и инструментами акушеров. В 1847 г. в венской акушерской клинике Земмельвейс стал применять хлорную воду для дезинфекции рук акушеров и родовых путей женщин и быстро добился того, что смертность рожениц снизилась с 18,3 до 1,3%’. Земмельвейса поддержали Рокитанский и Шкода, но против него выступило большинство, в том числе крупнейшие акушеры того времени и Вирхов. Земмельвейс прежде, чем Листер, установил причину послеродового сепсиса и ввел антисептику. Открытие его вызвало негодование в консервативных кругах. В 1855 г. Земмельвейс получил кафедру в Будапеште и продолжал пропагандировать свой метод. В 1861 г. Земмельвейс опубликовал письмо ко всем профессорам-акушерам Европы, где угрожал, что он обратится ко всему обществу и потребует суда над акушерами, которые не моют рук перед исследованием. Травля, унижение и борьба подточили силы Земмельвейса, он заболел и умер в психиатрической больнице.

Английский хирург Джозеф Листер (1827—1912) применил к хирургии выводы, установленные Пастером в его работах о брожении и гниении, и высказал мнение, что возбудителями нагноения являются содержащиеся в воздухе низшие организмы. В 1865 г. Листер опубликовал первое свое сочинение «О новом способе лечения осложненных переломов и нарывов и т. д.». В 1867 г. он выпустил в свет более подробную книгу «Об антисептическом принципе в хирургической практике». Ь результате применения предложенных Листером мер антисептики резко снизилось число септических осложнений ран и летальность после хирургических операций значительно уменьшилась.

К созданию антисептического способа лечения ран Листера побудили исследования Пастера и Шванна, показавшие, что в воздухе находятся микроорганизмы, которые при соприкосновении с другими органическими веществами могут вызывать брожение, гниение и нагноение. На этом основано первое положение Листера, которое он перенес в хирургию: «Процессы гниения и разложения в ранах обусловлены микробами». Далее Листер поставил перед собой задачу отыскать средство, мало нарушающее жизнедеятельность клеток организма, но убивающее микробов. В качестве такого средства он применял карболовую кислоту в водном, масляном, спиртовом растворах и в пластырях. Листер ставил задачу совершенно дезинфицировать воздух, разрушить, умертвить все низшие организмы. Раны должны быть так окружены карболовой кислотой, чтобы зародыши, соприкасающиеся с раной, умерщвлялись, а другие зародыши, находящиеся в воздухе, не имели возможности попасть в нее. В операционной и над столом хирурга во время операции распыляли раствор карболовой кислоты, этим же раствором обмывали операционное поле и рану. Рану покрывали сложной повязкой, состоявшей из шелковой тафты, нескольких слоев карболизоваыной ваты и непромокаемой ткани. Рана, по Листеру, ни на одно мгновение не должна была оставаться без предохранительной полотняной покрышки, смоченной карболовым раствором.

Таким образом, Листер был родоначальником не только идеи антисептики, но и асептики.

Учение Листера нашло признание не сразу. В Западной Европе, в частности в Англии, предложения Листера долго не получали широкого распространения. Было несколько причин, вызвавших противодействие даже на родине Листера и задерживавших внедрение этого метода. Теоретическая предпосылка антисептики (теория Пастера) не была тогда общепризнанной. Многие отвергали биологическую теорию брожения. Антисептический метод Листера требовал больших расходов и коренной перестройки всей хирургической работы: создания операционных, приобретения новых, дорогостоящих перевязочных веществ (вата, марля), аппаратов и медикаментов. Многие хирурги применяли методы Листера недостаточно педантично, а антисептическая методика, выполняе<</div>



Оцените статью
Реферат Зона
Добавить комментарий