Реферат: Хрущевская оттепель 3 –

Сибирский
государственный университет путей
сообщения

Кафедра:
История и политология

Реферат

«Политические
партии в России начала
XX века: образование,
программы»

Выполнил: Студент 1 курса

Факультета МЭиП

Группы МЭ 112

Коротков П.Л

Проверил: Доцент Балахнина М.В

Новосибирск
2006
План

Политическое
пробуждение России на рубеже XIX-XX веков……..3
Формирование
системы политических партий в России……………..4
Революционеры
справа Черносотенные союзы…………………………7
Структура,
численность, социальный состав………………………………..7
Идеология
правового экстремизма…………………………………………..10

Союз 17 октября………………………………………………………………..13

Структура,
социальный состав………………………………………………13
Программа……………………………………………………………………..15

Кадеты…………………………………………………………………………….17

Социальная
природа партии кадетов………………………………………..18
Идеология
и программа………………………………………………………20

Эсеры……………………………………………………………………………..
22

Возникновение
партии эсеров………………………………………………
22
Численность,
состав, организационная структура…………………………
24
Программа
и идеология………………………………………………………25

Меньшевики…………………………………………………………………….
27

Генезис меньшевизма………………………………………………………..
27
Социальная
база и программа………………………………………………
29

8. Большевики…………………………………………………………………….31

8.1 Образование партии большевиков…………………………………………..31

8.2 Состав руководства и идейное
направление партии большевиков………..32

8.3 Программа……………………………………………………………………..33

9. Список используемой литературы………………………………………..
36

1.
Политическое пробуждение
России на рубеже XIX-XX
веков

Среди
сотен, если не тысяч, политических партий,
названия которых сохранились на страницах
всемирной истории, несколько десятков
российских партий, возникших в начале
нашего века, могут показаться сегодня
мелкой частностью. Многие из них были
довольно эфемерными организациями, другие
быстро сошли с исторической арены, а третьи
были насильственно ликвидированы после
Октября 1917 г. На смену многопартийности
в России быстро пришла диктатура одной
партии — партии большевиков-коммунистов.
Однако сложный и во многом драматичный
процесс возникновения, острого идейного
противостояния и ожесточенного соперничества,
а затем распада и гибели этих партий,
место которых ныне пытаются занять новые
партийные течения и группировки, часто
использующие, увы, лишь громкие имена
своих исторических предшественников
для завоевания популярности в массах,
заслуживает самого пристального внимания
и изучения. Заслуживает потому, что короткая,
но достаточно яркая история российских
политических партий начала XX в.— это
неотъемлемая часть трагической, кровоточащей
истории нашей страны, это предостережение
прошлого настоящему и будущему России.

2.
Формирование системы
политических партий
в России

В
январе 1905 г. в России началась буржуазно-демократическая
революция, которая значительно отличалась
от всех предшествовавших буржуазных
революций на Западе. На два с лишним года
огромная страна превратилась в бушующий
костер человеческих страстей. Стачки
и митинги, демонстрации и баррикадные
бои, «иллюминации», т.е. поджоги помещичьих
усадеб, и экспроприации, самые различные
прошения и петиции к властям, жаркие дебаты
в Государственной думе и нескончаемая
газетно-журнальная полемика между представителями
различных политических течений, появление
новых партий, союзов и профессиональных
организаций — вот что создавало неповторимую
атмосферу тех лет.
Когда
революция стала фактом, консервативные,
либеральные и ‘революционные
силы, действовавшие тогда на политической
арене страны, взяли курс на то,
чтобы закончить ее с максимальной выгодой
для себя. Так, консерваторы хотели бы
ограничиться минимальной модернизацией
самодержавной системы, причем сам царь
шел на уступки народу и либеральной оппозиции
лишь тогда, когда у него не оставалось
никакого другого выхода. Идеалом либералов
было буржуазное правовое государство
западного типа, однако они готовы были
; примириться и с более умеренным вариантом
буржуазных реформ и разделом власти между
царем, дворянством, буржуазией и народными
«низами». Наконец, революционеры различных
оттенков стремились к установлению в
России буржуазно-демократической, а со
временем и социалистической республики.
Что же вышло из этого на практике? Какая
альтернатива стала реальностью?
Первая
российская революция явилась временем
подлинного национального пробуждения
всех народов Российской империи. Это
было широчайшее демократическое движение,
сочетавшее антифеодальные, антибуржуазные
и национально-освободительные тенденции.
Буржуазия оказалась оттесненной с авансцены
политической борьбы пролетариатом, крестьянством
и другими слоями трудящегося населения,
хотя и ее роль в общественной жизни страны
резко возросла. Масштабы антиправительственного
движения, его лозунги и формы борьбы в
1905—1907 гг. определяла уже не буржуазно-либеральная
оппозиция, а демократические силы, прежде
всего пролетариат и радикально настроенная
интеллигенция. Не случайно, будучи буржуазной
по своим непосредственным задачам (борьба
с остатками крепостничества и самодержавным
режимом), революция в России не ела на
себе глубокий отпечаток подлинной народности
и была в ряде отношений и пролетарской,
и крестьянской, и национально-освободительной
революцией.
По далеко
не полным данным, в 1905—1907 гг. в России
бастовало 4,6 млн. рабочих, причем есть
все основания полагать, что в действительности
общее количество стачечников как минимум
приближалось к 9—10 млн. человек. Характерно,
что удельный вес участников политических
забастовок в общей массе бастующих составлял
соответственно в 1905г.— 50 %, в 1906 г.— 59 и
в 1907 г.— 73 % против 5 % в конце прошлого
века. При этом стачечную форму борьбы
пролетариата перенимали и другие слои
трудящихся, включая крестьянство, а требования
рабочих отражали интересы всего народа.
Не случайно большевики считали пролетариат
гегемоном (политическим руководителем)
освободительного движения и буржуазно-демократической
революции.
В годы
революции произошло также не
менее 26 тыс. крестьянских выступлений,
причем не раз дело доходило до открытых
восстаний и образования своеобразных
крестьянских республик. Многочисленные
революционные выступления солдат и матросов,
студентов, интеллигенции, служащих, а
также угнетенных царизмом нерусских
народов дополняли впечатляющую картину
мощного демократического движения, развернувшегося
в России в 1905—1907 гг.
Либеральное
движение в 1905 г. развивалось по восходящей
линии и в октябре даже выразило
принципиальную солидарность с участниками
Всероссийской политической стачки,
к которой примкнуло в общей сложности
до 2 млн. рабочих и служащих. Центрами
этого движения были земства, городские
думы, профессионально-политические союзы
интеллигенции, объединенные в «Союз союзов»,
редакции многочисленных умеренно-демократических
органов печати. Деятельность либералов
объективно помогала революционерам расшатать
существующий строй и политически просветить
самые широкие трудящихся, хотя сами они
отнюдь не были сторонниками революционных
методов борьбы. После царского Манифеста
17 октября и особенно после неудачной
серии декабрьских вооруженных восстаний
либералы стали постепенно
поворачивать
вправо, но вплоть до конца революции
они стремились сохранить свое лицо
«третьей» силы, играющей роль буфера
между революционерами и консерваторами.
На выборах в I (1906) и II (1907) государственные
думы и в самих этих Думах либералы в лице
союзной в октябре 1905
г. партии кадетов обеспечили
себе октябре 1905 г. партии
кадетов обеспечили себе доминирующие
позиции, однако, объективная социально-политическая
октябре 1905 г. партии кадетов
обеспечили себе доминирующие позиции,
однако, объективная социально-политическая
ситуации в стране оказалась такова, что
перебросить мост между правительством
и народом оказалось уже невозможно.

В национальных движениях в
период революции чисто национальные
проблемы (вопросы отделения от России
или автономии в составе Российского государства,
развитие национальных языков и культур,
урегулирование межнациональных конфликтов
и т.п.) отступали на второй план по сравнению
с проблемами социальными и общеполитическими.
В 1905—1907 гг. национальные регионы не были
охвачены пламенем антирусских восстаний,
а межнациональные конфликты, например
между русскими и евреями, немцами и латышами,
армянами и азербайджанцами и т.д., за отдельными
исключениями, не приняли форму межнациональной
войны, хотя нельзя сбрасывать со счетов
ни продолжавшиеся еврейские погромы,
ни армяно-азербайджанскую резню в Баку
в 1905—1906 гг. Однако и абсолютизировать
эти экстремистские националистические
тенденции в годы революции оснований
нет, ибо ее история, наоборот, полна примеров
интернационального сотрудничества различных
национальных отрядов трудящихся, в первую
очередь пролетариата.
В целом
же в этот период преобладали еще
настроения в пользу сохранения единого
многонационального российского государства
при условии его радикальной демократизации
и введения территориальной или культурно-национальной
автономии для отдельных регионов и этносов.
Национальный сепаратизм оставался пока
на уровне частной тенденции, получившей
развитие главным образом в Финляндии
и Польше. Характерно, что среди революционеров,
включая марксистов, не говоря уже о более
умеренных политических течениях, вопрос
об отделении того или иного народа от
России рассматривался лишь как крайний,
чрезвычайный, хотя потенциально и возможный
вариант решения национального вопроса.
Сила
военно-бюрократической государственной
машины, с одной стороны, и политическая
неопытность и разобщенность
различных слоев народа, его неорганизованность
— с другой, а также благоприятная
B целом для царизма международная обстановка
обусловили поражение первой российской
революции. Однако это отнюдь не означало,
что она была бессмысленной и безрезультатной.
Материальные и правовые завоевания народа
в годы революции были, как известно, довольно
значительны. Кроме того, она способствовала
социально-политической консолидации
каждого из захваченных ее вихрем общественных
классов, помогла провести между ними
более четкие разграничительные линии,
осознать их интересы и задачи. Процесс
политического пробуждения российского
общества сделал в 1905—1907 гг. поистине
огромный шаг вперед. Этому способствовал,
прежде всего, тот дух свободы, демократии,
гласности, который принесла с собой революция.
Значительные цензурные вольности, а временами
и почти полная свобода печати, появление
сотен новых периодических изданий, листовки
революционных партий, массовые митинги,
возможность свободно знакомиться с ходом
работы Государственной думы, разного
рода политические клубы и легальные культурно-просветительные
общества — все это, вместе взятое, произвело
колоссальный сдвиг в сознании миллионов
россиян.

В 1905—1906 гг. в России появилось
и много новых партийных организаций:
кадеты, октябристы, прогрессивная
экономическая и торгово-промышленная
партии, партия правового порядка, партия
мирного обновления, народно-социалистическая
партия, не говоря уже о множестве более
мелких, в том числе и национальных, партий
самых разных оттенков и направлений.
Даже крайние монархисты, которые еще
недавно считали излишним создавать какую-то
особую партию, поняли, наконец, что самодержавие
нужно тоже охранять и защищать, в том
числе от слабого и слишком уступчивого,
как им казалось, по отношению к либералам
царя.
Особенно
интенсивно указанный процесс пошел
после царского Манифеста 17 октября.
В итоге в России начала складываться
целая система самых разных политических
партий, которые можно разделить на пять
основных типов: 1) консерваторов, выступавших
за сохранение самодержавной системы;
2) консервативных либералов «октябристского»
типа; 3) либеральных, или конституционных,
демократов; 4)неонародников; 5) социал-демократов.
Этот
перечень показывает, что ни помещики-аграрии,
ни деловая торгово-промышленная буржуазия,
ни крестьянство не имели в то время
«своих», адекватно выражавших их интересы
партийных формирований. Не было в России
и правительственной (в западном понимании
этого слова) партии, поскольку Совет министров
назначался не Думой, а лично царем и все
российские партии в той или иной мере
находились в оппозиции правительству,
критикуя его политику либо слева (таких
было абсолютное большинство), либо справа.
Лишь на короткое время, в 1907—1911 гг., на
роль такой правительственной, столыпинской
партии претендовали октябристы, но затем
и они вернулись в лагерь оппозиции. Ни
одна из российских политических партий
вплоть до февраля 1917 г. не прошла испытания
властью. Не случайно, поэтому все они
были сильны лишь в роли критиков существующего
строя, тогда как конструктивная часть
их политических платформ выглядела всегда
довольно абстрактно. К моменту свержения
самодержавия ни одна из них еще не была
готова к тому, чтобы взять выпавшую из
рук царя власть и разумно ею распорядиться.
Слабым местом политической системы России
начала XX в. был и механизм функционирования
сложившихся в то время партий. Абсолютное
их большинство действовало либо нелегально,
либо полулегально: нелегализованными
оставались, например, не только социал-демократы
и эсеры, но и кадеты. Не было в России,
строго говоря, и разделения партий на
правящие и оппозиционные с последовательной
сменой этих ролей, как было принято тогда
на Западе. Кроме того, в Государственной
думе (а это была единственная узаконенная
политическая арена, где могли относительно
свободно состязаться представители различных
партийных течений) были представлены
далеко не все партии, особенно национальные.
Да и саму Думу, которая не контролировала
значительную часть государственного
бюджета, не назначала министров и в любой
момент могла быть распущена по воле царя,
едва ли можно было считать настоящим
парламентом в западном смысле этого слова.
Кроме того, крестьянская Россия, да и
российская «глубинка» вообще, была очень
слабо охвачена процессом партийно-политического
строительства, который шел в основном
в административных и промышленных центрах
страны.

Все эти многочисленные оговорки
не меняют, однако, того факта, что
в начале XX в. политическая жизнь России
вступила в совершенно новую фазу, одним
из главных признаков которой была сравнительно
широкая деятельность и бешеная конкуренция
различных партий и
организаций.
При этом решающую роль в возникновении
многих из них и особенно в выходе их на
арену открытой политической борьбы сыграла
первая российская революция, хотя и тогда
настоящей правильно функционирующей
системы политических партий с четким
распределением социальных ролей и налаженным
механизмом взаимодействия отдельных
ее частей в России еще не сложилось. В
последующий период количество партий
в стране вплоть до 1917 г. почти не менялось.
Правда, в 1912 г. возникла небольшая чисто
буржуазная общероссийская партия прогрессистов,
занимавшая про-; межуточное положение
между октябристами и кадетами, однако
каких-либо серьезных изменений в расстановку
партийно-политических сил в России это
событие не внесло.

Столыпинские реформы — эта последняя
реальная альтернатива русской революции
— не дали того эффекта, на который рассчитывал
их творец. История не дала Столыпину 20
лет внутреннего и внешнего «покоя», необходимых
для реализации его планов, да и сам он
трагически погиб в 1911 г. Столыпин оказался
не нужен ни царю, ни поместному дворянству,
ни народу. Его гибель, а затем начало первой
мировой войны, вступление в которую оказалось
для России поистине роковым, сделали
мирную модернизацию страны невозможной.
Новая российская революция стала лишь
вопросом времени.
Межреволюционный
(1907—1916) период ознаменовался заметным
спадом общего уровня партийной активности,
хотя кризисные явлении затронули
различные политические партии России
далеко не в одинаковой степени. Тем
не менее, все они, за исключением откровенных
черносотенцев, сохранили свое идейно-политическое
ядро и социальную базу, и после свержения
самодержавия начался новый этап их деятельности,
основным содержанием которой стала борьба
за влияние на массы и за политическую
власть. При этом сошли со сцены «Союз
русского народа» и партия октябристов,
но зато появилось множество новых национальных
партий, их общее число перевалило за полсотни.
На короткое время в России появилось,
наконец, нечто похожее на реальную многопартийную
политическую систему западного образца.
Естественно встает вопрос: почему в 1917
г., когда решались судьбы России, не только
консервативные, но и либеральные партии,
которые могли бы, казалось, противостоять
разрушительной революционной стихии,
оказались на деле столь беспомощными,
слабыми, лишенными ясных, конструктивных
и привлекательных для масс идей? Ответ
на него нужно искать в комплексе объективных
и субъективных факторов, среди которых
нельзя не назвать отсутствие в России
широкого слоя средних и мелких собственников
(прежде всего земельных), ослабление в
обществе религиозного начала и дискредитацию
династии Романовых, рост деструктивных
и центробежно-националистических тенденций,
резкое падение международного престижа
Российской империи.
В ином
положении оказались партии социалистической
ориентации, выступавшие за насильственное
разрушение старого политического и социального
порядка, и в первую очередь самые крайние
из них — большевики и левые эсеры, выигрывавшие
в глазах широких масс за счет своей решительности,
радикализма и полного отрицания самих
основ старого общества. Именно эти партии
и оказались в 1917 г. на авансцене политической
борьбы, завершившейся в октябре мощной
рабоче-крестьянско-солдатской революцией
с требованиями мира, хлеба, земли и подлинного
народовластия, дополненными мечтами
об обществе социальной справедливости,
равенства и братства.
Следует
подчеркнуть и другое: даже в марте—октябре
1917 г., когда Россия на короткое время стала
одной из самых свободных стран мира, ее
общественно-политический строй был все
же очень далек от подлинного демократизма.
С одной стороны, это было время невиданной
прежде политической свободы, массовых
митингов, широкого развития самых различных
выборных демократических организаций,
эпоха многопартийного коалиционного
Временного правительства и быстрой демократизации
всех государственных структур, включая
вооруженные силы. С другой — в России
так и не было создано в 1917 правильно функционирующего
парламента, отсутствовала конституция.
В итоге российская демократия оставалась
очень хрупкой, непрочной, неоформленной,
лишенной глубинных социальных корней,
что и позволило большевикам очень быстро
покончить затем с многопартийной системой.
Анализ
деятельности отдельных, наиболее крупных
политических партий России мы начнем
с партий, поддерживавших самодержавную
Систему, затем рассмотрим деятельность
либералов и завершим наш Экскурс их антагонистами
— революционерами.

3.
Революционеры справа
Черносотенные союзы

3.1
Структура, численность,
социальный состав

Особенностью черносотенного движения
была его крайняя разобщенность
и децентрализованность. Подобно
большинству политических партий
черносотенные союзы выросли
из множества многих групп
и кружков, но в отличие от
своих противников слева, они никогда
не смогли объединиться в прочную организацию.
Первая из черносотенных партий, Русское
собрание, появилось в 1900 г. В эту организацию,
провозгласившую своей целью защиту славянской
и русской культуры, входили титулованная
знать, высокопоставленное чиновничество,
творческая интеллигенция.

Новый импульс черносотенному
движению был дан революционными
событиями 1905 г. Весной 1905 г. В
Москве появилась Русская монархическая
партия во главе с редактором
– издателем консервативных «Московских
ведомостей» В.А. Грингмутом.

После манифеста 17 октября 1905
г. политическая деятельность
правых была поставлена на
легальную основу. Начался быстрый
рост черносотенных организаций,
подогревавший политической поляризацией
общества. Сразу после опубликования
Манифеста по стране прокатились погромы
на национальной и социальной почве. Вопреки
распространенному мнению, они не были
подготовлены черносотенными партиями.
Однако десятки тысяч людей, вышедших
на улицы под монархическими лозунгами,
свидетельствовали о том, что крайне правые
имели социальную базу.

За несколько месяцев были зарегистрированы
десятки черносотенных союзов и партий:
союз законности и порядка в Орле, партия
народного порядка в Курске, царско-народное
общество в Казани, самодержавно-монархическая
партия в Иваново-Вознесенске, союз Белого
знамени в Нижнем Новгороде, патриотическое
общество молодежи Двуглавый орел в Киеве
и т.д. Как правило, черносотенные организации
подчеркивали в своих названиях национальные,
религиозные мотивы, а также лояльность
монархическому принципу. Некоторые из
возникших организаций имели филиалы
в различных городах, но обычно деятельность
союза или партии ограничивалась делами
одной губернии, иногда уезда.
I Высшим
органом для черносотенных организаций
являлся «съезд русских людей» (чаще называли
— монархический съезд), решения которого
имели рекомендательный характер. Лидеры
черной сотни неоднократно пытались упорядочить
деятельность своих организаций. В 1906
г. была предпринята попытка создать единый
центр — Главную управу объединенного
русского народа, представлявшую собой
коалиционный орган. Однако объединение
оказалось неудачным. Самой крупной из
черносотенных партий был «Союз русского
народа», созданный в ноябре 1905 г, в Петербурге!
Задуманный поначалу как локальная организация
Союз за полтора года значительно ширил
сферу своего влияния, его программа была
признана образцовой; IV монархический
съезд, состоявшийся в апреле 1907 г., призвал
черносотенцев влиться в ряды этого Союза.
К весне 1907 г. •Союз русского народа» поглотил
большую часть ранее самостоятельных
черносотенных организаций. Выдвижению
Союза на первые роли в черносотенном
движении способствовали его возникновение
в столице, содействие правительственных
лиц, финансовая помощь департамента полиции
и другие факторы.

Текущими делами «Союза русского
народа» ведал Главный совет,
состоявший из 12 действительных
членов и 18 кандидатов. Постепенно
сложилась разветвленная сеть
местных организаций: губернских,
уездных, городских советов; низшим звеном
были сельские подотделы. Несмотря на
строгую иерархию и принципы централизации,
Союз всегда оставался аморфной структурой
с десятками почти независимых отделов,
нередко сохранявших свое прежнее название
и даже уставы. Многие из них считали себя
только «примкнувшими» к союзу и не рассматривали
циркуляры и распоряжения Главного совета
как нечто обязательное.

Главный совет издавал официальный
печатный орган Союза — газету
«Русское знамя». Существовала также
провинциальная черносотенная пресса:
газеты — «Русский народ» (Ярославль),
«За царя и родину» (Одесса), «Сусанин»
(Красноярск), журнал «Мирный труд» (Харьков)
и т.п. Периодическая печать была рассчитана
на невзыскательную аудиторию, отличалась
крайней агрессивностью и резкостью, грубостью
тона.

Правительственные субсидии являлись
одним из главных источников
финансирования черносотенных союзов
и расходовались в основном
на издание агитационного материала
и предвыборные кампании. Субсидирование
осуществлялось из секретного фонда Министерства
внутренних дел, точная сумма правительственных
дотаций осталась неизвестной.

К концу 1907 г. черносотенные
организации действовали в 66 губерниях
и областях. «Союз русского народа»
имел 2124 отдела, другие монархические
союзы — 105 отделов. Общая численность
черносотенцев достигала примерно 410 тыс.
человек. 1907—1908 гг. являлись своего рода
пиком черносотенного движения; в последующие
годы монархические союзы значительно
поредели.

Не сумев создать единой партии,
черносотенцы представляли собой
конгломерат близких по духу, но практически
независимых союзов с расплывчатыми критериями
членства. В такую модель изначально закладывались
недостатки, впоследствии способствовавшие
их крушению. Но при решении определенного
рода задач слабость черной сотни оборачивалась
ее силой. Гибкость такой модели состояла
в том. что черносотенцы, предлагая на
выбор ряд организаций, могли привлечь
под свои знамена социальные группы с
различными, порой даже противоположными
интересами. Они были единственной партией,
которой удавалось заручиться голосами
и в помещичьей, и в крестьянских куриях.

Значительная часть руководителей
черной сотни принадлежала к
интеллигенции. Это были преподаватели,
врачи, юристы, инженеры. Председателем
Главного совета «Союза русского народа»
был детский врач, доктор медицины Александр
Иванович Дубровин. Он окончил Военно-медицинскую
академию, служил полковым врачом, работал
в детских приютах. Составив солидное
состояние частной практикой, он, не задумываясь,
пожертвовал деньги на создание «Союза
русского народа». Лидеры монархического
движения говорили, что Дубровин; почти
случайно стал председателем Союза, чуть
ли не как любезный хозяин квартиры, где
собирались учредители. Однако, оказавшись
у власти, Дубровин не упустил ее из своих
рук, несмотря на все интриги соперников.
Он редко появлялся на широкой публике
и предпочитал играть роль «серого» кардинала
за политическими кулисами. Экстремизм
Дубровина поражал даже его ближайших
сотрудников: он был сторонником широкого
применения террора в борьбе с либеральной
оппозицией и даже представителями администрации,
которые выступали за реформы. В правительственных
кругах Дубровина считали деятелем, приносившим
исключительный вред монархизму. Тем не
менее, он пользовался расположением и
личной поддержкой Николая II.
Среди
вождей черной сотни были и крупные
ученые, например член Главного совета
«Союза русского народа» А.И. Соболевский.
Он был филологом, одним из зачинателей
исторического изучения русского языка.
За исследование по лексике древнерусского
языка и его говоров он был избран действительным
членом Академии наук. В советское время
академик А.И. Соболевский опубликовал
ряд работ по топонимике.
В руководящие
органы монархических союзов входили
представители буржуазии. В подавляющем
большинстве это были недавние выходцы
из низов, сколотившие свое состояние
грубыми методами первоначального накопления
капитала, включая преступные способы.
Лидерами монархических союзов были крупные
помещики, губернские и уездные предводители
дворянства. Правда, титулованная знать
предпочитала Русское собрание и «Союз
русских людей». В «Союзе русского народа»
дворянство было представлено гораздо
скромнее.
Военнослужащим
и чиновникам запрещалось вступать
в политические партии. Однако для
черносотенных организаций было сделано
исключение. Несмотря на то, что христианские
принципы и поддержка православной церкви
были провозглашены одной из важнейших
основ черносотенной программы, духовенство
заняло неоднозначную позицию по вопросу
о вступлении в монархические союзы. Сплоченная
группа духовных «владык» видела в черносотенцах
верных |сынов церкви. Вдохновителями
погромов были томский архиепископ Питирим,
тамбовский епископ Иннокентий. Особый
интерес к черной сотне проявил и Антоний
Волынский, ставший ректором самого авторитетного
православного учебного заведения — Московской
духовной академии. Высокообразованный
философ, он входил в научные кружки, полемизировал
с B.C. Соловьевым. Антоний придерживался
крайне правых политических взглядов
и оказывал всемерную поддержку монархическому
движению.

В отличие от руководящей верхушки
рядовые члены крайне правых
организаций принадлежали к неимущим
слоям. Руководители союзов стремились
привлечь на свою сторону как
можно больше крестьян, мелких
ремесленников, рабочих. Значительную
роль в этом сыграло местное духовенство
из тех епархий, где архиереи поддерживали
черную сотню. Указания священника нередко
было достаточно, чтобы целая деревня
или все село присоединились к «Союзу
русского народа». В полной мере черносотенцы
использовали зависимость крестьян от
местной администрации. Однако главным
фактором, обеспечивавшим массовый приток
новых членов, были национальные противоречия
на окраинах империи. Не случайно Союз
добивался наибольшего успеха в регионах
с многонациональным населением, с давней
историей этнических и религиозных распрей.
Подавляющее большинство отделов черносотенных
организаций было открыто в западных губерниях,
где крестьяне, украинцы и белорусы, подвергались
экономическому гнету со стороны польских
землевладельцев и хорошо помнили насилия
шляхты во времена Речи Посполитой.

Ремесленники в городах и местечках
«черты еврейской оседлости»
видели в патриотических объединениях
защиту от конкуренции кустарей-евреев.
В этом регионе черносотенная пропаганда
легко представляла еврейское население
в виде сплоченной массы торговцев, перекупщиков,
ростовщиков, разорявших и спаивавших
русский народ. Черносотенцы имели ряд
организаций, предназначенных для деятельности
в среде фабрично-заводских рабочих. Такой
организацией было петербургское «Общество
активной борьбы с революцией и анархией»,
а также киевский «Союз русских рабочих»,
созданный типографщиком К. Цитовичем.
Программа этого Союза была составлена
с учетом профессиональных интересов
рабочих. В ней подчеркивалось, что «Союз
русских рабочих» будет противодействовать
“произволу, вымогательству, всем видам
корыстного и безнравственного отношения
к рабочим со стороны администрации заводов,
фабрик и других ремесленно-промышленных
заведений, старших рабочих и бороться
законом указанными средствами против
произвола при расчетах и увольнениях
рабочих со службы». Союз обещал: «содействовать
и оказывать содружескую помощь членам
своим, утерявшим вследствие болезни или
по другим каким-либо причинам способность
к труду или утерявшим временно место
не по своей вине».
«Союз
русского народа» попытался также
закрепиться на крупнейших столичных
предприятиях. Был создан Путиловский
отдел Союза, заручившийся поддержкой
заводской администрации. Монархисты
обосновались в так называемых горячих
цехах: чугунолитейном, труболитейном,
мартеновском, прокатном. Здесь квалифицированные
рабочие получали высокую заработную
плату и много теряли на забастовках. Черносотенцы
ориентировались не только на «рабочую
аристократию», но и на чернорабочих и
сезонников. Под эгидой Одесского отдела
Союза были созданы артели грузчиков в
порту. Между черносотенцами и «Русским
обществом пароходства и торговли» был
заключен контракт. Союз подрядился обеспечить
порядок в порту. В свою очередь торговая
компания взяла на себя финансирование
охраны из членов Союза. Артели грузчиков
существовали несколько лет. Но в целом
положение черносотенцев в рабочей среде
было очень непрочным. Как правило, за
ростом рабочих отделов следовало столь
же стремительное их исчезновение.

3.2
Идеология правового
экстремизма

Источники, из которых черносотенцы
почерпнули свою идеологию, не
имели ни малейшего отношения
к революционным идеям. Крайне
правые опирались на известную
трехчленную формулу — «православие,
самодержавие, народность» — и использовали
ряд постулатов славянофильства. Черносотенцы
утверждали, что если были бы живы апостолы
славянофильства И.С. Аксаков и А.С. Хомяков,
то они непременно вступили бы в их ряды.
Самое главное, что взяли крайне правые
из славянофильского учения,— это резкое
противопоставление России и Запада, под
которым подразумевалась католическая
и протестантская цивилизации. Не отрицая
технических достижений Запада, идеологи
крайне правых подчеркивали, что европейцы
и американцы заплатили за них страшной
ценой: бездуховностью, разобщенностью,
узким материалистическим эгоизмом и
т.п.
Подобно
начетчикам допетровской Руси, черносотенцы
высказывали убеждение, что все зло приходит
с западных рубежей. Недаром они отрицательно
оценивали реформы Петра I, пытавшегося
якобы привить России чуждые ей политические
и социальные институты. Одной из зловещих
опасностей, в очередной раз нагрянувших
в русские земли с Запада, являлось, с точки
зрения черносотенцев, всеобщее увлечение
социализмом. Они считали социалистическую
доктрину антихристианским учением. Крайне
правые обращали внимание на то, что коммунистические
утопии Фурье или Оуэна ни разу не были
проверены на практике. Более того, все
попытки устройства коммун, основанных
не на религиозном принципе, неизменно
терпели крах. Они вещали, что капитализм
несет с собой глубокие социальные антагонизмы.
Россия, по мнению черносотенцев, имела
шанс избежать буржуазного порабощения.
Это убеждение, кстати, разделяли не только
крайние правые, но и представители совсем
иных политических направлений. Крайне
правые же провозглашали, что финансовая
и экономическая политика должна быть
направлена к освобождению от зависимости
от иностранных бирж и рынков».

Вразрез с политикой правительства,
направленной на промышленную модернизацию
страны, крайне правые утверждали, что
«хозяйственная политика должна иметь
своим руководящим началом взгляд на Россию
как на страну преимущественно крестьянскую
и земледельческую». Черносотенцы отдавали
предпочтение мелкому ремесленному производству,
требуя поставить вне закона монополистические
объединения, начинавшие возникать в российских
промышленных центрах.

Демократия представлялась черносотенцам
самым ужасным злом, которое породил
западный мир. Для крайне правых
было характерно абсолютное недоверие
к демократическим ценностям. Монархисты
не разделяли убеждения в том, что индивидуальная
свобода превыше всего. В их представлении
человек всегда был частью некой общности
— общины, сословия, народа. Для крайне
правых ничего не значила свобода слова,
они были нетерпимы к чужим взглядам. Что
касается выборных учреждений, то они
были убеждены в их полной бесполезности.
Свое мнение они подкрепляли негативными
примерами из истории демократических
республик, не сумевших дать своим народам
обещанных свобод и равенства. Черносотенцы
утверждали, что демократическая процедура
принятия решений большинством голосов
нелепа потому, что голос одного мудреца
должен перевешивать крики миллионов
невежд или, как они утверждали, «людей
тупых, злобных и ничтожных».

Скептически относились черносотенцы
к социалистам всех направлений,
которые критиковали буржуазные свободы
и обещали победу истинного народовластия
после социальной революции. Крайне правые
точно подметили, что практическая деятельность
социал-демократов сильно расходится
с их привлекательными декларациями.
В противовес
демократическим институтам черносотенцы
выдвигали принцип абсолютной единоличной
власти. Крайне правые доказывали, что
такая власть наилучшим образом
приспособлена к российским условиям.
Монархист Н.Н. Черняев отмечал, что «русское
самодержавие есть наилучший для нашей
родины способ приведения к единому знаменателю
140 000 000 умов и воль, из которых слагается
воля и разум нации, тех народов и воль,
из которых она состоит». В качестве самых
последовательных защитников царской
власти черносотенцы пользовались особым
расположением императорского двора.
Вместе с тем крайне правые не отождествляли
существовавшие в России порядки со своим
политическим идеалом. Они заявляли, что
«русские государи, начиная с Петра I, хотя
и продолжали именовать себя самодержавными,
но это самодержавие было уже не православно-русским,
а весьма близким к западноевропейскому
абсолютизму, основанному не на православно-церковном
и земско-государственном
единении и общении царя с народом, а на
праве сильного». Коренным пороком европейского
абсолютизма черносотенцы считали его
опору не на все население, а лишь на «сильных»,
т.е. на имущие слои. Черносотенцы заявляли,
что главный принцип самодержавия — его
над классовый характер — серьезно искажен.
В программных документах черной сотни
подчеркивалось: «Современный чиновничий
строй, осуществляемый в громаднейшем
большинстве случаев безбожными, нечестивыми
недоучками и переучками, заслонил светлый
образ царя от народа».

Самым уязвимым местом черносотенных
программ был аграрный вопрос. Крайне
правые заявляли, что «никакие меры, направленные
к улучшению быта крестьян, не должны нарушать
неприкосновенность земельной собственности».
Лидеры черной сотни, не соглашаясь с компромиссными
вариантами (частичной конфискацией земли
и т.п.), предлагали ограничиться продажей
крестьянам пустующих государственных
земель, развитием аренды и улучшением
кредита. Эта позиция обеспечила черносотенцам
поддержку поместного дворянства и благосклонность
правящих кругов, но одновременно ставила
их в очень сложное положение в борьбе
за крестьянские массы. Поэтому черносотенцы
делали ставку на крестьянство западных
и юго-западных губерний, где дискуссию
по аграрным проблемам можно было легко
перевести в плоскость национальных отношений.

Черносотенцы не предлагали серьезных
мер для облегчения положения
рабочего населения, хотя и претендовали
на роль посредников между трудом и капиталом.

Более подробно была ими разработана
программа по национальному вопросу. Само
появление черной сотни являлось закономерным
следствием национальных противоречий
в Российской империи. Положение русского
народа, от имени которого выступали черносотенцы,
было весьма двойственным. С одной стороны,
ядром империи была Россия, русский язык
являлся государственным, православие
было официальной религией. На национальных
же окраинах проводилась грубая русификаторская
политика, а национальные культуры не
имели благоприятных условий для своего
развития. С другой стороны, подавляющее
большинство русского населения не пользовалось
никакими выгодами от великодержавной
политики царского правительства; уровень
жизни населения центральных районов
России был ничуть не Выше, а зачастую
и ниже, чем на окраинах. Это позволяло
черносотенцам говорить о бедственном
положении коренных жителей, теснимых
инородцами и иноверцами. Следует отметить,
что Черновцам была совершенно чужда идея
всеславянской общности, представлявшая
собой краеугольный камень славянофильства
и панславизма. Они указывали, что в случае
объединения славян под эгидой России
страна столкнется с дополнительными
осложнениями. Ведь в самодержавное и
православное государство вольются народы,
частично исповедовавшие католицизм и
привыкшие к конституционному строю.

Даже в границах империи черносотенцы
не помышляли о славянском единстве.
Поляки, как тяготевшие к Западу католики,
воспринимались ими как тайные враги России.
Вместе с тем крайне правые исходили из
представления о полной тождественности
русских, украинцев и белорусов. В данном
случае они следовали официальной идеологии,
которая отказывалась видеть в украинцах
и белорусах самостоятельные народы и
считала их языки простонародными жаргонами.

В программных документах черносотенных
союзов провозглашалось: «Русская народность,
как собирательница земли Русской и устроительница
Русского государства, есть народность
державная, господствующая и первенствующая».
Крайне правые разделили территорию страны
на «коренные русские области» и национальные
окраины. По их мнению, в число коренных
областей входила часть территории Литвы,
Польши, Казахстана. Крайне правые предлагали
предоставить русским преимущественное
право на приобретение и аренду казенных
земель, заселение свободных территорий.
Привилегии распространялись на всю империю.
Что касается «коренных областей», то
там преимущественные права превращались
в исключительные. Например, черносотенцы
требовали продавать и сдавать в аренду
частные земли только русским людям.

Главным стержнем черносотенной идеологии
был антисемитизм. Они не только поддерживали
все законодательные ограничения относительно
евреев, но и требовали его дальнейшего
ужесточения. Черносотенцы предлагали
лишить евреев всех прав, изгнать их из
всех учебных заведений, где учатся христианские
дети. Одновременно евреям запрещалось
открывать собственные учебные заведения.
Список профессий и промыслов, которыми
черносотенцы предлагали запретить заниматься
евреям, охватывал почти все виды человеческой
деятельности. Черносотенцы домогались,
чтобы все проживавшие в России евреи
были немедленно признаны иностранцами,
но без каких бы то ни было прав и привилегий,
предоставляемых всем прочим иностранцам.
Они подчеркивали, что хотели бы возбудить
«энергию евреев в деле скорейшего переселения
в собственное царство и обзаведения собственным
хозяйством». В своих предвыборных программах
черносотенцы даже обещали, что поднимут
вопрос о создании еврейского государства
и будут содействовать переселению туда
евреев, «каких бы материальных жертв
такое выселение ни потребовало от русского
народа».

Черносотенный антисемитизм подпитывало
социальное напряжение в «черте оседлости»,
где существовала острая конкуренция
между ремесленниками различных национальностей.
Учитывая непропорционально высокую долю
евреев в торгово-промышленной среде,
можно сказать, что антисемитизм здесь
являлся своеобразной формой классового
протеста. Характерно, что крайне правые
использовали антисемитские лозунги даже
в регионах, где полностью отсутствовало
еврейское население.

Монархисты исходили из убеждения,
что самодержавная власть отвечает
интересам коренной нации и
ее лояльных соседей. Что же

касается смуты в государстве,
то она, по мнению черносотенцев,
провоцировалась нерусскими элементами.
Евреи, сохранившие свою религию и культуру,
слабо поддававшиеся ассимиляции, шедшие
в первых рядах национально-освободительного
движения, идеально соответствовали образу
враждебных инородцев. Добавим, что многочисленные
еврейские общины за пределами империи
давали повод говорить о том, что евреи
служат главным проводником западного
влияния. Черносотенцы утверждали, что
древний народ Израиля, претворяя в жизнь
ветхозаветную идею своей избранности
и исключительности, задумал завоевать
все остальное человечество и осуществить
это не силою оружия, а хитрыми интригами,
моральным разложением и экономическим
закабалением. Широко разветвленным заговором
руководит тайный центр — «международное
правительство», его органами являются
масонские ложи. Крайне правые внесли
свою лепту в обширную литературу о еврейско-масонском
заговоре, используя «протоколы сионских
мудрецов» и другие фальсифицированные
документы. По некоторым вопросам черносотенцы
высказывали различные суждения: одни
утверждали, что все республики и конституционные
государства уже завоеваны евреями, и
только страны с сильной монархической
властью, в том числе самодержавная Россия,
остаются последней преградой; другие,
наоборот, указывали, что Россия выбрана
первой жертвой ужасного заговора.

Характеризуя черносотенную идеологию
в целом, можно констатировать: она являлась
своеобразной реакцией самых различных
социальных слоев на резкие и бурные перемены
в экономической и политической жизни
России на рубеже двух веков. Эта идеология
содержала одновременно консервативные
и самые экстремистские элементы. Их социальной
опорой были поместное дворянство, терявшее
свое привилегированное положение, и в
то же время значительная часть беднейшего
населения, которую пугали разрушение
привычного уклада, необходимость приспосабливаться
к новым условиям и т.п. Парадоксально,
что выведенное из состояния векового
равновесия патриархальное население
с готовностью подхватывало лозунги и
правого и левого экстремизма.

Крайний национализм черносотенцев,
с одной стороны, был порождением
великодержавного сознания, заложенного
вместе с созданием российской государственности
и укреплявшегося по мере расширения границ
империи. С другой стороны, «истинно русские»
подняли свой стяг тогда, когда империя
начала задыхаться под грузом проблем
и в движение пришли завоеванные, а также
мирно присоединенные окраины; «господствующая
и первенствующая» же нация оказалась
едва ли не в худшем положении, чем остальные
народы.

Уровень дискуссий, концепций,
аргументов в правой среде
был (за редким исключением) ниже, чем у
либералов или революционных радикалов,
и это обстоятельство не могли изменить
блестящие специалисты по отдельным отраслям
знаний, встречавшиеся в рядах черной
сотни. Но даже до предела упрощенные публикации
были не доступны для понимания основной
массы черносотенцев. Поэтому крайне правые
чаще, чем другие партии, взывали не к разуму,
a к чувствам людей, многократно повторяли
одни и те же формулы заклинания и никогда
не придавали особого значения противоречиям
в своих программах. Интуитивно нащупывая
способы воздействия на массовое сознание,
они являлись в России своеобразными пионерами
в этой области.

4.
Союз 17 октября

«Союз 17 октября» (известный под
названием «октябристы») вместе
с примыкавшими к нему партиями
и организациями представлял собой правый
флаг российского либерального лагеря
и занимал промежуточное положение между
конституционными демократами и крайне
правыми. Грань, отделявшая эти общественно-политические
группировки друг от друга, была, однако,
весьма подвижной и неустойчивой. Организации,
генетически связанные с октябристами
(Партия мирного обновления), на деле почти
смыкались с кадетами; в то же время целый
ряд политических образований октябристского
толка (Партия правового порядка,
Народная партия «Союза
17 октября» в Екатеринославле,
Общество правового порядка и Манифеста
17 октября в Коломне, Партия за царя и порядок
в Калуге и др.) в своей практической деятельности
нередко отличались от крайних монархистов
лишь по названию. Это обстоятельство
давало повод противникам «Союза 17 октября»
«слева» сравнивать октябристов с черносотенцами,
а тем, в свою очередь, обвинять их в «скрытом
кадетизме».

Октябризм как политическое течение
возник и начал организационно
оформляться на основе правого «меньшинства»
земско-городских съездов. Партийное размежевание
в либеральном лагере в основном завершилось
после издания Манифеста 17 октября 1905
г. Посчитав, что в России созданы необходимые
политические предпосылки для движения
по пути к конституционной монархии, будущие
октябристы приступили к созданию партии,
взяв в качестве ее название дату издания
царского Манифеста. Само появление этого
документа октябристы расценили как «величайший
переворот в судьбах нашего отечества».
«Отныне,— подчеркивалось в программном
воззвание «Союза 17 октября»,— народ наш
становится народом политически свободным,
наше государство — правовым государством,
а в наш государственный строй вводится
новое начало — начало конституционной
монархии».

4.1
Структура, социальный
состав

Организационно «Союз 17 октября»
начал складываться в последних
числах октября 1905 г., когда в Москве, а
затем и в Петербурге состоялось несколько
встреч либеральных земцев с представителями
крупной буржуазии. Помимо разработки
программных вопросов на этих совещаниях
шло формирование руководящих органов
Союза — Московского и Петербургского
отделений ЦК. В ноябре на проходившем
в Москве земско-городском съезде будущие
октябристы выступили уже более или менее
сплоченной группой. В своем «особом мнении»
по поводу принятой съездом общеполитической
резолюции они высказались за оказание
правительству помощи и поддержки «в водворении
порядка ради скорейшего созыва Государственной
думы», против прямых выборов в Думу и
превращения ее в Учредительное собрание.
Кроме того, в резолюции «меньшинства»
решительно отвергалось предоставление
автономии Польше, как и повсеместная
и немедленная отмена «исключительных
мер и военных положений» ввиду «революционного
состояния страны».

Ноябрьский земско-городской съезд не
только совпал с выработкой октябристами
своей программы, первый вариант которой
был опубликован 9 ноября в газете «Слово»,
но и выдвинул в число лидеров складывавшейся
партии одного из братьев Гучковых — Александра.

Видное положение в «Союзе 17 октября»
заняли и братья А.И. Гучкова — старший
Федор и младший Николай. Ф.И. Гучков (1860—
913) вошел в ЦК октябристов в 1907 г., заняв
ключевую должность казначея, а с декабря
этого же года, будучи избран директором-распорядителем
Московского Товарищества для издания
книг и газет, стал фактическим руководителем
центрального органа «Союза 17 октября»
— газеты «Голос Москвы». Московский городской
голова, директор Товарищества чайной
торговли «Боткин и сыновья», Н.И. Гучков,
как и его старший брат Александр, входил
в состав Московского отделения ЦК октябристов
с момента его образования.

Патриарх земского движения, крупный
землевладелец Д.Н. Шипов, и
предприниматели братья Гучковы
олицетворяли собой две социально-политические
струи, из которых возник октябризм: дворянско-землевладельческую
и торгово-промышленную. Очень скоро к
ним добавилась и третья — дворянско-бюрократическая.
Глашатаем ее интересов в октябристской
среде стала целая группа петербургских
членов Союза во главе с действительным
статским советником бароном П.Л. Корфом,
первым председателем Петербургского
отделения ЦК Союза, и тайным советником
М.В. Красовским, его заместителем.

Помимо отделений Центрального
комитета до конца 1905 г. в
обеих столицах были созданы городские
советы «Союза 17 октября», направлявшие
деятельность районных партийных организаций,
а также 60 отделов Союза на местах. Всего
в 1905—1907 гг. конституировалось 260 отделов
«Союза 17 октября», причем основная их
масса (около 200) возникла в период выборов
в I Думу. Общую численность членов партии
в это время можно определить в 75—77 тыс.
человек. Местные отделы октябристов легко
распадались и столь же легко возобновляли
свою деятельность в период избирательных
кампаний. Учитывая пассивность большинства
членов Союза, следует отметить, что реальное
влияние октябристов на политическую
жизнь страны было отнюдь не пропорционально
столь внушительным размерам их организации.
Географически подавляющее большинство
местных отделов «Союза 17 октября» возникло
в земских губерниях европейской России
с относительно развитым дворянским землевладением.
В губерниях женеземских и, особенно
на национальных окраинах России число
октябристских организаций было невелико.
Немногим больше были количество октябристских
отделов, созданных в сельской местности,
всего порядка тридцати. Кроме собственных
организаций «Союза I 7 октября», в ряде
городов возникли немногочисленные студенческие
фракции октябристов, а также их «немецкие
группы». Наконец, к партии на автономных
началах присоединились 23 политические
организации, родственные ей в программно-тактическом
отношении.

Организационно «Союз 17 октября»
был задуман как «объединение
всех партий центра, независимо
от их второстепенных отличий
и оттенков», и был весьма рыхлым
образованием. С самого начала широкое
распространение в октябристской среде
получило допускавшееся уставом параллельное
членство в других партиях и организациях.
Само членство в «Союзе 17 октября» не влекло
за собой выполнения каких-либо специальных
партийных поручений, как и уплату фиксированных
членских взносов. Несмотря на то, что
приблизительно с 1906 г. лидеры октябристов
пытались внедрить в практику чисто партийные
методы руководства Союзом, многие его
рядовые члены продолжали
рассматривать его скорее как
дискуссионный клуб, но не как организацию,
предполагавшую наличие строгой дисциплины
и иерархичности. Октябристам всегда была
абсолютно чуждой столь характерная для
членов революционных партий готовность
пожертвовать всем ради достижения партийных
целей. «Мы стойкие монархисты в отношении
русского государственного строя… но
в нашем внутреннем партийном режиме мы
неисправимые республиканцы, даже с некоторым
наклоном в сторону анархизма,— признавал
А.И. Гучков.— …Нам с трудом дается установить
в наших рядах навыки той железной дисциплины,
без которой невозможна никакая серьезная
политическая работа».

Как правило, в «Союз 17 октября»
вступали люди зрелого возраста
и высокого образовательного
уровня, со вполне определившимся
и весьма солидным общественным и имущественным
положением. Большинство октябристов
принадлежали поколению, давшему российскому
освободительному движению целую плеяду
революционеров-«восьмидесятников». Однако
лишь немногие из них отдали дань юношескому
радикализму, предпочитая служить России
иным, законным путем. «Союз 17 октября»
привлекал в свои ряды крупнейших представителей
просвещенного чиновничества, непохожего
«на тех уродов дореформенной России,
которых описывали Гоголь и Щедрин» . Октябристы
не могли, конечно, похвастаться столь
же блестящим, как у кадетов, «букетом»
привлеченных в партию имен, что, к слову
ска зать, было предметом постоянной
озабоченности их руководящих органов,
особенно в предвыборные периоды. Однако
и среди них мы находим людей ярких и по-своему
замечательных.

Помимо упомянутых, это видные земские
и общественные деятели — граф П.А. Гейден,
М.А. Стахович, князь Н.С. Волконский; столичные
профессора, адвокаты, ели науки и культуры
— Л.Н. Бенуа, В.И. Герье, Ф.Н. Плевако, II.И.
Сергеевич, Н.С. Таганцев; издатели и журналисты
— Н.Н. Перцов, А.А. Столыпин, Б.А. Суворин;
крупнейшие представители торгово-промышленного
мира и банковских кругов — Н.С. Авдаков,
А.Ф. Мухин, Э.Л. Нобель, братья В.П. и П.П.
Рябушинские; деятели других профессий,
в частности глава известнейшей ювелирной
фирмы К.Г.
Фаберже.

Если попытаться нарисовать социальный
портрет некоего усредненного
октябриста, то он будет выглядеть
примерно так: мужчина , 47—48 лет,
потомственный дворянин (или, несколько
реже, купец, потомственный почетный гражданин)
с высшим образованием (чаще I — юридическим
или вообще гуманитарным), чиновник V—VIII
класса, житель города одной из земских
губерний, член Совета банка или акционерного
предприятия, земле- и домовладелец, нередко
земский.
или городской
гласный.

Вопреки расчетам создателей
«Союза 17 октября» привлечь в
свою(партию представителей демократических
слоев населения, в первую очередь
рабочих и крестьян, им это
не удалось.

В целом по своей социальной
природе «Союз 17 октября» был партией
служилого дворянства (еще не целиком
порвавшего, однако, с традиционными дворянскими
занятиями) и крупной, частично «одворяненной»
торгово-промышленной и финансовой буржуазии.

4.2
Программа

Разработка
программы «Союза 17 октября» прошла
несколько этапов. Первый из них относится
к ноябрю 1905 г., когда были изданы упомянутый
и весьма общий ее первый вариант, а затем
и программное воззвание, подписанное
33 членами ЦК партии первого состава. Второй
период охватывает 1906 и первую половину
1907 г., когда на I съезде «Союза 17 октября»
(февраль 1906 г.) программа была принята
в значительно расширенном и доработанном
виде, а на II съезде (май 1907г.) — подвергнута
некоторой редакционной обработке. Наконец,
третий период включает в себя работу
двух партийных конференций (tj октябре
1907 г. и ноябре 1913 г.), а также III съезда «Союза
17 октября» (октябрь 1909 г.). Особенностью
этого периода было то, что программные
положения в это время конкретизировались
и дорабатывались с прицелом на внесение
их в Думу в качестве законопроектов.

Центральное место в программе
«Союза 17 октября» занимает вопрос
о характере и структуре государственной
власти в России. «Российская
империя,— говорилось в первом
ее параграфе,— есть наследственная
конституционная монархия, в которой император,
как носитель верховной власти, ограничен
постановлениями Основных законов». Таким
образом, октябристы заявляли о себе как
о противниках)» идеи сохранения неограниченной
власти монарха.

Выступая за упразднение неограниченного
самодержавия, октябристы вместе с тем
категорически возражали против введении
в России парламентского строя, считая
его неприемлемым как с исторической,
так и с политической точек зрения. В сохранении
монархической формы правления они видели
залог «связи с прошлым, ручательство
в правильном направлении» «государственного
корабля, ограждении его от напрасных
бурь и шатаний, словом, залог закономерного
(органического) развития России из основ
ее тысячелетнего прошлого». Характерно,
что октябристы, правда, не без некоторых
колебаний, признали целесообразным сохранить
за конституционным монархом титул «самодержавный»,
видя в этом титуле «историческое достояние»
России.

Согласно выработанной октябристами
схеме, в структуру высшей государственной
власти России должны были войти монарх,
царствующий и управляющий одновременно,
и двухпалатное «народное представительство»,
формируемое на основе цензовых выборов,
прямых в городах и двухстепенных «в остальных
местностях». Так представляли себе октябристы
способ формирования нижней палаты, Государственной
думы. Что же касается верхней законодательной
палаты, Государственного совета, смысл
существования которого заключался в
том, чтобыисправлять и корректировать
решения Думы, то это должен быт узкоцензовый
орган, половина членов которого к
тому же назначалась монархом.

В распределении прав между
«народным представительством»
и монархом октябристы делали
явное предпочтение в пользу
последнею. Без императорской
санкции не мог вступить в
силу или быть отменен ни один закон;
царю же принадлежало право назначения
и смещения министров. Однако, чтобы добиться
смещения министра, «народному
представительству» требовалось возбудить
против него судебное преследование.

Второй раздел октябристской
программы был посвящен требованиям партии
в области гражданских прав. Здесь содержался
обычный для либеральной партии перечень
положений, включавший свободу совести
и вероисповедания, неприкосновенность
личности и жилища, Свободу слова, собраний,
союзов, передвижения и т.д. По своему содержанию
этот раздел программы «Союза 17 октября»
был, пожалуй, наиболее демократичным.
Беда заключалась в том, что на практике
сами октябристы часто нарушали эти положения
своей программы. Особенно это касалось
требования гражданского равноправия
вообще и еврейского в частности. Под давлением
своих западных и юго-западных отделов,
выступавших в своем большинстве против
предоставления равноправия евреям, октябристское
руководство всячески тормозило решение
этого вопроса даже внутри самой партии.

Что касается национального вопроса
вообще, то октябристы исходили
здесь из необходимости сохранения
«единой и неделимой» России (эти
слова были внесены в 1-й
параграф партийной программы
по решению II съезда) и считали нужным
противодействовать «всяким предположениям,
направленным прямо или косвенно к расчленению
империи и к идее федерализма». Исключение
было сделано только для Финляндии, которой
предполагалось предоставить «право на
известное автономное государственное
устройство» при условии «сохранения
государственной связи с империей». Формулируя
права национальных меньшинств, октябристы
высказывали готовность удовлетворять
и защищать их культурные, но не политические
«нужды». Таким образом, в решении остро
стоявшего в России национального вопроса
октябристы не смогли выйти за пределы
узконационалистической и великодержавной
точки зрения. Характерно, что в официальной
программе «Союза 17 октября» национальный
вопрос вообще был обойден. Приведенные
выше положения содержались не в программе
Союза, а в его ноябрьском воззвании и
в подготовленном позднее «постатейном
изложении» этого же воззвания.

Большое внимание в программе
«Союза 17 октября» было уделено
социальным вопросам, среди которых
на первом месте стоял аграрный,
названный «самым острым, самым больным
вопросом на пространстве всей почти великой
России». Октябристы осознавали, насколько
тяжелым было положение страдавшего от
малоземелья крестьянства, и, более того,
находили требование крестьян об увеличении
наделов вполне справедливым. Удовлетворить
просьбу крестьян октябристы предполагали,
во-первых, за счет государства в результате
раздачи
крестьянам
через особые земельные комитеты
пустующих казенных удельных, кабинетских
земель и, во-вторых, путем «содействия
покупке крестьянами земель у частных
владельцев» при посредстве Крестьянского
банка. В крайних случаях программа
«Союза 17 октября»
предусматривала
и «принудительное отчуждение»
«части» частновладельческих земель
с обязательным вознаграждением
владельцев. Выкупить землю, подчеркивали
октябристы, обращаясь к крестьянам«надо
по справедливой оценке и без ущерба для
помещичьего хозяйства
Даром
же отбирать землю нельзя, это несправедливо,
да и добру не поведет»

Основной акцент в октябристской
аграрной программе, однако, был
сделан не на земельном, а на хозяйственно-правовых
вопросах Октябристы считали необходимым
уравнять крестьян в правах с остальными
гражданами путем отмены всех законов,
юридически принижавших податные сословия,
а главное — административной опеки над
ними; ликвидировать общину и осуществить
ряд мер для улучшения экономического
положения крестьян (развитие сельскохозяйственного
кредита, широкое внедрение агрономических
знаний, распространение кустарных промыслов
и т.д.).

Выдвижение на первый план сравнительно
второстепенных вопросов было характерно
не только для аграрно-крестьянского раздела
программы «Союза 17 октября», но и для
раздела, касавшегося положения рабочих.
Первые два параграфа его были посвящены
проблемам поднятия культурно-образовательного
уровня и улучшения жилищно-бытовых условий
жизни рабочих и только затем излагалась
система мер по урегулированию отношений
между рабочими и. предпринимателями и
говорилось об отношении «Союза 17 октября»
к массовым пролетарским организациям
и движениям. Октябристы были готовы
признать свободу рабочих организации,
союзов, собраний и даже стачек, но только
«на почве» их экономических, профессиональных
и культурных «нужд». В отраслях, «остановки
в деятельности коих нарушают важнейшие
государственные и общественные интересы»,
забастовки предлагалось
вообще запретить. В
вопросе о продолжительности рабочего
дня позиция октябристов была отмечена
стремлением защитить интересы русской
промышленности. В программеСоюза
этот вопрос трактовался в весьма общем
виде: речь здесь шла о необходимости «нормировки»
предельной продолжительности рабочего
времени и об «урегулировании» сверхурочных
работ.
Нежелание октябристов
идти на какие-либо радикальные уступки
рабочим проявлялось и позднее, в частности
в 1907 г. на конференции «Союза 17 октября».
Разрабатывая программу своей думской
деятельности, октябристы высказались
против распространения социального Страхования,
предусмотренного их программой, на все
категории наемного труда. Несмотря на
это, в своей пропагандистской литературе
октябристы утверждали, что преследуют
в рабочем вопросе такие же цели, что и
социал-демократы с той только разницей,
что предпочитают «путь мирной и спокойной,
однако верной и определенной созидательной
работы».

Заключительные разделы октябристской
программы были посвящены вопросам народного
образования, реформе суда и системы местного
административного управления, а также
мерам в области экономики и финансов.
«Политическая и гражданская свобода,
провозглашенная Манифестом 17 октября,—
отмечалось в послесловии к программе,—
должна пробудить к жизни, дремлющие народные
силы, вызвать дух смелой энергии и предприимчивости,
дух самодеятельности и самопомощи и тем
самым создать прочную основу и лучший
залог нравственного возрождения». Выраженный
здесь оптимизм довольно резко диссонировал
с робкими и умеренными попытками решить
коренные вопросы российской действительности
в праволиберальном духе.

5.
Кадеты

Конституционно-демократическая партия
(кадеты), организационно оформившаяся
в период высшего подъема революции 1905-1907
гг., прочно заняла место на левом фланге
российского либерализма. Ее учредительный
съезд состоялся 12-18 октября 1905 г. в Москве.
На нем присутствовал 81 делегат. В связи
с октябрьской Всероссийской политической
стачкой, парализовавшей железные дороги
и другие средства коммуникации, многие
делегаты не могли прибыть на съезд.

Определяя место кадетов в системе политических
партий России, докладчик от организационной
комиссии П.Н. Милюков подчеркнули, что
справа они отмежевались от тех общественных
элементов, которые со временем рассчитывали
создать «политические группы аграриев
и промышленников», отстаивавших узкоклассовые
интересы помещиков и капиталистов. Граница
слева прошла там, где демократические
партии выступали за вооруженное восстание
и установление демократической республики.
Эти требования «союзников слева» Милюков
считал лежащими «вне пределов практической
политики, и поэтому, заявил он, кадеты
поддерживать их никогда не будут. Опровергая
обвинения правых и октябристов в том,
что якобы кадеты отрицают единство России
и неприкосновенность частной собственности,
и левых социалистов, что они являются
выразителями классовых интересом либеральной
буржуазии, Милюков категорически заявил,
что кадетская партия является «внеклассовой»
и по своему характеру полностью соответствует
«традиционному настроению русской интеллигенции».

5.1
Социальная природа
партии кадетов

Основным ядром партии кадетов
стали идеологически и политически
родственные элементы из двух либеральных
организаций — «Союза освобождения» и
«Союза земцев-конституционалистов».
Октябрьский учредительный съезд заложил
основы организационной структуры конституционно-демократической
партии, принял ее устав и программу, избрал
ее временный ЦК. На II съезде, состоявшемся
в январе 1906 г., произошло уже окончательное
конституирование. Январский съезд принял
решение о добавлении к основному названию
партии — конституционно-демократическая
— слов: партия «народной свободы»; на
нем был избран новый состав ЦК, внесены
изменения в программу и устав.

Центральный комитет партии кадетов
состоял из двух отделов: Петербургского
и Московского. Главными функциями Петербургского
отдела являлись: дальнейшая разработка
партийной программы, законопроектов
для внесения в Государственную думу,
руководство думской фракцией. Московский
отдел в основном занимался организационной
агитационно-пропагандистской и издательской
деятельностью. В целом же ЦК осуществлял
контроль за выполнением решений съездов,
конференций, руководил партийным строительством
на местах, периодически созывал совещания
с представителями губернских комитетов,
определял тактическую линию партии на
текущий момент.

В губерниях создавались губернские
комитеты, которые избиралась оком на
один год губернским съездом партии. В
свою очередь им предоставлялось право
организовывать городские, уездные и сельские
комитеты.

Согласно второму параграфу устава,
членами партии могли быть
лица, «принявшие партийную программу
и согласные подчиняться партийной дисциплине,
установленной уставом партии и партийными
съездами». После учредительного
съезда начался процесс организационного
строительства партии по всей стране.
Уже в октябре—декабре 1905 г. конституировались
72 кадетские организации. Они возникли,
прежде всего, там, где ранее функционировали
организации «Союза освобождения» и «Союза
земцев-конституционалистов». Основная
же масса местных кадетских организаций
возникла в период избирательной кампании
в I Думу. В январе—апреле 1906 г. конституировалось
274 кадетских комитета. Общая численность
партии в 1905—1907 гг, колебалась в пределах
50—60 тыс. человек. Однако кадетская партия,
как, впрочем, и подавляющее большинство
российских партий,
представляла собой
в организационном отношении довольно
аморфное и неустойчивое политическое
образование, подверженное в зависимости
от политической ситуации значительным
колебаниям. После поражения революции
1905—1907 гг. произошло резкое сокращение
количества местных организаций, значительно
уменьшилась их численность. В 1908—1909 гг.
действовали 33 губернских и 42 уездных
кадетских [комитета. Прекратили свое
существование все сельские и значительная
[часть уездных комитетов и групп. В январе
1908 г. численность партии не превышала
25—30 тыс. человек. Процесс организационного
кризиса партии кадетов продолжался и
в последующие годы. В 1912—1914 гг. кадетские
комитеты имелись в 29 губернских и 32 уездных
городах, а общая численность партии не
превышала 10 тыс. человек, В годы
первой мировой войны в стране действовало
26 губернских, 13 городских и 11 уездных
организаций. К сожалению, численность
кадетской партии в этот период установить
не удалось.

Достаточно запутанными были
взаимоотношения между ЦК и думскими
фракциями. Будучи автономными, думские
фракции кадетов фактически находились
вне контроля со стороны центральных партийных
организаций, вырабатывали линию поведения,
исходя из парламентской и межфракционной
конъюнктуры. Если в период деятельности
I и II Дум ЦК партии кадетов все же как-то
удавалось осуществлять контроль над
фракциями, то в период работы III и IV Дум
они приобрели доминирующее влияние.

В партию кадетов входил цвет
русской интеллигенции, часть
либерально настроенных помещиков, средней
городской буржуазии, служащие, учителя,
врачи, приказчики. Социальный состав
кадетов претерпевал изменения в зависимости
от конкретной политической ситуации.
В период революции 1905—1907 гг. в местных
партийных организациях было достаточно
много представителей «социальных низов,
рабочих, ремесленников, служащих, а в
сельских — крестьян, После поражения
революции ряды партии «народной свободы»
покинула значительная часть демократических
элементов, разочарованная политической
линией поведения кадетов в I и II Думах.
Процесс «очищения» кадетов от «социальных
низов» продолжался вплоть до Февральской
революции 1917 г.

В 1907—1917 гг. достаточно отчетливо
прослеживается тенденция к преобладанию
в партии средних городских
слоев, к упрочению ее связей
с представителями собственно буржуазных
элементов: либерально настроенных купцов,
промышленников и банкиров. После победы
Февральской революции социальный состав
партии опять претерпевает изменения.
В правящую партию, с одной стороны, стали
вступать члены «Союза 17 октября», партии
прогрессистов и даже некоторые представители
бывших монархических организаций, а с
другой – в ней вновь преобладали лица
демократического происхождения. Все
это, вместе взятое, делало кадетскую партию
аморфной, трудноуправляемой.

В ЦК и думской фракции на
всем протяжении деятельности
партии кадетов доминировали
представители интеллигенции, которые,
по существу, и определяли ее стратегический
и тактический курс. Ведущую роль в партии
играли: князья Рюриковичи Павел и Петр
Долгоруковы, Д.И. Шаховской, всемирно
известный ученый, академик В.И. Вернадский;
крупнейшие специалисты в области гражданского
и уголовного права — профессора С.А. Муромцев,
В.М. Гессен, Л.И. Пстражицкий, С.А. Котляревский;
крупные историки — А.А. Корнилов, А.А.
Кизеветтер; экономисты и публицисты —
П.Б. Струве, А.С Изгоев, А.В. Тыркова; крупный
специалист по национальному вопросу
приват-доцент Ф.Ф. Кокошкин; популярные
адвокаты — М.М. Винавер, А.Р. Ледницкий,
В.А. Маклаков; видные земские и общественные
деятели — И.И. Петрункевич, Ф.И. Родичев,
А.М. Колюбакин, Д.Д. Протопопов, А.И. Шингарев,
М.Г. Комиссаров, Н.М. Кишкин и др.

Лидером кадетской партии, ее
главным теоретиком и стратегом являлся
Павел Николаевич Милюков. Он родился
в 1859 г. в семье московского архитектора.
Блестяще закончив классическую гимназию,
Милюков поступил на историко-филологический
факультет Московского университета.
Его учителями были историки с мировым
именем П.Г. Виноградов и В.О. Ключевский.
В 1892 г. Милюков защитил диссертацию на
степень магистра истории, перед ним открывалась
блестящая профессорская карьера. Но в
1894 г. за участие в освободительном движении
Милюков был уволен из университета и
выслан в административном порядке в Рязань.
После
окончания срока ссылки в 1897 г. Милюков
вынужден был уехать за границу. Он
был профессором русской истории
в Софийском университете; выступал
с циклами лекций по истории общественного
движения России в Чикагском и Бостонском
университетах. Периодически он приезжал
и в Россию. Возвратившись в 1899 г. в Петербург,
он участвовал в идейно-политической борьбе,
которая происходила в то время между
народниками и марксистами. Вскоре Милюков
за активную политическую деятельность
снова был арестован и провел более года
сначала в доме предварительного заключения,
а затем в тюрьме. Лишь в середине лета
1901 г. он был временно освобожден и поселился
в Финляндии. Однако вскоре последовал
новый приговор о заключении на шесть
месяцев в знаменитую петербургскую тюрьму
«Кресты». По ходатайству Ключевского
перед царем Милюков через три месяца
был освобожден и вновь уехал за границу.

Ореол крупного историка и
репутация «крайне левого революционера»
способствовали росту популярности Милюкова
в широких кругах российской и западноевропейской
общественности. Будучи за границей, он
встречался с лидерами различных политических
партий — П.А. Кропоткиным, Е.И. Брешко-Брешковской,
В.М. Черновым, В.И. Лениным, а также со многими
общественными и политическими деятелями
Америки, Англии, Франции, Балканских стран.

В апреле 1905 г. Милюков возвратился
в революционную Россию и сразу
же включился в политическую
борьбу. Он активно работал в
«Союзе освобождения», был одним
из основателей и первым председателем
«Союза союзов». В августе 1905 г. последовал
третий и последний арест и заключение
в «Кресты», где он находился в течение
месяца. После выхода из тюрьмы Милюков
приступил к созданию кадетской партии,
с которой связал свою политическую судьбу.

5.2
Идеология и программа

Являясь идеологами либерализма
нового типа, кадеты считали капитализм
наиболее оптимальным вариантом
общественного прогресса. Они выступали
против насильственных социальных переворотов,
за эволюционное развитие общества. Отвергая
идею социальной революции, кадеты вместе
с тем в принципе признавали возможность,
а в ряде случаев даже неизбежность политической
революции. По мнению кадетских теоретиков,
политическая революция правомерна тогда
и постольку, когда и поскольку она берет
на себя решение тех объективно назревших
исторических задач, которые, в силу тех
или иных причин, не в состоянии решить
существующая власть. Политическая революция
представлялась ими в качестве следствия
«неразумной» политики правительства,
его неспособности своевременно провести
реформы.

Исходной посылкой в программе кадетов
была идея постепенного реформирования
старой государственной власти. Они требовали
замены неограниченного самодержавного
режима конституционно-монархическим
строем. Политическим идеалом кадетов
была парламентарная конституционная
монархия английского типа. Они последовательно
проводили идею о разделении законодательной,
исполнительной и судебной властей, требовали
создания ответственного перед Государственной
думой правительства, коренной реформы
местного самоуправления и управления,
суда. Кадеты выступали за введение в России
всеобщего избирательного права, осуществление
всего комплекса демократических свобод
(слова, печати, собраний, союзов и т.д.),
настаивали на строгом соблюдении гражданских
и политических прав личности. В условиях
России того времени кадетская политическая
программа имела прогрессивное значение.
Кадетам удалось создать такую теоретическую
модель устройства правового государства,
которая могла бы стать образцом для любого
демократического общества.

Однако поборники прав личности
и демократии, каковыми безусловно
являлись кадеты, не смогли преодолеть
великодержавия и продолжали до конца
оставаться сторонниками унитарного государственного
устройства России. Они не признавали
права наций и народностей на политическое
самоопределение. В национальной программе
кадеты ограничивались требованием культурно-национального
самоопределения (использование национальных
языков в школе, высших учебных заведениях,
суде и т.д.) и только в отдельных случаях
считали возможным введение областной
автономии.

В программе кадетов большое
внимание уделялось решению социальных
проблем. Наиболее обстоятельно
в ней был разработан аграрный
вопрос. Кадеты считали, что без частичного
принудительного отчуждения помещичьей
земли решить аграрно-крестьянский вопрос
в России невозможно. Они выражали готовность
пожертвовать крупным латифундиальным
помещичьим землевладением, которое являлось
экономической основой самодержавной
власти, полукрепостнических форм аренды,
постоянным источником недовольства крестьянских
масс. Одновременно кадеты допускали возможность
отчуждения части земли и у тех помещиков,
которые вели самостоятельное хозяйство.
Отчуждение помещичьей земли кадеты предлагали
провести за выкуп. Решение аграрного
вопроса они намеревались передать в местные
земельные комитеты, состоявшие из представителей
помещиков, крестьян и чиновников.

На упорядочение буржуазных отношений
была направлена и кадетская рабочая программа.
Одним из ее центральных пунктов было
требование свободы рабочих союзов, собраний
и стачек. Мечтая о перенесении тред-юнионизма
на русскую почву, кадеты считали, что
создание легальных рабочих союзов будет
способствовать мирному урегулированию
взаимоотношений между трудом и капиталом,
между рабочими и предпринимателями. Профессиональные
союзы создавались явочным порядком, и
право приобретения ими юридического
лица зависело исключительно от судебной
власти. За профсоюзами признавалось право
на защиту материальных интересов рабочих,
пользование стачечными фондами и фондами
помощи по безработице, право объединения
союзов в федерации, полная независимость
их от администрации. За убытки, понесенные
в результате стачек, профсоюзы не должны
были нести материальной ответственности
перед предпринимателями. Кадеты настаивали
на необходимости заключения профсоюзами
коллективного договора с предпринимателями,
который мог быть расторгнут только в
судебном порядке.

Важное место в рабочей программе кадетов
занимали вопросы продолжительности рабочего
дня и социальной защиты рабочих. В ней
были выдвинуты требования постепенного
введения 8-часового рабочего дня, сокращения
сверхурочных работ для взрослых рабочих,
запрещения привлекать к ним женщин и
подростков. Кадеты выступали за предоставление
рабочим компенсации за утраченную ими
трудоспособность вследствие несчастного
случая или профессионального заболевания,
подчеркивая при этом, что выплата компенсации
должна производиться полностью за счет
предпринимателя и за введение государственного
страхования на случай смерти, старости
и болезни.

Кадетами была разработана довольно
обширная программа финансовых и
экономических реформ. Ее основные требования
сводились к следующим пунктам: создание
при Совете министров специального органа
(с участием представителей законодательных
палат и деловых промышленных кругов)
для разработки перспективного плана
развития всех отраслей народного хозяйства;
пересмотр устаревшеготоргово-промышленного
законодательства и отмена мелочной опеки
и регламентации, стеснявших свободу предпринимательской
деятельности; пересмотр налоговой системы
и сокращение непроизводительных расходов
казны; расширение бюджетных прав Государственной
думы и преобразование Государственного
контроля; открытие доступа частному капиталу
в железнодорожное строительство, горные
промыслы, почтово-телеграфное дело; ликвидация
или же максимальное сокращение
нерентабельного государственного
хозяйства и распространение
на казенные заводы всех налогов и повинностей;
организация промышленного кредита и
учреждение банка долгосрочного промышленного
кредита; создание торгово-промышленных
палат и биржевых судов; расширение внешней
торговли и организация консульской службы.
Экономические разделы
кадетской программы в концентрированном
виде отражали интересы буржуазии и разделялись
партиями октябристов и прогрессистов.

Специальный раздел кадетской программы
был посвящен вопросам просвещения. В
нем кадеты выступали за уничтожение всех
ограничений при поступлении в школу,
связанных с полом, национальностью и
вероисповеданием, а также за свободу
частной и общественной инициативы
в открытии и организации учебных заведений
всех типов, в области внешкольного образования.
В программе указывалось на необходимость
установления связи между различными
ступенями школ для облегчения перехода
от низшей ступени к высшей. Кадеты настаивали
также на автономии университетов, свободе
преподавания в высшей школе, свободной
организации студенчества, увеличении
числа средних учебных заведений и понижении
в них платы, на введении всеобщего, бесплатного
и обязательного обучения в начальной
школе. Органам местного самоуправления
предоставлялось право заведования
начальным образованием, участия в постановке
всей учебной и воспитательной работы.
В программе указывалось и на необходимость
устройства органами местного самоуправления
общеобразовательных учреждений для взрослого
населения, народных библиотек, народных
университетов, развития профессионального
образования.

Начиная с 1908 г. кадетские теоретики
большое внимание стали уделять
разработке внешнеполитической
программы, суть которой сводилась
к созданию «Великой России»,
о чем мечтали несколько поколений
русских либералов. Они выступали за
последовательную внешнеполитическую
ориентацию на страны западной демократии,
за изменение основного направления внешнеполитического
правительственного курса, мечтали об
окончательном складывании «национально-территориального
тела России».

Таким образом, в кадетской
программе нашли отражение общенациональные
интересы демократического преобразование
страны. Они мечтали создать такое
«идеальное» общество, в котором
не будет непреодолимых классовых
конфликтов, установятся гармоничные
социальные отношения, будут созданы оптимальные
условия для всестороннего развития личности.
Фактически речь шла о создании правового
демократического государства со всеми
вытекающими отсюда последствиями.
и т.д……………..