Суд и процесс в Русском государстве по Судебникам 1497 и 1550 гг — Мегаобучалка

1. Суд в России при Петре I и в первой половине XVIII в. Фор­мирование суда Российской империи.

2. Суд и процесс во второй половине XVIII — первой полови­не XIX в. — от судебно-административной реформы Екатерины II, кодификации права М. М. Сперанского и до буржуазной судебной реформы.

1.Суд в России при Петре I и в первой половине XVIII в. Фор­мирование суда Российской империи.

Укрепление судебных органов было взаимосвязано с социаль­но-экономическими причинами, внутриполитической борьбой и Северной войной. Эти обстоятельства сказывались на структуре судебных органов. В течение первой четверти XVIII в. формирова­лась следующая судебная система.

Высшую судебную власть при такой форме правления, как аб­солютная монархия, осуществлял царь, который вовсе не должен был как-либо мотивировать свое решение. Но Петр I рассматри­вал лишь те дела, в которых ему виделись наиболее опасные пре­ступления против самодержавия и государства. Стрелецкие казни, расправы над участниками антифеодальных восстаний показы­вают, что многие решения царь принимал единолично. Известно, что по возвращении из Великого посольства Петру показались слишком мягкими наказания за очередной стрелецкий бунт. Царь не только ужесточил наказание, но и приказал приближенным лично участвовать в казни стрельцов. Всевластие царя формально- юридически могло быть закреплено решением суда, например Тай­ной канцелярией розыскных дел в Санкт-Петербурге. Тайная кан­целярия розыскных дел и Преображенский приказ в Москве тоже функционировали для следствия, которое вел сам царь по наиболее важным политическим делам.

Формально следующей после царя судебной инстанцией яв­лялся Сенат. Решения Сената считались окончательными и обжа­лованию не подлежали. Сенат рассматривал дела, передаваемые по инстанции нижестоящими судебными учреждениями, однако Сенат мог являться и судом первой инстанции по наиболее важ­ным политическим делам и должностным преступлениям. Но царь часто вмешивался в дела Сената, часто присутствовал на его засе­даниях. Понятно, что верноподданные сенаторы рассматривали все дела в угоду царю. Следствие и суд над царевичем Алексеем Пе­тровичем, приговоренным единогласно Сенатом к смертной казни, наглядное тому подтверждение.

В подчинении Сената находились коллегии, которые также об­ладали судебными функциями. Например, Юстиц-коллегия созда­валась и функционировала как специальный высший и апелляци­онный судебный орган по отношению к судам низшей инстанции. В основном Юстиц-коллегия рассматривала наиболее значимые уголовные дела, по которым предусматривалась смертная казнь. Кроме того, свои судебные органы имели Камер-, Коммерц- и Ма­нуфактур- коллегии. Как правило, они рассматривали дела по долж­ностным, финансовым, производственным преступлениям подчи­ненных им структур. Однако президенты коллегий входили в Сенат. Получается, что коллегии сами себя и контролировали. При сплош­ной коррупции высших должностных лиц (например, А. Меньши­кова) вряд ли приходится говорить об объективности и принципи­альности решений, выносимых коллегиями на рассмотрение Сената. Только если факты мздоимства А. Меньшикова становились извест­ны царю, следовало наказание (царь мог высечь за злоупотребле­ния). Но санкций по закону по отношению к сенатору не следовало.

В 1713-1719 гг. в губерниях были введены должности ландрихтеров, затем надворные, провинциальные и городские суды. Пре­зидентами надворных судов являлись сами губернаторы или вице- губернаторы, всего в суде коллегиально заседало до шести членов. На­званные судебные органы являлись первой и апелляционной инстан­цией по отношению к нижним судам. В компетенции надворных судов находились гражданские и уголовные дела. В компетенции нижних коллегиальных и единоличных судов были менее значимые уголов­ные и гражданские дела. Однако воеводы или губернаторы при нераз­делении административной и судебной власти не могли быть объек­тивными. К тому же губернаторы сами часто нарушали закон.

Кроме этого, существовали еще суды для горожан, церковный сословный суд, замыкавшийся на Синоде. Право суда над своими крестьянами по незначительным преступлениям имели помещики, в других случаях дело передавалось в нижний или надворный суд (в зависимости от состава преступления).

Нововведения в судебной структуре были систематизированы в 1722 г. Судебная реформа вводила высшую судебную инстан­цию — надворные суды по отношению к низшей судебной инстан­ции — провинциальному суду (низший суд по реформе 1722 г. упразднялся). Провинциальный суд состоял из воеводы и двух асессоров. К компетенции этого суда относились незначительные уголовные и гражданские дела.

По «Краткому изображению процессов или судебных тяжб» (1715 г.) вводился военный суд — кригсрехт, он состоял из высшей и низшей инстанций: генеральный кригсрехт и полковой. Высшая инстанция состояла из семи членов суда под председательством президента суда, которым мог быть только высший офицер (фель­дмаршал или генерал). Генеральный кригсрехт рассматривал наи­более опасные преступления и являлся апелляционным судом по отношению к низшему кригсрехту. Полковой кригсрехт также состоял из семи членов суда под председательством полковника или полуполковника.

Надзор за правильной деятельностью суда осуществляли: в кригсрехте — аудиторы (с 1715 г.), в надворных судах — проку­роры (с 1720 г.), в Сенате и Синоде, коллегиях — обер-прокуроры. В общем, по стране прокуратура была учреждена в 1711-1722 гг.

Итак, система судов была достаточно сложной, запутанной. Со­словность суда, низкий уровень образования (в том числе юриди­ческого) судей и чиновников, коррупция не отвечали требованиям не только правосудия, но и времени. Вместе с тем по сравнению с преж­ней судебной системой 1649 г. реформы Петра I были шагом вперед.

Процессуальное право. Наиболее важными источниками про­цессуального права были следующие правовые акты: Указ 1697 г. об отмене очных ставок, «Краткое изображение процессов и тяжб» 1715 г., Указ о форме суда 1723 г.

Указ 1697 г. «Об отмене в судных делах очных ставок, о бытии вместо оных расспросу и розыску, о свидетелях, об отводе оных, о присяге, о наказании лжесвидетелей и о пошлинных деньгах». Небольшой по объему источник ограничивает процессуальные правила Соборного уложения и, как видно из самого названия Указа, предписывал, чтобы по «челобитию всяких чинов и людей в обидах и разорениях чинить розыск» вместо состязательного про­цесса. Таким образом, в процессуальных нормах торжествовали принципы обвинительного суда. Петр не мог положиться на объ­ективность обычного состязательного суда, принимавшего свои ре­шения на основании свидетельских показаний. За ложные клятвы и лжесвидетельство суд предусматривал смертную казнь (ст. 9). Действия Указа распространялись первоначально на крепостные дела по крепостям, а не по розыску (ст. 12). В делах «про мену, про продажу и про заклад по грамотам из Поместного приказа» раз­вивались процессуальные нормы Соборного уложения. Именной Указ «О допросе в съезжих избах самих владельцев и свидетелей, бывших при совершении оных» (22 марта 1700 г.) требовал, чтобы воеводы названные сделки регистрировали при свидетелях.

Приговор 22 марта 1707 г. «О допрашивании приводимых в Суд­ный приказ по истцовым делам людей и крестьян перед судьями: о прикладывании к тем допросам рук, не отходя от судейского стола, и о креплении тех допросов дьячьими руками». Приговор также тре­бовал документально зафиксировать существовавшие к тому време­ни сделки.

Другим важным источником, развивающим нормы процессу­ального права, является изданный в 1715 г. устав «Краткое изобра­жение процессов и тяжб». В новом законе доминировал розыскной следственный процесс, но в гражданских делах допускалось и со­стязательное производство. В последнем случае разрешалось веде­ние дела адвокатами.

Независимо от формы, в которой проводился процесс, он разде­лялся на три части. Первая часть процесса включала в себя действия от оповещения до привлечения ответчика к суду. Вторая часть про­цесса характеризовала само судебное разбирательство до оглаше­ния приговора суда. Третья часть включала в себя меры процессу­ального порядка по исполнению приговоров суда или опротестова­нию судебных решений.

Особое внимание уделялось самому суду, судоустройству. Раз­граничивалась компетенция гражданских и воинских судов. По­скольку структура и компетенция гражданского суда уже опреде­лялись предыдущим законодательством, «Краткое изображение…» 1715 г. (первый отечественный процессуальный кодекс) подробнее характеризует военный суд (кригсрехт). Глава II источника в про­цессуальном плане предусматривает рассмотрение дел при едином порядке по инициативе сторон (челобитчик и ответчик) и по ини­циативе государства (розыскной процесс). Основное внимание уделяется розыскному суду. Законодатель предусматривал, что суд будет объективным. Поэтому предусматривался целый ряд кон­кретных предписаний: документальное фиксирование оповеще­ния сторон в суде, меры, повышающие ответственность за неявку в суд. Структуре суда придавалось более конкретное очертание. Вводилась должность аудитора, отвечавшего за объективность са­мого суда. Определялось, что судьи должны быть объективными и связаны какими-либо отношениями с лицами, проходившими по гражданским или уголовным делам (ст. 13 гл. I). Кроме конкрет­ных мер, влиявших на беспристрастность, члены суда присягали на Евангелии и должны были «более смотреть на само дело, нежели на краснословие и лепоту процессов».

Первая часть судебного процесса определяла субъектов (чело­битчика и ответчика), их оповещение о суде. По первой части про­цесса в гражданских делах разрешалось нанимать адвоката.

Вторая часть источника посвящена собственно судебному про­цессу, начиная с анализа доказательств. При этом упоминаются четыре вида доказательств. Самым неоспоримым из доказательств было своевольное признание. При формальном соблюдении объек­тивности других доказательств на суде не требовали (гл. II второй части процесса). Следующими по важности доказательствами были показания свидетелей. Глава III — о свидетелях говорит, что свиде­телями могут быть мужчины и женщины, определяет, что свидете­лями являются добрые и беспорочные люди. Вместе с тем опреде­лялся круг лиц, которые не могли быть свидетелями (несовершен­нолетние до 15 лет), или были презираемыми свидетелями, к ним относились: преступники, подозреваемые в преступлении и т.д.

Письменные доводы признавались третьими по значимости свидетельскими показаниями. Письменные свидетельства зако­нодатель подразделял на неоспоримые (явные), т.е. зарегистри­рованные в государственных органах, и другие виды письменных доказательств: грамоты, духовные, мирские письма, рукописания, реверзы, которые необходимо было проверить.

Присяга как вид доказательств ставилась законодательством на последнее место. Рекомендовалось прибегать к присяге в край­нем случае, когда другие доказательства не приводили к должным результатам. Законодательство определяло круг лиц, присяга кото­рых не признавалась — ими являлись вышеназванные презираемые свидетели и аналогичные им лица. Структурно рядом с присягой в источнике стоит расспрос с пристрастием (т.е. с угрозой пытки) и сама пытка (гл. VI). Пытка, как видим, не включалась в виды доказательств. Законодатель по­нимал, что признание, полученное под пыткой, формально стано­вилось важнейшим доказательством, и видел в этом противоречие. В связи с этим применение пытки процессуально ограничивалось. Однако при соблюдении минимальных формальностей получен­ные под пыткой признания признавались судом, что при несовер­шенной правовой системе способствовало беззаконию.

Третья часть процесса определяла порядок обжалования ре­шений нижнего суда в высшем суде и исполнения решений суда и вводила обязательное правило рассмотрения в кригсрехте всех розыскных дел, где применялись пытки.

Указ от 5 ноября 1723 г. «О форме суда» — источник, в котором процессуальное право получило дальнейшее развитие. Законодатель ограничивал компетенцию розыскного суда делами о наиболее тяж­ких государственных преступлениях, таких как измена, злодейство, «слов, противных Его императорского величества… и бунт» (ст. 5). В остальных случаях вновь вводился более открытый состязательный суд, при этом процессуальные действия совершенствовались. Вопро­сы рассматривались в четкой последовательности, а стенограмма за­седаний суда становилась более емкой и ясной. Суд становился де­мократичнее (ст. 7 Указа разрешала истцам и ответчикам направлять в суд своих представителей). В последний год правления Петра I и по­сле его смерти вновь возобладали принципы, изложенные в «Кратком изображении процессов или судебных тяжб», — компетенция состяза­тельного суда вновь была ограничена гражданскими делами.

В период правления Петра I для судебного процесса характер­но сосуществование состязательного и инквизиционного судов. При этом после окончания Северной войны законодательство ста­ло более либеральным.

В общем, судебный процесс при Петре I развивался в двух направлениях. Ориентируясь на Европу, царь стремился заим­ствовать более прогрессивные, цивилизованные, начала судоу­стройства. Но на практике получалось развитие розыска как раз, а не состязательного суда. Широкое применение на суде призна­ния, добытого с помощью пыток обвиняемого, сближало суд эпохи Петра I с мрачной средневековой инквизицией.

Таким образом, отечественное право, соответственно и суд кон­ца XVII — первой четверти XVIII в., претерпели значительные из­менения. Нормы уголовного и процессуального права были коди­фицированы, существенное развитие получило административное право. Формирование абсолютной монархии связано с вмешатель­ством государства во все сферы общественных отношений. В евро­пейских странах формирование новых общественных отношений — более эволюционный процесс. Россия в первой четверти XVIII в. вводила эти новые отношения в административном порядке.

Отечественный суд в результате петровских преобразований уже в полной мере отвечал требованиям абсолютной монархии, развитому крепостному праву общества и государственному строю Российской империи.

2.Суд и процесс во второй половине XVIII — первой полови­не XIX в.

Судоустройство. Суд при Екатерине II (1775 г.) продолжал оставаться сословным. Во главе этой системы находилась сама императрица, которая была против разделения властей даже при сохранении неограниченной монархии (как это предлагали европейские просветители и наш соотечественник С. Десницкий).

Высшими инстанциями в пределах отраслевых, сословных и территориальных полномочий были Сенат и Синод.

Сенат под руководством назначенного царицей генерал-прокурора сохранил во многом свои судебные функции, которыми его наделил еще Петр I. Он состоял из общего собрания и шести департаментов. На Сенате замыкалась вся разветвленная система сословной российской судебной системы и юстиции. Помимо судебной власти, Сенат осуществлял также функции прокурорского надзора через губернских прокуроров, которым подчинялись стряпчие по гражданским, уголовным делам и уездные стряпчие.

Адмиралтейская и Военная коллегии ведали соответственно военно-морскими и военными судами, основываясь на уже сформировавшейся прежде системе военных судов для военнослужащих.

Для гражданского населения в соответствии с сословным делением общества по реформе 1775 г. учреждались различные в своих полномочиях суды. Во главе этой системы находились генерал-губернаторы и губернаторы с губернским правлением, палатами гражданского и уголовного судов. Нижестоящими инстанциями были верхний земский суд с гражданским и уголовным департаментами, верхняя и нижняя расправа, волостная расправа, дворянская опека. В качестве судей и заседателей были губернаторы, предводители дворянства, капитан-исправники. Данные суды учреждались для сословий по месту жительства в губерниях России, отдельно для дворян и крестьян (помещики также обладали правом суда над своими крестьянами, за исключением наиболее важных преступлений).

В городах для купцов, мещан, иных сословий городских обывателей учреждались гражданский и уголовный департаменты губернских и уездных магистратов (а в столицах еще и верхний и нижний надворные суды). При магистратах также учреждались словесные суды по коммерческим делам и сиротская опека.

Особняком, лишь под руководством губернаторов и в составе шести заседателей, от сословных судов находились приказы общественного призрения. Они ведали социальной сферой (школы, больницы, приюты и т.д.), т.е. делами, прежде бывшими в компетенции церковно-гражданского права. В их же подчинении была часть исправительной системы (работные и исправительные дома, куда направлялись нищие, бродяги, непослушные крестьяне).

Екатерина II была сторонницей коллегиального суда, что и отражено в их составе. Палаты уголовного и гражданского суда в магистратах состояли из председателя, двух советников и двух асессоров. Суд в магистратах был апелляционной инстанцией для дел, решенных в земских судах.

В каждой губернии был верхний земский суд, состоявший в полном присутствии из двух председателей и десяти заседателей. При этом суде состоял прокурор с двумя стряпчими. Земские суды были апелляционной инстанцией уездных судов и дворянских опек.

Верхняя и нижняя расправа были соответственно апелляционной и первой инстанцией. Верхняя расправа состояла из двух председателей и десяти заседателей. В нижней расправе заседали судья и восемь заседателей. Председатели и судьи были обязательно из дворян, заседатели могли быть и из разночинцев (но только не из крепостных крестьян).

Как церковный судебный орган сохранился Синод, он ведал духовными вопросами и делами, относившимися к церковно- гражданским праву. Во главе Синода находился назначенный императрицей обер-прокурор, помощниками его были митрополиты. Один из архиереев возглавлял духовную консисторию — высшую инстанцию церковного суда. Епархиальный суд значительных изменений по сравнению с предыдущим периодом не претерпел.

Как видно, феодальный суд эпохи Екатерины II совершенствовался структурно, он сохранил основные черты и тенденции, заложенные Петром I. Прежде всего, обозначенная судебная система отвечала внутренней политике России, которая даже при появлении буржуазных элементов сохраняла позиции феодальной державы. Приведенная здесь судебная система просуществовала в России до судебной реформы середины XIX века.

Судебная реформа. Судебной реформе предшествовала серьезная подготовительная работа. В 1861-1864 гг. отделения судоустройства, уголовного и гражданского судопроизводства, комиссии Государственной канцелярии рассмотрели множество теоретических разработок, предложений, проектов и поправок, которые поступали из судебных учреждений, от юристов и из-за рубежа. Было подготовлено несколько законопроектов, которые после обсуждения в Государственном совете были 20 ноября 1864 г. подписаны Александром II.

Акты, принятые 20 ноября 1864 г., получили общее название «Судебные уставы»: «Учреждение судебных установлений»; «Устав уголовного судопроизводства»; «Устав гражданского судопроизводства»; «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями» (опубликованы в ПСЗРИ, т. XXXIX, собрание 2-е, отделение 2-е).

В отличие от старой громоздкой судебной системы, нововведенная была проще и намного эффективнее, но вводилась не повсеместно и к концу 1870-х гг. распространилась на 44 губернии.

Судом высшей инстанции оставался Правительствующий сенат, в нем образовывались департаменты гражданских и уголовных дел, создавались местные и общие (коронные) суды.

К местным судам относились мировые судьи и съезды мировых судей. Мировой судья был первой инстанцией. К компетенции мирового судьи относились незначительные преступления и проступки; за них мировой судья мог приговорить к денежному взысканию до 300 рублей по уголовным делам, незначительным штрафам, административному аресту до 6 месяцев или заключению в тюрьму до 1 года. Мировой судья рассматривал гражданские иски на сумму не более 500 рублей, бытовые дела, претензии за оскорбления, обиды и т.д. Мировые судьи рассматривали большинство дел, подсудных прежде многочисленным сословным судам. Мировые судьи старались решать дела на принципах бессословности, примирения сторон, объективно, без излишней волокиты и судебных издержек. Мировые судьи снискали в народе заслуженное уважение (в настоящее время в России воссоздается институт мировых судей).

«Учреждение судебных установлений» от 20 ноября 1864 г. определяло, что мировые судьи состоят по уездам и городам, которые подразделялись на мировые округа и мировые участки. Участок представлял мировой судья. В мировые судьи избирались на уездных земских собраниях, а в столичных городах — на заседаниях Городской думы с последующим их утверждением Сенатом. Мировые судьи избирались на 3 года. Мировые судьи могли получать жалованье (участковые мировые судьи), но «отказавшийся от следующего ему по этой должности содержания» получал название «почетный участковый мировой судья». Право избираться на должность мирового судьи получали местные уездные жители, достигшие 25 лет, имевшие высшее или среднее образование или имевшие опыт в судопроизводстве и выдержавшие «соответствующее сему испытание». Вводился и высокий имущественный ценз. Претендующий на должность мирового судьи должен был соответствовать требованиям имущественного ценза гласных первой курии в уездные земские собрания. Лица, имевшие судимость, в мировые судьи не избирались. Таким образом, к мировым судьям предъявлялись высокие требования, что, как правило, гарантировало честность и объективность должностного лица.

Второй инстанцией являлся уездный съезд мировых судей, территориально он соответствовал мировому округу. Съезд состоял из всех уездных мировых судей и выборочно из почетных уездных мировых судей. На съезде избирался председатель. Съезды мировых судей собирались «в назначенные сроки для окончательного решения дел», находившихся в их компетенции, «а также для рассмотрения в кассационном порядке просьб и протестов об отмене окончательных решений мировых судей». Мировой суд был упразднен в 1889 г. и вновь учрежден только в 1912 г.

К общим (коронным) судам относились окружной суд (первая инстанция) и судебная палата (вторая инстанция по гражданским и вторая по важным уголовным делам). Окружные суды учреждались для нескольких уездов или одной губернии, составляя судебный округ. Судебная палата состояла из уголовного и гражданского департаментов, объединяла несколько судебных округов. Окружные суды по «Учреждению судебных установлений» 1864 г. состояли из председателя и членов, утверждаемых императором. Окружной суд являлся частью коронного, состоявшего из трех судей. Члены коронного суда назначались на должность по принципу несменяемости (до подачи в отставку или отстранения по привлечению к суду за уголовное преступление). При рассмотрении уголовных дел вводился институт присяжных заседателей (в гражданских делах присяжные заседатели не предусматривались). Присяжные заседатели избирались из местных жителей в возрасте от 25 до 70 лет. Присяжными заседателями могли быть почетные мировые судьи, государственные и земские служащие, крестьяне, а также другие лица в соответствии с высоким имущественным цензом. Закон определял, что присяжными заседателями не могли быть заинтересованные лица (служащие в суде, прокурорском надзоре, полиции), рабочие, учителя (т.е. находящиеся в услужении, в том числе у частных лиц) и священники. Выбранные присяжные заседатели утверждались губернатором или градоначальником. Список присяжных заседателей поступал к председателю суда, который по жребию отбирал из него 30 заседателей. Затем со списком 30 заседателей знакомился подсудимый, который мотивированно или немотивированно мог отвести 12 заседателей. Шесть заседателей мог, в свою очередь, отвести прокурор. Получался отвод по формуле: 30-12-6 = 12. Итак, на суде присутствовали три члена коронного суда и 12 заседателей. Функции присяжных заседателей заключались в объективном рассмотрении и оценке фактов и обстоятельств дела, на основании которых выносился вердикт о виновности или невиновности обвиняемого. В случае вынесения вердикта о невиновности подсудимый оправдывался и освобождался из-под стражи. В противном случае дело решал общий (коронный) суд, который без присутствия присяжных заседателей определял тяжесть содеянного и назначал наказание. Решения, принятые судом с участием присяжных заседателей, считались окончательными и обжалованию не подлежали, кроме обнаружения нарушений процессуальных действий или получения новых обстоятельств. В этом случае дело поступало в уголовный департамент Сената, обладавший правом кассации.

Судебная палата являлась судом второй инстанции по гражданским делам, которые рассматривались до этого окружным судом (без присяжных заседателей). В судебной палате заседали сословные представители сословий (местные предводители дворянства, городской голова, волостной старшина). Присяжные заседатели в судебной палате не предусматривались. Судебная палата являлась также судом первой инстанции по делам о государственных и должностных преступлениях. Дела о названных особо важных уголовных преступлениях также рассматривались с участием сословных представителей. Высокие требования предъявлялись к членам суда. Председатель должен был иметь высшее образование, а члены суда — трехлетний практический опыт судебной работы.

Важными нововведениями являлись институты судебных следователей и адвокатуры. Судебные следователи должны были иметь опыт судебной практики не менее четырех лет, назначались и подчинялись министру юстиции, который являлся одновременно генерал-прокурором. Непосредственное руководство судебными следователями осуществляли в судебных палатах и окружных (коронных) судах прокуроры, которые одновременно выражали интересы государства. Судебные следователи получали право возбуждать и проводить досудебное расследование, изымавшееся из ведения полиции. Судебные следователи производили следующие действия: возбуждение уголовного преследования, дознание, обыски, выемка корреспонденции, меры пресечения уклонения от следствия, арест имущества, психиатрическое освидетельствование, прекращение уголовного дела. Перечисленные действия судебные следователи осуществляли самостоятельно, в других случаях — по решению суда. Судебные следователи тесно сотрудничали с полицией, другими структурами.

Институт адвокатуры являлся независимым от суда и прокуратуры. Адвокаты (присяжные и частные поверенные) объединялись в коллегии при судах, коллегии избирали Совет присяжных поверенных. По Судебным уставам 1864 г. вводился институт присяжных поверенных. Присяжным поверенным могло стать лицо с высшим юридическим образованием и имевшее пятилетний практический опыт. В связи с нехваткой адвокатов в 1874 г. вводился институт частных поверенных, которые могли участвовать только в делах, разрешенных судом.

В 1864 г. был введен нотариат. По Судебным уставам нотариальные конторы разрешалось открывать в Москве, Санкт-Петербурге, в губернских центрах и уездных городах. Нотариальные конторы осуществляли деятельность под наблюдением судебных мест. Нотариусы получали право удостоверять документы и оформлять сделки.

Наряду с новой судебной системой в России сохранились сословные суды для духовенства, военных, крестьян. Существовал Верховный уголовный суд, который рассматривал дела в отношении высших штатских должностных лиц, генералитета, придворной аристократии.

Система исполнения наказаний стала либеральнее. По Закону от 17 апреля 1863 г. отменялись телесные наказания и клеймение по приговорам гражданских и военных судов, отменялись телесные наказания женщин. Телесные наказания (розги) оставались в местах заключения (отменены в 1917 г.), на каторге шпицрутены (отменены в 1871 г.), по отношению к крестьянам (по приговорам волостных судов). Наказание розгами отменили в 1885 г.

По тюремной реформе 1879 г. несколько улучшились условия содержания заключенных. Главное тюремное управление курировало тюремные заведения России (тюрьмы), исправительные дома, места отбывания (ссылки и каторги). Реформы 1860-1870-х гг. затронули всю судебную систему и репрессивно-карательные органы России. Начальный период реформ отличался либерализмом, но с 1870-х гг. реформы менее радикальны и отмечаются уже реакционные меры — таким образом самодержавие отвечало на рост в стране социального давления.

В России в ходе реформ были приняты процессуальные кодексы, а Уложение о наказаниях было дополнено пореформенным законодательством и издано в редакциях 1866 и 1885 гг. Велись работы по созданию гражданского кодекса и к концу XIX в. был подготовлен его проект, но введен в действие не был. Проект нового уголовного кодекса был подготовлен в начале XX в. частичным введением в действие. Уровень Уголовного уложения 1903 г. оказался столь высоким, что оно было введено в действие на территории буржуазной Польши после ее отделения от Советской России.

Русские юристы, вполне понимали значение отраслевого деления права. Свод законов пополнялся разрабатываемыми с учетом развития капитализма уставами, отвечающими принципам отраслевого деления и построения по типу кодексов (например, Устав о промышленности фабрично-заводской и ремесленной). Нормы гражданского права вошли в основном в десятый том Свода законов и свидетельствовали о довольно четком понимании законодателем теоретических и практических аспектов гражданского законодательства.

В 1863-1917 гг. в России еженедельно выходило «Собрание узаконений и распоряжений правительства, издаваемое при Правительствующем сенате». В нем публиковалось все текущее законодательство. Каждое полугодие материал обобщался в два объемнейших тома.

Публикуемые законодательные акты порой противоречили старым законам. Сенат как высшая судебная инстанция выносил решения по конкретным делам, и государственные органы считали эти решения обязательными для исполнения. Этими «буферными» решениями Сенат как бы приспосабливал законодательство к новым буржуазным условиям. Некоторые постановления Сената становились после утверждения императора законами.

Продолжало сохранять свое значение и обычное право. Его нормы применялись в волостных судах, были характерны для быта русского крестьянства. В торгово-промышленной области обычаи не должны были противоречить закону.

После принятия Судебных уставов 1864 г. судебный процесс оставался почти неизменным долгие десятилетия. Суд был отделен от администрации, прокуратура и адвокатура стали отдельными учреждениями с собственными функциями. Следствие отделилось от судебного разбирательства, закон предписывал ценз грамотности для судей и вводил уголовную ответственность за нарушение установленных правил процесса. В случае причастности к делу, имущественной или иной заинтересованности, родственных связей судьи отстранялись от рассмотрения дела.

Теорию формальных доказательств сменила теория свободной оценки доказательств. Сила доказательств уже не была расписана в законе. Новая теория, которой руководствовалась судебная практика, основывалась на том, что задача суда состоит в поисках объективной (материальной) истины. Решения и приговоры судов должны опираться на истинные факты, для чего необходим тщательный разбор дел и всесторонний анализ всех имеющихся доказательств без какого-либо вмешательства извне. Мерилом достоверности было лишь внутреннее убеждение судей. Это побуждало суды исследовать все письменные и вещественные доказательства, анализировать показания свидетелей и т.д. В приговорах и решениях суд был обязан приводить «обстоятельства, на которых они основаны». Процессуальные действия (обыск, производство экспертизы, выбор меры пресечения и др.) подробно регламентировались законом.

Суд обязан был выслушивать как истца, так и ответчика. В уголовном процессе обвинение и защита получили право представлять доказательства, давать пояснения, опровергать выводы противной стороны, отводить свидетелей. Суд стал гласным, устным, провозглашался принцип несменяемости судей, подчинения их закону, принцип состязательности стал господствующим, основанием для вынесения приговора была виновность. Но существование сословных судов и сословная градация общества являлись препятствием для полного осуществления процессуального равенства. Крестьянин захолустной деревни объективно не имел возможности получить такие же условия реализации своих прав, как жители городов.

Пореформенные десятилетия, так же как и вторая четверть XIX в., ознаменованы крупными политическими процессами, наиболее известными из которых были: процесс по делу Чернышевского, Нечаева, процесс «50-ти», процесс «193-х», процесс Веры Засулич, процесс «Первого марта» (по делу об убийстве Александра II). Наиболее крупными стали процессы «50-ти» и «193-х» 1877 и 1878 гг.

В 1874 г. произошел массовый исход интеллигентской молодежи из городов в деревни («хождение в народ») с целью пропаганды социально-революционных идей среди крестьянства.

Сотни агитаторов с дипломами инженеров, врачей, акушеров, учителей или переодетые мастеровыми пошли по России. Они проникали в самые глухие деревни, иногда поодиночке, иногда парами, соединенными фиктивным браком. Пользуясь своими знаниями, они пытались завоевать доверие крестьян, толковали с ними о революции и социализме. Но крестьяне не понимали «бар» с их господской, изобилующей иностранными словами речью. Чаще всего мужики первыми и доносили на них в полицию.

«Хождение в народ» провалилось — народники оказались чуждыми жившему своей особой жизнью народу. Полиция арестовала более 1600 человек. Предварительное следствие тянулось с грубыми процессуальными нарушениями более трех лет и закончилось вышеназванными процессами.

Эти процессы, в которых участвовали лучшие русские адвокаты (В. В. Стасов, В. Д. Спасович, Е. И. Уткин), показали народников в самом выгодном свете, и, напротив, жестокость полиции больно ударила по престижу правительства и лично царя. В ходе процесса «193-х» за время предварительного следствия было 93 случая сумасшествия, самоубийств и смерти! На суде 90 человек были оправданы, но Александр II приказал 80 из них схватить и отправить в ссылку, ужесточив представленный на высочайшее милосердие приговор 28 наиболее активным деятелям. Это было еще более крупной ошибкой императора, чем процесс по делу петрашевцев.

Суд и процесс в период контрреформ 1880-1890-х гг. Отход от либеральных реформ впервые стал проявляться в 1870-е гг., еще в период правления Александра II, что объяснялось ростом в пореформенной России общественного движения.

С 1866 г. присяжным судам запретили рассматривать дела о печати. В 1871 г. произошли изменения в процессуальном праве. Отныне дознание по государственным преступлениям переходило из компетенции судебных следователей к жандармам. Особо важные дела, связанные с народовольческим движением и опасными государственными преступлениями, с 1872 г. рассматривались Особым присутствием Сената. Александр II затягивал с осуществлением городской реформы, предпринимал ряд мер охранительного характера. Ситуация в корне изменилась после неудавшегося покушения на царя 8 февраля 1880 г. Самодержец был возмущен неспособностью полицейских органов обеспечить его безопасность. Уже 12 февраля 1880 г. учреждена Верховная распорядительная комиссия по охране государственного порядка и общественного спокойствия во главе с М. Т. Лорис-Меликовым. Комиссия проработала около двух месяцев и предложила ряд мер, оформленных актами 6 августа 1880 г. — 17 февраля 1881 г. По указам Александра II в это время упразднялось III отделение с передачей его функций Департаменту полиции МВД, усиливался контроль Сената над губерниями, где отмечалась наибольшая социальная активность, усилилась борьба с народовольцами. Вместе с тем предлагалось пойти на некоторые уступки законопослушным представителям земств и привлечь их к участию в законотворческой деятельности Государственного совета. Эти меры получили название «план умиротворения России». 1 марта 1881 г. Александр II был убит в результате покушения народовольцев, и намеченный план «умиротворения» проявился уже в другом ракурсе.

2 марта 1881 г. на престол вступил Александр III и вскоре (29 апреля 1881 г.) новый император подписал манифест «О незыблемости самодержавия». Этот закон правомерно отождествляют с поворотом к реакции или к так называемому курсу контрреформ 1880-1890-х гг. Александр III всегда выступал сторонником жесткого внутриполитического курса, но в данном случае контрреформы являлись также ответом общественному движению на убийство Александра II.

Контрреформы проводились сразу по нескольким направлениям. Были осуществлены судебная, земская, городская контрреформы, отмечались реакционные меры в области народного образования, ужесточалась цензура, ограничивались права национальных меньшинств.

Судебная контрреформа преследовала две взаимосвязанные цели: ограничить гласность, демократичность суда и усилить административное вмешательство в судопроизводство. В частности, Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия от 14 августа 1881 г. запрещало публиковать отчеты суда по политическим делам (ст. 17-18 гл. II), а 12 февраля 1887 г. появился указ, по которому любое дело могло быть объявлено секретным и судебное заседание проходило в закрытом порядке. Из ведения общих судов изымались дела о противодействии, сопротивлении, покушениях на власти или должностных лиц. Указом от 20 мая 1885 г. вводилось Высшее дисциплинарное присутствие Сената, которое обладало правом смещать судей и перемещать их на другую судебную должность. Представление о необходимости кадровых перестановок имел право осуществлять министр юстиции. В 1889 г. были ограничены правомочия присяжных заседателей, а в 1891 г. — открытость гражданского суда.

Серьезный удар был нанесен институту мировых судей. 12 июня 1889 г. вышло Положение о земских участковых начальниках. По новому закону мировой суд упразднялся повсеместно, кроме Петербурга, Москвы и Одессы. Вместо мировых судов в 40 губерниях страны учреждались земские участки. Всего было образовано более 2 тыс. земских участков из расчета 4-5 участков на уезд. В уездах вместо должности мирового судьи вводилась должность земского участкового начальника (ст. 47). В отличие от мировых судей земские участковые начальники не избирались, а назначались по представлению губернаторов министром внутренних дел (ст. 14). Кроме того, участковые начальники могли быть только из дворян, с высоким имущественным цензом и прослужившие до этого в судебных или подобных им учреждениях не менее трех лет. Высшее образование для этих судей было желательным, но не обязательным, можно было ограничиться «незаконченным домашним» (ст. 6-7). Таким образом, вновь усиливался принцип сословного суда. В городах вместо мировых судей учреждались также уездные члены окружного суда и городские судьи, назначаемые министром юстиции. Земские участковые начальники обладали достаточно широкими полномочиями: надзор над общинным крестьянским самоуправлением, курирование волостных судов, уездных по крестьянским делам присутствий. Земские начальники были правомочны рассматривать земельные вопросы, в их ведение переходили гражданские и уголовные дела, подсудные прежде мировым судьям. Кроме того, земские начальники наделялись полицейскими полномочиями (ст. 24-39).

Первой инстанцией Положение от 12 июня 1889 г. определяло земских уездных начальников и городских судей, второй — судебное присутствие уездного съезда, состоявшее из члена уездного окружного суда, городских судей и земских начальников. Председателем съезда был уездный предводитель дворянства. Кассационной инстанцией являлись губернские присутствия во главе с губернатором (ст. 62-66).

В отличие от мировых судов и уездного по крепостным делам присутствия, земские начальники творили в уездах настоящий произвол. Факты взяточничества, вымогательства, превышения полномочий стали в уездах повсеместными.

В соответствии с чрезвычайным Положением от 14 августа 1881 г. (принималось натри года, но всякий раз продлялось), другими законами ужесточалась карательная политика самодержавия. Увеличивался штат Отдельного корпуса жандармов, учреждались новые жандармские структуры, так называемые охранные отделения. Царская охранка действовала самостоятельно от местных жандармских учреждений, активно использовала деятельность тайных агентов-доносчиков и провокаторов. В 1882 г. создается новая структура — секретная полиция, обладавшая агентурной сетью для контроля над русскими эмигрантами и дискредитации революционного движения.

В начале XX в. появляется новый актовый материал: Уложение о наказаниях 1903 г., 23 апреля 1906 г. изданы Основные государственные законы.

Ситуация в стране резко изменилась в связи с революцией 1905-1907 гг. Правительство П. А. Столыпина осуществило силовые методы подавления революционного движения. Были разгромлены профсоюзы, запрещены демократические издания. 19 августа 1906 г. был принят указ о военно-полевых судах. Указ не был внесен на рассмотрение Государственной думы и утратил силу 20 апреля 1907 г., тем не менее началось его широкое применение. В 1906-1907 гг. было вынесено более тысячи смертных приговоров. В стране вновь появились виселицы, прозванные в народе «столыпинские галстуки». Судебное преследование активно заменялось внесудебной расправой карательных органов (полиции, жандармерии, охранных отделений). Методы были разные, в том числе противоправные (подкуп, шантаж, убийства и т.д.).

После революции начинается процесс восстановления законности. Так, в 1912 г. был восстановлен институт мировых судей, а земские начальники утратили судебную власть. При рассмотрении гражданских дел не только мировыми судьями, но и окружными судами допускалось применение местных обычаев.

После начала Первой мировой войны (1914-1918 гг.) Россия была вынуждена прибегнуть к чрезвычайным административным мерам.

20 июня 1914 г. учреждена новая редакция Военно-судебного закона о суде в военное время. Согласно этому в районах военных действий и в местностях, объявленных на военном положении, военно-судебная власть передавалась полковым, этапным, военно-окружным судам и Главному военному суду. (Новая редакция Закона не отменяла, а дополняла действовавшее Положение 1892 г. «О местностях, объявленных на военном положении».) Военным судам были подсудны не только военнослужащие, но и все лица, находившиеся на обозначенной территории, как русские подданные, так и проживавшие на захваченной территории. Военные суды формировались из офицеров, оперативно и при закрытом режиме решали дела, приговор вступал в силу и приводился в исполнение в течение суток.

В 1915 г. были введены Особые совещания — чрезвычайные межведомственные органы управления, состоявшие из представителей различных организаций, учреждений и ведомств. В Особые совещания входили представители местных организаций — местных совещаний, что регламентировалось Правилами от 10 сентября 1915 г., в соответствии с которыми в губернии и крупные города направлялись уполномоченные. Особые совещания и губернаторы ограничивали местное самоуправление, в частности при введении военного положения. По своему усмотрению губернатор мог изъять в свою власть административные дела о преступлениях и проступках, мера наказания по которым не превышала трех месяцев тюрьмы или трех тысяч рублей штрафа. Губернаторы получили право передавать дела для рассмотрения в военный суд и требовать от судов рассмотрения дел при закрытых дверях. С учреждением Всероссийского союза земств и городов (Земгор) и военно-промышленных комитетов (ВПК) в 1915 г. данные чрезвычайные органы по организации обороны и тылового обеспечения получили право предъявлять иски в суде и отвечать по искам.

Однако чрезвычайные меры не оградили страну от революционных потрясений. С 1917 г. царское, а затем и Временное правительство было вынуждено применить еще более жесткие меры для подавления беспорядков с помощью армии, а на фронте восстановили смертную казнь, ужесточилось уголовное и внесудебное преследование. Тем не менее Россия погружалась в хаос революции и Гражданской войны, перечеркнувших позитивный опыт становления судебной власти страны в предыдущий 50-летний период ее истории.

1.История советского суда в 1917 г. — 1920-е гг. Становление советской репрессивной судебной системы.

2.Эволюция советского суда в предвоенные годы (1930-1941 гг.).

3.Суд и процесс в СССР в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.).

4.Суд в СССР в послевоенный период (1945-1953 гг.).

5. Суд в СССР в период кризиса социа­лизма (1953-1991 гг.).

1.История советского суда в 1917 г. — 1920-е гг. Становление советской репрессивной судебной системы.

Во время Октябрьской революции 1917 г. и последующей Гражданской войны рухнула вся система российской государственности, начался слом всей существующей структуры судебных органов. В революционном хаосе, захватившем страну, правосудие подменялось вседозволенностью людей, обладавших властью и оружием, а право — политикой, революционной необходимостью и моралью, часто не совместимой с общепринятыми нормами цивилизованного мира. Сначала исключением, а затем и повседневной практикой стали массовые расстрелы, внесудебные расправы, погромы, экспроприации и прочие беззакония. Фраза «Без суда и следствия» даже не резала слух современников и воспринималась как неотъемлемая составляющая революции. Красный террор, так же как и белый, в то время поглотил миллионы человеческих жизней, оставил людей без семьи, крова, свободы, без надежды на будущее, раскидал миллионы соотечественников в эмиграцию по всему миру.

Охрана революционного порядка сразу после победы Октябрьской революции 1917 г. была первоначально возложена на Петроградский Военно-революционный комитет (ВРК; упразднен в декабре 1917 г.), который осуществлял вооруженную охрану города, арестовал министров Временного правительства, разогнал предпарламент. Специальных судебных органов еще не было, и судебные функции возлагались на Народный комиссариат внутренних дел (НКВД). По его постановлению от 28 октября 1917 г. была создана рабоче-крестьянская милиция. Она находилась в ведении местных советов и в то же время подчинялась НКВД, т.е. была в двойном подчинении. Советская милиция была единственным органом, сохранившимся со времени Февральской революции. Милиция боролась с заметно усилившимся в то время криминалом, и ее сил | для наведения элементарного порядка явно не хватало. При Совете народных комиссаров (СНК) была поэтому образована Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК), учрежденная 7 декабря 1917 г. Первоначально на ВЧК возлагалась обязанность по пресечению контрреволюции, I саботажа (т.е. политических преступлений против новой власти) и преданию виновных суду Военно-революционного трибунала. Затем ВЧК получила неограниченные полномочия: от ареста и следствия до вынесения приговора и его исполнения. ВЧК была выведена из-под государственного контроля и согласовывала свои | действия лишь с ЦК РКП(б).

5 сентября 1918 г. вышел Декрет СНК «О красном терроре», а затем еще ряд актов, по которым ВЧК окончательно становилась карательно-репрессивным органом по самым различным делам, начиная от политических (контрреволюция) до экономических (спекуляция). Дальнейшая тенденция развития ВЧК говорит о ее эволюции не только как репрессивно-судебного, но и как следственного органа, обладавшего разветвленной структурой. Из Положения от 28 октября 1918 г. «О Всероссийской и местных чрезвычайных комиссиях по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности» видно, что ВЧК не только формировала структуру по всей стране (губернские, уездные, транспортные, фронтовые, армейские ЧК), но и обладала весьма широкими полномочиями в расследовании соответствующих преступлений, а в Декрете СНК от 21 февраля 1918 г. «Социалистическое Отечество в опасности!», в постановлении СНК «О красном терроре», в инструкциях ВЧК был предусмотрен и расстрел на месте без суда и следствия. При этом следствие велось упрощенно. Следователи ВЧК отчитывались на специально созванных судебных заседаниях ВЧК, где зачитывали итоговый следственный документ, который выносился на голосование. При отсутствии единодушного решения дело направлялось в вышестоящую инстанцию ВЧК (если предлагался как мера наказания расстрел) или выносилось окон- нательное решение, если предлагалось иное наказание (тюрьма, лагерь, ссылка, взятие заложником). В результате только в 1918 г. было репрессировано более 30 тыс. человек, а расстреляно, в том числе без суда, более шести тысяч человек. Только с формированием системы революционных трибуналов и народных судов в 1919 г. у ВЧК изъяли право вынесения приговоров, но за ЧК сохранилось право применения наказания в прифронтовых местностях, объявленных на военном положении, за преступления, связанные с контрреволюцией и бандитизмом. Таким образом, карательно-репрессивная сущность ВЧК не изменилась даже после принятия решения ВЦИК от 6 февраля 1922 г. о реорганизации ВЧК в Государственное политическое управление (ГПУ) при Народном комиссариате внутренних дел (НКВД) с сужением ее компетенции. Ограничение полномочий ГПУ связано с отсутствием необходимости в дублирующем карательно-репрессивном органе, завершением формирования советской судебной системы с судебной реформой 1922 г. После того как IX Всероссийский съезд советов принял постановление об упразднении ВЧК, а в феврале 1922 г. Президиум ВЦИК издал декрет о создании Государственного политического управления (ГПУ) при НКВД, уже в 1923 г. создается единый общесоюзный орган — Объединенное Государственное политическое управление (ОГПУ) при СНК СССР. Система его органов состояла из ОГПУ СССР, ГПУ союзных республик, политотделов при исполкомах Советов и особых отделов в Красной армии и на транспорте. При ОГПУ создается Главное управление милиции, тем самым органы охраны общественного порядка включаются в систему органов государственной безопасности. В составе ОГПУ была образована также судебная коллегия, т.е. в нем соединена и правоохранительная и судебная деятельность. Судебная коллегия ОГПУ существовала до постановления ЦИК СССР об ее упразднении (10 июля 1934 г.) и образовании Наркомата внутренних дел СССР, где были учреждены коллегии в составе трех судей — печально известные «тройки».

Для рассмотрения особо опасных для советской власти политических преступлений в период становления советской судебной системы создавались революционные трибуналы. Новые судебные органы работали под контролем Народного комиссариата юстиции (Наркомюста — НКЮ). Революционные трибуналы учреждались по декрету СНК о суде от 24 ноября (7 декабря) 1917 г. № 1 как чрезвычайные временные карательные органы в борьбе с контрреволюцией. Первоначально революционные трибуналы в своей деятельности руководствовались Инструкцией Народного комиссариата юстиции от 19 декабря 1917 г. В ней определялись компетенции трибуналов, содержались процессуальные нормы, а также перечень составов преступлений и виды наказаний. Далее, 16мая 1918 г. при ВЦИК согласно постановлениям Президиума ВЦИК, СНК, НКЮ был учрежден революционный трибунал. Постановлением НКЮ РСФСР от 16 июня 1918 г. революционные трибуналы завершают стадию своего юридического оформления. В их компетенции остаются наиболее значимые дела о преступлениях против революции и советской власти. В борьбе с контрреволюцией, саботажем, другими тяжкими преступлениями против завоеваний советской власти ревтрибуналы ничем не были связаны и налагаемые ими наказания были не мягче обозначенных в законах революционного времени. Хотя смертная казнь как наказание не предусматривалась в советских законах того времени, постановление НКЮ РСФСР от 16 июня 1918 г. было воспринято как руководство к действию, и ревтрибуналы с июля 1918 г. стали широко применять смертную казнь, особенно в связи с политикой красного террора.

На законодательном уровне революционные трибуналы были учреждены также декретом ВЦИК от 20 ноября 1919 г., который утвердил Положение о революционных военных трибуналах. Следующее Положение о революционных военных трибуналах, по которому учреждались трибуналы при Реввоенсовете республики, при Реввоенсоветах Красной армии и Красного флота, а также трибуналы в частях армии и флота, было принято 4 мая 1920 г. В их ведении были не только контрреволюционные, но и экономические преступления (например, спекуляция), уголовные дела (например, взяточничество). Кассационной инстанцией определялся Кассационный трибунал ВЦИК, членом которого был председатель ревтрибунала Реввоенсовета республики, в трибунал также входили члены коллегии из Наркомюста, члены ревтрибуналов Реввоенсоветов армии и флота. Председатель Кассационного ревтрибунала избирался из членов ВЦИК. Декретом ВЦИК от 23 июня 1921 г. «Об объединении революционных трибуналов» учреждался Верховный трибунал при ВЦИК, являвшийся судом первой инстанции по делам особой важности, а также единым кассационным органом.

Таким образом, с созданием новой советской судебной системы были упразднены все прежние органы юстиции: окружные суды, судебные палаты, Правительствующий сенат, прокуратура, институты судебных следователей, присяжных поверенных и частных адвокатов. Была приостановлена деятельность мировых судов. Прежняя судебная система была сломана, начала функционировать новая система советского суда.

Вместе с тем постепенно создавалась новая судебная система, первоначально сформулированная в трех декретах о советском суде.

Декретом СНК о суде №1 от 24 ноября 1917 г. окончательно ликвидирована дореволюционная система общего и военного суда. Для ликвидации прежних судебных учреждений назначались комиссары. Взамен были учреждены выборные народные суды, состоявшие из профессионального председателя и двух народных заседателей, представлявших общественность. Они объединялись в одну коллегию, избирались местными советами. Провозглашалась исходя из революционной ситуации сменяемость судей. Кассационными инстанциями определялись съезды судей — уездные и столичные. Местные народные суды решали все гражданские дела по искам, не превышающим 300 рублей, и уголовные дела с наказанием в пределах двух лет лишения свободы.

Декрет о суде №2, принятый 7 марта (22 февраля) 1918 г., учреждал окружные суды, в их составе определялись коллегии из трех постоянных членов и четырех народных заседателей для решения гражданских дел. Коллегии, состоявшие из председателя и 12 народных заседателей, выносили решения по уголовным делам, основываясь на доказательствах о факте преступления и мере наказания, исходя из революционной законности. Вводился кассационный порядок обжалования, апелляционный порядок обжалования решений и приговоров суда отменялся. Особое внимание в декрете уделялось реализации правосознания трудящихся классов в форме их участия в общественном обвинении и общественной защите, для чего создавались соответствующие коллегии при советах. Окружные суды представляли собой первую инстанцию, а областные — вторую. Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) как высший законодательный орган был вправе отменить любое решение народного суда. Таким образом, Декрет о суде № 2 наметил создание советской судебной системы, однако процесс остался незавершенным и получил развитие в последующем.

Декрет СНК о суде от 20 июля 1918 г. № 3 внес изменения в подсудность народных судов. В их ведении остались уголовные дела, за исключением дел о наиболее тяжких преступлениях (убийство, разбой, бандитизм, изнасилование, взяточничество, спекуляция, фальшивомонетничество). Кассационной инстанцией определялся учреждаемый по декрету Кассационный народный суд в Москве. Он состоял из гражданского и уголовного отделений. В составе суда по представлению Народного комиссариата юстиции ВЦИК утверждал председателя суда, его заместителя, восемь членов суда, представленных до этого окружными народными судами и советами местных народных судей.

Создаваемые суды руководствовались декретами советской власти, правилами Судебных уставов 1864 г. (если они не были отменены советской властью). При этом в постановлении ВЦИК от 30 ноября 1918 г. оговаривалось, что ссылки в приговорах и решениях на законы свергнутых властей запрещаются.

Вехой в становлении единой советской судебной системы стало Положение о народном суде РСФСР от 30 ноября 1918 г. В соответствии с этим документом народные суды комплектовались с участием советов и их исполкомов. Народные суды состояли из народного судьи и народных заседателей в количестве, определяемом местным исполкомом. Народные суды, исходя из их территориальности и видов подсудности, соответственно полномочиям рассматривали административные, уголовные и гражданские дела.

В общем, первыми итогами становления советской судебной системы стали революционные трибуналы и системы общих (народных) судов. Если революционные трибуналы рассматривали политические дела и приравненные к ним наиболее тяжкие преступления экономического характера, военного суда, то народные суды заменили собой систему досоветского общего суда и института мировых судей.

В истории судебных и внесудебных репрессий, незаконных преследований нужно назвать политику красного и белого террора.

Все политические режимы, установившиеся в России в годы Гражданской войны, использовали преимущественно насильственные методы организации и осуществления власти. Террор служил средством для удержания власти всеми конфликтующими сторонами (большевиками, белым движением, приверженцами Учредительного собрания). Террор стал естественным проявлением классовой борьбы и первоначально носил индивидуальный характер. Переход к массовому террору связывают с распоряжением командующего Добровольческой армией генерала Л. Корнилова в январе 1918 г.: пленных в боях с красными не брать. Впоследствии жестокую карательную политику по отношению не только к противнику, но и к сочувствующему местному населению (рабочим, крестьянам) проводили Колчак, Деникин, Врангель, Юденич, казачьи атаманы. Таким образом, впервые Россия столкнулась с белым, а затем уже с красным террором.

Большевики обосновывали введение террора необходимостью защиты завоеваний революции. В Красной армии также действовало распоряжение: пленных не брать. Зимой 1918 г. безопасность Советской республики обеспечивалась путем изоляции классовых врагов в концентрационных лагерях. Декретом СНК от 21 февраля 1918 г. «Социалистическое Отечество в опасности!» официально вводится смертная казнь, отмененная до этого Вторым съездом Советов (25-26 октября 1917 г.). Декрет предусматривал мобилизацию всех работоспособных членов «буржуазного класса» для рытья окопов, сопротивляющихся же надлежало расстреливать без суда. После убийства Володарского Ленин призывает к проведению массового красного террора в Петрограде. Сложившаяся ситуация была использована для исключения из состава ВЦИК и местных советов правых эсеров и меньшевиков как «стремящихся низвергнуть власть Советов». После убийства Урицкого и покушения на Ленина 5 сентября 1918 г. Совнарком принял декрет о красном терроре. Декрет придавал законодательную основу фактически проводимому большевиками террору и превращал массовый террор, внесудебные расправы в государственную политику. Согласно декрету расстрелу без решения суда подлежали лица, причастные или прикосновенные к мятежам и террору, что давало широкие полномочия карательным органам. В революционном правосознании людей, в классовой идеологии большевиков закрепилась аксиома правомерности внесудебных преследований. Неудивительно, что эта мысль получила развитие в советской правовой доктрине, в секретных директивах, в партийных решениях и на законодательном уровне в последующем, после окончания Гражданской войны.

Пока же, в феврале 1919 г., декрет ВЦИК разрешил брать заложников из крестьян, которые подлежали расстрелу в случае невыполнения приказа о расчистке снега. Успехи Красной армии в 1920 г., вмешательство мирового сообщества с требованием прекратить белый и красный террор да кровопролитие войны, правда, несколько ослабили террор как белый, так и красный. Декрет от 17 января 1920 г. отменил расстрел, но предусмотрел возвращение к политике террора в случае оказания поддержки мятежникам со стороны Антанты. Наметилась определенная тенденция применять наказание только по решению суда.

Непрерывная эскалация террора в годы Гражданской войны изменила в обществе понимание законности. Карательные органы руководствовались не законом, а политической целесообразностью. В. И. Ленин сформулировал принцип: «Польза революции, польза рабочего класса — вот высший закон». Классовый принцип при осуществлении террора расширил возможности применения внесудебных репрессий. Для лишения свободы достаточно было подозрения в сочувствии контрреволюции и соответствующего административного решения. Распространение поэтому получили заложничество, концентрационные лагеря, массовые расстрелы для устрашения населения, пытки. Для осуществления политики террора противоборствующие силы создавали свои карательные органы: контрразведку, «поезда и баржи смерти». Хотя с 1920-1921 гг. и происходит ослабление террора, но революционный зародыш тоталитаризма уже укоренился в советском обществе и государстве, получил свое дальнейшее развитие.

Сама система, где судебная власть отрицалась, а судебные полномочия получали силовые структуры (или же они сами себя ими наделяли) с молчаливого согласия власти, не могла эволюционировать к правосудию и справедливости. Например, советская власть передала функции борьбы с контрреволюцией созданной 7 декабря 1917 г. при СНК Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Председателем стал Ф. Э. Дзержинский. Сейчас на него, во многом справедливо, возлагают ответственность за репрессии. Но, как показывают документы, ставшие доступными в наше время, к массовым репрессиям, начавшимся в 1917 г., непосредственно причастны многие политические деятели, как из большевиков, так и из их непримиримых противников. В итоге наша страна перенесла в XX столетии величайшую трагедию, значение и глубина которой до сих пор не осознаны и реальная оценка которой еще не дана. Одной из виновниц внесудебных репрессий справедливо называют ВЧК. Действительно, в феврале 1918 г. ВЧК приобретает широкие полномочия для подавления врагов революции: право внесудебного рассмотрения дел с применением расстрела. Фактически в годы Гражданской войны никому не подчинявшаяся ВЧК подменила собой и следственные, и судебные органы. Она самостоятельно и проводила следствие, и выносила приговор. Местные ЧК и советы выносили решения о наказаниях просто исходя из революционной целесообразности. 1ак, ВЧК обладала правом репрессивных мер не только по делам, связанным с контрреволюционной или антисоветской деятельностью, что для этой организации было характерно, но и по некоторым хозяйственным преступлениям (например, воровство и грабежи на транспорте). Дело в том, что в условиях разрухи транспорт имел стратегическое значение и воровство топлива (угля и т.п.) усугубляло ситуацию коллапса экономики, поэтому команды ВЧК отлавливали лиц, промышлявших воровством на транспорте, и подвергали наказаниям, вплоть до расстрела на месте преступления без суда и следствия. Другой общеизвестный факт — в 1918 г. была расстреляна царская семья. Если даже не учитывать моральной, этической составляющей этого бесчеловечного деяния, не было ведь и законного решения суда, соответствующего даже революционным нормам и правилам военного времени. Просто Екатеринбургский совет не мог позволить, чтобы Николая II и его семью освободили белые, находившиеся на подступах к городу. Семья Романовых была расстреляна, а большевики, зная о том, что совершили злодеяние, уничтожили следы преступления. Аналогичных решений советов или сомнительных органов власти, наделивших себя разными полномочиями, было множество. Дворян, капиталистов, других представителей эксплуататорского класса, офицеров расстреливали или заключали под стражу лица, называвшие себя большевиками, эсерами, анархистами. Злодеяния сопровождались экспроприациями по принципу «грабь награбленное». Совершавшие такие действия лица имели на это мандаты или действовали без каких-либо документов. Уже в 1920 г. членам ЦК стало понятно, что методы репрессий необходимо ослабить, но в условиях революционного террора, угара Гражданской войны реализовать данное решение было нереально. Хотя 18 марта 1920 г. ВЦИК и отменил право ВЧК применять внесудебные репрессии, но органы госбезопасности продолжали осуществлять репрессии, ссылаясь на секретные директивы ЦК. Впрочем, ВЧК была упразднена декретом ВЦИК 8 февраля 1922 г., но репрессивная сущность ОГПУ в составе НКВД не уменьшилась, а в последующем даже возросла, внесудебные преследования не были упразднены. Для удержания власти советский режим использовал массовые репрессии. Возникшая экономическая и политическая система, основанная на внеэкономическом принуждении и непрерывной мобилизации, могла существовать только в условиях постоянной угрозы извне и изнутри. Обоснованием репрессий стала идея об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму, требовавшая беспощадного уничтожения врагов. В этих условиях тоталитарный террор был объективно неизбежен, и он только усилился субъективными аспектами, связанными с личностью И. В. Сталина. Материалы судебных дел, например о партии эсеров, затем Шахтинского 1928 г., свидетельствуют о том, что были привлечены к уголовной ответственности по 58-й и другим статьям Уголовного кодекса за контрреволюционную или антисоветскую деятельность и терроризм лица, невиновные в этих преступлениях либо совершившие иные деяния (возможно, взятки, превышение полномочий и т.д.), а то и просто по халатности и разгильдяйству нанесшие ущерб угледобывающей отрасли Донбасса. Чекистами была раскрыта как будто целая многочисленная антисоветская организация, более 100 человек, члены которой по решению суда понесли различные наказания — от расстрела до лишения свободы на различные сроки. Таких громких дел в условиях нэпа было много. В материалах уголовных дел фигурировали, как правило, нэпманы (предприниматели), советские или партийные работники (бюрократия), зарубежные менеджеры или специалисты. С точки зрения И. В. Сталина и советской терминологии, все они были классово чуждыми элементами, а их действия экономического характера (с точки зрения власти и закона — противоправные) назывались антисоветскими, контрреволюционными. Становится поэтому понятной логика большевистских вождей, искренне полагавших, что по мере строительства коммунизма должно усиливаться сопротивление враждебных классов. Кроме того, под этим предлогом легко было свернуть нэп и расправиться с целым слоем советских граждан, названных нэпманами.

Гражданская война и последующие репрессии 1920-х гг. привели к огромным человеческим жертвам (более 30млн погибших в Мировой и Гражданской войнах, свыше 2 млн. эмигрантов), а по косвенным статистическим данным, сопоставляющим переписи населения 1914 и 1939 гг., потери были на порядок выше. Произошло кардинальное упрощение социальной структуры: были уничтожены интеллигенция, буржуазия, помещики, качественно ухудшился рабочий класс (кадровых рабочих осталось не более 700тыс.). Вместе с тем в годы Гражданской войны вырос советский бюрократический аппарат, он в три раза превосходил царский. Во главе огромной страны оказалась большевистская партия, образовательный уровень которой был ниже образовательного уровня общества. Гражданская война изменила общественную психологию: насилие стало нормой жизни, и эта социальная установка только усиливалась. В результате революционных потрясений структура общества приблизилась к восточной, раннегосударственной: основную массу населения стали составлять крестьяне, пролетариат сократился в численности, а над трудящимися классами ширился и креп партийный и советский бюрократический аппарат. В итоге вместе с социализмом в советской стране строилось тоталитарное государство, в котором не могло быть места справедливой судебной системе, отождествляющей себя с правосудием.

В названной тематике периода Гражданской войны и последующих событий отдельно необходимо обозначить также историю суда в районах, охваченных так называемым белым движением или не подконтрольных советской власти. К весне — лету 1918 г., когда сложились сильные политически и хорошо организованные антисоветские очаги, поддержанные извне антибольшевистские силы сгруппировались в неоднородное по составу белое движение, основу которого составили офицеры царской армии. В ходе начавшейся Гражданской войны под контроль белых попали обширные районы Сибири, Поволжья, Дона, Северного Кавказа, Крыма, Северо-Западного края, Туркестана и другие регионы.

Судебная система на территории, подконтрольной белому движению, сохраняла прежний, дореволюционный, порядок, измененный в условиях Гражданской войны. Остановимся кратко на действиях белогвардейцев на Юге России и на ее Востоке. Так, приказом Главнокомандующего Вооруженных сил Юга России А. И. Деникина в марте 1920 г. было введено Положение об управлении областями, занимаемыми Вооруженными силами Юга России. Наряду с должностями членов военного командования оно устанавливало должности государственного контролера, начальника гражданского управления (ведающего в том числе вопросами юстиции). Эти должностные лица входили в Совет, являвшийся совещательным органом при главнокомандующем. Последнему подчинялись казачьи части и органы самоуправления, до 1920 г. имевшие довольно широкую автономию, в том числе судебную.

Правосудие на территории, контролируемой Вооруженными силами Юга России, осуществлялось военно-полевыми судами, корпусными и военно-судными комиссиями при начальниках гарнизонов (в составе председателя и пяти членов). Комиссии подчинялись главному прокурору, военно-полевые суды — войсковым начальникам. Несколько позднее в состав корпусных и гарнизонных комиссий с правом совещательного голоса были включены по два представителя от крестьянской волости. Предварительное следствие проводилось одним из членов комиссии, тем самым следствие и судопроизводство смешивались. При рассмотрении дел военно-судные комиссии руководствовались правилами о военно-полевых судах. Приговоры утверждались военачальниками. В случае несогласия последних с приговором дело передавалось в корпусной или военно-окружной суд.

На Северном Кавказе, в Средней Азии в годы Гражданской войны учреждались поддерживаемые советами шариатские суды, суды аксакалов, а на Крайнем Севере — тундровые суды. Но они упразднялись белыми властями, а после 1920 г. и советской властью и к 1929 г. были ликвидированы повсеместно. Шариатские суды, суды аксакалов, тундровые суды, действовавшие на Кавказе, в Средней Азии и на севере страны как местные и понимавшиеся (хотя и с некоторой долей условности) на заре советской власти как разновидность народных судов, повсеместно упразднялись в течение 1920-х гг. по мере упрочения советской власти и в связи с успехами государственного строительства. Большевики объяснили отказ от шариатских судов тем, что кадии были классово чуждыми элементами по отношению к простым мусульманам, были сторонниками эксплуататорских классов, плохо знали исламское право или трактовали его в угоду затаившимся контрреволюционным элементам, отказ от шариата объяснялся также преимуществами советского народного суда, действовавшего на Кавказе наряду с шариатскими судами. Так же и на севере страны местные суды упразднялись по схожим причинам.

Примеры деятельности судов, не подчинявшихся советской власти, можно привести и на востоке страны (Сибирь, Дальний Восток, Средняя Азия). Комуч, другие белые правительства в зоне иностранной интервенции в правосудии опирались на гражданские и военные суды, оставшиеся от прежней эпохи, или учреждали свои карательные и судебные учреждения.

Противники советской власти также развернули террор, называемый белым. Однако народ в своей массе не поддерживал белые власти, симпатизировал красным, что в итоге предопределило победу большевиков.

На этом историческом фоне после окончания Гражданской войны становление судебной системы вступает в завершающую фазу. В 1922-1924 гг. была осуществлена судебная реформа.

31 октября 1922 г. было принято Положение о судоустройстве РСФСР, положившее начало новой судебной реформе (реализовывалась с 1 января 1923 г.). В РСФСР создавалась единая, своеобразная судебная система, не признававшая как независимую судебную власть, так и систему разделения властей. Советская судебная система состояла из четырех звеньев: 1) народный суд в составе постоянного народного судьи; 2) народный суд в составе постоянного народного судьи и двух народных заседателей; 3) губернский суд; 4) Верховный Суд РСФСР и его коллегии. Наряду с единой системой народных судов в РСФСФ создавались специальные суды: военные трибуналы, военно-транспортные трибуналы, трудовые сессии народных судов, земельные комиссии, арбитражные комиссии. Специальные суды учреждались и действовали на основании ряда Положений, Наказов и других актов 1922-1924 гг. Среди них важнейшими были Положение о Верховном Суде СССР от 23 ноября 1923 г., Наказ Верховному Суду СССР, утвержденный Положением ЦИК СССР от 14 июля 1924 г. Позднее были приняты: Положение о военных трибуналах и военной прокуратуре от 20 августа 1926 г. (с дополнениями — 1928-1930 гг.), «Основы судоустройства Союза ССР и союзных республик» от 29 октября 1929 г. Названный акт 1929 г. вместе с соответствующими главами Конституции СССР 1924 г. и Конституциями союзных республик завершают правовое оформление советского суда в 1920-е гг.

Арбитражные комиссии, созданные в 1922 г. в ходе судебной реформы, были, по сути, своеобразным советским специальным арбитражным судом. Арбитражные комиссии учреждались в губерниях для разрешения имущественных споров между хозяйствующими субъектами, т.е. государственными и иными учреждениями и предприятиями при областных экономических совещаниях. Система арбитража возглавлялась Высшей арбитражной комиссией при Совете труда и обороны (СТО) как органе, подотчетном ЦИК и осуществлявшем общее управление народным хозяйством, совместно с СНК. Таким образом, арбитражный суд оказался в прямом подчинении у государственных исполнительных органов.

В систему судебных органов вносились изменения в соответствии с административно-территориальным делением СССР. Создавались региональные суды, в их числе был учрежденный в 1925 г. Северо-Кавказский суд.

Становление судебной системы сопровождалось появлением советских кодексов. В1918-1919 гг. были предприняты первые попытки кодификации (приняты Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве, Кодекс законов о труде, Руководящие начала по уголовному праву), но в условиях Гражданской войны кодификационные работы не завершились.

Проведение новой экономической политики потребовало установить во всех областях жизни более четкие начала законопорядка, основанные не только на революционных социальных нормах, доктрине, правосознании, но и на законе. Еще в 1918 г. были приняты трудовое и семейное законодательство. В послевоенное время в результате советской кодификации были приняты девять кодексов: Уголовный 1922 г., Гражданский 1922 г., Земельный 1922 г., Уголовно-процессуальный 1923 г., Гражданско-процессуальный 1923 г., Лесной 1923 г., Кодекс законов о труде 1922 г., а также Исправительно-трудовой кодекс 1924 г., Брачно-семейный кодекс 1926 г. 29 октября 1924 г. были приняты Основы судоустройства СССР (а также Положение о судоустройстве РСФСР 1926 г.), а 31 октября 1924 г. приняты Основы уголовного судопроизводства СССР и союзных республик. Эти законы являлись наиболее значимыми в совершенствовании правового регулирования и функционирования советской судебной системы.

После окончания Гражданской войны репрессивная сущность советской власти только усилилась. Считалось, что по мере укрепления новой власти и строительства коммунизма сопротивление противников Советского государства («врагов народа») будет только усиливаться. Поэтому советская судебная система отражала сущность тоталитарного государства, а развитие материального и процессуального права отражало тенденции развития Советской страны. Тенденцией стало усиление военных судов, которые наделялись все более широкими полномочиями. Исходили также из политических решений исполнительной власти (ЦИК, НКЮ), партийных решений, например ЦК ВКП(б), или личных решений И. В. Сталина, его окружения.

Само право понималось как возведенная в абсолют воля господствующего класса, справедливость отождествлялась с нормами революционной морали и целесообразности. В связи с этим нет ничего удивительного, что УК РСФСР 1922 г. допускал применение уголовного закона по аналогии и возможность придания обратной силы уголовному закону, усиливающему наказание за совершенное ранее преступление.

В гражданском праве В. И. Ленин настаивал на отречении от всего, что связано с частной собственностью, учение о ней, о многих институтах частного нрава было названо реакционным буржуазным. В семейном праве опека и попечительство признавались скрытой формой эксплуатации в семье, сама семья в некоторых ультралевых публикациях считалась пережитком эксплуататорского государства, коммунистические утопии даже предполагали перейти от семьи к общине или свободному союзу мужчины и женщины.

Аналогичные тенденции коснулись и процессуального права. Уголовно-процессуальный кодекс 1923 г. исходил из упрощения процесса в советском суде по сравнению с процессуальным правом досоветского времени. Некоторые институты (мировой суд, присяжные заседатели, присяжные поверенные) были упразднены. 28мая 1922 г. ВЦИК утвердил Положение о прокурорском надзоре. Нарком юстиции возглавил прокуратуру, являясь прокурором республики, т.е. прокуратура входила в состав НКЮ. Одновременно с Положением о прокурорском надзоре ВЦИК принял в 1922 г. Положение об адвокатуре. При губернских отделах юстиции создавались коллегии защитников, состав которых утверждался губернским исполкомом. В результате обвинение и защита оказались в едином органе — Народном комиссариате юстиции. Таким образом, советский суд эволюционировал в общей канве развития советского тоталитаризма.

Еще одним органом, подменившим суд в условиях советского тоталитаризма, стала правящая партия большевиков (РСДРП(б), РКП(б), ВКПБ(б)). Ее многочисленные директивы 1918-1921 гг. говорят о прямом партийном вмешательстве во все государственные дела, судебные в том числе. Секретные и официально изданные документы свидетельствуют о расстрелах, высылке из страны, уголовных преследованиях, санкционированных по прямому указанию ЦК партии и ее членов. В условиях белого и красного террора, беззаконий, репрессий это объяснялось современниками реалиями Гражданской войны, смуты. Но в послевоенный период тенденция внесудебных преследований со стороны партии большевиков не ослабла. Например, с 1921 г. ЦК РКП(б) обязал суды направлять в партийные комитеты на местах дела, в которых фигурируют члены партии. Документы 1922-1923 гг. запрещали партийным защитникам в суде (адвокатам) представлять интересы лиц, особенно коммунистов, обвиняемых в государственных и экономических преступлениях, таких как взяточничество, спекуляция и др. А в 1926 г. над большевиками, совершившими преступления или проступки, суд надлежало проводить в виде показательных процессов. Уместно добавить, что для всего советского времени характерно было проведение по месту работы показательных, даже несудебных, процессов, носящих в том числе воспитательный характер.

История суда с конца 1920-х и в 1930-е гг. зеркально отражает процессы кардинальных изменений в советском обществе и государстве. Индустриализация, коллективизация, построение социализма в СССР, реалии внутренней и внешней политики не могли не отразиться на изменении судебной системы, процессуального права, системы исполнения наказаний.

Образование СССР, изменение административно-территориального устройства вносили новшества в систему судоустройства. Так, согласно постановлениям ВЦИК и СНК РСФСР от 10 октября 1930 г. и от 20 июля 1934 г. произошла реорганизация органов юстиции. В связи с ликвидацией округов упразднялись окружные суды и прокуратуры округов, определялась структура органов юстиции по территориальному признаку.

В 1930-х гг. продолжилась начатая с установления советской власти практика определения вопросов судоустройства и судопроизводства не только на уровне законов, но и на уровне постановлений ЦИК, Наркомюста, Пленума Верховного Суда СССР, приказов НКВД, даже решений ЦК ВКП(б). С позиции советской власти такая практика была вполне закономерна, отражала руководящую роль партии, сущность советской государственности и права, отражала политические интересы диктатуры пролетариата, позволяла администрации оперативно влиять на деятельность судов.

Ужесточение уголовного законодательства на рубеже 1920- 1930-х гг. было основной тенденцией того времени, оно было напрямую связано с проводившейся политикой сплошной коллективизации, с условиями индустриализации первой пятилетки 1928— 1932 гг. и последующих двух пятилеток 1933-1941 гг.

В условиях коллективизации наблюдался нелегальный отток сельского населения в города, в колхозах и совхозах был дефицит рабочей силы. Индустриализация также требовала привлечения огромных человеческих ресурсов. Но парадокс заключался в том, что методы осуществления грандиозных планов первых пятилеток были волюнтаристскими и не учитывали интересы пролетариата и крестьянства. Крестьяне бежали от коллективизации, хотели скрыться от беззаконий и голода на селе, а горожане, особенно предприниматели (нэпманы), старались сохранить свой бизнес, уклонялись от труда на всесоюзных стройках, государственных предприятиях, старались скрыться со своими сбережениями от власти, уезжали из городов в села. В реальности они разорялись, нередко переходили в маргинальное состояние. Официально новой экспроприации, как в годы Гражданской войны, не проводилось, но действовали другими методами. При коллективизации проводили раскулачивание (по сути, экспроприацию), а бывшие нэпманы привлекались к ответственности за совершение преступлений экономического характера либо за антисоветскую деятельность, за что, помимо строжайшего наказания, применялась и конфискация имущества. Понятно, что кулак или нэпман как мог спасался от преследования властей, пытался сменить документы, скрыться, переехать в иную местность, бродяжничал, совершал преступления на транспорте, нарушал паспортный режим, трудовое законодательство, вынужден был воровать, т.е. совершал банальные уголовные преступления. В связи с этим выходит ряд актов, ужесточающих ответственность за совершение названных и подобных им преступлений.

Рассмотрим эти документы в последовательности их принятия и применения. Постановлением ЦИК и СНК СССР от 27 ноября 1930 г. при краевых и областных судах учреждались железнодорожные суды, которые как раз и рассматривали подобные дела о безбилетниках и преступлениях на транспорте. В продолжение этой политики в 1931-1935 гг. вышел еще ряд актов, создающих структуру транспортных судов, ее централизации, перехода ряда дорог на военное положение и соответственно учреждении железнодорожных трибуналов и прокуратур под руководством республиканских НКЮ до 1933 г. с последующей передачей их в ведение Верховного Суда и Прокуратуры СССР. Затем в 1936 г. были учреждены водные суды. В общем, система транспортных судов признавалась удачной.

При этом государство как будто уделяло большое внимание соблюдению законности, но данные меры носили скорее пропагандистский характер, чтобы успокоить советских граждан и мировое сообщество, так как усиливавшиеся массовые репрессии скрыть было невозможно. Начиная с 1922 г. акты похожего содержания выходили несколько раз. Так, 25 июня 1932 г. вышло постановление ЦИК и СНК СССР «О революционной законности», инструкция и постановление СНК и ЦК ВКП(б) 1933 и 1935 гг. о соблюдении процессуальных норм при арестах и следствии. Аналогично можно рассматривать и усиление роли прокурорского надзора за действиями властей с целью недопущения репрессий. Значительное изменение судебной системы СССР было связано с упразднением Прокуратуры Верховного Суда СССР и созданием Прокуратуры СССР согласно постановлению ЦИК и СНК СССР от 17 декабря 1934 г.

Ужесточение репрессивных начал и карательной сущности сталинского правосудия связано в начале 1930-х гг. еще с несколькими актами. 2 февраля 1930 г. появился знаменитый своей одиозностью Приказ ОГПУ, предписывающий уничтожить кулачество как класс, семьи кулаков выселить из мест сплошной коллективизации. Решение о внесудебной расправе за вредительские действия принимали «тройки», образованные из полномочных представителей ОГПУ. 14 марта 1933 г. согласно постановлению ЦИК СССР перед Судебной коллегией ОГПУ открывались новые возможности для применения всех мер наказания, до расстрела включительно. Централизация органов системы безопасности завершается в 1934 г. созданием объединенного НКВД СССР. Вместе с ОГПУ в системе НКВД СССР создается Главное управление государственной безопасности (ГУГБ). По постановлению ЦИК СССР от 5 ноября 1934 г. при НКВД было образовано Особое совещание — орган, который в административном внесудебном порядке мог применить любую меру наказания, вплоть до высшей. В том же году возникает «двойка» — комиссия из сотрудника НКВД СССР и сотрудника Прокуратуры СССР.

Вообще, законодательство и подзаконные акты СССР периода коллективизации отличаются суровостью военного времени. Показательным можно считать постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. (и еще ряд актов 1931 -1934 гг.). В них предусматривалась суровая ответственность, вплоть до смертной казни, за хищение, порчу колхозной и совхозной собственности, вредительство в виде убоя скота, перерасхода топлива, за спекуляцию и т. д. Обращает на себя внимание, что постановлением ЦИК и СНК СССР от 22 августа 1932 г. право применять указанные постановления получали «тройки», и они широко использовали полномочия, которыми их наделило постановление ЦИК и СНК, приговаривая к расстрелу, лишению свободы на срок до 10 лет и более, высылке с конфискацией имущества крестьян, обвиненных в названных преступлениях.

В это же время выходит еще ряд актов, фактически прикрепивших крестьян, а затем и горожан к месту их жительства. В декабре 1932 г. вышло Положение о паспортах, затем на протяжении 1930-х гг. еще несколько актов о паспортном контроле, о трудовых книжках, был организован жесткий учет населения по месту прописки и регистрации трудовых ресурсов. Учет и контроль над соблюдением режима прописки и миграционных процессов трудоспособного населения был возложен на НКВД и ОГПУ. По советскому обыкновению, они же обладали правом внесудебного наказания за нарушения установленного властью, по сути крепостного, режима. «Тройки» получали для этого все более широкие полномочия. Так, ЦИК СССР принял постановление от 14 марта 1933 г. о праве судебных коллегий при ОГПУ наказывать за вредительство по всей строгости советского закона, вплоть до смертной казни. Однако применение данных мер требовало и укрепления правоохранительных органов, поэтому согласно постановлению ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. был образован НКВД СССР (до этого времени были только республиканские, но их было недостаточно). Согласно названному акту Судебная коллегия ОГПУ упразднялась, но вводился порядок рассмотрения дел НКВД, для чего при областных и краевых судах, помимо коллегий по гражданским и уголовным делам, в 1935 г. учреждались специальные судебные коллегии в составе трех судей («тройки»), рассматривавшие в качестве первой инстанции политические дела о вредительстве и т. п. преступлениях. В том же 1935 г. за совершение преступлений против личности устанавливалась уголовная ответственность (по всей строгости закона, вплоть до расстрела) несовершеннолетних, достигших возраста 12 лет.

По мере того как раскручивался виток репрессий, полномочные представители ОГПУ НКВД («тройки», «двойки») получали новые полномочия при рассмотрении дел о спекуляции (с 1933 г.), нарушении правил советской торговли (е 1934 г.). Постановлением ЦИК СССР судебные коллегии при ОГПУ получали право рассматривать все дела о вредительстве и применять все меры наказания, вплоть до расстрела. С 1934 г. репрессии еще более ужесточились, судебные и внесудебные преследования как по решению народных судов, так и со стороны ОГПУ НКВД стали применяться намного чаще. Еще до этого времени согласно постановлению ЦИК от 8 июня 1932 г. вводилась уголовная ответственность членов семьи изменников Родине, «врагов народа», даже появилась аббревиатура ЧСВН. После убийства С. М. Кирова 1 декабря 1934 г. устанавливался упрощенный порядок расследования и рассмотрения политических дел в срок не более 10 дней, обвинительное заключение вручалось за сутки до рассмотрения дела, дела слушались без участия сторон, кассация не допускалась, а приговор к высшей мере наказания — расстрелу — приводился в исполнение немедленно (решение, принятое 1 декабря 1934 г., подтверждалось и в последующем, в частности, постановлением ЦИК СССР от 14 сентября 1937 г. о борьбе с вредительством и диверсиями).

Страшная беспощадность, непрекращающийся террор характеризуют рассматриваемую эпоху. Главное олицетворение того строя — ГУЛАГ. Поток заключенных, направляемых в ГУЛАГ, был мощным и беспрерывным. По официальной статистике в 1935 г. милицейские «тройки» рассмотрели более 260тыс. дел, осуждены к заключению в исправительно-трудовые лагеря 65 тыс. человек. Перед принятием Конституции в 1936 г. учреждался еще один вид наказания, кроме лагерей, — заключение в тюрьму, а максимальный срок лишения свободы по УК был увеличен с 10 лет до 25.

Своеобразной вехой в истории можно считать принятие Конституции СССР 1936 г. В принципе конституционные изменения должны предварять собою новый этап в развитии всей страны, в том числе права суда. Но последующие исторические события не позволяют выделить новый период истории суда, а показывают его дальнейшую эволюцию как государственного органа, отражающего интересы советского государства в условиях диктатуры пролетариата.

Если исходить из формальных критериев, по своей юридической форме Конституция 1936 г. была демократичным законом, декларировавшим широкие права гражданам, гарантировала правосудие. Например, в соответствии со ст. 127 гражданам СССР обеспечивалась неприкосновенность личности, и никто не мог быть подвергнут аресту не иначе как по постановлению суда или с санкции прокурора. Более того, ст. 14 Конституции СССР 1936 г. определяла, что ведению Союза Советских Социалистических Республик в лице его высших органов власти и органов государственного управления подлежат законодательство о судоустройстве и судопроизводстве, Уголовный и Гражданский кодексы, издание общесоюзных актов об амнистии. В соответствии со ст. 49 Конституции СССР 1936 г. Президиум Верховного Совета СССР осуществлял право помилования. За советской Конституцией закрепилось название самой демократичной в мире, а советский суд стали называть самым гуманным и справедливым.

Структурная система правосудия, взаимоотношение правоохранительных органов, юстиции с судами также исходили из демократических начал, что видно из ст. 78, 83 Конституции. Так, к союзно-республиканским Народным комиссариатам относились Народные комиссариаты внутренних дел, юстиции. СНК союзной республики образовывался Верховным Советом Союзной республики в составе: Председателя СНК союзной республики; заместителей Председателя; народных комиссаров внутренних дел; юстиции. Таким образом, милиция и юстиция должны были находиться в четком подчинении Верховного Совета, избранного всенародно, отсюда и название «народный комиссар», в данном случае внутренних дел или юстиции.

Далее Конституция СССР в гл. IX «Суд и прокуратура» характеризует систему правосудия страны, дает ее структуру. Статья 102 определяла, что правосудие в СССР осуществляется Верховным Судом СССР, Верховными Судами союзных республик, краевыми и областными судами, судами автономных республик и автономных областей, окружными судами, специальными судами СССР, создаваемыми по постановлению Верховного Совета СССР, народными судами. Статья 103 гласила, что рассмотрение дел во всех судах осуществляется с участием народных заседателей, кроме случаев, специально предусмотренных законом. В соответствии со ст. 104 Верховный Суд СССР являлся высшим судебным органом. На Верховный Суд СССР возлагался надзор за судебной деятельностью всех судебных органов СССР и союзных республик. Верховный Суд СССР и специальные суды СССР избирались Верховным Советом СССР сроком на пять лет, а Верховные Суды союзных республик избирались Верховными Советами союзных республик сроком тоже на пять лет, равно как и Верховные Суды автономных республик Верховными Советами автономных республик. Краевые и областные суды, суды автономных областей, окружные суды избирались краевыми, областными или окружными Советами депутатов трудящихся или Советами депутатов трудящихся автономных областей на тот же пятилетний срок (ст. 105- 108). Демократическая основа закладывалась в ст. 109, согласно ей народные суды избирались гражданами района на основе всеобщего, прямого и равного избирательного права при тайном голосовании сроком на три года.

Статьи 110-111 определяли, что судопроизводство должно вестись на языке союзной или автономной республики или автономной области с обеспечением для лиц, не владеющих этим языком, полного ознакомления с материалами дела через переводчика, а также права выступать в суде на родном языке; разбирательство дел во всех судах СССР допускалось лишь открытое, поскольку законом не были предусмотрены исключения, с обеспечением обвиняемому права на защиту. Независимость и подчинение судей только закону декларировала ст. 112.

Высший надзор за точным исполнением законов всеми Народными комиссариатами и подведомственными им учреждениями, равно как и отдельными должностными лицами, а также гражданами СССР, возлагался на Прокурора СССР (ст. 113), который назначался Верховным Советом СССР сроком на семь лет (ст. 114). Аналогично и на уровне республик, краев и областей прокуроры назначались Прокурором СССР сроком на пять лет (ст. 115), а в соответствии со ст. 116-117 окружные, районные и городские прокуроры на тот же срок назначались прокурорами союзных республик (по утверждению Прокурора СССР). Органы прокуратуры осуществляли свои функции независимо от каких бы то ни было местных органов, подчиняясь только Прокурору СССР.

Итак, Конституция СССР 1936 г. декларировала демократичное правосудие и определяла четкую структуру судебной власти и прокурорского надзора. Но ее принятие и реализация не привели к либерализации государственного курса. Напротив, все было готово к новому витку массовых репрессий. Сразу же ВЦИК и СНК СССР приняли постановление «О порядке ведения дел о подготовке и совершении террористических актов», вводившее особый порядок производства по этим делам: короткие сроки расследования (не более 10 дней) и невозможность обжалования. Ответственность по этим делам возлагалась, кроме обвиняемого, на его родственников и близких. Наконец, ЦИК СССР принял постановление «О рассмотрении дел о преступлениях, расследуемых НКВД СССР и его местными органами». Первым делом, рассмотренным в соответствии с новыми законами, стало летом 1935 г. дело Ленинградского террористического зиновьевского центра, прошел процесс по кремлевскому делу. В 1936 г. прошел процесс по делу Зиновьева и Каменева, в мае 1937 г. начался процесс по делу высшего командования армии. В марте 1938 г. состоялся процесс по делу Бухарина и Рыкова. Все процессы окончились смертными приговорами и сопровождались аналогичными судами по всей стране по делам сторонников названных лиц. Репрессиям подверглись миллионы людей: старые большевики и руководство партийных органов, интеллигенция и священнослужители, большая часть офицерского корпуса. Таким образом, но наиболее громким делам, получившим огромный общественный резонанс, видно, что курс на репрессии не был прерван ни принятием новой Конституции, ни широким освещением этих судебных процессов по радио и в газетах.

Принятие Конституции 1936 г. должно было закрепить новую судебную систему и систему Прокуратуры СССР. 16 августа 1938 г. Верховный Совет СССР принял Закон о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик. Закон в соответствии со ст. 102 Конституции СССР определял, что правосудие СССР осуществляется Верховным Судом СССР, Верховными Судами союзных или автономных республик, краев, областей, окружными или специальными судами, народными судами в соответствии с компетенциями, отнесенными Законом к их ведению.

Статьи 21-29 Закона определяли полномочия и порядок деятельности народного суда. В его ведении были уголовные дела о преступлениях против жизни, здоровья, личности и имущества граждан от убийства, изнасилования до дел с незначительной степенью социальной опасности, таких как хулиганство, оскорбления. В компетенции народного суда были и государственные преступления должностных лиц, такие как взяточничество, злоупотребление властью и др., такие имущественные преступления, как разбой, грабеж, вымогательство, равно как преступления против порядка управления (уклонение от уплаты налогов, службы в армии, повинностей, игнорирование распоряжений власти и т.д.). Народный суд рассматривал и гражданские дела по искам об имуществе, наследственные дела, по искам об уплате алиментов, дела, связанные с нарушением трудового законодательства, и иные дела, отнесенные Законом к его ведению.

Народные суды были районными, а народные судьи избирались сроком на три года гражданами района, перед ними же судьи отчитывались по итогам своей работы.

Статьи 30-37 определяют краевой, областной, окружной суды и суд автономной области, избиравшийся соответствующим советом сроком на пять лет. В их компетенции были уголовные дела о контрреволюционных преступлениях, особо опасных государственных преступлениях и наиболее тяжких должностных и хозяйственных преступлениях, а также отнесенные Законом к их ведению гражданские дела по спорам между государственными и общественными учреждениями и предприятиями. Краевой, областной, окружной суды и суд автономной области рассматривали жалобы и протесты на приговоры, решения и определения районных народных судов. Краевой, областной, окружной суды и суд автономной области структурно состояли из Судебной коллегии по уголовным делам и Судебной коллегии по гражданским делам.

Статьи 38-44 определяли компетенции, порядок деятельности и структуру Верховного Суда автономной республики. Компетенция Верховного Суда автономной республики была аналогична компетенции краевого, областного, окружного судов или суда автономной области. Он также являлся судом второй инстанции по отношению к районным судам в пределах своей территории, также избирался сроком на пять лет. Структурно в нем учреждались такие же коллегии — по уголовным и по гражданским делам.

В соответствии со ст. 45 Верховный Суд союзной республики являлся высшим судебным органом союзной республики, на него был возложен надзор за судебной деятельностью всех судебных органов в пределах данной республики, рассмотрение жалоб и протестов судов автономных республик, краев, областей, районных на территории союзной республики. Верховный Суд союзной республики избирался Верховным Советом союзной республики сроком на пять лет и действовал в составе коллегий по уголовным и гражданским делам.

Специальные суды СССР на основании Конституции СССР 1936 г. и Закона о судоустройстве 1938 г. организовывались при военных округах, фронтах, на флоте, а также при армиях, воинских формированиях и военизированных учреждениях. К специальным судам относились военные трибуналы, линейные железнодорожные суды, линейные суды на водном транспорте. Председатель, заместитель председателя, члены военных судов избирались Верховным Советом СССР сроком на пять лет.

Верховный Суд СССР являлся высшим судебным органом, избирался на пятилетний срок. На него возлагался надзор за судебной деятельностью всех судебных органов на территории СССР путем:

а) рассмотрения протестов Прокурора СССР и Председателя Верховного Суда СССР на приговоры, решения и определения судов, вошедшие в законную силу;

б) рассмотрения жалоб и протестов по делам, рассмотренным специальными судами.

Верховный Суд СССР состоял из Председателя, заместителей Председателя, членов Верховного Суда и народных заседателей, призываемых к участию в рассмотрении дел в составе пяти коллегий: по уголовным делам, по гражданским делам, Военной, Железнодорожной, Воднотранспортной. Однако положения Закона о судоустройстве систематически нарушались, выходила масса подзаконных актов, прямо противоречащих Закону 1938 г. Исходя из доктрины усиления классовой борьбы при строительстве коммунизма и оправданности репрессий по отношению к «врагам народа» развивались нормы упрощенного судопроизводства, содержащиеся в целом ряде актов. В июле – сентябре 1937 г. НКВД и ЦК ВКП(б) были учреждены еще более одиозные внесудебные органы — «особые тройки», состоящие из особых представителей НКВД и прокуратуры. Помимо того что «особые тройки», «тройки», «двойки» противоречили положениям Конституции, а затем и нормам Закона о судоустройстве, именно они применяли положения приказов и распоряжений об упрощенном судопроизводстве, внедрении агентурной методики и других революционно-чекистских приемов работы. На практике получалось, что двое-трое сотрудников милиции и прокуратуры на основании доносов с негласного разрешения властей силой выбивали, выпытывали признательные показания (с 1938-1939 гг. по личному разрешению Сталина), на основании которых обвиняемый как «враг народа» приговаривался к расстрелу в течение 10 дней. Вслед за репрессиями по отношению к «врагам народа» в 1937 г. началось уголовное преследование членов их семей. В том же 1937 г. к лишению свободы было приговорено более 399 тыс. человек к уже находившимся в местах лишения свободы 820тыс. заключенных. На основании оперативного Приказа НКВД №00447 в 1937 г. десятки тысяч заключенных были расстреляны.

Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» (за подписями В. Молотова, И. Сталина), несомненно, продолжило тенденцию упрощенного судопроизводства и подмены следствия, процессуальных действий агентурной работой, «совершенствованием» чекистских методов работы и т.д. Органы НКВД тогда критиковались за неэффективность их работы, увлечение арестами и следствием, когда все усилия НКВД должны были быть направлены на чекистские, агентурные методы работы, выявляющие антисоветское подполье, особенно в правоохранительных органах, в судах. Хотя «двойки» и «тройки» по этому постановлению и упразднялись, их обязанности предварительного следствия распределялись между милицией, прокуратурой и агентурной сетью. При этом Особое совещание как орган НКВД сохранялось, именно оно и продолжало тенденции чекистских методов работы. То, что оно подменило собой суд, еще один красноречивый факт. Прокурор СССР

А. Я. Вышинский в декабре 1937 г. разослал прокурорам на местах предписание не направлять в суды уголовные дела, если в них содержатся показания осведомителей, провокаторов, лжесвидетелей и иных тайных агентов: поскольку эти сведения представляют собой военную тайну, значит, их характер «не допускает их использования в судебном процессе». Такие дела А. Я. Вышинский (кстати, высококвалифицированный юрист, с классическим образованием, ученый) предписывал передавать в НКВД на рассмотрение особых совещаний!

Прочтение постановления 1938 г. «Об арестах» интересно еще по нескольким аспектам. Документ цинично говорит, что в органах НКВД, подменивших собою суд, практикуются и пытки, и подлог, и извращение процессуального закона, лицемерно нарушается социалистическая законность, правосудие. Правда, виновными в этом названы те же «враги народа», следовательно, сама система правоохранительных органов, советского правосудия осталась вне критики. Позже, в 1939 г., Сталин разослал в обкомы ВКП(б) секретное письмо, где говорилось о его разрешении пыток и названных выше незаконных методов работы по крайней мере с 1937 г. и обоснованности, целесообразности этих методов и впредь по отношению к «врагам народа». Впрочем, в 1930-е гг. без всяких обоснований и предписаний дело решал не суд, даже не НКВД, а лично Сталин, Молотов, Берия, иногда члены ЦК. Реально существовали списки лиц, подлежащих расстрелу, в которых были личные пометки карандашом Сталина и других руководителей партии и Советского государства.

В преддверии Великой Отечественной войны, 13 декабря 1940 г., в соответствии с Указом Верховного Совета СССР «Об изменении подсудности военных трибуналов» определялась подсудность военного суда, включившая дела любых лиц, находившихся на военных сборах, и исключившая подсудность работников военизированных организаций (кроме сотрудников НКВД, ОГПУ) военному трибуналу.

Таким образом, к 1941 г. в основных чертах сложилась советская система правосудия. Как видно из характеристики периода развития отечественного советского суда в 1930-е гг., его основной чертой была репрессивная сущность. Результаты репрессивных, чекистских методов работы были очевидны и до 1930-х гг., но к началу Великой Отечественной войны число заключенных в лагерях и колониях составляло, по различным данным, от 2,3 млн. до З млн. человек, и это без учета миллионов расстрелянных, а также тех, кто умер, не выдержав ареста, допросов, побоев, издевательств судилища НКВД или советского суда, тюрьмы и лагерей. Практически каждой советской семьи так или иначе коснулись репрессии тех лет. Вот и автор этой книги из такой же семьи: отец был из числа репрессированных, сосланных в Казахстан в 1944 г. ингушей, а мама из донских казаков, раскулаченных и сосланных в 1932 г. на Урал.

Система исправительных трудовых лагерей, объединенная в печально знаменитый ГУЛАГ, описанный А. И. Солженицыным в своем знаменитом произведении, в 1930-х гг. значительно усилилась за счет передачи в ее ведение всех исправительно-трудовых лагерей СССР в период образования НКВД СССР в 1934 г. Общее количество лагерей ОГПУ достигло 15, где содержалось более двух миллионов заключенных. Миллионы условно-досрочно освобожденных за примерное поведение, а также отбывших срок заключения находились на вольном поселении. Им не разрешалось переселяться на жительство в другие места, они селились около лагерей, где сидели до этого, обзаводились хозяйством, семьями. Спецконтингент поселений делился на особо опасных, осужденных по «политическим» статьям и малоопасных, осужденных за совершение уголовных преступлений. При этом лагерная администрация для перевоспитания «врагов народа» использовала уголовников, социально опиралась на них.

За счет осужденных и спецпоселенцев в Сибири, Дальневосточном крае и в иных местах, где находились лагеря, появлялись рабочие поселки, жители которых, как и заключенные, составляли рабочий класс на всесоюзных стройках второй и третьей пятилеток. Государство решало при помощи ГУЛАГа проблемы заселения целых регионов страны, обеспечения строек и введенных в действие предприятий трудовыми ресурсами, перевоспитания и наказания осужденных, т.е. решался целый комплекс социально- экономических задач на этапе построения социалистической экономики.

В 1940 г. ГУЛАГ объединял уже 53 лагеря с тысячами лагерных отделений и пунктов, 425 колоний (промышленных, сельскохозяйственных, контрагентских и проч.), 50 колоний для несовершеннолетних, 90 домов младенца. В состав ГУЛАГа входили также тюрьмы, переполненные почти вдвое против «штатного» количества мест, а также более двух тысяч снецкомендатур, распоряжавшихся по всей стране свободой и жизнью миллионов спецпоселенцев. Этими категориями «невольников» ведали тюремное управление и отдел спецпоселений НКВД. Многочисленные стройки первых советских пятилеток не только видели энтузиазм советских строителей светлого будущего, но и помнят горе людей, обреченных на рабский труд за преступления, которые многие из них не совершали.

Ужесточение репрессий по сталинской методике «кнута и пряника» сменялось мнимыми периодами либерализации, разоблачением «врагов народа» — Ягоды, Ежова, других руководителей правоохранительных органов. Нарушение процессуального закона сменялось многочисленными грозными постановлениями 1930-1938 гг. Они выходили регулярно и говорили о восстановлении революционной законности, приведении процессуальных норм в соответствие с общими принципами защиты прав и свобод советских граждан. Эти постановления требовали жесткого партийного и прокурорского контроля и надзора, перепроверки уголовных дел, судебных решений по отношению к лицам, уже обвиненным или привлеченным к ответственности за контрреволюционную деятельность и аналогичные преступления. Акты 1930-х гг. неоднократно требовали от партийных и советских органов привлечения к ответственности виновных за «перегибы на местах». Принятие постановлений о восстановлении законности подкреплялось показательными процессами над руководящим составом НКВД, прокуратуры, судов, виновных в репрессиях по отношению к советским гражданам. Таким образом партийное руководство и прежде всего Сталин снимали с себя ответственность за массовое беззаконие, творившееся в стране, перекладывая эту ответственность на простых соучастников, рядовых исполнителей преступной советской политики в ранге от наркомов и ниже. В прессе и по радио сообщалось о принятии должных мер по восстановлению советской законности и разоблачении очередной «шайки вредителей», «врагов народа», которые «проползли в органы суда, милиции, прокуратуры» и своими действиями нанесли вред советскому народу. Надо сказать, что данные пропагандистские меры были очень эффективны. На фоне грандиозных социально-экономических успехов СССР простой советский человек, патриот и гражданин своей страны, обманутый идеологической машиной, искренне верил Сталину, Коммунистической партии, газетам и радио и старался содействовать выявлению затаившихся «врагов народа». Советская пропаганда была устроена так, что за предвоенные годы существования ГУЛАГа в его орбиту прямо или косвенно были втянуты десятки миллионов граждан. Тем не менее можно утверждать, что советское общество имело очень смутное представление об истинных масштабах и назначении репрессивной системы. О ГУЛАГе не писали и не говорили. ГУЛАГ позволял верховной власти бесконтрольно насаждать в обществе любые чрезвычайные меры, держать народ в слепом повиновении и рабской покорности. ГУЛАГ значительно облегчал проведение имперской политики по принципу «разделяй и властвуй». ГУЛАГ служил удобным орудием мести, позволявшим сводить счеты как с отдельными людьми, так и с целыми слоями общества, даже с целыми народами. ГУЛАГ, по меткому определению А. И. Солженицына, был целым архипелагом. Вся Советская страна была лагерем, разделенным колючей проволокой на две большие зоны — охраняемых и охраняющих, заключенных и их надзирателей. Итогом тоталитарной советской политики стала деформация правосознания советских людей, патернализм, приспособленчество, идеология стукачества. Одной из задач советского уголовного закона провозглашалось перевоспитание преступника, но суровый быт, жестокие условия в лагерях были такими, что заключенные приобщались к криминальной культуре, проходила идеализация криминального лагерного быта, воспетого в русском шансоне. С выходом заключенных на свободу распространялась и криминальная лагерная культура, она приобретала романтическую популярность, привлекая к себе все новых и новых сторонников, что способствовало росту преступности.

По сути, было построено не социалистическое, а полицейское государство. Дошло до того, что День милиции в стране стал особо выделяться не как профессиональный, а как общенародный праздник. Одна из милицейских шуток того времени грустно отражала действительность: «отсутствие судимости не заслуга конкретного гражданина, а недоработка сотрудника милиции». Подобное возможно лишь в полицейском государстве, где конституционные права граждан попраны реальностью произвола властей, волей советской бюрократии, воплощенной в жизнь правоохранительными органами в виде НКВД. Определение русского классика С. М. Соловьева, что «наше государство — это какой-то заговор против народа», справедливо не только к стародавней истории, оно как нельзя лучше подходит к Советскому государству в его сталинский исторический период.

В общем, вред, нанесенный сталинским тоталитаризмом целому поколению советских людей и всей стране, трудно переоценить, его масштабы так и остались неосознанными последующими поколениями людей. Имя Сталина, занявшее среди исторических имен России в 2008 г. одно из рейтинговых мест, показывает, что уроки истории еще не усвоены нами в должной степени.

История советского суда той эпохи, в общем, зеркально отражает сталинский тоталитаризм, его пагубное воздействие как на общество, так и на государство.

История суда военного времени по своей исторической тематике раскрывает два сюжета, говорящих о военном суде на фронте и советском народном суде в тылу. Каждый из этих двух сюжетов показывает наличие двух периодов, касающихся истории Советского государства и права, суда и процесса. Первый период датируется 1941-1942 гг., а второй период — 1943-1945 гг. В обозначенных периодах выявляются историко-правовые сюжеты о судебных делах, касающихся не столько гражданских тяжб, сколько преступлений, совершенных в условиях военного времени.

Суд и процесс с начала войны в 1941-1942 гг. С началом войны, уже в 1941-1942 гг., произошли значительные изменения в судоустройстве, в материальном и процессуальном праве. Кардинальность данных изменений была вызвана чрезвычайными условиями, с которыми неожиданно столкнулась наша страна, мирная жизнь которой была прервана вероломным фашистским вторжением. Советский суд, как народный, так и военный (при всем сказанном о нем в предыдущем разделе), также подчинялся законам мирного времени, и внезапность войны коснулась его не в меньшей степени, чем других звеньев государственного механизма и общественных отношений.

В первый же день войны в соответствии с Указами Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» и «Об утверждении Положения о военных трибуналах в местностях, объявленных на военном положении в районах военных действий» учреждались военные трибуналы в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий. В период войны действовали военные трибуналы Красной армии и ВМФ, войск НКВД, железнодорожного и водного транспорта. Суды общей юрисдикции на прифронтовых территориях преобразовывались в военные трибуналы, так же как и в городах (например, в Москве) в период нахождения на осадном положении. По постановлению Военного совета Западного фронта с 25 октября 1941 г.

Почти все судебные органы Москвы были преобразованы в военные трибуналы. На основе структуры Московского городского суда и народных судов был создан единый Московский военный трибунал с постоянными выездными судебными сессиями в районах из трех судей, которые могли оперативно рассматривать дела в сложившихся чрезвычайных условиях. Надзор за выездными сессиями был возложен на военный трибунал Московского военного округа. Но наряду с военными трибуналами сохраняли по одному участку народного суда. Практика преобразования судов в трибуналы сохранялась до 1942-1943 гг. и в других прифронтовых территориях по приведенному здесь примеру.

Военные трибуналы получали широкие полномочия. В их компетенции находились преступления, совершенные не только военнослужащими, но и гражданским населением в прифронтовых районах, если в составе преступлений фигурировали нарушение общественного порядка, хищения, уклонение от воинской службы, повинностей и др. Штаты судов комплектовались как из военно-юридического состава армии, так и из военнообязанных народных судей.

В 1941-1942 гг. дела рассматривались тремя военными судьями, а с 1942 г. и до конца войны в состав трибуналов были введены и два народных заседателя, выделявшихся политическими партийными органами и военным командованием фронта.

В случае объявления осадного положения в местности или в городе гражданские суды и органы прокуратуры переводились на положение военных судов и трибуналов в соответствии с решением Государственного комитета обороны СССР от 20 октября 1941 г. в связи с объявлением в Москве осадного положения. Повсеместно суды на транспорте переводились в военные трибуналы на транспорте, а 9 мая 1943 г. на железнодорожном транспорте было введено военное положение, и трибуналы стали судить по законам военного времени. Постепенно в 1943 г. аналогичные меры распространились на весь водный транспорт.

Значительно расширилась подсудность дел военным трибуналам. Они рассматривали дела, наиболее опасные для общества и государства в условиях войны, в том числе о государственных преступлениях, таких как разглашение военной и государственной тайны, о преступлениях против социалистической собственности, о преступлениях, совершенных военнослужащими, об уклонении от службы, о разбое, об убийствах, о хранении, ношении, хищении оружия, о сопротивлении или неподчинении властям, в некоторых случаях даже о хулиганстве и других менее общественно опасных деяниях. Кроме уголовных дел, военные трибуналы рассматривали в ходе уголовного судопроизводства и гражданские иски.

В связи с военным положением к подсудности военного суда были отнесены и дела о правонарушениях за паникерство, распространение лживых слухов, преступлениях, совершенных лицами, находившимися в ополчении, в истребительных батальонах, а также партийными, советскими и хозяйственными руководителями за нарушение мобилизационных планов и эвакуации, всеми трудящимися за нарушения трудовой дисциплины, отнесенные теперь к преступлению, что видно, например, из актов от 6 июля, 14 августа и 20 октября 1941 г. В частности, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 июля 1941 г. устанавливалась ответственность в виде тюремного заключения на срок от двух до пяти лет за распространение слухов, возбуждающих тревогу и панику среди мирного населения. В общем, названный Указ, как и ряд подобных актов, исходил из того, что слухи, возбуждающие у населения тревогу и панику, равнозначны по опасности антисоветской агитации и пропаганде, поэтому при их применении в судах исходили из особой общественной опасности подобных деяний. При принятии судебных решений нужно было исходить из того, что данное преступление, совершенное из-за злого умысла или предательства, требует более тяжкого наказания, нежели пятилетний срок лишения свободы.

В соответствии с Положением о военных трибуналах от 22 июня 1941 г. должность обвиняемого была подсудна различным звеньям военного суда. Рядовой и низший командный состав был подсуден дивизионным военным трибуналам, средний командный состав — военным трибуналам при корпусах, а высший командный состав соответственно занимаемой должности — военным трибуналам при армиях и фронтах. В качестве надзорной инстанции над трибуналами определялись Военная коллегия, Военно-железнодорожная, Военно-воднотранспортная коллегии Верховного Суда СССР. Надзор над нижестоящими трибуналами осуществляли вышестоящие трибуналы корпусов, армий, округов, фронтов. Высшими надзорными функциями обладал Верховный Суд СССР. Организационное руководство всей системой было возложено на Народный комиссариат юстиции СССР, ускоренно создавались и военные прокуратуры. Таким образом, в советской судебной системе военного времени выделяются военные трибуналы Красной армии, Военно-Морского флота, войск НКВД, трибуналы на железнодорожном и водном транспорте, а также трибуналы на прифронтовых территориях. Во главе судебной иерархии оставался Верховный Суд СССР, который выступал в качестве первой инстанции по наиболее важным уголовным делам, а также в качестве кассационной инстанции по делам трибуналов, выносивших смертные приговоры, либо надзорной инстанции по делам трибуналов, действовавших в частях действующей армии, флота и на прифронтовых территориях.

Военные трибуналы по аналогии с советской судебной системой и в соответствии с Конституцией 1936 г., как видно из приведенного обзора, обладали трехзвенной системой, состоявшей из военных трибуналов армий, корпусов, иных воинских соединений и военных учреждений, военных трибуналов фронта, округа, флота, Военной коллегии Верховного Суда СССР.

Судебное управление военными комиссариатами осуществлялось Управлением военными трибуналами при Народном комиссариате юстиции СССР. В самом Комиссариате юстиции в 1944 г. стали действовать специальные управления военными трибуналами в действующей армии и на флоте, на железнодорожном и водном транспорте, в НКВД.

Деятельность управлений при Наркомюсте СССР была разнообразна, они осуществляли ревизии, ведали организацией и комплектацией трибуналов, решали иные кадровые вопросы, занимались законотворчеством, принимали меры, направленные на улучшение деятельности военного суда. Наркомюст СССР совместно с Прокурором СССР, Верховным Судом СССР выступали с разъяснениями по вопросам применения судебной практики, например с разъяснениями в 1943 г. об организации работы транспортных судов и особой ответственности должностных лиц за преступления, совершенные на транспорте.

По Положению о военных трибуналах от 22 июня 1941 г. и Указу Верховного Совета СССР от 13 июля 1941 г. «О предоставлении военным советам и командирам права утверждения приговоров трибуналов к высшей мере наказания» в военных трибуналах устанавливался ускоренный и упрощенный порядок рассмотрения дел с ограничением процессуальных гарантий подсудимого. Большинство дел рассматривалось в закрытом судебном заседании, что было связано с охраной военной тайны. По прошествии 24 часов после вручения обвинительного заключения дело подлежало рассмотрению военным трибуналом в составе трех военных судей, а с 27 июня 1942 г. (в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР) народными заседателями из состава политорганов и командования.

Следует отметить, что в годы войны существовала и получала все более широкое распространение практика отсрочки исполнения наказаний. Многие осужденные получали возможность искупить свою вину в бою, на фронте. Данная практика отсрочки исполнения наказания применялась не только в практике военных судов, где с 1941 по 1942 г. указанная судебная практика стала распространяться, а с 1943 г. и до конца войны стала практически повсеместна, если речь шла о малозначительных преступлениях или нарушениях устава. Названная практика получила широкое распространение и в тылу, где с начала войны осужденные за малозначимые преступления просились на фронт. Их заявления, рассматривались, как правило, положительно. Практика отсрочки исполнения приговоров суда и снятие судимости за доблесть и героизм, проявленные в бою, основывались не столько на военной редакции соответствующей статьи УК РСФСР 1926 г., сколько на Приказе Народного комиссара обороны от 4 октября 1941 г. № 0391 «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями». Данный Приказ напоминал судам, что советский уголовный закон нацелен на воспитание, а не на репрессии, поэтому предоставление возможности человеку проявить себя в бою рассматривалось как гуманный подход советского правосудия, как воспитательная мера. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 11 августа 1941 г. «О предоставлении военным прокурорам и председателям военных трибуналов фронтов и флотов права опротестования приговоров и определений военных трибуналов» показывает развитие данной практики отсрочки исполнения наказания и предоставления возможности снятия судимости. Используя названный Приказ, а затем Указ, прокуроры и председатели трибуналов высшей инстанции пересматривали до трети решений и определений судов низшей инстанции, не только исправляя ошибки, но и заменяя репрессивные меры воспитательными. Согласно статистике отсрочка военными трибуналами исполнения наказания касалась каждого второго случая осуждения военнослужащих, снижение смертной казни прослеживается от 35% в 1941 г. до 5% в 1945 г., что к уже показанным 30% пересмотра дел в надзорном порядке говорит об общей тенденции перехода от репрессий к воспитанию через отправку на фронт или перевод из обычных частей в штрафные батальоны. Тема 14. Суд и процесс в СССР в годы Великой Отечественной войны

Аналогичной экстраординарной и крайне чрезвычайной мерой является Приказ Народного комиссара обороны (НКО) И. В. Сталина от 28 июля 1942 г. №227. В истории военного суда его комментируют либо с точки зрения военной необходимости, либо с позиции неадекватной сталинской ярости на вынужденное отступление Красной армии летом 1942 г. Впрочем, нужно отметить, что и до выхода данного приказа применялись чрезвычайные меры, которые основывались на циркуляре Главного военного прокурора от 6 января 1942 г., где требовалось, чтобы в сложной оперативной обстановке время от момента обнаружения преступления до вынесения приговора исчислялось несколькими часами, а не сутками, что видно из вышеприведенных примеров. 11 октября 1942 г. Государственный комитет обороны принял постановление, также носившее чрезвычайный характер. В нем устанавливалась ответственность за дезертирство и сопутствующие ему преступления, такие как бандитизм, повстанческая деятельность. В отношении лиц, привлекавшихся за совершение данных (и аналогичных) преступлений, а также за укрывательство дезертиров (т.е. пособничество им), в соответствии со ст. 58 УК РСФСР допускалось даже заочное рассмотрение дела и вынесение приговора.

На основании названных циркуляра и Приказа действия командиров и комиссаров, самовольно отступивших или давших приказ к отступлению, квалифицировались военными трибуналами по ст. 58 УК РСФСР — измена Родине. Данный Приказ должен был на практике исполняться без применения сложных процессуальных норм, а военные трибуналы должны были провести расследование по соответствующим делам в течение 48 часов (как говорилось ранее, если в течение 72 часов из вышестоящей инстанции не поступало иного распоряжения, приговор приводился в исполнение). Таким образом, Приказ должен был применяться по решению суда, хотя и в упрощенном порядке, а приводиться в исполнение сообразно военным реалиям, т.е. немедленно, с соблюдением указанных выше процессуальных мер. На практике, исходя из фронтовых реалий, командованием применялись заградительные батальоны, которые даже без упрощенного следствия и суда расстреливали отступавших красноармейцев. Следует отметить, что данные процессуальные меры касались только случаев, когда выносился смертный приговор.

В соответствии с названными Положением и Указом 1941 г. приговоры, вынесенные на прифронтовых территориях или в местностях, объявленных на военном положении, обжалованию в кассационном порядке не подлежали и могли быть отменены лишь в надзорном порядке Военной коллегией Верховного Суда СССР, военными трибуналами округов, фронтов, флотов. Во избежание судебных ошибок, особенно при вынесении смертного приговора, соответствующий трибунал сообщал о приговоре в высшую инстанцию. Кроме того, военные советы или командующие флотами, армиями, фронтами могли приостановить приговор соответствующего трибунала и сообщить собственное мнение по данному делу в высшую инстанцию — Военную коллегию Верховного Суда СССР, а также Главному военному прокурору Красной армии или Главному прокурору Военно-Морского флота СССР. Если по истечении 72 часов после получения телеграммы высшей инстанцией от нее не поступал ответ, смертный приговор приводился в исполнение. В исключительных случаях на прифронтовых территориях допускалось и немедленное приведение приговора в действие. Но такие исключения становились правилом, и 14 января 1943 г. специальная директива Наркомюста и Прокурора СССР обратила внимание трибуналов на недопустимость такой практики исполнения судебных решений. Остальные приговоры трибунала, не связанные с вынесением смертных приговоров, приводились в исполнение немедленно на основании действующего законодательства 1941-1943 гг. и вступали в законную силу немедленно, с момента вынесения приговора, и тотчас приводились в исполнение.

В чрезвычайных условиях войны мера наказания за многие преступления ужесточалась. Так, за призывы к нарушению общественного порядка вводилась смертная казнь на месте преступления. При этом следственные и судебные действия упрощались. В 1941 г. практика упрощенного применения наказания, вплоть до расстрела на месте преступления не только на фронте, но и в тылу, применялась за паникерство, умышленное распространение лживых слухов, а также по отношению к диверсантам, шпионам, пойманным на месте преступления, за мародерство военнослужащими и разбой, совершенный штатскими лицами, и другие преступления в прифронтовых областях, в городах, бывших на осадном положении. По мере того как ухудшалось положение с продовольственным обеспечением, в 1942 г. усилилась борьба с такими преступлениями, как кража продуктов и спекуляция. На фронте, особенно в тяжелое время оборонительных боев в начальный период войны, практика наказаний без суда и следствия применялась чаще. Решения на свой риск и под свою ответственность принимали оказавшиеся в окружении или в котле офицеры, в соответствии с уставом. Часто показательные наказания совершались в назидание другим лицам. Судам дозволялось самостоятельно налагать наказание на срок свыше двух лет или даже до десяти лет лишения свободы, если «действие по своему характеру не влечет за собой по закону более тяжкого наказания», как видно из рассмотренных выше актов от 6 июля 1941 г. и от 15 ноября 1943 г., за распространение лживых слухов, возбуждавших тревогу и панику среди мирного населения, а также за разглашение военной тайны и утрату секретных документов. Уместно напомнить, что еще на основании первых актов военного времени, датированных 22 июня 1941 г., судам надлежало «вести активную борьбу с дезорганизаторами фронта, нарушителями дисциплины, с разгильдяйством и халатностью». Таким образом, суды, особенно трибуналы, должны были способствовать поддержанию порядка и дисциплины. В общем, особенностью трибуналов в годы войны была их широкая подсудность, они рассматривали и дела, которые должны были рассматривать по роду своей деятельности, т. е. связанные с преступлениями военнослужащих, но вынуждены были рассматривать и другие дела, если правонарушение произошло на прифронтовой территории, например о хулиганстве, нарушении трудовой дисциплины и т.д.

Как видно из исторического обзора уголовного законодательства 1941-1942 гг., наибольшее изменение претерпели статьи о контрреволюционных, военных преступлениях, преступлениях против порядка управления, должностных преступлениях, а также совершенных из посягательства на советскую собственность. Преступления против личности и имущества граждан в меньшей степени заботили власть, поэтому в уголовном законе наказания за них почти не претерпели изменения (за исключением преступлений против детства и материнства). В отношении личной собственности граждан государство без решения суда вынужденно производило временное изъятие некоторых объектов права. Например, Красная армия остро нуждалась в конной тяге, подводах, средствах наведения переправ, поэтому государство вынуждено было проводить реквизиции. Население в общем с пониманием относилось к подобным мерам. Более того, в условиях всеобщего патриотического подъема граждане и организации добровольно и безвозмездно сдавали в Фонд обороны денежные средства, материальные ценности, личный транспорт, вещи, необходимые Красной армии для защиты страны от агрессора. В общем же, советское трудовое, гражданское, семейное право претерпело менее значительные изменения, чем уголовное право.

Следует также отметить, что нормы советского права распространялись и на территорию, временно оккупированную врагом. В этой части страны сделки гражданско-правового характера, противоречащие отечественным законам, не признавались, за уголовные преступления после изгнания захватчиков предусматривались санкции в соответствии с советскими законами. Советскому правосудию еще недоступны были предатели-полицаи, палачи, перешедшие на сторону оккупантов, участвовавшие в массовых расправах над населением. Но в отношении немецко-фашистских оккупантов и их пособников уже прозвучало грозное предупреждение в заявлении Советского правительства 14 октября 1942 г. Заявление напоминало, что виновные будут подвергнуты суровому наказанию, а главные немецко-фашистские преступники во главе с Гитлером ответят перед лицом международного трибунала, который предлагалось учредить в том же заявлении. Нужно также отметить, что Советское государство тогда находилось в крайне критическом положении, враг был у Сталинграда, Красная армия терпела поражения и была обескровлена, многие смалодушничали, потеряли веру в победу. Заявление Советского правительства поэтому было весьма своевременным, поскольку, по крайней мере, предостерегло многих граждан от сотрудничества с оккупантами, вовлечения в преступления и заставило задуматься о своей последующей судьбе тех, кто уже оказался втянутым оккупантами в осуществление преступных планов фашистов.

Затем, вслед за названным заявлением 2 ноября 1942 г. была учреждена Чрезвычайная государственная комиссия уже по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР. Комиссия состояла из партийных руководителей, высокопоставленных государственных служащих, известных деятелей науки, искусства, священников. Она получила самые широкие полномочия, необходимые для проведения следственных действий как самостоятельно, так и поручала производить должные следственные мероприятия соответствующим правоохранительным органам. По отношению к осужденным за предательство и аналогичные преступления предусматривались и более жестокие наказания, чем применялись прежде. Так, по отношению к предателям, полицаям, членам националистических группировок применялась публичная смертная казнь через повешение, а не расстрел, как по отношению к лицам, приговоренным к смертной казни за иные тяжкие преступления. В продолжение названной меры вышли Указы Верховного Совета СССР 1943 г., они ужесточали уголовную ответственность за преступления, совершенные немецко-фашистскими преступниками и их пособниками. Указ от 19 апреля 1943 г. предусматривал публичную смертную казнь через повешение, а тела преступников оставались висеть несколько дней, «для того, чтобы все видели и знали, как караются и какое возмездие постигнет каждого, кто совершит насилие и расправу над гражданским населением». Указ предусматривал не только наказание через повешение, но и ссылку на каторжные работы сроком на 15-20 лет. В общем, в уголовном законодательстве СССР не были прежде предусмотрены подобные меры наказания. Официально повешение, да и каторга не были характерны для советского уголовного права. Теперь же преступники, запятнавшие себя преступным сотрудничеством с оккупантами, подлежали ссылке в Сибирь, где их ожидали тяжелые трудовые будни с повышенной нормой выработки, для их содержания предусматривались бараки, где на каждого заключенного не полагалось более 1 кв. м площади при скудном пайке.

Дела о преступлениях лиц, обвиняемых в предательстве, в соответствии с названными актами рассматривались публично, чтобы показать перед народом весь позор содеянного преступления предателей Родины. Дела о подобных преступлениях рассматривали особые, специально для этого созданные военно-полевые суды в составе председателя военного трибунала дивизии, который был председателем военно-полевого суда, а также его членов в составе начальника контрразведки (особого отдела) дивизии и заместителя командира дивизии с обязательным участием прокурора. На заседании также присутствовали члены Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию преступлений лиц, сотрудничавших с оккупационным режимом. Советское правительство, исходя из письма начальника Главного управления военных трибуналов Народного комиссариата юстиции СССР от 16 ноября 1943 г., придавало большое значение практике военно-полевых судов, отмечало их позитивную роль в осуществлении советского правосудия, поддержания правопорядка и назидания предателям.

Дела военно-полевыми судами по названным преступлениям тоже рассматривались оперативно, т.е. в течение тех же 48 часов с момента поступления в суд, в упрощенном порядке, но уже публично, в присутствии местных жителей, граждан, пострадавших от предательства подсудимых, и приводились в исполнение (через повешение) по истечении 72 часов, при отсутствии иного распоряжения от вышестоящей инстанции публично, в присутствии соседей-горожан или односельчан. На суде, в некоторое изменение процессуальных норм, без ограничений давали возможность высказаться представителям общественности. Суд, как показывают документы и кинохроника, не прерывал выступлений представителей общественности и давал возможность высказать все, что хотел сказать человек. В городах и селах стояли виселицы, сохранилось много фото- и кинодокументов о приведении в исполнение наказания. Говорить об этичности данной меры, в условиях войны принявшей народный характер, не приходится. Вообще же, практика публичной смертной казни была тогда широко применима. Публично казнили многих военных преступников — фашистов и их подручных, например, в Италии, во Франции и т.д. Аналогичные меры, как видно, были и в СССР, но их ни в коем случае нельзя ставить в один ряд с репрессиями против невинных жертв сталинского режима.

Первоначально ссылка и каторга по решению военно-полевых судов, на основании материалов расследования Чрезвычайных комиссий применялись по отношению к лицам, не совершавшим тяжких преступлений, но все же сотрудничавших с немецко-фашистскими оккупантами. Таковых насчитывалось, по разным оценкам, от одного до полутора миллионов человек. Среди них были как полицаи, бурмистры, иные предатели, виновные в гибели мирного населения, так и люди, запуганные немецкой властью, ошибавшиеся в оценке ситуации. Некоторые из них работали на оккупационные власти добровольно, так как у них не было иных источников к существованию в годы оккупации, среди таковых были обычные рабочие и служащие предприятий и учреждений вермахта или военных комендатур, префектур и других органов власти оккупационного режима. В анкетах военного времени и послевоенных лет (по учету кадров, например) появилась поэтому соответствующая графа о нахождении анкетируемого на территории, временно оккупированной врагом, или о наличии там родственников, совершивших какие-либо преступления либо сотрудничавших с оккупантами. Очевидно, что участились факты привлечения к уголовной ответственности за сотрудничество с фашистами и лиц, невиновных в совершении данного преступления, или же эти пункты ставили крест на карьере человека при поступлении в вуз или при трудоустройстве. Данные ограничения, указанные в анкетах, нередко сказывались на судьбах простых советских людей, часто невиновных, или бывших членов даже спустя полвека после окончания войны.

Первые процессы над фашистскими сообщниками были проведены в 1943 г. военным трибуналом Северо-Кавказского фронта, а затем, по мере освобождения советской земли от захватчиков, и в других регионах России, на Украине, в других республиках. Многие военные преступники понесли заслуженное наказание, а скрывшиеся от правосудия в страхе ожидали заслуженного возмездия.

Иное дело, что меры, правомерно предусмотренные в наказание предателей Родины в годы Великой Отечественной войны, стали распространяться достаточно широко, что закономерно в условиях тоталитарного государства. И вот уже стали обвинять в предательстве целые народы. В 1941 г. депортации подверглись сначала немцы, жившие в Москве и в западных регионах страны, была ликвидирована автономия немцев Поволжья. Данная мера публично не объяснялась, но власти опасались возможного сотрудничества советских немцев с фашистами, исходя из их патриотизма, из единого немецкого происхождения, национальной идентичности. Сохранились приказы и распоряжения НКВД об арестах немцев в Москве (1941 г.) и другие похожие документы 1941 -1945 гг. Речь идет о внесудебных преследованиях, распространенных в то время.

Затем, после освобождения Крыма, репрессии с депортацией коснулись крымских татар, обвиненных в массовом сотрудничестве с фашистами. В 1944 г. настал черед северокавказских народов. 23 февраля 1944 г. начались массовые репрессии против ингушей. Территория компактного проживания ингушей, например, была оцеплена войсками НКВД, всех жителей, от мала до велика, согнали на пересылочные пункты, погрузили в железнодорожные составы и отправили в товарных вагонах в ссылку в Казахстан по обвинению в массовом предательстве и сотрудничестве с оккупантами. При этом нужно уточнить, что территории, где жили, например, ингуши, даже не были оккупированы немцами и фашистов там не было. До сих пор в учебной литературе можно встретить оправдание тех мер с точки зрения их чрезвычайности, дескать, Германия имела здесь агентурную террористическую сеть, активно действовавшую против советской власти.

История суда в 1943-1945 гг. Второй период истории суда в годы войны характеризуется чрезвычайными мерами военного времени, но с усилением репрессивной сущности сталинской политики. С этой точки зрения в 1944 г. репрессии, коснувшиеся целых народов, логично рассматривать в ракурсе внесудебных расправ.

По сути, исходя из приказа Сталина, насильственной депортации подверглись ингуши, чеченцы, балкарцы, карачаевцы, калмыки, а национальные автономии этих народов упразднялись, опустевшие земли и имущество передавались в соседние области, края, республики. При этом представители репрессированных народов продолжали воевать на фронте, честно служили Родине.

Право и суд СССР в 1943-1945 гг. претерпевали уже не столь существенные изменения, поскольку не требовалось принятия и реализации столь кардинальных мер, как в период принятия мер чрезвычайного характера в условиях трансформации страны в единый военный лагерь 1941-1945 гг. После того как в ноябре

1942 г. – феврале 1943 г. немецко-фашистские войска были разгромлены под Сталинградом, в Великой Отечественной войне наступил коренной перелом, закрепленный победой Красной армии на Курской дуге летом 1943 г.

В 1944-1945 гг. было осуществлено полное освобождение СССР от захватчиков и разгром немецких войск на ее территории. В этот период Великой Отечественной войны задачи государства изменились. Следовательно, в 1943-1945 гг. отличается и характер дел, рассмотренных военными судами, т.е. преступления, совершенные на фронте, объясняются победами Красной армии, а не ее поражениями, как прежде. Так, в соответствии с Указом от 2 мая

1943 г. вводилось уголовное наказание военачальников за незаконные награждения. Указ от 15 ноября 1943 г. устанавливал уголовную ответственность за разглашение государственной тайны или утрату документов, хранящих государственную тайну. Дела о таких преступлениях рассматривались часто, поскольку командиры представляли к наградам, судя по документам, лиц, к себе приближенных, исходили субъективно, а неугодных красноармейцев и краснофлотцев, наоборот, к наградам не представляли.

В тылу в эти военные годы уже предпринимались меры, направленные на восстановление, улучшение количественных и качественных показателей экономики и социальной сферы, совершенствовалась финансовая система, реорганизация звеньев народнохозяйственного механизма осуществлялась в соответствии с несколькими актами, начиная от оценки ущерба, восстановления и заканчивая конверсией в конце войны. Названные меры были обобщены в комплексном постановлении СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 21 августа 1943 г. «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации». При СНК СССР создавался Комитет по восстановлению разрушенного войной хозяйства. В 1943 г. железной дороге и транспорту придавалось огромное значение как связующему звену между успехами на фронтах и в тылу. Поэтому Указами 11резидиума Верховного Совета СССР от 15 апреля 1943 г. и от 9 мая 1943 г. вводилось соответственно военное положение на железнодорожном, затем на морском и речном транспорте. Транспортники объявлялись мобилизованными до конца войны, они приравнивались к военнослужащим.

Пленум Верховного Суда СССР 18 февраля 1943 г. квалифицировал как преступления против установленного порядка несения службы правонарушения гражданского персонала (уклонение от трудовой повинности), находившегося на территории частей противовоздушной обороны, следовательно, в местности, приравненной к находившейся на военном положении. Данное постановление продолжило практику передачи в ведение военных трибуналов правонарушений, совершенных на прифронтовой территории, равно как и на объявленной на военном положении. Сюда относились стратегически важные объекты (железные дороги, иные коммуникации, узлы связи, вокзалы, водный или воздушный транспорт и т.д.).

Уже в конце войны, 30 декабря 1944 г., некоторые изменения коснулись системы военного суда, когда учреждались специальные лагерные суды. В их компетенции были дела о преступлениях, совершенных осужденными во время их нахождения в исправительных учреждениях. Для рассмотрения подобных дел в кассационном порядке и их пересмотра в порядке надзора была создана Судебная коллегия по делам лагерных судов. Она действовала в составе Верховного Суда СССР.

В 1944 г. были осуществлены изменения в управлении специальными судами. Структура Наркомюста СССР по управлению судами включала в себя Главное управление военных трибуналов на железнодорожном и водном транспорте, Главное управление военных трибуналов Красной армии и Красного флота, Управление военных трибуналов НКВД. Существенную помощь юстиции должен был оказывать Верховный Суд СССР. В годы войны в нем продолжали функционировать судебные коллегии по уголовным делам, по гражданским делам, военная коллегия, военные коллегии железнодорожного и водного транспорта.

Надо отметить, что он в реальности оказывал судам качественное практическое содействие. Верховный Суд не только рассматривал дела в первой и второй инстанциях, но также и обобщал судебную практику и давал соответствующие рекомендации судам, вносил свои предложения Наркомату юстиции по организационным вопросам, осуществлял ревизионную деятельность.

Судебные коллегии, Пленум Верховного Суда СССР в годы войны реально помогали судам в устранении ошибок, в их предупреждении. Пленум давал руководство по вопросам судебной практики, что наглядно видно из постановлений 1941 -1942 гг., т. е. первого периода войны, когда Верховный Суд в сложившихся чрезвычайных условиях вынес около 90 постановлений, касающихся широкого круга вопросов, не разрешенных законодательством. В соотвствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 августа 1941 г. «О предоставлении военным прокурорам и председателям военных трибуналов права опротестования решений приговоров и определений военных трибуналов» около 30% приговоров только в начальный период войны опротестовывалось в надзорном порядке, а известные разъяснения Верховного Суда помогали в ряде случаев исправить или предотвратить судебные ошибки.

Часто Верховный Суд направлял своих членов в освобожденные от врага районы, где вместе с представителями наркоматов юстиции СССР, РСФСР они вновь организовывали работу народных судов. Понятно, что в таких условиях судьи назначались, а не избирались, как того требовал закон, низкой была и квалификация судей. Стали поэтому проводить курсы повышения квалификации судей. Рассматривая дела во второй инстанции, проверяя работу народных суд, Верховный Суд не только отменял судебные решения, но и оказывал реальную помощь в исправлении, недопущении ошибок, в преодолении иных негативных последствий работы судов в условиях войны. Одной из мер, причем вынужденной, была практика назначения на должность судьи, но она была отменена после войны, когда в 1946 г. была восстановлена выборность советского суда, с большей требовательностью стали подходить к качеству подготовка судьи, т. е. работа судов приведена была в соответствие с Конституцией 1936 г.

В 1991 г. Россия приступила к осуществлению судебной ре­формы, начавшейся и не оконченной в СССР в 1989 г. Концепция судебной реформы появилась в 1991 г., большую роль в разработ­ке и реализации реформы и ее законов с 1990 г. сыграло Мини­стерства юстиции. В 1993 г. Верховный Совет РСФСР рассмотрел шаги в осуществлении реформы и одобрил ее концепцию.

Конституция РФ 1993 г. и Федеральный конституционный закон о судебной системе Российской Федерации 23 октября 1996 г. создали правовую базу для дальнейшего развития судебной реформы.

Конституция 1993 г. в главе 7 (ст. 118-129) определяет судеб­ную власть РФ.

Статья 118 гласит, что правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом, судебная власть осу­ществляется посредством конституционного, гражданского, адми­нистративного и уголовного судопроизводства. Судебная система Российской Федерации устанавливается Конституцией Россий­ской Федерации и Федеральным конституционным законом. Соз­дание чрезвычайных судов не допускается.

В соответствии со ст. 119 судьями могут быть граждане Россий­ской Федерации, достигшие 25 лет, имеющие высшее юридическое образование и стаж работы по юридической профессии не менее пяти лет. Федеральным законом могут быть установлены дополни­тельные требования к судьям судов Российской Федерации (в на­стоящее время рассматривается предложение о введении имуще­ственного ценза для судей, по аналогии с Уставом 1864 г.).

Судьи (ст. 120) независимы и подчиняются только Конститу­ции Российской Федерации и федеральному закону. Суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или ино­го органа закону, принимает решение в соответствии с законом.

Судьи несменяемы (ст. 121), их полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе как в порядке и по осно­ваниям, установленным федеральным законом. В соответствии со ст. 122 судьи неприкосновенны, они не могут быть привлечены к уголовной ответственности иначе как в порядке, определяемом федеральным законом.

Конституция допускает только открытое очное разбиратель­ство дел во всех судах, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом. Судопроизводство осуществляется на осно­ве состязательности и равноправия сторон, в случаях, предусмо­тренных федеральным законом, судопроизводство осуществляется с участием присяжных заседателей.

Финансирование судов производится только из федерального бюджета, что дает возможность полного и независимого осущест­вления правосудия.

Статья 125 определяет состав и статус Конституционного суда. Конституционный Суд состоит из 19 судей. Закон определя­ет, что Конституционный Суд РФ разрешает дела о соответствии Конституции федеральных законов, нормативных актов Президен­та Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации; конституций респу­блик, уставов, а также законов и иных нормативных актов субъек­тов Российской Федерации, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти Российской Федерации и совместному ведению органов государственной власти Россий­ской Федерации и органов государственной власти субъектов Рос­сийской Федерации; договоров между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, договоров между органами го­сударственной власти субъектов Российской Федерации; не всту­пивших в силу международных договоров Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации разрешает споры о компетенции между федеральными органами государственной власти; между органами государственной власти Российской Фе­дерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации; между высшими государственными органами субъек­тов Российской Федерации.

Рассмотрение в Конституционном суде осуществляется по за­просам Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, одной пятой членов Совета Федерации или депутатов Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, органов законода­тельной и исполнительной власти субъектов Российской Федера­ции. Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по за­просам судов проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, в порядке, уста­новленном федеральным законом. Конституционный Суд Россий­ской Федерации по запросам Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Рос­сийской Федерации, органов законодательной власти субъектов Российской Федерации дает толкование Конституции Россий­ской Федерации. Акты или их отдельные положения, признан­ные неконституционными, утрачивают силу; не соответствующие Конституции Российской Федерации международные договоры Российской Федерации не подлежат введению в действие и приме­нению. Конституционный Суд Российской Федерации по запросу Совета Федерации дает заключение о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения Президента Российской Федера­ции в государственной измене или совершении иного тяжкого пре­ступления.

Статья 126 определяет, что Верховный Суд Российской Феде­рации является высшим судебным органом по гражданским, уго­ловным, административным и иным делам, подсудным судам об­щей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятель­ностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

В соответствии со ст. 127 Высший Арбитражный Суд Россий­ской Федерации является высшим судебным органом по разреше­нию экономических споров и иных дел, рассматриваемых арби­тражными судами, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятель­ностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

Статья 128 гласит, что судьи Конституционного Суда Россий­ской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации, Выс­шего Арбитражного Суда Российской Федерации назначаются Советом Федерации по представлению Президента Российской Федерации. Судьи других федеральных судов назначаются Пре­зидентом Российской Федерации в порядке, установленном феде­ральным законом. Полномочия, порядок образования и деятельно­сти Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Рос­сийской Федерации и иных федеральных судов устанавливаются федеральным конституционным законом.

Статья 129 характеризует Прокуратуру РФ как единую цен­трализованную систему с подчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим и Генеральному прокурору Российской Федерации. Генеральный прокурор РФ назначается на должность и освобожда­ется от должности Советом Федерации по представлению Прези­дента Российской Федерации. Прокуроры субъектов Российской Федерации назначаются Генеральным прокурором Российской Федерации по согласованию с ее субъектами. Иные прокуроры назначаются Генеральным прокурором Российской Федерации. Полномочия, организация и порядок деятельности прокуратуры Российской Федерации определяются федеральным законом.

31 декабря 1996 г. Президент РФ Б. Н. Ельцин подписал Феде­ральный конституционный закон о судебной системе Российской Федерации (принят Государственной Думой 23 октября 1996 г., одобрен Советом Федерации 26 декабря 1996 г.), который был вве­ден действие с 1 января 1997 года.

Закон состоит из пяти глав, тридцати семи статей.

Общие положения 1 главы (ст. 1-10) характеризуют судебную власть, судебную систему, суды, дают иные универсальные уста­новления. Так, судебная власть в Российской Федерации осущест­вляется только судами в лице судей и привлекаемых в установлен­ном законом порядке к осуществлению правосудия присяжных, на­родных и арбитражных заседателей. Никакие другие органы и лица не вправе принимать на себя осуществление правосудия. Судебная власть самостоятельна и действует независимо от законодательной и исполнительной властей. Судебная власть осуществляется по­средством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства.

Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судами, учрежденными в соответствии с Конституцией Российской Федерации и настоящим Федеральным конституционным законом. В Российской Федерации действуют федеральные суды, конституци­онные (уставные) суды и мировые судьи субъектов Российской Феде­рации, составляющие судебную систему Российской Федерации.

К федеральным судам относятся Конституционный Суд Рос­сийской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации, вер­ховные суды республик, краевые и областные суды, суды городов федерального значения, суды автономной области и автономных округов, районные суды, военные и специализированные суды, составляющие систему федеральных судов общей юрисдикции, Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, федеральные арбитражные суды округов (арбитражные кассационные суды), арбитражные апелляционные суды, арбитражные суды субъектов Российской Федерации, составляющие систему федеральных ар­битражных судов.

К судам субъектов Российской Федерации относятся: консти­туционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации, мировые судьи, являющиеся судьями общей юрисдикции субъек­тов Российской Федерации.

Вторая глава (ст. 11-16) определяет основы статуса судей РФ, говорит, что судьями являются лица, в соответствии с Конституци­ей и настоящим Федеральным конституционным законом испол­няющие свои обязанности на профессиональной основе.

Все судьи в Российской Федерации обладают единым статусом и различаются между собой только полномочиями и компетенцией. Порядок наделения полномочиями Председателя Верховного Суда Российской Федерации, его заместителей, других судей Верховного Суда Российской Федерации, Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, его заместителей, других судей Выс­шего Арбитражного Суда Российской Федерации, председателей, за­местителей председателей, других судей верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, су­дов автономной области и автономных округов, районных судов, во­енных судов, федеральных арбитражных судов округов, арбитражных апелляционных судов, арбитражных судов субъектов Российской Федерации устанавливается соответствующим федеральным консти­туционным законом и федеральным законом о статусе судей.

Председатели и заместители председателей судов назначаются на должность сроком на 6 лет. Одно и то же лицо может быть на­значено на должность председателя (заместителя председателя) одного и того же суда неоднократно, но не более двух раз подряд. Отбор кандидатов на должности судей осуществляется на конкурс­ной основе. Судьи несменяемы, неприкосновенны, их полномочия могут быть прекращены или приостановлены только по решению соответствующей квалификационной коллегии судей.

В третьей главе «Суды» (ст. 17-28) определяется порядок соз­дания и упразднения судов, оговаривается осуществление их пол­номочий.

Конституционный Суд РФ характеризуется как судебный ор­ган конституционного контроля, самостоятельно и независимо осуществляющий судебную власть. Верховный Суд Российской Федерации РФ является высшим судебным органом по граждан­ским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, он рассматривает дела в качестве суда второй инстанции, в порядке надзора и по вновь открывшимся об­стоятельствам, а в ряде случаев и в качестве суда первой инстанции. Верховный Суд Российской Федерации является непосредственно вышестоящей судебной инстанцией по отношению к верховным судам республик, краевым (областным) судам, судам городов феде­рального значения, судам автономной области и автономных окру­гов, военным судам военных округов, флотов, видов и групп войск. Верховный Суд Российской Федерации дает разъяснения по во­просам судебной практики. Верховный суд республики, краевой (областной) суд, суд города федерального значения, суд автоном­ной области, суд автономного округа рассматривают дела в каче­стве суда первой и второй инстанции, в порядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам. Районный суд рассматривает дела в качестве суда первой и второй инстанции. Районный суд является непосредственно вышестоящей судебной инстанцией по отноше­нию к мировым судьям, действующим на территории соответству­ющего судебного района.

Военные суды создаются по территориальному принципу по месту дислокации войск и флотов и осуществляют судебную власть в войсках, органах и формированиях, где федеральным за­коном предусмотрена военная служба. Военные суды в пределах своей компетенции рассматривают дела в качестве суда первой и второй инстанции, в порядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам.

Высший Арбитражный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами. Высший Ар­битражный Суд Российской Федерации является вышестоящей судебной инстанцией по отношению к федеральным арбитражным судам округов, арбитражным апелляционным судам и арбитражным судам субъектов Российской Федерации. Высший Арбитражный Суд осуществляет судебный надзор за деятельностью арбитражных судов. Высший Арбитражный Суд Российской Федерации рассма­тривает в соответствии с федеральным законом дела в качестве суда первой инстанции, в порядке надзора и по вновь открывшимся об­стоятельствам. Высший Арбитражный Суд Российской Федерации дает разъяснения по вопросам судебной практики.

Федеральный арбитражный суд округа рассматривает дела в качестве суда кассационной инстанции, а также по вновь от­крывшимся обстоятельствам, он является вышестоящей судебной инстанцией по отношению к действующим на территории соответ­ствующего судебного округа арбитражным апелляционным судам и арбитражным судам субъектов Российской Федерации.

Арбитражный апелляционный суд рассматривает дела в ка­честве суда апелляционной инстанции, а также по вновь открыв­шимся обстоятельствам. Арбитражный суд субъекта Российской Федерации рассматривает дела в качестве суда первой инстанции, а также по вновь открывшимся обстоятельствам.

Предусмотрены также специализированные федеральные суды по рассмотрению гражданских и административных дел.

Конституционный (уставный) суд субъекта Российской Феде­рации создается субъектом РФ для рассмотрения вопросов соот­ветствия законов субъекта Российской Федерации, нормативных правовых актов органов государственной власти субъекта Россий­ской Федерации, органов местного самоуправления субъекта Рос­сийской Федерации конституции (уставу) субъекта Российской Федерации, а также для толкования конституции (устава) субъек­та Российской Федерации.

Мировой судья в пределах своей компетенции рассматривает гражданские, административные и уголовные дела в качестве суда первой инстанции.

Полномочия и порядок деятельности всех судов и мировых судей установлен федеральным законом и законом субъектов Рос­сийской Федерации.

В четвертой главе (ст. 29-34) изложены заключительные поло­жения закона, в ней учреждаются органы судейского сообщества. Высшим органом судейского сообщества является Всероссийский съезд судей, который формирует Совет судей Российской Федера­ции и Высшую квалификационную коллегию судей Российской Федерации.

Обеспечение деятельности Конституционного Суда Россий­ской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и Выс­шего Арбитражного Суда Российской Федерации осуществляется аппаратами этих судов. Обеспечение деятельности других судов общей юрисдикции осуществляется Судебным департаментом при Верховном Суде Российской Федерации. Обеспечение дея­тельности других арбитражных судов осуществляется Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации.

Финансирование судов осуществляется на основе федерально­го бюджета отдельной строкой.

Развитие судебной реформы обеспечивалось последующим зако­нодательством. В 1997 г. были приняты ФЗ «О судебных приставах» и «Об исполнительном производстве». Затем в 1998 г. последовали ФЗ «О судебном департаменте при Верховном Суде РФ», «О миро­вых судьях РФ», «О финансировании судов РФ», «О военных су­дах РФ», «Об общем количестве мировых судей и судебных участ­ков в РФ». Перечисленные законы принимались в течение 1999 г. ФЗ «О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в РФ» появился в 2000 г.

Следующим шагом стало осуществление судебной реформы в ходе Федеральной целевой программы «Развитие судебной си­стемы России» на 2002-2006 гг. В ходе реализации реформы в РФ была сформирована новая судебная система, которая, несмотря на многочисленные трудности объективного и субъективного ха­рактера, начала функционировать.

С формированием судебной системы РФ тесно связано раз­витие органов и учреждений юстиции РФ. В 1990 г. была соз­дана Ассоциация нотариусов РСФСР, затем появилось зако­нодательство 1993 г. о нотариате. Не менее важны и акты 1991, 1993 гг. о Министерстве юстиции, адвокатуре, указ 1996 г. о раз­витии органов и учреждений юстиции. Концепция реформы юстиции была заложена в 1996 г., затем вышли законы 1997 г. о судебных приставах и исполнительном производстве, закон 1997 г. о государственной регистрации прав. В 1997 г. началось ре­формирование уголовно-исполнительной системы, ставшей ГУИН с 1999 г., с 2006 г. началась подготовка исполнительного кодекса РФ, в 2007 г. принят ФЗ «Об исполнительном производстве». В 1998 г. произошла передача регистрационных органов из ведения Министерства экономики в МЮ. В настоящее время юстиция осу­ществляет экспертизу и регистрацию правовых актов, исполнение судебных решений. Институт судебных приставов в современной России, служба исполнения наказаний, прокуратура также нахо­дятся в процессе развития.

Таким образом, 1990-е гг. можно назвать решающим этапом в принятии законов о судебной реформе, 2000-е гг. можно назвать вехой в ее реализации, начальным шагом к совершенствованию су­дебной системы России.

Список литературы для изучения спецкурса

«История российского суда»

Абдулин Р. С. Судебная власть в России: традиции и современ­ность (историко-правовой аспект). Курган, 2005.

Антология научной мысли: К 10-летию Российской академии правосудия. Сборник статей. М., 2008.

Бабенко В. Н. Судебная система России: история и современ­ность. М„ 2005.

Бабенко В. Н. История суда России (IX — начало XXI в.) / В. Н. Бабенко, И. П. Слободянюк. М„ 2005.

Бессарабов В. Г. Правозащитная деятельность российской про­куратуры (1722-2002 гг.): история, события, люди. М., 2003.

Большой юридический энциклопедический словарь. М., 2000.

Власов В. И. История судебной власти в России. Книга первая (1019-1917). М. 2003.

Власов В. И. История судебной власти в России. Книга вторая (1917-2003). М. 2003.

Воскобитова Л. А. Судебная власть: возникновение, развитие, типология: учеб. пособие. Ставрополь, 2001.

Гессен И. В. История русской адвокатуры. М., 1997.

Дюкова Е. А. Конституционно-правовые основы контрольной деятельности судебной власти в Российской Федерации: автореф. дис…. канд. юрид. наук. Краснодар, 2009.

Ерошкин Н. II. История государственных учреждений дорево­люционной России. М., 1968.

Ефремова Н. Н. Министерство юстиции Российской империи, 1802-1917 гг. Историко-правовой очерк. М., 1983.

Исаев И. А. История государства и права России. М., 1994,1998. (или др. издания).

История государства и права России /под ред. Ю. П. Титова. М., 1997, 2000 (или др. издания).

История национально-государственного строительства в СССР, 1917-1978. В 2 т. 3-е изд., перераб. и доп. М„ 1979.

История российского правосудия: учеб. пособие для вузов по специальности «Юриспруденция» / под ред. Н. А. Колоколова. М„ 2009.

Кошко А. Р. Судопроизводство по преступлениям против госу­дарства в период «оттепели» (1953-1964 гг.): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2009.

Кузнецов И. Н. История государства и права России (Купг пре­ний). Минск, 2000. ^УРслек-

Кутафин О. Е., Лебедев В. М., Семигин Г. Ю. Судебная власть в России: история, документы. В 6 т. / ред. Е. А. Скрипилев, Р. С. Мулукаев, А. Я. Малыгин. М„ 2003.

Министерство юстиции за 200 лет (1802-2002). Историко- правовой очерк. М., 2002.

Новицкая Т. Е. История отечественного государства и права. М., 1994,2000.

Основные законодательные акты по советскому государствен­ному строительству и праву. М., 1972.

Петухов Н. А. История военных судов России / под ред. В. М. Лебедева. М„ 2003.

Поршнев В. П., Славин М. М. Становление правосудия Совет­ской России 1917-1922 гг. М„ 1990.

Российское законодательство Х-ХХ вв. В 9 т. / под ред. О. И. Чистякова. М„ 1984-1994.

Сафонов В. Е. Государственное единство и территориальная це­лостность в судебных решениях: международные конституционно- правовые аспекты. М., 2008.

Сачков А. Н. Российская мировая юстиция: институционально- правовые основы. Ростов н/Д, 2007.

Слободянюк И. П. Суд и закон в Российской империи (вторая по­ловина XVIII — первая половина XIX в.). М., 2005.

Социально-экономические проблемы истории развитого со­циализма. М., 1976.

Суд и правосудие в СССР / под ред. Б. А. Галкина. М., 1981.

Цечоев В. К. История государства и права народов Дона и Се­верного Кавказа. Ростов н/Д, 2003.

Цечоев В. К., Власов В. И. История отечественного государства и права. Ростов н/Д, 2003 (или др. издания).

Чинчиков А. М. Советская историография социалистического преобразования сельского хозяйства (1917-1969 гг.). М„ 1971.

Чистяков О. И. Советское государство и право в период Граж­данской войны и интервенции (1918-1920 гг.). Вып. 2. М., 1994.

Чистяков О. И. Создание советского государства и права (октябрь 1917-1918 гг.). Вып. 1. М„ 1994.

^[1] См.: Цечоев В. К. История суда России: учеб.-метод. комплекс для студен­тов очной, заочной форм обучения / Ростов, филиал РАП. Ростов н/Д, 2007. С. 15-17, 27-29.

^[2] См.: Российское законодательство Х-ХХ вв. / под общ. ред. О. И. Чистя­кова: в 9т. М„ 1984-1994. Т. 1-9.

^[3] См.: История государства и права СССР. Ч. 1. / под ред. О. И. Чистякова, И. Д. Мартысевича М„ 1985. Ч. 1.