Вопрос 35. Проблематика и стиль повести Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». — КиберПедия

Гарди приступил к этой книге в июле 1889 года и действие ее он относит ко второй половине 80-х, точнее к 1884-89 годам. 80-е годы были свидетелями резких сдвигов в английском обществе. Английское рабочее движение находилось на подъеме, усиливалось недовольство и возмущение широких масс города и деревни. Острота момента и близость писателя к народу отразились в той страстности и убедительности, с какой он говорит о трагедии простого человека как о типическом явлении, в резком столкновении добра и зла, в мятежном духе его гуманной книги. Этот роман сначала даже не хотели печатать, обвинив писателя в безнравственности, в том, что он умышленно подбирает черные краски, клевещет на общество, подрывает религию. Однако, как только роман вышел в свет, он приобрел довольно широкую популярность даже за пределами Англии.
Роман “Тэсс из рода д’Эрбервиллей” имеет свой подзаголовок: “Чистая женщина, правдиво изображенная”. Книга состоит из 7 глав, или “фаз”, как их назвал автор, и в них повествуется о жизненном пути крестьянки Тэсс Дарбейфилд, которая происходит из знатного, но давно обедневшего рода Эрбервиллей. Фазы: девушка, больше не девушка, выздоровление, последствия, женщина расплачивается, обращенный, завершение.

Как писал сам Гарди в одном из предисловий к своему роману, “в этом романе великая жизненная эпопея героини начинается после события, которое принято считать роковым для ее роли главного действующего лица – или, во всяком случае, непоправимым крушением всех ее прежних надежд и чаяний, а потому публика буквально восстала против общественных условностей, когда оказала этой книге горячий прием и согласилась со мной в том, что художественное произведение может еще очень многое добавить к тому, что уже было сказано о теневой стороне известной катастрофы”.

Вот как автор описывает свою героиню: ” Тэсс Дарбейфилд была лишь сосудом эмоций, не окрашенных опытом…Пухлые алые губы…еще не были твердо очерчены…В лице ее все еще таилось что-то детское…Несмотря на ее яркую женственность, щеки ее иной раз наводили на мысль о двенадцатилетней девочке, сияющие глаза – о девятилетней, а изгиб рта – о пятилетней крошке”. Она наивна и по-детски простодушна, но в то же время она довольно умна. Она не питает никаких иллюзий, когда узнает новость о благородном происхождении своего рода, скорее, наоборот. Этим она резко отличается от своих простодушных родителей, которые посылают ее за помощью к мнимому родственнику. Тэсс становится жертвой обмана – ее соблазняет Алек д’Эрбервилль. С этого момента начинается трагедия героини – весь ее жизненный путь состоит из лишений, ее не понимает общество. Она выходит замуж за Энджела, но когда тот узнает о ее прошлом, то отказывается от нее. “Ты была одним человеком, теперь ты – другая. Господи, можно ли простить или не простить такое чудовищное превращение?”, – восклицает Энджел. Но на самом деле, он увидел только внешнее – навязанную обществом мораль, не понимая того, что Тэсс сохранила свою душевную чистоту, он считал, что она притворялась и обманывала. На самом же деле героиня не способна на обман, она просто искренне верила в любовь, которая способна все понять и простить.

После того, как героиня расстается со своим мужем, она многое претерпевает – и самую тяжелую работу, и преследования Алека. От безысходности она опять возвращается к этому человеку, в конце концов убивает его, когда к ней – слишком поздно – вернулся Энджел. В конце романа Тэсс казнят.

Героиня Гарди наделена редким очарованием, ее образ особенно трогает читателя. В радостях и страданиях женской души, пламенной и самоотверженной, но легко ранимой, беззащитной перед грубой силой,. Выразились и его омраченная печалью восторженность, и переполнявшие его горечь и негодование. Многие английские романисты, предшественники Гарди, писали о падении женщины, делали горькие наблюдения, будившие совесть, будоражившие мысль. Однако никто из них не связал с этой темой столько кричащих вопросов, не тронул так резко больное место, не высказал столь жесткого упрека обществу. Он сознательно назвал Тэсс “чистой женщиной” и заявил, что говорит только правду: “Я добавлю только, что книга писалась со всей искренностью и представляет собой попытку облечь в художественную форму цепь
истинных событий; что же касается мыслей и чувств, в ней содержащихся, то пусть чрезмерно чопорный читатель, который не выносит, когда вслух говорят то, что в наши дни думают и чувствуют все, – пусть он вспомнит столько раз цитированное изречение: “Как ни обидна истина, все же лучше объявить ее, нежели скрыть”. О якобы “падшей”, “подлой батрачке” Тэсс Гарди пишет восхищенно, любуясь красотой и возвышенностью ее чувств, с презрением отталкивая укоренившиеся в обществе ханжество, цинизм и предрассудки, церковные и сословные установки. В конце концов, воспитание Тэсс, ее полное неведение и наивность, а не она сама была виновата в том, что ее соблазнил Эрбервилль.
Тэсс – персонаж трагический. Однако ни страсть, ни волевое устремление, ломающее препятствия, сталкивающее разноречивые интересы, не владеют ею. Душевная чистота – пленительное и безобидное свойство – вот ее пафос. Она готова страдать, безропотно переносит все лишения судьбы, занимается самой тяжелой работой, терпит насмешки. Казалось бы, нет места для трагического конфликта. Но именно это свойство, нежелание Тэсс поступиться своей правотой, пойти на уступки, хотя бы и сулящие выгоду, придают ее положению особый драматизм. Она не хочет заставлять Эрбервилля жениться на ней – ведь она его не любит. Она не может последовать совету своей матери и солгать Энджелу, она чистосердечно все ему рассказывает, веря в него и его любовь.
Гарди и раньше красноречиво писал о трагической гибели добродетели. Прообраз Тэсс возник еще в романе “Вдали от безумствующей толпы”, где рассказана печальная история бедной девушки Фанни Робин, обманутой беспутным молодым человеком.
Но тогда эта тема не стояла в центре, многое оставалось недоговоренным, острота сглаживалась, роман венчала счастливая концовка. В романе о Тэсс все же совершенно иначе. В “Тэсс из рода д’ Эрбервиллей” гибель доброго начала, красоты, человечности – не эпизод. Тэсс – жертва бесшабашного соблазнителя, обречена быть жертвой навсегда: “таков закон” – власть грубых и циничных обстоятельств, одобряющих зло, на которое привилегированная посредственность взирает снисходительно. От отчаяния и безвыходности Тэсс идет даже на убийство, хотя “раньше не обидела бы мухи или червяка и часто плакала, глядя на птицу в клетке”.

“Бог дал все необходимое для удобств жизни и постижения добродетели”, сказал философ Джон Локк. “Бог на небе – все дивно на земле”, – эхом звучали слова поэта Роберта Браунинга, старшего современника Гарди. “Нет бога на небе – все плохо на земле”, – говорит один из центральных персонажей романа Энджел Клэр, потрясенный мрачными событиями. Это резкое выражение несогласия с церковным учением и казенным оптимизмом поддерживается в романе системой наглядных доводов. Религиозная вера, точнее, ее жестокие догмы, принижает человека, зарождая в нем страх и смирение, калечит его, подавляя естественные чувства, плодит нравственных уродов и шарлатанов. Это делало книгу Гарди еретической, мятежной, возбуждающей независимую мысль, и неудивительно, что автор подвергался различным нападкам. Автор “Тэсс” ополчался против догм, вскрывал относительность и несостоятельность ходячих мнений и философских афоризмов, когда они подкрепляли заблуждение, служили проповеди насилия или смирения, оправдывали социальное зло. Разоблачая зло, Гарди не прошел мимо попыток объяснить и оправдать его доводами от Природы. В повествовании о батрачке Тэсс раскрывается не только лирическая тема – писатель говорит о жизни простого человека и о судьбе английского крестьянства. Дарбейфилды принадлежат к старой английской деревне, они из тех семей, что составляли ее костяк. Их гонят из родных мест “в интересах нравственности”, и горестная судьба батрачки Тэсс – эпилог большой трагедии.

Пленяющая цельность, непосредственность и бескорыстие чувств сочетаются в героине с отсталыми представлениями, наивной созерцательностью, беспочвенной одухотворенностью, душевной уязвимостью. Суеверный страх тяготит ее дух, ослабляет, а временами и вовсе парализует волю, она редко в самозабвении преодолевает изнуряющее состояние тревоги. Многие черты сближают ее с Маргаритой из гетевской трагедии “Фауст” – поэтическим воплощением патриархально-идиллической гармонии. В отличие от Маргариты, Тэсс способна выдержать испытания, бросить вызов – если бы не мягкотелость Энджела, если бы не замкнутость в узком кругу, из которого нет выхода. Она горда – она работает на поле, так как не может просить помощи у родителей Энджела. Способность Тэсс к развитию, к решительной перемене – примечательное ее свойство, отмеченное автором, однако не раскрытое им во всем его реальном значении.
В горячем протесте, поднимающемся в безропотной Тэсс, в ее порыве к отмщению за поруганное достоинство и раздавленную жизнь скрывается напряженность не только личного, но и большого социального конфликта. Однако порыв героини стихиен и слеп. В книге нет и намека на знаменательные для 80-х годов факты коллективной и организованной борьбы. Отклонение к романтическому образу и приему заметнее всего как раз в тех моментах, когда конфликт между героем и обществом достигает наибольшей остроты и представляется Гарди трагически неразрешимым. Даже в лучших его произведениях дают о себе знать ошибочные взгляды, безысходные настроения, порой некоторая беспомощность в изображении сложных явлений общественной жизни и психологии, искусственность отдельных художественных приемов.

Предыстория романа: «Портрет Дориана Грея»(1891) – единственный роман Оскара Уальда. Стимулом к написанию романа послужил эпизод: однажды в студии своего приятеля живописца Бэзила Уорда (в романе – Бэзил Холлуорд) писатель увидел натурщика – молодого русоволосого человека пленительной внешности. Уальд с грустью заметил, что подобное телесное совершенство будет побеждено временем, страстью. На это художник ответил, что готов снова и снова воспроизводить этот портрет, отмечая на нем черты неумолимого влияния времени, ради того, чтобы оригинал сохранял первозданное обаяние.

Предваряя возможную дискуссию о романе Уальд писал в предисловии: «Нет книг нравственных и безнравственных. Есть книги, хорошо написанные и написанные плохо».

О. Уальд о романе: «Дориан Грей – это история со своей моралью, а она такова: всякое излишество ровно как и всякое самоограничение, приводит к наказанию. Художник Бэзил Холлуорд, чрезмерно, как и все его собратья, влюбленный в физическую красоту, погибает от руки того, в чью душу он самолично вдохнул чудовищное и абсурдное тщеславие. Дориан Грей, посвятивший всю свою жизнь удовольствиям и удовлетворению собственных страстей, пытается убить свою душу и одновременно убивает самого себя. Лорд Генри Уоттон хочет остаться в жизни лишь наблюдателем. Однако, он осознает, что те, кто отказывается от боя, чаще страдают серьезнее тех, кто в нем учувствует».

Жанр. Тематика. Поэтика: 1) «Портрет Дориана Грея» – это прежде всего роман об искусстве и художнике, открывающийся предисловием автора, где высказываются совершенно декадентские, модернистские по сути своей представления об искусстве:

Художник — тот, кто создает прекрасное. <…>

Те, кто в прекрасном находят дурное, — люди испорченные, и притом испорченность не делает их привлекательными. Это большой грех.
Те, кто способны узреть в прекрасном его высокий смысл, — люди культурные. Они не безнадежны.
Но избранник — тот, кто в прекрасном видит лишь одно: Красоту.
Нет книг нравственных или безнравственных. Есть книги хорошо написанные или написанные плохо. Вот и все. <…>
Для художника нравственная жизнь человека — лишь одна из тем его творчества. Этика же искусства в совершенном применении несовершенных средств. <…>
Художник не моралист. Подобная склонность художника рождает непростительную манерность стиля. –
Не приписывайте художнику нездоровых тенденций: ему дозволено изображать все.
Мысль и Слово для художника — средства Искусства.
Порок и Добродетель — материал для его творчества. <…>
Во всяком искусстве есть то, что лежит на поверхности, и символ.
Кто пытается проникнуть глубже поверхности, тот идет на риск.
И кто раскрывает символ, идет на риск.

В сущности, Искусство — зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь. <…> – субъективизм модернистской поэтики
Пусть критики расходятся во мнениях, — художник остается верен себе.
Можно простить человеку, который делает нечто полезное, если только он этим не восторгается. Тому же, кто создает бесполезное, единственным оправданием служит лишь страстная любовь к своему творению.
Всякое искусство совершенно бесполезно. – декларация чистого искусства.

Перед нами – манифест декаданса и модернизма. Но весь роман – четкое и явное опровержение этого манифеста. Это роман о человеке, искренне поверившем в этот манифест. Это роман о лицемерии художника, предоставляющего другим проживать то, о чем он пишет.

«Портрет Дориана Грея» оказывается последовательным опровержением идей, высказанных в манифесте. В романе мысли манифеста отданы лорду Генри Уоттону, но на протяжении всего романа ничего не говорится о дурных поступках лорда Генри. Его порочные поступки – это супружеские измены, равнодушие и почти пренебрежение к жене, но этим поступком лорд Генри не причиняет жене никакой боли. Их брак основан не на любви, а не расчете, и его аморальное поведение совершенно не трогает его жену, которая и сама ведет себя аналогичным образом. Лорд Генри, как и сам Оскар Уайльд, проповедует искусство ради искусства, самоцель и самоценность красоты, но предоставляет другим верить в эти слова и воплощать их в жизнь. Его оппонентом оказывается художник Бэзил Холуорд, который, утратив свою музу, прекрасного физически и нравственно Дориана, не может более писать так, как он писал. Еще одним опровержением идей лорда Генри становится Сибила Вэйн, для которой искусство неотделимо от жизни; они питаются одной и той же энергией, одной и той же человеческой душой, и Сибила так же живет в искусстве, как она живет в своей настоящей жизни, и она может либо любить, либо играть в любовь.

2) В романе отчетливо выражена философская направленность. Тема поисков вечной молодости («Фауст» Гете, «Шагреневая кожа» Бальзака): Дориан Грей – юный красавец, аристократ, подобно Фаусту вступивший в сделку с дьяволом, чтобы сохранить свежесть, молодость и красоту. Есть в романе мотив двойничества (Гофман, Достоевский, Стивенсон «Странная история…»): Дориан ведет двойную жизнь.

Роман не велик по объему и его часто называют повестью. Роман нестандартен в жанровом отношении. Его называют «драмой в прозе», романом-аллегорией, романом-параболой, философской притчей.

Три главных действующих лица (Дориан, Бэзил, Лорд Генри) – четко очерченные индивидуальности, находящиеся в непростых взаимоотношениях. Каждый из них – носитель определенной жизненной философии. Сюжет, внешне простой насыщен тонкими психологическими нюансами и символическими деталями. Художественный язык романа – язык символизма. В романе – особая манера писателя в изображении мира изящества и красоты. Как заметили критики, его произведения представляют большую ценность для ювелиров и портных.

Символы в романе: портрет, книга Гюисманса «Наоборот», различные вещи, которые коллекционирует Дориан. Вся символика романа, так или иначе, связана с искусством.

Завязка романа связана с портретом: Разговор с лордом Генри заставляет Дориана Грея задуматься о быстротечности красоты, и, глядя на свой портрет герой восклицает: «Если бы портрет, менялся, а я мог всегда оставаться таким, как сейчас!».

Портрет – символ искусства, символ его неподвластности времени, превосходства над жизнью, в которой все преходящее.

В заброшенном углу хранится когда-то написанный Бэзилом портрет Дориана Грея; в то время как герой сохраняет свою красоту, на портрете отражаются пугающие следы его недостойной жизни.

В конце романа, Дориан бросается на портрет с ножом и начинает его кромсать. (с) «С портрета смотрела его душа и призывала его к ответу». Финал романа – сцена открывающаяся перед слугами Дориана: «Войдя в комнату, они увидели на стене великолепный портрет своего хозяина во всем блеске его дивной молодости и красоты. А на полу с ножом в груди лежал мертвый человек во фраке. Лицо у него было морщинистое, увядшее, отталкивающее. И только по кольцам на руках слуги узнали, кто это».

Мысль о том, что жизнь может быть губительна для искусства, иллюстрирует судьба Сибилы Вэйн. Она прекрасно играла, творила на сцене, пока ею не овладела любовь к Дориану. Реальные чувства оказались сильнее образов, созданных искусством, затмили их.

Книга, которую дарит Дориану Лорд Генри: в романе автор не называет наименование книги, но подразумевается «Наоборот» Гюисманса (1884) – книга о человеке, решившим испытать самые изощренные наслаждения. После чтения книги Дориан «все сильнее влюбляется в свою красоту и с большим наслаждением наблюдает разложение своей души»; (о книге: «казалось, тяжёлый запах курений поднимался от её страниц и дурманил мозг»). После он обвинит во всех своих грехах эту книгу. Дориан никогда не признает своих ошибок, сваливает все на книгу, на Бэзила и т.д.

«Вещи-символы». Дориан собирает драгоценности, антиквариат, носит модную одежду. Таким образом, он смотрит на мир сквозь искусство. Он даже собирает религиозную одежду, хотя сам неверующий – только потому, что она представляет для него интерес как искусство.

Для героев романа искусство имеет превосходство над жизнью. Пример: Генри о самоубийстве Сибилы: «Как бы я плакал, если бы прочел о ее смерти в каком-нибудь романе».

Роль парадокса в творчестве Уайлда: «Портрет Дориана Грея», «Идеальный муж» и др.

Добавление – начало см. билет Нади Жуковой.

«Портрет Дориана Грея». Парадоксальные суждения лорда Генри:

· «В наш век только бесполезные вещи необходимы человеку»;

· «Только два сорта людей по настоящему интересны – те, кто знает о жизни все, и те, кто ничего о ней не знает»;

· «Женщины – прекрасные актрисы, но у них нет никакого артистического пути»;

· «Стать зрителем собственной жизни – это значит уберечь себя от земных страданий».

Дориан понимает сущность лорда Уоттона, он признает то, что тот «слишком большой умник, чтобы его можно было полюбить». Он так отзывается о его образе жизни: «Гарри днем занят тем, чтобы говорит невозможные вещи, но вечером творит невероятные вещи». Дориан не в силах вырваться из под влияния Гарри, так как лорд остроумно оправдывает все пороки, любое зло. Цепь трагических событий в романе можно считать реализацией аморальной-парадоксальной философией лорда Генри.

«Идеальный муж». Парадоксальные высказывания лорда Горинга:

· «Я вовсе не романтик. Для этого я слишком молод. Предоставляю романтизм старшему поколению»;

· «Ничто так не старит, как счастье»;

· «Когда слушаешь, то можешь поддаться чужой аргументации, а человек, которого можно убедить, безрассуден»;

· «Любовь к себе – это начало длинного романа, продолжающегося всю жизнь».

Краткое содержание:

Портрет Дориана Грея

В солнечный летний день талантливый живописец Бэзил Холлуорд принимает в своей мастерской старого друга лорда Генри Уоттона — эстета-эпикурейца, «Принца Парадокса», по определению одного из персонажей. В последнем без труда узнаются хорошо знакомые современникам черты Оскара Уайльда, ему автор романа «дарит» и преобладающее число своих прославленных афоризмов. Захваченный новым замыслом, Холлуорд с увлечением работает над портретом необыкновенно красивого юноши, с которым недавно познакомился. Тому двадцать лет; зовут его Дориан Грей.

Скоро появляется и натурщик, с интересом вслушивающийся в парадоксальные суждения утомлённого гедониста; юная красота Дориана, пленившая Бэзила, не оставляет равнодушным и лорда Генри. Но вот портрет закончен; присутствующие восхищены его совершенством. Златокудрый, обожающий все прекрасное и нравящийся сам себе Дориан мечтает вслух: «Если бы портрет менялся, а я мог всегда оставаться таким, как есть!» Растроганный Бэзил дарит портрет юноше.

Игнорируя вялое сопротивление Бэзила, Дориан принимает приглашение лорда Генри и, при деятельном участии последнего, окунается в светскую жизнь; посещает званые обеды, проводит вечера в опере. Тем временем, нанеся визит своему дяде лорду Фермеру, лорд Генри узнает о драматических обстоятельствах происхождения Дориана: воспитанный богатым опекуном, он болезненно пережил раннюю кончину своей матери, наперекор семейным традициям влюбившейся и связавшей свою судьбу с безвестным пехотным офицером (по наущению влиятельного тестя того скоро убили на дуэли).

Сам Дориан между тем влюбляется в начинающую актрису Сибилу Вэйн — «девушку лет семнадцати, с нежным, как цветок, лицом, с головкой гречанки, обвитой тёмными косами. Глаза — синие озера страсти, губы — лепестки роз»; она с поразительной одухотворённостью играет на убогих подмостках нищенского театрика в Ист-Инде лучшие роли шекспировского репертуара. В свою очередь Сибиле, влачащей полуголодное существование вместе с матерью и братом, шестнадцатилетним Джеймсом, готовящимся отплыть матросом на торговом судне в Австралию, Дориан представляется воплощенным чудом — «Прекрасным Принцем», снизошедшим с заоблачных высот. Её возлюбленному неведомо, что в её жизни тоже есть тщательно оберегаемая от посторонних взглядов тайна: и Сибилла, и Джеймс — внебрачные дети, плоды любовного союза, в свое время связавшего их мать — «замученную, увядшую женщину», служащую в том же театре, с человеком чуждого сословия.

Обретший в Сибиле живое воплощение красоты и таланта, наивный идеалист Дориан с торжеством извещает Бэзила и лорда Генри о своей помолвке. Будущее их подопечного вселяет тревогу в обоих; однако и тот и другой охотно принимают приглашение на спектакль, где избранница Дориана должна исполнить роль Джульетты. Однако, поглощённая радужными надеждами на предстоящее ей реальное счастье с любимым, Сибила в этот вечер нехотя, словно по принуждению (ведь «играть влюбленную — это профанация!» — считает она) проговаривает слова роли, впервые видя без прикрас убожество декораций, фальшь сценических партнёров и нищету антрепризы. Следует громкий провал, вызывающий скептическую насмешку лорда Генри, сдержанное сочувствие добряка Бэзила и тотальный крах воздушных замков Дориана, в отчаянии бросающего Сибиле: «Вы убили мою любовь!»

Изверившийся в своих прекраснодушных иллюзиях, замешенных на вере в нерасторжимость искусства и реальности, Дориан проводит бессонную ночь, блуждая по опустевшему Лондону. Сибиле же его жестокое признание оказывается не по силам; наутро, готовясь отправить ей письмо со словами примирения, он узнает, что девушка в тот же вечер покончила с собой. Друзья-покровители и тут реагируют на трагическое известие каждый по-своему: Бэзил советует Дориану укрепиться духом, а лорд Генри — «не лить напрасно слез о Сибиле Вэйн». Стремясь утешить юношу, он приглашает его в оперу, обещая познакомить со своей обаятельной сестрой леди Гвендолен. К недоумению Бэзила, Дориан принимает приглашение. И лишь подаренный ему недавно художником портрет становится беспощадным зеркалом назревающей в нем духовной метаморфозы: на безупречном лице юного греческого бога обозначается жёсткая морщинка. Не на шутку обеспокоенный, Дориан убирает портрет с глаз долой.

И вновь ему помогает заглушить тревожные уколы совести его услужливый друг-Мефистофель — лорд Генри. По совету последнего он с головой уходит в чтение странной книги новомодного французского автора — психологического этюда о человеке, решившем испытать на себе все крайности бытия. Надолго заворожённый ею («казалось, тяжёлый запах курений поднимался от её страниц и дурманил мозг» ), Дориан в последующие двадцать лет — в повествовании романа они уместились в одну главу — «все сильнее влюбляется в свою красоту и все с большим интересом наблюдает разложение своей души». Как бы заспиртованный в своей идеальной оболочке, он ищет утешения в пышных обрядах и ритуалах чужих религий, в музыке, в коллекционировании предметов старины и драгоценных камней, в наркотических зельях, предлагаемых в притонах с недоброй известностью. Влекомый гедонистическими соблазнами, раз за разом влюбляющийся, но не способный любить, он не гнушается сомнительными связями и подозрительными знакомствами. За ним закрепляется слава бездушного совратителя молодых умов.

Напоминая о сломанных по его прихоти судьбах мимолетных избранников и избранниц, Дориана пытается вразумить Бэзил Холлуорд, давно прервавший с ним всякие связи, но перед отъездом в Париж собравшийся навестить. Но тщетно: в ответ на справедливые укоры тот со смехом предлагает живописцу узреть подлинный лик своего былого кумира, запечатлённый на холлуордовском же портрете, пылящемся в темном углу. Изумленному Бэзилу открывается устрашающее лицо сластолюбивого старика. Впрочем, зрелище оказывается не по силам и Дориану: полагая создателя портрета ответственным за свое нравственное поведение, он в приступе бесконтрольной ярости вонзает в шею друга своих юных дней кинжал. А затем, призвав на помощь одного из былых соратников по кутежам и застольям, химика Алана Кэмпбела, шантажируя того некой позорной тайной, известной лишь им обоим, заставляет его растворить в азотной кислоте тело Бэзила — вещественное доказательство содеянного им злодейства.

Терзаемый запоздалыми угрызениями совести, он вновь ищет забвения в наркотиках. И чуть не гибнет, когда в подозрительном притоне на самом «дне» Лондона его узнает какой-то подвыпивший матрос: это Джеймс Вэйн, слишком поздно проведавший о роковой участи сестры и поклявшийся во что бы то ни стало отомстить её обидчику.

Впрочем, судьба до поры хранит его от физической гибели. Но — не от всевидящего ока холлуордовского портрета. «Портрет этот — как бы совесть. Да, совесть. И надо его уничтожить», — приходит к выводу Дориан, переживший все искушения мира, ещё более опустошённый и одинокий, чем прежде, тщетно завидующий и чистоте невинной деревенской девушки, и самоотверженности своего сообщника поневоле Алана Кэмпбела, нашедшего в себе силы покончить самоубийством, и даже… духовному аристократизму своего друга-искусителя лорда Генри, чуждого, кажется, любых моральных препон, но непостижимо полагающего, что «всякое преступление вульгарно».

Поздней ночью, наедине с самим собой в роскошном лондонском особняке, Дориан набрасывается с ножом на портрет, стремясь искромсать и уничтожить его. Поднявшиеся на крик слуги обнаруживают в комнате мёртвое тело старика во фраке. И портрет, неподвластный времени, в своем сияющем величии.

Так кончается роман-притча о человеке, для которого «в иные минуты Зло было лишь одним из средств осуществления того, что он считал красотой жизни».

В 1902 г. вышел и первый поэтический сборник «Песни казармы», который не имел аналогий в тогдашней поэзии. Стихотворения Киплинга были предельно безыскусны, нарочито просты, даже грубоваты, однако отличались необыкновенным эмоциональным напором.

Читателей поражало удивительное сочетание в его таланте точности репортера, фантазии романтика и мудрости философа — при всем кажущемся бытовизме Киплинг пишет о вечных проблемах, о самой сути человеческого опыта.

Зазвучал новый, в высшей степени самобытный и сильный голос. Автор рассказов о простых тружениках в далекой Индии и песен о «бремени белого человека», о его долге перед империей и самим собой был реалистом, но особым, неизвестного толка и образца. Жизнеподобие, реализм французских писателей, в частности Мопассана, к которому с точки зрения поэтики близок Киплинг, не исчерпывает его искусства. Но и экзотический колорит тоже не самоценен; конечная художественная установка Киплинга иная, хотя он может выступить и мастером интриги, и творцом «страшного рассказа» («Рикша-призрак»).

Основной художественной формой для Киплинга стал очерк, находившийся до него на периферии английской литературы. Он идеально соответствовал материалу, накопленному Киплингом за годы репортерской работы, позволяя писателю вести и тонкую игру с читателем, делая вид, что автор лишь хроникер, в чьем распоряжении только факты и чья задача не более чем рассказ о характерах и нравах.

Киплинг смело вводил в прозу и поэзию внелитературные элементы (язык улицы, сленг, профессиональный жаргон), вольно обращался с правилами английской просодии, но делал это мастерски. О его нарочитой, на самом деле новаторской по своей сути безыскусности, установке на подлинность писал Куприн: «Он начинает повествование так просто, так небрежно и даже иногда так сухо, как будто вы давным-давно знаете и этих людей, и эти причудливые условия жизни, как будто Киплинг продолжает вам рассказывать о том, что вы сами видели и слышали вчера». За безыскусностью стояла литературная позиция. Киплинг писал о той часто неприглядной стороне жизни английских колониальных чиновников, которая долгое время была под запретом.

Впрочем, факты и события интересуют Киплинга лишь постольку, поскольку помогают выразить романтическое миросозерцание. Но и в своем неоромантизме Киплинг уникален. Это романтик, но без привычных атрибутов романтизма. Более того, в некоторых своих стихотворениях, например в «Короле», он высмеивает обычные романтические каноны. Смерть в его произведениях обыденна, герои умирают от шальной пули, укуса змеи, на поле боя. Просты, причем полемично просты, по отношению к поэтике романтизма у Киплинга-поэта быт, детали, люди, ситуации. Зато высоко романтичны чувства, которые он воспевает. Романтичны и носители этих чувств — солдаты, моряки, звери, а иногда и предметы, которые любит одушевлять писатель. И даже когда ситуация, описываемая им, как, например, в «Книге джунглей», по природе своей романтическая, он последовательно, упорно сводит ее до житейского, бытового уровня, что лишь оттеняет высоту чувств его героев.

Поэзия Киплинга по своей сути близка фольклору, солдатским, студенческим песням и балладам, в том числе и уличным. В основу многих его стихотворений легли реальные случаи. Но о чем бы ни были его стихотворения, они, в первую очередь, о доблести, отваге, чести, несгибаемости воли перед лицом любых, самых жестоких и невероятных испытаний. В период «бездорожья», в смутное время рубежа веков такая общественная и нравственная позиция была очень существенной и в сугубо идеологическом аспекте.

Киплинг предлагал новый, свежий, оптимистический взгляд на жизнь. Консерватор по своим политическим убеждениям, не устававший повторять, что империя превыше всего, а долг британца — беззаветно служить родине, он прославлял мужество, отвагу, доблесть, стоицизм, заставляя верить, что дух человека непоколебим.

Политическая позиция Киплинга и в самом деле бывала одиозной: он поддерживал колониальные войны, в частности англо-бурскую, восхищался Китченером и Родсом. Проимпериалистические симпатии писателя шокировали либералов. «Терпеть не могу его крикливые, резкие, патриотические стихи», — раздраженно заметил однажды, когда слава Киплинга достигла своего зенита, Генри Джеймс. Однако политик не мог заслонить поэта; даже не вопреки, а благодаря своим политическим взглядам Киплинг был художником истинного и своеобразного таланта, последовательным противником эстетизации и интеллектуализма, занявшим собственную четкую позицию в искусстве своего времени. Стихи Киплинга воспринимаются как отказ от книжной культуры и попытка вернуться к поэзии, основанной на опыте и деянии. Свои эстетические и этические соображения Киплинг изложил в некоторых стихах, которые звучат как манифест («Век неолита», «Томлисон»). Романтическое видение мира возвысило и отчасти облагородило даже шовинистические идейные посылки Киплинга, выдвинув на передний план идеи верности долгу и патриотизма.

Сборник коротких рассказов, объединенных общей темой в книгу. 2 книги джунглей. Иногда рассказы не про маугли, а про рики-тики-тави например.

«Книга джунглей» (1894), занимает особое место в творчестве Киплинга. Это рассказ о человеческом детеныше Маугли, выросшем среди зверей, притча, которая в увлекательной, яркой форме излагает общественные идеалы Киплинга и его нравственный кодекс: человек — властелин мира, особенно если он силен, но в этом кодексе не последнее место отведено и моральным добродетелям, которые олицетворяют звери.

Художественная манера Киплинга, тесно связанная с очерком, с газетным и журнальным жанром “короткого рассказа”, характерным для английской и американской прессы, представляла в то время сложную смесь описательности, натурализма, подменяющего порою сущность изображаемого деталями, и, вместе с тем, реалистических тенденций, которые заставляли Киплинга изрекать горькие истины, любоваться униженными и оскорбленными индийцами без гримасы презрения и без надменной европейской отчужденности.

Секрет непостижимой силы рассказов Киплинга о джунглях, естественно, не в проблемах охраны среды обитания, не в экологии, пусть даже в ее поэтическом аспекте, а прежде всего в самих образах животных Киплинговские животные не аллегорические, то есть воплощающие те или иные человеческие черты, фигуры, а живые звери со своими повадками, пластикой, они живут в джунглях естественной жизнью. В “Маугли” Киплинг как бы заново открыл и, главное, воплотил причастность человека к природе, точнее, его сопричастность ко всему живому. На страницах повести вновь ожила доисторическая эпоха, когда звери и люди сосуществовали как бы на равных.

Образ Маугли

Маугли – персонаж, с которым прочно ассоциируется двухтомник Киплинга. Истории М. уделено три рассказа в первой книге и пять – во второй. Имя героя придумано автором и переведено им как “лягушонок”. М. – сын дровосека, в двухлетнем возрасте потерявшийся в джунглях. Первое столкновение с дикой природой едва не обернулось катастрофой: М. мог стать жертвой хромого тигра Шер-Хана, который считает “человеческого детеныша” своей добычей. Ребенка спасает Отец и Мать волки, приняв его в свою семью. На совете волчьей стаи в защиту М. выступают медведь Балу, обучающий волчат закону джунглей, и черная пантера Багира, которая выкупает жизнь М. Благодаря своей смелости и уму мальчик становится равноправным членом стаи. Ему помогают друзья и покровители – Балу, Багира, вожак волков Акело, питон Каа. М. быстро развивается, мужает и взрослеет. Он усваивает язык всех обитателей джунглей, и это не раз спасает ему жизнь. Вместе с тем М. приобретает все больше человеческих черт. Некоторые волки безотчетно ненавидят М., поскольку не могут выдержать его взгляда. Шер-Хан ждет лишь подходящего момента, чтобы расправиться с ним. Стареющий Акело уже не способен противостоять стае, и тогда М. по совету Багиры приносит из деревни огонь.

Отныне все звери вынуждены признать могущество человека. Подпалив шкуру Шер-Хана и защитив Акело, М. уходит в деревню, к людям. Ему дает приют женщина по имени Мессуа, у которой Шер-Хан некогда утащил сына. М. учит человеческий язык и приобщается к новому образу жизни. Однако в мире людей ему пришлось столкнуться с жестокостью и несправедливостью. М. заманил в ловушку Шер-Хана, направив на тигра с двух сторон буйволиное стадо. Один из деревенских охотников желает получить за тигриную шкуру сто рупий и называет М. оборотнем. Юноша скрывается в джунглях, но затем возвращается, поскольку жители деревни собираются сжечь Мессуа и ее мужа, обвиненных в колдовстве. М. спасает своих приемных родителей, а на деревню насылает стадо диких слонов, буйволов и оленей – те вытаптывают поля, разрушают дома, разгоняют домашних животных. Люди вынуждены навсегда уйти из этих мест и искать себе другое пристанище. М. вновь удаляется в джунгли, где все звери признают за ним права хозяина и владыки. В семнадцать лет М. чувствует, что его непреодолимо тянет к своим. Он прощается с друзьями и окончательно уходит туда, где живет Мессуа с недавно родившимся ребенком.

Встретив девушку, М. женится на ней и начинает вести обычный для человека образ жизни, но воспоминания о годах, проведенных в джунглях, навсегда остаются в его памяти.

М. – один из любимейших персонажей детской литературы. Однако книга Киплинга во многом адресована и взрослым, ибо речь в ней идет о месте человека в природе. История М., лишенная каких-либо научных доказательств, стала тем не менее сильнейшим аргументом в защиту дарвинского взгляда на природу.

Образ человека, выросшего среди зверей, издавна привлекал людское воображение. Еще в Древнем Риме существовали предания о мальчиках, вскормленных волчицей. Однако в истории с Маугли важно другое. Этот голый Лягушонок, выросший в сильного и храброго юношу и постигший благодаря стараниям своих воспитателей — Отца Волка, медведя Балу, пантеры Багиры и слона Хатхи — сложные Законы Джунглей, свершает подвиги и побеждает своих врагов именно потому, что он человек. Он может остановить на бегу оленя и сбить с ног кабана, но в отличие от зверя глаза его никогда не вспыхивают хищным блеском, и только он один может овладеть Красным Цветком — огнем. На вере Киплинга в возможности человека как существа разумного и благородного, на вере во всепобеждающую силу его интеллекта и воли воспиталось не одно поколение молодых людей. Даже противники Киплинга признавали, что он формировал характеры — характеры активные, твердые, непреклонные.

«Человек-невидимка».Этот роман — одно из хрестоматийных сочинений Уэллса. Он демонстрирует замечательную черту его таланта — способность осветить уже не новую тему с неожиданной стороны. Мечта стать невидимым и таким образом обрести сказочное могущество и власть издавна пленяла умы. Этот мотив можно найти уже в фольклоре, в сюжетах о шапке-невидимке. Уэллс подходит к проблеме с научной точки зрения. Его Гриффин после многолетних целеустремленных экспериментов в лаборатории делает удивительное открытие, следуя известному постулату физики: «Если тело не отражает, не преломляет и не поглощает света, то оно не может быть видимым».

«Человек-невидимка» — самый «реальный» из фантастических уэллсовских романов, среди других произведений этого жанра. Действие разворачивается в английском провинциальном городке; фантастический элемент, вытекающий из метаморфозы главного героя, сосуществует с юмором и описаниями быта. Уэллс умеет прорваться в будущее и в то же время схватывает конкрет­ные детали обыденной действительности. В «Человеке-невидимке» важна тема «маленьких людей» — обывателей и мещан, — тема, которая позднее получит развитие в серии бытовых рома­нов писателя.

Шаг за шагом, интригуя читателя, Уэллс подводит его к осмыслению «невидимости» своего героя. В начале Гриффин показан через призму восприятия других персонажей: обитателей Айпинга, хозяев гостиницы «Кучер и кони», констебля, священника, учителя. Все они являют собой разновидности типа английского мещанина, к которому Уэллс будет не раз возвращаться во

многих своих книгах. В «Человеке-невидимке» они с единодушной неприязнью реагируют на вторжение в их среду «инородного тела», и это вызывает немало комических ситуаций, конфликтов. Писатель исследует природу менталитета обывателя. Казалось бы безобидные провинциалы становятся опасными, когда сплачиваются перед лицом общего «врага», участвуют в массовой облаве на «невидимку» и безжалостно его уничтожают.

Фигура главного героя, ученого и человека, противоречива и неоднозначна. С одной стороны, Уэллс запечатлел свой излюб­ленный тип энергичного и умного исследователя: Гриффин даже несколько романтически одержим страстью к науке. С другой стороны, ради науки он поступается морально-этическими соображениями: похищает деньги у отца, доводя его тем самым до самоубийства. Гриффин оттеняется явно негативно обрисованной фигурой Кемпа, своего коллеги. Кемп, которому Гриффин расска­зывает свою историю, олицетворяет мещанский дух: он законопослушен, идет лишь безопасными тропами. Гениальный Гриффин трагически изолирован от общества, что скорее его беда, чем вина. Одиночеством объясняется его индивидуализм, психология изгоя и отщепенца. Уэллс дает понять: наука имеет смысл тогда, когда обращена на благо человечества, содействует прогрессу. Между тем удивительное открытие Гриффина служит только ему одному: для него это способ самоутверждения. Уверовав в соб­ственную исключительность, он уподобляется сверхчеловеку ницшеанского толка. В последних главах романа открываются явно негативные стороны характера героя. Отринутый Кемпом, ожесточившийся Гриффин начинает грабить, убивать, дает волю злому, мстительному чувству. Финальная сцена, когда герой умирает, растерзанный толпой, подчеркивает трагизм ситуации. Перед взорами присутствующих — не опасный «демонический» преступник, а простой смертный: на земле распростерто голое, жалкое, изби­тое, изувеченное тело мужчины лет тридцати. Так завершает свой «странный и страшный жизненный путь Гриффин — первый из людей, сумевший стать невидимым», — комментирует эту сцену романист и добавляет: «Гриффин — даровитый физик, равного которому еще не видел свет».

За внешним, событийным планом обнаруживается второй план — притчевый. Этот роман — история о трагичном положении таланта, попавшего в среду завистников и мещан. Уэллс верит в прогресс науки и тревожится по поводу того, что косная мещанско-обывательская стихия часто бывает враждебна новаторскому, творческому началу. Эта мысль одна из глубинных для писателя.

«Машина Времени», «Остров доктора Моро», «Человек-невидимка» закрепили за Уэллсом статус одного из пионеров научной фантастики. В его творчестве обозначились многие особенности проблематики и поэтики научно-фантастической литературы, которая получит столь интенсивное развитие в XX в. у С.Лема, А.Кларка, И.Ефремова, Р.Бредбери, А.Азимова, Р.Шекли, братьев Стругацких и др.

Главная особенность «новой драмы», по мнению Шоу, заключается в том, что она решительно повернулась к современной жизни и стала обсуждать «проблемы, характеры и поступки, имеющие непосредственное значение для самой зрительской аудитории». Ибсен положил начало «новой драме», и в глазах Шоу для современного зрителя он куда важнее, чем великий Шекспир.

Ибсен создал современную драму, насытив ее социальной, философской и нравственной проблематикой. Он разработал ее художественную форму, развил искусство диалога, введя в него живую разговорную речь. В сценических картинах повседневности он широко использовал символику, многократно расширив изобразительные возможности реалистического искусства.

Творчество Ибсена — исходный пункт современной драмы. Учеником Ибсена считал себя Шоу. Никто не сумел избежать влияния Ибсена, даже Чехов.

Бернард Шоу (1856-1950) вполне сознательно ориентировался на творческий опыт Ибсена. Он высоко ценил его драматургию и в начале творческого пути во многом следовал его примеру. Как и Ибсен, Шоу использовал сцену для пропаганды своих социальных и моральных взглядов, наполняя пьесы острыми, напряженными дискуссиями. Однако он не только, как Ибсен, ставил вопросы, но и пытался на них ответить, и ответить как писатель, исполненный исторического оптимизма. По словам Б. Брехта, в пьесах Шоу «вера в бесконечные возможности человечества на пути к совершенствованию играет решающую роль».

Ибсен изображал жизнь преимущественно в мрачных, трагических тонах. Шоу насмешлив даже там, где речь идет о вполне серьезном. Он отрицательно относится к трагедии и выступает против учения о катарсисе. По мнению Шоу, человек не должен мириться со страданием, лишающим его «способности открывать сущность жизни, пробуждать мысли, воспитывать чувства». Шоу высоко ценит комедию, называя ее «самым утонченным видом искусства». Комедия, по убеждению Шоу, отрицая страдание, воспитывает в зрителе разумное и трезвое отношение к окружающему миру.

Шоу публиковал свои пьесы, как правило, снабжая их предисловиями. В них он в свойственной ему полемической манере обсуждал поставленные в этих пьесах проблемы. В предисловии к сборнику «Неприятных пьес» он, в частности, писал, что зритель «сталкивается в них с ужасающими и отвратительными сторонами общественного устройства Англии». Резкий обличительный пафос отличает самую значительную из них, комедию «Профессия миссис Уоррен» — злую сатиру на викторианскую Англию. Подобно Ибсену, Шоу вскрывает глубокое несоответствие между видимостью и сущностью, внешней респектабельностью и внутренним убожеством буржуазного образа жизни. Заостряя сценическую ситуацию до гротеска, он делает своей героиней женщину легкого поведения, составившую состояние на занятии своим предосудительным ремеслом, совладелицу публичных домов во многих европейских столицах. Шоу изображает миссис Уоррен и как жертву несправедливого устройства общества, основанного на безжалостном гнете и эксплуатации человека, и как его воплощение, символ. Пытаясь оправдать себя в глазах дочери, воспитанной в абсолютном неведении об источнике семейных доходов, миссис Уоррен рисует ей страшную картину нищенского существования своей семьи, толкнувшего ее заняться проституцией. Но, как признается она дочери, бросить свой доходный «промысел» и пренебречь законами буржуазного общества, оправдывающего любые средства достижения богатства, миссис Уоррен не может, потому что «любит наживать деньги».

Все дело в том, что, в представлении Шоу, она принадлежит к числу «идеалистов» и живет одновременно как бы в двух мирах: мире практической реальности, где для достижения цели все средства хороши, и в мире романтической сентиментальности, где царит «культ лучших идеалов» отвратительной мещанской морали. С убийственной иронией Шоу показывает, что миссис Уоррен, несмотря ни на что, свято верит в свою честность и добропорядочность, ибо принципам буржуазной двойной морали следует неукоснительно. Драматург устами ее трезвомыслящей дочери Виви, обвиняющей свою мать в том, что она была и остается в душе «рабой общественных условностей», выражает требование, хорошо знакомое по пьесам Ибсена: человек должен быть самим собой и не зависеть от мнения окружающих. Влияние Ибсена прослеживается и в построении пьесы Шоу, использующего принцип ретроспективно-аналитической композиции. Пружина действия в ней — постепенное «узнание» правды, разоблачение прошлого миссис Уоррен. В финале пьесы конфликт разрешается в результате острой дискуссии между миссис Уоррен и ее дочерью (жанр пьесы-дискуссии).

В 1913 г. Шоу приступил к работе над пьесой «Дом, где разбиваются сердца», открывающей второй период его творчества. Он завершил ее в 1917 г., в конце первой мировой войны, приведшей к крушению его фабианских иллюзий относительно той роли, которую была призвана играть либеральная интеллигенция в жизни общества. Ответственность за трагические события современности Шоу возлагает на те круги английской интеллигенции, которые, не будучи их непосредственными виновниками, объективно способствовали их возникновению.

Раскрывая символический смысл пьесы, он замечает: «Дом, где разбиваются сердца» — это не только название пьесы <…> а вся культурная и праздная предвоенная Европа, которую совершенно безвольные, расслабленные тепличной атмосферой гостиных люди отдали во власть коварного невежества и бездушной силы». Подтверждением этой мысли в конце пьесы возникает символический образ сбившегося с курса и плывущего в неизвестность корабля, с капитаном, покинувшим свой капитанский мостик, и командой, равнодушно ожидающей страшной катастрофы.

В подзаголовке Шоу называет свою пьесу «фантазией в русской манере на английские темы», указывая, что образцами ему послужили пьесы Л.Н. Толстого и А.П. Чехова. В Чехове Шоу видит ниспровергателя «сентиментальных идеалов» просвещенного общества. Он собирается по-чеховски исследовать души, «разбитые сердца» обитателей Дома, бессмысленно расточающих культурное богатство нации.

В пьесе «Дом, где разбиваются сердца» реализм Шоу приобретает новые черты. Драматург обращается к символике, философскому иносказанию, фантастике, политическому гротеску. Впоследствии парадоксальность гротесковых ситуаций и фантастичность художественных образов становятся неотъемлемой чертой его драматургии, особенно ярко проявляясь в так называемых политических экстраваганциях. Оставаясь по сути теми же «драмами идей», они наполнены проблемным содержанием и служат сатирическим целям, открывая читателю или зрителю глаза на истинное положение дел в современной политической жизни.

см. билет 40 – Уайльд

50. Основные темы и образы «Песни о себе» Уитмена.

52. Тема любви в стихах Уитмена.

53. Понимание человека и образ главного героя в поэзии Уитмена.

Книга «Листья травы» 1855г. Он переиздавал ее 8 раз! Тема любви к миру, к человеку-основная. Он создатель америк.поэтической традиции. Его цель — создать что-то самобытное. Вообще название книги некорректно, но он выбрал именно его.

Уитмен был насквозь романтиком, хотя присутствие реального в его стихах несомненно.

«Новая поэтика» Уитмена. Она взялась из чтения пророческих книг Библии. Это свободная поэзия. Часто синтаксис изменялся. Он использовал повторы, обоащения, синтаксический параллелищм строк. Все это характерно для бродящих проповедников. «Песнь о себе». В стихах он стремится вырасти из самого себя. Myself — не романт. «я» поэта. Это герой — всякий чеорвек, кот.разделяет Уитменовскую любовь к окруж.миру и отвергает иерархию ценностей мира (у романтиков все было в четкой иерархии). Эта поэзия строится на контрапункте хаоса и порядка. Центр — космическая любовь к людям.

Поэзия Уитмена была непривычна:

1.смелость утверждений (себя он утверждает божеством и говорит, что запах его подмышек романтичнее любой молитвы)

2.обожанеи человека и всего вокруг (поэзия — это не просто стих, это вера).

Уравнение человека с Вселенной выглядит очень свежо. У Уитмена, как в жизни, так и в поэзии не было ед.женщины, он любит и воспевает всех. Этот романтизм основан на идеализации.Поэма строится как путь от интеллектуального к телесному, от жизни к смерти. Он открывает то, что жизнь и смерть нераздельны. Он воспевает смерть как что-то телесное. Например, в его поэзии есть «гниющие трупы».

Центр.образ «Песни о себе» – это листья травы. Этот образ многозначен. Это символ самой природы, ее неисчерпаемости, богатства, неиссякаемой силы. Листья травы — это символ демократии, равенства всех перед богом. Уитмен утверждает, что не смерть, а жизнь над вами торжествует.

11Отрывок. Завершает стихотворение своим образом, построенном по закону символизма. 28Молодых мужчин купаются, а на них глядит обитательница богатого поместья. 28Мужчин, 28лет одинокой женской жизни. Все показано как картина исполнения мечты. Все поставлено на контрасты: женское-мужское, радость-горе, личное-общественное. Уитмен верил в демократию. Считал, что поэт — это голос и выражение свободы.

54. Рассказы Марка Твена: герои, сюжеты и способы повествования.

55. Образ-маска Марка Твена и особенности американского юмора.

56. Образы детей и подростков в творчестве Марка Твена.

57. Герой и сюжет романа «Приключения Гекльберри Финна» Марка Твена.

58. Особенности повествования в романе «Приключения Гекльберри Финна» Марка Твена.

54-55.

Уильям Фолкнер писал, что Марк Твен был «первым по-настоящему американским писателем, и все мы с тех пор — его наследники», а Эрнест Хемингуэй говорил, что «вся современная американская литература вышла из одной книги Марка Твена, которая называется «Приключения Гекльберри Финна».

Марк Твен – псевдоним Сэмюела Клеменса (1835-1910), великого американского писателя, сатирика, журналиста и лектора, – это обозначение минимальной глубины, пригодной для прохождения речных судов, а также особое выражение, употреблявшееся в кабаках теми, кто, выпив двойной виски, не хотел платить сразу, а просил записать ему на счет (юмористические истоки псевдонима).

Образ-маска характерен для Марка Твена как для журналиста и фельетониста, которым он работал долгое время. Он много чего повидал в своей жизни, а потому старался, оставаясь в стороне или прячась за маской, показать все многообразие американской действительности: ее красоту, ее предания и суеверия, ее убеждения и ее пороки, рабовладельческий строй и т.п.

На одной карикатуре, изображающей известных американских лекторов, Марк Твен представлен в костюме шута, – аудитория воспринимала его именно так.

Марк Твен начинал свою карьеру как мастер лихого юмора: из-под его пера выходили смешные мистификации, пародии, гротескные зарисовки, рассказы, в основе которых были нелепо-комические ситуации.

Рассказ «Мои часы» – человек, часы которого начали сильно отставать, вдруг ощутил себя современником фараонов и захотел посплетничать с мумией на злободневные темы.

Рассказ «Как я редактировал сельскохозяйственную газету» – редактор печатает совершенно абсурдные сообщения, это уже не юмор, а сатира.

Книга «Простаки за границей», принесшая ему известность – анекдотические ситуации с налетом иронии и насмешки над традиционными религиозными воззрениями, феодальными обычаями, самодовольством американцев.

Роман «Позолоченный век», написанный в соавторстве с Ч. Уорнером – сантименты сочетаются с ядовито-саркастическими портретами жуликоватых политиканов, задающих тон в столице США.

Восприняв лучшие традиции американского народного юмора середины 18-го века, Твен нагнетает не только преувеличения, но и преуменьшения. Он смешит сочетанием важного и ничтожного, высокого и низменного, метафорами, каламбуром, насмешкой над дурацкими традициями.

Но при этом его перо не ранит, автор любит народ, Твен считает, что окружающие его люди обладают высокими душевными задатками – как белые, так и негры (а вот индеец Джо у него злодей). Марк Твен любит людей, и они это чувствуют и отвечают ему взаимностью.

Не откладывай на завтра то, что можешь отложить на послезавтра.

Нет ничего более раздражающего, чем чей-то хороший пример.

По-видимому, на свете нет ничего, что не могло бы случиться.

Требуется более трёх недель, чтобы подготовить хорошую речь экспромтом.

Англичанин — человек, который делает что-либо, потому что так делали раньше. Американец — человек, который делает что-либо, потому что так раньше не делали.

Если бы все люди думали одинаково, никто тогда не играл бы на скачках.

Дружба — это такое святое, сладостное, прочное и постоянное чувство, что его можно сохранить на всю жизнь, если только не пытаться просить денег взаймы.

Легче вынести десяток порицаний, чем выслушать одну сомнительную похвалу.

Единственный способ сохранить здоровье — это есть то, чего не хочешь, пить то, чего не любишь, и делать то, что не нравится.

Нет ничего проще, чем бросить курить! Я делал это тысячу раз!

Самый лучший способ встряхнуть себя — это встряхнуть кого-нибудь другого.

Несколько раз мне говорили комплименты, и каждый раз я был недоволен — мне казалось, что сказали недостаточно.

Хорошее воспитание — это умение скрывать, как много мы думаем о себе и как мало о других.

Жаль, что змей в раю не был запретным — тогда Адам наверняка съел бы его.

Банк — это учреждение, где можно занять деньги, если есть способ убедить, что ты в них не нуждаешься.

Только женщины могут быть не только лучшими судьями женщин, но и их палачами.

Все народы недолюбливают друг друга, но все вместе ненавидят только евреев.

«Классика». Книга, которую восхваляют — и не читают.

Ничто так не нуждается в исправлении, как чужие привычки.

Лучше молчать и показаться дураком, чем заговорить и развеять все сомнения.

Если рассердишься, сосчитай до трёх; если очень рассердишься, выругайся!

1 апреля — это день, когда мы вспоминаем, кем являемся все остальные 364 дня в году.

56.

На основе «Тома Сойера» и «Гекльберри Финна»

В предисловии к «Т.С.» Твен пишет: «Большая часть приключений … взяты из жизни: одно-два пережиты мной самим, остальные – мальчиками, учившимися со мной в школе. Гек Финн списан с натуры, Том Сойер – тоже, но ….представляет собой комбинацию черт трех мальчиков….Дикие суеверия, описанные ниже, были распространены среди детей и негров Запада в те времена, то есть 30-40 лет назад. Хотя моя книга предназначена главными образом для мальчиков и девочек, я надеюсь, что ею не побрезгуют и взрослые…, ибо в мои планы входило напомнить им, какими были они сами когда-то…»

В этих произведениях главным является не столько комические трюки и обличение затхлого быта американской провинции, но и то, что юмор здесь становится средством реалистического раскрытия психологии человека (прежде всего ребенка) и поэтизации жизни.

В героях книги раскрываются черты типичного дельца (жажда обогащения при помощи обмена или выгодной продажи всяких сокровищ, поиски клада, обмен билетиков на новенькую Библию – чтобы получить почет в школе и дома). Но не только в этом кроется своеобразное очарование книги – автор умеет показать идиллию жизни детей на лоне природы, а все опасности, их подстерегающие, несут печать условности, характерной для приключенческой литературы.

Автор правдиво описывает все переживания юных героев – их страхи и сомнения, их суеверность, их желание выделиться, их доброту и искренность, их смелость и способность сопереживать, их богобоязненность и вольнодумие, их совестливость и безответственность, сочувствие к беглому негру и любовь к хорошенько окоченевшей дохлой кошке, их первые романтические привязанности и невольную эксплуатацию родных. Марк Твен был непревзойденным знатоком детской психологии.

В «Приклчениях Тома Сойера» повествование ведется от лица автора, в «Приключениях Гека Финна» – от лица самого Гека, и перед читателем как на ладони предстает обнаженная детская душа, мы узнаем обо всех переживаниях мятущегося духа Гека.

57. Герой и сюжет романа «Приключения Гекльберри Финна» Марка Твена.

58. Особенности повествования в романе «Приключения Гекльберри Финна» Марка Твена.

Почти десять лет ушло на создание книги «Приключения Гекльберри Финна» (1885), которые задумывались как продолжение «Т.С.». Эти годы были наполнены творческими переживаниями и жизненными исканиями, что и отразилось на произведении – более глубоком, многослойном и красочном, чем предыдущее. Юмор здесь трансформируется в сатиру. С появлением этого романа критический реализм в американской литературе достиг своего расцвета.

Образ Гека – портрет прекрасной души человека. И если в книге про Т.С. Гек попадает в мелкие передряги, в которых не особенно заметно его доброе сердце, то его «одиночные» приключения гораздо серьезнее, ему противостоит жестокий мир и нехорошие люди, которые заставляют его раскрыться – и показать себя как великодушного мальчика и преданного друга.

Некоторые твеноведы рисуют Гека слишком отягощенным требованиями совести и стремящимся поскорее их скинуть, бродяжкой, не выносящим условностей, но ведь имеено это неприятие всеобщих «принятых» поведенческих норм и позволяет ему бросить вызов несправедливости. И хотя Гек иногда разделяет рабовладельческие убеждения своих соотечественников, его благородное, склонное к авантюризму и самопожертвованию сердце готово пожертвовать последним ради спасения его друга Джима, беглого негра. Он сострадает и пиратам, и убийцам, но в то же время понимает, что они не должны оставаться безнаказанными, и старается действовать по законам совести. «Приключения Гека Финна» – книга одновременно обличающая зло темных сил и величие чистой души. И в конце добро обязательно побеждает.

Сюжет: Гекльберри Финн, бывший бродяжка, нашедший клад и взятый на воспитание богатой вдовой Дуглас, вызывает этим фактом интерес со стороны своего пьянчуги-отца, давным-давно бросившего его. Отец приходит в город, чтобы забрать сына обратно и прикарманить его денежки, которые до поры до времени хранятся у судьи Тэтчера. Финн-старший выкрадывает Гека и скрывается с ним в лесной избушке, откуда Геку никак выбраться. В конце концов, когда отец уходит за припасами, мальчику удается удрать, сымитировав кражу и убийством. В это же время от знакомой Гека, мисс Уотсон, сбегает негр Джим, которого она надумала продать на Юг – уж больно высокую цену ей предложили. И в «убийстве» Гека и краже съестного обвиняют Джима, так что награду за него обещают нешуточную. И вот случай сводит Гека и Джима вместе, и мальчик загорается идеей помочь негру пробраться в свободные штаты и воссоединиться с горячо любимой семьей, с которой он был разлучен. По пути им встречаются добрые люди, которые помогают мальчику продуктами и одеждой (Гек врет с три короба и негра не афиширует), и нехорошие люди, как псевдо «герцог» и «король», бродяги, разными способами обдуривающие народ и Тим зарабатывающие себе на жизнь. Гек думает, что с такими попутчиками он быстрее доберется до места и сможет успешнее укрывать Джима, но эти субъекты решают наварить на беглом негре, с которым они так сдружились, и сдают его полиции. Гек пытается вызволить беднягу, и тут откуда ни возьмись приезжает Том Сойер и они вдвоем разыгрывают из освобождения Джима целую литературную драму в духе Монте-Кристо – с надписями на камне, веревкой из разорванных рубашек, крысами и тому подобным, хотя Джим просто сидел в сарае, который можно было открыть ключом или просто вынуть одну доску. В итоге выясняется, что хозяйка Джима недавно умерла и перед смертью дала негру вольную. Но зато ребята хорошо повеселились 🙂 А в самом конце Гек узнает, что отца убили разбойники и его благосостоянию больше ничего не угрожает, но размеренная жизнь не про него, поэтому он размышляет о том, как бы ему удрать на индейскую территорию… КОНЕЦ

Особенности повествования: «В этой книге использовано несколько диалектов: негритянский диалект штата Миссури, самая резкая форма захолустного диалекта Пайк-Каунти, а также четыре несколько смягченных разновидности этого последнего. Оттенки говора выбирались не наудачу и не наугад, а тщательно, под надежным руководством, подкрепленным моим личным знакомством во всеми этими формами речи». Абсолютно правдивое отображение местности, людей и их нравов!

Сатирический шедевр Марка Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» (A Connecticut Yankee in King Arthur’s Court», 1889) — квинтэссенция того, что он долго носил в себе, — боясь высказать вслух. Эта «притча о прогрессе» отражает мучительный процесс его духовных метаний, противоречий и горечь прозрения. Как и его любимец Сервантес, задумавший в «Дон Кихоте» осмеять моду на рыцарские романы, Т. задумал поначалу высмеять сентиментальное увлечение средневековьем, создав пародию на роман Мэлори «Смерть Артура». Полагаясь на разящую силу смеха, он вознамерился окончательно сокрушить европейскую феодальную традицию и ее пережитки — наследственную монархию, церковь, сословное неравенство, атаку на которые он начал в «Простаках за границей» и продолжил в «Принце и нищем».

Полемические стрелы Т. были нацелены против поэта-викторианца Теннисона, «Королевские идиллии» которого с их «лжевеликолепием» и унылым дидактизмом в глазах благонамеренной публики почитались эталоном «деликатности» и могли соперничать с Новым Заветом.

Первоначальный замысел со временем изменился. Т. все больше волновали проблемы современности. Несмотря на влюбленность в научно-технический прогресс, Т. начал сомневаться в исключительно благотворной его роли. А ведь идея технического прогресса служила опорой целого комплекса национальных иллюзий. Новые тенденции исторической жизни Америки, проявившиеся в последние десятилетия уходящего века (стремительный рост монополий, усиление плутократии, массовое обнищание фермеров, костры ку-клукс-клана, рабочее движение как следствие углубившихся противоречий между правящей верхушкой и народом, серия колониальных войн), выявили полную несовместимость американской демократии с твеновскими критериями прогресса, оказались бесконечно далеки от разума, справедливости и естественности. История начинала казаться писателю трагической бессмыслицей. Яростные и мрачные мысли и чувства водили его пером.

Желая выявить универсальные законы истории, Т. «сталкивает лбами» две эпохи, «стягивает» время, соединяя «конец» и «начало». Для этого он использует оригинальную фантастическую ситуацию — его современник попадает в условия VI в., в самый мрак раннего средневековья. Герой — Хэнк Морган, человек простой, мастеровой-умелец, этакий американский «Левша». Т. дает ему нарицательное имя Янки. Это условная комическая фигура американского газетного фольклора. Т. сохранил его самоуверенные манеры и «простецкий» язык.

Оказавшись в условиях экстремальных, Янки превращается в бизнесмена, настоящего титана организаторства. Т. полемизирует с расхожим образом бизнесмена-злодея, показывая, что те черты, которые третировались как низменные — энергия, практичность, отсутствие сентиментальности или озабоченности проблемами вкуса и приличия, как раз и позволяют ему добиться значительных успехов в деле преобразования средневекового общества посредством новейших технологий.

Т. был не уверен в главном — сулят ли преобразования Янки подлинный «золотой век» человечеству. Он дал скорее отрицательный ответ, потому что все и заканчивается в эксперименте Янки гигантской бойней, в которой не остается победителей.

Сомнения и колебания, владевшие писателем, определили противоречивость образа нового «простака», каким является Янки. Носитель технического прогресса, воинствующий прагматик, Янки выглядит более «естественным» человеком, чем злокозненный волшебник Мерлин или фея Моргана, эта прародительница инквизиции. «Естественность» Янки роднит его в какой-то мере с рыцарями Круглого стола, простодушными и наивными. Хитроумный Янки, ошеломляющий дикарей «волшебством» своих познаний, в чем-то не менее примитивен, чем они. Явившись из века победившей буржуазии, он, однако, лишен ее стяжательского духа и по-своему благороден. Рыцарей короля Артура влечет мечта о святом Граале, у Янки своя американская мечта — подлинная демократия, народная республика. Янки — тоже рыцарь, «рыцарь труда».

В 1886 г., выступая в Хартвордском клубе в защиту рабочих организаций, Т. произнес речь «Рыцари труда — новая династия». Ниспровергатель коронованных и титулованных деспотов, Т. готов возвести на трон трудящегося человека. Он признает его право быть законным хозяином государства. Горькая ирония кроется в том, что Янки чувствует себя хозяином (боссом) лишь в условиях невероятных, переместившись во времени далеко в прошлое. В современности самое большее, на что он может рассчитывать, – место заводского мастера. Янки походит на Санчо Пансу, который стал губернатором тоже по воле случая, и на благородного Дон Кихота одновременно. Он называет себя «чемпионом сурового, несентиментального здравого смысла». «Здравый смысл» — так американцы называли просветителя Томаса Пейна, участника Войны за независимость, защитника народных прав. Деловитость, смекалка, энергия сближают Янки и с таким героем литературы Просвещения, как Poбинзон Крузо.

Современникам, узнавшим в романе многие идеи Просвещения, показалось, что перед ними новая социальная утопия. Между тем Т. прокладывал путь иному жанру — антиутопии, в которой литературная пародия сочеталась с философским гротеском, а облечено все было в форму романа-приключения. С помощью фантастики и иронии Т. не создает, а разрушает утопический идеал. Оценивая прошлое сквозь призму сознания человека XIX в., Т. развенчивает средневековую идиллию, сокрушает романтическую легенду о средних веках как о золотой поре человечества. Один энергичный человек сумел перевернуть экономический уклад целой страны – может быть, это и есть самое фантастическое в романе. Однако и насаждаемая Янки цивилизация не есть абсолютное благо. Многие нововведения двусмысленны и подвергаются дискредитации. Превращение рыцарского сообщества Круглого стола в Торговую палату, превращение сэра Ланселота, променявшего славу храбрейшего защитника справедливости на карьеру удачливого биржевика, — это же насмешка над самой идеей прогресса и эволюции. Оценка настоящего с позиции прошлого позволяет ему выявить не только приобретения, но и потери. И в свете открывшегося Янки нового опыта рушится легенда о США как о воплощенной утопии.

Роман Теодора Драйзера “Сестра Кэрри” впервые был опубликован в 1900-м году. В сюжетном отношении роман представляет собой историю профессионального становления молодой американки конца 19 века. Америка, 1889 г. Восемнадцатилетняя Каролина Мибер, или, как ее ласково называли домашние, сестра Керри, покидает родной городок Колумбия-Сити и отправляется на поезде в Чикаго, где живет ее замужняя старшая сестра. В кошельке у Керри всего четыре доллара и адрес сестры, но ее окрыляет надежда на новую счастливую жизнь в большом и прекрасном городе.

Поначалу, однако, ее ожидают сплошные разочарования. Сестра обременена семьей и хозяйством, ее муж работает уборщиком вагонов на скотобойне и зарабатывает совсем немного, и потому каждая лишняя трата проделывает в их скудном бюджете серьезные бреши. Керри отправляется на поиски работы, но она ничего не умеет делать, и лучшее, что ей удается отыскать, — это место работницы на обувной фабрике. Однообразная, плохо оплачиваемая работа сильно тяготит девушку, но, заболев, она лишается и этого заработка. Не желая быть обузой для сестры и ее мужа, она уже собирается возвращаться домой, но тут случайно встречает молодого коммивояжера Чарлза Друэ, с которым познакомилась в поезде по пути в Чикаго.

Друэ искренне готов помочь Керри, уговаривает взять у него денег взаймы, потом снимает для нее квартиру. Керри принимает ухаживания Друэ, хотя никаких серьезных чувств к нему не испытывает. Впрочем, она готова выйти за него замуж, но стоит ей завести разговор об этом, Друэ пускается на различные отговорки, уверяя, что он непременно женится на ней, но сперва должен уладить формальности с получением какого-то наследства.

Именно Друэ знакомит Керри с Джорджем Герствудом, управляющим весьма престижным баром «Мой и Фицджеральд». Ценой большого усердия и настойчивости Герствуд за долгие годы работы сумел подняться от буфетчика в третьеразрядном салуне до управляющего баром, где собиралась самая респектабельная публика. У него собственный дом и солидный счет в банке, но тепла семейных отношений нет и в помине. Элегантный, обладающий безукоризненными манерами Герствуд производит сильное впечатление на Керри, а Герствуд, в свою очередь, проявляет интерес к хорошенькой юной провинциалочке, тем более что его отношения с собственной женой заметно ухудшаются.

Поначалу Герствуд и Керри встречаются в обществе Друэ, затем тайком от него. Герствуд предлагает Керри переехать в другое место, чтобы их отношениям уже никто не мешал, но Керри готова это сделать, только если он женится на ней. Между тем Друэ рекомендует ее для исполнения главной роли в любительском спектакле. Отсутствие сценического опыта, разумеется, дает о себе знать, тем не менее дебют проходит вполне успешно.

Тем временем и у Друэ, и у супруги Герствуда растут подозрения. Положение Герствуда осложняется тем, что он все свое имущество записал на имя жены, и теперь она намерена на самых законных основаниях оставить его без гроша. Оказавшись в крайне сложной ситуации, Герствуд решается на отчаянный поступок.

Воспользовавшись тем, что хозяева полностью ему доверяют, он похищает из кассы бара десять с лишним тысяч долларов и увозит Керри.

Сначала он сообщает ей, что с Друэ случилось несчастье и надо ехать к нему в больницу, и только в поезде он объясняет Керри смысл своего поступка. Он уверяет ее, что окончательно порвал с женой, что скоро добьется развода и что, если Керри согласится уехать с ним, он никогда не помыслит о том, чтобы ее оставить. Он, правда, умалчивает о том, что присвоил чужие деньги.

Однако его обман быстро всплывает, и в Монреале, где Герствуд и Керри обвенчались как мистер и миссис Уилер, его уже ждет нанятый хозяевами бара частный детектив. Вернув большую часть украденного, Герствуд получает возможность беспрепятственно вернуться в Соединенные Штаты. Он и Керри поселяются в Нью-Йорке.

Там ему удается вложить оставшиеся деньги в бар, и какое-то время жизнь входит в нормальное русло. Керри успевает подружиться с соседкой миссис Вэнс, посещает с ней и ее мужем театры и рестораны, знакомится с изобретателем Бобом Эмсом, кузеном миссис Вэнс. Эмса заинтересовала Керри, но он не ловелас, с уважением относится к брачным узам, и развития знакомство не имеет. Затем молодой инженер возвращается в свой родной штат Индиану, но на Керри он произвел глубокое впечатление: «Теперь у Керри появился идеал. С ним она сравнивала всех других мужчин, особенно тех, которые были близки ей».

Так проходит три года. Затем над Герствудом снова сгущаются тучи. Дом, в котором располагался его бар, переходит к другому владельцу, намечается перестройка, и его партнер разрывает с ним контракт. Герствуд начинает лихорадочно искать работу, но годы у него уже не те, никаких полезных навыков он не приобрел, и ему снова и снова приходится выслушивать отказы. Время от времени он встречает давних знакомых по бару «Мой и Фицджеральд», но воспользоваться былыми связями не может. Они с Керри меняют квартиру, экономят на всем подряд, но денег остается все меньше и меньше. Чтобы поправить дела, Герствуд пытается воспользоваться былым умением играть в покер, но, как обычно случается в таких ситуациях, он проигрывает последнее.

Понимая, что надежды на Герствуда теперь призрачны, Керри предпринимает попытки найти работу. Вспомнив свой успех в любительском спектакле, она пробует устроиться на сцену, и в конечном счете ей улыбается удача: она становится артисткой кордебалета в оперетте. Постепенно она выбивается из статисток в солистки.

Тем временем Герствуд, измученный постоянными отказами при поисках работы, решается на отчаянный шаг. Когда бруклинские трамвайщики устраивают забастовку, Герствуд нанимается вагоновожатым. Но хлеб штрейкбрехера очень горек. Герствуду приходится выслушивать оскорбления, угрозы, он разбирает завалы на рельсах. Затем в него стреляют. Рана оказывается пустяковой, но терпению Герствуда приходит конец. Так и не доработав смену, он бросает трамвай и кое-как добирается до дома.

Получив очередное повышение, Керри уходит от Герствуда. На прощание она оставляет ему двадцать долларов и записку, где сообщает, что у нее нет ни сил, ни желания работать за двоих.

Теперь они словно движутся в противоположных направлениях. Керри становится любимицей публики, к ней благосклонны рецензенты, ее общества добиваются богатые поклонники, Администрация шикарного отеля в рекламных целях приглашает новую знаменитость поселиться у них за символическую плату. Герствуд бедствует, ночует в ночлежках, стоит в очередях за бесплатным супом и хлебом. Как-то раз управляющий отеля, сжалившись над ним, дает ему место — он делает черную работу, получает гроши, но рад и этому. Впрочем, организм не выдерживает, заболев воспалением легких и отлежав в больнице, Герствуд снова вливается в армию нью-йоркских бездомных, довольных, если удается раздобыть несколько центов на ночлег. Герствуд уже не гнушается попрошайничать и однажды просит милостыню под огнями рекламы, сообщающей о спектакле с участием его бывшей жены.

Керри снова встречается с Друэ, который не прочь возобновить их связь, но для Керри он уже неинтересен. Приезжает в Нью-Йорк Эмс. Добившись успеха у себя на Западе, он намерен открыть лабораторию в Нью-Йорке. Посмотрев очередную оперетку с участием Керри, он внушает ей, что пора заняться чем-то посерьезнее, надо попробовать себя в драме, ибо, по его убеждению, она способна на нечто большее, чем шаблонные роли, которые ей достаются.

Керри соглашается с его мнением, но не предпринимает попыток изменить свою судьбу. Она вообще впадает в тоску и апатию. Друэ ушел из ее жизни, по-видимому, навсегда. Не стало и Герствуда, хотя Керри об этом не догадывается. Не выдержав ударов судьбы, он покончил с собой, отравившись газом в нью-йоркской ночлежке. Впрочем, «вернись даже Герствуд в своей былой красе и славе, он все равно уже не прельстил бы Керри. Она узнала, что и его мир, и ее нынешнее положение не дают счастья». Внешне дела ее идут хорошо, она ни в чем не нуждается, но снова и снова ее победы кажутся ей призрачными, а настоящая жизнь необъяснимо ускользает.

В этой связи тот факт, что главный герой романа – женщина, причем не богатая, не знатная и не отличающаяся никакими особыми достоинствами (красота и грация здесь не в счет), уже является примечательным и показывает прогресс литературы в деле художественного восприятия и изображения жизни. Диалектичность образа Кэрри также является огромным прогрессом. Если в прошлые века у литературных персонажей женского пола душевной жизни либо не было вообще (она была заменена мировоззренческими установками, действующими на протяжении всего произведения), либо эта душевная жизнь была представлена поверхностно и упрощенно. У Драйзера же Кэрри – полноценный человек. Более того, Кэрри в восприятии жизни стоит выше всех персонажей романа, в том числе мужчин, причем мужчин, обладающих ими самими созданным материальным благополучием и общественным положением. Более того, к концу романа Кэрри окончательно эмансипируется, т.е. живет на свои деньги и отказывает солидным мужчинам.

Но вместе с тем присущий Кэрри фатализм сохраняется на протяжении всего романа. Она выиграла бой, но не осознает, что может выиграть войну. Да и она не собирается ее выигрывать. Сидеть в кресле-качалке и мечтать о несбыточном счастье оказывается вершиной ее достижений. Конечно, лучше мечтать в кресле-качалке, чем в швейном цехе или на плантации.

64. Тематика и поэтика «Северных рассказов» Дж. Лондона.

Это лучшие рассказы, по мнению Балдицина: Жажда жизни; Белое безмолвие; Тысяча дюжин; Отступник.

Жажда жизни: два золотоискателя Билл и герой с тяжеленными тюками золота идут, когда товарищ подворачивает ногу, Билл, не оглядываясь, покидает его. Герой идет, хромает и медленно умирает от голода: патронов нет, а мимо проходят олени, лиса с куропатками, пытается поймать куропаток голыми руками и вычерпывает лужу, чтобы поймать маленького пескаряЕ но все безуспешно. Ест водянистые ягоды. Съдает живими четырех птенцов. Постепенно выкидывает все золото Ц оно слишком тяжелое. Он видит море и корабль «Бедфрд», бредет к нему, с ним рядом умирающий волк Ц ждут кто из них раньше. Человек победил, и на корабле прятал сухари в каюте, «на всякий случай».

Белое безмолвие: герои: Мейсон, его жена Руфь и Мэйлмют Кид (сквозной персонаж многих рассказов), они идет по Белому Пути, на Мейсона обрушивается сосна Ц его сильно ранит, помочь нельзя Ц простая арифметика: одна жизнь против трех (Руфь беременна). Кид стреляет друга и оставляет его в северной могиле Ц привязанным меж двух сосен.

Тысяча дюжин: Дэвид Расмунсен решил привезти 1000 дюжин яиц на север и так обогатится, по его подсчетам куш = 4000$ (ради этого заложил дом и т.д.), невероятными страданиями довез до ДоусонаЕ но яйца протухлиЕ Дэвид повесился.

Прославляя величие и несокрушимую силучеловеческого духа, Лондон выступал как яростный враг пассивности, бессилия и равнодушия.

Северные рассказы были первыми произведениями молодого Лондона, имевшими большой успех у читателей.Эти рассказы рисуют исключительно яркий, своеобразный мир, полный действия, энергии, человеческой активности. Множество людей разных характеров, возрастов, национальностей, вероисповеданий выступает в них.Золотоискатели, охотники, погонщики собак, проводники, авантюристы, бродяги.По своему содержанию рассказы отличаются большим разнообразием.Одни из них посвящены человеческому героизму, другие – человеческой жестокости.Они говорят о приключениях, о борьбе с природой, о страсти к золоту, о воле к жизни, о вере в человека.Одна из ведущих тем северных рассказов Лондона – это тема романтического противопоставления природы и цивилизации.

В этих рассказах подчеркивается, что общество развращает людей, делает их алчными, корыстнымы, а жизнь на лоне природы очищает и исправляет их. Север как бы оказывается мерилом истинной ценности человека, помогает выяснить, на что способен и к чему годен, может ли жить в новых условиях.Человек, попавший на Север, должен забыть свои прежние привычки и приобрести новые, отвечающие изменившимся условиям жизни. Он должен расстаться со своими прежними идеалами, отречься от прежних богов, отречься от тех правил морали, которыми до сих пор руководствовался в своих поступках.
Лондон неодинаково относится к своим героям. Обычно он очень четко разграничивает свои симпатии и антипатии. Одних одобряет, других любит, третьих порицает
Во многих его рассказах звучит тема разлагающего влияния денег на человеческую психику.В погоне за богатством люди превращаются в фанатиков и изуверов.

Например Рассмунсен из “Тысячи дюжин”, который одержим идеей обогощения, ради которой он не щадит ни проводников, ни собак, ни собственного здоровья.

Как правило, все положительные герои – сильные, смелые люди, не отступающие перед трудностями и опасностями. Все они отличаются большой активностью. Твердая воля, упорство в достижении цели – одна из характерных особенностей лондоновского героя.

Рядом с мужчинами со страний северных рассказов встают замечательные женские образы.Во многих рассказах ( “По праву священника”, “Женское презрение”, “Мужество женщины” и др.) женщины занимают центральное место и являются подлинными героинями. Лондон ценит у женщин упорство, силу воли, способность преодолевать трудности.
Герои его наделены чертами романтической исключительности. Это бунтари-одиночки, стремящиеся изменить свое положение в жизни, но не саму жизнь. Протест их против общества носит индивидуалистический характер и не затрагивает основ существующего порядка.Утверждая свою личность, они борются с враждебными силами природы, и в этой борьбе побеждает сильный. Лондон видел в этом проявление вечного закона природы, управляющего не только животным миром, но и общественными отношениями.

Перенося биологические законы в область социальных отношений, Лондон приходит к своим выводам, оправдывая власть сильного над слабым, господство “высшей расы” над “низшими”. Это наложило свою печать на многие его произведения. Нередко поэтизация сильной и независимой личности превращается в произведениях Лондона в апологию индивидуализма и авантюристического делячества.

Итак, лейтмотив рассказов таков: столкновение вечной природы, ее “детей”-дикарей, живущих с нею в гармонии, – и “детей цивилизации”, утративших кровную с природой связь. На первый взгляд “белый человек” побеждает в этой борьбе (тесня эскимосов, рубя лес, отпугивая огнем хищников), но на деле природа берет свое, расправляясь с пришельцами или руками озлобленных аборигенов, или, так сказать, собственными силами. “И вот огромное дерево, склонившееся под бременем лет и под тяжестью снега, сыграло свою последнюю роль в трагедии жизни” – рухнувшая сосна убивает Мэйсона, героя уже цитированного выше “Белого Безмолвия” (это словосочетание, как нетрудно заметить, стало у писателя эвфемизмом северной природы вообще).

Благородство джеклондоновских героев-белых уязвимо не только потому, что они вторгаются в природу, но и потому, что причина, ради которой они это делают, – материальная, то есть низменная, опять-таки противоречащая природному естеству.

Пожалуй, писатель был не только последователем Ницше, но и предвозвестником экзистенциализма, проповедующего деятельную волю личности как объективное благо, вне зависимости от того, что она принесет. Экзистенциализм, как известно, говорит о том, что поражение человека неизбежно (поражение нанесет ему природа, прежде всего – факт смертности), – но важен сам процесс борьбы.

Природа в рассказах Лондона не обожествляется. Она изначально враждебна личности и, как правило, одерживает над ней победу, – но и личность обречена бороться с природой, находя удовлетворение в этом сизифовом труде

65. Сюжет и конфликт романа Лондона «Мартин Иден» (1909г).

Однажды на пароме Мартин Иден, моряк, двадцати лет от роду, защитил от шайки хулиганов Артура Морза, Артур примерно тех же лет, что и Мартин, но принадлежит к людям обеспеченным и образованным. В знак благодарности — и в то же время желая позабавить семью эксцентрическим знакомством — Артур приглашает Мартина на обед. Атмосфера дома — картины на стенах, множество книг, игра на рояле — восхищает и очаровывает Мартина. Особое впечатление производит на него Руфь, сестра Артура. Она кажется ему воплощением чистоты, духовности, возможно, даже божественности. Мартин решает стать достойным этой девушки. Он отправляется в библиотеку, дабы приобщиться к премудрости, доступной Руфи, Артуру и им подобным (и Руфь, и ее брат учатся в университете).

Мартин — натура одаренная и глубокая. Он с воодушевлением погружается в изучение литературы, языка, правил стихосложения. Он часто общается с Руфью, она помогает ему в занятиях. Руфь, девушка с консервативными и достаточно узкими взглядами, пытается перекроить Мартина по образцу людей своего круга, но это не сильно ей удается. Истратив все заработанные в последнем плавании деньги, Мартин вновь уходит в море, нанявшись матросом. За долгие восемь месяцев плавания Мартин «обогатил свой словарь и свой умственный багаж и лучше узнал самого себя». Он чувствует в себе огромные силы и вдруг осознает, что хочет стать писателем, — прежде всего, чтобы Руфь могла любоваться вместе с ним красотой мира. Вернувшись в Окленд, он пишет очерк об искателях сокровищ и отправляет рукопись в «Обозреватель Сан-Франциско». Затем садится за повесть для юношества о китобоях. Встретившись с Руфью, он делится с ней своими планами, но, к сожалению, девушка не разделяет его пылких надежд, хотя ее радуют происходящие с ним перемены — Мартин стал гораздо правильнее выражать свои мысли, лучше одеваться и т. п. Руфь влюблена в Мартина, но собственные ее понятия о жизни не дают ей возможности осознать это. Руфь считает, что Мартину необходимо учиться, и он сдает экзамены в среднюю школу, но с треском проваливается по всем предметам, кроме грамматики. Мартина неудача не сильно обескураживает, но Руфь огорчена. Ни одно из разосланных в журналы и газеты произведений Мартина не опубликовано, все возвращаются по почте без всяких объяснений. Мартин решает: дело в том, что они написаны от руки. Он берет напрокат пишущую машинку и учится печатать. Мартин работает все время, даже не считая это за труд. «Просто он обрел дар речи, и все мечты, все мысли о прекрасном, которые долгие годы жили в нем, хлынули наружу неудержимым, мощным, звенящим потоком».

Мартин открывает для себя книги Герберта Спенсера, и это дает ему возможность по-новому увидеть мир. Руфь не разделяет его увлечения Спенсером. Мартин читает ей свои рассказы, и она легко замечает их формальные недостатки, но не в состоянии увидеть мощь и талант, с которыми они написаны. Мартин никак не укладывается в рамки буржуазной культуры, привычной и родной для Руфи. Заработанные в плавании деньги кончаются, и Мартин нанимается в прачечную гладить белье. Напряженная, адская работа выматывает его. Он перестает читать и однажды в выходной наливается, как в прежние времена. Поняв, что такой труд не только изнуряет, но и оглупляет его, Мартин уходит из прачечной.

До очередного плавания остаются считанные недели, и Мартин посвящает эти каникулы любви. Он часто видится с Руфью, они вместе читают, ездят на прогулки на велосипедах, и в один прекрасный день Руфь оказывается в объятиях Мартина. Они объясняются. Руфь не знает ничего о физической стороне любви, но ощущает притягательность Мартина. Мартин боится оскорбить ee чистоту. У родителей Руфи известие о ee помолвке с Иденом не вызывает восторга.

Мартин решает писать для заработка. Он снимает крохотную комнатку у португалки Марии Сильвы. Могучее здоровье позволяет ему спать по пять часов в сутки. Все остальное время он работает: пишет, учит незнакомые слова, анализирует литературные приемы различных писателей, ищет «принципы, лежащие в основе явления». Его не слишком смущает, что до сих пор не напечатана ни одна его строчка. «Писание было для него заключительным звеном сложного умственного процесса, последним узлом, которым связывались отдельные разрозненные мысли, подытоживанием накопившихся фактов и положений».

Но полоса невезения все продолжается, деньги Мартина иссякают, он закладывает пальто, затем часы, затем велосипед. Он голодает, питаясь одной картошкой да изредка обедая у сестры или у Руфи. Вдруг — почти неожиданно — Мартину приходит письмо из одного толстого журнала. Журнал хочет опубликовать его рукопись, но собирается заплатить пять долларов, хотя, по самым скромным подсчетам, должен был бы заплатить сто. От огорчения ослабевший Мартин заболевает тяжелым гриппом. И тут колесо фортуны поворачивается — один за другим начинают приходить чеки из журналов.

Спустя какое-то время везение прекращается. Редакции наперебой стараются обжулить Мартина. Добыть у них деньги за публикации оказывается нелегким делом. Руфь настаивает на том, чтобы Мартин устроился на работу к ее отцу, она не верит в то, что он станет писателем. Случайно у Морзов Мартин знакомится с Рэссом Бриссенденом и близко сходится с ним. Бриссенден болен чахоткой, он не боится смерти, но страстно любит жизнь во всех ее проявлениях. Бриссенден знакомит Мартина с «настоящими людьми», одержимыми литературой и философией. Со своим новым товарищем Мартин посещает митинг социалистов, где спорит с оратором, но благодаря расторопному и нещепетильному репортеру попадает на страницы газет в качестве социалиста и ниспровергателя существующего строя. Газетная публикация приводит к печальным последствиям — Руфь присылает Мартину письмо, извещающее о разрыве помолвки. Мартин продолжает жить по инерции, и его даже не радуют поступающие от журналов чеки — почти все, написанное Мартином, теперь публикуется. Бриссенден кончает жизнь самоубийством, а его поэма «Эфемерида», которую опубликовал Мартин, вызывает бурю пошлейшей критики и заставляет Мартина радоваться, что его друг не видит этого.

Мартин Иден становится наконец знаменитым, но все это глубоко ему безразлично. Он получает приглашения от тех людей, которые раньше высмеивали его и считали бездельником, и иногда даже принимает их. Его утешает мысль поехать на Маркизские острова и жить там в тростниковой хижине. Он щедро раздает деньги своим родным и людям, с которыми связала его судьба, но уже ничто не может тронуть его. Ни искренняя горячая любовь молоденькой работницы Лиззи Конолли, ни неожиданный приход к нему Руфи, теперь готовой пренебречь гласом молвы и остаться у Мартина. Мартин отплывает на острова на «Марипозе», и ко времени отъезда Тихий океан кажется ему ничуть не лучше всего остального. Он понимает, что для него нет выхода. И после нескольких дней плавания он выскальзывает в море через иллюминатор. Чтобы обмануть волю к жизни, он набирает в легкие воздух и ныряет на большую глубину. Когда кончается весь воздух, он уже не в состоянии подняться на поверхность. Он видит яркий, белый свет и ощущает, что летит в темную бездну, и тут сознание навсегда покидает его.

В “Мартине Идене” отражены важнейшие стороны современной Лондону общественной жизни Америки. “Мартин Иден” – это прежде всего роман о судьбе художника в обществе, о судьбе человеческой личности, стремящейся вырваться из узкого мира собственнических интересов.
Мартин вышел из народа. Подобно самому Лондону, он идеализировал высшее общество, где, как ему казалось, обитало бескорыстие духа, чистая и благородная мысль, шла напряженная умственная жизнь.Ценою огромных лишений, преодолевая на своем пути бесчисленные препятствия, он достигает, наконец, славы и богатства, становится знаменитым писателем. Перед ним открываются двери “высшего света”. Но при ближайшем знакомстве с этим обществом Мартин убеждается, что все, к чему он стремился и что привлекало его, было фальшью, обманчивой видимостью.

В то время, когда Мартин был еще простым матросом, ему казалось, что подлинную культуру можно найти только в высшем обществе.Его поразили внешний лоск и утонченность семейства банкира Морза, куда он случайно попал.Но более всего он был восхищен дочерью Морза – Руфью, в которой он видел воплощение чистоты и одухотворенности. Однако вскоре он убедился в том, что за внешней благообразностью этих людей скрывается эгоизм и нравственная пустота
Мартин был подлинным художником-реалистом, видевшим ценность искусства прежде всего в его правдивости, он хотел “воспеть смельчаков, устремляющихся навстречу опасности, юношей, одержимых любовью, гигантов, борющихся среди ужасов и страданий, заставляющих жизнь трещать под их могучим напором”61Обладая пылким воображением, Мартин все же более всего любил правду, какой бы грубой и непривлекательной она ни казалась.”Я могу описывать жизнь только такой, какой ее вижу”, – говорил он. Между тем в многочисленных рассказах, заполнявших книжный рынок, рассказах, которые должны были служить Мартину образцом для подражания и привести его к успеху, он обнаружил боязнь правды, стремление приукрасить жизнь.Мартин по своей натуре не мог стать заурядным писателем и продавать свой талант ради денег.
Добившись успеха ценою огромных усилий, тяжких лишений и разрыва со своим классом, Мартин ощутил страшное одиночество, почувствовал всю тщетность принесенных им жертв.Для него становотся ясным, что искусство в буржуазном обществе должно потрафлять пошлым, обывательским вкусам и что оно является в сущности, как всякий товар, предметом купли и продажи; успех же любого произведения искусства определяется не истинной ценностью его, а громким именем автора.

66. Образ главного героя романа Лондона «Мартин Иден».

Чит. 65.

Роман автобиографический!!!

Герой – романтический, физически сильный, весь в шрамах. Мартин Иден – простой моряк, но благодаря своим способностям он многому научился и стал писателем.

Он оказывается «чужим среди своих и своим среди чужих»: и на верху, и внизу общества ему одинаково неуютно. На верху, он понимает, что все к нему благосклонны из-за того, что он богат и знаменит, а внизу ему просто уже неинтересно.

Мартин Иден – новый герой у Джека Лондона. У него есть черты, которые сближают его с героями северных рассказов: большая физическая сила, упорство в достижении цели, энергия. Но Мартин Иден обладает тем, чего нет у предшествующих героев. Он художественная натура, человек, способный творить красоту.
История Мартина Идена – это социальная трагедия художника, трагедия, порождаемая условиями общества.Человек из народа, необыкновенно талантливый, наделенный высокими моральными достоинствами, оказывается сломленным, растоптанным другой средой. Но говоря об этом, нельзя не заметить ту новую ноту, которая зазвучала в романе. Если герои предшествующих произведений , особенно северных рассказов, – бойцы до конца, то Мартин Иден надламывается морально, духовно. Он в прямом и переносном смысле побежденный человек, отказывающийся от продолжения борьбы. В этом проявилось новое в творчестве Лондона – нарастание пессимистического настроения, которое будет со временем усиливаться все больше.

«История гибели одного семейства» – так гласит подзаголовок этого романа. Его действие разыгрывается в одном из тех старинных красивых домов, о которых так часто писал Т. Манн.

Анализируя процесс оскудения и упадка любезного ему бюргерства как процесс закономерный и неизбежный, Т. Манн создал реалистическую картину немецкого общества от первой трети XIX века и до его конца. С четырьмя поколениями Будденброков знакомится читатель. Старшие постепенно умирают, на их место встают те, кто был «средним поколением», подрастают младшие, их дети, о рождении которых мы узнаем по ходу действия романа и чьи судьбы переходят в финал романа.

В старшем Б. – Иоганне, который в 1813 году шнырял в карете «цугом» по Германии, снабжая продовольствием прусскую армию, как и его подруге «Антуанет Б., урожденной Дюшан», еще жив «добрый старый» XVIII век. Об этой чете писатель говорит растроганно и влюблено. Т. Манн создает на страницах, посвященных старшему поколению Б., явно идеализированное представление о патриархальном поколении семьи и о тех, кто был основателем ее могущества.

Второе поколение – сын старшего Б., «консул» Иоганн Б. При всем том, что он делец, он уже не чета старику Б. Недаром он позволяет себе осуждать его вольнодумство. «Папа, вы опять потешаетесь над религией», – замечает он по поводу весьма вольного цитирования библии, которым забавляется старый Иоганн. И это благонамеренное замечание очень характерно: у консула Б. нет не только своего ума, присущего его отцу, но нет и его широкой предприимчивости. «Патриций» по положению в бюргерской среде родного города, он уже лишен того аристократического блеска, который есть у его веселого и жизнелюбивого отца. Ко второму поколению относится и блудный сын семейства Б. – Готхольд. Женившись против воли отца на мещанке, он нарушил аристократические претензии Б., сломал вековую традицию.

В третьем поколении – в четырех детях консула, в сыновьях Томасе и Христиане, в дочерях – Тони и Кларе – начинающийся упадок дает себя знать в значительной мере. Недалекая, хотя и весьма ценящая свое происхождение Тони, при всех внешних данных, сулящих успех в обществе, терпит неудачу за неудачей. Черты свойственного Тони легкомыслия в гораздо более резкой степени обнаруживаются в Христиане, болтливом неудачнике. К тому же он болен. Пользуясь его недугом, в котором, вероятно, Т. Манн хотел показать симптом физического вырождения Б., жена запирает Христиана в клинике для душевнобольных. Религиозные настроения, склонность к которым проявлял консул, превращаются в религиозную манию у Клары. Деньги Б. распыляются в лопнувших аферах и неудачных браках, уходят на сторону.

Только Томас Б. поддерживает былую славу фамилии и даже приумножает ее, добиваясь высокого звания сенатора в старом городе. Но участие в коммерческой деятельности, поддержание на высоте «дела Б.» дается Томасу ценой огромных усилий, которые он делает над собой. Деятельность, так любимая его дедом и отцом, для Томаса нередко оказывается постылой лямкой, помехой, которая не позволяет ему отдаться иной жизни – занятиям философией, размышлению. Зачитываясь Шопенгауэром, он нередко забывает о своих обязанностях дельца, коммерсанта.

Эти черты обостряются в Ганно Б., сыне Томаса, представляющего четвертое поколение семьи. Все его чувства отданы музыке. В маленьком потомке дельцов и коммерсантов пробуждается художник, полный недоверия к окружающей его действительности, рано подмечающий ложь, лицемерие, власть условностей. Но физическое вырождение делает свое дело, и когда тяжкая болезнь обрушивается на Ганно, его слабый, подточенный хворью организм не может ей сопротивляться. Силы разрушения, силы упадка берут верх.

История гибели семьи Б. показана на широком фоне общественной и культурной жизни Германии. Начиная с 30-х годов 19 века – от первого «четверга», открывающего повествование, – и до дня похорон Ганно – это история возвышения буржуазной Германии, вульгарной, назойливой, недобросовестной, история гибели всего, что воплощало в понимании Т. Манна немецкую культуру. Хищники Хагенштремы, спекулянты и подозрительные дельцы заменяют чинных, порядочных безупречных Б. Большие исторические события, потрясшие Германию, остаются, однако, еще за пределами интереса писателя. Для Т. Манна это только внешнее проявление сложного и многостороннего процесса, совершающегося в обществе и ведущего к утверждению власти вульгарных и беспощадных буржуа.

Особое место в романе занимает Мортен Шварцкопф, энергичный разночинец, осмеливающийся в беседе с Тони Б. порицать жизнь немецкого бюргерства. Мортен выражает чаяния и традиции немецкой радикальной интеллигенции середины прошлого века. Он изображен автором с явной симпатией. Если в его портрете есть капля иронии – это ирония дружеская.

Т. Манн искал идеалы, которые он мог бы противопоставить господству мещан. В те годы он нашел эти идеалы в искусстве, в жизни, отданной служению красоте. Уже в «Будденброках» Т. Манн выдвигает рядом с образом маленького музыканта Ганно фигуру его друга – графа Кая фон Мельн, потомка обедневшего северного рода. Кая и Ганно сблизила страсть к искусству. Граф Мельн отдает предпочтение поэзии, его любимец – Эдгар По. Вместе с Ганно Кай составлял некую оппозицию по отношению к другим мальчикам своего класса, «с молоком матери впитавших в себя воинственный и победоносный дух помолодевшей родины».

В раннем творчестве Т. Манна зрелый его реализм полнее всего предвосхищает новелла «Смерть в Венеции» (1912). Именно в этой новелле всего заметней, как взаимоотношения художника и жизни начинают значить гораздо больше того, что в них, казалось бы, содержится. Пара противостоящих друг другу и в то же время связанных понятий «искусство» — «жизнь», так же как и многие другие постоянно возникающие под пером писателя противопоставления: порядок — хаос, разум — неуправляемая стихия страстей, здоровье — болезнь, многократно высвеченные с разных сторон, в обилии своих возможных положительных и отрицательных значений образуют в конце концов плотно сплетенную сеть из разнозаряженных образов и понятий, которая «ловит» в себя гораздо больше действительности, чем это выражено в сюжете. Технику манновского письма, впервые оформившуюся в «Смерти в Венеции», а затем виртуозно им разработанную в романах «Волшебная гора» и «Доктор Фаустус», можно определить как письмо вторым слоем, поверх написанного, на грунтовке сюжета. Только при поверхностном чтении можно воспринять «Смерть в Венеции» просто как историю о престарелом писателе, внезапно охваченном страстью к прекрасному Тадзио. Эта история значит еще и гораздо больше. «Не могу забыть чувства удовлетворения, чтобы не сказать — счастья, — написал Томас Манн через много лет после выхода в свет в 1912 г. этой новеллы, — которое порой охватывало меня тогда во время писания. Все вдруг сходилось, все сцеплялось, и кристалл был чист».

Манн создает поразительный по художественности и силе разоблачения образ писателя – модерниста, автора «Ничтожного». Характерно, что Манн избрал именно такое название для шедевра Ашенбаха. Ашенбах –тот, то «отлил в столь образцово чистые формы свое неприятие боегмы, мутных глубин бытия, тот, кто устоял перед соблазном бездны и презрел презренное».

Главный герой новеллы, писатель Густав Ашенбах, — человек внутренне опустошенный, но каждодневно усилием воли и самодисциплиной побуждающий себя к упорному, кропотливому труду. Выдержка и самообладание Ашенбаха делают его похожим на Томаса Будденброка. Однако его стоицизм, лишенный нравственной опоры, обнаруживает свою несостоятельность. В Венеции писатель попадает под неодолимую власть унизительной противоестественной страсти. Внутренний распад прорывает непрочную оболочку выдержки и добропорядочности. Но тема распада и хаоса связана не только с главным героем новеллы. В Венеции вспыхивает холера. Над городом висит сладковатый запах гниения. Неподвижные очертания прекрасных дворцов и соборов скрывают заразу, болезнь и гибель. В такого рода «тематичности» картин и деталей, гравировке «по уже написанному» Т. Манн достиг уникального, изощренного мастерства.

Фигура художника оказывается незаменимым фокусом, способным свести к единству процессы внутренние и внешние. Смерть в Венеции — это не только смерть Ашенбаха, это разгул смерти, означающий и катастрофичность всей европейской действительности накануне первой мировой войны. Недаром в первой фразе новеллы говорится о «19.. годе, который в течение столь долгих месяцев грозным оком взирал на наш континент…».

Тема искусства и художника – главная в новелле «Смерть в Венеции» (1912). В центре новеллы – психологически сложный образ писателя декадентсткого толка Густава фон Ашенбаха. Вместе с тем неправомерно полагать, что Ашенбах – едва ли не квинтэссенция декадентских настроений. Ашенбах отливает в “образцово чистые формы свое неприятие богемы”. Для Ашенбаха важны положительные ценности, он хочет помочь себе и другим. В образе гл. гер. есть автобиографические черты, например в описании его жизненных привычек, особенностей работы, склонности к иронии и сомнениям. Ашенбах – прославленный мастер, претендующий на духовный аристократизм, а избранные страницы из его сочинений включены в школьные хрестоматии.

На страницах новеллы Ашенбах предстает в тот момент, когда его одолевает хандра. А отсюда – потребность бежать, найти некое успокоение. Ашенбах покидает Мюнхен, центр немецкого искусства, и отправляется в Венецию, “всемирно известный уголок на ласковом юге”.

В Венеции Ашенбах останавливается в р роскошной гостинице, но приятная праздность не уберегает его от внутреннего смятения и тоски, которые вызвали болезненную страсть к красивому мальчику Тадзио. Ашенбах начинает стыдится своей старости, пробует омолодиться с помощью косметических ухищрений. Его чувство собственного достоинства вступает в конфликт с темные влечением; его не покидают кошмары и видения. Ашенбаха даже радует начавшаяся эпидемия холеры, повергающая в панику туристов и горожан. Преследуя Тадзио, Ашенбах забывает о предосторожности и заболевает холерой (“есть вонючие ягоды” – примечание Ц.) Смерть настигает его на берегу моря, когда он не может оторвать взгляда от Тадзио.

В финале новеллы разлито тонкое ощущение тревоги, чего-то неуловимого и страшного.

Проблемы любви и пола — важнейшие для Гамсуна проблемы жизни; по Г. — любовь — борьба между полами, роковое и неизбежное зло, ибо счастливой любви нет. Она — основа жизни. «Любовь — это первое слово, произнесенное богом, первая мысль, осенившая его» («Пан»).

В повести «Пан» Гамсун, по его словам, «попытался воспеть культ природы, чувствительность и сверхчувствительность ее поклонника в духе Руссо».

Томас Глан, охотник и мечтатель, сменивший военную форму на «одежду Робинзона», не в силах забыть «незакатные дни» одного короткого северного лета. Желание наполнить душу смешанными с болью сладостными мгновениями прошлого заставляет его взяться за перо. Так рождается поэтическая история о любви, одной из самых непостижимых тайн мироздания.

Лес для Глана не просто уголок природы, но поистине обетованная земля. Только в лесу он «чувствует себя сильным и здоровым» и ничто не омрачает его душу. Ложь, насквозь пропитавшая все поры общества, вызывает у него отвращение. Здесь же он может быть самим собой и жить по-настоящему полной жизнью, неотделимой от сказочных видений и грез.

Именно чувственное постижение мира открывает Глану мудрость жизни, недоступную голому рационализму. Ему кажется, что он проник в душу природы, очутился один на один с божеством, от которого зависит ход земной жизни. Этот пантеизм, слияние с природой дают ему ощущение свободы, недоступное городскому человеку.

Преклонение перед природой перекликается в душе Глана с еще более сильным чувством — любовью к Эдварде. Полюбив, он еще острее воспринимает красоту мира, еще полнее сливается с природой: «Чему я так радуюсь? Мысли, воспоминанию, лесному шуму, человеку? Я думаю о ней, я закрываю глаза и стою тихо-тихо и думаю о ней, я считаю минуты». Любовные переживания высвечивают самое тайное, сокровенное в душе героя. Его порывы безотчетны, почти не объяснимы. Они толкают Глана на неожиданные для него самого и окружающих поступки. Бушующие в нем эмоциональные бури отражаются в его странном поведении.

Гамсун сосредоточивает внимание на трагической стороне любви, когда обвинения и обиды делают невозможным союз двух сердец, обрекая любящих на страдания. Доминирующая в романе тема «любви-страдании» достигает кульминации в эпизоде прощания, когда Эдварда просит оставить ей на память его собаку. В любовном безумии Глан не щадит и Эзопа: Эдварде приносят мертвого пса — Глан не хочет, чтобы Эзопа мучили так же, как и его.

Первоначальное, рабочее название романа было «Эдварда», по имени главной героини, однако оно не отражало замысла Гамсуна. И когда роман был уже завершен, в письме своему издателю он сообщил, что решил назвать его «Паном».

С Паном (языческим «божеством всего») герой романа связан множеством невидимых нитей. У самого Глана тяжелый «звериный» взгляд, приковывающий к нему внимание женщин. Фигурка Пана на пороховнице — не намек ли на то, что своими успехами на охоте и в любви Глан обязан его покровительству? Когда же Глану показалось, будто «трясущийся от смеха» Пан тайком наблюдает за ним, то он сразу понял, что ему не совладать с любовью к Эдварде.

Пан — воплощение стихийного жизненного начала, которое живет в каждом из героев: и в Глане, и в Эдварде, и в Еве. Эту особенность романа отметил еще А. И. Куприн: «…главное лицо остается почти не названным — это могучая сила природы, великий Пан, дыхание которого слышится и в морской буре, и в белых ночах с северным сиянием… и в тайне любви неудержимо соединяющей людей, животных и цветы»

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Голод

Воскрешаются события 1886 года в Христиании (нынешний Осло), когда Гамсун находился на пороге голодной смерти (автобиографический характер).

Рассказчик ютится в жалкой каморке на чердаке, его постоянно терзают муки голода. Начинающий литератор пытается зарабатывать, пристраивая в газеты свои статьи, заметки, фельетоны, но для жизни этого мало, и он впадает в полную нищету. Он тоскливо размышляет о том, как медленно и неуклонно катится под гору. Кажется, единственный выход — подыскать постоянный заработок, и он принимается изучать объявления в газетах о найме на работу. Но для того, чтобы занять место кассира, требуется внести залог, а денег нет, в пожарники же его не берут, поскольку он носит очки.

Герой испытывает слабость, головокружение, тошноту. Хронический голод вызывает перевозбуждение. Он взвинчен, нервозен и раздражителен. Днем он предпочитает проводить время в парке — там он обдумывает темы будущих работ, делает наброски. Странные мысли, слова, образы, фантастические картины проносятся в его мозгу.

Он поочередно отдал в залог все, что у него было, — все хозяйственные домашние мелочи, все книги до одной. Когда проводятся аукционы, он развлекает себя тем, что следит, в чьи руки переходят его вещи, и если им достается хороший хозяин, ощущает удовлетворение.

Тяжелый затяжной голод вызывает неадекватное поведение героя, часто он поступает вопреки житейским нормам. Следуя внезапному порыву, он отдает ростовщику свой жилет, а деньги вручает нищему калеке, и одинокий, голодающий продолжает бродить среди массы сытых людей, остро чувствуя полное пренебрежение окружающих.

Его переполняют замыслы новых статей, но редакторы отвергают его сочинения: слишком уж отвлеченные темы он выбирает, читатели газет не охотники до заумных рассуждений.

Голод мучает его постоянно, и чтобы заглушить его, он то жует щепку или оторванный от куртки карман, то сосет камешек или подбирает почерневшую апельсиновую корку. На глаза попадается объявление, что есть место счетовода у торговца, но снова неудача.

Размышляя о преследующих его злоключениях, герой задается вопросом, почему же именно его избрал Бог для своих упражнений, и приходит к неутешительному выводу: видимо, попросту решил погубить.

Нечем заплатить за квартиру, нависла опасность оказаться на улице. Надо написать статью, на этот раз ее обязательно примут — подбадривает он себя, а получив деньги, можно будет хоть как-то продержаться. Но, как нарочно, работа не двигается, нужные слова не приходят. Но вот наконец найдена удачная фраза, а дальше только успевай записывать. Наутро готово пятнадцать страниц, он испытывает своеобразную эйфорию — обманчивый подъем сил. Герой с трепетом ожидает отзыва — что, если статья покажется посредственной.

Долгожданного гонорара хватает ненадолго. Квартирная хозяйка рекомендует подыскать другое жилье, он вынужден провести ночь в лесу. Приходит мысль отдать старьевщику одеяло, которое некогда одолжил у приятеля, — единственное свое оставшееся достояние, но тот отказывается. Поскольку герой вынужден повсюду носить одеяло с собой, он заходит в магазин и просит приказчика запаковать его в бумагу, якобы внутри две дорогие вазы, предназначенные к пересылке. Встретив с этим свертком на улице знакомого, уверяет его, что получил хорошее место и купил ткани на костюм, нужно же приодеться. Подобные встречи выбивают его из колеи, сознавая, сколь жалок его вид, он страдает от унизительности своего положения.

Голод становится вечным спутником, физические мучения вызывают отчаяние, гнев, озлобленность. Безуспешными оказываются все попытки раздобыть хоть немного денег. Почти на грани голодного обморока герой раздумывает, не зайти ли в булочную и попросить хлеба. Потом он выпрашивает у мясника кость, якобы для собаки, и, свернув в глухой переулок, пробует глодать ее, обливаясь слезами. Однажды приходится даже искать ночлега в полицейском участке под вымышленным предлогом, что засиделся в кофейне и потерял ключи от квартиры. Герой проводит в любезно предоставленной ему отдельной камере ужасную ночь, сознавая, что к нему подступает безумие. Утром он с досадой наблюдает, как задержанным раздают талоны на питание, ему-то, к сожалению, не дадут, ведь накануне, не желая, чтобы в нем видели бездомного бродягу, он представился стражам порядка журналистом.

Герой размышляет о вопросах морали: сейчас бы он безо всякого зазрения совести присвоил потерянный школьницей на улице кошелек или подобрал бы монетку, оброненную бедной вдовой, будь она у нее даже единственной.

На улице он сталкивается с редактором газеты, который из сочувствия дает ему некоторую сумму денег в счет будущего гонорара. Это помогает герою вновь обрести крышу над головой, снять жалкую, грязную «комнату для приезжих». В нерешительности он приходит в лавку за свечой, которую намеревается попросить в долг. Он напряженно работает дни и ночи напролет. Приказчик же по ошибке вместе со свечой вручает ему еще сдачу. Не веря неожиданной удаче, нищий литератор спешит покинуть лавку, но его мучает стыд, и он отдает деньги уличной торговке пирожками, весьма озадачив старуху. Спустя некоторое время герой решает покаяться приказчику в содеянном, но не встречает понимания, его принимают за помешанного. Шатаясь от голода, он находит торговку пирожками, рассчитывая хоть немного подкрепиться — ведь он однажды сделал для нее доброе дело и вправе рассчитывать на отзывчивость, — но старуха с руганью отгоняет его, отнимает пирожки.

Однажды герой встречает в парке двух женщин и увязывается за ними, при этом ведет себя нахально, назойливо и довольно глупо. Фантазии по поводу возможного романа, как всегда, заводят его весьма далеко, но, к его удивлению, история эта имеет продолжение. Он называет незнакомку Илаяли — бессмысленным, музыкально звучащим именем, передающим ее обаяние и загадочность. Но их отношениям не суждено развиться, они не могут преодолеть разобщенности.

И снова нищенское, голодное существование, перепады настроения, привычная замкнутость на себе, своих мыслях, ощущениях, переживаниях, неудовлетворенная потребность в естественных человеческих взаимоотношениях.

Решив, что необходимо кардинальным образом изменить жизнь, герой поступает матросом на корабль.

ПАН

Автор использует форму повествования от первого лица. Его герой — тридцатилетний лейтенант Томас Глан вспоминает события, произошедшие два года назад, в 1855 г. Толчком же послужило пришедшее по почте письмо — в пустом конверте лежали два зеленых птичьих пера. Глан решает для собственного удовольствия и дабы просто скоротать время написать о том, что ему довелось пережить. Тогда где-то около года он провел на самом севере Норвегии, в Нурланне.

Глан живет в лесной сторожке вместе со своим охотничьим псом Эзопом. Ему кажется, что только здесь, вдалеке от чуждой ему городской суеты, среди полного одиночества, наблюдая за неспешной жизнью природы, любуясь красками леса и моря, ощущая их запахи и звуки, он по-настоящему свободен и счастлив.

Однажды он пережидает дождь в лодочном сарае, где также укрываются от ливня местный богач купец Мак с дочерью Эдвардой и доктор из соседнего прихода. Случайный эпизод почти не оставляет следа в душе Глана.

Встречая на пристани почтовый пароход, он обращает внимание на молодую хорошенькую девушку Еву, которую принимает за дочь сельского кузнеца.

Глан добывает пропитание охотой, отправляясь в горы, берет сыр у лопарей-оленеводов. Любуясь величественной красотой природы, он ощущает себя неотделимой ее частичкой, он сторонится общества людей, размышляя над суетностью их помыслов и поступков. Среди буйства весны он испытывает странное, будоражущее чувство, которое сладко тревожит и пьянит душу.

В гости к Глану наведываются Эдварда и доктор. Девушка в восхищении от того, как охотник обустроил свой быт, но все же лучше будет, если он станет обедать у них в доме. Доктор рассматривает охотничье снаряжение и замечает фигурку Пана на пороховнице, мужчины долго рассуждают о боге лесов и полей, полном страстной влюбленности.

Глан спохватывается, что всерьез увлекся Эдвардой, он ищет новой встречи с ней, а потому отправляется в дом Мака. Там он проводит скучнейший вечер в обществе гостей хозяина, занятых карточной игрой, а Эдварда совсем не обращает на него внимания. Возвращаясь в сторожку, он с удивлением отмечает, что Мак ночью пробирается в дом кузнеца. А сам Глан охотно принимает у себя повстречавшуюся пастушку.

Глан объясняет Эдварде, что занимается охотой не ради убийства, а чтобы прожить. Скоро отстрел птиц и зверей будет запрещен, тогда придется рыбачить. Глан с таким упоением рассказывает о жизни леса, что это производит впечатление на купеческую дочь, ей еще не приходилось слышать столь необычных речей.

Эдварда приглашает Глана на пикник и всячески подчеркивает на людях свое к нему расположение. Глан чувствует себя неловко, пытается сгладить опрометчивые выходки девушки. Когда же на следующий день Эдварда признается, что любит его, он теряет голову от счастья.

Любовь захватывает их, но отношения молодых людей складываются трудно, происходит борьба самолюбии. Эдварда капризна и своевольна, странность и нелогичность ее поступков порой выводит Глана из себя. Однажды он в шутку дарит девушке на память два зеленых пера.

Сложные любовные переживания вконец изматывают Глана, и когда к нему в сторожку приходит влюбленная в него Ева, это приносит облегчение в его мятущуюся душу. Девушка простодушна и добросердечна, ему хорошо и спокойно с ней, ей он может высказывать наболевшее, пусть она даже и не способна понять его.

В крайне взвинченном состоянии возвращается Глан к себе в сторожку после бала, устроенного Эдвардой, сколько колкостей и неприятных моментов довелось ему претерпеть в тот вечер! А еще он испытывает бешеную ревность к доктору, хромой соперник имеет явное преимущество. От досады Глан простреливает себе ногу.

У лечащего его доктора Глан допытывается, была ли у них с Эдвардой взаимная склонность? Доктор явно сочувствует Глану. У Эдварды сильный характер и несчастный нрав, поясняет он, она ожидает от любви чуда и надеется на появление сказочного принца. Властная и гордая, она привыкла во всем верховодить, и увлечения в сущности не затрагивают ее сердца.

Мак привозит в дом гостя, барона, с которым Эдварда отныне проводит все время. Глан ищет утешения в обществе Евы, он счастлив с ней, однако же она не заполняет ни его сердца, ни его души. Мак узнает об их отношениях и мечтает только о том, как бы избавиться от соперника.

При встречах с Эдвардой Глан сдержанно холоден. Он решил, что не даст больше себя морочить своевольной девчонке, темной рыбачке. Эдварда уязвлена, узнав о связи Глана с Евой. Она не упускает случая съязвить на его счет по поводу интрижки с чужой женой. Глан неприятно удивлен, узнав об истинном положении дел, он пребывал в уверенности, что Ева — дочь кузнеца.

Мстительный Мак поджигает его сторожку, и Глан вынужден перебраться в заброшенную рыбачью хибарку у пристани. Узнав об отъезде барона, он решает отметить это событие своеобразным салютом. Глан подкладывает порох под скалу, намереваясь в момент отплытия парохода поджечь фитиль и устроить необыкновенное зрелище. Но Мак догадывается о его замысле. Он подстраивает так, что в момент взрыва на берегу под скалой оказывается Ева, которая погибает под обвалом.

Глан приходит в дом Мака сообщить о своем отъезде. Эдварда абсолютно спокойно воспринимает его решение. Она просит только оставить ей на память Эзопа. Глану кажется, что она станет мучить собаку, то ласкать, то сечь плеткой. Он убивает пса и посылает Эдварде его труп.

Два года прошло, а вот надо же — ничего не забыто, ноет душа, холодно и тоскливо, размышляет Глан. Что, если уехать развеяться, поохотиться где-нибудь в Африке или Индии?

Эпилогом к роману служит новелла «Смерть Глана», события которой относятся к 1861 г. Это записки человека, который был с Гланом в Индии, где они вместе охотились. Именно он, спровоцированный Гланом, выстрелил ему прямо в лицо, представив случившееся как несчастный случай. Он нисколько не раскаивается в содеянном. Он ненавидел Глана, который, казалось, искал гибели и получил то, что хотел.