Глава 2структура основного вопроса философии
«Во все эпохи душа человека стремлением необоримой силы, невольно, как магнит к северу, обращается к задачам, коих разрешение скрывается во глубине таинственных стихий, образующих и связующих жизнь духовную и жизнь вещественную; ничто не останавливает сего стремления, ни житейские печали и радости, ни мятежная деятельность, ни смиренное созерцание…»,[1] – писал князь В. Ф.
Исследование места человека в мире, составляющее предмет философии, предполагает выработку целостной, универсальной картины мира и структуры бытия самого человека. Предельными координатами философской картины выступает соотношение материального и идеального.
Категории «материальное» и «идеальное» в философии – это наиболее абстрактные категории, являющиеся в данном случае не прилагательными, а существительными. В обыденном языке под идеальным имеется в виду прежде всего наилучшее качество: например, идеально пошитый костюм.
В философской теории категория «идеальное» означает нематериальную, духовную реальность. В истории философии основной вопрос выражался последовательно в следующих парах категорий: «природа и дух», «бытие и мышление», «материя и сознание» (рис. 3).
Содержание основного вопроса философии непосредственно соотносится с генезисом философии: как бы неповторимо каждый из нас ни определялся со смыслом собственной жизни, никому не уйти от проблемы распределения своих жизненных ресурсов между духовными и материальными потребностями.
Соотношение материального и идеального необходимо рассматривать в структуре бытия и в структуре познания. Поэтому основной вопрос философии имеет две стороны: онтологическую и гносеологическую. Онтология (греч. оntos – сущее и logos – слово, учение, наука) – учение о бытии.
Не путать с антологией (греч. anthologia – собрание цветов), что означает «сборник избранных произведений». Гносеология (греч. gnosis — знание) – учение о познании. Исходный вопрос онтологии: что первично, материальное или идеальное?
Этим вопросом, конечно, онтология как учение о бытии не исчерпывается. В систему онтологии входят такие проблемы, как неизменность или развитие мира, пространство, время, движение, причинность, необходимость и случайность, природа сознания, неисчерпаемость бытия, детерминизм, целесообразность и т. п.
Исходным вопросом гносеологии выступает вопрос: познаваем ли мир? Система гносеологии включает следующие проблемы: с помощью чего познаваем мир, основные формы чувственной и логической ступени познания, что такое истина, критерии истины, абсолютность и относительность практики как критерия истины, смысл агностицизма и т. п.
Рис. 3. Структура основного вопроса философии
Рассмотрим сначала онтологическую сторону основного вопроса философии. Чисто логически ответ на вопрос «Что первично, материальное или идеальное?» предполагает три варианта ответа. Если первично материальное, формируется материализм. Первичность идеального приводит к идеализму.
Дуализм ни в коем случае нельзя рассматривать как какую-то золотую середину между материализмом и идеализмом или как своего рода консенсус, преодолевающий крайности материализма и идеализма. Материализм и идеализм – это монистические системы, в противоположность дуализму они представляют мир единым и целостным.
Раскрывая указанную общность этих противоположных направлений, дадим им следующие определения. Материализм – это учение о материальных основах духа. Идеализм – это учение о духовных основах материи. Помните мультфильм, в котором маленькие животные пытаются понять, что такое слон?
Одни изучают его со стороны хобота, другие – со стороны хвоста, и у каждого формируется свое, одностороннее представление о слоне. Человек – это не маленькое животное, и какую бы позицию, материалистическую или идеалистическую, он ни занимал, он воспринимает мир не плоско, не односторонне, а целостно, объемно, в единстве материальной и духовной реальности. Для дуализма, в противоположность монистическим системам, мир предстает расколотым на две параллельные сферы.
Что естественно для человеческого мировосприятия: видеть мир целостным или состоящим из параллельных реальностей? Не только наш индивидуальный опыт, но и вся мировая культура убеждает нас в целостности мироздания: в истории классической философии мы находим только одного последовательного дуалиста.
Это французский мыслитель Рене Декарт (1596–1650). Он был не только философом, но и выдающимся ученым, внесшим свой вклад в развитие математики, физики, физиологии и психологии. На основе методологии дуализма он разработал принцип психофизического параллелизма.
С точки зрения этого принципа путь к сердцу кого бы то ни было через желудок не проложишь: хочешь к сердцу – читай стихи и говори комплименты. Однако практика нас убеждает во взаимосвязи психического, духовного, с одной стороны, и физического или физиологического, т. е. материального – с другой.
Если мы переели, то нам явно будет не до занятий философией. Мы утверждаем: в здоровом теле здоровый дух. То есть повседневная практика убеждает нас во взаимосвязи материального и духовного. Почему же Декарт занял такую странную позицию? Почему он, будучи ученым, пошел против практики, которая, как известно, является критерием истины?
Когда мы сталкиваемся с редкой или странной на первый взгляд, но логически допустимой позицией, необходимо искать конкретно-историческую потребность, которая эту позицию породила. Декарт жил в начале эпохи Нового времени, которая характеризуется прежде всего становлением и расцветом классической науки.
До эпохи Нового времени наука в целом находится на описательном уровне: в разных областях научного знания был накоплен богатый эмпирический (греч. еmpeiria – опыт) материал, но он не был обработан и систематизирован. Исключение составляла математика и гелиоцентрическая теория Коперника.
Декарт всеми фибрами своей души воспринял эту потребность, витавшую в воздухе того времени: придать науке импульс, который помог бы ей подняться на теоретический уровень, и выработать первую научную картину мира, которая получит название ньютоновской, или механистической.
Как связаны дуализм Декарта и тот качественный скачок, который проделала наука в данную эпоху? Декарт, понятно, не рассуждал так, как мы рассуждаем о его эпохе с нашей исторической высоты: он воспринял потребность своего времени чисто интуитивно. Столь же интуитивно он выработал стратегию оптимального продвижения науки как целостного феномена на теоретический уровень: отдельным, еще незрелым, наукам надо было принципиально дифференцироваться, т. е., говоря образно, разойтись по своим отдельным квартирам, относительно самостоятельно развиться, созреть, а потом уже вступать во взаимодействие.
Действительно, если начинают объединяться неразвитые элементы, то получается «слепой ведет хромого». Наиболее разнородными науками выступают науки о физических, физиологических, т. е. материальных, явлениях и науки о психических, т. е. духовных, явлениях.
При этом даже то, что Декарт пошел против повседневной практики, способствовало успеху науки. Хотя наука не отделена непроходимой стеной от повседневной практики, она имеет свою качественную специфику. Так, например, Оноре де Бальзак не был науковедом, но как крупный художник, имеющий философский горизонт врдения, точно поставил диагноз генезису и специфике науки, сказав, что нужда породила труд, а труд породил высокое знание.
Наука, рождаясь от потребности познать законы мира, чтобы быть успешной, должна воспарить над повседневным эмпирическим восприятием мира и исследовать скрытую от наших глаз сущность. На уровне обыденного восприятии мира мы, например, наблюдаем, что Солнце вращается вокруг Земли.
Наука в лице Коперника раскрыла нам истинное соотношение движения Солнца и Земли относительно друг друга, которое прямо противоположно нашему обыденному восприятию. Еще Гераклит говорил, что природа любит скрываться. Декарт своим странным на первый взгляд дуализмом проложил формирующейся классической науке оптимальный путь для выработки первой научной картины мира.
Теперь дадим дуализму теоретическое, а не описательное определение. Дуализм – это учение о двух субстанциях. Соответственно необходимо раскрыть категорию субстанции. Субстанция – это самодостаточное основание бытия. Поясним другими словами эту формулировку: субстанция – это такая первичная реальность, которая ничем не порождается, но сама из себя все порождает; ничем причинно не обусловливается, но сама все причинно обусловливает.
Декарт, начав первым разрабатывать категорию субстанции на теоретическом уровне, сравнивал ее с Богом, утверждая, что субстанция – как Бог, ибо она ни в чем не нуждается. Заслуга Декарта в том, что он обосновал возможность наличия двух субстанций: первопричиной бытия нашего мира может быть либо нечто материальное, либо нечто духовное.
Рассмотрим теперь основные онтологические позиции: материализм и идеализм. Материализм – это учение о материальной субстанции. Идеализм – это учение о духовной субстанции. Эти направления образуют основное внутреннее противоречие, являющееся источником духовной жизни общества.
Они сосуществуют по принципу: врозь скучно, вместе тесно. В истории культуры не было такого периода, когда одно из этих направлений было бы начисто вытеснено из духовной жизни общества. В средневековой культуре, которая имела тотально религиозный характер, существовала материалистическая тенденция в форме номинализма.
В советский период, когда идеалисты вывозились из нашей страны на кораблях, уничтожались в лагерях, их произведения не допускались до печати и диалектический материализм был объявлен единственно верной научной теорией, идеализм продолжал существовать, причем как неофициально, в произведениях, распространяемых в списках, так и, как это ни удивительно, в содержании партийных документов.
Если представить такую ситуацию, что одно из этих направлений каким-либо образом будет элиминировано (лат. elimino – выношу за порог, удаляю) из культуры, это означает, что духовная жизнь на этом прекратится. Будучи органично взаимосвязаны, эти направления как противоположности борются между собой, влияя друг на друга и обогащая.
Каждое из направлений развивается относительно самостоятельно посредством внутреннего противоречия. В развитии материализма противоречие обусловлено постановкой проблемы: саморазвивается материальный в своей основе мир или он в принципе неизменен. Разработка данной проблемы приводит к возникновению двух основных теоретических разновидностей данного направления: метафизического и диалектического материализма. Чтобы дать определения этим разновидностям, необходимо рассмотреть вопрос о метафизике и диалектике.
Термин «диалектика» (греч. dialektos – говор, наречие; dialektike – искусство вести спор, беседу) возник в V в. до н. э. в связи с творчеством Сократа (ок. 470–399 до н. э.) и обозначал искусство сократовской беседы, когда через противоположности собеседники приходят к истине.
Термин «метафизика» (греч. meta ta physika – после физики; physis – природа) вводит в I в. до н. э. Андроник Родосский – систематизатор наследия Аристотеля (384–322 до н. э.), энциклопедического ума античности. Систематизаторы его наследия поступили гениально просто: они разделили все его трактаты на две части.
Первую часть назвали «физика», куда вошли произведения Аристотеля, обобщающие конкретно-научные знания, накопленные в античности. Вторая часть была названа «метафизика». Приставка «мета» имеет несколько значений, но основными являются «после» и «над».
То есть «метафизика» – то, что после и над физикой. В эту часть вошли умозрительные трактаты Аристотеля, такие как философское учение о сверхчувственных, недоступных опыту, принципах бытия или о «бытии самом по себе». Так появился и трактат Аристотеля «Метафизика», в котором Андроник Родосский объединил различные лекции и заметки Аристотеля по «первой философии», раскрывающей высшие «принципы», или «причины», бытия, сущее как таковое и его атрибуты.
Аристотель, выделяя «первую» и «вторую» философию, «первую» называл «теологией» (греч. theos – Бог и logos — слово, понятие, мысль, разум) как учение о Боге, а «вторую» – «физикой» как основанную на опыте науку о природе. «Первая» философия, или, выражаясь в соответствии с позже принятой терминологией, метафизика, по учению Аристотеля, является самой ценной из наук, существуя не как средство, а как цель человеческой жизни и источник наслаждения.
Возникнув в античности, эти два термина – метафизика и диалектика – существовали в указанных смыслах до творчества Гегеля (1770–1831). Этот классик немецкой философии, разработав теорию диалектики, т. е. систему категорий, принципов и законов, придал данному термину строго научный смысл.
Диалектика как особый раздел философского знания, как теория, философский метод и методология одновременно, может быть без всяких оговорок названа наукой. В этом современном понимании диалектика – это учение о саморазвитии, всеобщей связи и взаимообусловленности явлений.
С точки зрения диалектики все существует в самодвижении, самоизменении и саморазвитии, причиной которого является внутреннее противоречие, а не внешнее воздействие. Соотношение понятий «движение», «изменение» и «развитие» заключается в следующем. Движение – это изменение вообще.
Направленное изменение представляет собой развитие. Направленность изменений может быть либо от низшего к высшему, от простого к сложному – это прогрессивное развитие; обратная направленность имеет регрессивный характер. Универсальность саморазвития на обыденном уровне мы утверждаем, говоря: «движение – жизнь».
Саморазвиваться могут только открытые системы, имеющие взаимосвязь и осуществляющие между собой энергообмен в любой форме, в том числе информационной. Если системы взаимосвязаны, то они обусловливают друг друга. Диалектика в таком современном теоретическом ее понимании является методологическим фундаментом синергетики – междисциплинарного научного направления, исследующего сверхсистемный эффект в процессах самоорганизации системы.
В литературе имеется более традиционное определение диалектики как науки о законах развития природы, общества и мышления. Данное определение – менее глубокое по сравнению с рассмотренным выше. В нем подчеркивается только универсальность процессов развития. Категории саморазвития и всеобщей связи более глубоко раскрывают сущность бытия и процесса познания.
Гегель внес принципиальное изменение не только в понятие диалектики, но и в понятие метафизики, придав ему второй смысл: метафизика – учение о неизменности мира и изолированности элементов бытия. Рассуждал Гегель при этом логично, как классик, тонко чувствующий ткань культуры и не вносящий в нее хирургических изменений: вся предыдущая философия устарела, поскольку в ней не было разработанной им теории диалектики и доминировал взгляд на мир как неизменный.
Между исторически первым и вторым, привнесенным Гегелем, смыслами рассматриваемых терминов существует не просто взаимосвязь – в них есть инвариант, т. е. неизменное содержание. Термин «диалектика» изначально в творчестве Сократа увязывается с противоположностями, которые способствуют развитию чего-либо.
Диалектика как теория саморазвития раскрывается прежде всего через принцип универсальной противоречивости, в соответствии с которым единство и борьба противоположностей, составляя внутреннее противоречие, способствуют саморазвитию всего существующего.
Метафизика как синоним философии исследует вечные фундаментальные проблемы бытия. Отсюда следует, что метафизика занимается неизменными аспектами человеческого существования, поэтому Гегель и начинает использовать термин «метафизика» в смысле антидиалектики.
Заканчивая краткий исторический обзор философских категорий «диалектика» и «метафизика», необходимо подчеркнуть, что все философы, с именами которых связаны возникновение и эволюция этих понятий: Сократ, Аристотель, Гегель, – все они идеалисты. Однако именно в материализме оформляются такие основные теоретические противоположности, как метафизический и диалектический материализм. Это результат взаимовлияния материализма и идеализма.
Метафизический материализм – это учение о самотождественной (неизменной) материальной субстанции. Самотождественный означает «равный самому себе». Самотождественность – это сохранение сущности явления неизменной при том, что проявление этой сущности может меняться.
В мире постоянно происходят какие-то события, возникает что-то новое. Но при этом неизменно день и ночь, времена года сменяют друг друга, не изменяется и содержание фундаментальных законов природы и общества. На самом деле неизменная основа бытия мира, цикличность его функционирования и эволюция, направленность необратимых изменений органично взаимосвязаны.
Все материалисты до К. Маркса и Ф. Энгельса были метафизическими материалистами. Они признают движение на уровне механических законов, и им недоступно понимание материи как саморазвивающейся субстанции, т. е. имеющей внутренний источник самодвижения.
Источник механического движения метафизические материалисты видят во внешнем воздействии на материальный объект, поэтому они постулируют идею первотолчка, стыдливо замалчивая его природу. По логике, роль первотолчка не может выполнять материя, потому что она не обладает самодвижением, поэтому метафизический материализм балансирует на грани скатывания в идеализм. И.
Яркие образцы метафизического материализма представили французские просветители XVIII в.: Д. Дидро, П. Гольбах, Ж. Ламетри, К. Гельвеций. Наиболее показательным метафизическим материалистом, в этом смысле классиком, следует считать Л. Фейербаха (1804–1872) как непосредственного предшественника марксизма, который наиболее отчетливо выразил в своей концепции все достоинства, но в то же время и все ахиллесовы пяты, т. е. уязвимые места этого направления, непосредственно повлияв на разработку диалектического материализма.
Диалектический материализм – это учение о саморазвивающейся материальной субстанции. Основоположниками диалектического материализма являются К. Маркс (1818–1883) и Ф. Энгельс (1820–1895), яркими теоретиками этого направления были Г. В. Плеханов и В. И. Ленин.
Марксизм, впервые соединив материализм и диалектику, способствовал развитию современной науки в ее целостном единстве: естествознания, обществознания и технологического знания. Тем самым он дал человеку возможность использовать мощную преобразовательную силу в форме социальной практики, т. е. материальной предметно-чувственной деятельности.
На вопрос о том, изменяется мир или он неизменен, отвечает каждый мыслитель, как материалист, так и идеалист. Важно уметь относительно каждого мыслителя определять, кто он: метафизик или диалектик? Но для идеализма этот вопрос не является причиной внутреннего противоречия.
Для идеалистов источником внутреннего раздора выступает следующая проблема: какая форма духовной реальности признается первичной? Какие формы духовной реальности нам известны? Говорят, своя рубашка ближе к телу. Вроде бы самая близкая и знакомая для нас духовная реальность – это наш внутренний духовный мир.
Эту реальность мы называем душой, а на научном языке это называется «индивидуальное сознание». Вопреки очевидной близости и как следствие понятности нам этой реальности мыслители с первых шагов развития философской мысли утверждают, что труднее всего познать себя.
Кроме субъективной духовной реальности, т. е. индивидуального сознания, вне и независимо от нас существуют различные формы объективной духовной реальности: это общественное сознание (термин выработан К. Марксом), мировая духовная культура, мировой разум или мировая душа, которую так или иначе люди представляют себе (вспомним роман С. Лема «Солярис»), и, наконец, Бог как духовная личность. Соответственно, идеалисты делятся на субъективных и объективных.
Субъективный идеализм – это учение о первичности индивидуального сознания. Классиком субъективного идеализма является Дж. Беркли (1685–1753). Сам Беркли выражал свою позицию через центральную категорию идеализма – категорию «идея», под которой он имеет в виду «ощущение».
По Беркли, «быть» для вещей всегда означает «быть в восприятии», или, иначе, вещи – это совокупность наших ощущений. В философской литературе знаменитым стал пример Беркли, с помощью которого он пояснил свою позицию: яблоко – это совокупность наших ощущений сочного, сладкого, красного и т. п.
С точки зрения субъективного идеализма вещественный мир существует как своего рода пластилин и каждый субъект своей субъективной психической энергией творит тот мир, в котором он живет. В одной и той же объективной реальности рядом уживаются пессимист и оптимист.
Субъективный идеализм раскрывает проблему фундаментального онтологического одиночества человека: каждый из нас в конечном счете существует в своем собственном мире; понимать и почувствовать этот мир так, как это делает другой, даже самый близкий человек, мы не можем.
Но субъективный идеализм дарит нам надежду: не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней, не в смысле ухода в иллюзии, а в том смысле, что от нас в значительной степени зависит, в каком мире нам жить. Своей субъективной психической энергией мы творим зло или благо как события своей жизни, на чем построены современные психологические методики достижения успеха в жизни.[2]
Объективный идеализм – это учение о первичности надындивидуального сознания в форме либо вечных совершенных идей, как это выражено у Платона, либо абсолютной идеи, как у Гегеля. Если у Платона субстанцией является мир вечных совершенных идей, то очевидно, что его картина мира имеет метафизический характер: этим идеям некуда и незачем развиваться.
Напротив, Гегель, как мы уже знаем, – автор теории диалектики: абсолютная идея в его учении, саморазвиваясь, раскрывает свое потенциальное богатство в форме качественно различных ступеней бытия. Для идеалистов, в отличие от материалистов, оказывается непринципиальным деление на метафизиков и диалектиков: они прекрасно, говоря образно, уживаются по одну сторону баррикады.
Итак, основные онтологические позиции – это метафизический и диалектический материализм, субъективный и объективный идеализм. Их можно назвать «джентльменским набором» возможных мировоззренческих позиций современного человека, так же как существует классификация основных психологических типов: сангвиник, холерик, флегматик, меланхолик.
В чистом виде этих типов, как правило, не существует; иначе это будет патология. Но у каждого есть своя психологическая доминанта. Точно так же у нас есть мировоззренческая онтологическая доминанта. Если ты, дорогой читатель, претендуешь на развитое самосознание, ты должен отрефлексировать свою позицию.
Наряду с теоретическими концепциями (лат. conception – понимание, система; определенный способ трактовки каких-либо явлений, руководящая идея для их освещения; ведущий замысел, конструктивный принцип различных видов деятельности) в онтологии существует опасность возникновения вульгарных позиций (лат. vulgaris – обыкновенный, простой; вульгаризация – грубое упрощение каких-либо понятий, ведущее к искажению смысла; опошление), особенно в периоды революционных открытий в науке, когда возникает необходимость серьезных качественных изменений наших представлений о мире.
Вульгарный материализм – это учение о том, что все существующее является материальным, включая мысль и сознание. Классики философии по определению не могут быть вульгарными мыслителями. Примеры вульгаризации мы находим у философствующих естествоиспытателей.
В середине XIX в., когда наука переживала революционные изменения, что ярко проявилось в трех великих открытиях в естествознании в этот период: открытие закона сохранения и превращения различных видов энергии; разработка клеточной теории и эволюционная концепция Ч.
Дарвина – расцветает вульгарный материализм в лице Бюхнера, Фохта и Молешотта – немецких философствующих естествоиспытателей. Они подарили культуре выразительную формулу вульгарного материализма: «Мозг выделяет мысль так же, как печень выделяет желчь».
Бюхнер, Фохт и Молешотт были современниками и соотечественниками Л. Фейербаха, который оставил нам яркое свидетельство того, как классик философии, хотя и чисто интуитивно, но решительно открещивается от вульгаризации. Фейербах подчеркивал, что, идя назад, т. е. в XVIII в., он – с материалистами, а идя вперед – он не с ними.
Фейербах готов консолидироваться с метафизическим материализмом XVIII в., особенно в лице таких ярких представителей французского Просвещения, как Дидро, Гельвеций, Гольбах, но он на дух не приемлет «однобокий, плоский» взгляд на мир, присущий вульгарным материалистам.
Вульгарный идеализм имеет специальное название: солипсизм (лат. solus – один, единственный и ipse – сам) – это крайняя форма субъективного идеализма, в которой единственной реальностью признается мыслящий субъект, а все остальное считается существующим лишь в сознании индивида. c точки зрения солипсизма окружающий мир – это виртуальная реальность.
Беркли как классика субъективного идеализма пытались столкнуть в болото солипсизма. Причем оппонентами выступали объективные идеалисты, которых очень раздражает такой «неполноценный родственник», как субъективный идеализм, чуждый объективности, необходимости, закономерности.
Беркли спрашивали: «Если Вы, господин Беркли, яблоко не съели и начисто о нем забыли, оно перестало существовать?» Беркли, как и Фейербах, в вульгарность впадать не хочет, теоретическое чутье его не подводит. Он отвечает, что яблоко будет продолжать существовать: оно может существовать в восприятии других людей, и, кроме того, есть вечный абсолютный субъект, в восприятии которого все существует.
Беркли был священником, так что кивнуть в сторону Бога ему вполне с руки. В любом случае с теоретической точки зрения Беркли из двух зол выбирает меньшее: он предпочитает быть не совсем последовательным субъективным идеалистом и использовать в качестве опоры для своей позиции аргумент из арсенала объективного идеализма, но только не впасть в вульгарность.
Пример солипсизма мы находим у философствующих естествоиспытателей, не обладающих теоретической культурой. На рубеже XIX–XX вв. в физике разразился кризис на основе революционных открытий делимости атома, и крупные физики во главе с Э. Махом в силу их метафизичности не смогли переварить эти открытия и впали в идеалистическую истерику:
«Атом дематериализовался, материя исчезла, и мир – это комплекс наших ощущений». К махистам в силу их принадлежности к науке приставали посерьезнее, чем к Беркли с его яблоком. Их спрашивали: «Если мир – это комплекс наших ощущений, то как быть с существованием Земли до человека?
» Сам Мах и другие крупные физики-махисты не обращали на эти нападки внимания, как слон на Моську, и шли своей теоретической дорогой. Но нашелся у них более мелкомасштабный в интеллектуальном смысле последователь – английский физик Рей, который взялся ответить на эти нападки и черным по белому пропечатал, что до человека Земля существовала в восприятии дождевого червя. Проблему он не снял, и «ослиные уши» солипсизма предстали во всей красе перед читающей публикой.
Знакомство с вульгарным материализмом и идеализмом важно не само по себе как знакомство с логическими крайностями основных онтологических позиций. Оно дает возможность получить теоретическую прививку от вульгарности, в которую в области теоретического познания впасть легче, чем быть вульгарным в одежде или в поведении.
Что нужно, чтобы впасть в вульгарность? Для этого необходимо осуществить два шага. Во-первых, нужно абсолютизировать исходные фундаментальные принципы какой-либо концепции. Фундаментальные принципы всегда достаточно просты, не случайно мы говорим, что все гениальное просто.
Поэтому соблазн абсолютизировать эти фундаментальные принципы особенно велик. Осуществив этот первый шаг, можно повиснуть над пропастью вульгарности, но в нее не свалиться. Следующий шаг, который окончательно погружает нас в болото вульгарности, заключается в использовании этих простых абсолютизированных принципов для решения более сложных теоретических задач, т. е. складывается несоответствие предмета и метода исследования.
Как рассуждали вульгарные материалисты: «Необходимо исследовать природу мысли? Да это запросто! Мы же исследовали природу желчи как функцию печени. Так же исследуем мысль как функцию мозга». Изучение истории и теории философии помогает не только развивать свое самосознание, навыки выделения главного в жизни и повседневной деятельности, но и подбирать методы деятельности, соответствующие ее целям.
3. Сократ и софисты. Сократовский переворот в философии
Сократ – легендарная фигура античности и мировой истории. До того, как он сформировался как самостоятельный мыслитель, он прошел обучение у старшего софиста Протагора, заняв затем непремиримую по отношению к софистике позицию. Концептуально переворот в античной философии оформил Сократ, но сам переворот совершался в борьбе Сократа с софистами.
Софисты (греч. sophistos — мудрец, искусник, лжемудрец) не случайно отделили себя от философов как любителей мудрости, назвав себя мудрецами. Эта школа возникает в ответ на конкретно-историческую потребность периода расцвета демократии в жизни Эллады в V–IV вв. до н. э.
Потребность эта состояла в том, чтобы готовить общественных деятелей как ораторов, способных ярко, убедительно доказывать субъективный интерес любой социальной группы. Софистика – это рассуждение, основанное на преднамеренном нарушении законов логики и употреблении софизмов.
Вот пример софизма: стол – это понятие; понятие не материально; значит, стол не материален. Здесь использован самый распространенный прием нарушения правил формальной логики: подмена понятий, что означает нарушение первого закона формальной логики – закона тождества: А = А.
В данном софизме в первом суждении понятие «стол» используется в гносеологическом смысле, а в заключительном выводе – в онтологическом смысле. На обыденном уровне этот софистический прием используется нами в основном не умышленно, а скорее от нашей бестолковости, когда мы беседуем по принципу:
В то же время софистика – это философская школа Древней Греции v—iv вв. до н. э., имеющая свою концептуальную основу. Заслуга софистов состоит в том, что они первые повернули философию к человеку, поставив именно его в центре своих философских поисков. Софисты делились на:
♦ Старших:
• Протагор;
• Горгий;
• Кратил;
• Гиппий;
• Продик.
♦ Младших:
• Ликофрон;
• Алкидамант;
• Антифон;
• Фразимах.
Именно старшие софисты разработали концептуальные основы этой школы, в то время как младшие, занимаясь преимущественно софистической практикой, развили только отдельные этические и социальные идеи. В борьбе со старшими софистами разворачивался сократовский переворот в античной философии.
Сократ – скульптор по профессии, сын повитухи и каменотеса – внешне был очень некрасив: с толстым мясистым носом и непропорциональной фигурой. Но для своих учеников и слушателей он был самым прекрасным человеком, ибо для них все затмевала его мудрая светлая душа.
В чем же состоял сократовский переворот? Для любой системы теоретического знания принципиальными выступают два вопроса:
1) что познавать – проблема предмета;
2) как познавать – проблема метода.
Соответственно нам необходимо выделить два аспекта сократовского переворота.
Сократ развивал свое творчество устно, в форме беседы. Судить о содержании и характере его творчества мы можем по записям его учеников, прежде всего Ксенофонта и Платона. Переворот в области предмета заключается в том, что Сократ заявил: не дело философии заниматься проблемой первоначала и структурой бытия космоса, чем занимались досократики, за что их прозвали физиками и натурфилософами.
Чем же должна заниматься философия? Человеком, утверждает Сократ. Но поскольку человек – существо многогранное, предметом философии объявляется душа человека. Однако и в самой душе человека – необозримое поле исследования. Предметом своей философии Сократ делает добродетели человеческой души.
Поэтому его философия получила название этического рационализма. Этического, поскольку добродетели являются сферой морали, изучаемой этикой. Почему рационализм? Потому что любая добродетель, по Сократу, – это знание. Стало быть, главная причина безнравственности – это невежество. Хочешь быть нравственным – просвещайся.
Сократ не просто объявил добродетель знанием: он указал, в какую сторону идти, чтобы добыть это знание. Любая добродетель, по Сократу, – это знание того, как преодолеть противоположность. Например, мужество – это знание как преодолеть страх. Умеренность – это знание как справиться со страстями.
Мудрость – это знание как соблюдать законы. Являются ли мудрость и законы противоположностями? Мудрость не может быть стандартной, а сущность законов в том, что они стандартизируют нашу жизнедеятельность. Сократ был мудрым человеком и законопослушным гражданином.
Определив добродетели как знание о преодолении противоположности, мы вступили во второй аспект сократовского переворота: определив предмет философии, Сократ разработал и собственно философский метод, а именно – метод диалектики. Диалектика в исторически первом смысле слова – это искусство сократовской беседы, когда собеседники через противоположности приходят к истине.
Искусство Сократа в широком смысле слова стало называться майевтика, что в переводе с древнегреческого означает «повивальное искусство». Сократ сам о себе говорил, что он, так же как его мать, занимается повивальным искусством, но только помогает рождаться не младенцам, а истине.
Майевтика как искусство Сократа в широком смысле включает три основных элемента:
1) диалектику как ядро сократовского искусства и как собственно философский метод;
2) наводящие вопросы и примеры как повивальные приемы;
3) иронию.
Последний элемент может вызывать недоумение, поскольку ирония воспринимается скорее как чья-то частная манера общения. Почему же у Сократа – это один из трех основополагающих элементов его искусства? Ирония (греч. еironeia — притворство) в повивальном искусстве Сократа имеет принципиальное значение: в случае, если собеседник, как ни старался Сократ, не мог сам дойти до истины, то Сократ не преподносил ему эту истину готовой.
И когда разгоряченный собеседник возмущенно вопрошал Сократа: «А сам-то ты знаешь, о чем меня пытаешь?» – Сократ в ответ разводил руками и говорил, что и он не знает. Это воспринималось, как издевка. Сократ же поступал как мудрец, исходя из благих целей: он понимал, что если собеседнику преподнести готовый ответ, то это не станет достоянием его интеллекта.
Ирония стала настолько важной составляющей его метода, что даже в самые роковые минуты своей жизни, во время суда над ним, он остался верен себе. Обвинение против Сократа, подписанное тремя согражданами Афин во главе власть имущего богача Анита, гласило, что Сократ развращает умы юношей непочитанием староотеческих богов.
Непочитание староотеческих богов обвинители усмотрели в том, что Сократ в своих диалогах проповедовал наличие единой божественной сущности как фундамента бытия, в том числе бытия добродетелей. То есть добродетели, по Сократу, укоренены в саму структуру бытия, они существуют не потому, что люди договорились по поводу правил общежития, а потому, что добродетели – это элементы бытия единой божественной сущности.
На самом деле выдвинутое против Сократа обвинение было только поводом для суда над ним. Истинной причиной этого стала нравственно-просветительская деятельность Сократа. Сократ, как и все классики философии, жил так, как сам учил. Он стал ходячей совестью Афин, преподавая личный урок нравственности не только в частной, но и в общественной жизни.
Поэтому он стал бельмом на глазу для политиков Афин. Особенно много врагов Сократ нажил себе в тот период, когда он как законопослушный гражданин возглавлял афинский Совет. Его председателем он был выбран в силу демократических процедур правления, сторонником которых Сократ не был.
Возглавляя афинский Совет, Сократ не дал провести в жизнь ни одно безнравственное решение. Например, власть имущие члены Совета хотели казнить афинских стратегов – военачальников, которые в морском сражении одержали сокрушительную победу над Спартой.
Формальным поводом для казни нечистоплотные политики использовали тот аргумент, что стратеги не соблюли давний обычай – не захоронили воинов, павших в бою, потому что во время сражения разыгралась буря и поглотила их тела в пучине моря. Истинные причины были чисто политическими: кто-то из стратегов стал политическим соперником из-за популярности у демоса, у кого-то лакомым кусочком было его имущество, конфисковать которое, по законам Афин, можно было только после казни гражданина. Сократ не дал провести в жизнь это безнравственное решение.
По иронии судьбы самого Сократа судили как чудаковатого софиста. Дело в том, что талантливейший комедиограф Древней Греции в V в. до н. э. Аристофан понял, что Сократ – это яркий феномен в жизни Эллады и ему надо посвятить пьесу. Но при этом мыслителем Аристофан не был, и, послушав беседы Сократа, он воспринял его как чудаковатого софиста, который к тому же поклоняется неведомым богам в форме облаков.
Так, чисто художественно, Аристофан воспринял идею Сократа о единой божественной сущности. Эта комедия, названная «Облака», была поставлена за четверть века до суда над Сократом. Однако для большинства членов афинского суда, многочисленного и обывательского по составу, театральное, ярко запоминающееся действо было решающим аргументом при вынесении приговора.
К тому же Сократ сам подлил масла в огонь, оставаясь верным себе и своей иронии на суде. Он отказался от официального защитника и выступил с защитной речью сам. Судьи ожидали от него, что он будет жаловаться на свою старость, на то, что у него остается молодая, хотя и сварливая, жена Ксантиппа и трое малолетних детей.
Однако Сократ заявил, что он достоин наказания за свою деятельность: он достоин стать пенсионером. Пенсионерами в Древней Греции становились, как правило, молодые люди – победители в Олимпийских играх и иных состязаниях. Праздники древние греки любили и состязались во всем, в чем только можно: в гимнастике, музыке, поэзии и т. п.; были распространены конкурсы мужской красоты.
Победителей полис брал на полный пансион: при жизни ставили памятник, селили в самом красивом общественном здании, кормили и одевали. С точки зрения судей, у Сократа хватило наглости вместо мольбы о пощаде предложить себе столь почетное «наказание».
Однако Сократ был как всегда прав в своей иронии: у него было больше, чем у кого-либо, оснований, чтобы стать подлинным героем Афин за свою нравственно-просветительскую деятельность. Голосование после защитной речи Сократа было с большим перевесом не в его пользу.
Обозначив два аспекта сократовского переворота, необходимо рассмотреть концептуальные основы противостояния позиций Сократа и софистов.
Принципиально не занимаясь онтологией, Сократ тем не менее имел четкую объективно-идеалистическую и метафизическую позицию: фундамент бытия – это единая божественная сущность. Классик философии не может не иметь онтологического фундамента, поскольку без этого невозможно исследовать место человека в мире.
Софисты в онтологии, как это уже отмечено в табл. 2, были единственными субъективными идеалистами, что ярко выражено в знаменитом тезисе Протагора: «Человек есть мера всех вещей существующих, что они существуют, и не существующих, что они не существуют».
Узнаем в этом тезисе будущую классически прозрачную позицию субъективного идеалиста Беркли: «Вещи – совокупность наших ощущений». Но в отличие от Беркли софисты с детской непосредственностью проговорились в глубинной тайне субъективного идеализма: эта позиция логично ведет к онтологическому релятивизму.
Если человек – точка отсчета всего существующего, то все существует относительно человеческой субъективности. Прямолинейно это выразил другой старший софист – Кратил, который решил подправить диалектику Герклита и утверждал, что в одну и ту же реку нельзя войти и единожды.
Хорошей иллюстрацией этой позиции онтологического релятивизма являются следующие отечественные лепные мультфильмы: «Падал прошлогодний снег», «А может быть, ворона…». То есть нет никакого момента устойчивости и качественной определенности в структуре бытия.
В гносеологии Сократ является рационалистом и диалектиком. Его диалектика, оттачиваясь в борьбе с софистами, раскрыла глубину соотношения относительной и абсолютной истины. Для наглядности приведем в кратком изложении сократовскую беседу с Евтидемом – молодым афинянином, собравшимся в политику.
Сократ: «Знаешь ли ты, достопочтимый Евтидем, что такое справедливость?»
Евтидем: «Конечно, знаю; кто ж не знает».
Сократ: «Можно ли считать обман, воровство делом справедливым?»
Евтидем: «Конечно, нет».
Сократ: «А если нужно обмануть врага, чтобы спасти отечество, будет ли это делом справедливым?» (Помните, как наш Сусанин?)
Глава 3изменение предмета философии в истории культуры
Выделение основных эпох в истории культуры и философии – непростая теоретическая задача. Главное методологическое требование: нахождение единого критерия для выделения всех эпох. В учебной литературе доминирует чисто хронологический подход, когда историю разрезают на кусочки, четко по векам разграничивая эпохи.
В результате получается, что если античная культура существует по V в. н. э., то средневековая начинается с V в.; а потом называются мыслители раннего Средневековья: Тертуллиан жил во II в. и т. п.; концы с концами не сходятся. Пятый век связан с зарождением феодализма.
Хотя история философии связана с социально-экономической и политической историей, однако она обладает относительной самостоятельностью и внутренней логикой саморазвития. Чисто хронологический подход не позволяет выявить имманентную логику истории философии (лат. immanentis — пребывающий в чем-либо – категория, обозначающая внутренне присущую какому-либо явлению закономерность, свойство).
Оптимальным критерием для решения этой задачи выступает возрастной принцип анализа истории, который, как и все многообразие типов мировоззрения, зародился уже в античной культуре в творчестве историка Диодора Сицилийского и был сознательно взят на вооружение русским историком XIX в. Т. К.
Грановским, который писал: «…всемирную историю надобно рассказать как историю одного человека. Задача великая, но нисколько не решенная».[3] До Грановского «возрастную» концепцию истории использовали на Западе Д. Вико и И. Г.
«Возрастной» принцип применительно к истории философии помогает понять, как изменяющиеся социальные потребности, выражающие в конечном счете внутреннюю природу человека, детерминируют развитие когнитивной стороны историко-философского процесса (лат. cognition – знание – категория, обозначающая содержательную сторону процесса познания человеком окружающего мира, сопряженную непосредственно с психологическим состоянием познающего субъекта).
Предметом философии во все эпохи выступает связь человека с миром. Философия, реализуя себя как мировоззренческо-теоретическая область познания, вырабатывает абстрактную формулу своего предмета: как соотношение субъекта и объекта. Субъект (лат. subjectus – лежащий внизу, находящийся в основе) – носитель предметно-практической деятельности и познания, источник активности, направленной на объект.
Объект (позднелат. objectum – предмет, от лат. objicio – противопоставляю, бросаю вперед) – то, что противостоит субъекту в его предметно-практической и познавательной деятельности, пассивная и «страдательная» сторона во взаимодействии с субъектом.
Человек может быть как субъектом, так и объектом. Объектом он выступает в том случае, если познавательная или практическая деятельность нацелена на него. Выделяя эпохи в истории философии, необходимо раскрывать, как изменяется предмет философии в связи с эволюцией социальных потребностей и накопленным опытом и какая конкретно-историческая подстановка осуществляется в абстрактной формуле «субъект – объект».
Для понимания предметного поля философии в каждую эпоху необходимо выделять также доминирующие идею и принцип, которые объединяют всех мыслителей этой эпохи: материалистов, идеалистов, метафизиков и диалектиков. Гегель рассматривал философию в ее истории как смену эпох, выраженную в мысли.
Чтобы понять, почему так, а не иначе изменялось содержание философских поисков в разные исторические периоды, необходимо, с одной стороны, выделять ключевые идеи и категории, выражающие внутреннюю логику истории философии, но, с другой – понимать эту внутреннюю логику следует как отражение закономерностей природного и общественного бытия человека, связанного с процессом его исторического взросления.
Таблица 1. Изменение предмета философии в истории культуры
В античной культуре и философии, которая существовала с рубежа VII–VI вв. до н. э. и по V в. н. э., так же, как в детстве, внешний мир воспринимался мыслителями созерцательно в органической связи с внутренним миром человека. Античный человек исходил из прирожденной уверенности в предустановленной гармонии между микрокосмом – внутренним миром человека и макрокосмом – миром Вселенной в целом.
Эта идея, доминирующая в античной философии, современным языком обозначается как эстетико-космологическая идея. Предустановленная – это вечная и естественная, никем искусственно не конструируемая гармония. Вот как эту идею выражает один из досократиков Гераклит Эфесский:
«Этот космос есть, не созданный никем из богов и людей, вечный огонь, мерами возгарающий и мерами угасающий». Центральное понятие для античного мировосприятия – «космос». Оно было введено Пифагором и раскрывалось им как «упорядоченность, соразмерность».
Постановка проблемы соотношения микро– и макрокосма сквозь призму доминирующей эстетико-космологической идеи в Античности порождала высокий гуманистический пафос: внутренний мир человека столь же богат, сложен и значим, как мир Вселенной в целом. По принципу «устами младенца глаголет истина», античные мыслители выражали этот пафос с детской непосредственностью.
Отец европейской философии Фалес первоначалом космоса считал воду, и душа-психея (греч. psyche – душа), по Фалесу, тоже гнездится в воде. Это означает, что душа имманентна, т. е. внутренне присуща, воде как первоначалу. Поэтому космос, по учению Фалеса, является не только единым, но и одушевленным.
Это общее представление о мире всех античных мыслителей. Здесь можно вспомнить очаровательный мультфильм под названием «Варежка», в котором девочка, давно мечтающая о щеночке, идет гулять с варежкой на веревочке, но для нее это прогулка со щеночком.
Приведем еще примеры. У Анаксимена первоначало – воздух, и душа у него воздушной природы. У Гераклита первоначало – огонь, и душа тем лучшего качества, чем она более сухая и огненная. От Гераклита до нас дошел тезис, который нам может показаться забавным, но для Гераклита это была концептуальная идея:
«Души пьяниц худшего качества, ибо они излишне увлажнены». Вершиной материализма в античности является атомизм. Демокрит и Эпикур – представители этой школы – считают, что все существующее состоит из неделимых частиц вещества – атомов и душа тоже состоит из атомов, но только наиболее совершенных, а именно шарообразных.
Идея сферичной (греч. sphaira – шар) структуры бытия как наиболее совершенной – характерная черта античной культуры. Идеализм также развивает эту идею равноценности микро– и макрокосма. По учению Платона, истинно сущее бытие космоса представляет собой вечные совершенные идеи и душа состоит из этих же бестелесных сущностей.
Доминирующий принцип этой эпохи – космоцентризм. Центр мироздания для античного мыслителя – это космос как гармоничное единство микрокосма и макрокосма. Человек – аналог мировой гармонии. «Человек и мир в представлении греческой цивилизации являются отражением один другого – это зеркала, поставленные друг против друга и взаимно читающие одно в другом.
Взросление человека связано с тем, что он, становясь более опытным во взаимоотношениях с миром, лучше начинает осознавать себя как нечто особенное и противопоставлять себя миру. Естественная, детски-наивная гармония с макрокосмом нарушается. Человечество вступает в подростковый период своего развития, который проживается в эпоху Средневековья с i по xv в. С i по v в. сосуществуют поздняя увядающая Античность и раннее Средневековье.
Для подростка мир предстает во всей его сложности, неоднозначности и противоречивости. Без гармонии в душе и во взаимоотношениях с внешним миром не складывается бытие человека. Естественная потребность человека в гармонии реализуется в этот период в поиске идеальной сущности мира и самого человека.
Подросток может искать идеал в своих родителях, в исторических героях, в поп-звездах, может прорваться и к Богу, иногда вопреки духовной культуре семьи и общества. У человечества путь был один: Отец небесный и герой по отношению ко всей человеческой истории – это Бог.
Предмет средневековой философии оформляется как связь человека с Богом. Доминирующей идеей при этом выступает теологическая (греч. theos – Бог и logos — учение) идея, содержание которой заключается в осознании всемогущества и всеблагости воли Бога.
Человек рассматривается как образ и подобие Бога, поэтому тексты священных писаний – основное поле свободы философского творчества. Многозначность и символичность библейского текста, что вытекает из религиозного принципа откровения, давали начало относительно свободному теоретизированию.
Доминирующий принцип теоцентризма означает, что Бог – центр мироздания, прежде всего как его Творец. Через веру и любовь к Богу философия с поразительной глубиной ставит проблему свободы воли человека. Рефлексивность, психологическая самоуглубленность – яркие признаки средневековой философии, в которой шел напряженный процесс исследования феномена самосознания.
Термин «самосознание» не был еще выработан, этот феномен обозначался библейским понятием «внутренний человек», введенным в философский обиход Августином Блаженным (354–430). В Библии «внутренний человек» – это самая сокровенная часть человеческой души, куда человек свободно впускает Святого Духа, когда он через откровение принимает веру в Бога.
Самосознание – осознание, оценка человеком своего мировоззрения, целей, интересов и мотивов поведения, целостная оценка самого себя. Выработка самосознания как стержня человеческой личности является главным итогом подросткового периода. Вот почему иногда можно встретить человека, давно перешагнувшего этот возраст и вместе с тем демонстрирующего в своем поведении подростковые комплексы.
Развитие самосознания человека возможно при условии его использования. Первая реальность, с которой сталкивается повзрослевший, вступающий в пору юности, социальный субъект и в которой ему жизненно важно самоутвердиться, – это окружающие люди и общество в целом.
На смену Средневековью приходит эпоха Возрождения, которая длится с XIv по xvi в. Блестящая плеяда оригинальных мыслителей этой эпохи, своими судьбами и творчеством демонстрировавших торжество личностной индивидуальности, вдохновенно работала над проблемой связи человека с обществом.
Доминирующая идея этой эпохи – гуманистическая – в ее отрефлексированном содержании провозглашается публично Франческо Петраркой (1304–1374) в его знаменитой речи на Капитолии во время торжественной церемонии награждения Петрарки лавровым венком за его поэтические достижения.
Петрарка провозгласил, что достоинство человека определяется не его происхождением, богатством и положением в обществе, а его собственными словами и поступками. Как известно, эпоха Возрождения получила такое название потому, что тогда возрождались образцы античной культуры.
Гуманистическая идея – это возрождение эстетико-космологической идеи Античности, но на качественно новом уровне, поскольку теперь ценность достоинства человеческой личности отрефлексирована. Однако плата за прогресс проявилась в том, что, не будучи осознанной, эта идея в Античности выражалась во вселенском масштабе, теперь же она осознанно выражается только в масштабе социума.
Петрарка в центр мироздания поставил человека: на смену теоцентризму средневековой эпохи пришел антропоцентризм (греч. anthrоpos – человек) эпохи Возрождения. Петрарка утверждает, что для всех наук и искусств нет более достойного предмета, нежели человек.
Тайна бытия человека заключается в слове, которое организует поведение человека, поэтому Петрарка наукой всех наук объявляет филологию (греч. phileo – люблю и logos — слово). Царицей в рамках филологии, по его мысли, выступает поэзия как слово, наиболее глубоко и проникновенно раскрывающее тайну бытия человека.
Если пьедестал центра мироздания занимает теперь человек, то как же осмысливается место Бога в структуре мироздания? Не впадают ли гуманисты эпохи Возрождения в атеизм? Этого не происходит, поскольку наука еще «зубки не отрастила». Статус Бога меняется так же, как на разных возрастных этапах меняются наши взаимоотношения с родителями.
На смену теоцентризму Средневековья приходит пантеизм (греч. pan – всё и theos – Бог) Возрождения. Чисто этимологически пантеизм означает: Бог во всем, т. е. это учение, отождествляющее Бога с природой. С точки зрения пантеизма Бог имманентен миру, в то время как в контексте теоцентризма Бог трансцендентен (лат. transcendens – выходящий за пределы) миру как его Творец. Творческие функции теперь акцентируются на человеке, занявшем пьедестал центра мироздания.
Заслугой эпохи Возрождения является осмысление феноменов личности и индивидуальности, которое осуществлялось мыслителями этого периода в контексте философских размышлений о морали, искусстве, политике, о роли религии и науки в жизни общества, о совершенном и справедливом устройстве общества.
Мыслители эпохи Возрождения не смогли бы за три столетия справиться с осмыслением таких сложных феноменов, как личность и индивидуальность, если бы до них мыслители Средневековья XV в. не прорабатывали феномен самосознания. Не случайно классики этой эпохи заслужили коллективный титул «Титаны Возрождения», поскольку каждый из них являл собой яркую индивидуальность.
Все это не могло не способствовать овладению человеком социальной сферой действительности. Интерес к проблемам личности был обусловлен преодолением сословной иерархичности средневекового общества и, в свою очередь, сам способствовал этому процессу, равно как и развитию личностного начала в обществе.
Юношеская личность рано или поздно должна стать зрелой. Сколь бы ни были самостоятельны решения юноши, пока он на деле не испытает последствий этих решений, не научится сам обустраивать себя в жизни, прежде всего добывать хлеб насущный, он еще не является зрелой личность.
Все необходимое для поддержания своего существования человек черпает из природы. Период зрелости в истории культуры – это эпоха Нового времени, длящаяся с xvi по xviii в., предмет которой составляет взаимодействие человека и природы.
Проблема гармоничного потребления природы разрешима прежде всего на основе познания ее законов, поэтому доминирующей идеей этой эпохи становится естественно-научная идея, заключающаяся в разработке общенаучной методологии. Открывают эту эпоху два основоположника методологии науки: Ф.
Бэкон разрабатывает основы методологии эмпирического уровня, а Р. Декарт – теоретического уровня. Наукоцентризм становится доминирующим принципом. Наука как целостная система знания поднимается на теоретический уровень, и вырабатывается первая научная картина мира.
Развитие науки способствует культу разума, который максимальной силы достигает в XVIII в., венчающем эпоху Нового времени как век Просвещения. Разум в идеологии Просвещения выступает способом решения всех проблем взаимосвязи человека с природой и обществом.
Раннебуржуазные лозунги: Свобода, Равенство, Братство воспринимаются как достижимые на основе разума. Культ разума достигает такой силы, что посягает на святая святых иррационального, т. е. на религию, порождая деизм как рациональную религию, или светскую религиозность. Деизм (лат. dues – Бог) – это учение о том, что Бог существует, он сотворил этот мир, заложив законы его существования, а далее в дела человеческие не вмешивается.
Деизм – это новая форма взаимоотношения человека, на стадии зрелости, с небесным Отцом. Рациональность этих отношений заключается в том, что если человек хочет процветать в этом мире, он должен познавать законы этого мира, заложенные при его творении: законы материального мира – через науку, законы духовного мира через – Библию.
Богатство философских идей, накопленное на протяжении первых четырех периодов развития классической философии, содержало анализ сопряженности человека со всеми основными сферами его бытия в мире: с макрокосмом – Вселенной, с Богом, обществом и природой.
Это порождало задачу исследовать механизм связи социального субъекта со всеми перечисленными сферами бытия, каковым является деятельность человека. К анализу деятельности философию подталкивала не только внутренняя логика ее развития, но и разворачивающаяся промышленная революция: чтобы не быть «слоном в посудной лавке», человеку необходимо обуздать собственную деятельность.
На смену зрелости приходит старость, которая в истории культуры наиболее профессионально отрабатывается немецкой классической философией, существующей с середины XVIII до середины XIX в. В старости человек озабочен подведением итогов собственной жизнедеятельности, поэтому предмет немецкой классической философии оформляется как соотношение субъекта с его же собственной деятельностью.
Обращенность к исследованию деятельности предполагает прежде всего постановку вопроса о причине непредсказуемости ее результатов, т. е. о субъективности любого акта деятельности. «Можно допустить, – писал Кант, – что если бы мы были в состоянии столь глубоко проникнуть в образ мыслей человека, как он проявляется через внутренние и внешние действия, что нам стало бы известно каждое, даже малейшее побуждение к ним, а также все внешние поводы, влияющие на него, то поведение человека в будущем можно было бы предсказать с такой же точностью, как лунное или солнечное затмение».[5]
