Официально-деловой стиль в современном языке
Актуализация имеющихся у учащихся знаний.
а) Необходимые термины и понятийные аппараты (словарь перед каждым учеником):
- Клише – выражение, механически воспроизводимое в типичных речевых контекстах; шаблонная фраза, выражение (во исполнение решения).
- Номенклатурные наименования – наименования, принятые в определённой области науки (история).
- Канцелярская лексика (канцеляризмы) – слова и выражения, употребление которых в литературном языке закреплено за одним стилем (ниже подписавшийся).
- Аббревиатура – слова, образованные слиянием элементов, входящих в сложное слово.
- Отглагольные существительные – существительные, образованные от глаголов (перечислить – перечисления).
- Отыменные предлоги – образованные от имени существительного (на основании).
- Сложные союзы – союзы, содержащие более чем один компонент в своей структуре.
- Устойчивые сочетания – сочетания слов, которые существуют в сознании в готовом виде.
б) Основная характеристика официально-делового стиля.
Вопросы: Что представляет собой официально-деловой стиль? Какие его основные черты?
Из книжных стилей официально-деловой стиль является наиболее консервативным, отличается устойчивостью и замкнутостью.
Наличие клише или речевых стандартов присуще официально-деловому стилю. Если для других стилей это не всегда хорошо, то для официально-делового стиля это считается нормативным. Большинство деловых документов имеет общепринятые формы изложения и расположения материала, и не случайно в деловой практике часто используются готовые бланки, которые предлагается заполнить. Даже конверты принято подписывать в определённом порядке.
Официально-деловой стиль – это стиль документов, международных договоров, государственных актов, юридических законов, инструкций, служебной переписки, деловых бумаг.
Основные черты официально-делового стиля:
- Сжатость, компактность изложения, экономное использование языковых средств.
- Стандартное расположение материала, использование клише.
- Широкое использование терминологии номенклатурных наименований, наличие канцелярской лексики, значительное количество аббревиатур.
- Частое употребление отглагольных существительных, отыменных предлогов, сложных союзов, а также различных устаревших сочетаний, служащих для связи частей предложения.
- Повествовательный характер изложения.
- Прямой порядок слов в предложении.
- Тенденции к использованию сложных предложений, отражение логических подчинений одних фактов другим.
- Практически полное отсутствие эмоциональных речевых средств.
В рамках официально-делового стиля выделяются две разновидности:1) Официально-документальный – язык законодательных документов, связан с деятельностью государственных органов. Язык дипломатических актов. 2) Обиходно-деловой – переписка между учреждениями и организациями, частные деловые бумаги.
Язык законодательных документов включает в себя определённую лексику и фразеологию. Например: законодательство, конституция, прокурор, улики, вступить в силу, занять должность.
Другая разновидность официально-делового стиля – это обиходно-деловой стиль (деловые письма, коммерческая корреспонденция, частные деловые бумаги, справка, протокол, заявление, доверенность, расписка, автобиография).
в) Формулирование вывода:
- функция официально-делового стиля – информативная (предписывающая, констатирующая);
- основная форма реализации – письменная;
- типичный вид речи – монолог;
- жанры: устав, закон, приказ, распоряжение, инструкция, заявление, докладная записка, объяснительная записка, автобиография, анкета…
Интернациональные требования к документу (документ – деловая бумага, обладающая юридической силой).
Общие для разных языковых культур требования к документу:
- соблюдение норм официально-делового этикета;
- лаконичность и информативность содержания;
- объективность информации;
- структурированность изложения;
- стандартизация и унификация языковых и текстовых средств.
Докладная записка и объяснительная записка
Что такое докладная записка? Чем она отличается от объяснительной?
Докладная записка – это документ, адресованный руководству и информирующий его о сложившейся ситуации, имевшем место факте, о выполненной работе, а также содержащий выводы и предложения составителя.
Цель инициативной докладной записки – побудить руководителя принять определённое решение.
Реквизиты докладной записки:
- адресат (наименование должностного лица, его фамилия, инициалы);
- наименование жанра документа (докладная записка);
- текст (информация; предложение и его аргументация);
- список документальных приложений (если они требуются);
- дата;
- наименование организации (или Ф.И.О. частного лица), т.е. подпись.
Докладная записка может содержать заголовок.
Ключевое слово докладной записки – Прошу… Широко используются клишированные конструкции:
– В связи с …- В соответствии с …- Возникла необходимость (чего) …- Согласовать вопрос …
Объяснительная записка – это документ, поясняющий содержание отдельных положений основного документа (плана, отчёта, проекта) или объясняющий причины какого-либо события, факта, поступка. По своей форме объяснительная похожа на докладную записку, отличие между ними в том, что текст последней содержит еще определенные выводы и предложения, а вот оформление внешне похожее.
Соответственно объяснительные записки делятся на две группы. К первой относятся документы, сопровождающие основной документ и поясняющие содержание его отдельных положений. Они оформляются на общем бланке учреждения. Вторую группу составляют объяснительные записки по поводу каких-либо ситуаций, происшествий, поступков и поведения отдельных работников. Текст таких записок должен быть убедительным, мотивированным.
Писать следует сухим канцелярским языком, постарайтесь выразить все-таки свои мысли короче. Лучше избегать любой эмоциональности. Излагать нужно только факты, непосредственно относящиеся к делу. Подумайте над тем, чтобы объяснение звучало веско и аргументировано, избегайте при этом неправды и оправданий. Полезным бывает обсуждение ситуации с умными людьми (коллеги, друзья, родственники).
Допускается написать объяснительную записку в рукописной форме, подписывает работник, её составивший.
Как написать объяснительную записку?
Данный документ пишется в произвольной форме, но желательно придерживаться такой структуры:
- шапка – содержит реквизиты получателя: фамилия, инициалы человека, которому адресована объяснительная (в дательном падеже);
- заголовок документа – «Объяснительная записка» (пишется без кавычек);
- заголовок к тексту – «О …», «Касательно …» (при составлении объяснительной в школу заголовок можно не писать);
- сам текст пояснения – сначала излагаются факты, затем причина. Главное требование к написанию текста – чтобы он был убедительным и содержательным;
- дата;
- подпись составителя – должность (при написании записки в школу должность не указывается), собственно подпись, фамилия и инициалы.
Образец объяснительной записки:
Директору МОУ СОШ № 10
Петрову П.И.
от ученика 11 класса
Маслова В.С.
Объяснительная записка
Я, Маслов Виктор, отсутствовал на занятиях спортивной секции в период с 10.09. по 20.09. 2021 г. по причине болезни. Медицинская справка прилагается.
Дата Подпись
Образец объяснительной записки кассира:
Директору магазина № 8
Климовой Н.П.
от кассира отдела промышленных товаров
Поповой О.В.
Объяснительная записка
Касательно ошибочно пробитого чека 5 апреля 2021 года.
Я, Попова Ольга Владимировна, 5 апреля 2021 года ошибочно пробила кассовый чек, обнаружила ошибку до снятия суточного отчёта с гашением. Моей вины в произошедшем быть не может, так как я очень внимательно отношусь к работе с ККМ. Причиной этого считаю неполадки в работе ККМ, поскольку такие ошибки наблюдаются несколько дней подряд. Прошу Вас обратить внимание на работу данного ККМ.
5 апреля 2021 года Попова О.В.
В качестве домашнего задания предлагается написать объяснительную записку на имя классного руководителя (Тема: объяснить причину вашего отсутствия на общешкольном мероприятии).
Лечение и профилактика
Современные
подходы к проведению лечебно-профилактических мероприятий у больных шизофренией
позволяют выделить 4 этапа терапевтического процесса:
1. Ранняя,
предманифестная терапия;
2. Купирующая
(инцизивная) терапия;
3. Стабилизирующая
терапия с коррекцией негативных и когнитивных расстройств;
4. Противорецидивная
или поддерживающая терапия.
В любом
случае и на любом этапе лечение должно носить индивидуальный характер, однако,
ориентируясь на существующие стандарты, можно дать ряд общих рекомендаций.
Чем раньше
начинается лечение заболевания, тем лучший прогноз оно имеет. Уже в
предманифестном периоде можно говорить о появлении терапевтических мишеней в
виде рудиментарных продуктивных симптомов, когнитивных нарушений, первично
негативных расстройств.
Так называемые «зарницы», «форпост-симптомы»
наблюдаются при большинстве шизофренических психозов. Продромальная
симптоматика по данным разных авторов возникает у многих больных (от 26 до 45%)
уже за 1-3 года до развития манифестного этапа. Согласно последним
исследованиям, наиболее ранними признаками начинающегося психоза являются
нарушения, так или иначе связанные с негативными расстройствами, которые могут
возникать задолго до появления позитивных симптомов.
Поэтому предпочтительным
является назначение атипичных нейролептиков (рисперидон, оланзапин, кветиапин и
др.) в малых дозах, не вызывающих побочных эффектов и уменьшающих выраженность
негативных и когнитивных нарушений. Не потеряло своего значения применение на
этом этапе традиционных нейролептиков стимулирующего, корректирующего действия
в дозах, минимизирующих вероятность побочных явлений (сонапакс, трифтазин,
хлорпротиксен, клопиксол, неулептил). Лекарственная терапия должна сочетаться с
методами индивидуальной психотерапии и психологической коррекции.
На этапе
купирующей терапии основными терапевтическими мишенями становятся продуктивные
расстройства (бред, галлюцинации, состояния психо-моторного возбуждения,
кататоно-гебефренные симптомы и др.) Наилучшие результаты дает назначение
нейролептических препаратов с мощным антипсихотическим (инцизирующим) и
седативным действием.
К ним относятся галоперидол, трифтазин, аминазин, азалептин
и др. в средних или высоких дозах парентерально. При возникновении побочных
явлений (дискинезий) необходима комбинация с противопаркинсоническими
средствами (циклодол, напам, акинетон и др.), а при появлении депрессивных
расстройств – с антидепрессантами (анафранил, рексетин, амитриптилин, людиомил
и др.).
В некоторых
случаях при отсутствии эффекта коррекционной терапии может быть использована
монотерапия одним из перечисленных атипичных нейролептиков, поскольку их
действие на продуктивную симптоматику также является достаточно эффективным.
При этом используются средние и высокие дозы. При наличии лекарственной
резистентности возможно применение методов электросудорожной (ЭСТ) и
инсулинокомовой терапии.
Стабилизирующая
терапия проводится с момента достижения клинической (терапевтической) ремиссии
и продолжается в среднем 3-9 мес. На этом этапе по мере редукции продуктивных
симптомов все большую очерченность приобретают негативные расстройства
(особенно в прогностически неблагоприятных случаях).
Также нередко наблюдается
развитие постпсихотической депрессии, требующей назначения антидепрессантов.
Основной задачей этого этапа является коррекция дефицитарных расстройств и
восстановление изначального уровня социально-трудовой адаптации. Рекомендуются
препараты с активирующей и антиаутистической направленностью действия
(дезингибирующие) – сульпирид, солиан или любой доступный атипичный
нейролептик, включая азалептин.
Этап
противорецидивной или поддерживающей терапии включает задачи замедления темпа
прогредиентности заболевания, создание условий для оптимальной социальной
адаптации, предотвращение развития новых приступов.
Современные
международные стандарты рекомендуют проводить противорецидивную терапию не
менее 2-х лет после первого приступа, не менее 5-ти после второго и
неопределенно долго после третьего приступа шизофрении. Наилучшие результаты,
как показывают исследования последних лет, дает применение атипичных
нейролептиков, обладающих высокой комплаентностью и противорецидивной
эффективностью при минимальных побочных эффектах.
Не изжившей себя
альтернативой является назначение пролонгированных форм традиционных
антипсихотиков (модитен-депо, галоперидола деканоат, клопиксол-депо,
флюанксол-депо), что позволяет обеспечить при относительно небольшой стоимости
непрерывность терапевтического воздействия, надежность контроля приема
лекарств.
Общая характеристика клинических проявлений
Чаще всего
шизофрения начинается в молодом возрасте (20-25 лет) у лиц, имеющих
конституционально обусловленное состояние функциональной недостаточности
различных сфер психической деятельности. Оно может проявляться в повышении (по
сравнению со здоровыми) частоты патологических реакций на обычные стрессовые
ситуации, невротическими реакциями в детстве, трудностями адаптации,
поведенческими девиациями, необычностью интересов, склонностью к
фантазированию, психическим и физическим инфантилизмом, повышением зависимости
от матери.
Как правило,
чем раньше начинается заболевание, тем более злокачественно оно протекает. К гендерным
особенностям относится сравнительно более позднее и острое начало, выраженность
различных аффективных нарушений у женщин.
На дебютные
проявления болезни указывает появление беспричинных изменений характера, не
свойственных ранее личности интересов – к философии, религии, космологии (т.н.
«философская интоксикация»), изменение привычного отношения к лицам ближайшего
окружения, всего уклада жизни.
Меняется самооценка, возникает повышенная
озабоченность состоянием собственного здоровья, ипохондричность, расстройства
из круга деперсонализации и дереализации. В ряде случаев наблюдается
асоциальное поведение, нарастает тенденция к самоизоляции, аутизации.
Манифестные
симптомы шизофрении могут быть весьма разнообразны. Наиболее характерными
являются расстройства мышления по форме и по содержанию, в которых находят свое
отражение основные процессуальные нарушения – схизис, аутизм. Ассоциативный
процесс вследствие «диссоциации», «разрыхления» внутренних связей между
понятиями и представлениями теряет свою стройность и целенаправленность.
По
этим же причинам отмечаются логические погрешности в установлении
причинно-следственных связей, атактические замыкания, чувство «обрыва»,
«соскальзывания» мыслей. Нарушение параллелизма, согласованности психических
процессов затрудняет волевую и эмоциональную координацию мышления, по причине
чего оно становится аспонтанным вплоть до явлений психических автоматизмов.
Больные жалуются на неуправляемость потока мыслей (ментизм), возникновение
параллельных, эхо мыслей, содержательно выпадающих из общего фонового
контекста. Это может сопровождаться ощущением хаотичности мышления, ощущением
воздействия чужой воли.
В легких случаях сохраняется правильность
грамматических построений, однако логические соскальзывания, атактический стиль
делает речь больных малопонятной, напоминающей бесплодное рассуждательство
(симптом резонерства), высказывания больных ввиду отсутствия содержательной
ясности приобретают характер абсурдных или символических (имеющих скрытый
смысл).
При более грубой диссоциации помимо смысловых отмечается нарушение
грамматических связей (бессвязное мышление), превращающее речь больных в
бессмысленный набор слов, которые также иногда подвергаются деструктурации.
Фонетические искажения могут восприниматься как новые слова (неологизмы).
Таким
образом, язык, речь больных все больше перестает быть средством общения с
другими людьми, окружающим миром. Подобная реорганизация мышления превращает
его в своеобразный барьер, лишающий как возможности понимать происходящее, так
и быть понятым, делая больного инородным телом в мире человеческих отношений,
все больше погружая его в бездну аутистического одиночества.
Формальные
нарушения мышления, возникающие вследствие нарастающих нейротрансмиттерных
расстройств, обусловливают, а также отчасти обусловливаются искажениями
восприятия окружающего мира и их эмоциональной оценкой. Безуспешные попытки
понимания смысловых контекстов происходящих событий сопровождаются нарастанием
тревоги, внутреннего напряжения.
Повышается внешняя рефлексия. Больные
становятся подозрительными. Поведение окружающих часто оценивается как
недоброжелательное, враждебное или таящее в себе какой-то особый смысл. В их
высказываниях, жестах, экспрессивных реакциях больные видят намеки, скрытые
угрозы, насмешки.
Особое значение, имеющее какое-то отношение к жизни больного,
приобретают содержание телевизионных передач, газетные заголовки, реплики
дикторов, случайных прохожих, сослуживцев. Нарушение внешней перцепции
характеризуется иллюзорным восприятием, возникновением бреда инсценировки,
особой значимости, а затем галлюцинациями (чаще псевдогаллюцинациями), как
слуховыми, так и зрительными, тактильными, обонятельными.
При расстройствах
внутренней перцепции иногда возникают патологические телесные ощущения –
сенестопатии, а также проприоцептивные галлюцинации часто весьма причудливого
содержания. Комплекс описанных нарушений, сопровождающихся повышением
эмоционального напряжения, чаще наблюдается при острых и подострых течениях.
Он
знаменует собой тотальную реорганизацию психической деятельности в стадии
манифестных проявлений шизофрении и называется «тремой» (Конрад К., 1958).
Напряжение тремы может послабляться поведенческими нарушениями: неожиданными
(импульсивными) поступками, немотивированной агрессией, суицидальными действиями,
отдельными кататоническими симптомами, амбивалентной противоречивостью
намерений, что формально может быть отнесено к патологии волевой сферы.
Чаще же
всего трема разрешается «кристаллизацией бреда», когда хаотические,
разрозненные эмоционально насыщенные переживания приобретают, хотя и
паралогически оформленную, но понятную больному содержательную завершенность.
Так формируются различные бредовые синдромы (паранойяльные, параноидные,
парафренные), которые представляют собой воспринимаемый с полным убеждением
новый контекст, смысловую основу нового отношения к миру и к самому себе.
Как
правило, фабулы возникающих таким образом бредовых идей до некоторой степени
упорядочивают хаотичность психической деятельности и становятся мотивом
целенаправленного бредового поведения. Чаще всего оно характеризуется
аутистической нелепостью, а иногда представляет опасность для окружающих или
самого больного.
Будучи
погружены в новую бредовую реальность, больные в еще большей степени теряют
связь с окружающим миром. По мере нарастания аутистической отгороженности
происходит все большее обеднение эмоциональной жизни. Исчезают прежние
интересы, теряется чувство привязанности к близким людям, стирается
эмоциональная острота восприятия, чувство витальности. Больные с безразличием
начинают относиться к своим естественным потребностям, внешнему виду.
Некоторое
время угасающая эмоциональная и волевая активность парциально могут
концентрироваться в направлении аутистических интересов, бредовой деятельности
(при хронических паранойяльных течениях достаточно длительно). Но постепенно
происходит т.н. «выгорание психоза».
Бредовые идеи также теряют свою
эмоциональную заряженность. Эмоциональная и волевая реакция все больше
приобретает качество тотальности. Общее снижение психической активности,
наблюдаемое чаще всего при злокачественных течениях, создает впечатление
сначала энергетической стагнации, а затем полного энергетического опустошения
(редукция энергетического потенциала).
В исходных состояниях на передний план
все больше выступают основные шизофренические симптомы: тотальная дезинтеграция
психической деятельности (схизис), окончательная потеря связей с окружающим
миром (аутизм), крайняя степень эмоционального безразличия, волевая
безынициативность (апато-абулический синдром).
Особая тяжесть именно этих
негативных расстройств, наблюдаемых при злокачественных течениях шизофрении,
дали основания Э. Крепелину проводить аналогии с состояниями типичного
органического слабоумия. В отличие от последнего при этой разновидности слабоумия
некоторые предпосылки интеллектуальной деятельности (прежде всего память)
обнаруживают сохранность, а их глубина может ундулировать, иногда создавая
впечатление полной обратимости.
Фгбну нцпз. ‹‹клиническая психопатология››
Понимание клинической психопатологии невозможно без уяснения двух вещей: 1) существуют психические аномалии — с одной стороны, как аномальные разновидности психической сущности и, с другой стороны, как следствия болезней (и пороков развития); 2) в этой второй подгруппе общепринятые диагностические понятия и наименования являются частично соматологическими, частично психо (пато) логическими. Диагностика здесь двойственна. Обе эти точки зрения должны найти выражение также в классификации клинических форм001
, если мы не хотим получить лишь познавательно-поверхностный, кажущийся порядок. Системаклинической психопатологии является одновременно системой клинической психиатрии.
То, что психиатрическая систематика пользуется фактическим материалом как соматического, так и психопатологического характера, отмечалось, понятно, уже не раз. Категорически требовал двойной систематики KURTKLE, который, однако, не осуществил ее. Отдельные детали его опыта мы вынуждены были последовательно опровергнуть. Об одном доселе не известном нам проекте систематики F. Hartmanna упомянул недавно J. E. MEYER. Однако из-за полного расхождения в методологических и клинических воззрениях этот проект несопоставим с предлагаемыми здесь.
В своих соображениях мы опираемся на «эмпирическийдуализм». Это не означает определенной позиции в вопросе метафизического толкования взаимоотношений между телом и душой002
. Даже не будучи в метафизическом смысле дуалистами, в определенных случаях — например, при прогрессивном параличе — мы вынуждены говорить, что определенное изменение мозга «послужило причиной» деменции, или, по меньшей мере, — что деменция «соответствует» изменению в мозгу. Выразить эти взаимосвязи иным образом в самом деле вряд ли возможно, разве что каким-либо очень обстоятельным и довольно неестественным языком. С этим исходным пунктом тесно связано то, что при психозах, соматические причины которых неизвестны, одна из таковых постулируется гипотетически». Этот общепринятый эмпирический дуализм мы и берем, таким образом, за основу.
Мы приходим к следующей систематике:
I. Аномальные разновидности психической сущности:
Аномальные интеллектуальные способности
Аномальные личности
Аномальные реакции на события
II. Следствия болезней (и пороков развития)
1. Соматологическая (этиологическая) систематизация: | 2. Психологическая (симптоматологическая) систематизация: | Течение: |
Интоксикации | Помрачение сознания | Острое |
В группе 1 тоже можно допустить физические причины или соответствия. Вполне имеет смысл, например, подумать об определенном конституционном физическом состоянии как о причине аномалии личности. Конечно, бессмысленно было бы, исходя из нашего подхода, искать причину в физическом, скажем, в том случае, когда человек реагирует на какое-либо событие с отчаянием. Но то, что вызванному психической причиной плохому настроению соответствует нечто в соматической области, видимо, можно себе представить. Следовательно, и в группе 1 с левой стороны можно допустить соматические факты. Но тогда следовало бы считать их морфологическими или функциональными вариациями, а не болезнями, — в принципе не чем иным, как примерно соответствующими нормальной психической жизни физическими процессами. Мы можем считать их полностью или частично вероятными, признавать их в какой-либо форме, верить в сквозные соответствия или подвергать их сомнению. Чтобы предотвратить путаницу с болезнями, мы расположили группу 1 не в соответствии с группой 2, то есть не сдвинули клинические обозначения вправо, в ряд психологических фактов, и поставили слева, в ряду соматологической систематизации, два вопросительных знака. Это совершенно иная ситуация, чем в группе 2 — группе болезней с последствиями в психической области. В любом случае эта диагностика сама по себе двойственна.
Если необходимо найти строго научное обозначение того, что есть «психоз», то мы могли бы сказать: любые и только психические аномалии, относящиеся к нашей группе 2, следовательно, «патологические», что для нас включает также последствия пороков развития. То есть тогда сколь угодно сильная аномальная реакция на событие не была бы психозом, зато им являлось бы даже самое легкое изменение психики вследствие травмы головы или самая мягкая циклотимная депрессия. Это определение понятия «психоз», вероятно, оказалось бы пригодным для того, чтобы заменить смутное обозначение психоза, руководствующееся чаще всего масштабами проявления, внешней необычностью или социологической точкой зрения. Но наименование любого болезненного расстройства психики психозом слишком противоречило бы общеупотребительной клинической лексике. По меньшей мере при непатологических психических расстройствах, какими бы «тяжелыми» они ни были, говорить о психозе не следует.
Еще несколько частных пояснений. Вероятно, очень немногие выраженные врожденные состояния слабоумия принадлежат к группе 1. Большинство, прежде всего тяжелые формы, являются следствием заболеваний — например, инфекций, травм головного мозга или пороков развития — и причисляются здесь к состояниям недоразвития личности и приобретенного слабоумия. Однако так же, как аномальные личности — лишь вариации личностей, часто и дефекты интеллекта нужно рассматривать как всего лишь вариации интеллектуальных способностей. Когда речь идет о вариации в большую сторону, это очевидно для всякого. Такие вариации интеллекта мы и имеем в виду, говоря об аномальных интеллектуальных задатках.
Из числа аномальных личностей мы (всегда нечетким образом) выделяем в качестве психопатических те аномальные личности, которые сами страдают от своей ненормальности или от ненормальности которых страдает общество. При этом единственно существенным с научной точки зрения является понятие аномальной личности как одного из вариантов отклонения от среднего уровня. Аномальные жизненные инстинкты и наклонности, в частности, сексуальные, мы можем здесь признать за аномальную индивидуальность. (Иногда такие извращения бывают также следствием болезни например, энцефалита, так что в большинстве случаев можно говорить лишь об усилении или проявлении). Мы не выделяем также в отдельную группу наркоманию как явное выражение аномальных личностей и реакций на события. Ее психотические следствия относятся, конечно, к интоксикации, к следствиям заболевания.
К аномальным реакциям на события мы причисляем также событийно-реактивные развития003
. Мы имеем в виду психические деформации, являющиеся следствием острых серьезных переживаний или же продолжительного воздействия этих переживаний.
Психические картины диагнозов — от «интоксикаций» до «генуинной эпилепсии» — как известно, неспецифичны. Вслед за BONHOEFFEROM их часто называют «экзогенными типами реакций», прежде всего их острые формы. Было бы справедливо причислить сюда и психотические картины эпилепсии. Однако выражение «экзогенные типы реакций» без достаточно подробного пояснения допускает ложное толкование, и поэтому его предпочитают избегать. Мы говорим о соматически обусловленных психозах. Острые и хронические картины в этих группах переходят друг в друга без четких границ.
Генуинная эпилепсия — это не этиологически ясное заболевание, а лишь неврологический синдром. Следовательно, она занимает особое положение по отношению к другим формам заболеваний. Однако для психологической систематизации это не является препятствием. С этой точки зрения она может считаться заболеванием с соматической этиологией.
Оба вопросительных знака слева от циклотимии и шизофрении означают не «ли?», а «что?». То есть вопрос здесь не в том, лежат ли в основе этих психопатологических форм заболевания, потому что иначе они не могли бы быть включены в категорию «следствия болезней». По поводу «ли» будет еще идти речь ниже. Здесь же мы придерживаемся того постулата, что циклотимия и шизофрения являются психопатологическими «симптомами» неизвестных заболеваний. Если под «постулатом» понимается требование, то вместо этого лучше говорить «гипотеза».
Поместив в соматическом ряду против циклотимии и шизофрении по одному вопросительному знаку, мы не имели в виду, что соматические причины каждой из этих форм заключаются в какой-то одной болезни. Это еще можно допустить при циклотимии, но никак не при шизофрении. Между обеими формами имеются — во всяком случае, в единственной известной нам психической картине — переходы, промежуточные случаи, что опять-таки позволяет сомневаться в возможности единой соматической основы также и циклотимии. До сих пор еще никому не удалось достаточно убедительно выделить из сферы этих «эндогенных психозов» какие-либо дополнительные типы004
. На сегодняшний день дело здесь фактически обстоит так: из числа психозов, соматическая основа которых неизвестна, вычитают более или менее типично циклотимные и остаток называют шизофрениями. Все не подходящие к циклотимии признаки обобщают как шизофренические005
. Нельзя указать ни на что, что повторялось бы во всех картинах, называемых нами сегодня шизофрениями, как общее. Этому не противоречит то, что при определенной психопатологической симптоматике по поводу тех или иных аномальных вариаций и циклотимных состояний можно сказать: это шизофрения. Но и вне этой симптоматики есть еще многое, что также является шизофренией. Течение болезни в различных случаях также не позволяет допустить принадлежность к одной группе.
Переходные состояния бывают также между острыми и хроническими психическими картинами при соматически объяснимых заболеваниях и шизофрениях, но не при циклотимиях, во всяком случае депрессивных. Разумеется, не всякое диффузно-депрессивное настроение можно назвать «циклотимным»006
. Наша схема, как и любая система, имеет жесткую, застывшую структуру, тогда как картины, встречающиеся в жизни, часто обнаруживают очень сложное строение. Среди острых и хронических картин при объяснимых заболеваниях иногда встречаются (хотя и редко) также психозы, которые нельзя отнести к помрачению сознания, распаду личности и приобретенному слабоумию. Это прежде всего галлюцинозы или параноидные состояния при ясном сознании без распада личности или слабоумия. Наконец, бывают «переходные синдромы» (WIECK)007
без помрачения сознания, которые, однако, из-за своей инволюции также не могут быть охарактеризованы как распад личности или слабоумие, прежде всего амнестический синдром. Вряд ли их еще можно рассматривать как психозы в обычном смысле.
001 Сама по себе эта точка зрения известна с древности. Еще в античные времена были известны психические расстройства при распознаваемых соматических заболеваниях, равно как и люди с нарушениями психики при отсутствии какой-либо очевидной соматической болезни.
002 Так Шнайдер намечает, хотя и не совсем точно, свою философскую позицию. Словом “дуализм” обозначаются многие пары различных понятий, не связанных друг с другом: Декарт первым провел четкую терминологическую границу между пространственной и духовной действительностью. В немецкую философию ее ввел оказавший на нас большое влияние Христиан Вольф, которому принадлежит следующее определение (1734): “Дуалистами называют тех. кто допускает существование материальной и нематериальной субстанций”. Под “эмпирическим” вероятно, подразумевается то, что всякое познание должно основываться на чувственном опыте. To, что Шнайдер обозначает здесь как “эмпирический дуализм”, следовало бы, конечно, вслед за Кантом назвать “трансцендентальным дуализмом”, так как он содержит утверждение о возможной внечувственной достоверности вещей. Шнайдер делает из этой позиции теории познания, которая сама по себе не является необычной, в общем-то неубедительный вывод о возможности использования и другой системы понятий – в зависимости от того, идет ли речь о пространственной или духовной действительности. Впрочем, сам он не вполне последовательно придерживается этого вывода.
003 Сегодня лишь редко употребляемое в этом значении слово “развитие” (Entwicklung) восходит к K. Ясперсу (1910). В 1-м издании своей “Общей психопатологии” (1913) Ясперс дал ему довольно краткое пояснение: “Всё то, что мы называем развитием личности в противоположность процессу, имеет причину лишь в тех задатках, которые проходят свой жизненный путь без бросающихся в глаза эндогенных фаз и без непонятных перегибов, несущих с собой новое по мере достижения разных возрастов. Представим себе следующие моменты: 1. Задаток растет, развивается, подвергается постоянным изменениям с достижением различных возрастных периодов. 2. Этот задаток находится в постоянном взаимодействии с окружением и приобретает особую форму благодаря своей судьбе с помощью многообразных механизмов (навыки, привычки и т.п.) и понятным для нас – при точном знании деталей – образом. 3. В частности, задаток – в соответствии со своим неизменным характером -реагирует на пережитое, перерабатывая его соответствующим образом. Мы можем различать возникающие таким образом взгляды, мнения, чувства, как например, озлобленность, гордость, сутяжничество, ревность Продукт этих трех моментов называют “развитием личности”. (Выделено Ясперсом).
004 Это критическое замечание относится прежде всего к “циклоидным психозам” школы Kleist-Leonhard, о которой ниже будет сказано подробнее.
005 Это осталось господствующей точкой зрения шнайдеровской школы, однако ни в одной другой классификационной системе этого нет.
006 В этом состоит примечательное отличие от DSM IV, о чем далее будет говориться подробнее. Пока вкратце: в DSM IV и 1CD 10 не делается никакого различия между “депрессивным вообще” и “циклотимным”.
007 Понятие “переходные синдромы” (H.H. Wieck, 1956), которым одно время широко пользовались (и, конечно, много злоупотребляли), является групповым обозначением ряда неспецифических, соматически обусловленных психозов (в шнайдеровском смысле), общими признаками которых являются обратимость и отсутствие помрачения сознания. Сюда относят аффективные, амнестических, аффективно-амнестических, галлюцинаторные, параноидные, параноидно-галлюцинаторные синдромы. Возникновение той или иной картины зависит от тяжести соответствующего психоза. Степень тяжести позволяют более точно определить тесты Беккера. Различают легкий, среднетяжелый и тяжелый переходные синдромы.
Этиология и патогенез шизофрении,
шизотипических и бредовых расстройств
Учитывая то,
что большинство заболеваний, рассматриваемых в рубрике F 2, традиционно чаще всего
рассматривались в рамках шизофрении, и, принимая во внимание оговорки,
сделанные в начале главы, существующие сегодня представления в отношении
генетики шизофрении, могут быть в значительной степени экстраполированы на всю
группу этих психозов.
Как уже
говорилось выше, приоритет понимания природы шизофрении в качестве
биологического мозгового процесса принадлежит Э. Крепелину. Он связывал
развитие психоза с аутоинтоксикацией в связи с нарушением функционирования
половых желез. В дальнейшем токсическая теория шизофрении приписывала ведущую
роль в происхождении заболевания накоплению некоторых продуктов белкового
обмена – продуктов азотистого распада.
Однако попытки обнаружения в организме
больных шизофренией каких-то токсических веществ оказались безуспешными. Эти
исследования тем не менее дали толчок к изучению биохимических и
иммунологических механизмов патогенеза эндогенных психозов. Сама идея роли
токсического фактора оказалась достаточно плодотворной и получила
экспериментальное подтверждение.
Воздействие так называемого активного фактора
на клетки нервной системы у больных шизофренией приводит к образованию
аутоантигенов и аутоантител, которые в свою очередь могут повреждать ткани
мозга. Существует зависимость между количеством этих патогенных субстратов в
сыворотке крови и степенью злокачественности болезненного процесса.
Другим
достижением работы исследователей в этом направлении явилось выявление роли
биогенных аминов. Опыт разработки и применения атипичных нейролептиков
подтвердил гипотезу о патогенетическом значении нарушений обмена основных
медиаторов ЦНС (дофамина, серотонина, норадреналина).
Высказываются
предположения о специфичности дисбаланса деятельности норадреналиновых и
дофаминовых рецепторов, обусловливающей нейротрансмиттерные расстройства при
шизофрении (катехоламиновая гипотеза). Сторонники индоловых гипотез указывают
на дисбаланс обмена серотонина и других индоловых производных как на причину
клинических проявлений заболевания (его негативных симптомов).
Считается
установленным значение наследственного фактора. Частота шизофрении у ближайших
родственников больных в несколько раз выше, чем в среднем в популяции.
Конкордантность однояйцевых близнецов по шизофрении также достоверно выше, чем
у двуяйцевых.
Несмотря на
то, что к настоящему времени накоплены многочисленные данные, подтверждающие
роль биологических факторов в происхождении шизофрении и родственных ей
психических заболеваний, единая биогенетическая концепция их сущности еще не
создана.
Существуют
также психогенетические, психосоциальные модели (гипотезы) шизофрении, которые
рассматривают дефекты воспитания, дисгармонию внутрисемейных отношений в раннем
детском возрасте в качестве причин нарушения интерперсональных отношений,
социальной адаптации в дальнейшем.
Таким
образом, наиболее убедительной представляется на сегодняшний день синтетическая
модель, интегрирующая действие различных как биологических, в том числе
наследственных (возможно, психогенных), так и средовых факторов, определяющих
возникновение, клинические проявления и течение шизофрении.
