Постнеклассическая наука. Основные тенденции формирования науки будущего.

Позитивизм – парадигмальная гносио-методологическая установка, согласно которой позитивное знание м.б. получено как результат сугубо научного (не философского) познания. – фил. Словарь

Хотя позитивизм не представлял собой единой школы, его сторонников объединяла общая платформа. Во-первых, неприятие «метафизики», традиционных вопросов о бытии, о сущем, о свободе и т.п., признание бессмысленными философских споров, стремление подняться над материализмом и идеализмом, найти «третий путь». Во-вторых, сведение философии к науке, подчинение философии задачам научного познания. В-третьих, эмпиризм и феноменализм в гносеологии.

В эволюции поз-ма могут быть выделены следующие этапы:

1- так называемый «первый П.» (Конт, Миль,…);

2 – «второй П.», или эмпириокритицизм (Мах, Авенариус);

3 – «третий П.» , или неопозитивизм, представленный аналитической философией (Куайн, Поппер);

4- постпозитивизм, в рамках которого намечается очевидная тенденция к смягчению исходного методологического радикализма и установка на аналитику роли социокультурных факторов в динамике науки (Кун, Лакатос, Тулмин, Фейерабенд).

Родоначальник позитивизма О. Конт (1798-1857) полагал, что следует перенести точные методы на изучение общества и сформулировать социальную науку по образу и подобию наук о природе. Важным условием прогресса науки К. считал переход от метафизики к позитивной философии. Термин «позитивный» К. применял как характеристику научного знания. Позитивное в его трактовке – это реальное, достоверное, точное и полезное знание, в противоположность смутным, сомнительным и бесполезным утверждениям и представлениям, имеющим хождение в обыденном сознании и метафизических рассуждениях. Научное познание п. трактовал как накопление опытных фактов, их описание и предвидение посредством законов. Из традиционного набора функций науки – объяснение, описание и предвидение – К. исключил объяснение. У К. наука и ее методы управляются постоянными и не изменяющимися законами, открытие которых должно обеспечить продуктивную методологию исследований.

В п. превращение науки в фундаментальную ценность цивилизации было истолковано в духе абсолютной автономии науки, ее независимости от влияния других областей культуры. Идеал науки как автономной и независимой от влияния других сфер духовной жизни нашел свое выражение в концепции К. о трех стадиях развития чел-го духа:

1) теологической (стремление объяснить явления путем изобретения сверхприродных сил),

2) метафизической (стремление объяснить явления с помощью введения абстрактных сущностей),

3) научной (открытие точных законов).

В первом п. основное внимание уделялось проблемам систематизации научных знаний и классификации наук. Конт считал, что соотношения между науками и их классификация должны осуществляться с учетом последовательности их возникновения и по принципу простоты и общности. Иерархия наук в классификации К.: вначале математика с механикой, затем науки о неорганической природе (астрономия, физика, химия), потом науки об органической природе (биология и социология).

Позитивизм следует критиковать за то, что его программа задавала крайне узкое понимание науки.

На втором этапе п. особое значение приобрел вопрос об онтологическом статусе фундаментальных понятий, представлений, принципов науки, т.е. проблема их отождествления с самой исследуемой реальностью. Лидер второго п. – Эрнест Мах (1938-1916) считал, что источником заблуждений и трудностей в науке является ее «нагруженность метафизикой». Чтобы не повторять ошибок, связанных с включением в фундаментальные представления науки различных вымышленных сущностей типа теплорода или флогистона, нужно последовательно очистить от метафизических положений не только теоретические знания, но и научный опыт. Критика опыта, нагруженного метафизикой, объявляется важнейшей задачей «позитивной философии». В соответствии с этой задачей Мах именовал свою философию эмпириокритицизмом.

Научные законы Мах интерпретировал как экономный способ описания ощущений, представляющих данные наблюдения. Целью научного познания является накопление опытных данных, а также отыскание таких понятий и законов, которые давали бы наиболее экономное описание элементов опыта. Теоретические законы, представления и понятия Мах рассматривал как сжатую сводку опытных данных, как способ их упорядочивания. По мере расширения опыта идет смена теорий. Прежние теории отбрасываются и заменяются новыми, более экономно описывающими опыт. В качестве методологического регулятива науки Мах выдвигает принцип «экономии мышления»

(исключение из теоретических описаний ссылки на метафизические сущности и выбор из всех возможных теорет-х описаний опыта наиболее экономных).

Неопозитивизм (3 позитивизм) сосредоточил свое внимание на анализе языка науки и разработке логической технике такого анализа, полагая, что применение в этих целях математической логики позволит реализовать идеал позитивной философии – решить проблемы методологии науки средствами самой науки. Н.п. стремиться создать универсальный язык для всех областей знания (эта попытка проваливается). С т.з. н.п. развитие науки – это накопление эмпирических фактов с последующим уточнением существующих знаний. Но проблема в том, что таким образом нельзя получить новые знания.

Постпозитивизм (Кун, Лакатос, Фейерабенд).

П.п. выводит на первый план идею погруженности науки в исторический контекст, и присутствия в ней рационально рассуждающего субъекта.

П.п. задает историко-методологический инвариант по осмыслению научного знания.

Основные положения этого инварианта:

– теоретическое понимание науки возможно лишь при условии построения динамической структуры знания

– научное знание является целостным по своей природе, его нельзя разбивать на независимые друг от друга уровень наблюдения и теории (введение понятия теоретической нагруженности эмпирических данных)

– философские позиции тесно взаимосвязаны с научными знаниями, философия не только оказывает влияние на науку, но она присутствует в самом теле науки

– динамика научного знания не представляет собой строго кумулятивного процесса

– целью изменения научного знания является не достижение объективной истины, а реализация одной или нескольких следующих задач

– получение лучшего понимания феноменов

– решение большого числа научных проблем

– построение более компактных теорий

Примерно в то же время, когда работы Ч. Пирса привлекли внимание широкого круга философов и логиков и стали достаточно активно публиковаться, в «Берлинском обществе эмпирической философии» близкие идеи развивали X. Райхенбах, К. Г. Гемпель, В. Дубислав и др. В Австрии образовался Венский кружок, в который входили М. Шлик, Р. Карнап, Г. Фейгль, К. Гёдель, О. Нейрат, Ф. Вайсман и др. Этот кружок нашел в Англии своего активного сторонника и пропагандиста в лице А. Айера. Идеи Венского кружка во многом разделял и другой английский философ, Г. Райл. В Польше сложилась Львовско-варшавская школа логиков во главе с А. Тарским и К. Айдукевичем. В историю философии направление это вошло под названием неопозитивизм. Неопозитивисты в течение десяти лет провели ряд конгрессов: в Праге (1929), Кенигсберге (1930), Праге (1934), Париже (1935), Копенгагене (1936), Париже (1937), Кембридже (1938).

Когда Австрия была присоединена к фашистской Германии, деятельность этих обществ, членами которых были главным образом евреи, стала невозможной. Еще раньше, в 1936 г., душа Венского кружка М. Шлик был убит помешавшимся на религиозной почве студентом, и в 1938 г. Венский кружок распался. Карнап и Тарский переехали в США, где постепенно сложилось сильное позитивистское течение, частично сомкнувшееся с прагматизмом.

Неопозитивизм больше, чем любое другое учение, был связан с наукой, прежде всего с математикой и теоретической физикой, что и обусловило как его огромное влияние на интеллектуальную жизнь Запада на протяжении практически всего XX в,, так и его проблематику. В ходе бурного, буквально взрывообразного развития науки произошел радикальный и универсальный переворот в научной картине мира. А поскольку социальный престиж науки тогда был чрезвычайно высок, то эти перемены сказались и на мировоззрении европейского человека.

Особенно грандиозными были изменения в области физики, крупнейшим знаковым событием в которой, после проникновения в структуру атома, стало создание А. Эйнштейном в 1905 г. специальной теории относительности.

Не менее глубокие перемены были связаны с развитием квантовой физики. Ее базовый принцип состоит в том, что энергетический обмен совершается не непрерывно, а дискретно, мельчайшими порциями, квантами. У истоков этой теории стоял М. Планк, который ввел понятие «кванта действия», выраженное в формуле Е=hn. Позднее Н. Бор использовал квантовую теорию для объяснения строения атомов и особенностей спектров излучения различных химических элементов. Л. де Бройль, один из создателей квантовой механики, выдвинул идею о волновых свойствах материи, ввел понятие «волновый пакет» и попытался тем самым объяснить волновые и корпускулярные свойства света, о которых свидетельствовали, казалось бы, противоречившие друг другу серии различных экспериментов. Эту двойственность волны и частицы (ее физики распространили на строение всей материи) Бор истолковал как особый феномен, сформулировав принцип дополнительности, согласно которому волновое и корпускулярное описание неизбежно и противоречат друг другу, и друг друга дополняют.

Весьма важным для развития микрофизики оказался принцип неопределенности, сформулированный В. Гейзенбергом. Согласно этому принципу и в результате квантово-волнового дуализма координата и импульс не могут быть определены независимо друг от друга и с абсолютной точностью. Принцип дополнительности и соотношение неопределенностей составили основу так называемого «копенгагенского толкования» физических процессов, которое пропагандировалось Бором и его последователями.

Необходимо обратить внимание на тот факт, что события эти происходили прежде всего в области теоретического знания. И теория относительности, и квантовая физика, создавая новую картину мира, сопровождались радикальными преобразованиями в области языка науки, математики и логики. По сути дела, они потребовали создания нового языка науки и новой логики, что и выразилось в новом облике позитивизма, в философии, которая с самого своего возникновения стремилась сознательно поставить себя на службу науке.

Неопозитивизм (его часто называют третьим позитивизмом; первым был классический позитивизм О. Конта, Г. Спенсера и Дж. Милля, а вторым – эмпириокритицизм Р. Авенариуса и Э. Маха) окончательно оформился в 20-е гг. прошлого столетия. С тех пор он проделал значительную эволюцию. Она выразилась и в смене названий. Неопозитивизм выступил сперва как логический атомизм, затем стал называться логическим позитивизмом, потом логическим эмпиризмом, а затем присвоил себе название аналитической философии. Ее британская разновидность, распространившаяся также в США, называлась лингвистической философией. В недрах неопозитивизма зародилась и так называемая философия науки, которая стала весьма влиятельным течением и привлекла внимание многих выдающихся ученых.

Идейные истоки неопозитивизма восходят, прежде всего, ко второму позитивизму Э. Маха и Р. Авенариуса. Определенное влияние на логических позитивистов оказал прагматизм Ч. Пирса и У. Джеймса. Из слияния махистских и прагматистских идей еще в 20-е гг. возник операционализм П. Бриджмена.

Но, конечно же, третьему, логическому позитивизму свойственна своя специфика.

Мах и Джеймс были весьма беззаботны в отношении логики (Джеймс, по его выражению, «отказался от логики раз и навсегда». Мах же свое учение трактовал как представление психологии познавательного процесса. Исключением был, конечно же, выдающийся логик Пирс, но его работы получили известность в Европе значительно позже).

Пренебрежение логикой и математикой было в глазах ученых-теоретиков XX в. слабой стороной эмпириокритицизма и прагматизма. Этот недостаток и попытались устранить неопозитивисты. По словам А. Айера, логический позитивизм был сплавом венского позитивизма XIX в., разработанного Э. Махом и его учениками, с логикой Г. Фреге и Б. Рассела.

Б. Рассел писал: «Современный аналитический эмпиризм… отличается от аналитического эмпиризма Локка, Беркли и Юма тем, что он включает в себя математику и развивает мощную логическую технику» 51. Именно благодаря привлечению этой «логической техники» логические позитивисты с самого начала и смогли претендовать на анализ всего состава научного знания, включая его теоретический инструментарий.

Знакомясь с основами неопозитивистской философии, следует иметь в виду одно важное обстоятельство: многие из ее представителей не были профессиональными философами, а являлись «работающими» учеными – физиками, математиками, логиками. В их сочинениях наряду с обсуждением собственно философских проблем мы встречаем постановку и решение многих специальных вопросов, особенно вопросов математической логики и теории вероятности. Р. Карнап, А. Тарский, К. Гёдель не ограничивались лишь тем, что заимствовали и применяли готовую «логическую технику», они сами развивали ее и внесли немалый вклад в ее разработку.

Если выразить кратко суть неопозитивизма, то можно сказать, что она в конечном счете состоит в следующем: философия здесь трактуется как анализ языка, и даже традиционные философские проблемы рассматриваются его представителями как языковые проблемы. При этом в одних случаях имеется в виду язык науки, в других – обыденный разговорный язык. Иногда исследованию подвергается логический синтаксис языка, т. е. его формальные правила, иногда его семантический или прагматический аспекты. Но когда предметом анализа становится язык, а язык – это система языков, то неизбежно на первый план выступают проблемы значения и смысла. Они и оказываются в центре внимания неопозитивистов.

Против критерия верификации активно выступал Поппер, участвующий в заседаниях Венского кружка. Выдвинул другой критерий демаркации, или разграничения, подлинной науки от псевдонауки, в основе которого лежит возможность фальсификации, или опровержения, научных гипотез и теорий.

Несмотря на критику верификации, Поппер разделял тезис позитивистов о том, что философия науки должна заниматься только вопросами обоснования научного знания.

Фундаментальной оппозицией логическому позитивизму явились прежде всего методологические построения Поппера, который предложил радикально новый взгляд на роль опыта по отношению к научным теориям. Согласно Попперу, главное назначение наблюдений и эксперимента отнюдь не в подтверждении научных гипотез и теорий, а тем более доказательстве их истинности (и то,и другое опыт не в состоянии выполнить просто по своим логическим возможностям по отношению к теориям). Назначение опыта-в фальсификации ложных моделей и теорий. Среди нефальсифицированных наличным опытом теорий предпочтение должно отдаваться тем теориям, которые имел большую вероятность быть опровергнутыми и, тем не менее, удачно выдержали проверку. Более того, только те теории могут вообще считаться научными, которые принципиально могут быть фальсифицированы опытом и рано ил поздно окажутся опровергнуты.

Карл Поппер (1902-1994)рассматривает знание не только как готовую, ставшую систему, но также как систему изменяющуюся и развивающуюся.

Этот аспект анализа науки он представил в форме концепции роста научного знания. Отвергая агенетизм, антиисторизм логических позитивистов в этом вопросе, он считает, что метод построения искусственных модельных языков не в силах решить проблемы, связанные с ростом нашего знания. Но в своих пределах этот метод правомерен и необходим. Поппер отчетливо осознает, что выдвижение на первый план изменения научного знания, его роста и прогресса может в некоторой степени противоречить распространенному идеалу науки как систематизированной дедуктивной системы. Этот идеал доминирует в эпистемологии еще с Эвклида.

Рост знания не является повторяющимся или кумулятивным процессом, он есть процесс устранения ошибок, дарвиновский отбор. Рост знаний не простое накопление наблюдений, а повторяющееся ниспровержение научных теорий и их замену более лучшими и удовлетворительными. Основным механизмом роста знаний является механизм предположений и опровержений.

Рост научного знания состоит в выдвижении смелых гипотез и наилучших (из возможных) теорий и осуществлении их опровержений, в результате чего и решаются научные проблемы. Рост научного знания осуществляется методом проб и устранения ошибок и есть ни что иное, как способ выбора теории в определенной проблемной ситуации – вот что делает науку рациональной и обеспечивает ее прогресс. Рост научного знания – частный случай мировых эволюционных процессов. Поппер указывает на некоторые сложности, трудности и даже реальные опасности для этого процесса: отсутствие воображения, неоправданная вера в формализацию и точность, авторитаризм.

К необходимым средствам роста научного знания относятся такие моменты, как язык, формулирование проблем, появление новых проблемных ситуаций, конкурирующие теории, взаимная критика в процессе дискуссии.

3 основных требования к росту знания:

1) Новая теория должна исходить из простой, новой, плодотворной и объединяющей идеи.

2) Она должна быть независимо проверяемой, т.е. должна вести к представлению явлений, которые до сих пор не наблюдались. То есть новая теория должна быть более плодотворной в качестве инструмента исследования.

3) Хорошая теория должна выдерживать некоторые новые и строгие проверки.

Теорией научного знания и его роста является эпистемология, которая в процессе своего формирования становится теорией решения проблем, конструирования, критического обсуждения, оценки и критической проверки конкурирующих гипотез и теорий.

Тезисы Поппера:

1. Специфическая способность человека познавать, воспроизводить научное знание является результатом естественного отбора.

2. Эволюция представляет собой эволюцию по построению все лучших и лучших теорий. Это Дарвинистский процесс.

3. Устранение прежних теорий, которые оказываются ошибочными.

4. Против БАДЕЙНОГО принципа познания – традиционной теории познания. Отрицает существование непосредственно чувственных данных, ассоциаций и индукции через повторение и обобщение.

5. Необходимой предпосылкой критического мышления является наличие у человеческого языка дескриптивной или описательной функции, которая позволяет передавать информацию о положении дел или о ситуациях, которые могут иметь место или нет.

С понятием парадигмы тесно связано понятие научного сообщества. В некотором смысле эти понятия синонимичны. “Парадигма – это то, что объединяет членов научного сообщества, и, наоборот, научное сообщество состоит из людей, признающих парадигму”. Представители научного сообщества, как правило, имеют определенную научную специальность, получили сходное образование и профессиональные навыки. Каждое научное сообщество имеет свой собственный предмет исследования. Большинство ученых-исследователей, по мнению Куна, сразу решают вопрос о своей принадлежности тому или иному научному сообществу, все члены которого придерживаются определенной парадигмы. Если вы не разделяете веру в парадигму, вы остаетесь за пределами научного сообщества.

Понятие научного сообщества после выхода книги Куна “Структура научных революций” прочно вошло в обиход всех областей науки, и сама наука стала мыслиться не как система знаний, а прежде всего как деятельность научных сообществ. Однако в деятельности научных сообществ Кун отмечает некоторые недостатки, ведь “поскольку внимание различных научных сообществ концентрируется на различных предметах исследования, то профессиональные коммуникации между обособленными научными группами иногда затруднительны; результатом оказывается непонимание, а оно в дальнейшем может привести к значительным и непредвиденным заранее расхождениям”. Представители разных научных сообществ зачастую говорят на “разных языках” и не понимают друг друга.

Эволюция развития науки. Рассматривая историю развития науки, Кун выделяет, прежде всего, допарадигмальный период, который, по его мнению, характерен для зарождения любой науки, прежде чем эта наука выработает свою первую, признанную всеми теорию, иначе говоря, парадигму. На смену допарадигмальной науке приходит зрелая наука, которая характеризуется тем, что в данный момент в ней существует не более одной парадигмы. В своем развитии она проходит последовательно несколько этапов – от “нормальной науки” (когда господствует принятая научным сообществом парадигма) до периода распада парадигмы, получившего название научной революции.

“Нормальная наука”, с точки зрения Куна, “означает исследование, прочно опирающееся на одно или несколько прошлых научных достижений, которые в течение некоторого времени признаются определенным научным сообществом как основа для его дальнейшей практической деятельности”. Ученые, научная деятельность которых строится на основе одинаковых парадигм, опираются на одни и те же правила и стандарты научной практики. Эта общность установок и видимая согласованность, которую они обеспечивают, выступают предпосылками для генезиса “нормальной науки”.

В отличие от Поппера, считавшего, что ученые постоянно думают о том, как бы опровергнуть существующие и признанные теории, и с этой целью стремятся к постановке опровергающих экспериментов, Кун убежден, что “…ученые в русле нормальной науки не ставят себе цели создания новых теорий, обычно к тому же они нетерпимы и к созданию таких теорий другими. Напротив, исследование в нормальной науке направлено на разработку тех явлений и теорий, существование которых парадигма заведомо предполагает”.

Таким образом, “нормальная наука” практически не ориентируется на крупные открытия. Она обеспечивает лишь преемственность традиций того или иного направления, накапливая информацию, уточняя известные факты. “Нормальная наука” предстает у Куна как “решение головоломок”. Есть образец решения, есть правила игры, известно, что задача разрешима, а на долю ученого выпадает возможность попробовать свою личную изобретательность при заданных условиях. Это объясняет привлекательность нормальной науки для ученого. До тех пор пока решение головоломок протекает успешно, парадигма выступает как надежный инструмент познания. Но вполне может оказаться, что некоторые задачи-головоломки, несмотря на все усилия ученых, так и не поддаются решению. Доверие к парадигме падает. Наступает состояние, которое Кун называет кризисом. Под нарастающим кризисом он понимает постоянную неспособность “нормальной науки” решать её головоломки в той мере, в какой она должна это делать, и тем более возникающие в науке аномалии, что порождает резко выраженную профессиональную неуверенность в научной среде. Нормальное исследование замирает. Наука по сути дела перестает функционировать.

Понятие “научная революция”

Период кризиса заканчивается только тогда, когда одна из предложенных гипотез доказывает свою способность справиться с существующими проблемами, объяснить непонятные факты и благодаря этому привлекает на свою сторону большую часть ученых. Эту смену парадигм, переход к новой парадигме Кун называет научной революцией. “Переход от парадигмы в кризисный период к новой парадигме, от которой может родиться новая традиция “нормальной науки”, представляет собой процесс далеко не кумулятивный и не такой, который мог бы быть осуществлен посредством более четкой разработки или расширения старой парадигмы. Этот процесс скорее напоминает реконструкцию области на новых основаниях, реконструкцию, которая изменяет некоторые наиболее элементарные теоретические обобщения в данной области, а также многие методы и приложения парадигмы”.

Каждая научная революция изменяет существующую картину мира и открывает новые закономерности, которые не могут быть поняты в рамках прежних предписаний. “Поэтому, – отмечает Кун, – во время революции, когда начинает изменяться нормальная научная традиция, ученый должен научиться заново воспринимать окружающий мир”. Научная революция значительно меняет историческую перспективу исследований и влияет на структуру научных работ и учебников. Она затрагивает стиль мышления и может по своим последствиям выходить за рамки той области, где произошла.

Таким образом, научная революция как смена парадигм не подлежит рационально-логическому объяснению, потому что суть дела в профессиональном самочувствии научного сообщества: либо сообщество обладает средствами решения головоломки, либо нет, и тогда сообщество их создает. Научная революция приводит к отбрасыванию всего того, что было получено на предыдущем этапе, работа науки начинается как бы заново, на пустом месте.

Подводя итог, можно отметить, что “как ни одна другая работа, книга Куна возбудила интерес к проблеме объяснения механизма смены представлений в науке, то есть по существу к проблеме движения научного знания… она в значительной степени стимулировала и продолжает стимулировать исследования в этом направлении”.

В современной западной философии проблема роста и развития знания является центральной. Особенно активно проблему разрабатывали сторонники постпозитивизма – Поппер, Кун, Лакатос и другие.

Имре Лакатос – автор известных работ по методологии научного знания («Доказательства и опровержения», «Фальсификация и методология научно-исследовательских программ»).

Вслед за Поппером, Лакатос полагает, что основой теории научной рациональности должен стать принцип критицизма. Этот принцип является универсальным; однако «рациональный критицизм» не должен сводиться к требованию беспощадной фальсификации. Аномалии не должны побуждать ученых расправляться со своими теориями; рациональное поведение исследователя – идти вперед, не цепенея от отдельных неудач, если это движение обещает новые успехи.

У Лакатоса, сравниваются и оцениваются не две теории как у Поппера, а их серии, определяемые как исследовательская программа. Развитие науки – это «история рождения, жизни и гибели исследовательских программ».

Основной принцип Лакатоса – это соединение философии и истории науки. В связи с этим он формулирует важное положение: «Философия науки без истории науки пуста; история науки без философии науки слепа». Поэтому им разработана теория «научно-исследовательских программ».

Научно-исследовательская программа – это совокупность теорий, развивающихся на базе единых исследовательских и методологических принципов. Структурно включает в себя:

1) «жесткое ядро» – фундаментальные принципы всех теорий программы, помогающие сохранять ее целостность.

2) «защитный пояс» – вспомогательные гипотезы программы; он обеспечивает сохранность «жесткого ядра». Защитный пояс должен приспосабливаться и переделываться под давлением новых фактов.

3) методологические принципы, определяющие перспективы применения данной программы – «положительная» и «отрицательная эвристика».

«Отрицательная эвристика» – это ограничение в форме правил, позволяющих избегать ложных путей познания. «Отрицательная эвристика» определяет «твердое ядро» программы, считается «неопровержимым».

«Позитивная эвристика» – это набор правил, позволяющих модифицировать программу так, чтобы сохранить её или улучшить. «Позитивная эвристика» складывается из доводов более или менее ясных, и предположений более или менее вероятных, направленных на изменение и развитие исследовательской программы.

Эволюция конкретной программы происходит за счёт видоизменения и уточнения «предохранительного пояса», разрушение же «жёсткого ядра» означает отмену программы и замену её конкурирующей.

Главный критерий научности программы – это прирост знания. Пока программа даёт прирост знания (прогрессирующая программа), работа учёного в её рамках «рациональна». Когда программа теряет предсказательную силу и работает только на вспомогательные гипотезы, Лакатос предписывает отказаться от неё (регрессирующая программа).

В отличие от Куна, Лакатос предполагает, что периоды «нормальной науки», когда господствует одна исследовательская программа, крайне редки. И что куновская «парадигма» – это и есть исследовательская программа, временно захватившая монополию. Чаще бывают периоды, когда исследовательских программ много и они конкурируют друг с другом.

Но наука и не должна быть «нормальной», потому что чем быстрее начинается соперничество, тем лучше для прогресса.

Теория никогда не фальсифицируется, а замещается более лучшей.

Сила исследовательской программы определяется эвристической силой, которая обозначает способность программы теоретически предсказывать появление новых фактов.

Далее Лакатос выделяет два основных типа науки:

– «Зрелая наука» – это тип науки, где идет конкуренция исследовательских программ. Она состоит из исследовательских программ, не только объясняющих неизвестные факты, но и предвосхищающих новые теории. Только зрелая наука обладает «эвристической силой».

– «Незрелая наука» – это тип науки, где исследование осуществляется по образцу.

Смена основных научно-исследовательских программ – это научная революция. По мнению Лакатоса, произошло 3 научных революции, результатом которых стала последовательная смена индуктивизма[8], конвенционализма[9] и методологии исследовательских программ.

Но это явление – редкое. Если какой-то эксперимент показывает, что программа не работает, то её требуется заменить. Но если через некоторое время, другой ученый объяснит тот эксперимент в рамках «устаревшей программы», то это программа снова восстановиться. Пример, теория Дарвина и «кошмар Дженкинса».

Таким образом, из концепции Лакатоса видно, что научные революции не играют слишком существенной роли. В науке почти никогда не бывает периодов безраздельного господства одной «программы», т.к. происходит соперничество разных программ.

Сдвиги или незначительное изменение – все эти оценки совершаются лишь ретроспективно. По мнению Лакатоса, история науки является судьей любой концепции.