История одной картины: «Танец» Матисса — публикации и статьи журнала STORY

АНРИ МАТИСС

Матисс (Matisse) Анри Эмиль Бенуа (31.12.1869, Ле-Като, Пикардия, – 3.11.1954, Симьез, близ Ниццы), французский живописец, график и скульптор.

Цветовое воздействие картин Матисса крайне сильно; реакция бывает, впрочем, и отрицательной, но всегда очень интенсивной. Его картины — звучные, громогласные фанфары, порой оглушительные. Они вызывают уже не спокойное любование, а зрительные пароксизмы, это не “праздник глаза”, а необузданная оргия.

Какими средствами достигает Матисс столь сильного цветового воздействия? Прежде всего, крайне подчеркнутыми цветовыми контрастами. Предоставим слово самому художнику: “В моей картине “Музыка” небо написано прекрасным синим цветом, самым синим из синих, плоскость окрашена цветом настолько насыщенным, что полностью проявляется синева, идея абсолютной синевы; для деревьев взята чистая зелень, для тел — звонкая киноварь. Особенный признак: форма видоизменялась соответственно воздействию соседних цветовых плоскостей, ибо экспрессия зависит от цветовой поверхности, охватываемой зрителем в ее целом”.

Получив диплом юриста, работал адвокатом (1889-1891).Учился в Париже – в академии Жюлиана (с 1891) у А. В. Бугро, в Школе декоративных искусств (с 1893) и в Школе изящных искусств (1895-99) у Г. Моро; копировал произведения старых французских и голландских мастеров. Испытал влияние неоимпрессионизма (главным образом П. Синьяка), П. Гогена, искусства арабского Востока, в известной мере – древнерусской иконописи (одним из первых на Западе оценил её художественные достоинства; в 1911 посетил Москву). После знакомства с творчеством импрессионистов, постимпрессионистов и английского живописца Дж. Тёрнера А. Матисс начинает использовать более насыщенные краски, отдавая предпочтение светлым цветам («Булонский лес», ок. 1902, ГМИИ, Москва; «Люксембургский сад», ок. 1902, Эрмитаж, Санкт-Петербург). Большое влияние на него оказало искусство П. Сезанна («Обнаженная натура. Слуга», 1900, Музей современного искусства, Нью-Йорк; «Посуда на столе», 1900, Эрмитаж, Санкт-Петербург).

В 1905-07 лидер фовизма. В знаменитом парижском осеннем Салоне 1905, вместе со своими новыми друзьями он выставляет ряд работ, и среди них «Женщину в зеленой шляпе». Произведения эти, произведшие скандальный фурор, положили начало фовизму. В это время Матисс открывает для себя скульптуру народов Африки, начинает ее коллекционировать, интересуется классической японской ксилографией и арабским декоративным искусством. К 1906 завершает работу над композицией «Радость жизни», сюжет которой навеян поэмой «Послеобеденный отдых фавна» С. Малларме: в сюжете сочетаются мотивы пасторали и вакханалии. Появляются первые литографии, гравюры на дереве, керамика; продолжает совершенствоваться рисунок, выполненный преимущественно пером, карандашом и углем. В графике Матисса арабеск сочетается с тонкой передачей чувственного обаяния натуры.

Начиная со 2-й половины 1900-х годов Матисс утверждает новый тип художественной выразительности, используя лаконичный, резкий и в то же время гибкий рисунок, остро ритмизованную композицию, контрастное сочетание немногих цветовых зон, но интенсивно ярких и локальных (панно для особняка С. И. Щукина в Москве “Танец” и “Музыка”, оба – 1910, Эрмитаж, Ленинград), то богатых оттенками одного основного тона, полупрозрачных и не скрывающих фактуры холста (“Мастерская художника”, 1911, Музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Москва).

В 1908–1912 годах Матисс, пользуясь почти исключительно чистым цветом (в редких вещах он пользуется переходами, смешанными тонами), строит свои картины на трех основных тонах. “Сатир и нимфа” — созвучие зеленого, розового и голубого, “Танец” — синего, зеленого и красного, натюрморты построены на созвучиях лилового, желтого и красного или синего, фиолетового и розового. Затем, около 1912 года, он переходит к четырехзвучиям красок, причем одному из четырех тонов на картине отводится очень небольшое место: “Танжер” — синий, оранжевый, розовый, красный, “На террасе” — лиловый, зеленый, розовый, синий. “Вход в Казбу” — малиновый, голубой, зеленый, бледно-розовый. В позднейшие годы он прибегает к более сложным сочетаниям и значительно расширяет свою палитру, внося большее разнообразие оттенков.

Здесь важно раскрыть значение слов Матисса о взаимодействии чистых тонов. Говоря об оттенках, Матисс, конечно, имеет в виду не градации насыщенности тона — разбелы, которые также возможны при пользовании чистым цветом (у итальянских и русских примитивов). Он, по-видимому, не имеет также в виду мнимые оттенки, которые должен воспринимать зритель при столкновении насыщенных цветовых плоскостей, своего рода отзвук неоимпрессионистской теории оптического смешения цветов. Эта вибрация слишком незначительна, и ощущение промежуточных оттенков преходяще. Здесь речь идет, очевидно, о необходимости ввести переходные тона, к чему Матисс пришел впоследствии.

Работая чистым цветом, Матисс хочет, как и всякий живописец, избегнуть однообразия — антитезы живописности, но не всегда это ему удастся, и некоторым его вещам свойственна монотонность (панно “Музыка”). С другой стороны, в 10-х годах он хочет непременно сохранить чистоту цвета. Избегая смешения красок, он прибегает к приему, аналогичному лессировкам старых мастеров, прокладке на темной краске более светлой, например на розовой — белой, на синей — лиловой и т.д. Затем, чтобы заставить вибрировать краску, он энергично втирает ее в холст, вместо того, чтобы пользоваться белилами, заставляет его просвечивать.

Непрестанная работа над рисунком позволила Матиссу стать виртуозом кисти. Контуры на его картинах уверенно начерчены одним взмахом. Картины его часто похожи (особенно в репродукции) на рисунки кистью. Эффект их часто держится на мастерском, смелом штрихе.

Иногда он пользуется слоями различной плотности (например, в “Девушке с тюльпанами”), выдвигая вперед один цвет в ущерб другому. Впрочем, ряд вещей 1912 года написан гладкой, однообразной фактурой. Если поверхность иных матиссовских картин может показаться сухой и однообразной, то это свидетельствует не о пренебрежении к материалу живописи, немыслимому у большого художника, но о своеобразной боязни насилия над материалом. Для Матисса, как декоративиста, особенно важна слитность картины с ее основой, холстом, белизна и строение которого учитываются им настолько же, насколько монументалист учитывает поверхность стены. Но, помня об основе, Матисс иногда забывает о самой краске, о специфических особенностях и возможностях масляной живописи.

Особое значение имеет прием незаконченности деталей, особенно хорошо заметный в “Марокканце”, “Игре в мяч” и других вещах; цвет в тех местах, которые художник хотел заглушить, не берется более тусклым, но оставляется чистый холст (что иногда делается для выявления света), или деталь остается недорисованной (по большей части руки, ноги и др.). Матисс ограничивается матовой, жидкой живописью и не уделяет особого внимания вопросам фактуры. Это несомненный пробел в его творчестве, особенно если сопоставить его долголетнюю упорную работу над цветовыми контрастами, своего рода научную работу по исследованию психофизической реакции на тот или иной контраст цвета. Матисса не удовлетворяет система дополнительных тонов, открытая Делакруа, сведенная в систему импрессионистами. Он ищет диссонансов, кричащих, резких созвучий; здесь возможна параллель с современной музыкой Стравинского, Штрауса и др. У него, как и у этих композиторов, сказывается тревога, психологическая неустойчивость, чрезмерная обостренность чувств современного буржуа.

В сдержанно-суровой манере работ Матисса 2-й половины 10-х годов заметно воздействие кубизма (“Урок музыки”, 1916-17, Музей современного искусства, Нью-Йорк); произведения 20-х годов, напротив, отличаются жизненной непосредственностью мотивов, колористическим многообразием, мягкостью письма (серия “Одалиски”). В 30-40-е годы Матисс как бы суммирует открытия предыдущих периодов, сочетая поиски свободной декоративности времени фовизма с аналитически-чётким построением композиции (фриз в Музее Барнеса “Танец”, 1931-32, Мерион, штат Филадельфия, США), с тонко нюансированным цветовым строем (“Ветка сливового дерева”, 1948, частное собрание, Нью-Йорк).

Творчеству Матисса в целом присущ ряд общих черт. Стремясь противопоставить бурной напряжённости жизни 20 века вечные ценности бытия, он воссоздаёт его праздничную сторону – мир бесконечного танца, безмятежного покоя идиллических сцен, узорочья ковров и тканей, сверкания плодов, ваз, бронз, сосудов и статуэток. Цель Матисса – увлечь зрителя в эту сферу идеальных образов и грёз, сообщить ему чувство умиротворения или смутной, но завораживающей тревоги. Эмоциональное воздействие его живописи достигается прежде всего предельной насыщенностью цветовой гаммы, музыкальностью линейных ритмов, создающих эффект внутреннего движения форм, наконец, полной соподчинённостью всех компонентов картины, ради чего предмет порою превращается в своего рода арабеск, сгусток чистого цвета (“Красные рыбы”, 1911; “Натюрморт с раковиной”, 1940; обе работы – в Музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина).

Цельности и вместе с тем живописного разнообразия Матисс достигает, прежде всего, осуществляя подлинную и органическую связь между цветом и формой — линеарно-плоскостной. Цвет настолько преобладает у него над формой, что его можно считать подлинным содержанием его картин, а все остальное лишь функцией ослепительного, мощного цвета. Рисунок как таковой у Матисса всегда был соподчинен качеству его цвета, развитие линии шло у него параллельно развитию живописных качеств. В период первых исканий несколько вялый и приблизительный (“Обеденный стол”), его рисунок становится постепенно все более острым и выразительным. Матисс очень много и неустанно рисует с натуры, рисунки его насчитываются сотнями, он подлинный виртуоз рисунка. Его мастерство ясно проявляется в любом из его живых, порывистых набросков с натурщиц. Замечательна прежде всего та меткость, с которой он размещает фигуру на листе, находя сразу соответствие ее пропорций плоскости бумаги. Даже его наброски композиционны; они укладываются обычно в выразительную арабеску, разрезающую плоскость по диагонали. Кусок натуры восприимчивым художником как будто сразу претворяется в игру декоративных пятен и штрихов; при всём этом, однако, вовсе не умаляется жизненность, скорее остро подчеркивается. Не думая о деталях, Матисс схватывает самую ось движения, остроумно обобщает изгибы тела, дает цельность и закономерность членению форм. Рисунки Матисса, настолько остры, динамичны, упрощенны и лаконичны, пластичность их столь своеобразна, что их невозможно смешать ни с какими работами других прославленных рисовальщиков его времени. По живости и непосредственности они не уступают японским, по декоративности — персидской миниатюре, по выразительности линий — рисункам Делакруа. Притом в основе их лежит вовсе не “виртуозничанье”, не пристрастие к эффектным росчеркам — они конструктивны в подлинном смысле, ибо с полной убедительностью выявляют пластическую форму.

Как график, работая пером, карандашом, углем, в технике офорта, линогравюры и литографии, Матисс оперирует главным образом линией, тонкой, иногда прерывистой, иногда долгой и круглящейся, прорезающей белый или чёрный фон [серия “Темы и вариации”, уголь, перо, 1941; иллюстрации: к “Стихам” Малларме, к “Пасифае” де Монтерлана, к “Стихам о любви” Ронсара]. В 40-е годы Матисс часто прибегает к технике аппликаций из цветной бумаги (серия “Джаз”, 1944-47). К скульптуре Матисс обращался с начала 1900-х годов, но особенно часто в 20-30-е годы (рельеф “Обнажённая женская фигура со спины”, бронза, 1930, Художественный музей, Цюрих). Последняя работа Матисса – оформление интерьера (в том числе витражи) “Капеллы чёток” в Вансе, близ Ниццы (1953). Умер Матисс в Симье близ Ниццы 3 ноября 1954.

Прекрасный рисовальщик, Матисс был по преимуществу колористом, добивавшимся эффекта согласованного звучания в композиции многих интенсивных цветов. Наряду с живописными произведениями известны его блистательные рисунки, гравюры, скульптуры, рисунки для тканей. Одной из крупных работ художника стали оформление и витражи доминиканской Капеллы Четок в Вансе (1951).

Французские художники конца XIX – начала XX столетия были весьма неравнодушны к танцу. Изящные балерины Дега и лихие примы кабаре Тулуз-Лотрека – всего лишь различные ипостаси модной танцевальной темы. Великий Анри Матисс не был исключением. “Я очень люблю танец. Удивительная вещь танец: жизнь и ритм. Мне легко жить с танцем”, – признавался мастер. И хотя образам Матисса чужда реалистичность, а его декоративные полотна имеют мало общего с бронзовыми девочками в пачках, тема танца неизменно возникала во всех поворотные моменты его творческого пути.

Первый хоровод появился в раннем полотне художника “Радости жизни”. Эта тема нашла свое развитие 4 года спустя, когда Матисс приступил к работе над гигантскими панно “Танец” и “Музыка”, заказанными известным русским коллекционером и меценатом С. И. Щукиным. Но еще до того, в 1907 г. мастер исполнил деревянный рельеф с пляшущими нимфами и несколько авторских ваз на тот же мотив. После этого Матисс приступил к созданию монументального полотна для московского особняка Щукина.

“Когда мне нужно было сделать танец для Москвы, я просто отправился в воскресенье в Мулен де ла Галетт. Я смотрел, как танцуют. В особенности мне понравилась фарандола… Вернувшись к себе, я сочинил мой танец четырехметровой длины, напевая тот же мотив”. Ярко-красные фигуры, кружащиеся в безумном хороводе, не только привели в восторг заказчика, но и принесли заслуженную славу создателю картины. Не случайно почти четверть века спустя Матисс вновь возвращается к теме танца.

Заказ, поступивший в 1930 г. от известного американского коллекционера Альберта Барнса, и в самом деле был непростым: декоративное полотно следовало разместить в арочных сводах над окнами. Выбор темы и технику исполнения именитый клиент мудро оставил на усмотрение художника. Но, обратившись к своему излюбленному сюжету, Матисс создал произведение, ничуть не похожее на динамичное и эффектное “щукинское” панно.

Парижский танец” был задуман Матиссом на седьмом десятке лет. Тем не менее, он считается одной из самых смелых и новаторских работ художника. А все потому, что специально для этого заказа автор придумал и разработал оригинальную технику декупажа (что в переводе с французского означает “вырезать”). Подобно гигантскому пазлу, картина собиралась из отдельных фрагментов. Из листов, предварительно окрашенных гуашью, маэстро собственноручно вырезал ножницами фигуры или куски фона, которые затем (по рисунку, обозначенному углем) прикреплялись к основе булавками. Технология эта предполагала быструю замену одного куска на другой. Последний этап – нанесение краски на холст – проходил с помощью маляра, действовавшего по указанию художника.

Произведения, исполненные в технике декупажа, считаются шедеврами позднего и очень позднего Матисса. Будучи уже больным старичком, прикованным к постели, он не выпускал из рук ножниц и постоянно требовал цветной бумаги.

Вообще-то панно “Парижский танец” существует в трех вариантах. Самая ранняя, но не оконченная версия, по сути является подготовительным этюдом. Со второй, уже практически завершенной полноценной работой, вышла обидная промашечка: Матисс ошибся в размерах помещения, и весь холст пришлось переписывать заново. Окончательный вариант был одобрен клиентом и успешно отбыл за океан. А предыдущий, “бракованный”, художник довел до ума и в 1936 г. уступил за скромное вознаграждение Музею современного искусства города Парижа.

Сегодня “Парижский танец” справедливо считается жемчужиной коллекции этого музея – недаром для экспонирования гигантского полотна был выстроен специальный зал. Картина была намертво закреплена над тремя окнами в арочных сводах и, по честному признанию директора музея “не предполагает возможности транспортировки”.

Но тут жителям Петербурга и Москвы несказанно повезло: Музей современного искусства Парижа закрылся на долгосрочную реконструкцию. Уникальное панно широким жестом отправили в Россию: сначала оно провисело три месяца в Государственном Эрмитаже, а теперь (с 6 сентября) прибывает в ГМИИ имени Пушкина. И еще одна интересная подробность: в процессе работы над “Парижским танцем” Анри Матисс познакомился с простой русской женщиной, Лидией Николаевной Делекторской, которая сделалась сначала секретарем, затем незаменимой помощницей и сиделкой, а после – ближайшим другом и последней музой художника. В октябре 1933 г. Лидия Делекторская переехала в дом Матисса и “задержалась” в нем почти на 22 года, вплоть до самой смерти великого мастера.

Матиссовские панно “Танец” и “Музыка”, которые на выставке парижского Осеннего салона в 1910 году произвели скандальную сенсацию, были заказаны тогда уже известному во Франции художнику русским промышленником и коллекционером С. Щукиным, который пригласил Матисса в Москву, познакомил с В. Брюсовым, В. Серовым, Н. Андреевым, дал возможность увидеть старинные русские иконы, от которых французский художник пришел в восторг.

Вот как представлялась Матиссу идея этих двух полотен: “Я представляю себе входящего посетителя. Перед ним раскрывается первый этаж. Ему предстоит идти дальше, сделать усилие, ему надо внушить чувство бодрости. Мое первое панно изображает танец, хоровод на вершине холма. Во втором этаже находишься уже внутри дома, здесь царит дух тишины, и я вижу сцену музыки с внимательными слушателями…” Виделась Матиссу и третья сцена, воплощавшая полный покой.

Главной задачей для него было добиться целостности этих станковых картин, мало связанных с архитектурно-декоративным ансамблем. В обоих композициях чувствуется эхо фовистских композиций Матисса, сделанных под непосредственным впечатлением от народных французских танцев, виденных им на юге Франции.

Те, кто хорошо знал художника, говорили, что даже если бы Щукин не заказал ему второй композиции, она все равно появилась бы на свет. В динамичном, неистовом “Танце” можно разглядеть сложные ракурсы, необычное сплетение рук и тел, а в противоположной по ритму “Музыке” основой композиционного решения делается не динамика, не движение, а абсолютная неподвижность обособленных, фронтально расположенных фигур. Два полотна, одно – с пятью танцующими, другое – с пятью сидящими огненными фигурками, аналогичны по красочной гамме, по плоскостному прочтению формы, по отвлеченности темы, но противоположны по ритму. Матисс, как он сам писал, окрасил свои картины “до насыщенности, так, что… полностью раскрывается синева, как идея абсолютного синего”.

После того как на Осеннем салоне “Танец” и “Музыка” вызвали скандал, С. Щукин отказался их забрать и объяснил это нескромностью в проработке некоторых фигур. У него в доме как раз поселились молоденькие девушки, и он не хотел их смущать. При этом через некоторое время он все же передумал. Матиссу, правда, пришлось положить немного красной краски на фигуру мальчика-флейтиста, чтобы скрыть признаки пола. Сейчас панно Матисса “Танец” и “Музыка” экспонируются в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге.

Анри Матисс увлекался импрессионистами и неоимпрессионистами, Гогеном, искусством арабского Востока, в 35 лет стал лидером фовистов. Цветовая гамма у него нарядна и изысканна, а очень музыкальные линейные ритмы создают эффект внутреннего движения. Никому из последователей Матисса так и не удалось добиться такой, как у него, полной композиционной и декоративной соподчиненности всех элементов картины, он остается непревзойденным мастером декоративной живописи. Он сам сотворил свой, неповторимый мир музыки, стремительного танца, мир сверкающих статуэток, ваз и плодов, мир безмятежного покоя и радостного забвения.

Анри Матисс родился 31 декабря 1869 года на севере Франции, в Като-Камбрези, а детские годы провел в Боэн-ан-Вермандуа. Отец его был хлеботорговцем и мечтал, чтобы сын стал юристом. Матисс после лицея Сен-Квентин изучал право в Париже, работал у адвоката в Боэн-ан-Вермандуа. Впервые он попробовал заниматься живописью после того, как попал в больницу и ему сделали операцию – удалили аппендицит. В 20 лет он начал заниматься рисованием в Школе Вентин де ла Тур, а в 1891 году отправился в Париж, где Бугро и Феррье подготовили его к поступлению в Школу изящных искусств. На вечерних курсах в Школе декоративных искусств он познакомился с Альбером Марке, поступил в мастерскую Гюстава Моро в Школе изящных искусств. Он много копировал в Лувре, ездил в Бретань, а в 1897 году выставил в Салоне Национального общества изящных искусств одну из самых значительных своих импрессионистических работ – картину “Десерт”.

Матисса часто называли сыном и мужем модистки. В 1898 году он женился на великолепной высокой южанке Амелии-Ноэ-ми-Александрин Прэйер. И они вместе отправились в Лондон, где Матисс впервые увидел произведения “провозвестника солнца”, романтика, которого боготворили импрессионисты,- Тернера. Один из друзей Матисса вспоминал, что Матисс говорил, что любит Лондон, потому что “впервые познакомился с ним в свой медовый месяц”.

После Лондона художник поехал на Корсику, в Тулузу. Когда умер Моро, Матисс оставил Школу изящных искусств и в том же 1899 году начал посещать академию Каррьера, занялся скульптурой (на вечерних курсах). Среди его друзей были Писсарро, Дерен, Пюи, Марке, с которым он расписывал декоративный фриз, Миньяк, Кросс, Майоль и другие известные художники того времени.

В 1901 года Матисс начал выставлять свои работы в Салоне независимых, в галерее Берты Вейль, Осеннем салоне. Работая в 1904 году с Синьяком и Кроссом, Матисс был увлечен дивизионизмом – живописной системой, которая основывалась на методичном разложении сложного цветового тона на чистые цвета, зафиксированные на полотне отдельными мазками в расчете на их оптическое смешение при зрительном восприятии.

А в 1905 году Матисс стал лидером нового направления – фовизма. На Осеннем салоне вместе с ним выставлялись Манген, Пюи, Марке, Дерен, Вламинк, Вальта, которые разделяли его взгляды на живопись, как и он, стремились основное внимание уделять цветовому решению своих композиций, строили их на соотношении ярких локальных цветовых пятен.

В 1906 году в Салоне независимых Матисс экспонировал одну из самых больших своих композиций “Радость жизни”, которая потом послужила основой для панно “Танец”. В это время он делал гравюры на дереве и литографии. На некоторое время поехал в Алжир, а потом в Италию.

В 1907 году группа фовистов распалась, а Матисс открыл свою мастерскую. Его картины экспонируются в Нью-Йорке, Москве, Берлине. Он публикует “Заметки живописца” и поселяется в пригороде Парижа Исси-ле-Мулино.

В 1910 году в Осеннем салоне разгорелся скандал из-за его панно “Танец” и “Музыка”. В 1911 году Матисс посетил Москву, в 1912 – Марокко, начал выставлять скульптуру. С этого времени его персональные выставки проходили во многих городах мира, а галерея Бернхейм-Жен регулярно организовывала его персональные экспозиции.

В 1920 году Анри Матисс по просьбе С. Дягилева сделал макеты декораций и эскизы костюмов для русских балетов.

В 1921 году он переселился в Ниццу, начал работать над книжными иллюстрациями и по заказу американца Барнса сделал монументальную роспись-панно “Танец”, которая была установлена в городе Мерионе в 1933 году.

Сын художника Пьер открыл в Нью-Йорке свою галерею, где выставил работы отца. Перенеся в 1941 году тяжелую операцию, в последние годы Матисс больше работал как художник книги, увлекся коллажами.

Матисс больше всего любил рисовать цветы, деревья и женщин. Вот как сам он писал о своей работе: “Я целиком завишу от своей модели, которую я изучаю, когда она свободна от позирования, и лишь затем я решаюсь выбрать для нее позу, более всего соответствующую ее существу. Когда я беру новую модель, я вижу подходящую для нее позу тогда, когда она находится в состоянии расслабленности и покоя, и я становлюсь рабом этой позы. Я работаю с этими девушками иногда по многу лет, пока не иссякнет интерес. Мои пластические знаки, возможно, выражают их душевное состояние… интересующее меня безотчетно…”

Именно поэтому его женщины подобны цветам, а цветы – живым людям…

Матисс дал новое видение мира. Если великий Леонардо да Винчи утверждал, что главное чудо живописи – в умении передать объемность вещи, то Матисс все перевел в плоскость. Яблоко из шара превратилось в круг. Матисс отнял у живописи глубину и начал изменять натуру, делать ее созвучной своим мыслям. Он мог подчинить человеческую фигуру линии орнамента, как это происходит в его “Красной комнате”, мог сместить фигуру относительно опоры – это он проделал в “Стоящей Зоре”. Даже пол у него вдруг делался покатым, а цвета давали физическое ощущение струившегося знойного воздуха (“Вход в Козба”) или прохладной прозрачной воды в аквариуме (“Красные рыбы”).

С каким восторгом выписывал Матисс узоры восточных ковров, как тщательно добивался точных, гармоничных цветовых соотношений! Великолепны, полны таинственного внутреннего света и его натюрморты, портреты, ню.

Искусствоведы говорят, что, если бы Матисс не был живописцем, он вошел бы в десятку лучших французских скульпторов. Он первым применил деформацию ради экспрессии, и, как сам признавался, если Майоль, как мастера античности, работал объемами, он, подобно мастерам Возрождения, был увлечен арабесками, добивался изысканной линии силуэта. Одна из самых известных бронзовых статуй Матисса “Большая сидящая обнаженная” была создана в 20-е годы – в то же время, что и его полотна “Одалиска” и “Обнаженная, сидящая на голубой подушке”.

Современники рассказывали, что, когда Матисс лепил, он слишком часто смачивал глину, и от этого при повороте станка фигуры часто падали, разрушались. Тогда Матисс брал в руки кисть и переносил свое пластическое видение на полотно.

Одной из последних больших работ Анри Матисса было оформление “Капеллы четок” в Вансе близ Ниццы, где он с 1948 по 1951 год работал и как архитектор, и как живописец, и как скульптор, и как декоратор.

Рисунок, необычный, легкий, пластичный, всегда занимал в творчестве Матисса одно из главных мест. В 20-е годы его рисунки были хорошо разработаны и конкретны, позже он увлекся рисунками кистью, которые получались у него удивительно колористичными. В 1919 году среди его рисунков появляется “тема шляпы со страусовыми перьями”, в 1935 – “тема зеркал”, в 1940 – “тема женщины в кресле”, а в 1944 – “тема персиков”. В технике рисунка – монументального, образно-пластичного – выполнена и его последняя роспись в “Капелле четок”.

Луи Арагон в своем не совсем обычном романе “Анри Матисс” писал:

Всю жизнь

Рисовать ему слово, звучащее в нем…

В 1952 году в Като-Камбрези был открыт музей Анри Матисса. Открыт при жизни художника.

А 3 ноября 1954 года Матисс умер.

В статье, которая называлась “Нужно смотреть на мир глазами ребенка”, Анри Матисс приоткрыл тайну свежести и обаяния своих произведений: “Я полагаю, что для художника нет ничего труднее, чем писать розу; но создать свою розу он может, лишь забыв обо всех розах, написанных до него… Первый шаг к творчеству состоит в том, чтобы увидеть истинный облик каждого предмета… Творить – значит выражать то, что есть в тебе”.

Творчество Анри Матисса в музеях мира

Art Institute of Chicago Bathers by a River

Guggenheim Museum

Hermitage Museum, Saint Petersburg, Russia 64 paintings, drawings and sculptures online

Matisse Museum, Nice, France (in French)

Metropolitan Museum of Art, New York Icarus, 1947

Metropolitan Museum of Art, New York Promenade among the Olive Trees, 1906

Minneapolis Institute of Arts, Minnesota 15 artworks

Museum of Fine Arts, Boston Carmelina, 1903

Museum of Fine Arts, Houston Woman in a Purple Coat, 1937

Museum of Fine Arts, Houston Olga Merson, 1911

Museum of Modern Art, New York Reclining Nude, 1938

Museum of Modern Art, New York Dance (first version), 1909

National Gallery of Art, Washington D.C. Henri Matisse and the Fauves

National Gallery of Australia, Canberra 2 works

National Gallery of Canada, Ottawa

Henriette II (Large Head)

Nude on a Yellow Sofa

Beyeler Foundation Collection, Switzerland

Boca Raton Museum of Art, Florida

Girl at the Piano, 1925

Margaret

Cleveland Museum of Art, Ohio

The Organdie Dress

Festival of Flowers, Nice

Interior with an Etruscan Vase

The Windshield, On the Road to Villacoublay

Bather with Necklace

E.G. Bьhrle Collection, Zurich

Still Life, 1907-08

The Pont Saint-Michel, Paris, 1903

Kimbell Art Museum, Fort Worth, Texas L’Asie (Asia)

Kunstsammlung Nordrhein-Westfalen, Dusseldorf, Germany

Matisse/Picasso Flash presentation of the recent travelling exhibition

Musйe de Grenoble, France (in French) Nature Morte au Tapis Rouge

Musйe des Beaux-Arts de Bordeaux (in French)

Musйe Matisse, Le Cateau, France (in French)

Statens Museum for Kunst, Copenhagen Portrait of Madame Matisse. The Green Line, 1905

The Menil Collection, Texas Black Leaf on Green Background, 1952

“Золотые рыбки” 1911г. Музей им.А.С.Пушкина “Люксембургский сад” 1903г. Частное собрание