1 Определение морфемы и её характерных особенностей
Морфема — это наименьшая значимая единица языка, неспособная к самостоятельному синтаксическому употреблению.
1. Выделение морфем в языке основано на сопоставлении рядов слов. Рассмотрим, например, такие ряды:
школ-а вод-а рук-а
школ-ы вод-ы рук-и
школ-е вод-е рук-е
школ-у вод-у рук-у
и т.|
При сопоставлении данных рядов можно выделить повторяющиеся и неразложимые далее без потери своего качества части слов, которые мы и называем морфемами. Сопоставление данных слов по горизонтали помогает выделить морфемы типа шкод-, вод-, рук-.
Сопоставление слов по вертикали приводит к выделению морфем типа -а
, -ы/-и, -е, -у.
2. Как соотносятся морфемы с другими единицами языка? Морфемы представляют собой отдельные фонемы (-а, -и, -е, у)
или последовательности фонем. В последнем случае морфема может совпадать со слогом (за-ход)
или не совпадать (дом-ов, стол-а),
совпадать со словом (стол, ход)
или не совпадать (окн-о, стекл-о).
В языках намечаются определенные закономерные соотношения морфем с другими языковыми единицами. Так, для русского языка характерно несовпадение морфемы и слова, морфемы и слога. Для китайского или вьетнамского языков совпадение слова и морфемы, слога и морфемы является закономерным.
Например, в китайском языке taquguoBeijing— “Она бывала вПекине”, но: taguogonglu — “Он пересекает дорогу”; tashigongren— “Он рабочий” (букв, “он есть работа человек”), но: wohenxihuannageren— “Мне очень нравится тот человек”. Во вьетнамском языке в словах thо may”портной”, thо mu”шляпник”, thoren”кузнец”, thо cua”пильщик” аффикс thо, с которым образуется ряд имен, обозначающих профессии, является самостоятельным словом со значением “мастеровой”, “рабочий”.
Для каждого языка морфемный состав очень своеобразен, но, чтобы дать характеристику морфем любого языка, необходимо характеризовать, во-первых, их значение и функцию, во-вторых, форму и, в-третьих, дистрибуцию.
3. По значению морфемы делятся на лексические, или знаменательные, и на грамматические, или служебные. В словах уход, столик: ход, стол —
лексические знаменательные морфемы, -ик,-у
— грамматические служебные. Со знаменательными морфемами связывается лексическое, вещественное значение слова; эти морфемы указывают на определенные области предметов и явлений действительности, выражают понятия (красн-, черн-, ход-, бег-)
; грамматические или служебные морфемы уточняют, конкретизируют значения знаменательных морфем, завершают их.
Служебные морфемы делятся на словообразовательные и словоизменительные.
Словообразовательные морфемы служат для образования новых слов: стол-ик, стол-ов-ая; дом-ище, дом-ов-ый, без-дом-н-ый
и т. п. Такие грамматические морфемы указывают на категории предметов, признаков, явлений и обладают лексико-грамматическим или деривационным значением.
Словоизменительные морфемы выражают отношения между элементами речи: (дом) отц-а; (пишу) пер-ом; (я) чита-ю; (люди) ход-ят
и т.п. Такие морфемы опосредствованно связаны с отношением между предметами и явлениями действительности и обладают реляционным значением.
Сущность значений грамматических или служебных морфем можно хорошо понять, разбирая примеры, подобные тому, который приводил акад. Л. В. Щерба: “Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокрёнка”.
Здесь все корневые или лексические морфемы выдуманы и не имеют смысла, но категории слов и отношения между словами не вызывают сомнений: глока.
определение к слову куздра, куздра —
сущ,., ж. р., ед. ч., им. падежа, куздра
совершает что-то в прошлом и однократно по отношению к бокру (бокр — сущ.
одушевл., м. р., ед. ч., вин. п.) совершает протяженное действие по отношению к детенышу бокра
— бокрёнку.
Между знаменательными и служебными морфемами деривационного значения нет резкой границы. В истории развития языков границы между классами или типами морфем изменяются. Так, можно наблюдать переход знаменательных морфем в служебные с деривационным значением. Например: в слове плодоноси
морфема нос
не ассоциируется уже с глаголом носить,
к которому она восходит.
В индийских языках в словах сукрити ж.
“заслуга” или духкхвад м.
“пессимизм” префиксы су-
и дух-
были в прошлом знаменательными морфемами (“су”
— хороший, “дух”
плохой).
Группа суффиксов китайского языка и особенно суффикс ren находится ещё в стадии формирования и вследствие этого имеет некоторую грамматическую двойственность. Это хорошо иллюстрируется следующим примером: tashishenmeren? — tashigongren(”
Кто он?” (досл. “Он есть какой человек?”) — “Он рабочий” (досл. он есть работа человек”).
Между типами морфем устанавливаются определенные количественные различия. Число знаменательных, (лексических) морфем подобно числу слов в языке и трудно поддается учету. Видимо, вкаждом языке насчитывается несколько десятков тысяч таких морем. Если обратиться к служебным морфемам деривационного значения, то эти словообразовательные морфемы составляют в каждом языке несколько сотен морфем, т. е. значительно меньшеее количество по сравнению с количеством знаменательных морфем.
С точки зрения формы морфемы представляют собой последовательность фонем или отдельную фонему, причем для каждого языка характерны свои особенности фонемного состава морфем, т. е. законы структуры морфем в каждом языке свои.
В языках с неустойчивым фонемным строением морфем существуют морфемы, различные по выражению (по фонемному составу), но одинаковые по значению. Например, в словах друг, дружба, друз-ья
мы наблюдаем несколько вариантов одной знаменательной морфемы. Варианты морфемы называются алломорфами.
Вопрос о варьировании морфем представляется особенно важным при изучении их форм. В связи с тем, что морфемы в языках могут выступать в различных вариантах, начали выделять особый раздел лингвистики — морфонологию. Морфонология изучает фонемный состав морфем, а также устанавливает закономерности его варьирования.
Наличие вариантов морфем обусловлено рядом причин. В зависимости от них алломорфы делят на:
1) фонетически обусловленные, например [друг — другу], вызванные фонетическими процессами, характерными для живого языка;
2) исторически обусловленные [друз- — друж-] алломорфы, сложившиеся в результате фонетических процессов в истории развития языка;
3) морфологически обусловленные, вызванные особенностями знаменательных морфем некоторых языков, с которыми соединяются морфологически обусловленные служебные алломорфы. Например, со знаменательными морфемами различных склонений могут соединяться алломорфы множественного числа — и
(книги) — ы
(столы) — а
(окна) и некоторые другие. Морфологически обусловленные алломорфы сочетаются лишь с определенными типами знаменательных морфем.
Дистрибуция морфемы — это совокупность окружений данной морфемы другими морфемами. Для любой морфемы будут окружения:
1) типичные, часто встречающиеся,
2) нетипичные, но возможные, допустимые в системе языка и, наконец,
3) недопустимые, невозможные сочетания.
При характеристике дистрибуции морфем учитывается также и характерный порядок следования морфем. Видимо, в языках не существует морфем, дистрибуция которых полностью бы совпадала даже в системе одного, отдельно взятого языка. С другой стороны, совершенно очевидно, что не существует морфемы, которая могла бы сочетаться с любой другой морфемой.
Установление дистрибутивной характеристики морфем сложнее, чем установление дистрибуции фонем, потому что количественно морфемы значительно превосходят фонемы и, следовательно, варианты сочетаемости фонем.
Характеристика морфем с точки зрения дистрибуции представляется очень важной для определения морфологической структуры языка в целом.
Дистрибутивный анализ морфем приводит к распределению корневых морфем по ряду формальных классов. Эти формальные классы частично совпадают с тем, что в традиционной грамматике называют частями речи.
Понятие “морфема” — понятие историческое. Морфемы в историк развития того или иного языка изменяются, причем возможны изменения двоякого рода, так как границы морфем нарушаются, по двум причинам.
Во-первых, наблюдается процесс слияния морфем. Механизм: выделения морфем основан на определении связей, которые наблюдаются между словами и выявляются путем сопоставления словесных рядов. Если эти связи утрачиваются, то происходит изменение границ между морфемами, в частности процесс слияния морфем.
Возьмем такой глагол, как забыть.
Только история языка показывает, что первоначально этот глагол был связан с глаголом быть; за —
бывшая приставка, сейчас мы ее в глаголе забыть
не выделяем, морфемы слились.
1) из языка исчезли другие слова, содержащие те же элементы, например слово палка — пала — палица,
сейчас слово пала
вышло из употребления, следовательно, сопоставление пал-ка, пал-а
утрачено, морфема -ка
слилась с
корневой морфемой пал-,
стало возможно даже образовать другой: ряд связей слова: палка — палочка
(как полка — полочка
и т. п.);
2) нередко процесс опрощения наблюдается там, где утрачивалась смысловая связь между словами. Утрата семантических связей между словами также приводит к явлению опрощения. Если возьмем, например, слова современного русского языка клевета, корица,
то едва ли сразу можно сказать, с какими словами они исторически связаны (корица
происходит от слова кора, клевета
— от слова клевать).
Другой процесс — это образование новых границ между морфемами или, как говорят, “переразложение основ”. Ограничимся одним примером: при морфологическом членении слова охотник
выделяем сейчас суффикс -ник
по аналогии со словами садовник, ученик, плотник
и т. п.
Если же обратиться к истории, то выясняется, что раньше членение было иное: охотн-
и суффикс -и/с, так как было слово охота (охот-а),
и от основы первой степени охот-
образовалась основа второй степени охотн-,
например в прилагательном охотный.
От этой основы второй степени и было образовано слово охотник,
в первоначальном значении — любитель
(например, у Пушкина: “Охотники мы все до новизны”).
Позже слово охотник
становится в ряд с такими словами, как плотник, каретник, сапожник
и подобные.
2 Слово как объект морфологического исследования
Основной единицей языка при морфологическом его исследовании является слово.
Членение звуковой цепи на слова практически не представляет трудности, однако определить лингвистическое понятие “слово”,, оказывается, трудно. В истории науки о языке понятию “слово” давалось до трехсот определений. Они были или очень неформальными, или достаточно формальными, но не покрывающими все слова языка 15
.
При естественном членении текста носителем языка выделение слов происходит интуитивно. Такое “интуитивное слово” не может быть определено лингвистически, так как сложилось в практике языкового общения вне связи с какими-либо задачами лингвистического порядка.
В языках с буквенной, консонантной или силлабической системами письма членение письменного текста на слова позволяет; выделять “орфографическое слово”. В большинстве языков при использовании указанных систем письма слова разделяются пробелами. В ряде письменностей в прошлом не производилось членения на слова.
Так, в истории развития русской письменности только в 1564 г., когда в Москве вышла первая печатная книга в ней впервые начинают делить текст на слова. Членение на слова не знали древнесемитские, древнеиндийские и ряд других древних систем письма. Таким образом, понятие “орфографическое слово” могло появиться сравнительно поздно.
Оно поддается точному определению: “орфографическое слово” — это последовательность букв между пробелами. “Орфографическое слово” почти всегда соотносимо с “интуитивным словом”. Однако могут наблюдаться и колебания в установлении границ “орфографических слов”.;
С грамматической точки зрения слово можно определить как: минимальную значимую единицу языка, встречающуюся в самостоятельном синтаксическом употреблении.
Словарное пространство языка распадается на неоднородные группы слов, различающихся по синтаксической функции и грамматическому значению и по морфологическому строению. По функции в предложении слова любого языка делятся на знаменательные и служебные.
Знаменательные слова обозначают классы предметов, признаков, понятий с грамматическими значениями, сопутствующих данному классу основных значений. Например, внутри класса “предметов” (существительных) основное значение сопровождается грамматическими значениями рода, числа и падежа.
По морфологическому строению знаменательные слова характеризуются через морфемы. Знаменательные слова всегда содержат знаменательную морфему и могут быть простыми или сложными. Простые слова содержат одну знаменательную морфему, сложные — две и более.
По положению в слове морфемы делятся на несколько типов.
Знаменательная морфема, входящая в состав знаменательного слова, называется корнем, остальные (служебные) морфемы — аффиксами. Аффиксы могут занимать по отношению к корню различные позиции. В зависимости от них различают несколько типов аффиксов.
Аффиксы, стоящие перед корнем, называются префиксами: при-ход, про-бег, пере-лом, с-тереть, со-гнать…
Аффиксы, проникающие внутрь корня, называются инфиксами и трансфиксами. Инфиксы можно наблюдать в санскрите в основе настоящего времени глаголов VII класса. Например, корень rudh— 3 л., pi. praes. rundhanti. Трансфиксы демонстрирует арабский язык, например трехсогласный корень kbr выражает идею большого, а различные гласные трансфиксы, пронизывающие этот корень, образуют слова kabir”большой”, kibar”большие”, ‘akbar”самый большой”, kabura”быть большим” и т. д.
Аффиксы, обрамляющие корень, называются конфиксами. Например, в немецком языке Part. IIgernacht, gekocht, gefahren, ge-gangen.
Аффиксы, расположенные после корня, называются постфиксами. По положению относительно друг друга среди постфиксов в определенном типе языков различают суффиксы и окончания. Окончание, или внешняя флексия (от лат. ilexio — сгибание, изгиб; переход), представляет собой словоизменительную морфему, замыкающую словоформу: вод-а, вод-е, дом-ax, книг-у…
В таком языке, как турецкий суффиксы выражают как словообразовательные, так и словоизменительные значения.
Аффиксы, помещающиеся между корнями (при образовании сложных слов), получили название “интерфиксы”. В словах само-лет-о-строение, стих-о-сложение
или нем. Zeitung-s-artikel”газетная статья”, Geburt-s-tag”день рождения” -о- и -s- — интерфиксы.
Наиболее распространенными типами аффиксов являются префиксы и суффиксы .
А. А. Зализняк устанавливает два признака знаменательного слова:
1. Автономность, проявляющаяся в способности выступать как минимальное высказывание (то, что выше было названо способностью к самостоятельному синтаксическому употреблению) “Прочтем… Насмотримся… Догоним…/Наговоримся… Воздадим…
” (Л. Татьяничева).
2. Устойчивость. Слово — исходная единица, из которого конструируются предложения. Предложение строится из слов всякий раз заново. Слова же “берутся в некотором готовом виде”. Отсюда устойчивость слова, т. е. твердый порядок следования морфем в слове: книг-а, под-ход, стол-ик-ами, в-ход-ить
.
Служебные слова передают отношения между знаменательными словами, служат выразителями их грамматических значении.
Служебные слова (за исключением вспомогательных глаголов) не членятся на морфемы. Они, как правило, не носят самостоятельного ударения, т. е. являются часто энклитиками и прокли-тиками, и на них не распространяются в такой степени, как на знаменательные слова, закономерности -фонетического оформления начала и конца слов.
Таким образом, служебные слова по функции, а большинстве из них и по строению сходны со служебными морфемами. Это дает некоторым лингвистам основание отождествлять служебные слова со служебными морфемами реляционного значения.
В связи с этим встает вопрос: если мы принимаем данное выше универсальное определение слова как минимальной значимой единицы языка, способной к самостоятельному синтаксическому употреблению, то удовлетворяют ли этим двум условиям служебные слова? Да, ибо служебное слово является минимальной значимой единицей языка, и оно обнаруживает синтаксическую самостоятельность, но обнаруживает ее, по удачному выражении: В. М.
Солнцева, “негативно”. А именно: служебные слова всегда сопровождают синтаксически самостоятельные единицы (знаменательные слова) и не сопровождают синтаксически несамостоятельные единицы (морфемы), в пределах одного уровня сочетаются только одноименные единицы (фонема с фонемой, морфема с морфемой, слово со словом).
Как и морфема, слово — двусторонняя языковая единица, так как обладает единством внутренней и внешней стороны, единством грамматического содержания и его выражения.
Внутренняя сторона, грамматические значения слов, и внешняя сторона, т. е. способы выражения грамматических значений, являются предметом морфологии. Иногда морфологию делят в соответствии с предметом рассмотрения на “внутреннюю” — исследование грамматических значений и “внешнюю” — рассмотрение способов выражения грамматических значений.
Тема 9. учение о морфеме. принципы классификации морфем — мегаобучалка
Морфема – это минимальная значимая часть слова, которая не членится на более мелкие единицы того же уровня. Будучи единицей грамматического строя языка, морфема, как правило, обладает грамматической формой и грамматическим значением. Она способна передавать разные типы значений: 1) лексическое (носителем его является корневая морфема, выражающая наиболее семантически насыщенную часть значения слова, поскольку именно корень отсылает к понятию, лежащему в основе лексического значения слова); 2) грамматическое (носителем его являются служебные морфемы, ср., например, флективные морфемы -и, -ите,передающие значение повелительного наклонения); 3) словообразовательное (если слово производное), уточняющее значение корня (оно вносится, как правило, аффиксом).
Иногда встречаются нулевые морфемы, т.е. морфемы, материально не выраженные, но обладающие грамматическим, нулевые морфемы также являются показателем грамматического значения (в слове дом,например, это значение мужского рода, единственного числа, именительного падежа).
Среди морфем в зависимости от их роли в слове, а также от характера и способа передаваемого ими значения выделяются как противопоставленные друг другу корневые и аффиксальные морфемы. Главной морфемой слова является корень (общая часть родственных слов), соотносящийся с понятием и предопределяющий лексическое значение слова.
Аффиксальные морфемы вносят в слово дополнительные значения -грамматические и словообразовательные.
Характерной чертой морфем является их повторяемость в структуре разных слов. Это свойство морфемы позволяет выявлять ее значение, поскольку значение морфемы определяется в ряду слов, содержащих данную морфему.
В зависимости от фонетических и морфологических условий состав одной и той же морфемы в разных словах и словоформах одного слова может меняться. Это формальное видоизменение морфемы приводит к возникновению морфов.
Морф – это одна из формальных разновидностей морфемы, выступающая в разных словах и словоформах. Таким образом, морфы являются конкретными представителями морфемы, которая по отношению к ним является единицей более обобщенной и свободной.
К одной морфеме относятся морфы, обладающие тождеством значения, а также частичным формальным тождеством. В зависимости от условий употребления морфов различают алломорфы и варианты.
Алломорфы – это тождественные по значению морфы, употребление которых обусловлено их позицией в словоформе.
Варианты – это морфы, тождественные не только по значению, но и по позиции, поскольку для них характерна свободная взаимозаменяемость в любых позиционных условиях.
Субморф – это часть корня, внешне похожая на аффикс, но не имеющая своего значения и потому не вычленяемая в качестве самостоятельного элемента морфемной структуры слова.
Корневые и служебные морфемы (за исключением окончания) входят в основу слова, которая представляет собой часть слова без окончания. Производная основа представляет собой единство, состоящее из отдельных значимых частей слова (корня и аффиксов). Непроизводная основа представляет собой единое целое (корень), которое далее со словообразовательной точки зрения расчленено быть не может. В связи с этим выделяют еще одно свойство основы – ее членимость/ нечленимость: непроизводная основа – это основа, как правило, нечленимая (исключение составляют лишь отдельные слова, членение которых происходит по аналогии, а производная – членимая). Разница между производной и непроизводной основой заключается: 1) в самой структуре основ: непроизводная основа является неделимой на более мелкие части и имеет характер единого по своему строению, далее не членимого целого, а производная основа делится на части, каждая из которых имеет свое значение; 2) в отношениях между ними: производная основа всегда зависит от непроизводной, с которой она соотносится, как только непроизводная основа уходит из языка, производная основа превращается в непроизводную; 3) в выражении ими лексического значения: если значение непроизводной основы заложено в ней самой, то значение производной основы часто складывается из составляющих ее морфем.
В зависимости от того, имеет или нет то или иное слово словообразовательную мотивированность (т.е. соотнесенность с производящей основой), все слова в языке делятся на производные и непроизводные. Непроизводное слово – это слово в синхронии ничем не мотивированное, т.е. не имеющее соотношения с производящей основой или словом. Производное слово – это слово, основа которого мотивирована по форме и значению основой другого слова (или других слов), т.е. слово нас как бы «отсылает» к тому слову (или сочетанию слов), от которого оно произошло. Среди производных слов условно можно выделить две большие группы:
1) слова, значения которых полностью складываются из значений составляющих их частей;
2) слова, значения которых не являются простой суммой составляющих их частей.
Морфемы, выделяемые в слове, их место, функции, степени воспроизводимости разные. В зависимости от положения морфем в слове, их значения и функции они подразделяются на корневые, формирующие смысловое ядро лексического значения слова, и аффиксальные или служебные. В классификации служебных морфем учитывается не только их местоположение по отношению к корневой морфеме, но и выполняемая ими функция, а также способность сочетаться с другими элементами этого же уровня. Морфема, стоящая перед корнем, называется префиксом или приставкой. Префикс служит для образования новых слов. Морфема, стоящая после корня, называется суффиксом. Суффикс также служит для образования новых слов или новых форм слова Морфема, вставленная в корень, называется инфиксом. Морфема, стоящая между основами сложного слова или между корнем и суффиксом, служащая для соединения их в единое целое, называется интерфиксом. Интерфиксы служат для образования новых слов. Морфема, опоясывающая корень, т.е. состоящая из двух аффиксов, находящихся перед и после корня и несущих единое, нерасчлененное значение, называется конфиксом. Морфема, стоящая в конце слова и служащая для связи слов в словосочетании или предложении, называется окончанием или флексией. Путем присоединения окончаний к основе образуется не новое слово, а новая форма слова. В отличие от всех остальных аффиксов, флексия – это изменяемая часть слова, она меняется в зависимости от сочетаемости слова.
Из всех видов служебных морфем наибольшее распространение имеют суффиксы.
В зависимости от функциональной нагрузки аффиксальной морфемы, т.е. от функции, которую она выполняет в слове, аффиксы подразделяются на словообразующие и формообразующие. Словообразующие аффиксы служат для образования нового слова. Они присущи слову в целом, во всех его формах и выражают словообразовательное значение. Словообразующими являются префиксы, суффиксы, интерфиксы, постфиксы. Формообразующие аффиксы служат для образования форм слова. Они присущи не всему слову в целом, а лишь отдельным его словоформам и, не меняя лексического значения слова, выражают лишь грамматические значения. Формообразующими являются инфиксы и флексии, однако ими могут быть префиксы, суффиксы и постфиксы. Иногда выделяют также словоформообразующие аффиксы, т.е. аффиксы, которые совмещают в себе функции словообразования и формообразования.
По характеру своей воспроизводимости аффиксы делятся на регулярные и нерегулярные. Регулярные аффиксы воспроизводятся постоянно. Их повторяемость является основой для формирования в языке словообразовательной модели. Нерегулярные аффиксы встречаются в единичных образованиях, поэтому их иногда называют унификсами, т.е. уникальными аффиксами. Они не обладают важнейшим свойством регулярных аффиксов – повторяемостью. Их выделение в слове основывается на повторяемости корня. Иногда в процессе развития языка нерегулярные аффиксы переходят в разряд регулярных.
По степени участия аффикса в образовании новых слов, т.е. по степени его производительности различают аффиксы продуктивные и непродуктивные. Продуктивные аффиксы широко используются для образования новых слов или новых форм слова. Непродуктивные аффиксы -это аффиксы, которые не участвуют или используются редко в образовании новых слов или форм слова. Продуктивность/непродуктивность аффикса -это динамическая характеристика аффикса, связанная с его словообразовательным потенциалом. На разных этапах развития языка она может меняться.
Важным критерием описания морфемы является ее валентность, т.е. способность сочетаться с другими морфемами. Большинство морфем является мультивалентными, поскольку они легко сочетаются с другими морфемами. Морфемы, которые обладают ограниченной способностью к сочетанию с другими морфемами являются унивалентными. В каждом языке имеются запреты, которые накладываются системой языка на сочетаемость морфем. В русском языке, например, по наблюдениям Е. А. Земской, к таким ограничениям относятся:
1) семантические ограничения, которые связаны с семантической несовместимостью морфем, иногда на эти ограничения накладываются прагматические;
2) словообразовательные ограничения, связанные со
словообразовательной исчерпанностью некоторых основ, от которых уже невозможно образовать новое слово;
3)морфологические ограничения, связанные с родовой принадлежностью основ производящего слова;
4) фонетические (или формальные ограничения), связанные с несовместимостью фонем на морфемных швах;
5) стилистические ограничения, связанные со стилистической несовместимостью морфем, т.к. словообразовательные морфемы так же, как и слова, могут обладать стилистической окрашенностью;
6) лексические ограничения – это ограничения, идущие со стороны
лексики, которая накладывает запрет на сочетаемость морфем вследствие
возникновения омонимии – явления нежелательного для языка или
лексической избыточности, т.к. «семантическое место» уже занято в языке
другим словом.
В некоторых языках мира, кроме корневых и аффиксальных морфем, существуют аффиксоидные. Аффиксоид – это морфема, приближающаяся по своей словообразовательной функции к аффиксу. Аффиксоиды занимают промежуточное положение между корневыми и аффиксальными морфемами, поэтому их нередко называют морфемами переходного типа. Повторяясь с одним и тем же значением в составе производных слов, аффиксоиды участвуют в формировании определенной словообразовательной модели, и в этом они близки аффиксам. Не случайно они часто оказываются синонимичными тем или иным аффиксам. Выполняя функцию аффиксов, аффиксоиды не утрачивают смысловых связей с однокоренными словами. В зависимости от позиции и функций в слове аффиксоиды подразделяются на префиксоиды и суффиксоиды. Префиксоиды – это морфемы, употребляющиеся в функции префиксов и занимающие в слове их позицию.
Суффиксоиды – это морфемы, употребляющиеся в функции суффиксов и занимающие их позицию в слове.
Тема 10. Учение о фонеме и методах установления репертуара фонем
Фонология — раздел лингвистики, изучающий структуру звукового строя языка и функционирование звуков в языковой системе. Основной единицей фонологии является фонема, основным объектом исследования -противопоставления (оппозиции)фонем, образующие в совокупности фонологическую систему языка.
В отличие от фонологии, фонетика изучает физический аспект речи: артикуляцию, акустические свойства звуков, их восприятие слушающим (перцептивная фонетика).
Создателем современной фонологии считается работавший в том числе в России учёный польского происхождения Иван (Ян) Александрович Бодуэн де Куртенэ. Выдающийся вклад в развитие фонологии внесли также Николай Сергеевич Трубецкой, Роман Осипович Якобсон, Лев Владимирович Щерба, Ноам Хомский, Моррис Халле.
Фонема, основная единица звукового строя языка, предельный элемент, выделяемый линейным членением речи. Ф. не является простейшим элементом, т.к. состоит из мерисм (признаков), существующих симультанно (одновременно). Фонема – не физический звук (взгляды многих учёных 19 в.), не представление о звуке, не его психический эквивалент (ранние работы И. А. Бодуэна де Куртенэ, работы Л. В. Щербы, Т. Бенни, Н. С. Трубецкого), не группа родственных звуков (Д. Джонс), не звуковой тип (Щерба), не «пучок» признаков (Л. Блумфилд, Р. Якобсон, М. Халле) и не фикция (У. Тводделл), а, прежде всего, элемент морфем, вне которых Ф. немыслима. Мерисмы фонем могут быть различительными и неразличительными (интегральными). По различительными признакам фонемы образуют оппозиции. Позиции, в которых фонемы различаются (обнаруживаются различительные признаки фонем), называются сильными позициями: «сом» и «сам»; позиции, в которых фонемы не различаются, совпадают, нейтрализуются, называются слабыми позициями: «сома» и «сама». В сильной позиции фонема имеет функцию различения морфем и слов (семасиологическая, или сигнификативная, функция), в слабой эта функция утрачивается. В слабой позиции реализуются варианты фонем, в сильной – её основной вид в совокупности своих дифференциальных признаков, при этом фонема может иметь вариации или «оттенки», обусловленные окружением: «мат», «мать», «мят», «мять», где 4 вариации фонемы [а].
В случаях, когда для варианта фонемы нет сильной позиции, возникает гиперфонема, или групповая фонема, если возможна различимость лишь для некоторой совокупности фонем и невозможно различить конкретные фонемы в этой совокупности, например в слове «собака» в 1-м слоге выделяется гиперфонема о/а, а точный фонемный состав фонетически непроверяем. Особенно четко фонемы выявляются в парах морфем и слов, где различие опирается па одну фонему («брать – врать», «пил – шил»). Наличие или отсутствие фонемы также может различать морфемы и слова: «барка – арка», «львица – лица», «пошлый – полый» или варианты одной морфемы: «сон -сна», «день – дня» (в последнем случае говорят о морфонологическом чередовании фонем с «фонетическим нулём»).
Различительными признаками фонем могут быть любые мерисмы, но в каждом языке их набор ограничен. Фонемы образуют ряды (например, все твёрдые, все глухие) и пучки (например, «т – с – ц» в рус. языке). Какое-либо изменение фонемы охватывает обычно весь ряд (например, все глухие, все заднеязычные), но иногда ограничивается и отдельной фонемой в той или иной позиции (например, «верьх – верх», «перьвый – первый» в рус. языке, прогрессирующая деназализация – «е носового» в польском языке в открытом конечном слоге). Все звуки, реализующие данную фонему, называются её аллофонами.Выступая как варианты фонемы, они могут быть не похожи на её основной вид: ср., например, «рок» и «роковой».
Фонема – объект изучения фонологиии морфонологии.Это понятие играет важную роль при решении таких практических задач, как разработка алфавитов,принципов орфографии и т.п.
Фонема – это единица звукового строя языка, представленная рядом позиционно чередующихся звуков, служащая для опознавания и различения значимых единиц языка (слов, морфем).
В каждом языке существует огромное разнообразие звуков. Но все многообразие звуков речи можно свести к небольшому числу единиц языка (фонем), участвующих в смысловой дифференциации слов или их форм. Различая оболочки слов или морфем, фонемы указывают на различия в их значении, но сами значения не имеют (и в этом отношении они противостоят морфемам и словам как значимым единицам языка). Если звук является единицей речи (например, разное индивидуальное произношение звука [р], которое может колебаться довольно в широких пределах), то фонема -единица языка, которая характеризуется высокой степенью абстрактности. Фонема, как и любая единица языка, обладает присущими ей фонологическими признаками. Одни – «пассивные» (например, назальность, огубленность для звука [б]), другие – «дифференциальные», т. к. с их помощью одна фонема противопоставляется другой (для фонем [у] и [о] такими признаками являются верхний / средний подъем, по которому они и противопоставлены, а также лабиализованность, по которой они противопоставлены другим фонемам русского языка).
Фонема – это полифункциональная единица языка. Первое и самое важное назначение фонемы – различать звуковые оболочки слов или морфем.
Это ее дистинктивная (различительная) функция. Она включает в себя перцептивную функцию фонемы – это функция доведения звуков речи до восприятия; и сигнификативную – это смыслоразличительная функция, т. е. функция различения значимых элементов языка (слов, морфем). Кроме дистинктивной, фонемы обладают делимитативной или разграничительной функцией – это функция обозначения границы между двумя последовательными единицами (морфемами, словами).
§
1) Артикуляционный аспект: самонаблюдение (интроспекция),
палатографирование, лингвографирование, одонтографирование,
фотографирование, киносъёмка, рентгеносъёмка.
2) Акустический аспект: осциллографирование — преобразование колебаний
воздуха в акустический сигнал; спектрографироване; интонографирование.
Все единицы фонетики делятся на сегментныеи суперсегментные.
Сегментные — единицы, которые можно выделить в потоке речи: звуки, слоги, фонетические слова (ритмические структуры, такт), фонетические фразы (синтагмы).
Фонетическая фраза (синтагма) — отрезок речи, представляющий собой интонационно-смысловое единство, выделенное с обеих сторон паузами.
Фонетическое слово (ритмическая структура, такт)— часть фразы, объединенная одним ударением.
Слог — наименьшая единица речевой цепочки.
Звук— минимальная фонетическая единица.
Суперсегментные единицы (интонационные средства) — единицы, которые накладываются на сегментные: мелодические единицы (тон), динамические (ударение) и темпоральные (темп или длительность).
Ударение — выделение в речи определенной единицы в ряду однородных единиц при помощи интенсивности (энергии) звука.
Тон — ритмико-мелодический рисунок речи, определяющийся изменением частоты звукового сигнала.
Темп — скорость речи, которая определяется количеством сегментных единиц, произнесенных за единицу времени. Длительность — время звучания сегмента речи.
Фонетика делится на общую, сравнительную, историческую и описательную.
• Общая фонетикарассматривает закономерности, характерные для звукового строя всех мировых языков.
• Сравнительная фонетикасопоставляет звуковой строй языка с другими (чаще всего родственными) языками.
• Историческая фонетикапрослеживает развитие языка на протяжении довольно длительного периода времени (иногда со времени появления одного конкретного языка — его отделения от праязыка).
• Описательная фонетика рассматривает звуковой строй конкретного языка на определенном этапе (чаще всего фонетический строй современного языка).
Артикуляционная фонетика исследует деятельность человеческого речевого аппарата, в результате которой производятся звуки. Звуки речи изучаются с точки зрения их создания: какие органы речи участвуют в произнесении, активны или пассивны голосовые связки, вытянуты ли губы вперед и т. д. Изучается строение и работа речевого аппарата человека.
Перцептивная фонетикарассматривает особенности восприятия звуков речи человеческим органом слуха, призвана отвечать на вопросы, какие звуковые свойства существенны для восприятия речи человеком (например, для опознания данной фонемы) с учётом меняющихся акустических и артикуляционных характеристик речевых сигналов, то есть каковы перцептивные корреляты релевантных (существенных) признаков фонем и просодем.
Фонология— раздел лингвистики, изучающий структуру звукового строя языка и функционирование звуков в языковой системе. Основной единицей фонологии является фонема, основным объектом исследования – противопоставления (оппозиции)фонем, образующие в совокупности фонологическую систему языка.
В отличие от фонологии, фонетика изучает физический аспект речи: артикуляцию, акустические свойства звуков, их восприятие слушающим (перцептивная фонетика).
Основное понятие фонологии — фонема,минимальная языковая единица, обладающая в первую очередь смыслоразличительной функцией. Проявление фонемы в речи — фон, конкретный отрезок звучащий речи, обладающий определёнными акустическими свойствами. Число фонов потенциально бесконечно, однако в каждом языке они распределены по разным фонемам в зависимости от устройства каждого фонологического набора. Фоны, принадлежащие к одной фонеме, называются аллофонами.
Ключевую роль в фонологии также имеет понятие противопоставления(оппозиции). Две единицы считаются противопоставленными, если существуют так называемые минимальные пары, то есть пары слов, не различающиеся ничем, кроме данных двух единиц.
Во многих направлениях фонологии существует тенденция использовать только привативные оппозиции: два других типа соответственно представляются как появляющиеся в результате взаимодействия нескольких бинарных привативных противопоставлений. Понятие маркированности сыграло очень большую роль в развитии структурализма (не только в лингвистике) и остается в центре многих теоретических дискуссий.
Ещё одно важное понятие фонологии — нейтрализацияоппозиций, то есть неразличение элементов, обычно выступающих в противопоставление. Типичный пример нейтрализации: оглушение звонких согласных в конце слова, характерное для русского или немецкого языков. Позиция, в которой противопоставление снимается, называется позицией нейтрализации, или слабой позицией. Для каждого противопоставления может существовать своя позиция нейтрализации: так, для оппозиции глухих и звонких шумных в русском языке сильной является позиция перед гласным, а слабой — позиция перед шумным согласным, а для противопоставления твёрдых и мягких согласных слабой является только позиция перед другим шумным (в конце слова возможны и твёрдые, и мягкие, ср. мол — моль.
В задачи фонологии, помимо частноязыковых описаний, входит описание различных систем гласных и согласных фонем. Структура этих систем определяется набором и типом формирующих эти системы оппозиций, что, в свою очередь, требует предварительного выделения набора релевантных для данного языка фонологических признаков и приписывания этих признаков каждой фонеме: даже для структурно и генетически близких языков иногда нужно принимать разные решения. Например, в части диалектов ирландского языка противопоставляются глухие придыхательные и звонкие непридыхательные согласные, причём смыслоразличительным является признак глухости-звонкости, а придыхание является предсказуемым. Напротив, в других диалектах звонкость не имеет фонологического значения, автоматически сопровождая дистинктивную непридыхательность. При этом существенно, что и в тех, и в других диалектах фрикативные противопоставлены по звонкости-глухости; соответственно, структура консонантной системы в целом в этих двух группах диалектах различается весьма сильно.
Тема 12. Проблемы лексической семантики
Понятие «значение» имеет разные аспекты и определяется по-разному, применительно к отдельным сферам человеческой деятельности. Общежитейское понимание «значения» определяется, например, следующим образом: значение — то, чем данный объект является для людей, находящихся в процессе житейской, эстетической, научной, производственной, общественно-политической и другой деятельности.
В логической семантике под значением понимается объект, сопоставляемый при интерпретации некоторого естественного или искусственного языка любому его выражению, выступающему в качестве имени. Таким объектом может быть как вещь, так и мысль о вещи. Поэтому в логической семантике говорят о двух основных видах значения: экстенсиональное значение (предмет или класс предметов, обозначаемых данным выражением) и интенсиональное значение (смысл выражения).
Категория значения передается в логической семантике следующими оппозициями: значение и смысл у Фреге, экстенсионал и интенсионал у Карнапа, референция и значение у Куайна, денотат и сигнификат у Черча, называемое и значение у Милля.
Самое общее и самое краткое определение сущности языкового значения формулируется как «концепт, связанный знаком»; предметом нашего исследования является феномен лексического значения.
Прямое номинативное значение прилагательного лексическое (ая),формально и содержательно мотивированного существительным лексика,определяется как «имеющий отношение к лексике, т. е. к совокупности лингвистических знаков данного языка».
По мере изучения слова, особенно его содержательного аспекта, термин «лексическое» в сочетаниях лексическое значение, лексическая семантикаи др. приобрел другое, более специализированное номинативно-производное значение, выражающее в противоположность грамматическому значению слова «вещественное значение, отличающее слова друг от друга и придающее им их индивидуальные лексические свойства». Понятие «лексическое значение» формировалось в классическом языкознании под влиянием двух фундаментальных понятий — «лексика» и «слово».
Лексические средства — слова и словосочетания, систематизируемые издавна в словарях и называемые словарным составом, наряду со звуковым и грамматическим, составляют основу любого языка и могут быть названы в этом смысле его универсальными признаками. В то же время различие в репертуаре лексических единиц, в своеобразии средств и типов наименований, в специфике «семантического картирования» предметного мира этими номинативными единицами на понятийные сферы и семантические категории составляет отличительные признаки каждого языка.
При понимании слова как основной номинативной и когнитивной единицы его лексическое значение определяется как известное отображение предмета, явления или отношения в сознании, входящее в структуру слова в качестве так называемой внутренней его стороны, по отношению к которой звучание слова выступает как материальная оболочка, необходимая не только для выражения значения и для сообщения его другим людям, но и для самого его возникновения, формирования, существования и развития.
Традиционная модель языка провела разграничение языковых средств по двум пересекающимся, но логически выдержанным основаниям: 1) по характеру состава единиц, 2) по типу смысловой значимости, отграничив тем самым двусторонние единицы от односторонних (звуковых), лексическое значение от грамматического в границах слова.
Тезис о неразрывном единстве лексического и грамматического в слове является методологической основой изучения значения слова, обусловленной самой двойственной (языковой и экстралингвистической) природой слова.
В. В. Виноградов видел причину конструктивного единства лексического и грамматического в содержании слова в следующем: «Конкретность опыта беспредельна, ресурсы же самого богатого языка строго ограничены. Язык оказывается вынужденным разносить бесчисленное множество значений по тем или другим рубрикам основных понятий, используя иные конкретные или полуконкретные идеи в качестве посредствующих функциональных связей». В итоге изучения способов объединения в слове его лексических и грамматических значений, варьирующихся от языка к языку, были четко определены и дифференцированы морфологическая и семантическая структуры слова.
Традиционное разграничение языковых средств обособило лексику как важную самостоятельную сферу, выполняющую классификационно-номинативную функцию языка и позволило расчленить слово, основную, структурную и содержательную единицу языковой системы на более мелкие, дальше неделимые содержательные и формальные элементы. Это позволило изучать слово и его семантику в терминах «слово как фонетическая и семантическая единица»; «грамматическое и фонологическое слово»; «слово как морфема и семема».
Связь лексики с грамматикой является более своеобразной и более определяющей для содержательной стороны языка, чем связь лексики с фонетикой.
Лексическое значение как категорию языка определяются в зависимости от системных отношений, от синтагматических его связей в актуальной речи.
С 50-х годов нашего столетия в русской и советской лексикологии лексическое значение слова-лексемы стало рассматриваться как определенная исторически сложившаяся структура внутрисловных семантических значимостей, отмеченных не только формой данного словесного знака, но и средствами других уровней языка: морфологической формой слова, синтаксической позицией слова и моделью их сочетаемости в предложении, фразовым контекстом и т. п. Развертывание семантики слова происходит в синтагмах, фактор, который можно интерпретировать как основное системное свойство слова-лексемы; при этом лексическая сочетаемость является одновременно и формой выражения нового смысла, и непременным системным условием манифестации лексического значения конкретных единиц.
В силу такого понимания лексического значения слова традиционное противопоставление «лексическое/грамматическое» интерпретируется более широко: лексическое противостоит в слове не только морфологическому, но и синтаксическому — синтаксической функции слова и синтагматической выраженности того или другого его значения.
Введение в проблематику.Аспекты изучения лексической семантики настолько многообразны, а исследовательские подходы так многочисленны, что нет возможности, а может быть, и необходимости останавливаться на каждом из них подробно. В целях ограничения предмета обсуждения целесообразно отметить два основных, противостоящих друг другу подхода в изучении так называемого вещественного значения слова — словоцентрический и текстоцентрический. При словоцентрическом исследовании исходным является слово как номинативная единица и как элемент лексико-семантической системы языка. Главной целью изучения слова в этом случае является всесторонний анализ его вещественного значения, проводимый в трех структурных измерениях полнозначного слова: в парадигматике, эпидигматике и синтагматике.
Независимо от того, проводится ли исследование поэтапно в каждой сфере семантических отношений и связей слов, или одновременно, в их комплексе объектом исследования является слово в трех его ипостасях: слово — лексема как иерархически организованная и исторически сложившаяся совокупность его словоформ и словозначений (смысловая структура слова); относительно семантически расчлененное слово (слово в отдельных его лексико-семантических вариантах); наконец, семантически (абсолютно) реализованное слово в единицах речи, так называемое словоупотребление, манифестирующее системную или асистемную семантическую значимость.
С введением в научный оборот системы различных форм слова 1) преодолена узость традиционного определения лексического значения исключительно по референту, без учета языковых средств, его выражающих; 2) создана возможность системного изучения компонентов в содержании слова вообще, нахождения языковых средств внутрисловного разграничения лексической семантики в частности; 3) были заложены предпосылки контекстологического описания семантики слова как в системе номинативных средств, так и при использовании слова в речевых единицах; 4) были сформулированы понятия семантической структуры слова и лексико семантической системы языка, выделены три уровня описания слова.
Тема 13. Национально-языковая картина мира в лексической семантике
Считается, что по своему гносеологическому статусу языковое значение – это промежуточное образование, занимающее серединное положение между представлением как формой образного знания и понятием как формой абстрактного мышления. Основным признаком, отделяющим лингвокультурологическое понимание концепта от логического и общесемиотического, является его закрепленность за определённым способом языковой реализации.
Из признания концепта планом содержания языкового знака следует, что он включает в себя помимо предметной отнесенности всю коммуникативно значимую информацию. Прежде всего, это указания на место, занимаемое этим знаком в лексической системе языке: его парадигматические, синтагматические и словообразовательные связи – то, что Ф.Соссюр называет «значимостью» и что, в конечном итоге, отражает лингвистическую ценность внеязыкового объекта, проявляющуюся в семиотической плотности той или иной тематической группы, соотносимой с концептом. В семантический состав концепта входит также и вся прагматическая информация языкового знака, связанная с его экспрессивной и иллокутивной функциями, что вполне согласуется с «переживаемостью» и «интенсивностью» духовных ценностей. Еще одним высоковероятным компонентом семантики языкового концепта является «этимологическая», она же «культурная», она же «когнитивная память слова» – смысловые характеристики языкового знака, связанные с его исконным предназначением, национальным менталитетом и системой духовных ценностей носителей языка. Однако концептологически наиболее существенным здесь оказывается так называемый культурно-этнический компонент, определяющий специфику семантики единиц естественного языка и отражающий «языковую картину мира» его носителей.
Язык, культура и этнос неразрывно между собой связаны и образуют место сопряжения физического, духовного и социального Я личности. Человек как «символическое животное» невозможен без языка, составляющего оболочку общественного и индивидуального сознания. Язык, представляющий собой и инструмент культуры и одну из её ипостасей, образует сущностное ядро этнической личности, и любая этнокультура существует и развивается в среде определенного этнического языка.
Принято считать, что в естественном языке отражается «наивная картина мира», составляющая содержание «обыденного сознания» его носителей. Наивная геометрия, наивная физика, наивная биология, психология, философия и пр., отражающие материальный и духовный опыт этноса, отмечены национально-культурной спецификой и противостоят соответствующим научным геометрии, физике, биологии, психологии, философии и пр. в той мере, в которой лексическое значение противостоит понятию. Лексическое значение, зафиксированное в словаре, – это то, что люди имеют в виду, когда они употребляют слово; картина мира, воссоздаваемая лексической системой национального языка, может быть приблизительна и неточна в деталях, но она интуитивно достоверна, наглядна и отвечает здравому смыслу: вода здесь – это жидкость, заполняющая реки и моря, прямая – линия, не отклоняющаяся ни вверх, ни вниз, ни вправо, ни влево.
«Наивная картина мира» как факт обыденного сознания воспроизводится пофрагментно в лексических единицах языка, однако сам язык непосредственно этот мир не отражает, он отражает лишь способ представления (концептуализации) этого мира национальной языковой личностью, и поэтому выражение «языковая картина мира» в достаточной мере условно; образ мира, воссоздаваемый по данным одной лишь языковой семантики, скорее карикатурен и схематичен, поскольку его фактура сплетается преимущественно из отличительных признаков, положенных в основу категоризации и номинации предметов, явлений и их свойств, и для адекватности языковой образ мира корректируется эмпирическими знаниями о действительности, общими для пользователей определенного естественного языка. В этом смысле можно согласиться с тем, что язык не создает какой-либо отдельной картины мира. Смотреть на реальность исключительно через призму языка – это в какой-то мере то же самое, что буквализировать идиомы, поскольку собственно «языковой» в семантике лексических единиц является лишь их внутренняя форма.
Языковая концептуализация как совокупность приемов семантического представления плана содержания лексических единиц, очевидно, различна в разных культурах, однако одной лишь специфики способа семантического представления для выделения концепта как лингвокультурологической категории, видимо, недостаточно: языковые и культурные особенности здесь в значительной мере случайны и не отражают национально-культурного (собственно этнического) своеобразия семантики, и далеко не все различия во внутренней форме отдельных лексических единиц должны осмысливаться как концептологически значимые.
Если совокупность концептов как семантических единиц, отражающих культурную специфику мировосприятия носителей языка, образует концептуальную область, соотносимую с понятием ментальности как способа видения мира, то концепты, отмеченные этнической спецификой, входят в область, соотносимую с менталитетом как множеством когнитивных, эмотивных и поведенческих стереотипов нации. Единственным критерием здесь может служить степень массовидности и инвариантности когнитивных и психологических стереотипов, отраженных в лексической семантике языка.
По существу в концепте безличное и объективистское понятие авторизуется относительно этносемантической личности как закрепленного в семантической системе естественного языка базового национально-культурного прототипа носителя этого языка. Воссоздание – «образа человека по данным языка», осуществляемое через этнокультурную авторизацию понятия, в определенной мере сопоставимо с авторизацией высказывания и пропозиции относительно субъекта речи и мысли в теории модальной рамки высказывания и в неклассических (оценочных) модальных логиках.
В текстах лингвокультурологических исследований концепт получает самые различные названия: это и «экзистенциальные смыслы», и «предельные понятия», и собственно «культурные концепты», однако, принимая во внимание тот факт, что концепт принадлежит национальному языковому сознанию, можно считать, что в дихотомии значение-смысл он соотносим со значением, и остается только найти его имя – определить языковую единицу/единицы, чей план содержания он представляет. Концепты «опредмечиваются», «объективируются», «распредмечиваются», «вбирают в себя обобщенное содержание множества форм выражения», «заполняются смыслами» и пр.. Предикатная сочетаемость лексемы «концепт» в конечном итоге наводит на мысль о существовании двух основных когнитивных метафор, двух взаимодополняющих моделей, описывающих отношение «концепт-форма его языкового представления»: «архетипной» и «инвариантной». В архетипной модели концепт рассматривается как нечто предельно обобщенное, но, тем не менее, чувственно-образное, скрытое в глубинах сознания, воплощающееся в редуцированной форме в понятии, в представлении, в значении слова. В инвариантной модели концепт представляется как предел обобщения (инвариант) плана содержания языковых единиц, покрывающих определенную семантическую область. Архетипная модель формирования концептов предполагает их врожденность, доязыковую готовность к семантизации, инвариантная – их формирование в процессе усвоения языка и освоения внеязыковой действительности субъектом мысли и речи.
Связь концепта с вербальными средствами выражения вообще отмечается практически во всех лингвокультурологических определениях.
Лингвокультурный концепт, как и его средневековый предшественник, – семантическое образование высокой степени абстрактности, продукт абстрагирования семантических признаков, принадлежащих определенному множеству значимых языковых единиц. Соотнесение концепта с единицами универсального предметного кода едва ли согласуется с принадлежностью лингвокультурных концептов к сфере национального сознания, поскольку УПК идиолектен и формируется в сознании индивидуальной речевой личности. В принципе, концепт можно было бы соотнести с корневой морфемой, составляющей основу словообразовательного гнезда, но тогда он останется без имени.
§
Языки могут быть объединены в одну типологическую группу на основе морфологического сходства. Самой известной из типологических классификаций является морфологическая классификация языков, оперирующая таким понятием, как способ соединения морфем, выражающих то или иное грамматическое значение. Согласно этой классификации, языки мира делятся на три основных типа:
1. изолирующие (аморфные) языки: для них характерно отсутствие форм словоизменения и формообразующих аффиксов. Слово в них «равно корню», поэтому их иногда называют корневыми языками. Связь между словами менее грамматична, но грамматически значим порядок слов и их семантика. Слова лишенные аффиксальных морфем, как бы изолированы друг от друга в составе высказывания, поэтому их называют изолирующими. В синтаксической структуре предложения важен порядок слов: подлежащее всегда стоит перед сказуемым, определение перед определяемым словом, прямое дополнение – после глагола.
2. аффиксирующие языки. В грамматическом строе важную роль играют аффиксы. Связь между словами более грамматична, слова имеют аффиксы формообразования. Характер связи между аффиксом и корнем и характер передаваемого аффиксом значения может быть разным. Выделяют языки флективного и агглютинативного типа:
• флективные языки – языки, для которых характерна полифункциональность аффиксальных морфем; наличие явления фузии, т. е. взаимопроникновения морфем, при котором проведение границы между корнем и аффиксом становится невозможным; «внутренняя флексия», указывающая на грамматическую форму слова; большое число фонетически и семантически не мотивированных типов склонения и спряжения. Все индоевропейские языки;
• агглютинативные языки – языки, являющиеся антиподом флективных, т. к. в них нет внутренней флексии, нет фузии, в составе слов легко вычленяются морфемы, формативы передают по одному лексическому значению, в каждой части речи один тип словоизменения. Развитая система словоизменительной и словообразовательной аффиксации, аффиксы характеризуются грамматической однозначностью: последовательно «приклеиваясь» к корню, выражают одно грамматическое значение. Наблюдается единый тип склонения и спряжения. К агглютинативным языкам относятся финно-угорские, тюркские, тунгусо-маньчжурские, японский, корейский и др. языки.
3. инкорпорирующие языки – языки для которых характерна
незавершенность морфологической структуры слова, позволяющая
включение в один член предложения других его членов. Слово «приобретает
структуру» только в составе предложения, наблюдается особое
взаимоотношения слова и предложения: вне предложения нет слова в нашем понимании, предложения составляют основную единицу речи, в которую включаются слова. В этих словах-предложениях содержится указание на действие, объект и признак. К инкорпорирующим языкам относятся языки индейцев Северной Америки, чукотско-камчатские и др.
Многие языки по шкале морфологической классификации совмещать в себе признаки разных типов языков, например. Русский язык относится к языкам флективного типа, но ему не чужда агглютинация.
Одним из существенных критериев типологической классификации языков является аналитичность и синтетичность грамматического строя языка. В зависимости от того, как передаются в языке грамматические значения и выражаются отношения А. Шлейхер выделял в каждом из типологических классов синтетические и аналитические подтипы.
Синтетические языки – языки, для структуры которых характерно объединение в пределах одного слова морфем разного типа – лексических, словообразовательных, словоизменительных, т. е. грамматическое значение, соединяясь с лексическим и словообразовательным, синтезируется в пределах слова. В знаменательных словах этих языков имеются формальные показатели, которые указывают на грамматическое значение слова. Преобладают синтетические формы, характерна большая длина слова.
Аналитические языки – языки, для структуры которых характерно раздельное отношение основного и сопутствующих значений слова, т. е. грамматическое и словообразовательное значения слова находятся за его пределами, отдельно от него. Отсутствуют показатели связи одного слова с другим, для этого используются служебные слова, сопровождающие знаменательное слово. Аналитизм проявляется в морфологической неизменяемости слова и в наличии служебных конструкций, включающих на ряду со знаменательными словами служебные или другие полнозначные слова. Грамматическое или словообразовательное значение выражается расчлененными аналитическими формами слова, иногда порядком слов. Наиболее аналитическими считаются агглютинативные языки, меньше флективные и изолирующие. Слабая степень синтеза в китайском, вьетнамском, английском, французском языках.
В чистом виде аналитизм и синтетизм не представлен ни в одном языке мира, поскольку в каждом языке имеются элементы аналитизма и синтетизма, хотя соотношение их может быть разным.
Общие закономерности развития языков пока еще не изучены, хотя прослеживаются тенденции их эволюции. Многие языки в своей истории переходят от синтетического строя к аналитическому. Синтетические и аналитические формы могут существовать в пределах одной парадигмы. В языках постоянно формируются образования аналитического типа, т. к. сочетания слов являются наиболее простым, мотивированным способом обозначения предметов и явлений внешнего мира. В дальнейшем эти образования могут трансформироваться в синтетические формы.
В XX веке типологическая классификация языков стала дополняться
другими классификациями, учитывающими морфологический, фонетический, синтаксический и лексический критерии. Морфологическая классификация постепенно превращается в общеграмматическую, где в качестве релевантных признаков выступают массивность и фрагментность структуры слова, наличие морфологических изменений на стыках морфем, функционирование формально-грамматических элементов разных уровней языка, синтагматика и т. д.
§
Социолингвистика – отрасль языкознания, изучающая язык в связи с социальными условиями его существования. Под социальными условиями имеется в виду комплекс внешних обстоятельств, в которых реально функционирует и развивается язык: общество людей, использующих данный язык, социальная структура этого общества, различия между носителями языка в возрасте, социальном статусе, уровне культуры и образования, месте проживания, а также различия в их речевом поведении в зависимости от ситуации общения. Чтобы понять специфику социолингвистического подхода к языку и отличие этой научной дисциплины от «чистой» лингвистики, необходимо рассмотреть истоки социолингвистики, определить ее статус среди других лингвистических дисциплин, ее объект, основные понятия, которыми она пользуется, наиболее типичные проблемы, которые входят в круг ее компетенции, методы исследования и сформировавшиеся к концу 20 в. направления социолингвистики.
То, что язык не единообразен в социальном отношении, известно давно. Одно из первых письменно зафиксированных наблюдений, свидетельствующих об этом, относится еще к началу 17 в. Гонсало де Корреас, преподаватель Саламанкского университета в Испании, четко разграничивал социальные разновидности языка: «Нужно отметить, что язык имеет, кроме диалектов, бытующих в провинциях, некоторые разновидности, связанные с возрастом, положением и имуществом жителей этих провинций: существует язык сельских жителей, простолюдинов, горожан, знатных господ и придворных, ученого-историка, старца, проповедника, женщин, мужчин и даже малых детей».
Термин «социолингвистика» впервые употребил в 1952 американский социолог Герман Карри. Однако это не означает, что и наука о социальной обусловленности языка зародилась в начале 1950-х годов. Корни социолингвистики глубже, и искать их нужно не в американской научной почве, а в европейской и, в частности, русской.
Лингвистические исследования, учитывающие обусловленность языковых явлений явлениями социальными, с большей или меньшей интенсивностью велись еще в начале нынешнего века во Франции, России, Чехии. Иные, чем в США, научные традиции обусловили то положение, при котором изучение связей языка с общественными институтами, с эволюцией общества никогда принципиально не отделялось в этих странах от «чистой» лингвистики. «Так как язык возможен только в человеческом обществе, – писал И. А. Бодуэн де Куртенэ, – то, кроме психической стороны, мы должны отмечать в нем всегда сторону социальную. Основанием языковедения должна служить не только индивидуальная психология, но и социология».
Важнейшие для современной социолингвистики идеи принадлежат таким ученым первой половины 20 в., как: И. А. Бодуэн де Куртенэ, Е. Д. Поливанов, Л. П. Якубинский, В. М. Жирмунский, Б. А. Ларин, А. М. Селищев, В. В. Виноградов, Г. О. Винокур в России, Ф. Брюно, А. Мейе, П. Лафарг, М. Коэн во Франции, Ш. Балли и А. Сеше в Швейцарии, Ж. Вандриес в Бельгии, Б. Гавранек, А. Матезиус в Чехословакии и др. Это, например, идея о том, что все средства языка распределены по сферам общения, а деление общения на сферы имеет в значительной мере социальную обусловленность (Ш. Балли); идея социальной дифференциации единого национального языка в зависимости от социального статуса его носителей (работы русских и чешских языковедов); положение, согласно которому темпы языковой эволюции зависят от темпов развития общества, а в целом язык всегда отстает в совершающихся в нем изменениях от изменений социальных (Е. Д. Поливанов); распространение идей и методов, использовавшихся при изучении сельских диалектов, на исследование языка города (Б. А. Ларин); обоснование необходимости социальной диалектологии наряду с диалектологией территориальной (Е. Д. Поливанов); важность изучения жаргонов, арго и других некодифицированных сфер языка для понимания внутреннего устройства системы национального языка (Б. А. Ларин, В. М. Жирмунский, Д. С. Лихачев) и др.
Характерная черта социолингвистики второй половины 20 столетия – переход от работ общего плана к экспериментальной проверке выдвигаемых гипотез, математически выверенному описанию конкретных фактов. По мнению одного из представителей американской социолингвистики Дж. Фишмана, изучение языка под социальным углом зрения на современном этапе характеризуется такими чертами, как системность, строгая направленность сбора данных, количественно-статистический анализ фактов, тесное переплетение лингвистического и социологического аспектов исследования.
Социолингвистика – видно, что она возникла на стыке двух других наук – социологии и лингвистики. Междисциплинарный характер социолингвистики признается многими учеными. Однако само по себе это признание не отвечает на вопрос: чего больше в этой науке – социологии или лингвистики? Кто занимается ею – профессиональные социологи или профессиональные языковеды (вспомним, что первым ученым, употребившим термин «социолингвистика», был социолог)?
Современная социолингвистика – это отрасль языкознания. Пока эта наука только формировалась, становилась на ноги, можно было спорить о ее статусе. Но к концу 20 в., когда в социолингвистике не только определились объект, цели и задачи исследований, но и получены ощутимые результаты, стала совершенно очевидна «языковедческая» природа этой науки. Иное дело, что социолингвисты заимствовали многие методы у социологов, например, методы массовых обследований, анкетирования, устных опросов и интервью. Но, заимствуя у социологов эти методы, социолингвисты используют их применительно к задачам изучения языка, а кроме того, на их основе вырабатываются собственные методические приемы работы с языковыми фактами и с носителями языка.
Один из основоположников современной социолингвистики американский исследователь Уильям Лабов определяет социолингвистику как науку, которая изучает «язык в его социальном контексте». Если расшифровать это лапидарное определение, то надо сказать, что внимание социолингвистов обращено не на собственно язык, не на его внутреннее устройство, а на то, как пользуются языком люди, составляющие то или иное общество. При этом учитываются все факторы, могущие влиять на использование языка, – от различных характеристик самих говорящих (их возраста, пола, уровня образования и культуры, вида профессии и т.п.) до особенностей конкретного речевого акта.
«Тщательное и точное научное описание определенного языка, -отмечал Р.Якобсон, – не может обойтись без грамматических и лексических правил, касающихся наличия или отсутствия различий между собеседниками с точки зрения их социального положения, пола или возраста; определение места таких правил в общем описании языка представляет собой сложную лингвистическую проблему».
В отличие от генеративной лингвистики, социолингвистика имеет дело не с идеальным носителем языка, порождающим только правильные высказывания на данном языке, а с реальными людьми, которые в своей речи могут нарушать нормы, ошибаться, смешивать разные языковые стили и т.п. Важно понять, чем объясняются все подобные особенности реального использования языка.
При социолингвистическом подходе к языку объектом изучения является функционирование языка; его внутренняя структура принимается как некая данность и специальному исследованию не подвергается. В обществах, где функционируют два, три языка, множество языков, социолингвист должен исследовать механизмы функционирования нескольких языков в их взаимодействии, чтобы получить ответы на следующие вопросы. В каких сферах социальной жизни они используются? Каковы взаимоотношения между ними по статусу и функциям? Какой язык «главенствует», т.е. является государственным или официально принятым в качестве основного средства общения, а какие вынуждены довольствоваться ролью семейных и бытовых языков? Как, при каких условиях и в каких формах возникает дву- и многоязычие?
§
Проблема «язык и культура» относится к числу дискуссионных и до конца не решенных в языкознании. Спорным является, прежде всего, вопрос о том, что такое культура? Представители американской школы «культурной антропологии» рассматривают культуру как сумму всех небиологических аспектов человеческой жизни. Социо- и психолингвистика, а также исторический материализм предлагают рассматривать культуру расчленено, т.е. в ее материальном и духовном аспектах. «Материальная культура – это совокупность вещественных, зримых произведений труда человека, – пишет философ П.Н. Федосеев в статье «Некоторые вопросы развития советского языкознания»,- духовная культура – производство, распределение и потребление духовных ценностей». Материальная и духовная культура находятся в органическом единстве. О сложности этого феномена свидетельствует множество определений культуры, ср. культура – это «единство художественного стиля во всех проявлениях жизни народа» (Ф. Ницше); «формы поведения, привычного для группы, общности людей, социума» (К. Юнг); «специфический способ мышления, чувствования и поведения» (Т. Эллиот); «совокупность достижений и институтов, отдаливших нашу жизнь от жизни звероподобных предков и служащих двум целям: защите человека от природы и упорядочиванию отношений людей друг с другом» (3. Фрейд); «механизм, создающий совокупность текстов» (Ю. Лотман), «единый срез, проходящий через все сферы человеческой деятельности» (М. Мамардашвили); «состояние духовной жизни общества» (М. Ким); «совокупность определенных ценностей» (Б. Суходольский), ср. также скептическое суждение Л. Н. Толстого, высказанное им в эпилоге романа «Война и мир»: «Духовная деятельность, просвещение, цивилизация, культура, идея – все это понятия неясные, неопределенные». Дискуссионным является и вопрос о соотношении понятий «язык» и «культура»: одни ученые полагают, что язык относится к культуре как часть к целому, другие -что язык лишь форма выражения культуры, третьи – что язык не является ни формой, ни элементом культуры. «Отношения между культурой и языком, -пишет Толстой, – могут рассматриваться как ношения целого и его части. Язык может быть воспринят как компонент культуры или орудие культуры (что не одно и то же), в особенности когда речь идет о литературном языке или языке) фольклора. Однако язык в то же время и автономен по отношению культуре в целом, и его можно рассматривать отдельно от культуры (что и делается постоянно) или в сравнении с культурой как с равнозначным и равноправным феноменом». Достижения таких направлений в языкознании, как этно- и психолингвистика свидетельствуют о том, что язык как общественное явление должен быть отнесен к сфере духовной культуры и рассматриваться в качестве одного из ее компонентов (хотя нельзя не признать, что существует ряд областей культуры – музыка, хореография, изобразительное искусство, которые с языком непосредственно не связаны). Если понимать культуру как процесс и продукт духовного производства, ориентированного на сознание, хранение, распространение и потребление духовных ценностей, норм, знаний, представлений, то следует признать, что именно язык способствует формированию духовного мира общества и человека, обеспечивая общество дифференциальной системой знаний, способствуя духовной интеграции как общества в целом, так и различных его групп. Язык, таким образом, «выступает неким концентратом культуры нации, воплощенной в различных группах данного культурно-языкового сообщества». Соприкосновение разных культур находит отражение в языке в виде лексических заимствований. Процессы взаимодействия и интернационализации культур получаю свое выражение в формировании интернациональной лексики.
Культура формирует сложную и многообразную языковую систему, благодаря которой происходит накопление, организация опыта и передача его из поколения в поколение. Уровнем развития материальной и духовной культуры общества определяется форма существования языка. Согласно культурно-исторической классификации языков, существуют бесписьменные языки, т. е. языки, имеющие только устную форму существования, письменные языки, т. е. языки, имеющие помимо устной, еще и письменную форму существования, литературные языки народности и нации, представляющие собой более высокую ступень развития письменных языков, т. к. на них существует литература ( с точки зрения материальной культуры -это уже следующий этап эволюции общественных отношений, предполагающий появление книгопечатания, развитие наук и т. д.), языки межнационального общения (их возникновение связано со следующим этапом развития культуры – появлением новых технических средств письменного и устного общения, средств массовой информации, рекламы и т. д.).
Общепринятого определения, единого мнения относительно статуса,
предмета и методов лингвокультурологии нет. Теоретико-методологическая
база этой дисциплины на настоящий момент находится на стадии
становления. Общепринятым является определение лингвокультурологического исследования как изучения языка в неразрывной связи с культурой.
Лингвокультурология представляет собой «целостное теоретико-описательное исследование объектов как функционирующей системы культурных ценностей, отражённых в языке, контрастивный анализ лингвокультурологических сфер разных языков (народов) на основании теории лингвистической относительности».
В. А Маслова определяет лингвокультурологию как «отрасль лингвистики, возникшую на стыке лингвистики и культурологии», как «гуманитарную дисциплину, изучающую воплощённую в живой национальный язык и проявляющуюся в языковых процессах материальную и духовную культуру» или как «интегративную область знаний, вбирающую в себя результаты исследований в культурологии и языкознании, этнолингвистике и культурной антропологии».
По мнению В. В. Воробьевой лингвокультурология определяется как «комплексная научная дисциплина синтезирующего типа, изучающая взаимосвязь и взаимодействие культуры и языка в его функционировании и отражающая этот процесс как целостную структуру единиц в единстве их языкового и внеязыкового (культурного) содержания при помощи системных методов и с ориентацией на современные приоритеты и культурные установления (система норм и общечеловеческих ценностей)».
Основным объектом лингвокультурологии автор называет «взаимосвязь и взаимодействие культуры и языка в процессе его функционирования и изучение интерпретации этого взаимодействия в единой системной целостности», а предметом данной дисциплины являются «национальные формы бытия общества, воспроизводимые в системе языковой коммуникации и основанные на его культурных ценностях», – всё, что составляет «языковую картину мира».
Изучение лингвокультурологических объектов предлагается проводить с помощью системного метода, заключающегося в единстве семантики, сигматики, синтактики и прагматики и позволяющего получить «целостное представление о них как единицах, в которых диалектически связаны собственно языковое и внеязыковое содержание».
В. В. Красных определяет лингвокультурологию как «дисциплину, изучающую проявление, отражение и фиксацию культуры в языке и дискурсе, непосредственно связанную с изучением национальной картины мира, языкового сознания, особенностей ментально-лингвального комплекса».
Предлагается использование лингво-когнитивного подхода к коммуникации, поскольку он позволяет проанализировать как её общелингвистический аспект, так и национально-детерминированный компонент. Однако автор не проводит чёткой границы между этнопсихолингвистикой и лингвокультурологией: утверждается общность их проблематики, теоретической предпосылкой возникновения и той, и другой считается гипотеза Сепира-Уорфа, не выявляются различия в методах исследований.
§
Психолингвистика – область лингвистики, изучающая язык прежде всего как феномен психики. С точки зрения психолингвистики, язык существует в той мере, в какой существует внутренний мир говорящего и слушающего, пишущего и читающего. Поэтому психолингвистика не занимается изучением «мертвых» языков – таких, как старославянский или греческий, где нам доступны лишь тексты, но не психические миры их создателей.
Психолингвистику не следует рассматривать как отчасти лингвистику и отчасти – психологию. Это комплексная наука, которая относится к дисциплинам лингвистическим, поскольку изучает язык, и к дисциплинам психологическим, поскольку изучает его в определенном аспекте – как психический феномен. А поскольку язык – это знаковая система, обслуживающая социум, то психолингвистика входит и в круг дисциплин, изучающих социальные коммуникации, в том числе оформление и передачу знаний.
Человек рождается, наделенный возможностью полного овладения языком. Однако этой возможности еще предстоит реализоваться. Чтобы понять, как именно это происходит, психолингвистика изучает развитие речи ребенка. Психолингвистика исследует также причины, по которым процесс развития речи и ее функционирование отклоняются от нормы. Следуя принципу «что скрыто в норме, то явно в патологии», психолингвистика изучает речевые дефекты детей и взрослых. Это дефекты, возникшие на ранних этапах жизни – в процессе овладения речью, а также дефекты, явившиеся следствием позднейших аномалий – таких, как мозговые травмы, потеря слуха, психические заболевания.
Вот вопросы, которые традиционно занимают умы психолингвистов:
1. Симметрично ли устроен процесс распознавания звучащей речи и
процесс ее порождения?
2. Чем отличаются механизмы овладения родным языком от механизмов овладения языком иностранным?
3. Какие механизмы обеспечивают процесс чтения?
4. Почему при определенных поражениях мозга возникают те или иные дефекты речи?
5. Какую информацию о личности говорящего можно получить, изучая определенные аспекты его речевого поведения?
Принято считать, что психолингвистика возникла около 40 лет назад в США. Действительно, сам термин «психолингвистика» был предложен американскими психологами в конце 1950-х годов с целью придания формального статуса уже сложившемуся именно в США научному направлению. Тем не менее, наукой с четко очерченными границами психолингвистика не стала и к настоящему времени, так что со всей определенностью указать, какие аспекты языка и речи эта наука изучает и какими методами с этой целью пользуется, едва ли возможно. Подтверждение сказанному – содержание любого учебника по психолингвистике.
Для большинства американских и англоязычных психолингвистов в качестве эталонной науки о языке обычно выступает наиболее влиятельная в США лингвистическая теория – генеративная грамматика Н.Хомского в разных ее вариантах. Психолингвистика в американской традиции сосредоточена на попытках проверить, в какой мере психологические гипотезы, основанные на идеях Хомского, соответствуют наблюдаемому речевому поведению. С этих позиций одни авторы рассматривают речь ребенка, другие – роль языка в социальных взаимодействиях, третьи -взаимосвязь языка и познавательных процессов. Французские психолингвисты, как правило, являются последователями швейцарского психолога Жана Пиаже (1896-1980). Поэтому преимущественной областью их интересов является процесс формирования речи у ребенка и роль языка в развитии интеллекта и познавательных процессов.
С позиций европейской (в том числе отечественной) гуманитарной традиции можно охарактеризовать сферу интересов психолингвистики, описав сначала подход, который заведомо чужд изучению психики. Это понимание языка как «системы чистых отношений», где язык выступает как конструкт, в исследовательских целях отчужденный от психики носителя. Психолингвистика же изначально ориентирована на изучение реальных процессов говорения и понимания, на «человека в языке». Представляется продуктивным рассматривать психолингвистику не как науку со своим предметом и методами, а как особый ракурс, в котором изучается язык, речь, коммуникация и познавательные процессы. Этот ракурс вызвал к жизни множество исследовательских программ, разнородных по целям, теоретическим предпосылкам и методам. Общими для этих программ являются три группы факторов.
1. Неудовлетворенность чисто кибернетическими, функциональными моделями речевой деятельности. Функциональные модели позволяют изучать речь «методом черного ящика», когда исследователь строит умозаключения только путем сопоставления данных на «входе» и данных «на выходе», тем самым, отказываясь ставить вопрос о том, что же происходит «на самом деле».
2. Порожденная этой неудовлетворенностью смена ценностных ориентации.
В соответствии с новыми ценностными ориентациями исследовательский
интерес направлен, прежде всего, на понимание реальных (хотя
непосредственно и не наблюдаемых) процессов, происходящих в психике
говорящего и слушающего.
3. Внимание к методикам исследования, среди которых безусловное
предпочтение отдается эксперименту, а также тщательно спланированному
наблюдению над процессами порождения и воспитания речи в режиме
реального времени.
Можно считать, что психолингвистический ракурс изучения языка и речи фактически существовал задолго до того, как группа американских ученых ввела в обиход термин «психолингвистика». Так, еще в 19 в. немецкий философ и лингвист В. фон Гумбольдт приписывал языку важнейшую роль в «мировидении», или, как мы выразились бы сегодня, в структурировании субъектом поступающей из внешней среды информации. Аналогичный подход обнаруживается в работах русского филолога 19 в. А. А. Потебни, в том числе – в его учении о «внутренней форме» слова. Само это понятие обретает содержание только при условии его психологической интерпретации. Ощущение внутренней формы слова предполагает, что индивид способен осознать связь между звучанием слова и его смыслом: если носитель языка не усматривает за словом портнойслово порты,то внутренняя форма слова портнойутеряна.
Культура лингвистического эксперимента, которую так ценил Щерба, нашла свое плодотворное воплощение в трудах основанной им Ленинградской фонологической школы – это работы непосредственного ученика Л. В. Щербы Л. Р. Зиндера (1910-1995) и сотрудников Зиндера – лингвистов следующего поколения (Л. В. Бондарко и др.).
Пути лингвистики 20 в. и ее успехи были связаны не с трактовкой языка как феномена психики, а с его пониманием как знаковой системы. Поэтому психолингвистический ракурс и многие воплощающие его исследовательские программы долгое время занимали маргинальные позиции по отношению к таким устремлениям лингвистики, как структурный подход. Правда, при ближайшем рассмотрении характерный для структурной лингвистики анализ языка только как знаковой системы в полном отрыве от внутреннего мира его носителей оказывается не более чем научной абстракцией. Ведь этот анализ замыкается на процедуры членения и отождествления, осуществляемые исследователем, наблюдающим с этой целью собственную психику и речевое поведение других индивидов. Но именно в силу многоликости, разноаспектности естественного языка мы и можем отвлечься от языка как феномена психики.
В качестве реального объекта нам даны живая речь и письменные тексты. Но в качестве предмета изучения мы всегда имеем дело с некоторыми исследовательскими конструкциями. Любая подобная конструкция предполагает (иногда в неявном виде) теоретические допущения о том, какие аспекты и феномены считаются важными, ценными для изучения, и какие методы считаются адекватными для достижения целей исследования. Ни ценностные ориентации, ни методология не возникают на пустом месте. В еще большей мере это относится к исследовательским программам, которые при любом уровне новизны неизбежно следуют общенаучному принципу преемственности.
Исследовательские программы психолингвистики в значительной степени определяются тем, какие научные направления в тот или иной период оказывались эталонными или смежными не только для лингвистики и психологии, но и вообще для наук гуманитарного цикла. Важно при этом, что отношения «эталонности» и «смежности» имеют смысл только при их четкой привязке к определенному историческому периоду: соответствующие отношения и оценки меняются в зависимости от того, какова в целом карта науки и стиль научного познания в данный временной отрезок. Для психологии в период ее становления эталоном научности была физика с ее пафосом экспериментального исследования, в силу чего вся духовная феноменология, не поддающаяся экспериментальному анализу, оказалась отданной философии. Для структурной лингвистики, превыше всего ценившей строгость и формализацию изложения, эталонными представлялись математика и математическая логика. В свою очередь, для психолингвистики до середины 1970-х годов именно экспериментальная психология (как она сложилась к середине 20 в.) оставалась безусловным эталоном и ближайшей смежной наукой. При этом сама психолингвистика (во всяком случае, в ее европейском варианте) считалась направлением именно лингвистики, а не психологии (хотя на самом деле с этим согласны далеко не все).
Тот факт, что задача изучения языка как феномена психики говорящего индивида переводит исследователя в область принципиально иной природы, нежели физический космос, был осознан достаточно поздно. Рефлексия по поводу того, что сфера «живого» космоса несравненно сложнее космоса физического, а психические процессы неотделимы от духовной феноменологии, явилась уделом немногих, а в лингвистической среде так и не приобрела особой популярности. Отсюда разрыв между психолингвистическими теориями, нацеленными на описание того, как мы говорим и понимаем речь, и по необходимости упрощенными попытками экспериментальной верификации этих теорий. Подобный разрыв особенно характерен для американской психолингвистики с ее постоянным стремлением найти экспериментальные аналоги для основных понятий формальных теорий Н.Хомского, что, по словам самого Хомского, «было бы соблазнительно, но совершенно абсурдно».
Тем не менее, с конца 1970-х годов проблемное поле психолингвистики развивалось под влиянием состояния дел как внутри лингвистики, так и в науках, со временем ставших для лингвистики – а тем самым и для психолингвистики – смежными. Это, прежде всего, комплекс наук о знаниях как таковых и о характере и динамике познавательных (когнитивных) процессов. Естественный язык является основной формой, в которой отражены наши знания о мире, но он является также и главным инструментом, с помощью которого человек приобретает и обобщает свои знания, фиксирует их и передает в социум.
Любые, в том числе обыденные, знания (в отличие от умений) требуют языкового оформления. На этом пути интересы психолингвистики переплетаются с задачами когнитивной психологии и психологии развития.
Язык является важнейшим инструментом социализации индивида. Именно полноценное владение языком обеспечивает включенность индивида в тот или иной пласт социокультурного пространства. Так, если в процессе развития ребенка овладение родным языком оказывается по каким-либо причинам заторможенным (ранний детский аутизм, глухота, органические поражения мозга), это неизбежно сказывается не только на развитии интеллекта, но и ограничивает возможность построения нормальных отношений «Я – другие».
Глобализация мировых культурных процессов, массовые миграции и расширение ареалов регулярного взаимопроникновения разных языков и культур (мультикультурализм), появление мировых компьютерных сетей -эти факторы придали особый вес исследованиям процессов и механизмов овладения чужим языком.
Все перечисленные моменты существенно расширили представления об областях знания, исследовательские интересы которых пересекаются с психолингвистикой.
§
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 1
1. Предмет общей лингвистики. Связь общего языкознания с другими науками.
2. Языки в эпоху образования наций. Понятие языкового союза.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 2
1. Язык как знаковая система. Виды знаковых систем.
2. Язык и общество: языки до образования наций.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 3
1. Основные свойства знаков.
1. Лингвокультурология как аспект социолингвистики.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 4
1. Понятие языкового уровня. Иерархические отношения в структуре языка.
2. Социолингвистика как наука, ее предмет и задачи.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 5
1. Типы отношений в языке.
2. Язык, речь и речевая деятельность в концепции Л.В. Щербы.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 6
1. Система и структура языка. Предельные и непредельные единицы языка.
2. Язык, речь и речевая деятельность в концепции Ф. де Соссюра.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 7
1. Язык как объект теории (соотношение абстрактных и конкретных единиц).
2 .Психолингвистические модели порождения речи.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
БИЛЕТ № 8
1 .Сочинительные и подчинительные связи в языке.
2. Концепция речи и речевой деятельности. Формы речевой деятельности.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 9
1. Коммуникативный аспект предложения.
2. Психолингвистика как наука, ее предмет, задачи и история формирования.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 10
1. Грамматическое значение и способы его выражения.
2. Морфологическая классификация языков.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 11
1. Понятие грамматической категории. Важнейшие грамматические категории русского языка.
2 .Основные понятия когнитивной семантики: концептуальная картина мира.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 12
1. Принципы классификации слов по частям речи. Л.В. Щерба о частях речи в русском языке.
2. Когнитивная лингвистика. Когнитивная функция языка.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 13
1. Понятие морфемы. Принципы выделения морфемы.
2. Внутренний лексикон языковой личности. Ассоциативно-вербальная сеть носителя языка.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 14
1. Классификация морфем.
2. Понятие языковой личности и ее параметры.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 15
1. Понятие фонемы. Система фонем русского языка.
2. Парадигматические и синтагматические отношения в лексике.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 16
1. Вопрос о слабой фонетической позиции в интерпретации Московской и Петербургской филологических школ.
2 .Лексическое значение и его типы. Сема как единица смысла.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 17
1. Предмет фонетики, фонологии. Прикладные задачи фонетики.
2. Слово как центральная единица языка.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 18
1. Язык как знаковая система.
2. Когнитивная лингвистика. Когнитивная функция языка.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 19
1. Морфологическая классификация языков.
2. Понятие языкового уровня. Иерархические отношения в структуре языка.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 20
1. Понятие языковой личности.
2. Система и структура языка. Предельные и непредельные единицы языка.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 21
1. Лексическое значение и его типы. Схема как единица смысла.
2. Сочинительные и подчинительные связи в языке.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 22
1 .Концепция речи и речевой деятельности. Формы речевой деятельности.
2. Грамматическое значение и способы его выражения.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 23
1. Язык и общество: языки до эпохи образования наций.
2 . Принципы классификации слов по частям речи. Л.В. Щерба о частях речи в русском языке.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 24
1. Язык, речь и речевая деятельность в концепции Ф. де Соссюра.
2. Классификация морфем.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 25
1 .Социолингвистика как наука, ее предмет и задачи.
2. Понятие фонемы. Система фонем русского языка.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 26
1. Принципы классификации слов по частям речи. Л.В. Щерба о частях речи в русском языке.
2. Когнитивная лингвистика. Когнитивная функция языка.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 27
1. Понятие языкового уровня. Иерархические отношения в структуре языка.
2. Социолингвистика как наука, ее предмет и задачи.
Зав. кафедрой Карлик Н.А
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 28
1. Понятие фонемы. Система фонем русского языка.
2. Парадигматические и синтагматические отношения в лексике.
Зав. кафедрой Карлик Н.А
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 29
1. Понятие языковой личности.
2. Система и структура языка. Предельные и непредельные единицы языка.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛЯРНАЯ АКАДЕМИЯ
Кафедра русского языка и литературы
Экзамен по дисциплине “Общее языкознание”
Курс 4, семестр 7
2007-2008 уч. г.
БИЛЕТ № 30
1. Язык как знаковая система. Виды знаковых систем.
2. Язык и общество: языки до образования наций.
Зав. кафедрой Карлик Н.А.
