Справедливость как основная правовая ценность
Слово «справедливость» произошло от слова «право» (пра- вый, правда), а в латинском языке означает justitia (справедли- вость) — от jus (право). Начиная еще с Вед и Упанишад, с Ге- сиода и Гомера, справедливость трактовалась как «сущий миро- порядок», духовная основа истории. Заметим, что в данном случае справедливость истолковывалась как некая матрица при- родных процессов и человеческих свершений. В понятии спра- ведливости, взятой в ее мировоззренческом отношении, как бы заключен вопрос: могут ли мир и общество быть совершенными, возможны ли в них надлежащая пропорция, соразмерность и упорядоченность? Справедливость в глазах древних выступала как мера, закон и принцип. Богиня Дике полагается как начало и носитель права, правды и справедливости.
Противоположностью справедливости выступает несправед- ливость, разрушение порядка, деструкция существующего. Ко- гда же справедливость выражает достигнутую для данного исто-
рического периода гармоничность, оптимальность человеческих отношений, сознание ее не фиксирует. И в этом плане она со- звучна свободе. И справедливость, и свобода, когда они налицо, становятся подобными воздуху. Жить достойно без них нельзя.
Право — это мера реализации свободы и в то же время — норма политической справедливости. Другими словами, право есть нормативно закрепленная справедливость. Право покоится на идее справедливости. Как считал Гегель, право не есть добро без блага. Справедливо то, что выражает право, соответствует праву и следует духу права.
Со времени Аристотеля выделяют два вида справедливости: распределительную и уравновешивающую. Распределительная справедливость как принцип означает деление общих благ по достоинству, соразмерно и пропорционально вкладу и взносу то- го или иного члена общества, здесь возможно как равное, так и неравное наделение соответствующими благами (властью, почес- тями, деньгами). Критерием уравновешивающей справедливо- сти является арифметическое равенство. Сфера применения это- го принципа — область гражданско-правовых сделок, возмеще- ние ущерба, наказания и т. п. Принцип справедливости гласит: не всем одно и то же, а каждому свое (по достоинству), ибо для неравных равное стало бы неравным.
Сосуществование людей на почве взаимного признания прав и свобод представляет собой такой порядок их сосуществования, который может быть назван справедливым, или «справедливо- стью». Именно справедливость выступает основой идеи права, выражает его сущность, а особый акт признания определяет как справедливость, так и феномен права в целом.
Справедливость выступает и мерой относительного достоин- ства ценностей, мерой их равновесия и субординации. Справед- ливость выступает особым механизмом, поддерживающим меру равновесия правовых ценностей и одновременно определяющим момент доминирования при конфликтном столкновении этих ценностей.
Современная эпоха с ее процессами глобализации особенно требует межкультурного диалога по обоснованию справедливо- сти и, следовательно, разработке принципов универсальной спра- ведливости. В содержание универсальной справедливости вклю- чаются: а) требование равенства («действовать одинаково в оди-
наковых условиях»), которое формулируется как требование непредвзятости и запрет произвола; б) идея взаимосвязи содеян- ного и расплаты за это, которое нашло воплощение в «золотом правиле»; в) требование равновесия между утратой и приобрете- нием («справедливого обмена»), которое имеет смысл не только для хозяйственной деятельности.
Универсальную справедливость характеризует, прежде все- го, признание таких правовых ценностей, как жизнь, собствен- ность, доброе имя («честь»), которые воплощаются в признании прав человека, и главным образом, его права на свободу, кото- рые можно найти уже в древнем уголовном праве.
Общий принцип, который можно выявить, анализируя раз- личные воплощения идеи справедливости, состоит в том, что по отношению друг к другу люди имеют право на определенное от- носительное состояние равенства или неравенства, в соответст- вии с которым распределяются тяготы или блага. Назначением справедливости традиционно считается поддержание и воспро- изведение равновесия или равной меры. Она применима как для критической оценки поведения человека с позиции определен- ных правил, так и для критики самих этих правил и их примене- ния.
Два аспекта справедливости (содержательный и формаль- ный) отражают две стороны проблемы справедливости в праве, касающиеся критерия оценки справедливости или несправедли- вости закона, с одной стороны, и его применения в конкретных делах — с другой. Но независимо от того, одобряем мы или нет содержательную концепцию справедливости, на которой базиру- ется закон, мы можем и должны рассматривать правовую систе- му с точки зрения формальной справедливости. Суть формаль- ной справедливости заключается в последовательном (то есть беспристрастном, объективном) применении правил. И именно на ней как безусловных минимальных требованиях морали по отношению к праву делает акцент правовой позитивизм.
Общим и безусловным моментом всех современных концеп- ций справедливости является идея прав человека, то есть при- знание одинакового обращения с людьми и отказ от привилегий и иммунитета, связанных с национальными и религиозными признаками.
В соответствии с двумя измерениями социального бытия —
персональным и институциональным — существуют и два поня- тия справедливости: а) справедливость как характерная черта личности, относящаяся к четырем главным добродетелям чело- века наряду с рассудительностью, мужеством и разумом (мудро- стью); б) справедливость, касающаяся социальных институтов (семья, хозяйство, школа), а также политическая справедли- вость, которая касается права, государства и политики. Их мож- но также обозначить как «субъективная» и «объективная» спра- ведливость.
Без справедливости как качества личности, без соответст- вующих ценностных ориентаций не может функционировать и справедливая правовая система. Точно так же для поддержания этих ценностных ориентаций на справедливость правовые инсти- туты должны быть соответствующим образом организованы.
Какому же из этих компонентов справедливости следует от- дать приоритет в условиях современных трансформаций? При недостаточной развитости как соответствующих установок лич- ности, так и недостаточной воплощенности принципов справед- ливости в данных институтах лишь одновременное внимание к обоим компонентам способно принести успех. В то же время су- ществует и приоритетный момент, который заключается в выра- ботке соответствующих критериев справедливости и их обосно- вании, то есть разработке теории справедливости.
Если понимать справедливость как высший принцип челове- ческой жизни и основу осуществления человеческой обществен- ной сущности, то особого внимания заслуживают три элемента значения понятия «справедливость», которые были выделены О. Хёффе: а) справедливость имеет природу моральной обязан- ности; б) ближе всего она находится к обязанностям, которые признаются добровольно и стоят выше простого принуждения; в) ее мера заключается в дистрибутивной пользе — справедли- вым является полезное каждому человеку.
В зависимости от принятия или непринятия этих элементов справедливости существуют теории, которые скептично относят- ся к идее справедливости, и теории, которые разделяют эту идею. Современные теории справедливости относятся к типу до- говорных теорий и ориентируются на теорию Канта1.
‘ См.: Хёффе О. Политика. Право. Справедливость. – М., 1994.
Основными путями обоснования критерия справедливости являются представления о природе человека и об основной поли- тической цели и идеале общества.
Именно образ человека во многом определяет выбор концеп-
ции справедливости. Современные концепции справедливости содержат в себе образ человека как существа одновременно спо- собного к самосовершенствованию, то есть достойного, так и су- щества автономного, то есть разумного и способного к самоогра- ничению. Поэтому наиболее подходящим будет такой принцип справедливости, который обеспечит наилучшие условия для са- мореализации и автономии личности, меру соотношения свобо- ды и равенства.
Институциональная защита человека как субъекта основыва- ется на признании человеческого достоинства и запрещает уни- жение достоинства как неотъемлемого права человека.
ВЫВОДЫ
1. Понятие ценности раскрывает внутренний, духовный аспект отно- шения человека к природе и другим людям, к самому себе и к Богу. Ценно- сти представляют собой ряд «идеальных объектов», между которыми на- блюдается некоторый порядок.
2. Исходным для понимания права как ценности является понимание его как формы осуществления свободы, как всеобщей меры свободы инди- видов. Свободные индивиды — суть и смысл права.
3. Высшим смысловым выражением права является признание автоно- мии каждого члена общества, его независимость. Основной правовой цен- ностью является справедливость, которую можно понимать как стремление действовать в соответствии с правами и обязанностями, воздавая каждому свое и обеспечивая условия для реализации способностей каждого.
КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
1. Что означает термин «ценность»? Какова природа ценностей в праве?
2. Каково соотношение понятий «ценность» и «оценка»?
3. Дайте определение таких понятий, как «цель», «ценностная ориен- тация», «оценка», «норма».
4. Какое место занимают ценности в структуре человеческой деятель-
ности?
5. В чем отличие индивидуальных и общественных ценностей? Какие ценности являются правовыми и почему?
6. Назовите высшие ценности человека и дайте их краткую характери- стику.
7. Какой смысл вы вкладываете в понятие «правовой идеал» и какую роль играет правовой идеал в правовой жизни?
8. Как понималась свобода в разных системах права: античности, Средневековья и Нового времени?
В современных условиях, когда происходит модернизация общества и реформирование правовой системы, осмысление воз- можностей и границ реализации универсальных принципов пра- ва в российской культуре приобретает особо важное значение. Данный вопрос представляет не только теоретическое, но и практическое значение, поскольку реформируемая правовая сис- тема, с одной стороны, основывается на универсальной идее пра- ва, а с другой стороны, обязана ориентироваться на определен- ную традицию правосознания. Особое место проблемы право- сознания в истории культуры и философии права объясняется тем, что правосознание является непосредственным источником правопорядка, то есть правовых норм, поведения и соответст- вующих институтов, поэтому оно в первую очередь выступает в качестве предмета философского осмысления права.
§
Для ответа на вопрос о сущности правосознания недостаточ- но привести ту или иную удачную его дефиницию. В большинст- ве из них акцент делается на определенного рода систему зна- ний, то есть правосознание раскрывается как «совокупность взглядов, идей, выражающих отношение людей, социальных групп, классов к праву, законности, правосудию, их представле- ние о том, что является правомерным и неправомерным»1.
По мнению А. Спиркина, «правосознание — это представле- ния и понятия, выражающие отношение людей к действующему праву, знание меры в поведении людей с точки зрения прав и обязанностей; это правовые теории, правовая идеология»2.
1 Философский энциклопедический словарь. – М., 1983. – С. 521.
2 Спиркин А.Г. Философия. – М., 1998. – С. 722-723.
В рамках такого подхода правосознание является идейным вы- ражением объективных общественных отношений, отражающих в свою очередь господствующие в обществе экономические и со- циальные отношения. Право воздействует на формирование пра- восознания, а последнее реализуется в праве и правосудии.
В таких определениях дается в целом правильное представ- ление о правосознании. Однако это представление, во-первых, предварительное и неполное, во-вторых, оно не улавливает са- мого главного в правосознании.
Правосознание — это не только отражение в индивидуаль- ном сознании духа и характера уже действующих в обществе за- конов, оно активно, творчески корректирует и критикует дейст- вующие законы (и институты) с позиций индивидуальной спра- ведливости, которая приобрела глубокий жизненный смысл и значение для достаточно большой массы людей.
В свете понятия правового государства, которое получило широкое признание в юридической литературе, Э. Соловьев да- ет характеристику правосознания в единстве его познаватель- ной, оценочно-критической и регулятивной функций. «Право- сознание — это ориентация на идеал правового государства, который имеет безусловный характер и уже в данный момент определяет практическое поведение человека как гражданина. Это значит, что, хотя правого государства еще нет, человек на- чинает жить так, как если бы оно утвердилось. Он вменяет себе в обязанность следовать таким установлениям (или хотя бы декларациям), которые соответствуют понятиям суверенитета, права, и отказывается подчиняться тем, которые несут на себе явную печать неправового (патерналистского и авторитарно- бюрократического) ведения государственных дел»1 . Такая ха- рактеристика свидетельствует, что в правосознании доминиру- ет не детерминация прошлым (опредмеченная деятельность, от- ношения), а детерминация будущим желаемым состоянием и структурой сознания.
Как форма сознания и мировоззрения правосознание форми- руется в процессе правовой социализации и имеет сложную структуру.
Система правовой социализации действует в обществе на не-
1 Соловьев Э.Ю. И. Кант: Взаимодополнительность морали и права. М., 1993. – С. 189-190.
скольких уровнях, определяя отношение человека к праву. На социальном уровне правовая система оказывает влияние на ин- дивида посредством демонстрации уважения к праву и закону официальной властью. Наряду с этим в обществе существуют национальные традиции, исторический опыт предшествующих поколений, которые определяют поведение и деятельность чело- века в социальной среде. На личностном уровне доминирует не- осознанное копирование базовых ценностей права, которое по- зволяет идентифицировать себя с определенной культурой и об- ществом. Внутриличностный механизм правовой социализации включает в себя: потребности, интересы, ценностные ориента- ции, самосознание (мотивы, установки, цели).
В философской литературе выделяют институциональную и неинституциональную формы бытия правосознания.
Институциональная форма бытия правосознания, сущест- вующая в виде документов, является формой живого процесса мышления юристов-профессионалов, согласующейся с обще- обязательной нормой и подчиняющейся ей как критерию пра- вильности, законосообразности суждений и решений; это сфера
«законоположений», «юридического закона», «действующего права».
Неинституциональная форма бытия правосознания, или недокументальная и неофициальная форма правового мышле- ния, воли и чувств, существует в виде живого процесса или акта сознания в его «неопредмеченном» виде, фиксируемого в пись- менной форме задним числом (теоретических трудах, художест- венной литературе, личных документах)1.
В свою очередь, по способу мышления последняя сфера раз- деляется на два вида:
а) обыденное правосознание, включающее представления, чувства и волеизъявления массы людей, их субъективное отно- шение к действующему праву, знания о существующих законах и их оценку, убеждения в правомерности или неправомерности судебных действий, в справедливости или несправедливости са- мих законов; эта сфера образует массовое общественное мнение вокруг действующего права, поддерживая его или требуя изме- нения.
1 См.: Желтова В.П., Дробницкий О.Г. Философия и правосознание /’ / Философия и ценностные формы сознания. – М., 1978. — С. 158-161.
Данная форма правосудия включает в себя правовой мента- литет: нижние этажи общественной и индивидуальной психоло- гии, которые в большинстве своем формируются спонтанно, стихийно, бессистемно. В ней ведущими элементами являются чувства и эмоции, а не понятийные, символические формы выра- жения действительности;
б) теоретическое правосознание, куда можно отнести юри- дические «доктрины», создаваемые теоретиками права, а также обсуждение вопросов о праве, законности, справедливости, о взаимных правах и обязанностях общества и личности, об осно- вополагающих институтах законодательства в трудах ученых-гу- манитариев1.
В том смысле, который вкладывают авторы в понятие теоре- тического правосознания, его следует отличать от правоведения, юриспруденции как специальной дисциплины, ориентированной на исключительно действующее право и его законоположения, в основном на нем и основывающейся.
Теоретическое правосознание задается вопросами о происхо- ждении юридических установлений, об их смысле и назначении, о социальной целесообразности и правомочности регулировать и контролировать человеческую жизнь, ограничивать свободу ин- дивида, об «оправдании» существующего права, о его «гуманно- сти» и «справедливости», соответствии «исконным правам» че- ловека. Эта область рассуждения о праве, когда она приобретает теоретически завершенный и систематический вид, называется также «философией права».
Следуя давнему различию «позитивного» и «естественного» права, эти сферы правосознания можно также обозначить как «по- зитивное» и «естественное» правосознание, или, что то же са- мое, — институциональное и неинституциональное правосознание. Можно сказать, что обыденное правовое сознание представ- ляет собой практическое сознание, то есть сознание «здравого смысла», которое позволяет ориентироваться в повседневной жизни; институциональное или профессионально-юридическое сознание — это теоретико-практическое, специализированное теоретическое сознание. Теоретическое же правовое сознание
представляет собой философско-правовое сознание.
1 См.: Желтова В.П., Дробницкий О.Г. Философия и правосознание /’ / Философия и ценностные формы сознания. — М., 1978. — С. 158-161.
По субъекту-носителю правосознание разделяется на инди- видуальное, групповое, массовое и общественное. Вместе с тем эти виды правосознания не существуют вне индивидуального.
Будучи сложным по своей структуре, правосознание вместе с тем и многофункционально с точки зрения выполняемых им ролей.
В современной юридической литературе чаще используется трехсоставная схема, согласно которой правосознанию прису- щи три основные функции: познавательная, оценочная и регу- лятивная.
Такой подход вполне может послужить отправным пунктом при анализе правосознания.
Познавательная функция правосознания. Реализующееся в правосознании познание права есть социально обусловленная, исторически развивающаяся коллективная (совместно-разделен- ная) познавательная деятельность.
Субъекты, познающие право, отличаются друг от друга со- циальными позициями и ролями, профессией и образованием, имущественным положением, этническими признаками, миро- воззренческой позицией и т. д. и т. п. Отсюда многообразный разброс конкретных приемов и процедур, объемов и уровней по- знания права у разных субъектов (индивидов, групп, классов).
Оценочная функция правосознания осуществляется, прежде всего, при помощи системы аксиологических категорий («бла- го», «добро», «польза», «выгода», «вред», «зло», а также
«справедливо — несправедливо», «правомерно — неправомер- но» и т. п.). Оценивающий субъект может позитивно или нега- тивно воспринимать право как таковое (аспекты, части, фор- мы) в зависимости от того, отвечают или противоречат требова- ния и возможности, заключенные в праве, его положению, интересам и целям.
Оценка права предполагает знания. От полноты и глубины правовых знаний, которыми располагает субъект, зависит сте- пень точности производимой им оценки права.
Таким образом, познавательная и оценочная функции право- сознания находятся в тесном единстве. Органически с ними свя- зана и их дополняет регулятивная функция правосознания. Она сводится, во-первых, к переработке и трансляции информации об объективных признаках права в знание-предписание, в про- грамму деятельности, а также оценок признаков права, и, во-вто-
рых, к предметному воплощению этого знания в конкретные по- ступки, действия, правозначащие либо относящиеся к праву.
Посредством правосознания регулируются потребности, по- зиции, отношения и поведение людей в праве.
На уровне индивидуального субъекта правосознание охваты- вает различные сферы духовной деятельности: познавательную (эмпирический правовой опыт, правовые представления, право- вое мышление); оценочную (правовые эмоции и чувства, в кото- рых выражаются нерефлексивные оценки правовой реальности, а также правовые ценности, получившие рефлексивное обосно- вание и ценностные ориентации); мотивационно-волевую (уста- новки правосознания, выступающие непосредственным мотивом правового поведения, и воля как способность к самоконтролю и саморегуляции, а самое главное — как воля к праву), а также сферу бессознательного правового опыта1.
Особенную роль в механизме реализации регулятивной функ- ции правосознания выполняет самосознание субъекта как участ- ника правового общения.
Самосознание обращено к внутреннему миру индивида. Оно суть, осознание, оценка, контроль со стороны участника право- вого общения своего положения, действий и их последствий в этой сфере социальной жизни.
Самосознание индивида характеризует направленность на выделение, различие и постижение смыслов правовых явлений. В рамках учения о правосознании мы говорим о праве в аспекте смысла. При этом обращаем внимание на внутреннее содержание правовых феноменов, на то, что делает их собственно правовы- ми, на сам феномен права.
Смыслы являются результатом индивидуальной проработки первоначального значения понятий. Понимать можно только са- мому, ибо акт понимания абсолютно личный.
Смыслы понятия права могут выражаться как метафориче- ски (метафорами права были Фемида, Дике, Немезида и т. д.), так и метонимически (путем определения права через один из его признаков-атрибутов)2. Выявление правовых смыслов, то есть установок правосознания, есть необходимое условие их после- дующего усвоения. Но правовые смыслы обладают двойственной
1 См.: Максимов СИ. Правовая реальность: опыт философского осмысле- ния. — Харьков, Право, 2002. — С. 256.
2 См.: Максимов СИ. Указ. соч. — С. 260.
природой. Они одновременно являются и установками нравст- венного сознания. Вследствие этого основы правового воспита- ния должны закладываться до всякого знакомства с собственно правовым материалом. Поэтому предпосылкой любого правово- го воспитания является воспитание нравственное, которое задает условие усвоения правовых установок и смыслов.
Устойчивые, повторяющиеся, необходимые отношения меж- ду правовыми смыслами могут быть названы аксиомами право- сознания. Данное понятие введено И. Ильиным в его работе
«О сущности правосознания»1. Аксиомы как универсальные очевидности правосознания акцентируют внимание на тех спосо- бах человеческого бытия, которые делают право возможным. По Ильину, основными аксиомами правосознания выступают: закон духовного достоинства (самоутверждения), закон автоно- мии (способности к самообязыванию и самоуправлению) и закон взаимного признания (взаимное уважение и доверие людей друг к другу). Он не ограничивается лишь феноменологическим опи- санием этих очевидностей правосознания, а заполняет его онто- логическим обоснованием.
У большинства же современных герменевтиков (Гадамер и др.), постструктуралистов (Рикёр и др.) и постмодернистов (Делёз, Деррида) все внимание сосредоточено на отыскании смысла в текстах, в языке и речи. Вопрос о происхождении смысла и о его субъекте остается у них открытым.
И. Ильин показывает, что чувство собственного достоинства, составляющее содержание первой аксиомы правосознания, есть необходимый момент духовной жизни, знак духовного самоут- верждения. Из признания своего духовного достоинства вытека- ет уважение к себе, лежащее в основе правосознания.
Вторая аксиома правосознания выражает основной закон ду- ха — автономию или самозаконность. Быть духовным существом значит определять себя и управлять собою, или, другими слова- ми, все решать самому и принимать на себя всю ответственность. Автономия выражается как духовная зрелость, необходимая гражданину в его строительстве жизни. Но для этого необходи- мо, чтобы внутренняя автономия имела нестесненное внешнее проявление, «правовое признание и правовую гарантирован- ность личной свободы»2.
См.: Ильин И,А. О сущности правосознания. Соч. в 2 т. Т. 1. — М., 1990. С. 123.
2 Ильин И.А. Указ. соч. — С. 235.
Третья аксиома правосознания гласит: «В основе всякого правопорядка и государства лежит взаимное духовное призна- ние людей — уважение и доверие их друг к другу»1. Эта аксио- ма указывает на способ бытия права как отношения между людь- ми, причем отношения духовного, то есть предполагающего спо- собность к чувству, разуму и воле.
В аспекте отношения к другому человеку правовые смыслы проявляются в следующих установках правосознания: стрем- ление к независимому достижению выгоды и благополучия, независтливость, сравнительно-состязательное понимание за- слуг и успеха, неукоснительное соблюдение соглашений и до- говоров, признание приоритета справедливости перед сострада- нием и приоритета гражданской порядочности перед героико- патриотической, семейной и конфессиональной добродетеля- ми и др.
Правовые смыслы строятся вокруг единого понятия — автоно- мии личности и представляют собой условие «возможности» права.
На нынешнем этапе общественного обновления данные уста- новки оказываются не менее или не более важными, чем такие установки, как чуткость и милосердие. Правовое государство, и даже шире — правовое общество — это не бессильная мечта, а ориентир – императив, организующий личностное действие. Поэтому крайне важно, чтобы большее число людей в обществе могло демонстрировать в микросреде реальное соблюдение пра- ва. В современном российском обществе, провозгласившем сво- ей целью построение правового государства и движение к граж- данскому обществу, правовая социализация должна играть оп- ределяющую роль. Процессы демократизации могут развиваться только параллельно с формированием правосознания индиви- дов.
Деформация правосознания проявляется в искажении пред- ставлений о ценности права в различных формах: правовом нигилизме, правовом инфантилизме, правовом дилетантизме и
«перерождении» правосознания. Общим для всех видов дефор- мации является низкий уровень политико-правовой культуры субъектов права.
Правосознание индивидов является не только и не столько осознанием действующих законов, сколько их способностью су-
1 Ильин И.А. Указ. соч. – С. 123.
дить о самом государственно установленном праве, подвергать его оценке, критике и пересмотру. Основу правосознания лично- сти составляют чувство собственного достоинства, способность к самообязыванию и самоуправлению, взаимное уважение и дове- рие граждан друг к другу, к власти, а. власти — к гражданам. Для того чтобы быть восприимчивым к «духу права», необходи- мо владеть определенными качествами, овладеть установками правосознания. Должны быть, вопреки природным инстинктам, агрессии, лени, глупости, проложены тропы гласности, обсуж- дения, веротерпимости, формального законопорядка. Такой за- конопорядок и создает пространство и время для свободы собст- венного испытания»1.
Право и мораль
Сущность права, содержание его норм станет для нас еще яс- нее, когда мы рассмотрим отношение его к родственной облас- ти — морали (нравственности). Осмысление права в его взаимо- связи с моралью — одна из самых давних традиций истории об- щественной мысли.
Современное представление о ценностном взаимодействии морали и права естественным образом опирается на анализ исто- рической логики развития их взаимоотношений. В анализе тра- диции осмысления права в тесной связи с категориями морали нас интересует, прежде всего, тот факт, что изменение ценност- ных приоритетов от эпохи к эпохе оборачивалось конкретными изменениями в теоретической правовой мысли и в практической нормативной жизни.
Для пояснения сказанного обратимся к историческому мате- риалу. Известно, что учения античного времени не ставили под сомнение этическую значимость права. Космологические умо- зрения древних греков и римлян отражали господствующий в то время цельный, нерасчлененный способ познания мира. Право- мерность и нравственность поведения человека оценивались од- ной общей мерой «дике» — правом-справедливостью.
Ценность права отождествлялась с его огромным нравствен- ным значением, проявляющимся в необходимости «хороших» законов, «справедливых» правителей, «правильных» форм прав-
1 Ильин И.А. Указ. соч. — С. 123.
ления. Пифагорейцы, например, считали законопослушание вы- сокой добродетелью, а Сократ характеризовал его как непрере- каемый долг гражданина.
Платон ставил «умеренное пользование свободой» (то есть право) в качественную зависимость от того, «есть ли в душе доб- родетели», а Аристотель подчеркивал, что «человек, живущий вне закона и права, — наихудший из всех». Таким образом, свойственное античности нормативное различие права и морали еще не означало их автономности и дифференцированности в ка- честве различных ценностных систем.
Средние века стали новым этапом во взаимоотношениях мо- рали и права. Мораль и право в этот период уже не являлись си- нонимами, различаясь как внутренняя область и «сверхиндиви- дуальная сила».
Идея Бога как первопричина мироздания и законодателя нравственности несет в себе глубокий смысл. Она прямо говорит о том, что законы нравственности предназначены человеку свы- ше и он не вправе изменять их по своей прихоти, подгоняя зако- ны под сиюминутные нужды и интересы. Нравственные законы нисходят от Бога к человеку и поселяются в его сердце, обретая вид этических саморегуляторов — совести, стыда, способности испытывать чувства раскаяния, вины и т. д.
Предназначение этических саморегуляторов заключается в том, чтобы показывать человеку меру дисгармонии между требо- ваниями непреложного нравственного закона (Бога) и его реаль- ным поведением.
В данную эпоху происходило становление системы права, автономной от моральных установлений, и дальнейшее теорети- ческое размежевание права и закона. Закон при этом не терял своего абсолютного и тотального нравственного значения, а взаимоотношение права и нравственности вытекало из соответст- вия того и другого религиозным ценностям средневекового об- щества.
Можно сказать, что критерий ценности закона в Средние ве- ка был един и для этических, и для правовых установлений. Он в самом общем виде заключался в степени соответствия любых земных законов высшему, Божественному разуму.
Иное положение вещей было характерно для Нового време- ни. Именно в этот период произошел кардинальный поворот
как в определении смысла права и его самостоятельного ценно- стного содержания, так и в подходах к морали, которые сразу же нашли свое отражение и в правопонимании, и в правоприме- нении.
Теоретическое осмысление ценностной самостоятельности мо- рали и права как основания для их взаимодополнения стало предметом исследования в классических концепциях просвети- тельной традиции, представленной такими именами, как Гоббс, Юм, Монтескье, Беккариа, Вольтер, Руссо и др. И хотя тема права в этих концепциях по-прежнему оставалась темой мораль- ной философии, право уже осмысливалось не просто как кон- кретизация и детализация моральных обязанностей, а как фено- мен, приобретающий свой высший смысл и значение в совокуп- ности с этическими категориями. Иными словами, идеал и легитимность права виделись в его обусловленности моралью. Философия естественного права Нового времени различала нормативный и аксиологический подходы к праву, считая пер- вый проявлением инструментальных функций права, а вто- рой — выражением абсолютной ценности права «по понятию». И в той мере, в какой право мыслилось в контексте своего безус- ловного ценностного содержания, оно могло сопоставляться с моралью в статусе разных, но взаимодополняющих ценностно-
нормативных систем.
У Канта мораль и право выступают как взаимно предпола- гающие и взаимно запрашивающие друг друга: моральность ин- дивида с самого начала имеет смысл правоспособности (полной внутренней предуготовленности к ответственному отправлению гражданских свобод), право же (в той мере, в какой оно являет- ся «истинным», или «строгим правом») означает, прежде всего, признание публичной властью нравственной самодостаточности подданных и отказ от патерналистской опеки над ними1.
Вопрос о соотношении морали и права в рассматриваемой плоскости стал предметом обсуждения и в русской философско- религиозной и юридической литературе.
Все многочисленные теории взаимоотношения права и нрав- ственности (морали) могут быть сведены к нескольким типам.
1 См.: Соловьев Э.Ю. Теория «общественного договора» и кантовское мо- ральное обоснование права // Философия Канта и современность. — М-, 1974. – С. 187.
Первый тип не проводит никакой разницы между правом и нравственностью (славянофилы). Второй тип считает, в проти- воположность первому, что право и мораль не имеют между со- бой ничего общего (Б. Чичерин)1. Третий тип рассматривает право как часть нравственности (В. Соловьев).
А чтобы решить вопрос, какая же это часть нравственности, выдвигается теория этического минимума, имеющая в качестве своих сторонников многих крупных представителей философии. По мнению видного приверженца религиозной философии
В. Соловьева, право является инструментом «всеобщей органи- зации нравственности», выступает в качестве «принудительного требования реализации определенного минимального добра»,
«минимума нравственности»2.
С точки зрения Б. Чичерина, подчинение права нравственно- сти (как части целому) было бы равносильно признанию необхо- димости введения морали принудительными мерами, уничтоже- нию как нравственности, так и права.
Проблематика дискуссий о взаимоотношении права и мора- ли, которые были особенно популярны в России в XIX веке, не потеряла актуальности и по сей день.
В анализе современного права, все более связывающего бы- тие с автономной личностью, на первый план выступает мораль, которая через «эгоцентризм» переводит философско-правовой анализ в плоскость жизненного процесса, весьма значимого для права на современной стадии его развития. В морали решающее значение имеет уровень элементарных моральных (нравствен- ных) требований, императивов, аксиом, заповедей, прямо выражаю- щих значение нормы или внутренне имеющих к ним отношение3.
Наиболее полно общность ценностных оснований морали и права воплощается в этико-правовых конструкциях прав человека. Она же проявляется в фактическом совпадении некоторых право- вых и моральных норм, которые таким совместным «дублирую- щим» регулированием подчеркивают особую значимость защищае- мых ценностей. К ним относятся прежде всего ценности жизни, свободы, собственности. В этих случаях право и мораль взаимо- действуют друг с другом как взаимодополняющие ценности.
1 См.: Чичерин Б. Философия права. — М., 1900. — С. 143-147.
2 Соловьев B.C. Соч. Т. 7. – С. 382, 509-522.
3 ХабермасЮ. Демократия. Разум. Нравственность. — М., 1995. — С. 14.
Таким образом, по вопросу взаимодействия морали и права можно сформулировать следующие положения. Во-первых, с точки зрения общей сложившейся системы ценностей в совре- менном обществе право должно отвечать абсолютным, формаль- ным, всечеловеческим ценностям.
Во-вторых, мораль и право — это две универсально значи- мые ценностно-нормативные системы общества, занимающие от- носительно самостоятельные ниши в жизни общества.
Такая характеристика связи морали и права базируется на представлении о том, что право является продуктом естественно- го развития социума, оно не привносится извне и не навязывает- ся обществу властью. Возникновение и развитие права подчине- но тем же общим закономерностям, что и развитие общественной морали. Мораль положительно оценивает право, если его содер- жание соответствует нравственным ценностям и порицает нару- шения правопорядка, особенно прав и свобод граждан.
Нормирование социальной жизни, присущее морали и пра- ву, имеет общие ценностные основания, которые подчеркивают безусловную значимость человеческой личности, нормальных условий ее бытия.
Эти ценностные основания конкретизируются в каждой из систем по-разному. Право строит свои принципы на ценностях формального равенства, справедливости, заключающейся в эк- вивалентности предоставлений и получений, деяний и свободы как первого условия осуществления правовых отношений. Мо- ральные ценности сложнее определить однозначно, этому сопро- тивляется сама природа морали, для которой характерно при- знание и «присвоение» индивидуальным моральным сознанием всеобщих абсолютных законов.
В-третьих, мораль замкнута на сознании, духовной жизни людей и не имеет обязательного внешнего выражения. Право выступает в качестве институционального регулятора. Как писа- ное право оно входит в жизнь общества в виде определенной ре- альности, устойчивой догмы, не зависящей от чьей-либо прихо- ти. Культура, исполненная высоких нравственных требований и публично об этих требованиях заявляющая, обеспечивает более действенный контроль за нарушением норм и законов, чем куль- тура, которая воспринимает контроль только как причинение бо- ли и страданий людям.
В-четвертых, содержание морали самым непосредственным образом связано с долгом, обязанностями ответственных людей за свои поступки. Право сосредоточено на субъективных правах отдельных лиц, нацелено главным образом на то, чтобы опреде- лить юридические возможности субъектов, обусловленную пра- вом свободу их поведения.
Если сопоставить формулу «основного закона права» («ра- венство в свободе по всеобщему закону» или «разреши другим то, что ты разрешаешь себе») с тремя формулами категорического императива («стандартной», персонизации и автономии), то соот- ношение морали и права предстанет в виде диалектической фор- мулы единства, противоположности и взаимодополнительности.
Так, мораль и право безоговорочно едины по формуле «ни- когда не относись к другому только как к средству, но еще и как цели в себе». Одна и та же установка делает индивида мораль- ным, а государство — правовым. Мораль и право соотноситель- но противоположны, поскольку «стандартная формула катего- рического императива» и «основной закон права» представляют собой и запретительную, и разрешительную версию одного и то- го же нормативного формализма («барельефное и горельефное изображение принципа личной автономии»). Мораль и право находятся в отношении необходимой дополнительности в том ас- пекте, что формула автономии личности неявным образом при- знается и в «основном законе права».
§
в правосознании
Идея права представляет собой фундаментальную ценност- ную основу современной цивилизации. Однако мир не является культурным монолитом, в нем существует и взаимодействует множество разных культур. Неизбежно возникает вопрос: есть ли идеальные конструкции, из которых выведено право, единые для всего человечества или они зависят от особенностей того или иного культурного мира, то есть в какой степени универсальная идея права реализована в рамках той или иной культуры?
Для нас важно уяснить возможности и границы реализации универсальной идеи права в российской культуре в процессе мо-
дернизации общества и реформирования правовых систем на на- чалах свободы и прав человека.
В решении проблемы соотношения универсально-цивилиза- ционного и специфично-культурного могут быть выделены две основные ориентации:
1. Универсалистско-либеральная, утверждающая, что идея права универсальна, она едина для всех культур (И. Кант, Дж. Роулз); в крайнем варианте эта позиция приводит к дифферен- циации народов на цивилизованные, которые освоили эту идею, и нецивилизованные, отстающие в своем развитии, которыми эта идея должна быть освоена.
2. Партикулярно-коммунитаристская, выходящая из прин- ципа множественности и разнородности культур и их стремле- ния сберечь и защитить свою идентичность, утверждающая, что идея права не универсальна и характерна лишь для западной культуры, другим же культурам она чужда1.
Вторая концепция самобытности культур — самая модная сейчас. Ее сторонники утверждают, что каждая культура само- ценна. Надо дать возможность жить внутри своей культуры и сделать все ради сохранения такой экологии культуры. Однако защита своеобразия иногда оборачивается лишением прав на свободу и другой мир. Представляется, что ближе к истине уме- ренно-либеральная позиция, которая, с одной стороны, отстаи- вает универсальность самой идеи права, а с другой стороны, не отрицает необходимости учета культурно-исторической специ- фики, однако относит эту специфику не к месту идеи права, а к проблеме ее обоснования. В соответствии с таким подходом пра- во имеет единый рациональный фундамент, так как ее сущно- стью является свобода.
Для функционирования в рамках определенной культуры право обязано быть признано и оправдано в качестве такового, что имеет для большинства граждан значение и ценность.
На этот процесс влияют специфичные черты национального характера («душа народа»), определенная система ценностей («национальная идея»), а также связанные с ними особенности философского мировоззрения.
Судьба идеи права в российской культуре не была простой.
1 См.: Максимов C.I. Универсально-цивизацине та специф1чно-культур- не у правосвидомоси /,/ Граш. Дншропетровськ, 2000. № 3 (11). — С. 70-74.
С одной стороны, в истории социально-философской и полити- ческой мысли мы обнаруживаем определенный интерес к теме права прежде всего в форме обоснования права народов России на освобождение от политического и экономического гнета. С другой стороны, в ней отсутствует последовательная система- тичная разработка этой темы, особенно в аспекте прав отдель- ной личности, по крайней мере, в сравнении с западноевропей- ской культурой она представлена недостаточно. Обусловлена ли данная ситуация лишь особенностями исторической судьбы России и при определенном уровне развития гражданского об- щества напряженность между идеей права и культурным контек- стом исчезнет сама собой, либо корни этой напряженности лежат намного глубже, в особенностях национального мировоззрения и, прежде всего, национального характера, правового ментали- тета?
Для более адекватного выражения смыслового содержания права вводится понятие правового менталитета. Правовой мен- талитет включает в себя как нижние этажи общественной и ин- дивидуальной психологии, в которых содержатся потенциалы смыслообразования, так и правосознание, но не в традицион- ном смысле, а с точки зрения его ориентированности, избира- тельности, настроенности, тенденциозности, а также культур- ной специфики. Именно в таком аспекте мы будем рассматри- вать здесь феномен правосознания, при этом обращая внимание на единство рациональных и иррациональных оснований право- вой культуры.
Для духовной ситуации в России XX столетия характерны не в меньшей степени, чем для ситуации XIX столетия, и «дефицит правосознания в национальном сознании», и «дефицит право- сознания в отечественной философии», и «отсутствие филосо- фии права в настоящем значении этого слова»1.
Как известно, судьба идеи права в русской культуре являет- ся очень драматичной. Действительно, вследствие особенной ре- лигиозности и производного от нее этического максимализма («стремление к абсолютному добру», но мнению Н. Лосского)2 русский национальный характер оказался нечувствительным к праву. Преимущественным было недоверие, отрицательное
Соловьев Э.Ю, Дефицит правопонимаиия в русской моральной филосо- фии , / Вопросы философии. 1988. №9. – С. 137-138.
2 Лососий Н.О, Условия абсолютного добра. – М., 1991. — С. 240. 10 – 10875Даннльян
отношение к нему как холодному безличному закону, предпочте- ние ему теплого семейного коллективизма, недоверие, неуваже- ние ко всем формам (в обществе, мышлении, искусстве), инди- видуальной этической самостоятельности.
При романтизации этих черт отрицательная позиция по от- ношению к холодному формальному праву как «вексельной честности» обосновывалась теоретически. «Дух права» пред- ставлялся специфичным качеством западного капитализма и от- брасывался во имя высших ценностей (консерватизм) либо мате- риального интереса (социализм). На этом пути консервативная и радикальная мысль приходили к «антилегализму» и «правово- му нигилизму», и эта тенденция оказалась доминирующей в рос- сийской культуре.
Однако известный западный исследователь российской куль- туры А. Валицкпй отрицает тесную связь между непринятием права и сущностью российского национального характера и свя- зывает это скорее с последствиями замедленного развития Рос- сии и непредвиденными результатами идеологического влияния более развитых стран (сознательный выбор российским само- державием модели западного абсолютистского полицейского го- сударства, более поздняя западная критика капитализма с его
«формальной свободой»)’.
Традиция неуважения к праву, которую российские либера- лы пытались не только объяснить, но и преодолеть, в XIX столе- тии представляла собой российскую реакцию на кризис «юриди- ческого мировоззрения» на Западе. Что касается XVIII — начала XIX столетия, то в данный период российская мысль пребывала под влиянием этого самого «юридического мировоззрения» с его культом права. Это был идеал Просвещения, который представ- лял собой соединение двух противоречащих одна другой идей — разумного законодательства (правовой рационализации общест- венной жизни) и идеи неотъемлемых прав человека. Первой иде- ей руководствовался просвещенный абсолютизм, на другую ори- ентировался либерализм. Но поскольку «юридическое мировоз- зрение» концентрировалось на привнесении в общество права, оно удовлетворяло и тех, и других. Поэтому в российском про-
1 См.: Валицкий А. Нравственность и право в теориях русских либера- лов/ / Вопр. философии. 1991. – № 8. С. 28-29.
свещенном обществе не было принципиальных поклонников ан- тилегализма, не говоря уже о правовом нигилизме.
Правовой нигилизм имеет в основе непринятие одной из со- ставляющих «юридического мировоззрения» — идеи прав чело- века — за их буржуазный, а значит, «лживый» характер. Одна- ко это приводило к отрицанию ценности права в целом. Предста- вителем этой линии был Лев Толстой. Нигилистическая линия была также характерна для радикальной интеллигенции и осо- бенно для большевиков. Российский правовой нигилизм был тем фактором, в силу которого они рассматривали право в более ши- роком философском и культурном контексте, нежели это делали западные философы права.
В творчестве В. Соловьева и его последователей в процесс осмысления феномена права включалась религиозная филосо- фия, которая находила в заповедях христианства обоснование права и ценностей либерализма. Однако этот процесс не был од- нозначным. Религиозный универсализм, с одной стороны, ус- ложнял усвоение идеи права, а с другой стороны, давал более глубокое ее обоснование и оправдание, адекватное национально- му характеру и мировоззрению. Национальный характер и ми- ровоззрение, основанные на духе православной целостности и соборности, противостоят католическому духу законности и про- тестантскому духу чрезмерного индивидуализма. Поэтому для России, как и для романтической Германии, путь предметного оп- равдания права лежит через экзистенциальные модели личности1. Право рассматривается в качестве условия теоретической и твор- ческой самореализации личности как наиболее важной ценности. Право, считал Н. Бердяев, имеет своим источником не то либо другое позитивное государство, а трансцендентную природу лич- ности, ее человеческую волю2 . В учениях российских либераль- ных философов права (ориентированных как на научную, так и на религиозную философию) в той либо иной мере реализуется данная экзистенциально-романтическая модель, что выражается в защите творческой свободы личности, конкретной человеческой индивидуальности, обоснования ее субъективных прав.
1 См.: Максимов C.I. Ушверсально-цившзацшне та специф1чно-культур- не у правосвщомосп /, / Грань — Дшпропетровськ, 2000. № 3(2).
2 См.: Власть и право: из истории русской правовой мысли. — М., 1990. — С. 290.
Таким образом, через религиозно-экзистенциальное оправда- ние права российской мыслью был найден свой специфический способ включения идеи права в контекст духовной культуры (национального мировоззрения), открывший путь для развития народного правосознания. Накопленный ею опыт объединения цивилизационно-универсального и культурно-специфического в правосознании должен быть учтен как в сегодняшней борьбе за право и правовую культуру, так и при разрешении других на- сущных проблем.
ВЫВОДЫ
1. Правосознание — это совокупность правовых чувств, представлений и установок (смыслов), выражающих отношение людей к действительному праву и определяющих ориентацию личности в сфере правовой реальности.
2. Структурно-содержательная сложность правосознания обусловлена его многомерностью строения. Оно существует в институциональной и не- институциональной формах бытия. По способу мышления последняя сфе- ра разделяется на две области: обыденное и теоретическое правосознание.
3. Мораль и право представляют собой две универсально значимые нормативные системы общества, занимающие относительно самостоятель- ные сферы в жизни общества. Мораль и право соотносительно противопо- ложны и находятся в отношении необходимой взаимодополнительности.
4. Для функционирования в рамках определенной культуры право обязано быть признано в качестве такого, что имеет значение (смысл) и ценность, то есть оправданно. На этот процесс влияют специфические чер- ты национального менталитета и определенная система ценностей.
КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
1. Какой смысл вы вкладываете в понятия «правосознание» и «право- вая культура»?
2. Какова роль правосознания в правовой жизни?
3. Какие существуют элементы, формы и уровни правосознания?
4. Сформулируйте основные постулаты (логические аксиомы) право- сознания.
5. Как соотносятся право и мораль?
6. Как соотносятся универсальное и культурно-историческое в право- сознании?
7. Что такое правовой менталитет? Как соотносятся правосознание и правовой менталитет?
8. Как соотносятся национальный характер и идея права?
9. В чем заключаются, по вашему мнению, особенности российского (русского) правового менталитета?
10. Чем отличаются друг от друга западный (европейский) и восточ- ный (азиатский) типы ментальности?
Раздел VIII
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ПРАВА. ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВА И ВЛАСТИ
В ПОСТТОТАЛИТАРНОМ ОБЩЕСТВЕ
Одной из важнейших функций права является регулятивная функция. Эта функция права осуществляется благодаря форма- лизации поведения индивидов, т.е. заключению этого поведения в определенные формы или рамки, приемлемые для других лю- дей и общества в целом. В свою очередь, эти формы, регулирую- щие поведение людей, устанавливаются особыми правилами, нормами, законами, устойчивый комплекс которых носит назва- ние правовых институтов. Поскольку право и государство тесно связаны между собой, правовые и политические (государствен- ные) институты в философско-правовой литературе, как прави- ло, рассматриваются в единстве, т.е. как политико-правовые ин- ституты.
Наличие институционального измерения права обусловлива- ет постановку вопросов о соотношении власти и права, их леги- тимации, верховенстве права, а также взаимодействия правового государства и гражданского общества и ряд других. Особый ин- терес сегодня также представляют вопросы соотношения права и власти в посттоталитарных обществах, в том числе и в России, перспективы проведения в ней правовой реформы и формирова- ния правового общества. Все эти проблемы и предполагается рассмотреть в данном разделе.
|
§
Понятие политико-правовых институтов. Извест- но, что взаимодействие людей в обществе как «политических су- ществ» (Аристотель) происходит в различных формах, часть из которых принимает формализованный характер, другими словами осуществляется при помощи определенных социальных институтов. В данном контексте слово «институт» (от лат. in- stitutum — устройство, установление) означает элемент социаль- ной структуры, историческую форму организации и регулирова- ния общественной жизни. По мнению известного немецкого фи- лософа права О. Хёффе, социальные институты представляют собой социальные образования, «которые организуются в соот- ветствии с (общепринятыми) структурами и правилами, кото- рые не находятся в непосредственном распоряжении взаимодей- ствующих индивидов и малых социальных групп и соблюдение которых достигается насильственным путем через систему фор- мальных и неформальных санкций»1. Социальные институты представляют собой сложные феномены, которые не поддаются простому описанию и объяснению. Для понимания этих феноме- нов весьма важно то, что одним из их аспектов является биоло- гическая основа. Эти институты в процессе эволюции человека выполняют те задачи, которые у животных выполняли «ин- стинкты и видовые особенности, причем, отдельные функции институтов вполне тождественны важнейшим функциям ин- стинктов у животных»2.
Содержание социальных институтов составляют определен- ные правила (нормы), а также сопровождающие их санкции и правовые формы, в которых они проявляются. Эти правила опре- деляют положение субъектов в обществе, а также устанавливают: какие действия субъектов являются разрешенными, а какие дей- ствия не поощряются или даже запрещаются. Также с помощью социальных институтов обеспечивается интеграция индивидов в социальные группы, упорядочиваются отношения между людь-
1 Хёффе О. Политика. Право. Справедливость. Основоположения крити- ческой философии права и государства. — М., 1994. – С. 253.
2 Там же. — С. 261.
ми, их деятельность и поведение, обеспечивается устойчивость и стабильность общественной жизни и т.д. Основными социальны- ми институтами современного общества являются: экономиче- ские институты (разделение труда, собственность, заработная плата и др.); институты родства, брака и семьи; институты куль- туры и социализации; политико-правовые институты и др.
Предметом исследования философии права являются, преж- де всего, политико-правовые (государственно-правовые) инсти- туты, занимающие одно из центральных мест в социальной сис- теме общества. Их деятельность связана с завоеванием власти, ее осуществлением и распределением, а также с обеспечением функционирования общества как социальной системы.
К основным политико-правовым институтам относятся: госу- дарство, судебные и административные органы, политические партии и общественные движения, объединения, институты пра- вопорядка и социального контроля, институты правотворчества, прав человека, правового воспитания, разрешения правовых конфликтов и др. Каждый из перечисленных политико-право- вых институтов осуществляет определенный вид социальной деятельности но управлению и регулированию общественными отношениями.
Важнейшим политико-правовым институтом современного общества является государство. Оно представляет собой основ- ной источник законов и других правовых актов и предназначено для организации жизни общества, самого государства и его структур в системе политических и правовых отношений. Это — относительно самостоятельная подсистема публичной власти и управления обществом, включающая в себя в свою очередь сово- купность иерархически взаимосвязанных и взаимодополняющих институтов и структур. Среди них: институты законодательной, исполнительной и судебной властей; правовая система; государ- ственная администрация; органы исполнительной и представи- тельной власти на региональном уровне и, наконец, органы ме- стного самоуправления. Для нас особый интерес представляют взаимоотношения политико-правовых институтов, и прежде все- го государства, с человеком.
Взаимоотношения государства и человека. Известно, что в государственно-организованном обществе в системе факторов, определяющих положение человека, именно государству при-
надлежит решающая роль. Такое значение государства объясня- ется его относительной независимостью и самостоятельностью по отношению к человеку и теми рычагами воздействия, которы- ми оно обладает. Государство выступает как официальный пред- ставитель всего общества, поэтому отношения между ним и чело- веком носят политико-правовой характер. Любой человек в пре- делах территории государства подпадает под его юрисдикцию, то есть становится адресатом исходящих от государства обяза- тельных предписаний.
Устойчивая связь между человеком и государством выража- ется, прежде всего, в институте гражданства или подданства. Эта связь означает юридическую принадлежность лица государ- ству, приобретение личностью специфических качеств гражда- нина, наличие взаимных прав и обязанностей гражданина и го- сударства, а также защиту гражданина государством внутри страны и за ее пределами. Таким образом, можно сделать вывод, что отношения между государством и личностью должны осуще- ствляться на основе взаимной ответственности.
Что же представляет собой эта взаимная ответственность го- сударства и личности с позиции философии нрава? В первую очередь, взаимная ответственность личности и государства – это своеобразный способ ограничения политической власти го- сударства. Он проявляется, прежде всего: 1) в установлении государством законодательных ограничений своей активности по отношению к личности; 2) в принятии государством кон- кретных обязательств, направленных на обеспечение интересов граждан; 3) в наличии реальной ответственности должностных лиц за неисполнение своих обязанностей перед обществом и личностью. В свою очередь, свобода личности не может быть абсолютной, поскольку она ограничена и регламентирована правом, интересами и правами других лиц. От каждого челове- ка требуется соблюдение всех правовых предписаний и испол- нение его обязанностей перед обществом, государством, други- ми людьми.
При различных типах политических режимов существует и разный уровень взаимной ответственности государства и лично- сти. Так, в недемократическом государстве признается только ответственность гражданина перед государством. Оно как бы да- рует ему права и свободы и определяет его обязанности. В пра-
новом же государстве, напротив, акцепт делается на ответствен- ности должностных лиц перед гражданами.
Ответственность государства перед гражданами обеспечива- ется системой гарантий, к которым относятся: 1) ответствен- ность правительства перед представительными органами власти;
2) дисциплинарная, гражданско-правовая и уголовная ответст- венность должностных лиц за нарушения прав и свобод граж- дан; 3) процедура импичмента (от англ. impeachment), т.е. при- влечения к ответственности и судебному рассмотрению дел выс- ших должностных лиц государства.
Формами контроля за выполнением обязательств государст- венных структур перед гражданами являются референдумы, от- четы депутатов перед избирателями и т.д. Следующей важной проблемой данного раздела является определение соотношения, характера взаимодействия государства и права.
Государство и право. Как уже указывалось, понятия «госу- дарство» и «право» тесно взаимосвязаны между собой. В основе взаимосвязи государства и права лежит институциональный ха- рактер бытия права. Характер и содержание соотношения госу- дарства и права раскрывают принципы первичности и верховен- ства права.
Принцип первичности права по отношению к государству можно раскрыть через два взаимосвязанных аспекта. Первый аспект исторический. Первичность права обусловлена его природой. Будучи атрибутом любого социального субъекта, оно никем не даруется и никем не может быть отчуждено. Право возникает одновременно с возникновением социального взаимо- действия, т.е. с обществом. Государство же образуется лишь на определенном этапе развития последнего. Как справедливо за- метил еще Цицерон, право возникло раньше, чем какое-либо го- сударство вообще было основано. Следовательно, право первич- но, поскольку оно предшествует государству во времени.
Второй аспект — функциональный. Вторичность государст- ва проявляется также и в том, что государство обусловлено, пре- допределено правом, возникает не просто позже права, а из его потребностей как орган, который должен придать праву обще- обязательную форму и обеспечить его функционирование.
Отношение первичности права по отношению к государству в историческом и функциональном плане одновременно указывает.
и на верховенство права по отношению к государству, а следо- вательно, на зависимость государства от права. В действитель- ности же часто имеет место нарушение данного принципа. Госу- дарство вопреки его объективному предназначению наделяют функцией творца права. В данном случае право и государство как бы меняются местами: государство выступает источником права, а право предстает как вторичный, порожденный государ- ством инструмент для обслуживания его интересов. Отсюда воз- никает неверное, хотя и основанное на реальной действитель- ности мнение, что предоставляемые гражданам, социальным группам и нациям права и свободы есть своего рода «дар» госу- дарства народу. А раз так, то государство может осуществлять дозировку права или вообще лишить дарованного, что на прак- тике неоднократно и успешно осуществлялось.
В чем же сущность принципа верховенства права?
Верховенство права означает его примат над государством, необходимость подчинения государства праву. Из этого вытека- ет следующее. Во-первых, каждое должностное лицо, любой го- сударственный орган не должны осуществлять действия, не пре- дусмотренные правом, т.е. государство не может быть свобод- ным, независимым от права. Во-вторых, государство должно совершать и не может не совершать действий, которые возложе- ны на него правом. Сегодня многие законы в России не действу- ют даже при наличии необходимых обстоятельств, а это свиде- тельствует о невыполнении государством возложенной на него задачи по реализации права, что недопустимо. Недопустимо так- же бездействие государства, когда оно не принимает мер по вос- становлению нарушенных прав граждан.
Таким образом, соблюдение принципов первичности и верхо- венства права направлено на недопустимость отделения государ- ства от народа, а следовательно, произвола по отношению к на- роду. Ибо, если государство действует в рамках права, то это оз- начает, что оно: 1) не имеет каких-либо собственных интересов, отличных от интересов народа, и не использует власть в своих целях; 2) объективно выполняет волю народа и находится на его службе; 3) подчинено народу и несет перед ним ответственность. Соотношение власти и права. Проблема соотношения вла- сти и права является одной из ключевых в философии права и одной из самых сложных в общественной практике. Для иссле-
дования данной проблемы воспользуемся подходом одного из видных российских философов права С. Алексеева. По его мне- нию, соотношение права и власти достаточно парадоксально. С одной стороны, «право не может существовать без власти», т.к. только государственная власть по своей природе способна обеспечить строгую и своевременную реализацию правовых норм и принципов посредством своих правоохранительных уч- реждений и институтов. С другой стороны, «власть является ан- типодом права». «Власть, — как подчеркивает С. Алексеев, — особенно – власть политическая, государственная, которая и делает «право правом», в то же время — явление, в какой-то ме- ре с ним несовместимое, выступающее по отношению к праву в виде противоборствующего, а порой и чуждого, остро враждеб- ного фактора»’. Истоки этой враждебности власти праву кроют- ся в глубокой противоречивости власти, в том, что, являясь не- обходимым и конструктивным элементом организации жизни людей, управления обществом, власть в то же время обладает та- кими имманентными качествами, которые в процессе утвержде- ния и упрочения власти могут превращать ее в самодовлеющую, авторитарную силу. Эта властная сила способна ущемлять пра- во, превращать ее в «служанку» власти, фактически создавая тем самым «неправовую» реальность.
С целью пресечения неоправданно большой концентрации власти и превращения ее в самодовлеющую силу, общество должно создавать определенные политико-правовые институты: разделения властей, федерализма, разъединения государствен- ной и муниципальной власти, институт проведения открытых, демократических выборов и т.д. Однако путь к гармоничному соотношению власти и права не короток и не прост.
Право на принуждение и его оправдание. Одной из важ- нейших внутренних функций политической власти является обеспечение надежного общественного порядка, а также проти- водействие антисоциальным тенденциям и антигражданским действиям со стороны отдельных граждан или их объединений. Для реализации этой функции власть может использовать как средства убеждения, так и принуждения. Если не приносят должного эффекта средства убеждения, то государство для на-
1 Алексеев С.С. Философия нрава. — М., 1997. — С. 67.
ведения общественного порядка применяет средства правового принуждения.
Принуждение может принимать различные формы. Основ- ными среди них являются психическое и физическое принужде- ние. Первое из них несет в себе угрозу применения силы и ис- полнения наказания и имеет по существу предупредительный характер. Второе — действует уже как непосредственное приме- нение физической силы, налагающее на человека те или иные ог- раничения в волеизъявлении, передвижении, свободе выбора местонахождения и т.д. Физическое принуждение опирается на такие специфические орудия и средства власти, как судебное, административное, политическое преследование, а также воору- женную организацию государства (вооруженные силы, поли- цию, внутренние войска, национальную гвардию, тюремные и исправительные учреждения и т.д.).
С этой точки зрения политическая власть — это организован- ное обществом правомерное и справедливое (или считающееся таким) принуждение и насилие. Политичность власти означает, что принуждение и насилие (вплоть до физического) как специ- фические средства власти монополизированы и сосредоточены в специально созданных обществом институтах, органах и учреж- дениях, которые в совокупности составляют государство. Право на силу, принуждение по отношению к возможным антисоциаль- ным действиям граждан, таким образом, изымается у частных лиц или групп и передается государству, в лице которого прину- ждение и насилие получают законность, или, по выражению И. Канта, легальность.
Понятие легитимности и легитимации. Принуждение и на- силие являются не единственным средством власти для достиже- ния своих целей. Как правило, правящая элита общества выну- ждена прибегать к физическому принуждению лишь в исключи- тельных случаях, когда исчерпаны все другие ресурсы власти. К числу последних, например, принадлежит привычка людей подчиняться, их страх, безразличие, традиции или убеждение в том, что правящая элита выражает интересы народных масс. Это означает, что политическое господство предполагает не только принуждение со стороны правящего меньшинства, но и согласие большинства подчиняться. Как подчеркивал русский философ С. Франк: «Властвование, как всякий социальный институт,
есть отношение двустороннее: не один властвующий, но власт- вующий и подчиненный совместно входят в отношение властво- вания и активно его строят»1. Иными словами принуждение и добровольное подчинение являются взаимодополняющими сто- ронами политико-правовых отношений.
В философии права та власть, которая принимается на- родными массами и опирается на их добровольное согласие подчиняться, а не навязывается им силой, называется леги- тимной. Такая легитимная (от лат. legitimus – законный) власть воспринимается населением как правомерная и справед- ливая. И напротив, если правящая группа не пользуется народ- ным доверием и вынуждена постоянно прибегать к средствам принуждения, то власть такой группы принято считать нелеги- тимной.
К понятию «легитимность» по смыслу близко другое поня- тие — «легитимация». Легитимация — это процедура общест- венного признания или подтверждения законности какого-либо права или полномочий действующего лица, а также признание законности существующих политико-правовых отношений, господствующего режима власти, его объяснение или оправда- ние. Легитимность политического явления не означает его юри- дически оформленной законности, и поэтому легитимацию не следует смешивать с легализацией, а легитимность — с легаль- ностью, то есть с законностью. Легитимация не обладает юриди- ческими функциями и не является правовым процессом. Легити- мация утверждает политику и власть, объясняет и оправдывает политические решения, создание политических структур, их из- менение и обновление и т.д. Одновременно она является и необ- ходимым условием соблюдения законов.
Виды легитимации. Как показывает анализ политико-право- вых отношений, складывающихся в различных странах и на раз- личных исторических этапах, существуют весьма разнообразные основания легитимации. Поэтому их принято классифицировать по различным типам. Классическая типология легитимации, не утратившая значения по сегодняшний день, предложена М. Ве- бером. Все разнообразие легитимации политико-правовых отно- шений он сводит к трем основным типам: традиционной, хариз-
1 Франк С.Л. Духовные основы общества. – М., 1992. — С. 138.
матической и рационально-правовой. Какие же особенности ха- рактерны для каждого из этих типов легитимации власти?
Традиционная легитимация политико-правовых отношений основывается на обычае, нормы которого выступают в качестве основы господства и подчинения. Эти освященные обычаем нор- мы указывают на то, кто имеет право на власть, а кто обязан под- чиняться. При традиционном типе легитимации на вопрос о том, почему власть принадлежит данной группе лиц – следует ответ, что так было всегда. Такие традиционные нормы имеют обязы- вающую силу как по отношению к членам властвующей группы, так и по отношению ко всему населению. Нарушение традиции лидерами ведет к потере легитимности их власти в глазах масс и смене правящей группы.
Харизматическая легитимация политико-правовых отноше- ний основывается на авторитете лидера, которому приписывают- ся исключительные черты. Власть харизматического лидера оп- равдывается преклонением перед ним большинства населения, которым он воспринимается в качестве своего вождя. В данном случае между лидером и массами устанавливаются интенсивные эмоциональные связи, а слова и дела такого лидера окружаются ореолом непогрешимости. В своей политической деятельности он, как правило, начинает руководствоваться не существующи- ми обычаями или действующими юридическими нормами, а соб- ственным вдохновением. Однако неудачи харизматического ли- дера могут привести к потере его популярности среди масс и, следовательно, к утрате им легитимности своей власти. К тому же при харизматической власти всегда остро стоит проблема ее наследования.
Рационально-правовая легитимация, или легальный тип ус- тановления политико-правовых отношений, основывается на доб- ровольном признании юридических норм, регулирующих отно- шения управления и подчинения. Наиболее развитой формой этого типа легитимности является конституционное государство. Конституция определяет основные нормы, которыми четко рег- ламентируется порядок формирования, функционирования и смены правящих групп. В то же время эти нормы остаются от- крытыми изменениям, но тоже по установленным процедурам. Таким образом, в системах подобного типа власть легитимирует- ся, оправдывается действующим законодательством.
Принципы легитимации: суверенитет народа и нрава чело- века. Важнейшими принципами легитимации являются сувере- нитет народа и права человека.
Принцип суверенитета народа выражается в праве граждан на коммуникацию между собой и с правящей элитой и участие в выработке общих решений, которые затрагивают их собствен- ные интересы. Реализация этого принципа обеспечивает граж- данскую (публичную) автономию населения страны от полити- ческой власти и защиту их интересов от произвола властей. Что же касается принципа прав человека, то он находит свое выра- жение в классических правах человека, обеспечивающих граж- данам жизнь, свободу и их личную (моральную) автономию. Вместе эти принципы обеспечивают собой легитимное господ- ство законов и с точки зрения индивида как гражданина (прин- цип суверенитета народа), и с точки зрения индивида как лично- сти (принцип прав человека).
Как отмечает Л.С. Санистебан, действующие принципы ле- гитимности устанавливают необходимый минимум доверия меж- ду правящей элитой и теми, кто в нее не входит. Те, кто властву- ет, в подобном случае чувствуют, что они делают это на закон- ном основании, а те, кто подчиняется, рассматривают их претен- зию как правомерную. Таким образом, признание легитимности власти, а в широком смысле политико-правовых отношений име- ет чрезвычайно важное значение для ее эффективности.
§
Правовое государство и гражданское общество. Одной из важнейших задач переходного периода развития посттоталитар- ных стран, в том числе и России, является создание правового государства. Что же представляет собой правовое государство с позиции философии права?
Правовое государство – это такая политическая органи- зация общества, основанная на верховенстве закона, создаю- щая условия для наиболее полного обеспечения прав и свобод че- ловека, гражданина, а также последовательного ограничения государственной власти в целях недопустимости злоупотреб- лений с ее стороны.
Отличительные признаки правового государства:
1. Правовое государство, прежде всего, предполагает суще- ствование гражданского общества.
Идея гражданского общества восходит к античности, в част- ности, к Цицерону, который первым заинтересовался отличием собственно гражданина от простых обывателей. Позднее эта про- блема разрабатывалась Т. Гоббсом, Дж. Локком, Ж.-Ж. Руссо, Г.В.Ф. Гегелем, К. Марксом и многими другими. В современной интерпретации гражданское общество — это общество с разви- тыми экономическими, культурными, правовыми и политиче- скими отношениями между его субъектами, независимое от госу- дарства, но взаимодействующее с ним, общество граждан высо- кого социального, экономического, политического, морального и культурного статуса, создающих совместно с государством раз- витые правовые отношения.
Важнейшей задачей гражданского общества является огра- ничение властных функций государства определенными пра- вовыми рамками. Об этом в свое время писал еще С. Франк, который подчеркивал, что государственная власть должна быть необходимо ограничена наличием гражданского общества, а дея- тельность этой власти «никогда не должна переходить пределы, в которых она совместима с самим гражданским обществом и на- рушение которых угрожает самому бытию последнего»1. При- чем в пределах этих отношений государство обязано обеспечи- вать условия для нормального функционирования гражданского общества, а гражданское общество выступает в качестве проти- вовеса государству, с целью недопущения нарушения им своих основных обязанностей и соблюдения законности. По мнению М. Вебера, гражданское общество — это познавательная абст- ракция, идеальный тип, весьма далекий от действительности. Но сама идея гражданского общества не лишена смысла. Ее суть за- ключается в оптимальном сочетании трех составляющих: вла- сти, общества и человека.
2. Разделение власти. Как известно, теория разделения вла- сти исходит из того, что для обеспечения нормального функцио- нирования государства в нем должны существовать относитель- но независимые друг от друга ветви власти: законодательная, ис-
1 Франк С.Л. Духовные основы общества. — М., 1992. — С. 136-146.
полнительная и судебная. Это препятствует сосредоточению власти в руках одного лица или органа. В данном случае каждая власть осуществляет свою функцию, которую другие власти не в состоянии выполнить. Законодательная власть — принимает за- коны, исполнительная — обеспечивает их исполнение, судеб- ная — выносит на их основе решения, причем может привлекать к суду и членов законодательных органов, и членов правительст- ва как частных лиц. Этот принцип правового государства зафик- сирован в статье 10 Конституции Российской Федерации. «Госу- дарственная власть в Российской Федерации, — отмечается в ней, — осуществляется на основе разделения на законодатель- ную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, ис- полнительной и судебной власти самостоятельны».
3. Верховенство права. Данный признак правового государ- ства означает, что ни один государственный орган, должностное лицо, общественная организация, ни один человек не освобож- даются от обязанности подчиняться закону. Государство, подчи- няясь юридическим нормам, становится одним из субъектов пра- ва и в этом качестве равноправно с другими субъектами. Без правового равенства между государством и личностью не может существовать ни право, ни правовое государство. Любая попыт- ка государственного органа или должностного лица выйти за пределы права и поставить себя над людьми должна расцени- ваться как правонарушение.
Верховенство права означает также, что государство не впра- ве издавать законы, противоречащие так называемому естествен- ному праву, и вместе с тем оно обязано принимать все законы, которые обеспечивают естественные права человека. Наконец, в силу рассматриваемого принципа Конституция государства должна обладать высшей юридической силой. Этот принцип за- креплен в Конституции России, статья 15 которой устанавлива- ет, что «Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей тер- ритории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоре- чить Конституции Российской Федерации». Все законы и дру- гие нормативно-правовые акты должны приниматься на основе Конституции и строго соответствовать ей. Недопустимо также
подменять закон подзаконными актами и вкладывать в него смысл, не предусмотренный законодателем.
4. Реальность прав и свобод граждан. В правовом государст- ве права и свободы граждан должны быть не только провозгла- шены, но и гарантированы государством. Как уже отмечалось, такими гарантиями могут быть законодательное закрепление ус- ловий, при котором возможно ограничение прав и свобод либо принятие законов, детализирующих права и свободы, провоз- глашенные в конституции.
Реальное обеспечение прав и свобод достигается путем созда- ния механизма их всесторонней защищенности, а также установ- ления гражданской, административной и уголовной ответствен- ности за их нарушение.
5. Политический и идеологический плюрализм. Правовое го- сударство немыслимо без существования многочисленных поли- тических организаций, партий и оппозиции. Функционируя в условиях плюрализма, различные социальные силы ведут борь- бу за власть цивилизованными методами. Идеологический плю- рализм обеспечивает им возможность свободно излагать свои политические установки, проводить пропаганду и агитацию в пользу своих идеологических концепций. Политический и идео- логический плюрализм является олицетворением демократизма общества, позволяет каждому члену общества самому решать во- прос о своей приверженности той или иной партии, идеологии. В Российской Федерации в соответствии с требованиями Кон- ституции (статья 13) признается идеологическое многообразие. В сответствии с этим никакая идеология не может устанавли- ваться в качестве государственной или обязательной, признают- ся политическое многообразие и многопартийность.
Кроме названных, существуют и другие признаки и черты правового государства, их достаточно много и они разнообразны (выделяют признак многоукладности экономики, отсутствие го- сударственного диктата в экономической сфере и др.). Все они в совокупности дают общее представление о сущности, содержа- нии, целях и назначении правового государства.
Все вышеназванные признаки правового государства в своей основе предполагают, во-первых, ограничение государственной власти человеческой личностью, ее неотъемлемыми правами, а во-вторых, нормативно-институциональное гарантирование этих
прав. Однако для того, чтобы права личности гарантировать, не- обходимо, чтобы эти права уже существовали в обществе в каче- стве определенной реальности. Это означает, что право как фор- ма отношений между людьми должно найти свое осуществление за пределами государства, в сфере гражданского общества и признаваться в качестве ценности если не всеми, то, по крайней мере, большинством населения. Речь, следовательно, должна идти о формировании, а точнее, о становлении правового обще- ства.
Понятие правового общества и перспективы его формиро- вания в России. Что же представляет собой правовое общество и каковы его характерные черты? Под правовым обществом можно понимать такое общество, в котором реализован принцип верховенства права, т.е. все субъекты подчиняются праву не по принуждению, а по убеждению, существующая же в обществе правовая реальность позволяет им беспрепятственно выражать свое мнение, принимать собственные решения, чувствовать себя самостоятельными и не зависящими от воли государства.
Возможность создания такого общества предполагает нали- чие двух условий: институционального и неинституционального. Институциональным условием формирования правового обще- ства выступает развитое гражданское общество и устоявшееся правовое государство, а неинституциональным — преобладание в обществе личностей-граждан с развитым правосознанием, яв- ляющихся реальными субъектами правоотношений данного об- щества.
Известно, что хотя право как социальный регулятор возни- кает давно, однако служить личности, ее самореализации оно начинает лишь в условиях формирующегося гражданского об- щества. Поэтому правовое общество также можно представить в качестве идеального типа, раскрывающего определенный аспект гражданского общества, способ его бытия или, используя под- ход И. Канта, как «гражданское состояние, рассматриваемое только как состояние правовое».
Таким образом, гражданское общество и правовое государст- во представляют собой взаимопредполагающие и взаимодопол- няющие стороны (динамическую и статическую) правового об- щества. В этом обществе спонтанное и рациональное начало, свобода и порядок уравновешены и подчинение универсальным
нормам организовано таким образом, что не только не подавля- ет, а наоборот, способствует проявлению самостоятельности и независимости человека, развитию его индивидуальности.
В Конституции Российской Федерации Россия провозглаша- ется демократическим, федеративным, правовым, социальным государством с республиканской формой правления (статьи 1, 7 Конституции). Другими словами, предполагается сформировать правовое общество, для которого характерны: политический плюрализм, разделение власти, признание высшей ценностью человека, его прав и свобод. Вместе с тем, необходимо признать, что на пути его формирования лежит множество проблем, кото- рые в значительной степени затрудняют и замедляют этот про- цесс. Успешное формирование правового общества невозможно без создания реальных условий для данного процесса. К таким условиям относятся: достижение высокого уровня политическо- го и правового сознания людей; гуманизация человеческих отно- шений; создание и развитие альтернативных по отношению к го- сударству общественных структур (культурных, научных, рели- гиозных и т.д.) с целью расширения сферы прямой демократии, введение «диалоговых процедур» для выработки согласованных решений; ограничение вмешательства государства в сферу эконо- мики; проведение правовой реформы с целью создания единого, внутренне непротиворечивого законодательства и ряд других.
Философские проблемы правотворчества и правопримене- ния в посттоталитарном обществе. Правотворчество и право- применение в переходном обществе представляют собой одну из сложнейших проблем, стоящих перед учеными-правоведами и юристами-практиками России, других постсоветских стран и по- этому требуют глубокого философско-правового анализа. Не случайно Гегель писал: «Философия особенно нужна в те пе- риоды, когда происходит переворот в политической жизни об- щества… ибо мысль всегда предшествует деятельности и преоб- разует ее»1.
Проблемность и противоречивость правотворчества и право- применения в посттоталитарном обществе имеют в своем основа- нии несколько причин. Во-первых, сравнение правовых систем тоталитарного общества, для которого характерна господство го-
1 Керимов Д.А. Методология права. – М., 2000. – С. 484-501.
сударства над правом, политизация и идеологизация права, с правовыми системами демократического общества, в котором обеспечено верховенство права и приоритет прав человека, по- зволяет сделать вывод об их принципиальной несовместимости, а следовательно, невозможности перехода от одной правовой системы к другой непосредственно. Поэтому все посттоталитар- ные страны, трансформирующиеся от тоталитаризма к демокра- тии, закономерно проходят особый переходный период, в кото- ром правовая реальность представляет собой комбинацию разру- шающейся тоталитарной правовой системы и нарождающейся правовой системы демократического общества. Как правило, все основные характеристики этой переходной правовой реальности представляют собой комбинацию сущностных черт как тотали- тарной правовой системы, так и демократической. Так, напри- мер, новые правовые нормы в посттоталитарной правовой систе- ме сталкиваются со старыми неправовыми нормами; тенденции авторитаризма в правотворчестве и правоприменении сосущест- вует с элементами анархии; тенденции конструирования с эле- ментами саморазвития; принципы монизма с принципами плю- рализма и т.д.
Во-вторых, особенностью правотворчества и правопримене- ния в посттоталитарном обществе является то, что они осуществ- ляются в условиях хаоса или дезорганизации переходного обще- ства и его правовой системы. Например, польский исследова- тель Я. Щепаньский, понимает дезорганизацию переходного общества и его правовой системы как совокупность социальных процессов, приводящих к тому, что «действия, отклоняющиеся от нормы и оцениваемые негативно, превышают допустимый предел, угрожая установленному течению процессов коллектив- ной жизни. Она заключается в дезинтеграции политико-правовых институтов, не выполняющих задач, для которых они созданы, ослаблении механизмов формального и неформального контроля, неустойчивости критериев оценок, появлении образцов поведе- ния, противоречащих образцам, признанным допустимыми»1.
Можно согласиться с приведенными рассуждениями, что по- сттоталитарные социумы лишаются традиционных для тотали- тарного общества политико-правовых институтов, а также ин-
Щепаньский Я.Ю. Элементарные понятия социологии: Пер. с польск./ Общ. ред. акад. A.M. Румянцева. — М., 1990. — 240 с.
статутов статусно-ролевой социальной идентификации и попада- ют вследствие этого в состояние «хаоса», «дезорганизации» или, но выражению М. Мамардашвили, в состояние «жизни после смерти»1. В этих дезорганизованных посттоталитарных общест- вах социальные и правовые ценности, нормы, образцы поведе- ния начинают ориентироваться на принципиально иную систему отсчета, нежели в стабильном обществе. В таких условиях часть субъектов общества оказывается способной приспособиться к новым политико-правовым ценностям и нормам, получить но- вый социальный статус и место в формирующейся экономиче- ской и политической структуре. Другая часть не в состоянии или не желает принимать новые ценности, нормы, образцы поведе- ния и пополняет слои маргиналов. Таким образом, в условиях быстрой, обвальной трансформации социума одни слои и груп- пы нарождаются или получают приоритетное развитие, а другие теряют свою прежнюю роль.
В-третьих, для правотворчества и правоприменения в посттота- литарном обществе характерна амбивалентность (Э. Блейлер) пра- восознания людей, причины которой кроются в инертности созна- ния человека, неспособности его сразу освободиться от отжившей системы ценностно-правовых установок тоталитаризма, которая может декларативно отвергаться личностью, но продолжает суще- ствовать на уровне подсознания, определяя миропонимание чело- века, его ценности, интересы, поступки. Так, например, в пере- ходных обществах проблема легитимации процедур разрешения противоречий и конфликтов стоит наиболее остро. Старые право- вые нормы и правила урегулирования конфликтов утратили свою легитимность, а новые правовые нормы еще не установились, не стали стереотипными. Поэтому любые действия власти по разре- шению острых социальных противоречий, как правило, встреча- ют в обществе резкую критику. Например, неприменение высшей меры уголовного наказания против убийц и насильников расцени- вается в обществе как мягкотелость и нежелание бороться с тяж- кими преступлениями, а применение — как жестокость, наруше- ние принципов гуманизма, норм международного права. Доста- точно часто носителями этих взаимоисключающих точек зрения могут выступать одни и те же личности.
1 Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию / Общ. ред. Ю.П. Се- нокосова. – М., 1990. – С. 163-165.
Трудный путь современных посттоталитарных государств к правовому обществу усугублен и осложнен также целым рядом негативных факторов, унаследованных от прошлого, таких как многовековые традиции деспотизма и крепостничества, всесилия власти и бесправия населения, правовой нигилизм, отсутствие сколько-нибудь значимого опыта свободы, права и самоуправле- ния, демократии, конституционализма, политической и правовой культуры, подчиненное положение общества в его отношениях с ничем не ограниченной и бесконтрольной властью и т.д. К со- временным негативным факторам можно отнести: отсутствие действенного механизма реализации новых правовых норм, не- обходимого количества подготовленных правоведов для осуще- ствления правовой реформы, преобладание в ряде случаев в ходе ее осуществления узковедомственных, клановых или даже кри- минальных интересов и ряд других. Все это осложняет и без того непростую ситуацию с проведением правовой реформы в постто- талитарных странах, препятствует цивилизованному правопри- менению в их правовом поле.
Правовая реформа в посттоталитарном обществе. Вопрос о возможности осуществления правовой реформы в посттотали- тарном обществе является в современной философии права дис- куссионным. Ряд исследователей утверждает, что правовую сис- тему тоталитарного общества можно реформировать, другие убеждены, что правовая система тоталитаризма не подлежит
«реформации». В этом их убеждает уже называвшаяся принци- пиальная несовместимость правовых систем тоталитаризма и демократии. По их мнению, необходимо не реформировать пра- вовую систему тоталитаризма, а создавать или воссоздавать принципиально новую правовую систему. Иначе подобное «улуч- шение» на долгие годы инфицирует право переходного общества вирусами тоталитаризма. К сторонникам второй позиции отно- сится и видный российский правовед С. Алексеев. По его мне- нию, после «многих десятилетий коммунистического господства сама логика необходимых перемен требует не столько «реформ» в общепринятом их понимании (многие коммунистические фан- томы вообще не поддаются такого рода реформированию), сколько в первую очередь восстановления нормальных, естест- венных условий и механизмов жизнедеятельности»1. Однако та-
1 Алексеев С.С. Философия права. – М., 1997. С. 64-78.
кое разрушение «до основанья» государственных структур, «а затем» построение на их основе новых — очень сильно отдает ни- гилизмом , который в нашей стране уже имел место и оставил по- сле себя печальную память. Истина, очевидно, лежит где-то по- середине этих двух противоположных точек зрения: какие-то правовые институты, структуры, присущие только тоталитарно- му режиму и его политико-правовой системе, должны быть лик- видированы, а остальные реформированы, с сохранением всего положительного, что было создано в последние десятилетия су- ществования советского общества, когда тоталитаризм в СССР видоизменился, приобрел более «мягкие», сглаженные формы.
Таким образом, правовая реформа в России, как и в других посттоталитарных странах, теоретически возможна и она уже проводится на практике (со всеми ее плюсами и минусами). Ре- формирование правовой системы на демократических началах означает проведение комплексной государственно-правовой ре- формы, включающей реформирование законодательной, испол- нительной и судебной власти.
ВЫВОДЫ
1. Важнейшим политико-правовым институтом современного общества является государство. Оно представляет собой основной источник законов и предназначено для организации жизни общества, самого государства и его структур в системе политических и правовых отношений.
2. Отношения между государством и личностью должны осуществлять- ся на основе взаимной ответственности. Характер взаимоотношений госу- дарства и личности является важнейшим показателем состояния общества в целом, перспектив его развития.
3. Важнейшей задачей переходного периода развития посттоталитарно- го общества является создание правового государства. Его основными черта- ми являются: формирование гражданского общества, разделение власти, верховенство права, реальность прав и свобод граждан, политический и идеологический плюрализм и др.
4. Одной из самых сложных проблем юриспруденции России, других постсоветских стран, является проблема правотворчества и правопримене- ния. В ее основе лежит ряд причин: осуществление правотворчества и пра- воприменения в условиях посттоталитарного хаоса, дезорганизации право- вой системы: амбивалентность правосознания личности в переходный пе- риод; широко распространенный в обществе правовой нигилизм; низкий уровень правоной культуры у населения и др.
ПЕРСОНАЛИИ
АВГУСТИН Аврелий (354 — 430) – христианский фило- соф, теолог, один из «отцов церкви». Философско-правовые воззрения Августина Аврелия наиболее полно представлены в его трактате «О граде Божием». В нем Августин утверждает, что человечество знает две истории двух «градов». Первая — это ис- тория светских государств, являющихся царствами зла и неспра- ведливости. Вторая — история христианской церкви, которую Августин называет «Царством Божиим на земле». Подобно тому как в человеческой жизни есть шесть основных периодов — мла- денчество, детство, отрочество, юность, зрелость и старость, в истории двух «градов» также имеется шесть эпох. Первая про- стиралась от Адама до Великого Потопа, вторая — от Ноя до Ав- раама, третья — от Авраама до Давида, четвертая — от Давида до Вавилонского пленения, пятая — от Вавилонского пленения до Иисуса Христа и шестая от Христа до грядущего Страшного суда. Если светские государства подчинятся церкви, то их судьба будет благоприятной, в противном случае обитатели «града Бо- жиего» обретут вечное блаженство, а население «земного града» будет обречено на вечные муки.
АКВИНСКИЙ Фома (1225—1274) — крупнейший средне- вековый мыслитель-теолог. Главный труд Фомы Аквинского
«Сумма теологии» содержит, наряду с разнообразной философ- ской проблематикой, учение о праве и государстве. В отличие от Аристотеля, считавшего государство естественной формой чело- веческого общежития, Фома Аквинский видел в государстве соз- дание человеческого гения, подобие произведения искусства. Процесс управления государством аналогичен тому, как Бог пра- вит миром, а душа руководит телом. Главной объединяющей си- лой, без которой государство распалось бы, является воля прави- теля. Начало, консолидирующее все усилия государства, долж- но быть единым. Поэтому наилучшей формой правления является монархия. Поскольку власть монарха производна от Божественной власти, монархия — высший тип государства.
Правитель подобен Богу-Творцу. Его воля приводит в движение социальную жизнь. Он — воплощение коллективной личности на- рода. Если главная задача государя — быть кормчим, то главная добродетель народа — повиновение воле кормчего. Фома Аквин- ский различает три разновидности права: вечное, естественное и человеческое. Вечное право — это совокупность принципов Боже- ственного руководства миропорядком. Естественное право выте- кает из законов вечного права и распространяется на всех живых существ, включая человека. Оно предписывает чтить Бога и осу- ществлять его волю в земных делах. Человеческое право изменчи- во, на нем лежит печать случайного и преходящего. Оно зависит от природы конкретного государства, характера правления и мно- жества других частных факторов. Учение Фомы Аквинского с XIV века является официальной доктриной римско-католической церкви, а сам он причислен к лику ее святых.
АНДРЕЕВ Даниил Леонидович (1906—1959) — русский философ, поэт. Андреев воссоздает картину трагической участи мировой цивилизации в целом и славянского культурного мира в частности. Ставит две глобальные проблемы, имеющие непо- средственное отношение к морально-правовой философии. Пер- вая связана с историческим осмыслением прошлого российской государственности. Вторая включает феномен государственно- сти во всемирно-исторической перспективе. Андреев использует особый, «трансфизический» метод исследования, позволяющий обращаться не только к объемам, доступным для обычного чело- веческого восприятия, но и проникать в миры запредельной,
«трансфизической» реальности. Для Андреева история двойст- венна: она складывается не только из очевидных фактов и собы- тий, но и из таких форм, которые пребывают в иных измерениях пространства и времени и не попадают в поле зрения науки. Эта вторая область является сферой «метаистории». Соответствую- щей двойственностью обладает и историческое познание. С од- ной стороны, это обычная историческая наука, изучающая види- мые факты, а с другой — это «метаисторическое» познание, про- никающее в глубь «метаисторического космоса» с борющимися в нем благими силами света и демоническими силами тьмы. Эта борьба, по мнению Андреева, определяла тысячелетнюю исто- рию российской государственности.
АПЕЛЬ Карл-Отто (род. 1922) — немецкий философ, один из основоположников современной версии философии постмо- дерна. По определению Апеля, «философия сегодня сталкивает-
ся с проблемой языка как основоположной проблематикой науч- ного образования понятий и теорий и своих собственных выска- зываний, а это значит — осмысленного и интерсубъективно значимого выражения познания вообще». Анализирует роль языка не только в герменевтических процедурах «понятийного мышления, предметного познания и осмысленного действия», осуществляющихся в рамках субъект-объектного отношения, а, прежде всего, в контексте субъект-субъектного отношения. Обосновывает нормы права через реальную коммуникацию, ко- торая носит процедурный характер. Поддерживает точку зре- ния, согласно которой право выступает условием возможности социальной интеграции на основе коммуникативного взаимодей- ствия, а также как власть разума, воплощенного в общение субъ- ектов. Критерием легитимности правовых норм является их со- ответствие коммуникативной реальности, то есть когда они за- служивают свободного признания со стороны любого члена правового сообщества. Реализовать такую идею позволит лишь процедура демократического законодательства. Поэтому в пра- вовом обществе законотворческий процесс занимает центральное место в механизме социальной интеграции.
АРИСТОТЕЛЬ (384 — 322 до н. э.) — великий древнегрече- ский философ, стоящий у истоков европейского, сугубо рациона- листического стиля философствования. Важное место в теории Аристотеля занимает практическая философия, исследующая бытие человека в социуме и различные виды его деятельности. Для Аристотеля огромное теоретическое и практическое значе- ние имел вопрос о наилучшем государственном устройстве, по- скольку назначение человека состоит в том, чтобы жить в госу- дарстве. По Аристотелю, государство — это множество входя- щих в единую целостность элементов, которые не должны быть унифицированы. Любое стремление превратить его в подобие не- коего монолита ценой ликвидации разнокачественности элемен- тов губительно и для целого и для его частей. Для людей жить всем вместе, владеть общей собственностью и при этом избегать разногласий и распрей не так легко. Стремиться к единому надо, но это должно быть относительное, а не абсолютное единство, в противном случае возникает не наилучшее, а наихудшее из госу- дарств. Аристотель провел разграничение между естественным правом и условным. Первым он назвал право, которое повсеме- стно имеет одно и то же значение, независимо от того, признают
ли его люди и как они его толкуют. Условным правом являются конкретные законоположения, принимаемые людьми, и строя- щиеся на основе этих законов отношения между ними.
БАКУНИН Михаил Александрович (1814-1876) рус- ский мыслитель, теоретик анархизма и революционер-практик. Бакунин поставил во главу угла своей теории гегелевскую идею прогресса цивилизации как неуклонного возрастания степени свободы. Единственное, чему обязан подчиняться человек, — это естественные законы. Все действия сознательных субъектов должны быть направлены на то, чтобы утверждать человеческую свободу в социальных сферах. Основным препятствием на этом пути является государство. Идеологическим орудием несвободы, помогающим государству в укреплении и поддержании его вла- сти, является религия. Эти два оплота социального деспотизма необходимо уничтожить. Человеческий разум, способный возвы- ситься над религиозными предрассудками, и волевой напор
практических усилий, сокрушающих государственные институ- ты, должны расчистить социальное пространство для свободного общества и свободной личности. К таким выводам Бакунина при- водит логика анархического деструктивизма и антиэтатизма.
БЕНТАМ Иеремия (1748—1832) — английский теоретик права и морали. Создатель основ утилитаризма как социально- философского и этико-правового учения, опирающегося на принцип полезности. Противник теорий естественного права. В своей главной работе «Деонтология, или наука о морали» он пытался последовательно провести идею торжества пользы и удовольствия, а также мысль о том, что главная цель развития цивилизации состоит в максимализации меры общей пользы пу- тем установления гармонии между индивидуальными и общест- венными интересами. Считал, что каждый человек при соблюде- нии морали и права должен руководствоваться принципом взве- шенного сопоставления возможных удовольствий и страданий. Сводя интересы общества к сумме интересов отдельных индиви- дов, Бентам считал, что частное стремление каждого заботиться только о себе ведет в конечном итоге к увеличению общей суммы счастья в государстве. Видел в либеральных ценностях, свобод- ной торговле, расширении избирательного права путь к процве- танию государств. Выступил с резкой критикой теории общест- венного договора Ж.-Ж. Руссо за ее возможность пробуждать в массах бунтарские настроения, способные нарушить стабиль-
ность общественной жизни, нанести существенный вред гражда- нам и государству, уменьшить общую сумму удовольствий.
БОГДАНОВ (МАЛИНОВСКИЙ) Александр Александро- вич (1873— 1928) — русский философ, писатель, один из созда- телей современной теории систем. Богданов рассматривал чело- веческую деятельность как единство противоположных векто- ров — организующего и дезорганизующего. Любой продукт духовно-практического творчества, в том числе и система право- вых норм, предстает как сложноорганизованное целое, упорядо- чивающее опыт многих предыдущих поколений. Архитектониче- ская структурированность сообщает нормативным системам ус- тойчивость, способность противостоять силам дезорганизации и хаоса. Важной категорией в концепции Богданова является по- нятие «организованная пластичность». Оно позволяет выявлять в нормативных системах гибкость внутренних связей и объяс- нять логику исторических и ситуативных перегруппировок эле- ментов. Общество в качестве системы — это сочетание внешних факторов естественного характера с внутренними, производны- ми от активности социальных субъектов. Общественной системе свойственно стремиться к состоянию порядка и равновесия, не- уклонно повышать степень ее организованности и достичь, в ко- нечном счете, такого уровня, до которого оно само, естественным образом, без специальных усилий субъектов никогда не сумело бы возвыситься.
БОДЕН Жан (1530-1596) – французский юрист и публи- цист. Ему принадлежит обоснование государственного приорите- та над всеми иными социальными институтами, включая и цер- ковь. Впервые ввел понятие суверенитета как отличительного признака государства. В своей книге «Шесть книг о республике» Боден проводит идею о суверенном государстве, имеющем воз- можности защищать права автономного лица и решительно ут- верждать принципы мирного сосуществования различных соци- ально-политических сил внутри страны. Государство определял как правовое управление многими хозяйствами или семействами. Политическим идеалом Бодена было светское государство, имеющее возможности обеспечить право и свободу для всех. Наилучшим способом для поддержания правопорядка он считал сильную монархию. Под суверенным государством понимал вер- ховную и неограниченную государственную власть, противопос- тавляя такое государство средневековому феодальному государ-
ству с его раздробленностью, социальной неравноправностью и ограниченной властью королей. Считал, что основными призна- ками суверенного государства должны быть: постоянство вер- ховной власти, ее неограниченность и абсолютность, единство и неделимость. Только так власть может обеспечить единое и рав- ное для всех право. Суверенитет для Бодена не означает сувере- нитета самого государства. Для него субъектом суверенитета яв- ляется не государство, а конкретные властители (монарх, народ в демократических республиках), то есть государственные орга- ны. В зависимости от того, кто является носителем суверенитета, Боден выделяет и формы государства: монархия, аристократия, демократия.
БАЛЛА Лоренцо (1405 или 1407— 1457) – итальянский гу- манист, приверженец философии и этики Эпикура, которую противопоставлял христианскому аскетизму и этике стоиков. На основе глубокого и всестороннего анализа античного римского права Балла создал научную основу дальнейших научных разра- боток в области юриспруденции. В выборе критериев (прежде всего моральных), лежащих во главе угла правовых норм и оце- нок, Балла опирался на соответствующую трактовку личных ин- тересов человека, исходя из того, что каждый человек стремится к собственному благу. С этой точки зрения честная личность — это личность, сделавшая правильный выбор в пользу максималь- ного удовлетворения собственных интересов, уважая при этом интересы других. Положив в основу правовой этики личностный интерес и сделав его моральным критерием, Балла призывает ру- ководствоваться в оценках человеческих поступков не абстракт- ными моральными или правовыми принципами, а конкретными жизненными условиями, определяющими выбор между добрым и плохим, между полезным и вредным. Такой моральный инди- видуализм оказал существенное влияние на дальнейшее развитие европейского правовед
Право и справедливость
Для русской философской
и юридической мысли всегда было
характерно «примирение» индивидуального
и общественного. Как отмечает В.
В. Лапаева: «В российской юриспруденции
конца XIX – начала XX в. интерес к выработке
интегрального правопонимания в значительной
мере был связан со стремлением увязать
в рамках единого понятия права индивидуалистическое
личностное начало, в котором проявляется
стремление человека к свободе, с социальным
началом, в основе которого лежит идея
справедливости»26.
Так, по мнению Б. А. Кистяковского,
свобода и справедливость составляют
два основных сущностных начала права,
две его «этические цели»: «Право стремится
воплотить в себе свободу и справедливость
наиболее полно и совершенно»27.
Г. Д. Гурвич рассматривал справедливость
как единственный конститутивный признак
права, которое, по его мнению, «представляет
собой попытку реализовать справедливость»28. Причем социальная справедливость
рассматривается им с позиций соборности,
синтеза индивидуального и всеобщего,
целого и его частей.
Как отмечает В. В. Лапаева: «Синтетическая
концепция права Г. Д. Гурвича предстает
как объединение индивидуального и социального
начал в праве на основе концепции социальной
справедливости как специфической формы
коллективного сознания»29.
Таким образом, справедливость,
с одной стороны, предполагает признание
свободы человека, его неотъемлемых
прав, а с другой – необходимость
их согласования в социальном целом.
Как отмечает О. Хеффе: «Справедливость
с присущими ей опосредующими принципами
и правами человека заключается не в чем
ином, как в выгодном для всех ограничении
свободы»30.
Категорию справедливости можно
обнаружить и при обращении к
дихотомии таких конституционных
ценностей, как свобода и равенство,
или, иначе, правовое и социальное государство.
Так, например, С. В. Королев
обосновывает внутреннюю, сущностную
противоречивость понятия «социальное
правовое государство»: «данные атрибуты
государства приобретают ясный
смысл только в альтернативном, а
не кумулятивном режиме употребления»31. По его мнению, например, тоталитарное
государство может характеризоваться
в качестве социального в части обеспечения
права на труд, медицинскую помощь, образование,
жилище и т. п., но оно не может быть правовым.
«С другой стороны, правовое государство
может быть устроено так, что основная
тяжесть социальных задач поглощается
самим гражданским обществом, например,
посредством их финансирования из различных
частных фондов, системы добровольного
страхования и т. п. Иначе говоря, правовое
государство не обязано быть социальным»32.
Другие авторы доказывают,
что правовое государство не только
может, но и должно быть социальным33.
Судья Конституционного Суда
РФ Н. С. Бондарь обращает внимание,
что «в ст. 7 (ч. 1) Конституции РФ34, содержащей формулу социального
государства, присутствует указание на
«свободное развитие человека» как сущностную
характеристику, важнейшую цель социального
государства. Между тем свобода – главная
доминанта правового, но не социального
государства. Для социального государства
такой доминантой являются идеи справедливости
и равенства»35.
По его мнению, Конституция
России, с одной стороны, весьма либеральная
в вопросах закрепления основных
прав и свобод человека, регулировании
рыночных отношений и предпринимательской
деятельности, с другой – безоговорочно
закрепляет характеристику Российской
Федерации как социального государства.
По мнению Н. С. Бондаря, специфика российской
Конституции заключается в том,
что она закрепляет вектор «социально
ориентированной» свободы: «Есть основание
полагать, что конституционная модель
социального государства, закрепленная
в Конституции РФ, содержит некий
внутренний резерв для преодоления
противоречий между принципами социального
государства, с одной стороны, и
правового государства – с
другой, на основе баланса соответствующих
конституционных ценностей»36.
Таким образом, небольшой
обзор «проявлений» категории справедливости
в правововом поле показывает ее принципиальную
соотнесенность с иными конституционными
ценностями. Более того, необходимость
в ней возникает, как правило, в ситуации
столкновения этих ценностей, их коллизии.
Здесь следует сразу оговориться, что
сами по себе ценности не конфликтуют,
возможные противоречия или столкновения
конкурирующих ценностей возникают ad
hoc, в рамках конкретного правоотношения.
Как отмечает В. Д. Зорькин, «конституционные
ценности образуют системное единство
и находятся в определенном иерархическом
соподчинении. Важнейшей задачей при реализации Конституции является поддержание баланса
и соразмерности конституционно защищаемых
ценностей, целей и интересов. Недопустимы
подмена одной ценности другой или ее
умаление за счет другой ценности»37.
Возникает соблазн нормативно
закрепить приоритет одних конституционных
ценностей перед другими. Нужно
сказать, что в аксиологии подобное
ранжирование ценностей согласно их
значимости весьма принято. «Аксиология
свидетельствует, что всякий мир
ценностей отличается таким существенным
свойством, как иерархичность, то есть
неравной самоценностью отдельных ценностей,
и потому определенным порядком расположения
по вертикали «сверху вниз» – от «высших»
к «низшим»38.
Предпринимались попытки
в рамках ценностного подхода
составить подобную иерархию и правовых
ценностей39. Так, например, некоторые авторы
выделяют абсолютные ценности – свобода,
справедливость, равенство, демократия,
порядок. Ступенькой ниже стоят основные
ценности, под которыми предлагается понимать
человека и те ценности, которые с этим
связаны (жизнь, здоровье, честь, достоинство).
Далее идут специальные ценности, которые
охватывают безопасность, частную собственность,
свободу вероисповедания и т. п. Такие
ценности можно представить в качестве
объектов правоотношений.
Отчасти указание на некую ранжированность
конституционно-правовых ценностей имеет
место в действующей Конституции, которая,
как известно, провозглашает высшей ценностью
человека его права и свободы (ст. 2).
Закрепляя данное положение
в качестве основы конституционного
строя Российской Федерации, Конституция
тем самым «декларирует свое понимание
взаимоотношений государства и
личности, выдвижения на передний план
именно личности»40. Этот тезис представляется
весьма спорным: что есть общественный
интерес, как не общий интерес составляющих
социум индивидов. Поэтому приоритет интересов
отдельной личности перед коллективным
интересом группы людей вряд ли согласуется
с логикой системы конституционных ценностей
российской Конституции в целом.
Право как норма свободы,
по мнению Председателя Конституционного
Суда В. Д. Зорькина, означает, что свобода
индивида не абсолютна. «Основными границами
прав и свобод индивида являются права
и свободы других лиц. Согласно ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, осуществление
прав и свобод человека и гражданина не
должно нарушать права и свободы других
лиц. Именно в целях защиты конституционных
ценностей, в том числе прав и свобод других
лиц, на основе их баланса допускается
в случае необходимости соразмерное ограничение
прав и свобод человека и гражданина»41.
Необходимо сказать, что
Конституционный Суд неоднократно
обращался к необходимости обеспечения
справедливого или надлежащего
баланса конституционных прав и
иных конституционно защищаемых ценностей.
Так, например, по делу о проверке
конституционности ряда положений статей 48, 51, 52, 54, 58 и 59 Федерального закона «Об основных
гарантиях избирательных прав и права
на участие в референдуме граждан Российской
Федерации» в связи с запросом Государственной
думы Астраханской области Суд отметил
следующее. При осуществлении нормативного
регулирования, направленного на разрешение
правовых коллизий между правом на свободные
выборы, с одной стороны, и свободой слова
и выражения мнений – с другой, федеральный
законодатель обязан соблюдать баланс
указанных конституционно защищаемых
ценностей, исходя из необходимости гарантирования
конституционных прав граждан как избирателей
и установления таких условий и порядка
информационного обеспечения выборов,
в том числе ведения предвыборной агитации
и ее финансирования, которые надлежащим
образом гарантировали бы проведение
свободных выборов на основе демократических
стандартов. При этом, учитывая в том числе
публично-правовые интересы, он не должен
вводить несоразмерных ограничений, которые
не являлись бы необходимыми в демократическом
обществе и нарушали бы саму суть защищаемых
прав42.
Баланс конституционных
ценностей ни в коем случае не может
сводиться к простому предпочтению
одной ценности в пользу другой,
поскольку это было бы равносильно
отрицанию одной из них. Их сбалансированность
может достигаться различными способами:
приданием правовой норме общезначимого
толкования Конституционным Судом,
внесением необходимых изменений
и дополнений в действующее законодательство.
Можно обратиться к одному делу
из практики Конституционного Суда РФ,
в котором речь шла об оплате юридической
помощи и, в частности, о так называемом
гонораре успеха43. Вопрос стоял о допустимости
условия договора возмездного оказания
услуг, которое ставит размер и обязанность
оплаты юридических услуг в зависимость
от решения суда или государственного
органа, которое будет принято в будущем.
В данном деле Суд констатировал
определенную коллизию конституционно
значимых ценностей: права каждого
на получение квалифицированной юридической
помощи и принципа свободы гражданско-правовых
договоров.
В этой связи Конституционный
Суд сформулировал правовую позицию,
согласно которой законодательное
регулирование общественных отношений
по оказанию юридической помощи должно
осуществляться с соблюдением надлежащего
баланса между такими конституционно
защищаемыми ценностями, как гарантирование
квалифицированной и доступной (в
том числе в ряде случаев –
бесплатной) юридической помощи, самостоятельность
и независимость судебной власти
и свобода договорного определения
прав и обязанностей сторон в рамках
гражданско-правовых отношений по оказанию
юридической помощи, включая возможность
установления справедливого размера ее
оплаты.
Для нас, возможно, даже больший
интерес в связи с этим Постановлением
имеет Мнение судьи Конституционного Суда
Н. С. Бондаря, в котором содержится развернутое
разъяснение сути «методологического
принципа» баланса конституционных ценностей.
Как отмечает Н. С. Бондарь, идея
баланса конституционных ценностей
как методологический прием разрешения
конституционно-правового спора
предполагает, в частности, необходимость
взвешивания вступивших в противоречие
(конфликт) в рамках конституционно-правового
спора конституционных ценностей
и определение сообразно их конституционному
весу соотношения, которым и обусловливается
содержание правового регулирования
конкретной сферы общественных отношений.
«При этом каждая из конституционных
ценностей, между которыми возникла
коллизия, должна быть сохранена в
рамках существующего конституционно-правового
противоречия, которое не обязательно
должно преодолеваться путем устранения
данного противоречия»44.
Подобное равновесие конституционных
ценностей в трактовке Конституционного
Суда, как отмечает Н. С. Бондарь, никоим
образом не предполагает отрицания
одной из них. В основе поиска такого
баланса, по его мнению, должен находиться
принцип справедливости.
Выдающийся русский философ
и правовед Н. Н. Алексеев в свое время
сформулировал тезис: «Каждая реализованная
ценность имеет право на полноту
своего достойного существования и
развития в пределах общей системы
ценностей»45.
Все ценности, с позиции
ученого, образуют строгую и непротиворечивую
иерархию. Эта иерархия взаимного
существования ценностей и есть,
по его мнению, справедливость. «Глубочайшей
основой идеи справедливости, –
утверждает Н. Н. Алексеев, – является
мысль о том иерархическом
порядке, в котором стоят по отношению
друг к другу ценности, – мысль
о постепенном их достоинстве, о
возрастающих и убывающих степенях
их совершенства. Правильное отношение
этих степеней и есть отношение справедливое»46.
Н. Н. Алексеев сформулировал
определенные принципы реализации ценностей
в иерархии справедливости:
- каждая из реализованных ценностей должна находиться в ценностном отношении к любой другой из реализованных ценностей;
- каждая из ценностей должна иметь равное право на достойное существование и развитие в пределах общей системы ценностей;
- при нарушении нормальных отношений с любой другой ценностью каждая из них получает право на установление равновесия;
- отношения реализованных ценностей определяются мерой достоинства, присущей каждой из ценностей.
Вместе с тем Н. Н. Алексеев
дистанцировался от выведения какой-либо
формулы справедливости, утверждая,
что «она дается не отдельной дефиницией,
а развернутым учением о системе
ценностей в их иерархических
отношениях». Справедливость как ценность
возникает и существует только как
конкретное отношение реализованных
ценностей и охватывает собой
всю иерархию таких ценностей.
Подобное представление
о справедливости в качестве конституционно-правовой
ценности возвращает нас к аристотелевскому
пониманию «общей справедливости»,
которое фактически объемлет собой
всю ценностную систему социума.
Действительно, с позиции понимания
справедливости как ценностного
критерия оценке в качестве «справедливой»
или «несправедливой» может подвергаться
практически любая иная реализованная
правовая ценность в ее соотношении
с иными ценностями. Если рассматривать
конституционные ценности в качестве
относительно обособленной системы (относительно
– поскольку нельзя отрицать ее
взаимодействия с общей системой
социокультурных ценностей), то справедливость
можно рассматривать как актуальное, взаимосогласованное
существование всех этих ценностей.
