Происхождение философии: от мифа к логосу – Философия – KazEdu.kz

Софистыбыли платными учителями. По этой причине они были вынуждены давать те знания, которые были нужны ученикам. В ту пору это была эвристика – искусство спора. Цель эвристики не поиск истины, а стремление доказать свою правоту окружающим. Софисты отрицали абсолютность добра и зла. Все относительно, добро и зло. Для тренировки в эвристике, софисты придумывали софизмы – внешне убедительные, но, по сути, ложные аргументы. Как и остальные софисты главная тема для Сократа – человек. В отличие от Софистов Сократ отстаивал абсолютность добра и зла. Зло не имеет антологического статуса. Зло это отсутствие добра. Мнение – субъективное отношение к объективной истине. Мы можем признавать или не признавать истину, но она существует независимо от нас. Истинное знание – это знание что есть добро и зло. Знание = добродетель. Знающий человек не творит зла. Сократа называют отцом диалектики. Под диалектикой понимается ведение беседы путем вопросов и ответов. Начиная беседу с очередным заезжим мудрецом, Сократ заведомо обозначал свою некомпетентность в теме беседы, просил научить его мудрости, тем самым располагая мудреца к себе. В ходе беседы Сократ начинал задавать вопросы. Часто получалось, что мудрец начинал противоречить самому себе. Кроме того, само задавание вопросов предполагает знание темы. Многих раздражала такая привычка, однако Сократ никого не хотел обидеть, просто Сократ ввел одно из определений истины (истина не должна противоречить самой себе).

С именем Сократа связан так называемый «антропологический поворот» в философии. Сократ видел назначение философии в познании самого человека и в содействии ему стать счастливым. Счастье человека заключается в добродетельной жизни. Чтобы жизнь стала добродетельной, человек должен познать самого себя, т.к. знание природы, Космоса не подвигает человека к счастью. Следовательно, философия должна учить мудрому образу жизни, а не многознанию. Сократ делает философию практической: философия должна учить человека нравственному поведению, побуждать его к правильным поступкам и действиям. О существовании разумной души мы узнаем через знание, которое продуцирует душа. Разумность души –ее способность познать –существует в форме знания. Таким образом, философия оказывается знанием о знаниях, а также знанием и о незнании: познать самого себя означает выявить и свое незнание о самом себе. Нельзя доказать те истины, которые излагают досократики. Главная мысль антропологического поворота заключается в следующем: «Познай самого себя». Философия Сократа –это философия поступка. Но философское знание только в том случае будет формировать добродетель и предохранять человека от дурных поступков, если оно само по своей сути, природе тоже будет нравственным. В этом случае философское знание послужит гарантией нравственного поведения. Философия, по мнению Сократа, не является плодом простой рефлексии, она результат нравственной деятельности. Значит, чтобы быть счастливым, надо познать самого себя. Знать самого себя –значит, знать свою душу, свой разум.

Учение о познании Платона. Философия Аристотеля.

Теория познания Платона опирается на его учение о душе. Платон считал, что человек, как телесное существо, смертен. Душа же его бессмертна. Когда человек умирает, его душа, по Платону, не погибает, а лишь освобождается от телесного покрова как своей темницы и начинает свободно путешествовать в поднебесной сфере. Во время этого путешествия она соприкасается с миром идей и созерцает их. Поэтому суть процесса познания в теории Платона состоит в припоминании душой идей, которые она уже созерцала. С точки зрения Платона, государство является выражением идеи справедливости. В диалоге «Государство» впервые отчетливо определяются философы как люди, способные постичь то, что вечно тождественно самому себе (идея). Именно философы должны управлять идеальным государством. Вторым сословием должны быть бессемейные стражи – воины, основная цель которых охранять государство от внутренних и внешних врагов..

Аристотель (384 — 322, гг. до н. э.) —древнегреческий философ классического периода, ученик Платона, воспитатель Александра Македонского. Философию Аристотель делил на три вида: теоретическую, изучающую проблемы бытия, различных сфер бытия, происхождения всего сущего, причины различных явлений (получила название “первичная философия”); практическую – о деятельности человека, устройстве государства; поэтическую.

Философ выделяет три уровня души:

1. растительная душа;

2. животная душа;

3. разумная душа.

Растительная душа отвечает за функции питания, роста и размножения. Этими же функциями (питание, рост, размножение) ведает и животная душа, однако благодаря ей организм дополняется функциями ощущения и желания. И только разумная (человеческая) душа, охватывая все вышеперечисленные функции, ведает еще и функциями рассуждения и мышления. Именно это выделяет человека из всего окружающего мира.

Он считает, что человек:

1. по биологической сущности является одним из видов высокоорганизованных животных;

2. отличается от животных наличием мышления и разума;

3. имеет врожденную склонность жить вместе с себе подобными (то есть жить в коллективе).

Именно последнее качество – потребность жить в коллективе — приводит к возникновению общества — большого коллектива людей, занимающегося производством материальных благ и их распределением, проживающего на одной территории и объединенного языком, родственными и культурными связями.

Средневековая философия-это период развития философии после крушения Римской империи (476 г.) до эпохи Возрождения (XV в.). Испытывая сильное влияние христианства, философия этого периода сознательно считала себя «служанкой теологии»(так философию называл Фама Аквинский), отдавая первенство в систематическом объяснении мира теологии (rpeч. theos – бог и logos – учение), то есть богословию, учению о бытии бога.

Поэтому характерной чертой средневековой философии был теоцентризм (все философские исследования были направлены на толкование теологических догматов).

Второй характерной чертой был традиционализм, выразившегося в обращении к древним библейским текстам и их комментированию (обращенность впрошлое, отказ от создания теоретических философских концепций о мире).

Третьей характерной чертой этого периода является авторитаризм, т.е. принятие богословских положений как абсолютно истинных, неподлежащих критике откровений.

Четвертой чертой выступает креационизм (от лат.творение), обусловливающий содержание философских размышлений идеей творения мира богом по его воле. Бог – абсолютное начало мира (человек рассматривается как образ иподобие бога, выводится за пределы природного мира, ставится над природой). Средневековая  философия поставила проблему соотношения веры и знания, формирование концепции «двойственной истины».

В средневековой философииразличают два больших периода – патристика и схоластика.

Патристика-это совокупность теолого-философских учений Отцов Церкви (от лат.рater, отец), которые опирались на античную философию, прежде всего Платона, для обоснования христианства.

Схоластика – это определенный тип философствования, который средствами разума пытается обосновать принятые на веру христианские идеи; это совокупность учений религиозных мыслителей, осуществивших систематизацию и рационалистическое обоснование христианского вероучения на основе использования философских методов познания и с привлечением переинтерпретированного античного наследия.

Основная идея средневековой философии – теоцентризм.

Теоцентризм – (греч. theos – Бог), такое понимание мира, в котором источником и причиной всего сущего выступает Бог. Он центр мироздания, активное и творящее его начало. В средневековой философии господствует теоцентристское понимание человека, суть которого заключается в том, что происхождение, природа, целевое предназначение и вся жизнь человека предопределены Богом.Крупнейший философ европейского Средневековья – Фома Аквинский в своём учении о Боге создает своеобразную религиозную картину мира, в которой находит свое воплощение

теоцентризм. В соответствии с принципом теоцентризма источником всякого бытия, блага и красоты является Бог. Высшую цель жизни видят в служении Богу.

Теоцентризм – это историческая форма выражения субъекта, его особогоместа в мироздании. В условиях, когда человек еще связан теснейшими узами со всеми природными реалиями и родовыми отношениями, но уже начинает осознавать свою специфичность, единственным приемлемым принципом

оказывается принцип абсолютной личности, принцип Бога.

 Принцип теоцентризма вынуждал средневековых философов рассматривать и уточнять такие понятия, как бытие, сущность, существование, свойство, качество.

Антропоцентризм как мировоззренческая основа философии Эпохи возрождения. Основные направления и представители философии Ренессанса.

Антропоцентризм — воззрение, согласно которому человек есть центр вселенной и цель всех совершающихся в мире событий.

Антропоцентризм философии эпохи Возрождения Возрождение — философские и социологические учения в эпоху становления раннего буржуазного общества (в основном в Италии) 14-17вв. Официальной философией в эту эпоху оставалась схоластика, но возникновение культуры гуманизма, значительные достижения в области естествознания привели к тому, что философия перестала играть роль служанки богословия и перспектива ее развития приобрела антисхоластическую направленность.

Гуманизм — отражаемый антропоцентризм, который исходит из человеческого сознания и имеет своим объектом ценность человека. Презрение к земному естеству заменяется признанием творческих способностей человека, разума, стремлением к земному счастью. Гуманизм начинается тогда, когда человек начинает рассуждать о самом себе, о своей роли в мире, о своей сущности и предназначении, о смысле и цели своего бытия.

Основными направлениями философии эпохи Ренессанса являлись:

гуманистическое (XIV – XV в., представители:Данте Алигьери, Франческо Петрарка, Лоренцо Валли и др.) – в центр внимания ставило человека, воспевало его достоинство, величие и могущество, иронизировало над догматами Церкви;

неоплатоническое (сер.XV – XVI вв.), представители которого – Николай Кузанский, Пико делла Мирандола, Парацельс и др. – развивали учение Платона, пытались познать природу, Космос и человека с точки зрения идеализма;

натурфилософское (XVI – нач.XVII вв.), к которому принадлежали Николай Коперник, Джордано Бруно, Галилео Галилей и др., пытавшиеся развенчать ряд положений учения Церкви и Боге, Вселенной, Космосе и основах мироздания, опираясь на астрономические и научные открытия;

реформационное (XVI – XVII вв.), представители которого – Мартин Лютер, Томас Монцер, Жан Кальвин, Джон Усенлиф, Эразм Роттердамский и др. – стремились коренным образом пересмотреть церковную идеологию и взаимоотношение между верующими и Церковью;

политическое (XV – XVI вв., Николо Макиавелли) – изучало проблемы управления государством, поведение правителей;

утопическо-социалистическое (XV – XVII вв., представители – Томас Мор, Томмазо Кампанелла и др.) – искало идеально-фантастические формы построения общества и государства, основанные на отсутствии частной собственности и всеобщем уравнении, тотальном регулировании со стороны государственной власти.

17в.-начало эпохи философии Нового времени. Идея философии Нового времени -это идея того, как утроен процесс познания окружающего мира. Т.е. основной темой философии Нового времени стала тема познания.

Возникают два направления философии Нового времени:

Рационализм-это такая точка зрения, согласно которой познание мира происходит преимущественно через разум человека.

Представители этого направления: Рене Декарт, Бенедикт Спиноза, Готфрид Лейбниц.

Эмпиризм-это такая точка зрения, согласно которой познание мира происходит преимущественно через чувственный опыт.

Представители этого направления: Френсис Бэкон, Джон Локк, Томас Гоббс.

Рационализм (Р. Декарт) и эмпиризм (Ф.Бекон)

Рационализм – одно из направлений философии Нового времени.

Рационализм-это такая точка зрения, согласно которой познание мира происходит преимущественно через разум человека.

Основателем рационализма Нового времени является Рене Декарт, т.к. самое главное для него – разум.

Рене Декарт (1596-1650гг. 16-17вв.) – французский философ, математик и физик.

«Я мыслю, следовательно, я существую»

Точка зрения Декарта-это дуализм, т.е. два начала-материальное и духовное. Декарт разрабатывал универсальный дедуктивный метод. Метод дедукции – движение мысли от общего к частному.

Методы Декарта:

1.Начинай с простого и очевидного

2.Путём дедукции получай более сложные заключения из простых.

3.Действовать так, чтобы не упустить ни одного звена.

4.Расчленяй сложную проблему на составляющие частные проблемы.

Эмпиризм – направление философской мысли, ориентировавшееся на опытное естествознание, считающее источником знания опыт, прежде всего, научно организованный опыт или эксперимент.

Родоначальником эмпиризма был английский философ и политический деятель Фрэнсис Бэкон (1561 – 1626), который, как и другие мыслители нового времени, был убеждён в том, что философия способна стать наукой и должна ей стать.

В сочинении «Великое Восстание Наук» Бэкон ратует за восстановление наук, причём отмечает, что восстанавливать следует не те или иные учения древних, а дух смелого поиска, присущий их создателям.

Науку, знание он рассматривает как высшую ценность, обладающую практической значимостью. Своё отношение к науке он выразил в афоризме «Знание – сила», или (при более точном переводе) «Знание-власть». Бэкон любит повторять: мы столько можем, сколько мы знаем.

Представители НКФ (И. Кант; Г. Фихте, Ф. Шеллинг и Г. Гегель).

И. Кант(1724-1804гг.).Родился и прожил жизнь в Кёнигсберг (Калининград)

Философия Канта делят на 2 части:

1.Докритический период

Характерен интенсивными методологическими поисками Канта и его разработкой естественнонаучных вопросов. Особый интерес представляют космогонические изыскания Канта. Основу его космогонической теории составляет концепция Вселенной, самопроизвольно развивающейся от хаоса к порядку. Для объяснения возможности формирования планетных систем достаточно допустить материю, наделенную силами притяжения и отталкивания, опираясь при этом на ньютоновскую физику. Несмотря на натуралистический характер данной теории, Кант был уверен, что она не представляет опасности для теологии. Большое внимание в докритический период Кант уделял также исследованию природы пространства.

2.Критический период

По Канту, существует мир вещей, независимый от человеческого сознания (от ощущений, мышления), он воздействует на органы чувств, вызывая в них ощущения. Такая трактовка мира свидетельствует о том, что Кант подходит к его рассмотрению как философ-материалист. Но, как только он переходит к исследованию вопроса о границах и возможностях человеческого познания, его формах, то заявляет, что мир сущностей – это мир «вещей в себе», т. е. мир, не познаваемый посредством разума, а являющийся предметом веры (Бог, душа, бессмертие). Таким образом, «вещи в себе», по Канту, трансцендентны, т. е. потусторонни, существуют вне времени и пространства.

2.Критика чистого разума

3 основные вопроса философии по Канту:

1.Что я могу знать?

2.Что я должен делать?

3.На что я могу надеяться?

Эти 3 вопроса можно свести к одному: «Что такое человек?»

Познавательный процесс делиться на 3 этапа:

3.Разум(В разуме есть несколько идей:идея Бога,идея свободы,идея бессмертной души)

2.Уровень рассудка(В рассудке происходит категориальный синтез.В нашем рассудке находятся формы.Понятия без ощущений пусты)

1.Уровень чувств(Всякое познание начинается с очищения.Оно оформляется в 2 формы:пространство и время)

Критика критического разума

Эмпиративы:

1 вид:Гипотетический эмпиратив

«Что я должен сделать,чтобы достичь?»

2 вид:Категорические эмпиративы (не предлагают цели)

«Как я должен… (поступать)?»

Категорический эмпиратив Канта: «Поступай так,чтобы максима твоей воли могла быть во все времена принципом всеобщего законодательства»

Иоганн Фихте

Развивал идею Канта о философии как науке, понимая ее как «учение о науке» – наукоучение. Считал, что философия – основополагающая наука, помогающая выработать единый метод познания. Наукоучение ориентировано на исследование условий познания. Фихте указал на противоречие понятия “вещи в себе”, – непознаваемой, не влияющей на мир явлений и в то же время заключающей в себе причину явлений. Устранив это противоречие, он стремился преобразовать критический метод Канта в субъективный идеализм. Для Фихте подлинная реальность – единство субъекта и объекта; мир- это “субъект-объект, причем ведущая роль за субъектом”. Центральное место занимает проблема свободы человека. Свобода – априорное моральное самоопределение, проявляется в деятельности человека. Свобода совпадает с абсолютной разумностью. Мы осознаем мир как реально существующий, и в этом смысле он продукт нашего разума. «Я» опровергает вещи. И это – основа нашей свободы, как следования долгу, нравственным правилам.

ФРИДРИХ ШЕЛЛИНГ

В центре его философских размышлений оказывается задача построить единую систему знания посредством рассмотрения специфики познания истины в частных областях. Все это реализуется в его “натурфилософии”, которая выступает в качестве попытки систематического обобщения открытий науки под углом зрения единого философского принципа.

В основе данной системы лежит представление “об идеальной сущности природы”, основывающееся на идеалистической догме о духовном, и материальном характере проявляющейся в природе активности”.Огромным достижением немецкого философа стало построение им натурфилософской системы, которая пронизана диалектикой в качестве своеобразного связующего звена при объяснении единства мира. В результате ему удалось уловить основополагающее диалектическое представление о том, что “сущность всякой действительности характеризуется единством противоположных деятельных сил. Это диалектическое единство Шеллинг назвал “полярностью”.В результате ему удалось дать диалектическое объяснение таким сложным процессам, как “жизнь”, “организм” и т. д.

ГЕГЕЛЬ

Его философию называют системой абсолютного идеализма.

«Всё действительное-разумно,всё разумное-действительно»

Гегель развернул такую систему,которая несёт в себе некий абсолютный дух.Абсолютный дух создал природу.В процессе развития природа породила человека,который в свою очередь получил разумную способность и стал познавать окружающий мир.Познавая природу, человек материальное делает идеальным,тем самым помогая абсолютному духу познавать самого себя.

Хитрость мирового разума.

Все мы люди разные,поступаем как хотим,на самом деле мы помогаем абсолютному духу познавать себя.

Для русской философской традиции характерно пристальное внимание именно к философии истории (учение о наиболее общих перспективах и закономерностях исторического процесса).Отличительная черта отечественной философской традиции была названа Н. Бердяевым «народопоклонством». Русской интеллигенции всегда было свойственно болезненное ощущение «долга перед народом».«Мы должны народу и обязаны вернуть этот долг», всячески способствуя, просвещению и изменению его образа жизни. Русская интеллигенция, по оценке Бердяева, «противополагала» себя народу, чувствовала свою вину перед народом и хотела служить народу. Такие настроения, широко распространенные в русском обществе, и приводили к «народопоклонству» — попыткам любую идею, мысль, систему «проверить на прочность», то есть оценить ее с точки зрения содействия делу освобождения народа. Обратной стороной такого «народопоклонства» явилась недооценка русской интеллигенцией многих великих философских систем и идей вследствие их «нейтральности», индифферентности по отношению к борьбе за решение социальных проблем.

Периодизации русской философии:

1.Философия эпохи Просвещения (середина 18 – начало 19 вв.) – М.В.Ломоносов, А.Н.Радищев, Г.Сковорода.

2.Философия Нового времени (18 в. – начало 20 вв.): «золотой век» (18 – конец 19 вв.) и «серебряный век» (1900 – 1917 гг.) – славянофилы (П.Я.Чаадаев) и западники (М.В.Киреевский);течения – материализм (Н.Г.Чернышевский), позитивизм (П.Л.Лавров), анархизм (М.А.Бакунин), народничество (Н.К.Михайловский), русский марксизм (Г.В.Плеханов), евразийство (Н.Я.Данилевский, К.Н.Леонтьев), неокантианство (А.И.Введенский), теософия (Е.П.Блаватская), марксизм-ленинизм (В.И.Ленин); русская религиозная философия (конец 19 – начало 20 вв.) – возникновение философских систем (В.Соловьев, Н.Лосский, Н.Бердяев, С.Франк, П.Флоренский).

3.Философия советского периода (1917 – 1991 гг.): русская советская философия и философия русского зарубежья – В.В.Зеньковский, М.М.Бахтин, М.К.Мамардашвили, Э.В.Ильенков, А.Ф.Лосев, Ю.М.Лотман.

4.Философия постсоветского периода (1991 – начало 21 в.). Особенности: возрастание интереса к идеалистическим учениям, в частности к мистике; осмысление философского наследия; интерес к постмодернизму, плюрализм философских учений.

Экзистенциализм (К. Ясперс, М. Хайдеггер, А. Камю, Ж.-П. Сартр)

Экзистенцианализм (существование), или философия существования (пер.пол.20в.). Он сформировался в Западной Европе в период между двумя мировыми войнами. Различают религиозный (К. Ясперс, Г. Марсель, Н. Бердяев и др.), и атеистический (М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр, А. Камю и др.) экзистенциализм. Такое деление весьма условно, ибо для многих представителей нерелигиозного экзистенциализма утверждение, что Бог умер, связано с признанием невозможности и абсурдности жизни людей без Бога.

Центральные вопросы экзистенциализма – существование человека, смысл его жизни и судьбы в мире. Экзистенциальные проблемы – этo вопросы самого факта существования каждого человека и переживание своего способа существования. Центральным положением этой философии является одинокий человек с его крайним индивидуализмом и раздвоенным сознанием.

Исходным пунктом является категория «существования» (экзистенция). Она является ключевой при рассмотрении социальных отношений и внешнего мира, познавательных актов и эмоциональных реакций. Существование, или экзистенция– это нечто невыразимое в понятиях, то, что никогда не является объектом, ибо человек не в состоянии взглянуть на себя со стороны. Существование не поддается рациональному постижению, и единственная возможность познать его заключается в том, чтобы его пережить.

Серен Кьеркегор – датский философ и писатель- Фил. должна помочь человеку в решении его проблем, вооружить его верной теорией для решения этих проблем, помочь ему познать истину ради которой его жизнь бы приобрела смысл, осознать самого себя. Ввел понятия: неподлинное существование – полная зависимость от общества, отрицание своего Я, своей уникальности; подлинное существование -выход из под влияния общества, становление хозяином своей судьбы.

Карл Ясперс. Он избрал форму свободного размышления и не стремился вывести все содержание мысли из единого общего принципа. Темой его творчества становятся человек и история. Причем история рассматривается как изначальное измерение человеческого бытия. Человеческое существование раскрывается через время, через историчность. “Вместе со скачком в историю, осознается преходящий характер всего. Всему в мире отведено определенное время, и все обречено на гибель. Но только человек знает, что он должен умереть. Наталкиваясь на эту пограничную ситуацию, он познает вечность во времени, историчность как явление бытия, уничтожение времени во времени. Его осознание истории становится тождественным осознанию вечности”. Человеческое существование раскрывается в “пограничных ситуациях” – в состояниях страдания, борьбы, жестокости и враждебности мира, в которых живет человек.

Мартин Хайдеггер считал, что бытие внешнего мира формируется под влиянием мира внутреннего. В своей работе «Бытие и время» он вводит понятие «экзистенциал», обозначающее различные выражения состояния бытия. Бытие для него состоит из: «бытие с другими», «бытие самого себя», «бытие в мире» и тд. Бытие с другими обезличивает человека, она направленно на его ассимиляцию. Обретение свободы и смысла личностного бытия возможно при отстаивании человеком собственной идентичности. Экзистенциализм исходит из субъекта, полагая, что существование предшествует сущности. Субъектом, является человек или, «человеческая реальность”. Свобода в экзистенциализме предстает как тяжелое бремя, которое должен нести человек, поскольку он личность и обречен быть свободным – быть самим собой. Но человек может отказаться от своей свободы. Отказаться от свободы – это отвергнуть свою личность, что значит поступать и думать так, как поступают и думают все. При этом мир, в который погружается человек, – это “ман” (неопределенно-личное местоимение), то есть по существу безличный мир, в котором все анонимно, где каждый изолирован от других, усреднен и становится объектом действия. Это такой мир, где никто ничего не решает, а поэтому и не несет ни за что ответственности, Человеку в таком мире не на кого надеяться. Разрушением объективированного, безличного мира “ман”, согласно философии экзистенциализма, является подлинное человеческое общение, или экзистенциальная коммуникация – прорыв одного индивида к другому, единение людей и понимание их друг другом.

Жан Поль Сартр – французский философ, основатель атеистического экзистенциализма. Сартр разрабатывает идею специфичности и аутентичности человеческого существования; развивает концепцию бытия, включающую в понятие бытия индивидуальную свободу.

Главная особенность – возникновение человеческой реальности есть «абсолютное событие», к которому не применимы никакие генетически-казуальные объяснения. Отсюда одно из первых положений Сартра – «Человек есть ничто».

Вторая особенность -представления о свободе. Человек свободен, именно потому, что у него нет «природы», которая бы могла предопределить способы его поведения и жизнедеятельности. Только от самого человека зависит, каким он будет и каков будет мир, в котором в этом случае ему приведется жить. Человеческая природа – ни добра, ни зла, она свободна. Свобода имеет и другой негативный аспект – чувство тревоги. Человек страшится своей безосновной свободы, он боится быть единственным источником ценностей, ему тяжко вынести все бремя ответственности, он пытается «списать» свои действия на якобы не зависящие от него объективные причины. Но и в этом случае любая маска, любая роль – результат свободного выбора; человек – безусловный автор своего деяния. На протяжении всей человеческой жизни свобода, всегда есть ответственность, утверждающая себя в формировании личной позиции. Это утверждение находит свое завершение в известном сартровском положении о том, что человек должен действовать так, как будто ему надлежит заменить собой недостающего Бога.

Альбер Камю. Сам Камю не считал себя ни философом, ни экзистенциалистом. Камю полагал единственным средством борьбы с абсурдом признание его данности. В «Мифе о Сизифе» Камю пишет, что для того, чтобы понять, что заставляет человека совершать бессмысленную работу, нужно представить спускающегося с горы Сизифа счастливым. Многие герои Камю приходят к похожему состоянию души под влиянием обстоятельств (угроза жизни, смерть близких, конфликт с собственной совестью и т. д.), их дальнейшие судьбы различны. Высшим воплощением абсурда, являются разнообразные попытки насильственного улучшения общества —фашизм, сталинизм и т. п. Подлинное общение – это объединение людей в бунте против абсурдного мира. Он полагал, что борьба с насилием и несправедливостью «их же методами» могут породить только ещё большие насилие и несправедливость.

Экзистенциалистская философия– оптимистична, т.к. учит, что становление человека происходит не тогда, когда он замыкается в себе, изолирован от других, а когда он преследует какую-либо цель вне себя. В этой связи именно экзистенциализм показывает, что человек должен обрести себя и убедиться, что ничто не может его спасти от себя самого. Экзистенциализм тем самым освобождает человека от всех надежд и иллюзий, что он может стать свободным благодаря чему-то вне себя самого. Экзистенциализм отразил в своей философии состояние сознания, переживаний людей в современном мире, тем самым он во многом обнажил и объяснил те противоречия, с которыми сталкивается человек в этом мире.

           Homosapiens («человек разумный») – так обычно говорят о человеке, чтобы подчеркнуть его специфику. Но многочисленные факты говорят о противоположном: о проявлениях немотивированной агрессивности, о скрытых и темных импульсах «ночного человека». Вот эта «темная» сторона человеческой природы и стала предметом психоанализа, основателем которого был австрийский психолог, невропатолог и философ Зигмунд Фрейд.

Согласно Фрейду, в психике человека можно выделить три уровня: сознательное – то, что осознается личностью; предсознательное – то, что личностью не осознается, но при определенных условиях может осознаваться; бессознательное – представления, которые «не становятся сознательными, потому что им противодействует известная сила». Развивая учение о трех уровнях психики, Фрейд выдвигает идею о «связной организации психических процессов личности», включающей «Я» (Ego) личности, «Оно» (Id) и «Я-идеал», или «Сверх-Я» (Супер-Еgо).

К «Я» «прикреплено сознание», контролирующее все психические процессы. Через «Я» происходит вытеснение в бессознательное «запрещенных» сознанием представлений. «Оно» – это бессознательное, сфера инстинктов, страстей и переживаний, стремящихся преодолеть сопротивление «Я» и проявиться в сознании. «Сверх-Я» – область социальных норм и нравственных установок. Главное внимание в учении Фрейда уделено бессознательному, содержанием которого являются два вида влечений – сексуальные инстинкты – либидо (лат. libido – влечение, желание, стремление), цель которых заключается в продолжении рода, и влечения к жизни, имеющие своей целью сохранение, поддержание и развертывание жизни во всех ее аспектах и проявлениях. Впоследствии оба влечения Фрейд объединяет в одно – влечение к жизни (Эрос), которому противостоит влечение к смерти (Танатос).

Вокруг влечений, подвергшихся вытеснению в область бессознательного, согласно Фрейду, формируется целый ряд комплексов, центральным из которых является Эдипов комплекс. Согласно древнегреческому мифу, Эдипу, сыну царя Фив, было предсказано, что Эдип станет убийцей своего отца и супругом своей матери, что впоследствии и осуществилось. Отношение к отцу, по Эдипову комплексу, амбивалентно (лат. ambo – оба и valentio – сила; двойственность переживаний). Отец вызывает у мальчика противоположные чувства: стремление устранить отца как своего соперника и вместе с тем чувство преклонения перед ним, ибо отец может и наказать и защитить. У девочек подобное чувство проявляется в виде комплекса Электры – в любви к отцу и ревности к матери. «В Эдиповом комплексе, – пишет Фрейд в работе «Тотем и табу» (1913), – совпадают начала религии, нравственности, общественности и искусства в полном согласии с данными психоанализа, по которым этот комплекс составляет ядро всех неврозов…».

Важнейшую роль в учении Фрейда играют понятия сублимации (от лат. sublimo – возношу) и вытеснения. Сублимация – это перенесение, переключение психической энергии с социально неприемлемых, низменных целей на социально-приемлемые: творчество в области науки, искусства, литературы и иные виды творчества. Вытеснение по своей направленности противоположно сублимации. Человек неосознанно загоняет свои влечения в самые дальние уголки психики, накладывает на них жесткий запрет. Но они от этого не исчезают, а, наоборот, становятся источником отрицательной энергии, рождают агрессивность, приводят к различным психическим расстройствам и неврозам. Будучи же выявлены с помощью психоаналитических методов, разработанных Фрейдом, и представленными на свет сознания, они утрачивают свою разрушительную силу.

Вместе с тем в учении Фрейда человек предстает существом, руководимым в жизни исключительно низменными устремлениями. Теория Фрейда производит редукцию (низведение) всех высших проявлений человеческого духа до низших. На эту сторону фрейдовской концепции, практически игнорировавшей социальный фактор, обратили внимание последующие психоаналитики, прежде всего К. Юнг и Э. Фромм.

Карл Густав Юнг– швейцарский психолог и философ, родоначальник аналитической психологии. Согласно Юнгу, бессознательное вовсе не является темным хранилищем пороков и плотских влечений, как считал Фрейд. Это собрание утраченных воспоминаний, аппарат интуитивного восприятия, значительно превосходящий по своим возможностям сознательное мышление. Юнг выявляет так называемое «коллективное бессознательное» как более глубинный, чем личностное бессознательное Фрейда, слой психики, несущий в себе «свойства всего человечества, как некоего общего целого». Коллективное бессознательное – это итог жизни человеческого рода, оно присуще всем людям, передается по наследству и служит основанием, на котором вырастает индивидуальная психика. Содержанием коллективного бессознательного являются так называемые архетипы – праобразы (первобытные образы), изначальные врожденные психические структуры, образования архаического характера, включающие мифологические мотивы. Мифотворчество, считает Юнг, присуще человеку во все времена. Взаимодействуя с глубинными архетипическими (от греч. arché – начало и týpos – образ) структурами коллективного бессознательного, сознание создает новые мифы, иррациональные идеи. Одной из таких идей, считает Юнг, является идея национал-социализма в Германии, основанная на архетипическом образе мифологического древнегерманского бога «грозы и неистовства» – Вотана.

Эрих Фромм – немецко-американский психолог и социолог, представитель неофрейдизма, соединившего идеи психоанализа с социологическими теориями. «Человеческая натура, – пишет Фромм в работе «Бегство от свободы» (1941), – это не сумма врожденных, биологически закрепленных побуждений, но и не безжизненный слепок с матрицы социальных условий; это продукт исторической эволюции в синтезе с определенными врожденными механизмами и законами». Фромм вводит, в отличие от классического психоанализа, понятие «социальное бессознательное». Социальное бессознательное – это вытесненный психический материал, общий для большинства членов данного общества; социальный по своей природе и представляющий собой социальный характер. Характер определяется Фроммом как «относительно стабильная система всех неинстинктивных стремлений, через которые человек соотносится с природным и человеческим миром». Развивая идею социального характера, Фромм опирается на такие понятия, как «обладание» и «бытие», трактуя их как «два основных способа существования, два разных вида самоориентации в мире, две различные структуры характера, преобладание одной из которых определяет все, что человек думает, чувствует и делает».

Если человек живет по принципу обладания, его отношение к миру выражается в стремлении овладеть этим миром, превратить все и всех в свою собственность. Альтернативой обладания является бытие. В понимании Фромма, бытие – это истинная природа личности, которая ориентирована на независимость, свободу, критический разум. Внутренняя активность – вот основная характеристика бытия личности. «Быть активным, – пишет Фромм в работе «Иметь или быть?» (1976), – значит дать проявиться своим способностям, таланту, всему богатству человеческих дарований, которыми – хотя и в разной степени – наделен каждый человек».

Быть – значит также «общаться с другими людьми, вырваться из тьмы своего одиночества и эгоизма». Ориентация на бытие включает такие качества личности как потребность отдавать, делиться с другими, стремиться к единению, что характерно для действительно демократического, гуманного общества.

Античная философия (философия Древней Греции и Древнего Рима), по сути говоря, стоит у истоков всей последующей европейской философии и западного образа мысли в целом. Ее специфические особенности, отличающие ее от других исторических типов философствования, заключаются в рационально-аналитическом характере рассуждения, космоцентризме (то есть обращенности к постижению космоса как единого, живого и упорядоченного) и антропологизме (то есть сосредоточенности на человеке, его природе, проблемах морали и политики).

Первые древнегреческие философы были прежде всего обеспокоены проблемой первоначала – архе(э), по-гречески – того, из чего все произошло. Так, Фалес Милетский (6 в. до н. э.) полагал в качестве такого первоначала воду, Анаксимен (6 в. до н. э.) – воздух, Гераклит из Эфеса (6 в. до н. э.) – огонь, Пифагор (6 в. до н. э.) – число, а Анаксимандр (6 в. до н. э.) – беспредельное (апейрон), не обладающее никакими конкретными свойствами, но потенциально содержащее в себе все. Они считали, что познав возникновение мира, они лучше поймут, что мир из себя представляет сейчас.

Следующая проблема, которая захватила умы древнегреческих философов, – это проблема природы окружающей нас реальности, бытия. Элейская школа, в частности Парменид (6 в. до н. э.), впервые ввела в философию онтологическую проблематику. Мы окружены множеством вещей и явлений, но множественна ли реальность или едина? Вещи движутся и меняются, но является ли бытие вечным и неизменным (Парменид) или «все течет, все изменяется» (Гераклит)? Является ли бытие единственным, что существует, или есть также и небытие? – таковы были основные вопросы этих философов.

Рассуждая о множественной природе мира и о его первоначалах, Левкипп (5 в. до н. э.) и Демокрит (5 в. до н. э.), а позже и Эпикур (4-3 в. до н. э.) пришли к заключению, что все, что есть в этом мире, состоит из атомов, мельчайших, неделимых первоэлементов. Все возникает из атомов, и все рано или поздно на атомы распадется – и тело, и душа, и даже боги. Эпикур построил на этом собственную этическую концепцию – эпикуреизм, суть которой в том, что если после смерти от нас не сохранится ни тела, ни даже души, то жить следует, думая только о том удовольствии, которое отпущено нам в этой жизни.

Выход на сцену античной философии софистов явился своего рода переворотной точкой. Софисты были платными учителями, а учили они риторике (ораторскому искусству), тому, как лучше убедить оппонента в собственной правоте. Поскольку в Афинах того времени господствовала демократия, где побеждал наиболее красноречивый и убедительный политик, труд софистов был всегда востребован. Их место в философии двойственно. С одной стороны, они были релятивистами – то есть учили, что истина относительна, у каждого она своя, а единой истины для всех или не существует, или она непостижима для человека. Подобное учение является тупиковым для философии и науки – ведь если истины все равно не найти, то ради чего познавать мир и человека? Но с другой стороны, отрицая способность человека постичь тайны мироздания, они перевели философское рассуждение в сферу, более близкую человеку – сферу политики и морали. Получается, что софисты как бы открыли человека для философии. Это открытие по его значимости часто сравнивают с коперниканским переворотом в астрономии.

Преданность вопросам человеческого существования, политики и этики – это то, что роднит софистов с одним из выдающихся умов за всю историю философии – с Сократом. Однако Сократ разошелся с софистами относительно природы истины. Истина не может быть для всех своя, поскольку это не истина, а лишь мнение. Истина должна быть единой для всех. Высшую истину Сократ видел в Благе. Благо – это то, что хорошо для всех. Благо не может быть для кого-то благом, а для кого-то злом. Следовательно, моральность человека проистекает из знания Блага, а любое зло – от невежества. Сократа называют отцом античной этики.

Но как человек может узнать, что есть добро, а что есть зло? Как можно постичь истину? Сократ был уверен, что истину нельзя вложить человеку в голову, принести извне, навязать и даже научить истине нельзя. Человек должен прийти к истине самостоятельно, но в этом ему надо помочь. Свой философский метод Сократ называл «майевтикой» (повивальным искусством). Точно так же, как повитуха помогает женщине родить ребенка, Сократ помогал людям дать жизнь их духовным детям, «родить» истину. Первым шагом на пути к Истине будет заставить человека усомниться и отказаться от всех тех истин, которые ему когда-то навязали и которые он доверчиво усвоил как свои. А потом, умело ставя вопросы, необходимо подтолкнуть человека к обретению им Истины.

Показательна и жизнь самого Сократа. Считается, что он стал первым философом-мучеником, пострадавшим за свои убеждения. Когда Сократа приговорили к смерти, он предпочел выпить чашу с ядом, нежели бежать и тем самым, своим поступком, предать то, чему он учил.

Вопросы для самоконтроля

1. Почему человек обращается к философии? Сформулируйте две точки зрения относительно данного вопроса. В чем, по-Вашему, их слабые и сильные стороны?

2. Что означает понятие «логос»? Как логос связан с зарождением философии?

3. Что такое «осевое время»? Каковы его специфические черты?

4. Что К. Ясперс называет «философской верой»? В чем ее отличия от обычной веры?

5. Какое место в древнеиндийской философии занимают Упанишады? Раскройте основные понятия философии Упинишад.

6. В чем причина человеческих страданий, согласно буддизму? Есть ли путь избавления от этих страданий?

7. Перечислите и объясните центральные понятия философии Древнего Китая. В чем Вы видите различия между философскими системами конфуцианства и даосизма?

8. Какие проблемы волновали умы первых древнегреческих философов? Какие решения они предлагали?

9. Какой «переворот» в философии совершили софисты?

10. Почему Сократа называют отцом античной этики? Что понимают под «сократическим методом» в философии?

Основные определения

Логос (греч. lоgos) – термин древнегреческой философии, означающий одновременно “слово” (или “предложение”, “высказывание”, “речь”) и “смысл” (или “понятие”, “суждение”, “основание”); при этом “слово” берётся не в чувственно-звуковом, а исключительно в смысловом плане, но и “смысл” понимается как нечто явленное, оформленное и постольку “словесное”. (БСЭ)

«Осевое время» – философско-историческая категория, введенная К. Ясперсом как средство осмысления единства истории и являющаяся одной из опорных в современной исторической мысли. (Визуальный словарь)

Иррационализм (от лат. irrationalis – неразумный) – обозначение идеалистических течений в философии, которые, в противоположность рационализму, ограничивают или отрицают возможности разума в процессе познания и делают основой миропонимания нечто иррациональное, т. е. недоступное разуму или иноприродное ему, утверждая алогичный и иррациональный характер самого бытия. (БСЭ)

Рационализм – философское направление, противопоставляющее мистике, теологии и иррационализму убеждение в способности человеческого разума познавать законы природы и общества. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Карма (на санскрите – деяние, действие, плод действия) – одно из центральных понятий индийской философии, дополняющее учение о перевоплощении. В широком смысле, К. – это общая сумма совершенных всяким живым существом поступков и их последствий, которые определяют характер его нового рождения, т. е. дальнейшего существования. В узком смысле, К. называют влияние совершенных действий на характер настоящего и последующего существования. (БСЭ)

Нирвана – в буддизме и джайнизме – состояние высшего блаженства, которое достигается личными усилиями верующего, направленными на освобождение от всех земных чувств, страстей и привязанностей. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Дао – одна из важнейших категорий китайской философии. Буквальное значение термина “Д.” – “путь”; Конфуций и ранние конфуцианцы придали ему этическое значение, истолковав как “путь человека”, т. е. нравственное поведение и основанный на морали социальный порядок. В философии даосизма термин “Д.” приобретает уже не этическое, а онтологическое значение, причём под ним понимаются и первопричина вселенной, и лежащая в её основе таинственная и непознаваемая закономерность, и целостность жизни. В философии неоконфуцианства термин “Д.” большей частью отождествляется с термином “ли” (“принцип”) и противопоставляется материальному субстрату “ци”. (БСЭ)

Антропологизм – философская концепция, представители которой усматривают в понятии “человек” основную мировоззренческую категорию и утверждают, что только исходя из неё и можно разработать систему представлений о природе, обществе и мышлении. (БСЭ)

Диалектика – по Сократу – искусство вести беседу, направленное на взаимное обсуждение проблемы с целью достижения истины путем противоборства мнений. (Общественные науки от Глоссарий.ру).

Литература

Обязательная

1. История философии: Запад-Россия-Восток. Кн.1. М., 1995.

2. Ясперс К. Философская вера // Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.

Дополнительная

1. Асмус В.Ф. Античная философия. М., 1976.

2. Богомолов А.С. Античная философия. М., 1985.

3. Рассел Б. История западной философии. М., 1993.

4. Лукьянов А.Е. Становление философии на Востоке (Древний Китай и Индия). М., 1992.

5. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. СПб., 1994.

6. Трубецкой С.Н. История древней философии. М., 1997.

7. Целлер Э. Очерк истории греческой философии. М., 1997.

8. Чанышев А.Н. Курс лекций по древней философии. М.,1991.

ТЕМА 3. ФИЛОСОФСКИЕ КАРТИНЫ МИРА: ОТ АНТИЧНОСТИ К СОВРЕМЕННОЙ (ИНФОРМАЦИОННОЙ) ЭПОХЕ (4 ЧАСА)

1. Понятие философской картины мира

2. Философская картина мира античности

3. Философская картина мира Средних веков

4. Философская картина мира Нового времени

5. Философская картина мира современной (информационной) эпохи

Время появления первых философских учений в рамках античности – примерно VI в. до н. э. С этого момента, собственно, и начинает формироваться картина мира интересующей нас эпохи. Ее условное завершение – 529 г., когда указом императора Юстиниана были закрыты все языческие философские школы в Афинах. Таким образом, философская картина мира античности формировалась и существовала на протяжении очень длительного времени – почти тысячи лет греко-римской истории.

В своей основе она – космоцентрична. Это не значит, что эллины больше всего на свете любили смотреть на звездное небо. Хотя Фалес (6 в. до н. э.), которого традиционно именуют первым греческим философом, однажды так увлекся этим занятием, что не заметил колодца и свалился в него. Служанка, увидевшая это, подняла его на смех: мол, ты желаешь знать, что на небе, а то, что под ногами – не замечаешь! Ее упрек был несправедлив, потому что греческие философы не просто разглядывали небесную сферу, они стремились постигнуть присущие ей, по их убеждению, гармонию и порядок. Более того, они называли космосом не только планеты и звезды, космос для них – весь мир, включая и небо, и человека, и общество, точнее космос – это мир, трактуемый в терминах порядка и организации. Космос, как упорядоченный и структурно организованный мир, противостоит Хаосу. Именно в этом значении понятие «космос» ввел в философский язык Гераклит (6 в. до н. э.).

Что же выступает залогом (условием) всеобщего порядка и гармонии? В рамках античной мифологической картины мира эту роль брали на себя боги, они поддерживали в мире определенный порядок, не позволяли ему обратиться в хаос. В рамках философской картины мира условием всеобщего порядка выступает логос, имманентно (внутренне) присущий космосу. Логос – это некий безличный принцип организации мира. Будучи законом бытия, он вечен, всеобщ и необходим. Мир без логоса – хаос. Логос царит над вещами и внутри них, он – подлинный правитель космоса и разумная душа ве­щей (Гераклит). Поэтому можно сказать, что античная картина мира не только космоцентрична, но и логоцентрична.

Греки не выделяли себя из мира-космоса и не противопоставляли себя ему, наоборот, они ощущали свое нераздельное единство с миром. Весь окружавший их мир они называли макрокосмосом, а себя – микрокосмосом. Человек, будучи маленьким космосом, является отражением большого космоса, точнее его частью, в которой в снятом, уменьшенном виде содержится весь космос. Природа человека та же, что и природа космоса. Его душа так же разумна, каждый носит в себе маленький логос (частицу большого логоса), в соответствии с которым организует собственную жизнь. Благодаря логосу-разуму в себе самом человек может правильно познавать мир. Отсюда два пути познания, о которых говорят древние греки: путь разума и путь чувств. Но только первый является достоверным (истинным), только двигаясь первым можно приблизиться к тайнам мироздания.

Космос, наконец, для греков – это большое одушевленное тело, которое движется, изменяется, развивается и даже гибнет (как и любое тело), но потом вновь возрождается, потому что он вечен и абсолютен. «Этот космос, один и тот же для всех, не создал никто из Богов, никто из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живой огонь, мерно возгорающий и мерно угасающий», – говорил Гераклит.

Итак, все есть космос, который разумен, одушевлен и совершенен. Парменид утверждал, что космос подобен шару (сфере), шар же считался наиболее совершенной геометрической фигурой. Почему? Потому что все точки на его поверхности являются равноудаленными от центра. Космос подобен, но не есть шар, ведь тогда его со всех сторон что-то ограничивало бы, а он абсолютен (и в этом смысле божественен), ничто не существует вне его. Космос для греков – абсолютное выражение совершенства. И они пытались не просто понять, как устроен окружающий их мир, они пытались постигнуть законы его гармонии и красоты. Пифагор, например, считал, что гармонию в мире поддерживают различные числовые соотношения. Каждая вещь представляет собой определенную числовую комбинацию. Гармония в переводе с греческого – согласие, стройность. Это понятие заключает в себе идею соразмер­ности и упорядоченности частей чего-либо, мыслимого в качестве некоторого целого.

Безусловно, сознание грека не идеалистично в отношении мира. Космос непостоянен, хотя и вечен, точнее он постоянно изменяется, развивается и не всегда в положительную сторону, но, несмотря на вечную борьбу его противоположных сторон, несмотря на то, что одна сторона способна на какое-то время победить другую, – в целом, в мире царит равновесие и порядок.

Если окружающий человека мир совершенен, то столь же совершенным должен быть и сам человек, таким же совершенным должно быть и общество, в котором он живет. Забота о себе, забота о том, чтобы привести себя в соответствие с окружающим миром – одна из главных задач греческого сознания. На это нацелена, работает вся культура. Важнейшей ее составной частью является «пайдейя» – буквально взращивание человека. Речь идет не только о воспитании, образовании его души, но и о развитии, совершенствовании его тела. Греческая культура – это культура духа (души) и культура тела (вспомним Олимпийские игры). Они должны быть развиты одинаково гармонично. Конечно, философы озабочены прежде всего душой и сознанием человека, поскольку это самое трудное, это требует самых серьезных усилий. Без правильного сознания – нет и правильной заботы о себе. Если человек думает только о своем теле, оно способно стать настоящей темницей (склепом) духа. А его вечная, разумная душа – это некая подлинность в человеке, и она столь же глубока и сложна, сколь глубок и сложен окружающий человека мир (природа). Маленький космос, который каждый носит в самом себе, должен быть таким же упорядоченным и совершенным, каким является большой космос. «Познай самого себя» – написано на Дельфийском храме. «Познай самого себя» – призывает Сократ и другие древнегреческие философы. Что заключено в этой формуле? Прежде всего призыв привести себя к гармонии с самим собой и с миром (природой), точнее привести себя к гармонии с природой, постигнув, промыслив природу в самом себе.

Следующая важнейшая задача – забота об обществе, в котором живет человек. «Человек – животное политическое» – утверждал Аристотель. Сознание древнего грека является полисным. Также как человек принадлежит (является составной частью) большого космоса, точно также он принадлежит обществу. Он является не только гражданином мира (природы), но и гражданином своего города-полиса, и его деятельность должна быть направлена на общее благо, должна служить общественным задачам. Если природе присуща дике(э), некая справедливость, которая уравновешивает противоположности, учитывает и соотносит интересы (проявления) всех сторон жизни большого космоса, то точно такая же справедливость должна царить и в человеческом мире. Как добиться этой справедливости в обществе, как лучше служить общественному благу? Прежде всего, следуя собственной природе. Нужно делать то, к чему ты предопределен своей природой. Если в твоей душе довлеет чувственное начало, – учил Платон, – занимайся производством материальных благ, если волевое, сильное – охраняй, защищай общественное благо, а если в тебе доминирует разумное начало, – издавай законы, управляй обществом, определяй, каким должно быть общественное благо. Другими словами, справедливость в сознании древнего грека имеет природные корни, она вырастает из природы человека, является в своей основе не социальной (установленной самим человеком, как в картине мира Нового времени и современного общества), а природной, естественной.

Таковы основные штрихи миропонимания античного человека. А что можно сказать о его мироощущении и мировосприятии, о его чувственно-эмоциональном отношении к миру и самому себе? Оно, в целом, является героико-трагическим. Логос, который правит миром – это своего рода необходимость, царящая в нем. Нельзя избежать того, что предопределено природой, нельзя избежать собственной судьбы. В этом состоит трагичность античного мировосприятия. Что же остается – подчиниться необходимости, покориться собственной судьбе? Вовсе нет. Каждый может делать все, что считает нужным, как раз потому, что все предопределено: чтобы человек ни делал в мире, какие поступки ни совершал, все случится так, как оно должно случиться. Сознавая предопределенность, царящую в природе, сознавая наличие собственной судьбы (фатума), античный человек остается свободным, он будет спокойно и достойно делать свое дело, осуществлять то, что считает правильным и важным. Героизм заключается в своего рода равнодушии (равновесии), в спокойствии духа, принимающего данное положение вещей и, главное, возвышающегося своей активной деятельностью над ним. Атараксия (спокойствие, безмятежность) – одна из главных ценностей античного человека и цель его жизни.

Условный отсчет Средних веков ведется с послеапостолького времени (примерно II в.) и завершается вместе со становлением возрожденческой культуры (примерно XIV в.). Начало формирования средневековой картины мира, таким образом, совпадает с завершением, закатом античности. Близость и доступность (тексты) греко-римской культуры наложили свой отпечаток на становление новой картины мира, несмотря на ее, в целом, религиозный характер. Религиозное отношение к миру является доминирующим в сознании средневекового человека. Религия в лице церкви определяет все стороны человеческой жизни, все формы духовного бытия общества.

Философская картина мира средневековой эпохи теоцентрична. Главным понятием, а точнее фигурой, с которой человек соотносит себя, является Бог (а не космос, как в рамках античности), который един (единосущен) и обладает абсолютным могуществом, в отличие от античных богов. Античный логос, управлявший космосом, находит свое воплощение в Боге и выражается в Его Слове, посредством которого Бог сотворил мир. Философии отведена роль служанки богословия: промысливая Слово Божье, она должна служить «делу веры», постигая бытие божественное и тварное – укреплять разумными аргументами чувства верующих.

Философская картина мира рассматриваемой эпохи уникальна и кардинально отличается от предыдущего времени по нескольким смысловым осям: она предлагает новое понимание мира, человека, истории и познания.

Все, что существует в мире, существует по воли и во власти Бога. Продолжает ли Бог творить мир (теизм) или, положив начало творению, он перестал вмешиваться в природные процессы (деизм) – вопрос спорный и ныне. В любом случае Бог является творцом мира (креационизм) и всегда способен вторгнуться в естественное течение событий, изменить их и даже уничтожить мир, как это уже однажды было (всемирный потоп). Модель развития мира перестала быть циклической (античность), теперь она развернута в прямую линию: все и вся движется к определенной цели, к определенному завершению, однако человек не в состоянии до конца постигнуть божественный замысел (провиденциализм).

По отношению к самому Богу не применимо понятие времени, последнее измеряет человеческое бытие и бытие мира, т. е. сотворенное бытие. Бог пребывает в вечности. Человек имеет это понятие, но промыслить его не может, в силу конечности, ограниченности собственного разума и собственного бытия. Только будучи причастным к Богу, человек оказывается причастным к вечности, только благодаря Богу он способен обрести бессмертие.

Если грек не мыслил ничего сверх космоса, который был для него абсолютен и совершенен, то для средневекового сознания мир как бы уменьшается в размерах, «оконечивается», теряется перед бесконечностью, могуществом и совершенством божественного бытия. Можно сказать и так: происходит разделение (удвоение) мира – на мир божественный и сотворенный. Обоим мирам присущ порядок, на вершине которого стоит Бог, в отличие от античного космоса, упорядочиваемого как бы изнутри логосом. Каждая вещь и каждая тварь, сообразно своему рангу, занимает определенное место в иерархии сотворенного бытия (в античном космосе все вещи в этом смысле относительно равноправны). Чем выше их положение на лестнице мира, тем ближе, соответственно, они оказываются к Богу. Человек занимает самую высокую ступеньку, ведь он создан по образу и подобию Бога, призван владычествовать над землей[2]. Смысл божественного образа и подобия трактуется по-разному, вот как пишет об этом Хоружий С.С.: «Образ Божий в человеке рассматривается как… статичное, сущностное понятие: его обычно усматривают в тех или иных имманентных признаках, чертах природы и состава человека – элементах троичного строения, разуме, бессмертии души… Подобие же рассматривается как динамический принцип: способность и призванность человека уподобляться Богу, которую человек, в отличие от образа, может и не осуществлять, утрачивать»[3].

Средневековая философско-религиозная мысль не только теоцентрична, но и антропоцентрична. Все важнейшие теологические вопросы (о природе божественной реальности, о сотворении мира, о вечности, об отношении веры и разума, о происхождении зла и т. д.) выходят так или иначе на человека, решаются посредством осмысления его бытия. Судьба мира, в конечном итоге, есть судьба человека, однажды лишившегося божественной благодати, но способного при определенных усилиях обрести ее вновь. Его спасение в этом смысле оказывается и спасением мира.

С последним связан целый ряд проблем теодицеи: как совместить всесовершенную и всеблагую природу Бога со злом и несовершенством мира, почему всемогущий и всепредвидящий Бог допустил грехопадение человека, почему он сразу не сотворил бытие, лишенное недостатков? Самое известное их разрешение содержит указание на свободу, которую Бог даровал своему творению, в частности на свободу воли, присущую человеку. Бог создал человека разумным и свободным, сообразно самому себе, поэтому человек должен самостоятельно решить, какой дорогой ему идти – добра или зла. Что касается зла, болезней и несчастий, то они вовсе не порождены Богом. Он, будучи совершенным существом, сотворил столь же совершенным и мир. В божественной природе зла нет, поэтому и сотворенное бытие его не имеет. То, что кажется нам злом, по своей сути есть недостаток или отсутствие блага, в различных степенях которого выражается существование мира, его многообразие и красота. Мы способны воспринимать красоту как раз потому, что ее мера в вещах различна (вплоть до полного отсутствия), и видим благо постольку, поскольку страдаем от его недостатка. Будучи лишенным собственного бытия (бытием обладает лишь благо), зло, соответственно, не может уничтожить добро, ведь тогда оно уничтожит самое себя.

Как человек может познать Бога? Теология – наука о Боге и его познании – свидетельствует о двух путях. Апофатика (негативная теология) утверждает, что к Богу не применимы никакие человеческие понятия. Творение не может познать своего творца. Приблизиться к нему можно, только отрицая все его возможные характеристики и обозначения: не то, не то, не то… Отбрасывая неточное и искаженное знание о нем, мы тем самым постигаем и его бесконечную суть, и собственную ограниченную сущность. Катафатика (позитивная теология), наоборот, полагает, что творец познается по плодам своим. Поскольку Бог сотворил мир, постольку этот мир отражает его природу. Однако творец всегда превосходит свое творение, поэтому и свойства (качества) мира применительно к Богу должны использоваться в превосходной степени: всеблагой, всезнающий, всемогущий и т. д. Теология, будучи наукой, опирается в познании Бога не только на веру, но и на разум, а, значит, на дискурсивные средства (язык) и рациональные процедуры. Но существует и третий – нерациональный, мистический – путь постижения Бога, когда человек прорывается к нему в чувственном экстазе (сильная вера и сильное желание) или переживает непосредственную встречу с ним, как то засвидетельствовано в жизнеописаниях святых.

Теология как религиозно-философская наука сложилась в период схоластики (IX-XV вв.), последовавшим за периодом патристики (II-VIII вв.). Теологи (схоласты) стремились упорядочить, систематизировать, и, главное, рационально обосновать христианское вероучение. Использовали они при этом античные тексты, опирались на идеи, которые были разработаны в рамках античной философии, в частности, на учение Аристотеля. Попытки рационального обоснования выразились в поисках доказательств Бога, бессмертия души и др. Так, Фома Аквинский (1225-1274) приводит пять доказательств бытия Бога, которые, по его мнению, должны быть очевидны каждому, кто хоть однажды внимательно смотрел на окружающий нас мир:

· все что движется, должно быть движимо чем-то другим, следовательно, есть самая первая движущая причина;

· каждое следствие имеет свою причину, следовательно, должна быть первичная производящая причина;

· все случайное зависит от необходимого, следовательно, в этом ряду должна быть первая необходимость;

· все вещи можно выстроить по степени их качеств, следовательно, должно быть нечто, являющееся пределом всяческого совершенства;

· все вещи направляются к какой-то цели, имеют какой-то смысл, следовательно, должно быть нечто разумное, полагающее цель для всего, что происходит в природе.

* * *

Античный человек верил в судьбу, но искал опору в себе, в своем разуме, средневековый человек верит в то, что не принадлежит миру, и ищет опору в своей вере. Вопрос соотношения веры и разума – один из тех вопросов, которые широко обсуждались на протяжении всего средневекового времени. Ответ на него, в конечном итоге, определял возможности и усилия того или иного мыслителя в отношении познания мира и Бога. О том, как разделились мнения по данному вопросу, можно судить по отдельным высказываниям известных представителей этой эпохи:

Тертуллиан (около 160-220): «верю, ибо абсурдно».

Августин (354-430): «если не поверите, то и не поймете», «веруй, дабы познавать, познавай, дабы веровать».

Ансельм Кентерберийский (1033-1109): «вера ищет уразумения», «разум ведет к вере».

В итоге утвердилась позиция, настаивавшая на гармонии веры и разума. Фома Аквинский, активно защищавший эту точку зрения, учил, что вера и разум не должны противоречить друг другу, ведь они вместе – от Бога, но если все-таки такое противоречие появляется, то разум просто должен отойти в сторону, уступить место вере. Почему? Потому что вера напрямую связывает человека с Богом, к тому же она опирается на Священное писание, на божественное откровение и, следовательно, является более истинным способом познания, чем разум. Разум – помощник веры, с его помощью человек достигает «естественного знания» или знания о мире, о собственном плотском существовании, и, частично, о Боге (например, факт его существования), помимо этого разум способен получить знание из текстов Священного писания, расшифровывая их тайный смысл (так возникла экзегетика) и помогая тем самым вере.

Однако очень многое относится не к области естественного, а к области сверхъестественного знания, в которой разум бессилен и которая открыта только вере. Несмотря, таким образом, на принцип взаимодополнительности веры и разума, первая все же доминировала, что нашло свое выражение в пренебрежении занятиями естествознанием и в общем умонастроении эпохи, которое может быть охарактеризовано как смиренно–эсхатологическое.

Если говорить об отношении человека к миру (природе), то основным принципом средневековой эпохи является не его слияние с природой (античность), а возвышение над ней. Природа мыслится как нечто более низкое по сравнению с человеком, ибо только он обладает божественным началом – душой. Это то, что сближает его с Богом. Природа – грешное, низменное, тварное начало, которое человек должен преодолеть в себе. Чем более он далек от природы, тем более он близок к Богу. Но в рамках средневековой религиозно-философской картины мира присутствует и иное отношение к природе, не получившее, впрочем, серьезного развития. Природа, также как человек, сотворена Богом. Она суть книга, содержащая письмена Бога. Постигая природу, читая эти письмена, человек, тем самым, постигает Бога.

Современная эпоха ведет свой отсчет примерно с середины прошлого века. Ее еще называют временем после модерна – эпохой постмодерна. Если следовать терминологической точности, то время модерна (франц. moderne – новейший, современный) – это и есть время современности, но тогда то время, в котором мы живем, современниками которого являемся, является постсовременным. В этом есть противоречие: как может быть что-то современнее современности? Однако наша эпоха как раз и дает ответ на этот вопрос. Прежде всего еще многое в ней только намечено, еще не стало нормой для всех, многое в ней только указывает на ближайшее будущее человечества.

В философском смысле эпоха постсовременности утверждается за счет отличия себя от предыдущего (модерного) времени, а точнее, утверждается как эпоха различий (в т. ч. различия с тем, из чего она вырастает и от чего отталкивается). В чем же заключаются эти различия?

Прежде всего в том, что современная философия отказывается от непомерного возвеличивания разума – от его претензии на знание природы вещей и самого себя, от его всесилия и самоуверенности, эгоизма и себялюбия.

Насколько разумно (рационально) устроено общество, в которое включен каждый из нас? Прошлое и настоящее (войны, экологические проблемы, терроризм и прочие бедствия) наглядно свидетельствуют о мере и возможностях человечески-разумного участия в социальной организации. Любое общество составляют конкретные люди со своей жизненной историей, со своими предпочтениями и идеями. Построить общество на неких разумных началах, которые разделяли бы все (как верили и учили просветители) – просто невозможно. Именно разум, как показывает правда истории, является причиной многих социальных бед, а не только средством их излечения. Разум, к тому же, с присущей ему рациональностью (прагматичностью) выхолащивает человеческие отношения, иссушает душу человека.

Насколько (и только ли) разумен сам человек? Да, разум отличает его от других живых существ, но безумие характеризует его не менее. Последнее не нужно понимать в узко психоаналитическом смысле. Безумие – не слабость (патология) ума, а оборотная сторона разума, его иное (другое), заключенное в нем самом. Безумие – непосредственность, жизнь без (вне) ума. Разум и не(вне)разумность, рациональность и иррациональность – две стороны одного целого – человека. Общество и культура, в этой связи, выступают гигантскими механизмами разрушения бес(вне)сознательных проявлений природы человека, втискивания его в прокрустово ложе сознания. Характеризуя человека, современная философия активно использует и другие категории: тело, воля, желание, игра, маска, смерть, язык, хаосмос, шиз, либидо, симулякр (гиперреальность), ирония, различие, нарратив, толерантность, дискурс, информация и пр.

Насколько разумен окружающий человека мир (природа)? Природа слишком сложна и противоречива, и ей свойственен совсем не тот порядок, на который указывала классическая философия. Да, науки учат о законах природы, но эти законы устанавливаются человеческим умом. Присущи ли они природе самой по себе? Вовсе нет. Человек лишь подмечает причинно-следственную связь между явлениями и выражает ее в законе, но эта связь обусловлена бесконечным числом фактором, поэтому и законы не абсолютны, а отражают лишь меру человеческого (конечного) проникновения в природу (бесконечное). Истина в классической картине мира – это соответствие наших знаний вещам. Мы можем адекватно (истинно) познавать мир потому, что порядок нашего ума соответствует порядку вещей. Однако насколько это соответствие «соответствует», в свою очередь, реальному положению вещей? С точки зрения современной философии, такое понимание является произвольным допущением ума. Истина – изобретение человеческое. В самом по себе мире истин нет. Отсюда и вариативность (вариабельность) понятия «истина» в современной философии. Бесконечный и разнообразный мир постигается только разнообразием позиций, углов зрения человека. И ни одна из этих позиций не может претендовать на абсолютную истину. А если нет абсолютных (универсальных) истин, то нет и универсальных познавательных систем – картин мира. В этом смысле картина мира современной эпохи является предельно плюральной (плюралистичной). С точки зрения современной философии, имеет смысл говорить не столько о познании мира с классической установкой на то, что знание – это сила, способная его (мир) разумно переустроить, сколько о понимании мира (природы), общества и самого человека. Вместе со словом «понимание» в современную гносеологию вводится то, что называют гуманитарным аспектом. В отношении самого познания речь идет о введении в его сферу этических и эстетических моментов (истина не может быть злой и некрасивой, ученый должен думать о последствиях своей деятельности и т. д.). В отношении комплекса наук и их традиционного деления на гуманитарные и естественнонаучные речь идет о междисциплинарных исследованиях, а также о соединении науки и искусства, философии и мифологии, религии и науки, литературы и философии и пр.

Междисциплинарность (постижение предмета с учетом всех его сторон) и эклектика (соединение разнородного) – как нельзя лучше характеризуют современное состояние знания. Истинность последнего уже не столько утверждается (обосновывается), сколько выявляется в противоборстве мнений, различных точек зрения а, также, посредством подтверждения полезности (эффективности) этого знания в реальной жизни.

Одним из ярких примеров междисциплинарного подхода является синергетическая модель мира. (Вообще же, этих моделей много, что вовсе не удаляет человека от истины вещей, наоборот, многообразный взгляд на мир наиболее соответствует многообразности самого мира.) С точки зрения синергетики, миру в равной степени свойственен и порядок, и хаос. Порядок – ни что иное, как самоорганизация в определенную систему того или иного комплекса явлений. Мир состоит из множества таких систем, которые являются открытыми, т. е. они постоянно взаимодействуют (обмениваются веществом, энергией, информацией), как между собой, так и с миром в целом. Процессы, протекающие в них оказываются нелинейными, т. е. они не подчиняются классически трактуемой причинно-следственной связи (из А обязательно следует В). На характер причинно-следственных связей огромное влияние оказывает случайность. Незначительное и малозаметное воздействие на систему способно разрушить свойственный ей порядок. Сами системы трактуются как неустойчивые и неравновесные. Но их развитие (изменение) обусловлено не только внешними силами. При их изучении-описании необходим учет как минимум трех факторов: внешнего воздействия на систему, собственной активности системы и ее прошлого состояния (истории). И даже с учетом этих факторов поведение системы может быть непредсказуемым, т. е. нельзя точно указать, какой путь развития из веера возможностей она изберет. Таким образом, в современную картину мира, наряду с необходимостью, оказывается включенным и понятие возможности.

Наиболее специфичной чертой времени, в котором мы сосуществуем является плюрализм. Плюрализация социального, духовного, природного бытия лежит в основе философского мировоззрения современной эпохи. Смысл данного слова нельзя сводить к простому множеству никак и ничем несвязанных элементов. Плюрализм в нашем случае – как раз множественность целого, множественность соотнесенных, постоянно взаимодействующих частей этого целого. Однако целое здесь не довлеет над своими частями, не производит их из себя, как в предыдущие эпохи (скажем, в лице космоса, Бога, государства и т. д.), наоборот, оно оказывается эффектом, получаемым из множества, из постоянного взаимодействия, взаимосоотнесения разнородных и противоречивых элементов.

Плюрализм – это множественность образов и стилей жизни, культурных норм и ценностей, смыслов и значений, истин и оценок, утверждающих (выявляющих) свою значимость в постоянном соотнесении и сопряжении. Философская картина мира современной эпохи в этом смысле крайне неоднозначна, в ней соседствуют мифы и разнообразные верования, научные и паранаучные представления, метафизические идеи и мистические практики.

Плюрализм – это дробление человечества вширь (много государств-обществ со своей современностью – традиционной, модерной и даже родоплеменной) и вглубь (речь идет об усложнении институциональной структуры современного общества и об усложнении облика современного человека). Можно возразить – и раньше мир был многолик в социально-культурном отношении. Но раньше общества были изолированы друг от друга. Современный плюрализм – явление особое, социально-культурные различия, которые он несет (содержит) в себе не существуют где-то там вообще, этим различиям сегодня вольно или невольно, но причастен каждый. Современные общества слишком открыты, слишком взаимопроницаемы и слишком взаимообусловлены. Карикатура на пророка в европейской газете вызывает волну негодования на другом конце света. Авария на химическом заводе «откликается» кислотным дождем над далеким тихоокеанским побережьем.

Мир сегодня крайне сложен и потому «серьезен» в техническом и коммуникационном смыслах. Человек не мыслит свою жизнь вне техники и электроники, вне средств коммуникации. Современную эпоху называют коммуникативной (информационной), подчеркивая этим то значение, которое в обществе играет коммуникация и информация. Сама природа социального оказывается коммуникативной по существу, поскольку образуют ее разнообразные социальные взаимодействия (между людьми, между институтами, между обществами). Коммуникация – это не только непосредственно-живое (человеческое) общение, но и обмен смыслами-значениями – информацией.

В самом простом понимании – информация суть данные, получаемые живыми системами об окружающем их мире и позволяющие им адекватно ориентироваться в нем. Живые системы характеризует избирательность в отношении информации. Последней очень много. Все, что существует в мире, так или иначе проявляет себя, «сигнализирует» о своем существовании. Организмы (животные и растительные) ориентированы прежде всего на прием тех сигналов, которые необходимы им в жизнедеятельности. Человек в этом смысле ничем не отличается от живой природы, поскольку сам принадлежит к ней. Однако в человеческом мире информация приобретает и другое измерение: она способна накапливаться и храниться. Речь в данном случае идет не о генетической форме ее хранения, а о том, что называют социально-культурным банком человечества. Человек не просто реагирует на разнообразные сигналы от внешнего мира, он их изучает, анализирует, систематизирует в виде знания и передает в той или иной объективированной форме другим людям, в т. ч. своим потомкам. Значение информации для человеческого общества, на каком бы историческом этапе оно не находилось, в этом смысле трудно переоценить. Но современное общество – недаром его называют глобально-информационным – кардинально отличается от предыдущих этапов своего развития. Характер информации сегодня изменился по двум взаимосвязанным ключевым параметрам. Во-первых, серьезно возросли и продолжают возрастать темпы ее производства и распространения (количественный параметр). Она иногда приобретает лавинообразный и даже энтропийный характер. Что это значит? Прежде всего то, что человек уже не справляется с ее переработкой. Информация оказывается лишенной смысла и, соответственно, не только не способна стать знанием, но и, наоборот, выступает фактором дезориентации человека в мире, разрушает привычные социальные связи. В этой связи встает вопрос о ее назначении и использовании – это второй (качественный) параметр. В социально-производственном плане качество информации оказывается связанным с постоянным созданием новых технологий ее переработки. В социально-культурном смысле речь идет о новых образовательных технологиях, облегчающих ее восприятие и обучающих эффективным техникам ее использования. В политическом аспекте говорят о необходимости развития гражданских технологий и институтов, которые ограничивали бы использование информации в качестве средства манипулирования человеческим сознанием.

Однако в изменении характера информации в современном мире есть и ярко выраженные положительные моменты. Прежде всего она оказывается одной из главных производительных сил общества, способствует ускорению его развития. В человеческом плане открытость и доступность информации, характеризующие современное общество, обеспечивают всем без исключения право самовыражения и реализации своих возможностей. Общество в этом смысле оказывается обществом возможностей, становление которого является важнейшей целью человечества.

Вопросы для самоконтроля

1. Что такое философская картина мира?

2. Посредством каких понятий можно охарактеризовать философскую картину мира античности?

3. Что такое теоцентризм?

4. Чем обусловлено становление философской картины мира Нового времени?

5. Что характеризует философскую картину мира Нового времени?

6. В чем специфика отношения человека к природе в античную эпоху, в эпоху Средних веков и в эпоху Нового времени?

7. Что такое современность?

8. В чем заключаются основные отличия философской картины мира современной эпохи от предыдущего времени?

9. Что такое плюрализм? В чем он проявляется?

10. Что такое информация и каково ее значение в современном обществе?

Основные определения

Метафизика – понятие, характеризующее область явлений, лежащих за пределами физического мира; буквально – это «то, что следует после физики». Термин ввел Андроник Родосский в 1 в. до н. э. для обозначения части философского наследия Аристотеля. Метафизика, или первая философия (как Аристотель сам обозначал эту часть своего учения), исследует недоступные для органов чувств, лишь умозрительно постигаемые и неизменные начала всего существующего.

Космос (в переводе с греч. – строй, порядок, вселенная, украшение) – понятие древнегреческой философии, обозначающее упорядоченную, структурно организованную Вселенную, мир как гармонично устроенное целое. Космос у греков противополагается хаосу.

Логос (греч. logos – слово, мысль, разум, закон и др.) – термин, первоначально (в древнегреческой философии) обозначавший всеобщий закон, разумную основу мира. В дополн. см. «Основные определения» к Теме 2.

Пайдейя – греческий идеал воспитания и образования человека.

Атараксия – спокойствие, невозмутимость духа.

Теоцентризм – учение, согласно которому Бог является абсолютным и наисовершенным бытием, причиной и основой всего сущего, источником всех ценностей и благ.

Креационизм (от лат. creatio – сотворение) – религиозное учение о сотворении мира богом из ничего. Характерен для теистических религий – иудаизма, христианства, ислама.

Провиденциализм (от лат. providentia – провидение) – религиозное понимание истории как проявления воли Бога, осуществление заранее предусмотренного Божественного плана “спасения” человека.

Антропоцентризм – философское воззрение, согласно которому человек является центром мира и целью всех совершающихся в нем событий.

Антропология христианская – религиозное учение о человеке, ядро которого составляют положения о сотворении человека Богом, об изначальной греховности человека и о возможности его спасения. Многие религиозно ориентированные мыслители (например, Н. Бердяев и Вл. Соловьев) отмечают, что христианство антропологично по сути: сама Библия – ни что иное, как откровение о природе и происхождении человека, о его истории и судьбе.

Теология (греч. theos – бог и logos – учение, слово), или богословие, – система обоснования и защиты религиозных учений о боге, его качествах, признаках и свойствах, комплекс доказательств истинности догматики, религиозной нравственности, правил и норм жизни верующих и духовенства, установленных той или иной религией.

Теодицея – оправдание Бога за зло, присущее миру.

Схоластика (греч. scholastikоs – школьный) – средневековая “школьная философия”, представители которой стремились рационально обосновать и систематизировать христианское вероучение. Для решения этих задач они использовали ряд идей античной философии, в частности, логику Аристотеля.

Экзегетика (греч. – истолкование) – учение об истолкование древних текстов (например, античных); наука истолкования канонических религиозных текстов.

Эсхатология (греч. esсhatos – последний, конечный и logos – слово, знание, учение) – религиозное учение о конечных судьбах мира и человечества, о конце света и страшном суде.

Учение о двойственной истине – учение о разделении религиозных (богословских) и философских истин, области веры и области разума.

Просвещения философия – совокупность философских учений (XVIII в.), характеризующихся верой в разум и научный прогресс. По убеждению просветителей (Монтескье, Дидро, Вольтер, Гольбах, Руссо, Лессинг и др.), распространение научных знаний и просвещение народных масс – один из главных путей прогрессивного преобразования общества и человека. В своих многочисленных публикациях просветители критиковали невежество и религиозный фанатизм, отстаивали свободу и права человека, утверждали равенство всех и каждого.

Гуманизм (от лат. homo – человек, humanus – человеческий, человечный) – воззрение, признающее человека высшей и абсолютной ценностью, утверждающее его свободу и достоинство, а также право на развитие и реализацию всех заложенных в нем способностей.

Индивидуализм – воззрение, утверждающее автономность и самоценность человека, ставящее его интересы выше интересов общества.

Рационализм (от лат. rationalis – разумный) – философское направление, признающее разум основой познания и поведения людей, источником и критерием истинности всех жизненных устремлений человека. Рационализм противостоит как иррационализму, так и сенсуализму (эмпиризму). Исторически рационалистическая традиция восходит к древнегреческой философии.

Рациональность (от лат. ratio – разум) – понятие, характеризующее различные формы жизненной активности человека, а также природные и социальные явления с точки зрения их целесообразности, эффективности, гармоничности, предсказуемости, экономии затраченных средств и пр.

Синергетика – наука о самоорганизации открытых систем.

Плюрализм – множественность целого. Целое при этом не довлеет над своими частями, а является эффектом, получаемых из постоянного взаимосоотнесения, взаимодействия разнородных и иногда противоречивых элементов.

Литература

Обязательная

1. Гвардини Р. Конец нового времени // http://lib.uni-dubna.ru/search/files/phil_gvardini_kon/~phil_gvardini_kon.htm

2. Жидков В., Соколов К. Искусство и социокультурная стратификация общества (п. 1. Картина мира человека; п. 2. Культура как картина мира) // http://www.narcom.ru/ideas/common/65.html

3. Лосев А.Ф. Двенадцать тезисов об античной культуре // Студенческий меридиан. 1983, № 9-10 (http://psylib.ukrweb.net/books/_losew02.htm).

Дополнительная

1. Философия. Учебник // Под ред. В.Д. Губина М., 2005.

2. Бачинин В.А. Сорок три тезиса на пути от классики к постмодерну (http://anthropology.ru/ru/texts/bachinin/tradnov_04.html)

3. Генон К. Кризис современного мира / http://philosophy.ru/library/guenon/01/index.html

4. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1972. (http://justlife.narod.ru/gurevich/gurevich02.htm)

5. Хайдеггер М. Время картины мира // Новая технократическая волна на Западе. М., 1986. С. 93-119 (http://socnet.narod.ru/library/authors/heideger/time.htm)

Понятие «бытие» относится к разряду фундаментальных философских категорий. Раздел философского знания, где изучаются вопросы, так или иначе затрагивающие сферу бытия, носит название «онтология». Слово «бытие» ввел в философский обиход древнегреческий мыслитель Парменид (5-6 в. до н. э. – время жизни философа и время зарождения древнегреческой философии), история становления данного понятия является в определенном смысле историей становления самой философии.

Бытие – это все, что есть, существует тем или иным способом. Как таковое, бытие является очень абстрактным понятием, в котором выражена попытка человека охватить мыслью бесконечное многообразие мира, бесконечность и тотальность существования в конкретных проявлениях «есть».

Бытие как наиболее общее понятие (с максимально наполненным объемом – все, что есть) фиксирует верхнюю или внешнюю границу поля движения мысли, за которую человек не может выбраться (нельзя помыслить, что за концом бесконечности). Если можно еще мыслить бесконечность как отсутствие конца, то исследование этого конца, сосредоточение мысли на смысле бесконечности, а не на том, как обозначить этот смысл другими словами, упирается в глухую стену или, точнее, не натыкаясь ни на что, теряется в темноте.

Понятие бытия выводит человека в область метафизики – в область трансцендентного, запредельного для его мысли. Будучи трансцендентным, немыслимым в плане своей абсолютной представленности, бытие, тем не менее, открыто человеку в форме сущего (конкретно существующего). Бытие (как все, что есть) суть абсолютная позитивность существования. Абсолютная позитивность того, что есть заключает в себе потенциальность и актуальность; актуальность – то, что есть в данный (настоящий) момент; потенциальность – суть возможность всего, что есть в прошлом (“было”), пока скрыто для человека, но существует в качестве возможного есть (может открыться), и в будущем (“будет”), иначе, – то, что “есть” в возможностях прошлого и будущего.

Нижнюю или внутреннюю границу мыслительных возможностей человека образует небытие (“ничто”) как чистая негативность, как понятие с пустым объемом. Небытие, взятое не только в смысле отсутствия бытия, но и сущего (ничто), т. е. в смысле не-присутствия чего-либо вообще конкретно, абсолютного провала, пустоты любого “что” – не может быть мыслимо и, следовательно, выразимо. Любые слова, в том числе и только что написанные, искажают смысл данного понятия. Ведь как только мы начинаем думать или говорить о ничто (о небытии), мы уже думаем-говорим о чем-то, т. е. о некотором есть, и сразу теряем то, о чем думаем – ничто. Ничто становится предметом для мысли. Будучи изначально лишенным всякого содержания, оно оказывается содержательным для сознания, более того, содержанием сознания. Другими словами, являясь предметом мыслительного акта, ничто отрицает самого себя, а его смысл искажается. Поэтому небытие (ничто) немыслимо и невыразимо. Имея в своем языковом арсенале данное понятие, человек, тем не менее, не имеет никакого конкретного понятия (представления) о небытии.

Небытие (ничто) в плане своей трансцендентности сливается с бытием, но если последнее обозначает для человека все то, что есть, имеется, то смысл первого возможен только как отрицательный по отношению к бытию: есть – не-есть. Другими словами, человеку доступен лишь логический смысл ничто, но не онтологический.

В силу своей абстрактности понятие бытия не сообщает человеку никакой информации об окружающей его реальности, но уточняется посредством целого ряда онтологических категорий, первой из которых является «существование», поскольку именно оно скрывается за связкой «есть» (все, что есть). Всё (бытие) проявляет себя посредством «есть». Бытие суть бесконечность конкретных «есть», бесконечность конкретных проявлений существования. Но почему есть (существует) нечто, а не ничто? как вообще возможно нечто? – вопросы, на которые философия до сих пор не дала ответа. Однако отсутствие ответов является не свидетельством беспомощности философии (рефлексирующего ума) перед бытием, а выражением ее ответственности за свои вопросы и получаемые ответы. Ведь размышляя над собственным существованием (над существованием вообще), человек, тем самым, определяет это существование.

2. Существование мира (характеристика, модусы, структура)

Мир, окружающий человека, представляет собой совокупность вещей, явлений, предметов, процессов и т. д. Существование – то, что объединяет это многообразие и, в свою очередь, единит человека с миром. Можно сказать и иначе: все, что существует, существует многообразными способами, но оно едино в одном – едино в аспекте своего существования. Характеризуя существование того или иного предмета-явления, мы характеризуем его свойства, анализируем его связь с другими предметами-явлениями, но само существование при этом ускользает от нашего определения. Существование как таковое (вне его конкретных проявлений) крайне сложно определить, потому что оно предваряет любую нашу мысль о себе, всегда находится впереди этой мысли, уже содержится в самой мысли о существовании.

Единственный способ говорить о существовании – это говорить о его формах (модусах) и способах, о том, посредством чего/кого оно проявляется, заявляет о себе.

Существование тесно связано с понятием реальности. «Бытие», «существование», «сущее», «реальность» – понятия во многом пересекающиеся и даже синонимичные, хотя для философа-профессионала каждое из них заключает в себе особое значение. В широком смысле, реальность – все сущее, весь мир в многообразии его форм. В узком смысле, реальность подразумевает действительность, актуальность существования. Она может быть подлинной и неподлинной (ложной, иллюзорной), но она есть, наличествует и не вообще, а в данный (настоящий) момент. Сегодня можно говорить и о совершенно особой форме реальности – виртуальности, быстрое становление которой обусловлено современными коммуникационными технологиями. Еще совсем недавно реальность как действительность (актуализированное бытие) обладало для человека безусловной важностью, теперь эта важность все чаще ставится под вопрос и все труднее становится отличать виртуальный модус существования от действительного – собственно, реальности. Нужно сказать, что виртуальность была известна человеку всегда (например, сновидения, гипнотические состояния), но только сегодня человек получил возможность управлять ею, активно действовать в ней, творчески реализовывать себя – т. е. осуществлять свое бытие так, как он осуществляет его в действительности.

Реальность (как действительность), возможность, виртуальность – основные модусы существования и, в частности, существования мира и человека. Возможность суть потенциальность существования, действительность – его актуальность, виртуальность – включает и первое, и второе.

По способам существования бытие обычно делят на два мира (вида): мир физический или материальный (природный мир) и мир идеальный. Мир идеального – это прежде всего мир человеческого сознания. Идеальность – главное, определяющее свойство сознания. Когда мы говорим об идеальности сознания, мы говорим о том, что оно не сводимо к материальным процессам в мозге, которыми сопровождается его деятельность. Идеальное не может восприниматься органами чувств, мы не можем его потрогать, понюхать, осязать и т. д. В сознании, наконец, возможно то, что невозможно во внешнем мире. Идеальное является субъективным образом объективного мира (см. об этом подробнее в следующей теме). Помимо человеческого сознания, помимо своего субъективного значения, мир идеального имеет и объективное значение. В этом смысле он соотносим с понятием общественного сознания, а также с нашими представлениями о сверхфизической, высшей, абсолютной реальности (божественная реальность).

Вместе с тем, говоря о человеке, надо помнить, что человек принадлежит к обоим мирам: мы можем говорить о существовании его тела и о существовании его сознания (или его души, как в некоторых философских концепциях). Своеобразием отличается и бытие предметов (вещей), созданных человеком. С одной стороны, они принадлежат к объективному, физическому миру, с другой стороны, они созданы человеком (опосредованы его сознанием), и потому принадлежат к так называемой второй природе, к миру человеческой культуры. Двояким существованием характеризуется и духовный мир человека. Его можно разделить на субъективный и объективный. Субъективный мир – это внутренний психический мир человека со всеми его составляющими, чувствами и неосознаваемыми переживаниями (бессознательным), сознанием и самосознанием. В объективном смысле духовность – не просто достояние отдельных индивидов, а достояние сообщества индивидов, достояние духовной культуры общества (например, человеческий язык). Когда мы говорим о духовной культуре общества, мы говорим о таких формах общественного сознания, как наука, религия, мораль, искусство и пр.

Соответственно сказанному, можно выстроить структуру мира. Материально-физический (предметный) мир разделяется на следующие уровни: неорганический, органический и социально-культурный миры. В структуре идеального мира выделяют субъективный (непосредственно-человеческий) и объективный (существующий в формах общественного сознания) миры. Выделение этих уровней – достаточно условно, поскольку мир является целостной системой, все части которой тесно взаимосвязаны, взаимодействуют и взаимообусловливают друг друга.

Особой значимостью при характеристике всего того, что существует, обладают понятия пространства и времени. Многообразие философских интерпретаций данных понятий можно свести к двум основным подходам: в рамках первого – субъективного – пространство и время трактуются в качестве внутренних способностей человека, выступают сугубо человеческим способом обозначения изменений в порядке бытия, и потому в объективном смысле не существует. В рамках второго – как раз объективного – подхода утверждается, что пространство и время существуют независимо от человека, однако их свойства, долгое время считавшиеся абсолютными, оказываются относительными,зависимыми от характера протекающих в них материальных процессов. Именно на этом настаивают представители реляционной концепции, которые полагают, что рассматривать пространство и время нужно не в качестве неких самостоятельных сущностей, а лишь в качестве системы отношений между взаимодействующими объектами.

Таким образом, все, что существует реально (в предметно-материальном смысле), обладает определенной протяженностью (пространственность) и определенной длительностью (временность). Пространство и время характеризуют, в свою очередь, существование идеального мира, однако в этом случае и первое, и второе приобретает особые (идеальные) свойства (так, например, говорят о социально-культурном пространстве-времени, психологическом и пр.).

3. Существование человека (открытие, парадоксы, границы)

Любое сущее рождается и гибнет, появляется и исчезает, – другими словами, его конкретное существование является ограниченным, однако существование как таковое при этом нисколько не страдает, поскольку продолжается иными способами и в иных формах. Речь идет и о том, что человек никогда не встречал ничто (небытие) в чистом виде, он знает только завершение (конец) конкретных форм бытия. Между тем, некоторые философы указывают, если не на возможность постижения ничто, то хотя бы на возможность встречи с ним. В частности, философы-экзистенциалисты (XX в.) говорят, что человек может приблизиться к нему в так называемых пограничных ситуациях: сильное душевное потрясение способно выбить человека из привычной канвы существования, заставить его посмотреть в «лицо» ничто. Ужас перед небытием (перед смертью) разрывает наши привычные связи с миром, заставляет по-новому, остро и глубоко переживать собственное существование, точнее, последнее как раз и открывается (раскрывается) перед человеком во всей своей полноте в минуты сильного душевного волнения.

Человек – единственное существо, которое знает о конечности собственного существования. Сознание этой конечности определяет и его отношение к собственному существованию, заставляет бесконечно переосмысливать свое бытие. Познавая окружающий мир, познавая сущее в его целокупности, человек, тем самым, пытается приблизиться к разгадке собственного существования. Удовлетворительный ответ на такие вопросы, как «почему есть нечто, а не ничто?», “что представляет собой существование безотносительно к своим конкретным формам?», позволил бы разрешить проблемы и парадоксы, связанные с непосредственным существованием человека. Многие мыслители настаивают на фундаментальности философского вопрошания о существовании человека, в этом плане все вопросы, которые человек задает о мире, о существовании различных уровней бытия, в конечном итоге, сводятся к одному: что есть человек?

Среди основных проблем-парадоксов, связанных с существованием человека, можно выделить следующие:

· какова природа и каково происхождение человека, какое начало – духовное или материальное (телесное) – является основополагающим для него;

· в чем смысл человеческой жизни и есть ли он вообще;

· является ли человек свободным существом? как совместить свободу с ограничениями, которые накладывает на человека общество и его собственная природа;

· существует ли жизнь после смерти, если ничто в мире не свидетельствует об этом;

· возможно ли истинное (адекватное) познание мира, если сам процесс познания является бесконечным? что есть истина?

Итак, реальное существование человека, как и любого сущего, ограничено временными рамками. Время, в котором мы живем, называют современностью (со-временностью). Это означает, что мы со-существуем во времени, можно сказать и так: мы живем со временем. То время, которое называют прошлым или будущем, уже не существует или еще не существует. То время, с которым или в котором сосуществуют, именуют настоящим. Но что же такое настоящее?

Во-первых, настоящее – всегда подлинное, не выдуманное и не надуманное. Оно суть то, что оно есть, не больше и не меньше. Настоящее соответствует себе, и в этом смысле является истинным. Во-вторых, настоящее именно Есть. Мы называем настоящими все те вещи, в существовании которых не сомневаемся. Они здесь, вместе с нами, мы разделяем с ними наше собственное бытие, наше существование, точнее мы разделяем с ними просто существование, поскольку одним из признаков последнего является то, что оно никому не принадлежит, наоборот, как раз ему причастно, принадлежит все. Другими словами, мы делим с ними время, которое именуем настоящим. Будучи настоящим, время представляет собой существование.

Мы отметили, что жить со временем, во времени – это жить в настоящем. Прошлое – это то, что было, будущее – то, что будет. Настоящее – то, что есть. Иначе говоря, прошлое и будущее реально (в действительности) не существуют, они причастны к существованию только постольку, поскольку причастны к настоящему, которое непосредственно выражает (являет собой) существование. Именно настоящее как бы вытягивает их из небытия. Как это не парадоксально, но прошлое и будущее могут существовать только в настоящем (пока, например, существует мысль о них, или пока существует тот, кто спрашивает о них). Еще более парадоксально то, что само настоящее (то, что есть) мы можем определить, лишь исходя из прошлого и ориентируясь на будущее. Временной аспект представляет собой основу нашего понимания существования, проще говоря, мы способны размышлять о существовании только в терминах времени.

4. Проблема реальности человека и мира

Рефлексия над существованием выявляет одну проблему, до сих пор неразрешенную в рамках философии. Эту проблему И. Кант назвал «скандалом в философии», а заключается она в том, что человек не может доказать реальность ни собственного существования, ни существования мира как такового. В обыденной жизни нам не приходит в голову сомневаться в том, что те, предметы, которые мы видим вокруг себя, а также люди, окружающие нас, существуют на самом деле. Их существование, как и существование нас самих, является очевидным, не требующим доказательств. Что может быть доказательнее здесь, скажем, удара палкой по голове. Однако философ никогда не удовлетворяется очевидностью, он всегда пытается выявить истоки и обоснованность очевидных допущений.

Самое известное обоснование собственного существования принадлежит французскому мыслителю Рене Декарту. Нужно сказать, что Декарт был рационалистом, т. е. считал, что чем бы человек ни занимался, к чему бы ни стремился, – во всех своих начинаниях он должен исходить из разума и опираться на него. Поэтому и его доказательство является рациональным, связанным с понятием сознания. В чем же оно заключается? Давайте, говорил Декарт, для начала во всем усомнимся, подвергнем сомнению все, что только возможно: и существование внешнего мира, и существование других людей, и существование нас самих, и даже существование Бога. Ввергнем, другими словами, наш разум в пучину тотального сомнения. Итак, наш разум сомневается абсолютно во всем, однако, оказывается есть нечто, в чем он сомневаться не может. Это нечто – сомнение как таковое. Сомневаясь во всем, мы не можем при этом сомневаться в собственном сомнении. А что такое сомнение? – один из модусов нашего мышления, поэтому мы не можем сомневаться и в собственном мышлении, в существовании этого мышления. «Сogito, ergo sum», – говорил Декарт, – «Мыслю, следовательно, существую». «Столь нелепо полагать несуществующим то, что мыслит, в то время, пока оно мыслит, что мы не можем не верить, что заключение «мыслю, следовательно, существую» истинно»[5].

Доказательство Декарта не раз подвергалось критике, поскольку заключение от существования мышления к существованию носителя этого мышления осталось все-таки необоснованным, во многом опирающимся на очевидность здравого смысла.

Безусловным авторитетом, обосновывающим реальность нашего собственного существования и существования внешнего мира, является Бог, но, подчеркнем, авторитетом для религиозного сознания, поскольку философ требует, в свою очередь, доказательства существования Бога.

Тот, кто сомневается в существовании внешнего мира и других людей, но уверен в существовании себя самого, называется солипсистом. Английский логик и философ Б. Рассел, исследуя это понятие, заметил, что формула солипсизма “я существую один” не имеет ясного значения и является противоречивой, так как “я” – исключающее и разграничивающее слово, и если другие люди и вещи не существуют, оно теряет свой смысл. Вместо выражения, скажем, «я есть вся вселенная», мы должны сказать: “данные опыта являются всей вселенной”[6]. Более того, согласно Расселу, солипсизм может быть непротиворечивым лишь в своей наиболее радикальной форме, т. е. когда мы утверждаем, что вселенная (необходимо обезличенная) состоит только из тех элементов, которые мы в данный (настоящий) момент времени замечаем. То, что мы не замечаем, даже если оно находится в поле досягаемости наших чувств, но можем вывести (например, часы есть на моей руке сейчас и были весь день) мы не имеем права перечислять и доказывать, ибо, в этом случае, все выводные психические состояния и оценки себя ничем не отличаются от выводов о внешнем мире. Таким образом, последовательный солипсист не должен знать о существовании собственного прошлого и иметь какие-либо основания для ожиданий, относящихся к собственному будущему[7].

Из сказанного Расселом по поводу солипсизма можно сделать одно заключение: факт повсеместного употребления личных имен и местоимений свидетельствует о наличии некоего целого из которого нечто выделяется, т. е., если мы говорим “Я”, то тем самым мы необходимо предполагаем или полагаем существование внешнего мира.

Однако существуют лишь косвенные свидетельства того, что есть что-то вне нашего сознания. К таковым можно отнести: совпадение нашего мнения относительно мира с мнениями других; наличие развивающихся понятий в языке (сознание постоянно сталкивается с чем-то вне его, с новой информацией, это находит отражение в языке); показания органов чувств, которые, впрочем, часто обманывают; физическую и психологическую необходимость человека в мире (если ему что-то не хватает, если он что-то не дополучил, он ощущает дискомфорт), т. е. зависимость человека от мира, а не мира от него и др. Подчеркнем еще раз – это косвенныесвидетельства, ибо каждое из них можно переиграть в пользу реальности (действительности) только своего собственного сознания, тем не менее, они наделяют нас уверенностью в существовании объективного (независимого от человека) мира.

5. Существование Бога: доказательство и атрибуты

Понятие Бога является очень удобным конструктом для человеческой мысли. Если бы удалось доказать его существование, все проблемы, связанные с существованием как таковым, с реальностью существования, сразу бы разрешились.

Самое известное доказательство существования Бога носит название онтологического. Оно опирается на представление о неразрывной связи (тождестве) бытия и мышления: если мы мыслим нечто существующим, то его существование подтверждено наличием самой мысли об этом существовании. Онтологическое доказательство имеет различные версии. Одно из них основано на понятии о совершенстве: Бог есть самая совершенная реальность, которую мы только можем помыслить. Если бы такая реальность существовала только в нашем сознании, а не в действительности, она не была бы столь совершенна. Существовать только в уме, быть только идеей или существовать на самом деле – большая разница. Идеальное существование, лишенное действительного (реального) воплощения, является неполным и потому ущербным. Отказывая Богу в реальном существовании, мы, тем самым, опровергаем свое представление о нем как всесовершенном существе, следовательно, противоречим себе. Поэтому, если мы полагаем Бога самым совершенным существом (а только так мы и можем его полагать, иначе он просто не Бог), он должен существовать не только в нашей мысли, но и в действительности.

Несостоятельность этого доказательства заключается в том, что существование в нем оказывается предикатом (признаком) и наряду с другими признаками входит в содержание понятия о Боге (всесовершеннейшее существо, т. е. всеблагое, всемогущее, всезнающее, всереальнейшее и др. атрибуты). Однако существование, как мы сказали, не может быть признаком чего-либо, поскольку, наоборот, все является признаком существования.

Онтологическое доказательство принадлежит Ансельму Кентерберийскому (1033-1109). В Средние века предпринимались и другие попытки доказать бытие Бога, но все они в каких-то аспектах оказывались неубедительными. Бытие Бога является реальностью трансцендентной, т. е. недоступной для человеческого разума. Логически доказать его существование невозможно, по крайней мере до сих пор такого доказательства никто не предоставил. Но, рефлексируя над миром, над его порядком и организацией, над его гармонией и красотой, можно подойти к полаганию Бога, а, точнее, к мысли о необходимости и участии в мире каких-то высших порядков бытия, пока недоступных (непонятных) человеку.

Вопросы для самоконтроля

1. Что такое бытие?

2. Что можно сказать о ничто (небытии)?

3. Что такое реальность и в чем состоит проблема реальности?

4. Каковы основные модусы существования?

5. Каковы основные способы существования?

6. Что представляет собой структурная организация мира?

7. Можно ли доказать бытие Бога?

Основные определения

Бытие– все, что есть, существует тем или иным образом.

Трансцендентность – запредельность по отношению к какой-либо сфере или к миру в целом; некая область (например, божественная), лежащая за пределами мира и имеющая по отношению к нему абсолютное значение. Трансцендентность – это также некая недоступность чего-либо для человеческого разума (трактовка, идущая от И. Канта). Существуют техники прорыва в трансцендентное, например, посредством экстатического слияния с ним (в мистической философии) или в ситуациях, близких к так называемым “пограничным” (описаны экзистенциалистами, в частности, К. Ясперсом).

Небытие (ничто) – то, чего нет; то, что не существует. Невыразимо посредством языка и не может быть познано (осознанно).

Реальность – все сущее; весь мир в многообразии его форм:
– материальный мир, объективно существующий в действительности (объективная реальность); – мир, создаваемый индивидуальным сознанием (субъективная реальность). (Глоссарий.ру: словари по общественным наукам).

Виртуальность – модус существования; (от англ. «virtual» – похожий, неотличимый) мнимая реальность.

Возможность – модус существования; потенциальное бытие, которое при определенных условиях может или могло актуализироваться, перейти в действительное.

Действительность – модус существования; актуальное, наличествующее бытие, – то, что есть в данный (настоящий) момент.

Время– длительность существования вещей и явлений, последовательность событий.

Пространство – протяженность объектов, их структурность, рядоположенность.

Солипсизм – философская позиция, признающая в качестве несомненной реальность только моего сознания – собственного Я человека.

Атрибут (от лат. attribuo – придаю, наделяю) – необходимое, существенное, неотъемлемое свойство предмета, без которого предмет не может ни существовать, ни мыслиться.

Онтологическое доказательство – доказательство существования Бога, выводящее это существование из понятия о Боге как всесовершенном существе.

Литература

Обязательная

1. Основы онтологии: Учеб. пособие / Под ред. Ф.Ф. Вяккерева, В.Г. Иванова, Б.И. Липского, Б.В. Маркова. СПб., 1997.

Дополнительная

1. Губин В.Д. Философия: актуальные проблемы. М., 2005.

2. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. М., 2001.

3. Чанышев А.Н. Трактат о небытии // Вопросы философии, 1990, № 10.

4. Хайдеггер М. Что такое метафизика? // Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. М., 1993. С. 18-26.

5. Хайм М. Метафизика виртуальной реальности. // Возможные миры и виртуальная реальность. Серия “Аналитическая философия в культуре ХХ века”. Исследования по философии современного понимания мира. Выпуск I. Cоставители В.Я. Друк и В.П. Руднев. Москва, 1995. (http://seventh.boom.ru/phil/virtual.txt)

6. Эпштейн М.Н. Философия возможного. СПб., 2001.

Сознание, наряду с бессознательным, является основным (образующим) компонентом психики человека. Каждому из нас представляется очевидным, что он обладает сознанием. А как же иначе? Мы ведь не просто имеем какие-то неотчетливые психические состояния – смутные ощущения (хотя таковые тоже присутствуют) – мы их, во-первых, соотносим с тем, что их вызывает, а, во-вторых, соотносим их с собой. В одном случае говорят о сознании чего-то в мире, в другом – о сознании самого себя или о самосознании. Однако сознание нельзя свести ни к первому, ни ко второму, хотя главное его значение заключается в том, что оно помогает нам отличать себя от всего того, что нас окружает и что вызывает в нас разнообразные чувственные впечатления, а также дифференцировать это окружение и собственные психические состояния.

Существует множество трактовок-интерпретаций сознания. Одна группа мыслителей настаивает на том, что сознание принадлежит только человеку, что оно суть то, что отличает его от всех других живых существ, другая – полагает, что оно характеризует в разной степени все живые организмы, но только в человеческом мире переходит на качественно новый уровень – уровень рефлексии, обретает способность замечать самое себя. Третья группа мыслителей считает сознание атрибутом существования как такового. Сознание, по их мнению, присуще вообще космосу, эволюция которого в этом смысле оказывается эволюцией сознания (например, учение французского философа Тейяра де Шардена, 1881-1955)[8]. Философские и естественнонаучные взгляды в третьем случае пересекаются с религиозными взглядами: и здесь и там сознание представляет собой надчеловеческое (и шире, надорганическое) образование. В рамках естествознания сознание трактуется как информация, особое поле, обусловливающее функционирование разума человека и тесно связанное со свойствами, превращениями вещества-энергии. Религиозные взгляды на сознание апеллируют к божественному разуму, могуществом которого проникнуто и причастным к которому в силу своего происхождения оказывается все существующее в мире. Будучи космическим (вселенским) или божественным разумом, сознание является своего рода живой душой мира, а мир, соответственно, единым и взаимосвязанным целым, разумно устроенным и функционирующим.

В истории философии существуют различные подходы к решению проблемы соотношения сознания (идеального) и физического (материального) в рамках объяснения природы реальности как таковой. В целом, их можно разделить на три большие группы. Сторонники монизма полагают, что природу реальности образует только одно начало: или материальное, или идеальное. Ярким представителем последнего выступает английский философ Дж. Беркли (1685-1753), который считает, что вещи не существуют без их восприятия субъектом, т. е. они возможны потому, что возможны в нашем сознании. Такого рода взгляды получили название субъективного идеализма. Г.В.Ф. Гегель в этом смысле является объективным идеалистом, поскольку учит о неком мировом духе, полагающим из себя все существующее в мире. Сторонники дуализма уверены в том, что природа реальности является двойственной: ее образуют два не сводимых друг к другу начала, материальное и духовное (например, как у Р. Декарта). Вопрос доминирования того или иного начала, а также их взаимодействия в рамках дуализма так и остался открытым. Мы будем придерживаться третьей точки зрения, согласно которой реальность как таковая – одна, а материальное и идеальное суть ее различные свойства (проявления). В современной философии проблема материального-идеального выражена в проблеме соотношения сознания и мозга.

2. Сознание и физический субстрат (мозг)

Несмотря на то, что человек считает себя сознательным существом, природа самого сознания является для него одной из самых больших тайн. Некоторые философы вообще не согласны с тем, что сознание существует. Они прямо утверждают: такой вещи как сознание просто нет. Да, мы осознаем свои ощущения, чувства, переживания, но они суть ни что иное, как различные состояния нашего мозга и не существуют в отрыве от последнего. Полагать существование некой особой духовной реальности – то же самое, что полагать, будто существует щекотание без соответствующего раздражения кожных рецепторов, или глотание, без соответствующего сокращения мышц. Нельзя отрывать свойство (качество) от того, чему оно принадлежит; рассматривая его отдельно от своего субстрата (от лат. substratum – основа, фундамент), мы, тем самым, рассуждаем о том, чего нет, ведь все наши так называемые субъективные состояния – все лишь импульсы физического порядка, бегущие от одной нервной клетки к другой.

С этим можно согласиться, но только в одном: сознание – не вещь, оно не существует так же, как существует любая вещь в предметно-чувственном смысле. Предположим, мы держим в руках яблоко, оно гладкое и твердое на ощупь. Мы можем попробовать его на вкус, видим его цвет, чувствуем аромат, т. е. воспринимаем его так, как воспринимаем любой предмет, и осознаем это восприятие. А теперь просто представим яблоко, нарисуем его в своем воображении. Оно может быть точно таким, как и реальное яблоко, но вместе с тем, оно будет серьезно отличаться от него по целому ряду признаков. В первом случае наше сознание имеет дело с предметной реальностью, во втором случае – с самим собой. Мы создали идеальный образ яблока, он является исключительно данностью нашего сознания. Можно представить его кислым или сладким, зеленым или красным, даже квадратным при желании, реальное яблоко от этого нисколько не изменится, потому что речь идет не о нем, а о его образе, который является субъективным, опосредованным именно нашим сознанием. Подтвердить существование этого образа мы можем исключительно сами, а вот реальность (действительность) того или иного предмета могут подтвердить другие люди. Субъективность идеального выражается и в том, что люди по-разному (каждый в силу своих способностей) представляют одни и те же вещи. Не менее значимой чертой идеального образа является то, что наши органы чувств бессильны в его отношении: мы не может понюхать или попробовать его на вкус, иначе мы были бы уже сыты тем, что способны представить (помыслить). Другими словами, идеальный образ обладает столь же идеальными (не физическими) характеристиками. Он создается в нашем сознании (нашим сознанием), но не является частью нашего организма. Мы можем потрогать свою руку, но не можем потрогать яблоко в своем сознании, мы можем – в принципе – дотронуться до любой образующей наш организм ткани, но не можем дотронуться до своего сознания.

Сознание действительно не существует без мозга. Современная наука достаточно далеко продвинулась в изучении последнего, выяснив, что человеческий мозг представляет собой сложноорганизованную систему нервных клеток – нейронов, и определив механизм их взаимодействия. Но достаточно далеко только для того, чтобы указать на связь определенных психических состояний человека с функционированием тех или иных участков головного мозга. Сам феномен сознания, как и почему у нас возникают различные мысли-образы, – все это еще очень далеко от своего объяснения. Хотя сознание и зависит от физико-химических, биохимических, электрических и прочих процессов в мозговом веществе, оно к ним, конечно, не сводится. На это указывает хотя бы тот факт, что одно и то же воздействие на нервные окончания, раздражение одних и тех же участков мозговой ткани способно вызвать у разных людей различные образы и состояния. Между тем, мозг является одной из самых важных детерминант нашего сознания, к числу которых принадлежит и так называемая внешняя детерминанта – окружающий человека социоприродный мир.

Нужно сказать, что отрицание сознания связано с отрицанием его существования в реальном (предметно-чувственном) смысле. Те, кто отказываются говорить о данности сознания, просто ограничивают свое понимание реальности реальностью в объективном (вещественно-материальном) смысле, отказываются принимать во внимание ее идеальный способ существования (см. предыдущую тему). От данной позиции вольно или невольно отталкиваются все так называемые материалистические трактовки сознания, в частности элиминативный материализм, физикализм и прочие формы редукционизма. Представители элиминативного материализма считают, что в реальности существует только физическая материя, а все ее характеристики, связанные с областью духовного (идеального) должны быть удалены из наших рассуждений, потому что в мире им ничего не соответствует. Физикализм прямо говорит о том, что любое явление мы должны описывать языком физики, только так можно избавиться от ложных измышлений и фантазий.

Но существуют и обратные позиции: например, сторонники эмерджентной теории (от англ. emergent – внезапно возникающий) утверждают, что сознание, хотя и является свойством «высокоорганизованной материи» – мозга, не может быть сведено (редуцировано) к нему, так же как, скажем, свойства «молекулы воды несводимы к свойствам атома водорода и кислорода». Сознание – еще необъяснимый наукой скачок в эволюции органического вещества, и оно суть такой же реальный объект, как и любой предмет в мире, однако, объект с уникальными (специфическими) свойствами, которые могут и должны изучаться наукой.

К сущностным характеристикам сознания относятся:

1. Идеальность. О его специфике мы уже сказали выше. Идеальность сознания человека означает то, что оно не сводимо к материальным процессам, которыми сопровождается его деятельность (речь идет о физико- био-химических и прочих процессах в мозге) и не зависит от них (в сознании возможно то, что невозможно во внешнем мире), что оно не воспринимается органами чувств, наконец, что оно оперирует образами мира, лишенными их реальных социоприродных свойств.

Идеальное может рассматриваться в онтологическом, когнитивном (гносеологическом) и аксиологическом смыслах. В онтологическом смысле идеальное трактуется как особый вид реальности, имеющей сверхчувственный характер. В когнитивном смысле идеальное выступает как совокупность наших знаний (информации) о мире. Аксиологический смысл идеального указывает на его ценностную природу, когда мы, например, характеризуем явления с точки зрения справедливости, добра и зла, прекрасного и безобразного. Идеальность чего-либо, в этом плане, оказывается идеалом, с которым человек соизмеряет самого себя и все то, что он открывает (находит) в мире.

Однако было бы неправильным думать об идеальном как привилегированном вообще. Идеальное – один из видов реальности, существующий наряду с реальностью в предметно-чувственном (материально-вещественном) смысле. В онтологическом отношении они равны, только человек придает безусловную значимость первому или второму. В данной связи приведем рассуждения русского философа Л. Шестова (1866-1938): «Сейчас чувственные блага доступны всем. Самый грубый человек, даже дикарь видит небо и солн­це, слышит пенье соловья, наслаждается ароматом сирени и ландыша и т. д. Духовные же блага – удел избранных. Но если бы было обратное, если бы всем были доступны духовные блага, если бы всякий мог бы воспринимать и геометрию, и логику, и высокие идеалы нравственно­сти, но зрение, слух, обоняние дарованы были толь­ко очень немногим? Как было бы тогда с ранга­ми – по-прежнему ли духовные блага продолжались бы считаться высокими и прекрасными, а чувственные низки­ми и безобразными, или arbiter elegantium[9] (вы, конечно, знаете, кто он и где его искать) принужден был бы произ­вести переоценку?»[10].

2. Интенциональность (от лат. intentio — стремление). Когда мы говорим, что сознание интенционально, мы имеем в виду, что оно всегда направлено на какой-то предмет, является «сознанием о…». Речь идет, иначе говоря, о предметности (содержательности) сознания. С этим его свойством связано как раз то, что человек не может помыслить ничто (небытие). Помимо собственно предмета (того, на что сознание направлено в данный момент), содержательность сознания подразумевает его различные модусы (как мы воспринимаем предмет: фантазируем, вспоминаем, оцениваем, просто созерцаем и т.д.). Интенциональность тесно связана с конституированием (полаганием) смысла предмета. Сознавать, другими словами, – это понимать то, к чему в данный момент устремлено наше сознание, придавать предмету определенное значение. В качестве предмета сознания могут выступать и его собственные состояния. В данном случае говорят о рефлексивности сознания.

3. Рефлексивность предполагает, что сознание не только отражает и осмысляет то, что окружает человека, но и способно направляться на самое себя. Рефлексируя (размышляя) над миром, мы в то же время рефлексируем и над тем, как мы его видим, а также над тем, что беспокоит и тревожит наш ум, что заставляет нас радоваться или печалится. Размышляя над собой, над своими ментальными и психическими состояниями, мы, тем самым, разбираемся в себе, постигаем (сознаем) сами себя. Самосознание включает в себя не только самопознание, но и самооценку, правильность (адекватность) которой, в свою очередь, помогает человеку в его деятельности, в общении с другими людьми, придает ему уверенность во всех его начинаниях. Самосознание – своего рода центр личности человека, обозначаемый словом «Я» (или «Мы», когда говорят о самосознании того или иного общества). Вместе с тем «Я» не выступает какой-то внешней инстанцией по отношению к сознанию и не является неким онтологически самостоятельным деятелем внутри нас. «Я» суть форма самого сознания, или можно сказать иначе – сознание сознает самое себя в форме «Я», характер которого определяется разнообразными и текучими содержаниями сознания. Другими словами, имеет смысл говорить о тройственной структуре сознания: каждый интенциональный акт предполагает предметную данность (то, к чему устремлено сознание в данный момент), способ рассмотрения этой предметности (модусы мышления – «как» сознания) и собственно источник устремленности, точку ее отсчета («откуда» акта). Надо понимать, что данное деление очень условно, поскольку сознание представляет собой целостное образование, но оно помогает лучше разобраться в том, как функционирует мышление. Поскольку предметная данность является принадлежностью сознания (его неотъемлемой частью), постольку изменение свойств этой предметности (когда мы, например, рассматриваем предмет с другой стороны, придаем ему новый смысл и т. д.) является изменением самого сознания. Когда сознание делает предметом рассмотрения самое себя, анализирует собственные состояния, изменяется, соответственно, «Я» человека.

Важнейшей функцией самосознания выступает функция самоконтроля. Познавая себя, мы учимся контролировать свою внутреннюю жизнь, свои желания, поступки и устремления. Способность к самосознанию – специфическая черта человека. Именно она позволила ему подняться над природным миром, возвыситься до творца собственной – социокультурной реальности.

Рефлексивность сознания, помимо сказанного, обнаруживается в способности человека к абстрактно-логическому мышлению, т. е. в умении оперировать не только образами, но и понятиями. Оборотной стороной рефлексивности выступает критичность сознания. Последняя выражается не только в умении человека непредвзято оценивать собственные мысли, возможности и планы, но и в сознании необходимости развития своих знаний и самосовершенствования, в способности не останавливаться на достигнутых результатах, а всегда стремиться к новому, большему, лучшему.

4. Творческая активность сознания проявляется в том, что оно не просто пассивно воспринимает информацию о мире и самом себе, а избирательно и целенаправленно «работает» с этой информацией, выстраивает на ее основе всевозможные модели, производит идеи, которые выступают основой деятельности человека. Активность сознания выражается также в его непрерывном функционировании. Будучи в бодрствующем состоянии, человек просто не может остановить его работу. Хотим мы того или нет, но мы всегда о чем-то думаем. В некоторых восточных учениях (буддистских практиках) умение остановить поток сознания (достигнуть пустоты в сознании) квалифицируется как одна из высших ступеней духовного развития, что связано с определенной (специфичной для буддизма) трактовкой природы сознания и человека.

К числу важнейших характеристик сознания можно также отнести его темпоральность, дискретность, дискурсивность и диалогичность. Темпоральность сознания выражается, во-первых, во временном характере его отдельных состояний, которые оно, однако, не забывает, а связывает воедино так, что наше восприятие мира и собственных внутренних состояний оказывается цельным. Другими словами, темпоральность (временность) сознания – и это во-вторых – предполагает конституирование времени. Благодаря своей способности схватывать и синтезировать различные временные фазы, сознание проявляется как осознание времени и сознание во времени, что обусловливает, в свою очередь, временной характер восприятия всех событий, процессов и явлений в мире. Дискретность сознания выражается во множественности его состояний. Дискурсивность означает, что наши мыслительные процессы опосредованы знаками, т. е. мысль может двигаться, развиваться только через что-то, через каких-то посредников, в роли которых выступают, прежде всего, понятия (слова). Когда говорят о диалогичности сознания, говорят прежде всего о том, что оно есть именно «со-знание», т. е. совместное знание, определяемое со­вместным (общественным) бытием людей и определяющее, в свою очередь, это бытие. Сознание как совместное знание обусловлено способностью человека к членораздельному языку. Языковая (и шире, знаковая) природа сознания позволяет человеку доносить свои мысли и чувства до других, выражать вовне собственные внутренние состояния, передавать свои достижения последующим поколениям, формируя то, что называют культурным достоянием человечества. Диалогичность сознания подразумевает не просто обмен информацией-знанием, а совместную деятельность по его достижению и развитию. Диалог – это постоянный разговор, который человек ведет с другими людьми и с самим собой, он нацелен на понимание, требует критичности и невозможен без терпения (толерантности).

Знаниевая компонента не исчерпывает всего содержания сознания, помимо нее можно указать на чувственно-эмоциональную, волевую и оценочную компоненты. Однако и это не полный список. Сознательная жизнь каждого из нас слишком богата и многопланова, чтобы можно было свести ее к какому-то ограниченному набору составляющих частей.

Сознанием, в свою очередь, не исчерпывается психика человека, не менее значимой ее частью является бессознательное.

Бессознательное – это совокупность психических явлений и состояний, которые оказывают влияние на человека (его мысли, чувства, поведение), но не осознаются им. К сфере бессознательного относятся инстинкты и автоматизмы, т. е. те действия, которые из-за своего многократного повторения уже не требуют внимания сознания и, соответственно, выходят из-под его контроля, подавляемые (вытесняемые) желания человека, и то, что, будучи однажды пережитым или промысленным, забывается им. Бессознательными являются ощущения (впечатления), которые слишком мимолетны, неопределенны, чтобы сознание могло уловить их, а также то, что в данный момент находится на его периферии, что образует так называемый фон сознания (есть предмет, на который направлено сознание, и есть его окружение, от которого сознание абстрагируется, чтобы выделить этот предмет). Последнее иногда называют предсознанием. На его примере хорошо видна зыбкость, размытость границы между сознанием и бессознательным. То, что выступает как бессознательное, в любое момент может стать предметом сознания, и наоборот. Однако существуют и явления, которые никогда не попадают в сферу действия сознания, но могут проявляться косвенным образом – в оговорках, сновидениях, гипнотических состояниях и т. д.

Первые исследования в области бессознательного принадлежат австрийскому психиатру З. Фрейду (1856-1939). Он указал и на главную его функцию – охранительную. Бессознательное защищает нашу психику от перегрузок, а также является одним из источников творческих «озарений» человека.

Вопросы для самоконтроля

1. Что можно сказать о природе сознания и его функциях?

2. Как связаны между собой сознание и мозг? В чем заключается проблема соотношения сознания и мозга? Какие позиции существуют по этому вопросу?

3. Каковы специфические признаки сознания?

4. В чем выражается идеальность сознания?

5. Что такое интенциональность?

6. Каково значение (функции) самосознания? Что оно включает в себя?

7. Что собой представляет и как проявляется бессознательное человека? Каковы функции бессознательного? Существует ли связь между бессознательным и творческим самовыражением человека?

8. В чем, по Вашему мнению, проявляется творческая активность сознания?

Основные определения

Сознание – вид реальности, существующей наряду с материальной (физической) и тесно связанный с ней; обладает рядом специфических качеств, главные из которых – идеальность, интенциональность, рефлексивность, творческая активность.

Бессознательное – это совокупность психических явлений и состояний, которые оказывают влияние на человека (его мысли, чувства, поведение), но не осознаются им.

Детерминанта (от лат. determino – определяю) – определяющее начало; событие или явление, оказывающее непосредственно-причинное или иное влияние на другое событие или явление.

Редукционизм (от лат. reductio – отодвигание назад, к прежнему состоянию) – методологический принцип, согласно которому высшие формы материи могут быть полностью объяснены на основе закономерностей, свойственных низшим формам (например, биологические явления – с помощью физических и химических законов; социологические – с помощью биологических и т. д.).

Интенциональность – сущностное свойство сознания. Когда мы говорим, что наше сознание интенционально, то это означает, что оно предметно направлено (ориентировано). Другими словами, мы сознаем не “в целом и вообще”, а всегда что-то конкретное (например, представляем что-то, переживаем о чем-то и т. д.).

Литература

Обязательная

1. Философия. Учебник для вузов. М., 1997 // Под редакцией Губина В.Д., Сидориной Т.Ю., Филатова В.П.

2. Философия: онтология, гносеология, философская антропология, социальная философия. Курс лекций // Под ред. Е.С. Логовой. Минск, 2004.

Дополнительная

1. Виннер Н. Кибернетика и общество. М., 1958.

2. Дрекслер Э. Машины создания. Грядущая эра нанотехнологии. 1986. / http://mikeai.nm.ru/russian/eoc/eoc.html

3. Дрейфус Х. Чего не могут вычислительные машины. М., 1978.

4. Иваницкий А.М. Сознание и мозг / http://galactic.org.ua/Prostranstv/nf3.htm

5. Люгер Дж. Ф. Искусственный интеллект: стратегии и методы решения сложных проблем. М., 2003.

6. Матяш Т. П. Сознание как целостность и рефлексия. Ростов-на-Дону, 1988.

7. Мерцалов В. Рождение сознания. Происхождение человека. Пятигорск, 1998.

8. Патнэм Х. Философия сознания. М., 1999.

9. Прист С. Теории сознания. М., 2000.

10.Роуз С. Устройство памяти. От молекул к сознанию. М., 1995.

11. Сёрл Дж. Сознание, мозг и программы / http://socialistica.lenin.ru/analytic/txt/s/searle_1.htm

Юлина Н.С. Тайна сознания: альтернативные стратегии исследования // Вопросы философии. 2004, № 10–11.

Одной из возможностей научного познания является прогнозирование тех или иных явлений или событий – исследование конкретных перспектив развития, вероятности того, что данное событие произойдет. В естественных науках это прогнозы погоды, прогнозы штормов, цунами, прогнозы схода лавин, сельскохозяйственные прогнозы, прогнозы о движении небесных тел и т. д. В технических науках – относительно работы механизмов, машин, приборов, аппаратов и т. д. Социальные прогнозы – получение знаний о различных аспектах общественной жизни в будущем. Экономические, демографические, внутри-политические и внешне-политические, социологические, психологические, криминологические, психологические и т. д. Есть прогнозы, которые составляются на стыке естественно-научного, научно-технического и обществоведческого исследований. Например, экологические прогнозы (общество-техника-природа), военные прогнозы (политика-техника) и т. д. В современном обществознании существует целая область исследования будущего – футурология.

В социальном познании прогнозирование осложняется вмешательством человеческого фактора, способностью человека создавать нечто принципиально новое (творчество), нарушать социальные нормы, делать выбор, поступать непредсказуемо. Тем не менее, социальное поведение обладает определенной степенью предсказуемости, поскольку индивидуальные желание, стремления, потребности формируются в социальном общежитии, несут на себе «печать» общих стандартов поведения и мышления, за рамки которых очень сложно выйти. Именно потому, что социальные науки изучают поведение человека в группе, они также обнаруживают определенные константы в социальной динамике, открывают тенденции.

Социальный прогноз способен изменять социальные явления, что почти невозможно в естественных науках. Прогноз плохой погоды заставляет приспосабливаться к этой погоде, брать с особой зонтики, эвакуироваться из опасной зоны. Изменить наступление плохой погоды человек не в состоянии, если только речь не идет о разгоне облаков. Социальный прогноз способен повлиять на поступки людей в настоящем, на их решения. В результате может наступить либо самоосуществление, либо саморазрушение прогноза. Например, прогноз катастрофы, пусть ложный, способен вызвать панику и катастрофу в действительности. В свою очередь прогноз реальной катастрофы вместе с прогнозом оптимальных действий в силах предотвратить ту или иную катастрофу.

Подводя итоги, можно сказать, что: 1) познание является неотъемлемым свойством человеческого сознания и сопровождает различные виды человеческой деятельности; 2) познавательные возможности обусловлены особенностями человеческого сознания отражать действительность, обобщать известные факты, прогнозировать развитие событий, исходя из известного, выходить за рамки известного, моделировать возможные ситуации, используя способность воображения; 3) научное познание отличается от других видов познания, основанных на личном опыте или коллективной традиции. Именно в рамках научного познания осознаются границы человеческого знания, невозможность открытия абсолютной истины, невозможность одной единственной позиции объективного наблюдателя, сложность прогнозирования будущего.

Основные определения

Познание – процесс получения информации о том или ином предмете, процесс отражения действительности в человеческом сознании.

Чувственное познание – познание посредством органов чувств. Результатом чувственного познания являются ощущения, восприятия, представления.

Рациональное познание – познание посредством размышления. Результатом рационального познания являются понятия, суждения, умозаключения.

Эмпиризм – направление в теории познания, утверждающее, что все знание основывается на чувственном опыте.

Рационализм – направление в теории познания, утверждающее первостепенную роль разума, организующего чувственный опыт, для формирования знания.

Объективное знание – адекватное отражение действительности, без привнесения личностных моментов, психологических особенностей познающего субъекта

Эксперимент – опыт, наблюдение за объектом в строго определенных условиях, которые при желании можно воспроизвести или обнаружить в действительности.

Научное знание – систематическое знание, основанное на эксперименте и специальных методах исследования, существующее в виде гипотез и теорий и призванное прояснить причинно-следственные связи между явлениями.

Обыденное знание – знание, получаемое в процессе обыденной жизни, в процессе разнообразных повседневных коммуникаций.

Религиозное знание – знание о вещах, которые в принципе невозможно доказать ни логически, ни эмпирически – существование души, Бога или богов, духов и т. д.

Абсолютная истина – исчерпывающее знание о предмете, неизменяемое со временем, не зависимое от пространства и времени.

Гипотеза – положение, выдвигаемое в качестве предварительного, условного объяснения некоторого явления или группы явлений.

Теория – наиболее развитая форма организации научного знания, дающая целостное представление о закономерностях и существенных связях определенной области действительности.

Относительная истина – истина, обусловленная социально-историческим контекстом, прежде всего, возможностями научного инструментария, развитием человеческого сознания.

Вопросы для самоконтроля

1. Как соотносятся между собой чувственное и рациональное познание?

2. Как интерпретируется рациональное познание в рамках эмпиризма и рационализма?

3. Почему объективность познания является проблематичной в рамках науки?

4. В чем сходство и отличие социальных прогнозов и естественнонаучных?

Литература

Обязательная

1. Философия. Учебник // Под ред. Губина В.Д. М., 2005.

Дополнительная

1. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М., 1995.

2. Гидденс Э. Социология. М., 1999.

3. Горский Д.П., Ивин А.А., Никифоров А.Л. Краткий словарь по логике. М., 1991.

4. Machlup F. Knowledge: Its Creation, Distribution and Economic Significance. V.1. Princeton, 1980.

5. Rorty R. Solidarity and Objectivity // Post-Analytic Philosophy. Eds. by J. Rajchman and C. West. N.Y., 1985.

ТЕМА 7. МЫШЛЕНИЕ И ЯЗЫК

1. Язык, его определение и функции

2. Язык человеческий и язык животных

3. Лингвистическая и когнитивная (познавательная) картины мира

4. Языковые артикуляции культуры

Наряду с разумом и чувствами язык относится к отличительным признакам (и сущностным силам) человека. Он помогает нам понимать мир и наше место в нем. Но его самого мы понимаем пока плохо. О многоликости языка, его способности «прятаться» и ускользать от однозначности прекрасно сказал В.Я. Брюсов: «Мой верный друг! мой враг коварный! / Мой царь! мой раб! родной язык!». Неопределенность, неуловимость и упрямство языка имел в виду и В.В. Маяковский, указывая на то, как «единого слова ради» ему приходилось изводить «тысячи тонн словесной руды». Поэтическая экспрессия, несомненно, поднимает и образно заостряет нашу проблему, но ее разрешение, т. е. поиски ответа на вопрос о природе языка, следует искать все же в философии.

1. Язык, его определение и функции

Под языком в широком смысле принято понимать любую систему знаков – естественных (звуковой язык, пластика человеческого тела, жесты, мимика) и искусственных, специально созданных людьми (язык математики, язык живописи, язык музыки, дорожные знаки, эсперанто и т. д.). Наука о знаковых системах называется семиотикой (семиологией). Знаковая система в форме человеческого языка, или язык в собственном смысле слова, – предмет такой науки, как лингвистика (языкознание). Связь знака с тем, что он означает, к чему отсылает, что представляет, достаточно условная (неосознанно-стихийная, конвенциональная). Отсюда и полисемия, или многозначность, употребляемых нами слов. Значение слова определяется конкретной ситуацией его использования, дифференцирующей связью с другими словами. Так понимаемое значение часто называют смыслом. Но можно сказать и так: смысл есть содержащаяся в слове мысль.

Различают язык и речь. Речь – это звучащий язык, эмпирически-индивидуальное выражение языка, язык, реализуемый в той или иной конкретной ситуации. Речь – всеобщая способность говорить. «Без сомнения, – писал в данной связи знаменитый швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр, – оба этим предмета тесно между собою связаны и друг друга взаимно предполагают: язык необходим, чтобы речь была понята и производила свое действие; речь же в свою очередь необходима для того, чтобы установился язык; исторически факт речи всегда предшествует языку». Язык есть «социальный продукт речевой деятельности».

Язык – объективное выражение, материальная оболочка, непосредственная действительность мысли. “Язык, – читаем у К.Маркса, – так же древен, как и сознание. Язык е с т ь практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее так же и для меня самого, действительное сознание и, подобно сознанию, язык возникает лишь из потребности, из настоятельной необходимости общения с другими людьми”. Язык – явление общественное; возникнув в процессе формирования человеческого общества, он стал важным моментом его функционирования и развития. И потому правы те авторы, которые утверждают, что не человек говорит языком, а язык говорит «человеком» (через человека). Язык является важным средством социализации человека, он приобщает его к культуре, ее ценностям, нормам и идеалам. Язык выполняет также множество других функций: номинативную (называет вещи “своими именами”), познавательную или когнитивную (активно участвует в процессе познания, делает его более продуктивным), социального наследования (накапливает, хранит и передает знания, продукты духовной эволюции), коммуникативную (обеспечивает процесс межличностного общения), эстетическую, идеологическую и т. д.

Свои замечательные качества язык демонстрирует не только во взаимоотношениях с мышлением. Тем или иным способом он соотносится со всей нашей жизнью. Его способность формировать и оформлять проявляется на всем пространстве культуры. Homo sapiens (человек разумный) – это всегда и homo lingua (человек говорящий). Очень точно и одновременно глубоко выразился на сей счет М. Хайдеггер: “Язык – дом бытия”.

За подтверждением сказанного обратимся к конкретным примерам. Как, например, в языке манифестируются индивидуалистические и коллективистские устои жизни.

Индивидуалистическая культура, как известно, возвышает персональное начало жизни, притом не только концептуально, но и графически. Отнюдь не случайным нам представляется то обстоятельство, что в английском языке личное местоимение «я» (I) пишется с заглавной буквы. Для сравнения: в русском языке заглавность пожинает, да и то не во всех контекстах, «вы» – личное местоимение второго лица множественного числа. Личное множественное лицо – это безусловно коллективизм, отражение, хоть и не прямое, некоего Мы-образа.

Эгоцентризм индивидуалистической культуры ярко проявляется и в синтаксисе, т. е. в законах соединения слов и построения предложений. Так, в английском языке все предложения имеют четкую, чтобы не сказать жесткую, структуру: субъект, предикат, объект. На первом месте, естественно, субъект – здесь это не только грамматический, но и смысловой акцент. Как показывают специальные исследования, субъект отсутствует только в трети английских предложений, тогда как, например, в японском языке эта цифра составляет 75%.

В коллективистском типе культуры «Мы» часто фигурирует там, где вполне могло бы стоять и «Я». По-русски (более) правильно Мы с другом, а не Я с другом, Мы с Ивановым, а не Я с Ивановым. Англичанин же подобной скромности (а может, родовой привязанности к Мы) лишен: My friend and I (буквально: Мой друг и я); Smith and I (буквально: Смит и я). Но у него одно очень важное преимущество: видимо, уважая и подчеркивая достоинство Другого, он свое I ставит на второе место. Еще примеры на контрастирующее сопоставление: Мы знакомы? – Do I know you? (буквально: Я знаю тебя/вас?) Увидимся – See you (буквально: Увижу тебя/вас).

Интересны в данном плане также результаты сравнительных исследований “языкового сознания” русских и англичан. В ядре языкового сознания русских на первом месте стоит слово “человек”, на десятом – “друг” и только на 36 – “я”. У англичан картина совершенно иная: на первом месте стоит “me” (я), на втором – “man” (человек), ну а “friend” (друг) явно оттеснен, у него только 73 место.

Различия между коллективизмом и индивидуализмом убедительно заявляют о себе и во фразеологии, в частности в пословицах и поговорках – этих «компактных трактатах по ценностям культуры» (Л. Самовар и Р. Портер). Разумеется, в любой культуре есть разные пословицы и поговорки, отражающие нелинейность исторической судьбы народа, особенности государственного и общественного строя страны, внешние влияния, природную среду и т. д. И тем не менее можно говорить о разной степени репрезентативности тех или других из них. Для русской культуры, коллективистской в своей основе, наиболее характерна, видимо, следующая народная мудрость: Не имей сто рублей, а имей сто друзей; С миру по нитке – бедному рубашка; На миру и смерть красна; Стоя вместе у колодца и ведро с ведром столкнется. Прямую (индивидуалистическую) противоположность названным составляют многие английские пословицы и поговорки. Вот только некоторые из них: An Englishman’s house is his castle( Дом англичанина – его крепость); A hedge between keeps friendship green (Забор между соседями поддерживает дружбу); Good fences make good neighbours (Хорошие заборы способствуют добрососедким отношениям); Love your neighbour, yet pull not down your fence (Люби своего соседа, но не сноси свой забор); He travels the fastest who travels alone (Тот едет быстрее, кто едет один); Friends are like fiddle-strings and they must not be screwed too tightly (Друзья как струны скрипки, и их нельзя натягивать слишком крепко); Come seldom, come welcome (Чем реже ты приходишь, тем больше тебе рады)[11].

Вообще отношение к слову в различных культурах разное. Особенно трогательным оно было всегда в культуре русской. Иногда эта трогательность уплотнялась до утопическо-идеологической структуры. Так было, например, в Советском Союзе 60-х годов ХХ века. П. Вайль и А. Генис так описывают советскую «страну слов»: «Мифотворчество как идеологическое самообслуживание общества. Этим общечеловеческим талантом советский человек наделен в особой степени. Первой причиной тому – специфический характер русской культуры, всегда отождествляющей себя с искусством. Культура социальная и материальная выводились за скобки, внутри которых привольно и ущербно развивалась культура духовная. Отсутствие парламента и унитаза никогда не унижало человека, знакомого с Достоевским и Бердяевым. Среди искусства во все времена господствовала литература. Литературоцентристская русская культура дала миру не только мастеров слова – от Пушкина до Бродского, не только учителей жизни – от Толстого до Солженицина, не только шедевры словесности – от «Героя нашего времени» до «Москвы – Петушков», но и уникального потребителя всего этого грандиозного потока слов…. Этот [советский] человек выражает себя в слове искренне и убежденно верит в слово, любит слово, ненавидит слово, для него нет ничего дороже дружеского разговора и ничего святее печатного текста. Можно исповедовать разные веры, можно восхищаться Маяковским или Фетом, изучать Киреевского или Чаадаева, зачитываться Распутиным или Битовым, но антиподы сходятся на одном и том же – белом поле страницы, осененной божественным законом слова.

Когда мы рассуждаем о великом противостоянии Обломова и Штольца, которые будто бы олицетворяют Восток и Запад в российской судьбе, мы часто забываем, что все-таки главное не то, что один ничего не делает, а другой делает много, главное – что оба они об этом говорят. Говорят долго и иступленно – и только в этих жарких молитвах разным богам существуют для нас Обломов и Штольц. Это российские близнецы не антагонисты, а разные инструменты одного оркестра, в котором кларнет не хуже и не лучше альта и оба предназначены для услаждения слуха, а не для забивания гвоздей….

Напрямую из культа слова вытекают те следствия, которые делают советского человека исключительным событием ХХ века. Прежде всего это установка на коллективизм и превосходство духовного над материальным.

По сути дела, все явления 60-х связаны с событиями – успехом или неудачей – в сфере слова. Пока Программа КПСС трактовалась как литературное произведение, она служила инструментом социальных преобразований, но с уходом поэтической атмосферы подъема проступила ее нелепая буквальность»[12].

Много ли изменилось с достопамятных шестидесятых? Немало. Нет больше Советского Союза, мы теперь живем в другой – демократической России. Заметно выросло число людей, твердо сориентированных в своей жизни на действенно-гуманистические ценности: компетентность, профессионализм, интеллектуальную ответственность и т. д. Но вера в магическую силу слова все еще крепко сидит в нашем сознании. В то время как развитые страны Запада и Востока продолжают, в полном соответствии с прогнозом М. Вебера, «расколдовывать мир», мы по инерции пытаемся его заколдовать, заговорить, опутать словами. На что-то серьезное нас по-прежнему можно поднять только «большими» словами. А большие слова – это мечты, которыми мы себя постоянно раздражаем.

***

Завершая тему, хотелось бы сказать следующее. В общественную канву нашей жизни вплетено много разных нитей. Мышление и язык, пожалуй, самые яркие из них. И если относительно мышления наука нас, кажется, убедила, что жизнь значимо зависит от того, что мы о ней думаем, то относительно языка этого пока нет. Наверно, пройдет немало времени, прежде чем мы поймем, что наша жизнь зависит также и от того, что мы о ней, вернее – в ней говорим.

Вопросы для самоконтроля

1. В чем конкретно проявляется знаковость языка?

2. Чем отличаются естественные языки от искусственных?

3. Что отличает речь от языка?

4. Есть ли язык у животных?

5. Членораздельность человеческой речи – что это такое?

6. Как связаны между собой язык и мышление, слово и понятие?

7. Способен ли язык не только оформлять, но и формировать мысль?

8. В чем суть гипотезы лингвистической относительности?

9. Как выглядит взаимосвязь языковой и когнитивной (научно-познавательной) картин мира?

10. Раскройте на конкретном примере языковые кристаллизации (национальной, родной) культуры.

Основные определения

Язык – исторически сложившаяся система знаков, объективирующая мысли, чувства и волеизъявления людей, служащая важнейшим средством общения и взаимного понимания людей.

Знак – чувственно воспринимаемый предмет, выступающий заместителем и условным представителем других предметов (явлений, действий, событий, свойств, отношений и т. д.).

Значение слова – зафиксированный в сознании образ, через который слово соотносится с обозначаемым им предметом.

Смысл – значение, которое слово получает в конкретной речевой ситуации.

Речь – всеобщая способность говорить, звучащий язык.

Членораздельность – членение речи на абстрактные звуковые единицы – фонемы, позволяющие, посредством сочетаний, выразить любое означаемое.

Гипотеза лингвистической относительности: структура языка определяет структуру мышления и способ познания мира.

Лингвистическая апперцепция – зависимость конкретных познавательных актов от зафиксированных в языке прошлого опыта и общего содержания духовной жизни человека.

Гипотеза лингвистической дополнительности: языковая картина мира дополняет и в чем-то уточняет общую научную картину мира.

Литература

Обязательная

1. Ажеж К. Человек говорящий: Вклад лингвистики в гуманитарные науки. М., 2003.

2. Зинченко В.П. Мышление и язык: Учеб. пособие. Дубна, 2001.

3. Салмина Л.М. Коммуникация. Язык. Мышление. Казань, 2001.

4. Петров Л.В. «Мировой язык» в культуре XXI века // Современные проблемы межкультурных коммуникаций. СПб., 2003.

5. Карасик В.И. Языковой круг: Личность, концепты, дискурс / Н.-и. лаб. «Аксиол. лингвистика». М., 2004.

Дополнительная

1. Гумбольдт В. фон. Избр. труды по языкознанию. М., 1984.

2. Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. М., 1977.

3. Хайдеггер М. Путь к языку // Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1993.

4. Айрапетян В. Герменевтические подступы к русскому слову. М., 1992.

5. Сеше А. Очерк логической структуры предложения. М., 2003.

6. Язык, сознание, коммуникация: Сб. ст. М., 2000.

7. Фесенко Т.А. Языковое сознание в интраэтнической среде: Учебное пособие. Тамбов, 1999.

ТЕМА 8. НАУКА, ТЕХНИКА И ОБРАЗОВАНИЕ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

1. Понятие знания

2. Наука и техника: знание в производстве и производство знания

3. Наука, техника, образование: коммуникация знания

4. Идеалы образования в информационном обществе

Понятие знания

Знание, определяемое как результат процесса познания, включает множество разнообразных явлений и состояний. Знание различается по своим функциям (практическое знание, необходимое для выполнение определенной работы, принятия решений, теоретическое знание, связанное с пониманием определенных закономерностей действительности, религиозное знание, художественное знание), по способам и срокам существования (знание как запас значений и идей и знание как процесс передачи идей, знание, представляющее долгосрочный интерес, и знание, обладающее преходящим значением), по субъектам знания (знание для всех и знание для немногих, знание для масс и элиты). Понятие знания во многом пересекается с понятием «информация», хотя и не сводится к нему. Информация – данные о предмете, которые уменьшают неопределенность у получателя информации. Информация – знание в широком смысле слова. Но есть понятие знания, которое не сводится к информации вообще. Под термином «знание» обычно понимается не любая информация, а, во-первых, упорядоченная и систематизированная информация, а во-вторых, «информация, которая служит изменению чего-либо или кого-то, создавая базу для определенных действий и побуждая личность (или институт) к другим, более эффективным действиям» (П. Дракер)[13].

Понятие «знание» в обозначенном смысле начинает разрабатываться у первых философов, которые проводят различие между «мнением», служащим своеобразным продолжением того, что человек знает, и «знанием», которое открывает новое поле возможностей, расширяет кругозор, позволяет человеку проникнуть в сущность вещей, изменяться самому и изменять что-либо в действительности. В этом смысле знание есть ценность; лучше знать, чем не знать. Знание – залог позитивных изменений, незнание – причина деградации и застоя. Достижение знания для первых философов – процесс приближения к истине, к тому, что есть на самом деле, и в то же время это процесс приближения к самому себе, процесс самопознания, связанный с интеллектуальным, нравственным и духовным ростом человека. Знание дистанцирует тех, кто проникает в сущность вещей, от незнающих, руководствующихся поверхностными мнениями, или, используя образы Платона, проводит границу между теми, кто довольствуется познанием «теней» и теми, кто учится видеть Солнце. Знание – основа использования ресурсов, заложенных в сознании, основа владения собой, основа культивирования разумной, «солнечной» природы в человеке, самосовершенствования.

Одновременно в античной философии закладывается и другое представление о знании, знание рассматривается как достижение определенных результатов в социальной действительности. В античной философии эта концепция прослеживается у софистов. Цель знания (риторики) – сделать деятельность человека более успешной и эффективной на основе определенных приемов. Знание претворяется в полезный результат действия. В Новое время с развитием науки и техники знание (о действительности) также начинает пониматься как основа управления объектом познания. Высказывание Ф. Бэкона: «Знание – сила», – означает, что с помощью знания общество способно воздействовать на природные процессы, управлять жизненными ситуациями, адаптироваться к социальной действительности, совершенствовать условия общественной жизни. В этом смысле знание предполагает в том числе и представление о приемах, способах воздействия на действительность, включает в себя технологию.

Прелюдией к становлению общества современного типа является появление в XVI-XVII вв. науки как самостоятельного вида деятельности, обладающего своим методом (экспериментом) и инструментарием. До этого времени наука (если не считать медицины) развивалась в рамках философии, ориентируясь в большей степени на теоретическую деятельность познания причинно-следственных связей мироздания, классификацию тех или иных явлений природы. Её цель не выходила за рамки понимания и объяснения действительности. Человек науки являлся в большей степени созерцателем происходящего (термин «теория» происходит от слова «созерцание»). Наука XVI-XVII вв. порождает новую профессию – ученого-инженера, который соединяет в себе познавательные, теоретические интересы ученого и практические интересы ремесленника, имеющего навыки работать с инструментами и воплощать свои идеи в жизнь. Ученый-инженер одновременно обладает знанием о том, что существует в действительности, почему что-то происходит и как провести тот или иной опыт, как воплотить знание о законах действительности в инструменты, как создать на основе этого знания «рецепты», алгоритмы, которые будут использованы для достижения определенных целей. С этого времени наряду с теоретическим знанием развивается технологическое знание– знание как использовать имеющиеся ресурсы. Технология–прикладное знание, которое в том числе ориентировано на «специалиста-пользователя», который понимает, как добиться желаемого результата, как устранить неполадки в работе того или иного объекта, но вместе с тем, может не понимать природу самого объекта. Так, например, электрик знает, как сделать электропроводку, но знает ли электрик, почему электрический ток действует именно так, а не иначе, знает ли он что-либо о природе света[14]? Если изначально теоретическое знание устремлялось на поиски причин, которые скрываются за вещами и объектами, то технология возвращает знание в сферу вещей, технология – управление объектами на основе знания и соответствующего инструментария.

До XVIII века производство обходилось, по существу, без науки, с опорой на здравый смысл, практический опыт, передачу (от мастера к подмастерью) секретов ремесла, собирание отдельных рецептов. XVIII век – начало промышленной революции, кардинальных изменений в сфере способов производства. Одно из первых изобретений промышленной революции – паровая машина – результат деятельности людей, не имевших отношения к науке того времени, ориентирующихся на обыденные знания и опыт. Однако системное применение энергии пара связано уже с научными исследованиями. С этого момента открытия в области производственных ресурсов, включая новые искусственные материалы, новые источники энергии (энергия пара, энергия электричества, атомная энергия), новые средства деятельности, заменяющие не только ручной труд, но и совершающие логические операции, целиком и полностью связаны с развитием специализированного научного знания. Технологии в области создания инструментов дополняются в конце XIX века технологиями в области организации труда и профессиональной подготовки работников. Вторая половина XX века открыла еще один этап в развитии технологий, на этот раз в сфере управления информационными процессами. «В настоящее время знание систематически и целенаправленно применяется, чтобы определить, какие новые знания требуются, является ли получение таких знаний целесообразным и что следует предпринять, чтобы обеспечить эффективность их использования»[15].

В любом обществе существует определенный запас знания, который формирует сознание членов общества, позволяет им понимать друг друга, создавать все необходимые условия существования. Однако в современном обществе знание является не столько необходимым фоном общественной жизни, сколько производственным ресурсом. Если в традиционном обществе знание – устойчивый комплекс значений, не изменяемых или почти не изменяемых со временем, то в современном обществе существует целая индустрия знания, которая ориентируется на постоянное приращение новых идей, их распространение и внедрение в производство. Центральным звеном в этой системе производства знания является наука, чей опыт и возможности исследования расширяются вместе с развитием нового инструментария. Техника становится более интеллектуальной: технические системы и инструменты способны оперировать информацией, поступающей как от человека, так и непосредственно из внешней среды, «принимать решения» в зависимости от изменения параметров среды, быть управляемыми на расстоянии. Примерами являются действия роботов на ядерных станциях или в открытом космосе[16]. Появление компьютеров и компьютерного моделирования также позволяет ускорить процесс получения новых знаний. «Компьютер превратился в универсальный, легко применимый и символически «на все пригодный» инструмент, обеспечивающий чрезвычайную изменчивость и сбережение энергии и денег без всякого физического сопротивления или препятствий, поскольку модели имитируются заранее и без реального риска»[17].

Развитие нового знания во многом связано с формированием на рубеже XIX-XX вв. научных институтов и лабораторий с мощной технической базой, подчиняющихся дисциплинарному принципу организации знания. Каждое из направлений научного знания – естественные науки, социально-гуманитарные и технические – имеет свою внутреннюю дифференциацию, которая отражает сложность и многоаспектность изучаемого предмета (природы, общества и человеческих ценностей, техники), определяется необходимостью выработать адекватный метод познания. Вместе с тем возрастает роль междисциплинарных исследований, использование инструментария, идей из различных областей знания для решения проблем и прогнозирования событий в мире, где биосфера, социосфера и техносфера становятся взаимосвязанными. Производство нового знания в данном случае ориентировано на исследование взаимосвязей между явлениями разного порядка, формирование «объемных моделей» действительности.

3. Наука, техника, образование: коммуникация знания

Ускорение производства нового знания сопровождается также изменением в сфере трансляции и коммуникации знания. Во времена зарождения науки знание в большей степени распространялось среди немногих ученых и мыслителей, непосредственно общающихся между собой. В Новое время создаются научные сообщества и начинают выходить первые научные журналы. Книга как носитель нового знания позволяет приобщить к знанию ученых, несмотря на пространственно-временные препятствия. И все же лишь с появлением компьютерных технологий и современных систем связи можно говорить о возникновении научного сообщества и глобальном обмене идеями.

Кроме того, под воздействием науки и техники изменяется система образования. Во все времена доминирующая функция образования – в большей степени конституирующая. В процессе образования происходит формирование сознания человека, приобщение его к культуре общества, к знаниям и умениям, необходимым для нормального функционирования и развития общественных отношений. Влияние образования в целом сравнимо с влиянием культуры. Образование, как неотъемлемая часть культуры, «возделывает» мысль человека, придает ей форму, указывает направление. С одной стороны, образование приобщает к традициям, является способом ознакомления, освоения положительного опыта прошлых поколений. С другой стороны, образование не только воспроизводит навыки, знания, умения, выработанные в прошлом, но и создает предпосылки для приращения, трансформации, пересмотра существующих знаний. У «входа» любой образовательной системы стоит человек незнающий, «на выходе» – человек, обладающий знаниями, способный сохранять знания, оперировать ими и в идеале усовершенствовать. Для любого общества система образования – предмет неустанной заботы и внимания, но в традиционном обществе образование – это либо освоение текстов и языков (аристократическое образование), либо практических трудовых навыков, ремесел. И в том и в другом случае образование – освоение социальной роли и знания, необходимого для её исполнения. В современных обществах одной из основных функций образования является подготовка научных кадров, т. е. людей, которые непосредственно занимаются исследованием неизвестного, открытием нового, оценкой и прогнозированием событий.

Кроме того, образование в современном обществе призвано охватить широкие массы населения. Идеал Просвещения существует, начиная с эпохи Нового времени, но только во второй половине ХХ века удалось ввести во всех развитых странах всеобщее среднее образование. Этому способствует как развитая инфраструктура образования (школы, институты, библиотеки, культурные центры, периодические издания), так и новые компьютерные технологии, которые проявляют «дружелюбное» отношение к пользователю, позволяют делать ошибки и исправлять их, выбирать различные уровни сложности обучающих программ, искать электронные тексты в Интернете.

Поскольку современное общество ориентированно на развитие знания, человек, желающий идти в ногу со временем, быть настоящим специалистом должен постоянно дополнять и пересматривать свои знания. Отсюда и основная задача современного образования – не только передавать знания, но и развивать способности к освоению нового. Как пишет Э. Тоффлер, «неграмотным в будущем будет не тот человек, который не умеет читать, а тот, кто не научился учиться»[18]. Стиль жизни современного общества предполагает, что процесс образования не заканчивается вместе с получением документа об образовании.

Современное общество – общество новых технологий, которые интенсифицируют все процессы коммуникации, позволяют преодолевать пространство (общение по телефону, Интернету) и время (знакомство с культурами прошлого). Это общество парадоксальным образом упрощает и усложняет процесс получения знаний. Упрощает – поскольку для получения информации необходимо знать определенные алгоритмы ее поиска (в библиотечных каталогах, в Интернете). Усложняет, поскольку в процессе поиска информации индивид сталкивается с множеством трактовок одного и того же, с множеством интерпретаций, которые необходимо учесть или в свою очередь проинтерпретировать.

4. Идеалы образования в информационном обществе

Долгое время идеалом образования был «послушный ученик», т. е. ученик, студент, способный повторить слова учителя. В этом смысле образовательной моделью является модель субъект-объектных отношений, при которой учитель говорит, ученики – слушают, учитель знает, ученики – не знают, учеников должно быть видно, но не слышно. В данном случае образование предполагало некую авторитарность учителя. Инициатива учеников рассматривалась как провинность. Ситуация начала изменяться в современную информационную эпоху, эпоху, требующую, чтобы сам человек принимал решения, причем в максимально сжатые сроки. Принцип повторения здесь не всегда срабатывает, поскольку современный человек сталкивается с «неповторимыми», непредвиденными ситуациями, новизна которых не позволяет сослаться на готовый рецепт. В соответствии с этим постепенно меняется и модель образования, в которой на первый план выходит способность учеников самостоятельно мыслить, что означает – задавать вопросы, а не только слушать, оценивать знание с точки зрения важного и второстепенного, а не заучивать наизусть. Ученик – не только объект образовательного процесса, но и его субъект. Роль учителя заключается не только в передачи знаний, но и в поощрении развития критического мышления и воображения, т. е. тех мыслительных способностей, которые позволяют человеку выходить за границы существующего запаса знаний.

Идеалом открытого образования становится критическое мышление. Критическое мышление – мышление, отличающее существенное от несущественного, это мышление не безразличное, производящее отбор, фильтрацию информации. Критическое мышление – мышление, способное оценить данную конкретную ситуацию, идею адекватно, сообразуясь с нормами рациональности, логики, знания фактов. Критическое мышление – мышление, не принимающее на веру ту или иную информацию, а это становится незаменимой способностью в обществе, в котором информации – много, в котором один информационный блок перекрывает и противоречит другому. Критическое мышление позволяет не столько следовать потоку информации, сколько оперировать с ним, использовать в своих целях, создавать новые комбинации элементов, переводить абстрактные знания в плоскость решения проблем, а это становится ценным качеством в обществе, ориентированном на постоянные инновации, на новизну и оригинальность. Идеал критического мышления предполагает также способность разбираться в разнородной информации, привлекать данные из различных наук для принятия решений: «сочетать между собою данные до того не сочетавшиеся», способность «сочленять поля, которые традиционная организация знаний ревностно изолировала друг от друга»[19].

Цель современного образования – подготовить рационального субъекта, умеющего формулировать цели и искать эффективные средства их достижения, научить индивида всем нюансам работы с информационными ресурсами, с поисковыми программами. С другой стороны, в современном обществе индивиду приходится не только «общаться» с машинами, базами данных, но и с людьми разных ценностных ориентаций, культур и субкультур. В этом смысле необходимо развивать не только инструментальную рациональность – мышление, способное находить средства для достижения определенной цели, результативное мышление, способное оперировать знанием о фактах, но и коммуникативную рациональность (Ю. Хабермас) – мышление, ориентированное на понимание другого человека, на достижение точек согласия. В рамках инструментальной рациональности индивид рассматривает знание с точки зрения его применимости, способности отвечать поставленным целям, служить средством для организации, преобразования тех или иных явлений, управления природными, социальными или техническими процессами. Человек с преобладанием инструментальной рациональности подходит к любой идее как пользователь, выбирающий наиболее оптимальный план действия, и отфильтровывающий практические идеи от абстрактных и далеких от жизни. В рамках коммуникативной рациональности знание не может рассматриваться вне его носителя, вне социально-культурного контекста. Коммуникативная рациональность – ориентация на обсуждение определенных идей с другими, предполагает гипотетическую установку сознания (желание обсуждать те или иные идеи, нормы, стандарты в качестве вероятных) и коммуникативное воображение (желание встать на точку зрения другого человека).

Современное образование не может не учитывать потребность общества как в инструментальной, так и в коммуникативной рациональности. Однако необходимость в инструментальной рациональности более очевидна. Инструментальность есть своего рода синоним функциональности и профессионализма, востребованного обществом и вознаграждаемого экономически. «Явно или неявно, но вопрос, задаваемый студентом, проходящим профессиональную подготовку, государством или учреждением высшего образования, это уже не вопрос «Верно ли это?», но «Чему это служит?». В контексте меркантилизации знания чаще всего этот последний вопрос означает «Можно ли это продать?». А в контексте повышения производительности – «Эффективно ли это?»[20]. Коммуникативная рациональность в свою очередь не столько влияет на профессиональную подготовку человека, сколько на стиль его поведения с другими, обсуждение спорных вопросов. Обучение коммуникативной рациональности – обучение не какой-то специальной дисциплине, но обучение в процессе обучения, обучение культуре научного дискурса: умению слушать другого, находить позитивное в высказываниях другого, говорить на понятном для других языке, проясняя при необходимости туманные формулировки.

Вопросы для самоконтроля

1. Что такое знание и каковы его функции?

2. Как изменяются социальные функции науки на протяжении истории?

3. Как связаны между собой наука, техника и образование в современном мире?

4. В чем отличие образования в современном обществе от образования в традиционном обществе?

5. В чем отличие коммуникативной рациональности от инструментальной рациональности?

Основные определения

Знание – упорядоченная и систематизированная информация, которая служит изменению чего-либо или кого-то.

Информация – данные о предмете, которые уменьшают неопределенность у получателя информации.

Технология– система, включающая в себя средства трудовой деятельности (технику) и алгоритмы осуществления поставленных целей с использованием имеющихся ресурсов (знания).

Теоретическая деятельность–познание причинно-следственных связей мироздания, классификация тех или иных явлений природы, общества и техносферы.

Промышленная революция– кардинальные изменения в развитии способов производства, заключающиеся в переходе от мануфактуры к машинному производству. Началась в Англии в середине XVIII века.

Междисциплинарные исследования – использование инструментария, идей из различных областей знания для решения проблем и прогнозирования событий в мире, где биосфера, социосфера и техносфера становятся взаимосвязанными.

Информационное общество–тип социального устройства, где главным фактором развития является производство и использование научно-технической и другой информации.

Критическое мышление – мышление, распознающее существенное от несущественного, производящее отбор, фильтрацию информации, способное оценить данную конкретную ситуацию, идею адекватно, сообразуясь с нормами рациональности, логики, знания фактов.

Инструментальная рациональность – мышление, способное находить средства для достижения определенной цели, результативное мышление, способное оперировать знанием о фактах.

Коммуникативная рациональность(Ю. Хабермас)– мышление, ориентированное на понимание другого человека, на достижение точек согласия.

Литература

Обязательная

1. Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. М.; СПб, 1998.

2. Реале Дж. и Антисери Д. Западная философия. От истоков до наших дней. Т. 3. Новое время. М., 1996.

Дополнительная

1. Дракер П. Посткапиталистическое общество // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. М., 1999.

2. Дракер П.Ф. Новые реальности в правительстве и политике, в экономике и бизнесе, в обществе и мировоззрении. М., 1994.

3. Ленк Х. «Техника» // Глобалистика. Энциклопедия. М., 2003.

4. Тоффлер Э. Шок будущего. М., 2003.

Все этические теории можно условно разделить на прагматически-утилитарные и деонтологические.

Для утилитарной морали главным критерием правильности поступка выступают его последствия. Основоположник утилитаризма Иеремия (Джереми) Бентам предложил ввести специальную единицу измерения – «гедон», от греческого слова, означающего удовольствие, – чтобы мы могли сопоставить между собой различные поступки и вывести, какой из них предпочтительнее. Так, если разные действия способны доставить нам удовольствие в различной степени – например, удовольствие равное 5 гедонам и удовольствие равное 50 гедонам, – то нам определенно следует предпочесть тот образ действий, который приведет к удовольствию в 50 гедонов. Конечно же, удовольствие не измерить ни линейкой, ни градусником, и рассуждения Бентама следует понимать как теоретическую модель, иллюстрирующую алгоритм морального выбора. А алгоритм этот, как мы видим, очень простой и легко применимый на практике.

Однако в этой простоте как раз и коренилась слабость и даже абсурдность утилитаризма Бентама. Его моральная доктрина тут же подверглась критике со стороны других философов. В укор Бентаму ставили то, что, согласно его логике, свинья, валяющаяся в грязи и довольная на все 100 гедонов, ведет более моральный образ жизни, чем Сократ, огорченный, предположим, невежеством его знакомых афинян. Джон Стюарт Милль попытался преодолеть издержки философии Бентама, поделив все доступные человеку удовольствия на две группы: низшие и высшие. Низшие удовольствия роднят человека с животным, это удовольствия в первую очередь физического характера. Они просты, безыскусны, но могут быть необычайно ярки и интенсивны. Высшие удовольствия представляют собой исключительно человеческие, социально-духовные удовольствия. Животным они недоступны, их открывает человек, создавая общество и культуру. И хотя они более замысловаты, труднодостижимы и менее интенсивны, чем удовольствия первого порядка, в действительности они являются более глубокими и менее быстротечными. И выбирая между первыми и вторыми, человеку следует предпочесть последние.

Утилитарную этику также называют телеологической (от древнегр. «телос» – цель). Кроме непосредственного удовольствия, целью морально правильного выбора может служить любая польза. Чем больше польза, тем правильнее поступок. Но, стремясь к пользе для себя или своих близких, человек может нанести вред другим людям. Поэтому следует поступать так, чтобы принести наибольшую пользу для наибольшего числа людей. А моральные принципы? Им нужно следовать, но там, где они идут вразрез с практическими соображениями, необходимо признать их условность.

Прямо противоположны утилитаризму деонтологические этические теории. «Деон» в переводе с древнегреческого означает долг. В центре деонтологической морали лежит моральный закон и неукоснительное ему следование, даже если с прагматической точки зрения было бы полезнее этим законом пренебречь. Приговоренному к смерти Сократу стоило бы, возможно, бежать со своими учениками из афинской тюрьмы, но он не мог так поступить, поскольку ему пришлось бы тем самым преступить через собственные моральные принципы. Этическая философия Сократа, согласно которой каждый человек должен начать с познания истинного добра и затем жить сообразно познанному, по сути, – один из ярчайших примеров деонтологической морали. Долг лежит в основании стоической философии, религия также предполагает служение Богу или богам как долг каждого человека. Хотя необходимо отметить, что верующий иногда подменяет деонтологические соображениями утилитарными, просто выведенными за пределы земной жизни, – ведет праведную жизнь не из чувства долга, а из расчета, надеясь на посмертное воздаяние за свою праведность.

Одна из наиболее разработанных деонтологических теорий изложена в «Критике практического разума» Иммануила Канта. Кант был убежден, что мораль не приобретается человеком в процессе его воспитания, поскольку каждый человек – изначально моральное существо. Человек морален в силу собственной человеческой природы, просто он часто забывает об этом, уступая своему эгоизму. В чем же моральность человека? В каждом из нас, утверждает Кант, присутствует моральный закон – категорический императив. Существует два типа правил (императивов): гипотетический и категорический. Гипотетическим императивом мы постоянно руководствуемся в нашей повседневной жизни. Он гласит: «Если хочешь А, сделай Б». Есть цель и есть способ ее достижения. Цель здесь гипотетична, еще не достигнута, но есть правило, которому может последовать человек, желающий получить определенный результат. Категорический императив абсолютно безразличен к результату. Человек должен следовать моральному закону всенепременно, невзирая на конкретные обстоятельства. Моральный закон в каждом из нас приказывает нам поступать только так, чтобы наш поступок мог стать моделью для действий всего человечества. Например, если человек лжет, и ложь становится универсальной моделью, и все люди больше не говорят ни слова правды, то такое общество просто не сможет существовать. А если человек помогает другому в час нужды, и так будут поступать все люди, то человечество только выиграет от этого. Такой поступок может служить всеобщим принципом поведения, и, стало быть, он морален, и так поступать можно и должно.

Позже Кант добавляет, что другой человек никогда не должен выступать как средство, используя которое, вы достигаете некоего результата, даже морально оправданного. Это означает, что даже во имя блага всего человечества мы не имеем права посягнуть на права и свободы отдельной личности, ее человеческое достоинство. Всегда и во всем человек должен быть для нас исключительно целью, то есть тем, на кого направлены наши благие помыслы.

Каждая из приведенных этических концепций не безупречна, имеет как несомненные достоинства, так и трудно устранимые недостатки. Утилитаристы упрекают представителей деонтологической философии в том, что для них абстрактные принципы дороже и ближе, чем живые люди с их реальными судьбами. А философы, утверждающие приоритет морального долга, критикуют прагматиков за то, что их рассуждения ведут к релятивизации любых ценностей (все ценности становятся относительными), кроме ценностей практической выгоды и удовольствия, и тем самым обесценивают человеческую духовность, могут породить мир, где человек не будет знать ни гуманности, ни милосердия, ни справедливости, а добро и зло станут ничего не значащими словами.

Религиозные ценности

Хотя сегодня для многих людей религия выступает скорее как предмет личного выбора, нежели как социокультурный императив, религиозные ценности занимали главенствующее место в ценностной системе человека на протяжении столетий и тысячелетий, а для целого ряда обществ не утратили подобной значимости и по сей день.

Значение религиозных ценностей для человека и общества может быть прояснено из этимологии понятия «религия», которое восходит к латинскому слову, означающему «связывание», «связь». Что же связывает религия? Можно говорить о двух типах связи, которые пытается установить религия. Во-первых, это, конечно же, вертикальная связь – связь человека и Бога, земного и небесного, временного и вечного. Во-вторых, любая религия объединяет единоверцев, и в этом проявляется горизонтальное связывание, связь людей между собой посредством религии. Идея вертикальной связи позволяет человеку открывать особый смысл своего бытия, выстраивать целостную иерархию ценностей, конструировать мировоззрение, исходя из которых можно было бы объяснить то или иное явление окружающего мира. В горизонтальной плоскости религия выполняет свою интегративную (объединяющую) роль, создавая такой социальный институт как церковь, сообщая людям систему норм и принципов поведения, выступая полем для коммуникации, передавая традиционное учение от человека к человеку, от поколения к поколению.

Эти два аспекта религиозного «связывания» исторически проявляли себя по-разному. Французский метафизик Рене Генон писал, что, к примеру, в греко-римской цивилизации изначально вертикальная и горизонтальные связи находились в равновесии, в то время как в христианской религиозной традиции на первое место ставилась вертикальная связь «человек–Бог», а конфуцианское учение отдает явное предпочтение горизонтальной связи «человек–человек».

Некогда религиозная идея Бога возглавляла пирамиду ценностей и вся ценностная система организовывалась, исходя из и в соответствии с этой идеей. Религия служила высшим авторитетом для нравственных ценностей. Десять Моисеевых заповедей – это, прежде всего, принципы морального характера, но за ними, как считалось, стоит Бог, что защищало их от человеческого сомнения и релятивизации. Люди могли бы еще поспорить с Моисеем, но с Богом не поспоришь. И не только моральная сфера опиралась на религиозную. Закон, который издавал правитель, издавался от имени Бога. Да и власть принадлежала правителю в силу определенной его связи с божественным началом. Так, к примеру, фараон в Древнем Египте считался сыном солнечного бога, а император в Китае – сыном неба. Деление общества на классы и сословия также обосновывалось идеями религиозного порядка. Да и жизнь человека обретала свой смысл, прежде всего, в призме существования богов или Бога.

Однако большинство современных обществ строят свою жизнь согласно совершенно другим принципам. Дело в том, что Бог уходит из помыслов человека, религиозная вера становится внешней, формальной или же превращается в отдельный опыт, существующий автономно от всей остальной жизни. Этому явлению Фридрих Ницше дал название: «смерть Бога». То, что Бог для человека умер, означает дискредитацию всей системы ценностей, которая прежде основывалась на божественном авторитете. Ответственность за смерть Бога Ницше возлагает на человеческие плечи и добавляет, что никогда не существовало более великого идеала, чем Бог, и никогда не совершалось преступления более великого, чем его убийство, но человек еще не осознал содеянного. А дело в том, что человеку отныне предстоит совершить переоценку старых ценностей и стать творцом новых. Но для этого человеку сначала необходимо стать достойным величия своего деяния. Он должен преодолеть в себе все человеческие слабости, поскольку творение новых ценностей – дело сверхчеловека. Пока человек жил в тени Бога, он мог позволить себе быть слабым, уповая на высшую волю и высшую мудрость, но больше так продолжаться не должно. Однако за создание новых ценностей, как опасается Ницше, может взяться не сверхчеловек, преодолевший в себе человеческие слабости, а последний человек, эти слабости в себе собравший. И тогда новые ценности, которые мы построим, окажутся рожденными нашими слабостями и будут направлены на потакание всему низкому и несовершенному в нас.

Ценностный релятивизм, различные формы аномии суть признаки рассогласования и даже разрушения единой системы ценностей. Такая система строится вокруг высшей ценности, вокруг своего стержня, коим в прошлом был Бог. Сегодняшний мир, как уже было сказано, предлагает свои собственные ведущие принципы, организующие вокруг себя ценностное измерение, однако ни один из них пока не может стать универсальным.

Тем не менее, возможно и другое объяснение. Высшие ценности не только организовывают все ценностную систему вокруг себя. Они еще и предопределяют, какова будет эта система. Бог всегда понимался как абсолют, как высшая власть. Иисус говорил: «Я есмь путь, истина и жизнь». Это значило, что другого пути, другой истины и другой жизни нет. По этой же логике строилась и система ценностей, где Бог занимал главенствующее место. Мы предполагаем, что одними из наиболее важных ценностей современного человека являются ценности плюрализма и толерантности, и было бы противоестественно, если бы вокруг этих ценностей выстроилась система одновалентных значений, где на все давался бы однозначный, категоричный ответ. Тоталитарный плюрализм, деспотичная толерантность – это нонсенс, возможный исключительно среди формалистов и лицемеров. Если объединяющий принцип современной системы ценностей – плюрализм, то это уже не одна система, а множество. Но как же тогда человеку ориентироваться в столь сложном и порой противоречивом ценностном мире? Толерантность – терпимость и уважение к иному – дополняет принцип плюрализма и помогает человеку наводить мосты между множеством различных ценностных систем.

Вопросы для самоконтроля

1. Что Вы понимаете под ценностью?

2. Чем, по Ю. Хабермасу, отличаются нематериальные, материальные и постматериальные ценности?

3. Как возникают ценности? Что мы можем сказать об их природе?

4. Как организована система ценностей? Приведите несколько примеров ценностных систем. Что такое аномия и ценностный релятивизм?

5. Каковы наиболее значимые экономические ценности современного общества?

6. Какие социально-политические ценности вы знаете?

7. Какое место занимает мораль в системе ценностей? Чем моральное регулирование отличается от правового?

8. Каковы основополагающие признаки утилитарной и деонтологической этики? Приведите достоинства и недостатки каждой их этих позиций, проиллюстрируйте их примерами.

9. Какую роль играла религия в жизни общества в прошлом и какова эта роль сегодня?

10. Что, по-Вашему, потерял и что приобрел человек после «смерти Бога»? Как Вы видите перспективы существования ценностного измерения?

Основные определения

Аксиология – философское учение о природе ценностей, их месте в реальности и о структуре ценностного мира, т. е. о связи различных ценностей между собой, социальными и культурными факторами и структурой личности. (БСЭ)

Ценность – термин, широко используемый в философской и социологической литературе для указания на человеческое, социальное и культурное значение определённых явлений действительности. По существу, всё многообразие предметов человеческой деятельности, общественных отношений и включенных в их круг природных явлений может выступать в качестве “предметных ценностей” или объектов ценностного отношения, т. е. оцениваться в плане добра или зла, истины или неистины, красоты или безобразия, допустимого или запретного, справедливого или несправедливого и т. д. (БСЭ)

Иерархия – (греч. hierarchia, от hierós – священный и arche – власть), расположение частей или элементов целого в порядке от высшего к низшему. (БСЭ)

Аномия – по Э. Дюркгейму – состояние общества, при котором наступает разложение, дезинтеграция и распад системы ценностей и норм, гарантирующих общественный порядок. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Релятивизм – (от лат. relativus – относительный), методологический принцип, состоящий в метафизической абсолютизации относительности и условности содержания познания. (БСЭ)

Культурный релятивизм – концепция, согласно которой каждая культура может быть оценена только на основе ее собственных принципов, а не универсальных критериев. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Мораль – (лат. moralis – нравственный, от mos, множественное число mores – обычаи, нравы, поведение), нравственность, один из основных способов нормативной регуляции действий человека в обществе; особая форма общественного сознания и вид общественных отношений (моральные отношения); предмет специального изучения этики. (БСЭ)

Этический релятивизм – отрицание обязательных нравственных норм и объективного социального критерия нравственности. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Интериоризация – процесс, в ходе которого индивид изучает и воспринимает как обязательные социальные ценности и нормы, переводя их на “внутренний” уровень. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Утилитаризм – этическая теория, в основе которой лежит принцип полезности, провозглашающий единственной целью моральной деятельности достижение наибольшего счастья для наибольшего числа людей. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Долг – категория этики, в которой выражается нравственная задача определённого индивида, группы лиц, класса, народа в конкретных социальных условиях и ситуациях, становящаяся для них внутренне принимаемым обязательством. (БСЭ)

Категорический императив – по И. Канту – всеобщий обязательный нравственный закон, которому должны подчиняться и следовать все люди, предписывающий каждому поступать так, чтобы его поведение могло стать принципом всеобщего законодательства. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Плюрализм – противоположная монизму философская концепция, согласно которой все существующее состоит из множества духовных сущностей, которые не сводятся к единому началу. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Толерантность – терпимость к чужому образу жизни, поведению, обычаям, чувствам, мнениям, идеям, верованиям. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Литература

Основная

1. Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. Гл.1 (После оргии). М., 1997.

2. Ильин В.В. Аксиология. М., 2005.

Дополнительная

1. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Избр. произв. М., 1990.

2. Ницше Ф. Воля к власти. М., 1994. Кн. 2, часть 2 (Критика морали), гл. 1 (Происхождение моральных оценок), гл. 6 (Заключительные замечания к критике морали); кн. 3 (принцип новой оценки), часть 2 (Воля к власти в природе), гл. 3 (Теория воли к власти и ценностей).

3. Ницше Ф. К генеалогии морали // Фридрих Ницше. Сочинения в 2 т. Т. 2. М., 1990.

4. Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. М., 1998.

5. Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. М., 1992.

6. Хайдеггер М. Слова Ницше «Бог мертв» // Хайдеггер М. Работы и размышления разных лет. М., 1993.

Определение понятий «идентификация» и «идентичность» значительно усложняется, когда мы рассматриваем их применительно к человеку. Предмету безразлично, что мы думаем о его идентичности. Иное дело человек.

Если мы попытаемся определить конкретного человека, соотнося его с тем знанием, которое имеем о других людях, мы сможем только подвести его под класс людей, сказать, что он имеет те же свойства, которые присущи другим людям, присущи человеку как таковому. Его же уникальность, неповторимость (особенность), – как раз то, что позволяет нам любить или ненавидеть его, от нас при этом ускользнет. Идентифицировать человека не то же самое, что идентифицировать предмет, хотя то, что мы сказали в отношении предмета верно и по отношению к человеку, но только тогда, когда мы хотим определить его вообще.

Идентификация вещи (определяем ли мы неизвестный предмет или устанавливаем его подлинность (аутентичность) среди похожих предметов) осуществляется человеком и зависит, в конечном счете, от его жизненного – социально-культурного – опыта и знаний. Идентифицируя предмет, мы, тем самым, устанавливаем его социальную ценность, полезность. Каждая вещь функциональна, призвана способствовать осуществлению той или иной человеческой цели. Определяя свойства и функцию вещи, ее место в социальном порядке, мы тем самым определяем и порядок ее использования. Свойства и функции вещей могут полностью совпадать, поэтому они взаимозаменимы в процессе своего использования. Именно это и имеют прежде всего в виду, когда говорят об их тождественности или идентичности.

Если мы можем сказать, что одна вещь идентична другой, то сказать то же самое о двух людях практически невозможно. Даже клоны отличаются, не говоря уже об однояйцовых близнецах. И отличия эти определяются не их природой (телесной организацией), а их жизненной историей и опытом, их чувствами и разумом.

Что мы имеем в виду, когда говорим об идентификации конкретного человека (а не человека вообще)? В криминалистике, например, человека идентифицируют по его телу: по отпечаткам пальцев, по сетчатке глаза и другим внешним, но свойственным только ему признакам (в отношении клонов, понятно, такая идентификация крайне затруднительна). В социологии человека определяют по его месту в обществе, по тому, какие он играет социальные роли, к какой социальной группе принадлежит, какие социальные нормы и ценности разделяет и т. д. В политологии человека определяют по тому, к какой партии он принадлежит, каких политических ценностей и установок придерживается, в какую политическую культуру включен и т. д. В психологии идентичность человека раскрывается посредством таких понятий, как личность и пол, психика и сознание, норма и патология и пр. Другими словами, в отношении человека мы можем говорить о его социальной, личностной (индивидуальной), политической и прочих идентификациях.

Выделяют три основные формы человеческой идентификации. Социальная идентификация человека указывает на его социальные характеристики, на то, что он осознанно или неосознанно заимствует (и интериоризирует – включает в себя, в свой внутренний мир) из общества, и на то, как он представлен и представляет себя в обществе. Социальная идентификация любого человека очень сложна и многогранна. Сюда входят профессионально-статусные, политические, социально-половые (гендерные), национальные и прочие характеристики. Нужно сказать, что чем более противоречивой, многосторонней является социальная реальность (как в современном обществе), тем более сложной, проблематичной становится и его идентичность.

Понятие социальной идентичности акцентирует внимание на том, что сближает нас с другими людьми и делает похожими на них. Идентифицируя (отождествляя) себя с окружающими людьми, человек перенимает и разделяет с ними их ценности, нормы, установки, правила поведения, – одним словом, социализируется, оказывается способным жить в обществе.

Социальное бытие в своей основе – совместное бытие, т. е. бытие, которое мы делим (разделяем) с другими людьми. Отсюда и их значение (значимость) для нашего собственного существования. Его уникальность оказывается тесно связанной с уникальностью существования другого, других и формируется в постоянном соотнесении человека с ними. Выше мы сказали, что идентичность включает в себя два, на первый взгляд, взаимоисключающих аспекта – она суть то, что сближает с кем-то или чем-то, делает похожим, и то, что отличает, указывает на индивидуальность, особенность. Нужно понимать, что совместность существования не лишает последнее уникальности, другие не могут прожить за нас нашу собственную жизнь, однако, будучи тесно связанными с окружающими нас людьми, осознанно или нет, мы окрашиваем свое существование в определенные (социальные) тона, подчиняем его задачам совместного бытия, проявляем его похожим (схожим) образом.

Применительно к социальной идентичности речь идет о социальном образе человека, который складывается в процессе его постоянного взаимодействия с людьми, социальными группами, обществом в целом. Поскольку это взаимодействие носит именно постоянный характер, постольку социальный образ каждого из нас все время трансформируется, видоизменяется, уточняется под влиянием определенных жизненных обстоятельств и задач. Когда мы говорим об образе того или иного человека, мы говорим о том, как его видят другие люди, а также о том, как он видит себя самого в обществе и как он хочет, чтобы его видели (воспринимали) другие. Данное виденье предопределяется целым рядом обстоятельств: и нашими привычками (стереотипами) восприятия себя и других, и необходимостью соблюдать правила социальной игры, в которую мы включены, и нашими не всегда адекватными желаниями признания собственной значимости в глазах окружающих, и стремлениями достичь той или иной цели, и многим другим.

Социальная идентичность человека тесно связана с проблемой его самоаутентичности (подлинности). Если мы постоянно производим, конструируем свой образ, подстраиваем его под социальную реальность и под восприятие других, а во многом и руководствуемся этим восприятием, то можем ли мы говорить о том, что он отражает нашу сущность, отражает нечто подлинное и постоянное в нас? Если в нас вообще что-то подлинное, принадлежащее только нам, независимое от других? А если есть, что оно собой представляет? В преломлении нашей темы речь идет о второй форме идентичности – личностной (индивидуальной) или, проще говоря, о самоидентичности человека.

В понятии самоидентичности делается акцент не на том, что сближает человека с другими людьми, а на том, что позволяет ему оставаться уникальным и особенным. Самоидентификация – отождествление себя с собой, с собственной самостью. Но что из себя представляет эта самость?

Если мы посмотрим вокруг себя, то обнаружим, что каждого из нас окружает множество предметов и живых существ, в том числе других людей. Но среди этого многообразия мы всегда можем указать на некий центр, которым является каждый из нас. Мы имеем некоторые знания об окружающем мире, которые позволяют адекватно ориентироваться в нем, еще больше знаний каждый из нас имеет о самом себе. Мы знаем, что чувствуем и что хотим, знаем, какие ощущения возникают у нас при соприкосновении с различными предметами, знаем, по крайней мере, предполагаем, что можно ожидать от разнообразных жизненных ситуаций. Нам не только известны наши нынешние состояния, с той или иной степенью отчетливости мы помним, о чем думали или что чувствовали год, два или даже десять лет назад. И мы узнаем себя в наших прошлых состояниях, точно так же, как мы узнаем, отождествляем с собой наши нынешние состояния.

Наш внутренний мир разнообразен не менее, чем окружающий нас внешний мир. Но мы прекрасно отличаем то, что является нашей принадлежностью, от того, что принадлежит внешнему миру. Мы отличаем себя от внешнего мира.

Что же мы сможем увидеть, если заглянем в свой внутренний мир, в тот маленький космос, которым, как говорили древние, является каждый из нас? Бесконечные и многообразные впечатления и переживания, мысли и чувства, смутные ощущения и т. д. Они перетекают друг в друга, следуют друг за другом, и мы не можем, даже если захотим, надолго остановить их поток. Но и другие люди имеют аналогичные состояния: волнуются, радуются и мечтают, размышляют наконец, используя при этом общий язык. В чем же уникальность этих состояний? Поток наших разнообразных, отчетливых и неотчетливых состояний является упорядоченным и организованным. Мы говорим, что он принадлежит «Я», что «Я» его организует, «Я» делает его уникальным и особенным. Этот поток, говорим мы, только мой, он является только моей собственностью. Иными словами, мы предполагаем, что, наряду с нашими текучими состояниями, аналогичными состояниям других людей, в нас есть некая неизменная основа, неподвластная времени. Эта неизменная основа, наша сущность, делает нас уникальными, непохожими на других людей, именно она позволяет отличать одного человека от другого.

Но действительно ли в нас есть эта сущность?

В рамках классической философии существование данной основы (сущности) не подвергалось сомнению. Самыми известными ее определениями были разум и душа (разумная душа) человека. Ее природа трактовалась посредством понятия субстанция, а базовым принципом при объяснении бытия человека являлось «сущность предшествует существованию», т. е. существование человека оказывалось полностью зависимым от некоего субстанционального начала в нем. С точки зрения современной философии, никакого такого начала в человеке нет, а приведенную формулу следует читать с конца: «существование предшествует сущности». Иными словами, то, что мы называем основой человеческой личности, самостью, «Я», формируется в процессе существования и определяется последним.

Поскольку самость человека лишается субстанциональной устойчивости, постольку появляются проблемы с самоидентичностью. Современная философия говорит, что человек получает представление о самом себе, формирует свой образ, свою идентичность на основе, во-первых, той информации, которую он получает от Других, во-вторых, на основе познания, постижения самого себя. Главная проблема заключается в том, насколько самодостаточна и самотождественна его самость. Когда мы говорим Я, мы и имеем в виду эту самость. Но есть ли она? А если есть, то каковы ее характеристики, как она складывается?

В рамках классической философии, мы сказали, эта самость является предустановленной. Все, что относится к сфере Я, является прозрачным и очевидным. Вопрос возникает тогда, когда начинает анализироваться самосознание, процесс самополагания. Еще у Декарта сознание человека носит именно субстанциональный характер. Но очень быстро выясняется, что все, что человек имеет в самом себе, что он называет своей принадлежностью, все то, из чего у него складываются представления о самом себе, на самом деле, поступило извне, на самом деле интериоризировано им. Оказывается, что его Я не настолько самостоятельно, как ему кажется, оно определяется как раз тем, что окружает человека, его социальным окружением.

Таким образом, самоидентификация человека суть процесс соотнесения себя с самим собой, отождествления себя с собственной самостью, но эта самость не имеет постоянного характера, поэтому мы и говорим, что идентичность человека включает в себя как моменты самотождественности, так и моменты несамотождественности, т. е. не совпадения себя с собой с прежним. Однако это не мешает нам ощущать себя цельной и уникальной личностью. Условиями (критериями) нашей цельности являются механизмы памяти (мы помним свои прежние состояния) и сознания (мы постоянно рефлексируем над собой, соотносим свои новые и прежние ментальные/психические состояния), а также наше тело, благодаря которому Другие узнают нас, даже если наша личность серьезно изменилась. Эти условия являются и условиями нашей способности к самоотождествлению (к самоидентичности).

Третьей формой идентичности человека является коллективная идентичность. Она характеризует не существование отдельного человека, а существование многих людей, связанных различными формами совместного бытия. Речь идет о таких социальных образованиях (обществах), которые носят достаточно устойчивый характер, т. е. обладают всеми необходимыми ресурсами для собственного воспроизводства. Коллективная идентичность поддерживается коллективной памятью людей, сознанием причастности каждого к единой для всех истории и культуре. Примером коллективной идентичности выступает национальная идентичность того или иного народа.

Неоднократно в истории вставал вопрос: сможет ли человеческий род сохранить себя? Причина такого вопроса заключается в том, что главную угрозу людям всегда представляли результаты их собственных деяний, вызванные отступлением (бессознательным или осознанным) от всеобщих законов человеческой природы, законов разума и нравственности. Мы не берем здесь те угрозы, перед которыми человечество пока бессильно, например, падение большой кометы, способное уничтожить все живое на Земле, или гигантские землетрясения. Угрозы, о которых мы говорим, вызваны самим человеком, и называются антропогенными. Они могут быть материально-физическими, как, например, изменение климата; биологическими – создание новых видов болезнетворных микробов и вирусов (СПИД); социальными – антигуманные режимы, гражданские войны; духовными – вероучения и секты, призывающие людей к самоуничтожению ради обретения блаженства на небесах и т. д.

Все антропогенные угрозы отличает одно качество: если это не фатальные угрозы, несущие опасность уничтожения человеческому роду или какой-либо его части, с чем человечество до сих пор справлялось, то, по крайней мере, они опасны для человеческого общества тем, что тормозят, сдерживают его развитие, заставляют тратить силы и ресурсы не на движение вперед, а на преодоление своих ошибок. Путь Разума всегда короче пути, которым идет Заблуждение. И чем больше человечество овладевает силами природы, тем более опасными становятся эти ошибки, тем больше сил требуется на их преодоление.

Мы не ставим здесь задачу перечислить полный «список» этих угроз человеческой природе, тем более, что в связи с возросшей динамикой общественного развития, любой список был бы неполным. Из всех возможных угроз, нам важно обозначить те, которые несут опасность существованию человека как личности, то есть подрывают три безусловные основы человеческой жизни: ее разумное, чувственное и волевое начало.

Ряд угроз можно обозначить термином «материально-технологические» угрозы. Эти угрозы вызваны самим характером техники, которая требует от человека соответствующих ей технологических форм поведения. Техника – это воплощенная организация, и ее производственный ритм механичен и цикличен. Результаты ее поражают человеческое воображение, но вместе с тем несут в себе опасность полного подчинения человеческого воображения, когда, по выражению Н. Бердяева, техника становится последней любовью человека, и он готов изменить свой образ под влиянием предмета своей любви[26]. Организационный принцип жизни, опасался Н. Бердяев, может подавить ее органические начала. Логика техногенности может ослабить эмоционально-чувственную основу человеческих отношений. Это пагубно скажется на творческих потенциях общества, поскольку организация в отличие от организма не рождает. Материально богатое общество может духовно обеднеть, поскольку потеряет связь с природой, являющейся естественным и неиссякаемым источником творческого воображения человека. Природный макрокосм, по мнению философа, питает человеческий микрокосм.

Духовное обеднение может иметь различные и не всегда легко узнаваемые формы. Одну из них мыслитель ясно видел. Это – возвышение значения организации перед индивидуальной жизнью. В этом случае происходит перестановка местами целей и средств жизни. Организация по своей природе есть средство, призванное облегчить коллективный труд людей, внести в их жизнь порядок, позволяющий им позитивно реализовать себя в индивидуальной форме. Когда же ради нее жертвуют человеческой индивидуальностью, общество превращается в подобие машины. Причем машины, не управляемой человеком, и потому опасной для человека.

Другую форму духовной деградации мы можем видеть сегодня на примере людей, у которых потребительское отношение к жизни превалирует над созидательным, для которых общение с людьми становится средством брать, а не давать. Материально богатое и хорошо организованное общество легко может обеспечить большинству высокий уровень потребления без больших затрат труда. Такая жизнь деморализует личность, задерживает ее развитие на инфантильной стадии. Инфантильная стадия отличается характерной чертой: здесь чувство желания превалирует над чувством ответственности.

Вторую группу угроз человеческой природе, которую создает наука, если она выходит из-под контроля общества, можно определить как биологическо-ментальную. Сегодня наука в состоянии кардинально изменять телесные и интеллектуальные черты людей. И то и другое составляет внешнюю оболочку нашего «я». Однако эти изменения не всегда имеют предсказуемый и желаемый характер. Ошибки в генной инженерии могут привести к трудно поправимым последствиям. Имеется в виду не только модификация генома человека, но и животного и растительного мира, являющегося для нас естественной средой жизни. Непредсказуемы также последствия вмешательства науки в биохимические и ассоциативные процессы работы головного мозга. Существует опасность производства препаратов, а также нейролингвистических средств, кардинально меняющих функции работы мозга как физической обители нашего «я». Эти опасности тем более являются серьезными, что они зачастую не осознаются людьми. Изменение личности процесс постепенный и латентный (скрытый от самого субъекта, в сознании которого эти изменения происходят).

Следующую группу опасностей можно определить как социальную. Дело в том, что социальные условия жизни характеризуются относительной автономией от разумных оснований, чувств и воли людей. Как заметил еще Г. Гегель, общественный результат нередко получается таким, которого никто не желал. В XX в. эта особенность общественного развития очень ярко себя проявила. Никто не желал двух мировых войн с десятками миллионов жертв, революционных разрушений, тоталитарных режимов, подавлявших лучшие стороны человеческой природы и дававших простор всему низкому и отвратительному в человеке. Никто не хочет видеть рядом с собой болезни и нищету. Никто не хотел бы жить в несправедливом обществе. Но, тем не менее, все это есть вокруг нас, и получается как бы само собой.

Управление социальными отношениями – одна из самых сложных наук управления. Современное общество с его движением к открытости, плюрализму, демократичности, уважению прав личности и вместе с тем возросшими по степени сложности задачами самосохранения ставит перед людьми, которых общество наделяет правом собой управлять, высокую планку ответственности. Современный руководитель должен не просто быть готов к ответственности. Во-первых, он должен иметь представление о том, перед кем ему отвечать, что в условиях плюрализма целей и ценностей определить не просто. Во-вторых, он должен знать, за что ему предстоит отвечать, то есть какими будут последствия его деятельности, что невозможно с уверенностью знать в силу непредсказуемости последствий нашей деятельности. В-третьих, он должен иметь представления о приоритетах своей деятельности. Причем в условиях гражданского общества функции руководителя децентрализуются. Ответственность становится нормой публичной жизни. В этом смысле судьба общества как никогда раньше становится зависимой от коллективных усилий людей, их желания и умения находить общеприемлемые решения.

Определенные испытания для человеческой природы представляют и процессы, происходящие сегодня в духовной сфере. Человек здесь оказывается между двумя противоположными тенденциями. С одной стороны, возрастают потенциальные возможности человека реализовать себя в различных сферах, вследствие возросших возможностей коммуникации и передвижения. Этот процесс получил у социологов название роста горизонтальной и вертикальной социальной мобильности. Он предполагает раскрытие в человеке его универсальной природы. С другой стороны, всеохватывающая специализация заставляет каждого из нас посвящать большую часть жизни развитию своих навыков и знаний в определенной области общественной практики, которая становится все более узкой. Вместе с этим и сама наша жизнь запирается в рамки определенных потребительских возможностей: мы делим свой день на регулярно повторяющиеся отрезки времени, совершаем один и тот же путь на работу и домой, едим одну и ту же пищу, смотрим одни и те же телепередачи, читаем одни и те же книги. Все это приводит к стандартизации и примитивизации духовной жизни большей части людей. Противостоящая этой стандартизации культура постмодерна с ее ориентацией на неповторимую индивидуальность, делает жизнь определенной части людей хотя и разнообразной, но взыскательно неглубокой. Но если общество забывает великую заповедь Сократа «Познай самого себя», то тогда неизбежна его дорога не к миру, а к войне.

Поэтому вопрос о природе человека остается важным. Мы больше узнаем о себе, если люди разных культур, разных идейных позиций, разных религий, разных социальных групп будут находить в себе силы общаться, откровенно высказываться и с терпением и уважением друг к другу искать то общее и универсальное, что делает нас людьми.

Вопросы для самоконтроля

1. Объясните «странный» смысл определения человека, данного Платоном.

2. Почему с развитием общества определения человека усложняются и диверсифицируются?

3. Что означают безусловные признаки человека?

4. Какие факторы влияют на изменение форм человеческого поведения в обществе?

5. В каких границах, по Вашему мнению, может быть изменена человеческая природа?

Основные определения

Теология – учение о Боге, построенное в логической форме на основе текстов, принимаемых как свидетельство о Его существовании, полученное через Божественное откровение. Для теологии характерны попытки доказать существование Бога.

Антропология – учение о происхождении человека и его рас. Различаются физическая, социальная, философская и прикладная антропологии.

Деизм – религиозно-философское учение определенным образом трактующее отношение Бога и мира. Деизм отвергает идею личного Бога и его повседневное участие в событиях сотворенного Им мира. Бог рассматривается как первопричина мира, как Творец его законов, по которым мир существует и развивается без Его дальнейшего участия. Ярким представителем деистического взгляда на отношение Бога и мира был И. Ньютон.

Иррационализм – философское направление, отвергающее убеждение в том, что мир устроен на разумных основаниях. Воля и чувство в большей мере, чем разум определяют мировую жизнь.

Антропогенность – качество каких-либо явлений, определяемое сознательной или бессознательной деятельностью человека, общества.

Техногенность – особенность общественного производства и в широком смысле всей современной жизни, определяемой логикой технологических отношений. При этом все стороны общественной и индивидуальной жизни воспроизводятся в технологическом режиме и технологическими средствами.

Литература

Основная

1. Губин В.Д. Философия. Элементарный курс. Раздел 1. Глава 2 и 3. М., 2001. С. 51-110.

2. Канке В.А. Философия. Исторический и систематический курс. М., 2005.

3. Философия. Учебник / Под ред. В.Д. Губина, Т.Ю. Сидориной, В.П. Филатова. М., 2005.

Дополнительная

1. Бердяев Н.А. Самопознание. М., 1990.

2. Бердяев Н.А. Человек и машина // Вопросы философии. 1989, № 2.

3. Гайденко П.П. Человек и человечество в учении В.С. Соловьева // Вопросы философии. 1994, № 6.

4. Карсавин Л.П. О личности // Религиозно-философские сочинения. М., 1992.

5. Лосев А.Ф. Самое само // Начала. 1993, № 2.

6. Соловьев В.С. Смысл любви // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1990.

7. Шарден Тейяр де. Феномен человека. М., 1987.

8. Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990.

1. Свобода и необходимость

2. Условия свободы

3. Границы свободы

4. Перспективы свободы человека

Свобода и необходимость

На земле нет и никогда не было человека, который бы ни разу в своей жизни не испытывал желания быть свободным. Но что скрывается за словом «свобода»? Как заметил однажды русский философ В. Эрн: «Проблема свободы – это бесспорно одна из самых трудных и сложных проблем. Когда ее берутся решать практически – льются потоки крови. Когда в нее углубляются теоретически – заходят в такие дебри умозрения, что становится трудным связать исходные пункты рассуждения с результатами»[27].

Теоретическая сложность этой проблемы, однако, не должна быть причиной отказа от размышления о свободе, ее условиях, границах и перспективах, ведь, если прав был Сократ, когда говорил, что размышление о благе само есть благое дело, то размышление о свободе является необходимой предпосылкой освобождения. Ибо нельзя обрести свободу нечаянно, нельзя стать свободным, не желая этого.

Для начала заметим, что не все люди верят в реальность свободы, хотя и желают ее. Древнегреческие философы-атомисты Левкипп и Демокрит учили, что в мире нет ничего случайного, а значит, нет и свободы. «Никакая вещь не происходит без причины, но все – из основания и в силу необходимости. Случай есть лишь неизвестная человеческому разуму причина»[28]. Все, что происходит, подчинено необходимости, судьбе, року. Любое событие, которое нам кажется случайным, например, случайная встреча знакомого на улице, на самом деле есть результат пересечения многих линий жестко взаимосвязанных событий, и выйти человеку за черту этих предопределенных событий невозможно.

И сегодня есть немало людей, кто полагает, что свобода – это всего лишь иллюзия, мираж, за которым скрывается неведомая нам и непоколебимая необходимость. Они готовы верить предсказателям и магам, увлекаются астрологией, ища в соотношении звезд разгадки земных судеб, хиромантией (гаданием по руке) и другими оккультными «науками», обещающими людям доступ к скрытым знаниям о космической предопределенности всего существующего.

Но все же в наш научно-технический век большая часть людей вряд ли разделит веру древних в абсолютное предопределение и судьбу. Свобода – это один из священных идеалов современной цивилизации. Основание этого идеала заложила христианская этика. Христианский Бог хоть и создал, по словам Св. Августина, «нас для Себя», но хотел, чтобы путь к нему человек проделал свободно и добровольно. Только так могут проявиться главные качества человека, выделяющие его из всего окружающего мира – разум и нравственное чувство. Выдающийся русский христианский философ С.Л. Франк так писал о соотношении свободы и разума: «Где-то в Талмуде фантазия еврейских мудрецов рассказывает о существовании святой страны, в которой не только все люди, но и вся природа повинуется беспрекословно заповедям Божьим, так что во исполнение их даже река перестает течь по субботам. Согласились ли бы мы, чтобы Бог с самого начала создал нас такими, чтобы мы автоматически, сами собой, без размышления и разумного свободного решения, как та река, исполняли Его веления? И был ли бы тогда осуществлен смысл нашей жизни? Но если бы мы автоматически творили добро и по природе были разумны, если бы все кругом нас само собой и с полной, принудительной очевидностью свидетельствовало бы о Боге, о разуме и добре, то все сразу стало бы абсолютно бессмысленным»[29].

Христианская культура родилась и укрепилась именно на идеале свободы. Христианин, в отличие от язычника, не признает рабство человека ни в каких его проявлениях. Первые христиане были бесстрашными борцами против варварских римских порядков, основанных на тотальном рабстве. В христианской идее самопожертвования заключен высший идеал свободы, самоопределения человеком своей жизни ради высоких нравственных целей. В образе Христа, победившего своим самопожертвованием главного врага всего живого – смерть, выражается вера христиан в победу свободы над властью слепой необходимости.

Но христианский идеал свободы не может быть одинаково всеми понят и, тем более, одинаково быть воплощенным. В понимании свободы ярче всего выражается человеческая субъективность и дух эпохи. Именно поэтому до сих пор нет общего определения свободы, и вряд ли когда-нибудь такое будет. Если представить, что однажды люди найдут всеприемлемое понимание свободы и начнут ему следовать как некой инструкции, указывающей всем как себя вести, то тогда исчезнет у людей потребность думать о свободе, спорить о ней, а значит и свободно выражать себя. Но в мире, где не будет больше свободного самовыражения, не будет и личности.

Итак, что же, при всей неопределенности понятия свободы, мы можем сказать о ней? По-видимому, самое общее определение свободы может быть таким: свобода есть пространство для самопроизвольных, не детерминированных внешними обстоятельствами поступков человека. От этого определения, однако, можно идти различными путями. Ведь поступки человека могут быть созидательными и разрушительными, нравственными и безнравственными, разумными и неразумными, эгоистическими и бескорыстными. Все они будут считаться свободными. Но в одном случае они могут привести к негативным для человека и общества последствиям, а в другом – к позитивным. Поэтому сама по себе свобода не является безусловным положительным качеством и целью человека. Скорее – это средство, с помощью которого в человеке раскрывается его потенциальное содержание.

Но средства люди нередко могут путать с целями, если они очень стремятся к получению этих средств. В истории цивилизации такая путаница – явление обычное. Так, в позднем средневековье догматы церкви стали ограничивать человеческую свободу, а финансовые притязания римской католической церкви к европейским народам при постепенном угасании ее авторитета приняли вид рационально не обоснованного и объяснимого только алчностью Рима оброка. Тогда в борьбе за свободу и возрождение истинно христианского духа родился протестантизм (Ян Гус – 1371-1415; Мартин Лютер – 1483-1546; Жан Кальвин – 1509-1564). Затем наступила эпоха экономического освобождения, что вызвало к жизни развитие наук и технологии, и в европейской истории обозначилось как век научной и промышленной революции. В конце XVIII века наступило время социального освобождения, начавшееся Великой французской революцией и завершившееся последними революциями XX в. Поскольку социальное освобождение невозможно без освобождения духовного, то этот процесс вызвал к жизни такое всепроникающее культурное явление, как Просвещение. Что такое Просвещение? На этот вопрос дал короткий и четкий ответ И. Кант. «Просвещение – это выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие есть неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого… Sapere aude![30] – имей мужество пользоваться своим собственным умом! – таков, следовательно, девиз Просвещения»[31].

Выход из состояния несовершеннолетия обостряет потребность человека в свободе. Требование свободы – естественный признак душевной молодости. Когда же ей на смену приходит зрелость, то к требованиям свободы начинают относиться осторожнее. Зрелое сознание видит в идее свободы очень много сложных и противоречивых моментов. Их можно обобщить в три группы: условия свободы, границы свободы и ее перспективы. Рассмотрим их подробнее.

Условия свободы

Что нужно для того, чтобы быть свободным? По этому вопросу мнения философов расходятся. Одни считают, что свобода не дана человеку как дар, ее нужно добиться. Такой взгляд близок западной христианской культуре (католицизму и в особенности протестантизму). Его ясно выразил Г. Гегель. «Свобода как идеальность непосредственного и природного не есть нечто непосредственное и природное, но, напротив того, сперва нужно заслужить и приобрести ее, а именно посредством бесконечного воспитания, дисциплинирующего знание и волю»[32]. Объяснение такому пониманию кроется в особенностях западной культуры. В рамках этой культуры люди исторически привыкли мыслить о многом, что их окружает, преимущественно в категориях производства, таких как «эффективность», «ресурс», «выгода», «конкурентные преимущества» и пр. Для них свобода, подобно всякому продукту, производится в результате социальных и культурных преобразований. Многие полагают, что ее может быть больше или меньше, что она может быть «сделана добротно», на века, или быть «слепленной второпях» без гарантий, и что она, как и любая другая вещь, может эффективно или неэффективно использоваться. Такова логика индустриальной культуры: все производится, потребляется, распределяется и обменивается, – не только вещи, но и ценности.

Другие философы утверждают, что свободу нельзя понимать в логике западноевропейской культуры производства. Такое мнение близко восточной христианской культуре. В частности, оно нашло выражение в русской религиозной философии. Очень ярко такое понимание свободы представлено в творчестве Н.А. Бердяева. Он называл свободу «таинственной, изначальной, исходной, бездонной, безосновательной, иррациональной»[33]. Свобода не трактуется здесь в логике вещей. О ней говорят как о метафизическом условии человеческой жизни. Такое понимание свободы называется безосновным. Русская религиозная философия обращает внимание на важное социальное следствие безосновности свободы. Свобода своим существованием не обязана преобразованиям в материальной или социальной сферах общества. Она не может быть механическим следствием экономических, политических, социальных преобразований. Все общественные преобразования обусловлены определенными идеалами и волей (классов, партий, социальных групп и т. д.), направленной на их достижение. Свобода же не имеет для себя никакого иного идеала и никакой другой цели, кроме нее самой, и не может быть достигнута какими-либо волевыми усилиями и рациональными средствами, например институциональными улучшениями. Она вообще не достигается. Она просто есть как изначальное условие человеческого существования. При этом нравственное содержание свободы особенно важно. Как замечал Н.А. Бердяев: «Свобода, не знающая жалости, становится демонической»[34]. Что же касается дисциплины и воспитания, то они всегда были условием не только воспитания свободной личности, но и послушного раба.

Если же говорить о духовных условиях свободы, то ими являются три духовных начала человеческой личности: разум, нравственное чувство и воля. Они не существуют по отдельности друг от друга, но представляют три неразрывных момента человеческого «я».

Внешний мир стесняет человека. Чтобы жить, он должен подчиняться многим условиям, которые ставит ему как окружающая природа, так и другие люди. Ограничивает ли этим свобода человека? Некоторым кажется, что да. По их мнению, истинно свободный человек должен пренебрегать внешними условиями и делать то, что ему хочется. На самом деле такое состояние правильно назвать не свободой, а неразумным произволом. Внешние условия хотя и ограничивают возможности нашей деятельности, но вместе с тем являются единственным условием самой этой деятельности. Здесь подходит пример И. Канта с голубем. Воздух оказывает сопротивление его полету, но вместе с тем служит и опорой для его крыльев. В безвоздушном пространстве, там, где сопротивление свободному движению равнялось бы нулю, голубь не мог бы летать. Поэтому и человеку надо не сетовать на внешние условия, которые, казалось бы, ограничивают его возможности, а научиться использовать их. Здесь на помощь нам приходят разум и нравственное чувство. Они помогают осознать возможные границы нашей свободной деятельности.

Границы свободы

Человек, переживающий состояние свободы, психологически испытывает чувство эйфории, необычайно радостные, возвышенные эмоции. В некоторых случаях это субъективное чувство достигает силы абсолютного счастья. Но возможна ли абсолютная свобода, которая дала бы нам абсолютное и вечное счастье? В истории, надо признать, такие периоды не известны. «Всемирная история не есть арена счастья, – писал Г. Гегель, – Периоды счастья являются в ней пустыми листами, потому что они являются периодами гармонии, отсутствия противоположностей»[35]. Но если не может быть абсолютной свободы в общественной жизни, то, может быть, она есть в жизни индивидуальной? Художник испытывает чувство абсолютной свободы, когда творит, влюбленный – когда слышит ответное признание в любви. Но и здесь, мы должны признать, абсолютная свобода скорее психологический феномен, нежели объективный факт.

В обществе не может быть абсолютной свободы, хотя общество создается и развивается людьми с целью раздвинуть границы их свободы. Другой цели у общества нет. Хотя часто говорят, что целью общества является ограничение человеческого произвола, но если вдуматься, то это ограничение оказывается оборотной стороной развития человеческой свободы.

В обществе не может быть реализована абсолютная свобода по двум причинам. Во-первых, социальное пространство территориально ограниченно и люди с необходимостью вступают в соседские отношения. Они определяются особенностями культуры. Например, в развитых западных обществах люди зачастую не окружают свои участки заборами и изгородями. Дома разделяют только лужайки с травой. Но это не значит, что соседи не знают, где заканчивается территория их владений и начинается земля их соседей. Напротив, уважая частную собственность других лиц, они не позволяют себе самовольно пересекать воображаемую черту, разделяющую соседние участки. Такое поведение говорит о том, что границы находятся в их сознании и поэтому нет необходимости их обозначать на земле. В обществах же, где частная собственность не является священной и неприкосновенной, соседи отделяются друг от друга высокими заборами, ища за ними защиты своей свободе. Добрососедство – необходимое условие территориальной свободы.

Вторая причина заключается в том, что социальное пространство структурно ограничено. Ведь общество не есть простая совокупность людей. Любое общество – это система вертикально и горизонтально организованных отношений. Нарушение этих отношений, вызванное личным произволом, даже если этот произвол творится индивидом, как ему представляется, «во благо общества», не может не вызвать, конфликтов, возмущений и ущемлений прав других людей. Такое положение дел не может быть признано правильным. Поэтому общество всегда старалось ограничить себя от произвола, свести эти случаи к минимуму. С этой целью и возникла идея легитимности. Легитимным действием является такое, которое, во-первых, с формальной стороны законно обоснованно, во-вторых, – заключающее в себе общественный (а не только личный) смысл и, в-третьих, имеющее моральную поддержку большинства. Если одно из этих условий отсутствует, то легитимность определенного действия по праву может быть подвергнута сомнению.

Основания легитимности могут быть разными. В традиционном обществе – это сила традиций, или, как говорил М. Вебер, «авторитет вечно вчерашнего»[36]. В таком обществе расширенные права социальной свободы предоставляются тем отдельным индивидам, в образе которых концентрируется богатство традиционных норм и нравов. Это – правители.

В обществах, переходных к индустриальному типу, формируется цеховая организация производства и всей жизни. Здесь социальные свободы приобретают корпоративный характер. Носителями прав становятся не отдельные индивиды, а цехи, гильдии, городские сообщества. Каждый цех – это микрообщество со своей материальной и этико-нормативной основой.

В индустриальных обществах с заменой цеховой системы производства на открытую фабричную и с появлением свободного рынка труда каждый человек становится абсолютным свободным хозяином условий своей собственной жизни, прежде всего своих рук и головы. За вычетом налогов, которые он должен уплатить государству за охрану его личной свободы, он является абсолютно собственником, а значит и абсолютно свободным в границах своих частных владений. Это может быть родовой замок с сотнями акров земли или будка чистильщика обуви – в формальном отношении здесь нет различий. Всякие попытки самопроизвольно нарушить границы чужих владений встречают юридически оправданный отпор со стороны других собственников, с чьим социальным пространством граничит его собственное социальное пространство. Возможность произвола в таком обществе сводится к минимуму, поскольку управление общественной системой приобретает всеобщий или, иначе говоря, демократический характер. Формируется система сдержек и противовесов, призванная противостоять монополизации власти, а значит и монополизации исключительного права отдельных лиц на свободу. Свобода в таком обществе становится всеобщей ценностью и результатом всеобщих усилий.

Наибольшей степени развития свобода всех достигает в гражданском обществе. Само же гражданское общество начинает активно развиваться в условиях постиндустриального общества. В структурном отношении оно является совокупностью добровольно организованных сообществ, обеспечивающих свободу граждан не только на владение своей собственностью, но и права на развитие своей личности. На сегодняшний день в праве на развитие личности воплощается высшая форма свободы. Каковы же видимые перспективы развития этой формы свободы?

Перспективы свободы

Ошибочно было бы думать, что человечество наконец-то вступило на прямой и светлый путь прогрессивного развития. Современная история как раз говорит об обратном. Мы знаем, каковы наши высшие ценности, но сложность и противоречивость созданных нами условий жизни создает тяжелые препятствия для достижения наших целей. Эти препятствия могут оказаться сильнее доброй воли многих людей. Кого-то они могут сломить, заставить отступить от правильного пути, исказить восприятие верной перспективы. И тут надо помнить, что свобода есть условие не только для того, чтобы создавать, но и разрушать, не только для того, чтобы искать путь к единству, но и к вражде.

Перед человечеством, переживающим сложный процесс глобализации, стоят сегодня глобальные проблемы экологии, демографии, проблемы войны и мира, поляризации богатства и бедности, культурного одичания, религиозной вражды и пр. Слишком плотным становится социальное пространство, и этот факт ставит перед людьми задачу научиться жить вместе, справедливо и равно делить общее поле свободы.

При этом нужно принять во внимание и темпы развития, при которых будущее становится частью настоящего. Поэтому в общем поле свободного развития мы должны учитывать не только наши права, но и права наших детей и потомков. Ибо, потребляя невосполнимые богатства природы, мы потребляем и их достояние. Влияя на нашу физическую организацию в выгодном для нас отношении, мы изменяем и их физическую организацию, не имея на то их разрешения. Засоряя наше информационное пространство информационным мусором, мы пагубно влияем на информационное пространство, в котором будут жить наши дети, а значит и на их интеллектуальное и духовное развитие. Одним словом, свобода приобрела сегодня темпоральное (временнόе) измерение. Поскольку свобода органически связана с ответственностью, то это новое качество свободы меняет характер ответственности. Такое изменение можно выразить в формуле «локальное приобретает глобальное значение, современное становится всевременным».

Данная формула показывает, что пространство для проявления потенциальных сил человека расширяется. Это неизбежно повлечет за собой наложение полей индивидуальных свобод. До сих пор мы понимали свободу лица как область, которая ограничена областью свободы другого лица, подобно тому, как страны граничат на географической карте. Это можно назвать плоскостным видением свободы. Со временем оно должно уступить место объемной ее интерпретации. Говоря современным языком виртуальной культуры, в будущем мы будем обсуждать проблемы «3D свободы». Ее особенность будет состоять в том, что это будет свобода «ограниченного суверенитета». В этой формуле есть внутреннее противоречие, которое неразрешимо в понятийной форме, но потребует своего разрешения в процессе всеобщей, свободной и длительной делиберативной[37] практики. Другого пути к прогрессу нет. И дискутируя в поисках приемлемых решений, мы будем не раз еще вспоминать слова Г. Гегеля: «Всемирная история есть прогресс в сознании свободы, прогресс, который мы должны познать в его необходимости»[38].

Вопросы для самоконтроля

1. Обоснуйте связь свободы и случайности.

2. Дайте характеристику христианскому пониманию свободы.

3. Чем обусловлены границы человеческой свободы?

4. Расширяет ли современная цивилизация границы человеческой свободы?

Основные определения

Талмуд – древнеевр., буквально – учение, изучение. Свод устного учения, сложившийся в иудаизме в последние века до н. э. и первые века нашей эры.

Необходимость – философская категория, характеризующая такое качество бытия, при котором то или иное явление не может не быть.

Детерминизм – от лат. determino – определяю. Философское учение о всеобщей причинной связи природных, социальных, психологических и духовных процессов. Детерминизм полагает, что «разрывов» в причинно-следственной связи бытия нет.

Безусловные качества – те, которые имеют место во всех явлениях данного класса, вне зависимости от места, времени, степени развития этих явления и отношения их друг к другу.

Произвол – действие, совершаемое исключительно по личному желанию, без оглядки на какие-либо обстоятельства.

Литература

Основная

1. Губин В.Д. Философия. Элементарный курс. Раздел 1. Глава 2. М., 2001. С. 51-110.

2. Канке В.А. Философия. Исторический и систематический курс. М., 2005.

3. Философия. Учебник / Под ред. В.Д. Губина, Т.Ю. Сидориной, В.П. Филатова. М., 2005.

Дополнительная

1. Бердяев Н.А. Философия свободы. М., 1989.

2. Геллнер Э. Условия свободы. М., 1995.

3. Камю Альбер. Абсурдность мира // Хрестоматия по философии. Учебное пособие / Сост. П.В. Алексеев. М., 2005.

4. Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане. Сочинения в 6-ти т. Т. 6. С. 7-23.

5. Маркс К. Тезисы о Фейербахе. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 3.

6. Фаге Э. Либерализм; Э. Трельч. Немецкая идея свободы // О свободе. Антология мировой либеральной мысли. М., 2000.

7. Фукуяма Ф. Конец истории? // Вопросы философии. № 3, 1992.

Крупнейшим теоретиком справедливости XX века является американский философ Джон Ролз. Его книга «Теория справедливости» за тридцать с лишним лет (начиная с 1971 г.) выдержала множество переизданий и стала одной из самых цитируемых работ во всей западной литературу по социальным наукам.

Первой исходной точкой для исследования проблемы справедливости для Ролза служит ее интерпретация как честности. Прежде чем стать справедливыми в отношении друг друга, индивиды должны научиться быть честными, и всякое оппортунистическое поведение должно быть здесь абсолютно исключено. Люди выбирают справедливость рационально как некую исходную ситуацию, в которой они связывают друг друга своего рода «социальным контрактом» или «общественным договором». Вторым исходным пунктом для американского философа стала договорная (или, иначе, контрактная) концепция справедливости, которую он противопоставляет интуитивистскому и утилитаристскому подходу. По мнению Ролза, индивиды не должны приходить к справедливости интуитивно или с точки зрения личной пользы, они должны заключить в отношении ее нечто вроде «договора» или «контракта», условия которого впоследствии должны ими строго соблюдаться. Справедливость – это есть нечто вроде договора о кооперации между людьми, идеальные условия которого в конечном счете должны быть подкреплены реальными правами и обязательствами. При таком подходе к справедливости будут также соблюдено кантовское учение о морали: не один индивид не рассматривается как средство, а все они рассматриваются как цели.

Два основных принципа справедливости постулируются Джоном Ролзом в качестве фундаментальных:

«Первый принцип

Каждый индивид должен обладать равным правом в отношении наиболее общей системы равных основных свобод, совместимой с подобными системами свобод для остальных людей.

Второй принцип

Социальные и экономические неравенства должны быть организованы таким образом, что они одновременно (а) ведут к наибольшей выгоде наименее преуспевших, в соответствии с принципом справедливых сбережений и (б) делают открытыми для всех должности и положения в условиях честного равенства возможностей»[44].

Каков смысл этих принципов?

Первый принцип есть в некотором роде решение вечной проблемы соотношения свободы и равенства: он утверждает, что равенство индивидов в свободе простирается лишь до границ, отделяющих эквивалентную свободу одного индивида от такой же по своему объему свободы другого индивида. Примерно то же утверждает и подпункт (б) второго принципа – принцип открытости путей для индивидов есть в некотором роде перифраза принципа равенства. Но особенно важную нагрузку несет подпункт (а) второго ролзовского принципа: он требует такого социального устройства, при котором наибольшую выгоду получают наименее преуспевающие социальные группы, а наименьшую выгоду – наиболее преуспевающие. По сути, Ролз здесь формулирует требование введение института эффективной социальной защиты для тех людей, которые занимают наименее выгодные позиции в социальной, экономической и политической стратификации.

3. Модели справедливости

Существуют четыре основных модели справедливости:

1) силовая модель

2) договорная модель

3) интуитивистская модель

4) утилитаристская модель[45].

Силовая модель справедливости – это такая модель, при которой состояние справедливости устанавливается силой и в форме, выгодной тому, кто этой силой обладает. В наилучшем виде это можно проиллюстрировать уже приводившимся выше высказыванием софиста Фразимаха: «Справедливость – это то, что пригодно сильнейшему»[46].

Силовая модель – самая древняя и самая простая из всех моделей справедливости. Эта модель de facto исходит из биологической сущности человека: борьба за существование и естественный отбор здесь доминируют над социальными качествами индивида. В этой модели в наилучшем виде воплощается то самое «естественное состояние» человека, о котором писали Т. Гоббс и Дж. Локк, и которое, как известно, характеризуется следующими принципами: «человек человеку волк» и «борьба всех против всех». Подобная модель справедливости характерна для экстремистских и тоталитарных идеологий, однако, во многих случаях эта модель проявляет себя скорее в неявном виде, чем в явном. Иногда силовая концепция справедливости может маскироваться под иные концепции, – например, утилитаристскую или интуитивистскую.

Договорная модель справедливости – это модель, при которой состояние справедливости устанавливается путем реального или гипотетического «договора» (или «соглашения») между людьми.

Договорная модель справедливости также идет от античных мыслителей, – и, в первую очередь, от Аристотеля и некоторых софистов (например, Антифонта). Более фундаментальной разработке она подверглась в Новое время и в эпоху Просвещения (Дж. Локк, Т. Гоббс, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо, И. Кант и др.). В этот, последний период она стала господствующей в социально-философской мысли, хотя и подвергалась критике за явно присутствующие в ней элементы утопизма.

Джон Ролз в своей «Теории справедливости» сумел придать «второе дыхание» договорной модели справедливости. Он первым осознал тот элементарный факт, что более эвристически удачным является подход, при котором, ситуация договорного соглашения о справедливости определяется как гипотетическая, а не как реальная. В таком случае и само соглашение как бы переносится из реального прошлого в гипотетическое настоящее или будущее, а сами условия договора могут быть оговорены как гипотетические, а не реальные. В конечном счете, главное преимущество договорной концепции справедливости перед другими концепциями заключается не только в том, что эта концепция позволяет реализовать саму идею справедливости как общественного договора, но и в том, что этот подход в максимальной степени нацелен на включение в «договор справедливости» идеи свободы и признания ценности человека как суверенной личности: действительно, ведь договор индивиды заключают вполне добровольно, добровольно отказываясь от части своих прав на справедливость в пользу права общества сконструировать некоторую общую концепцию справедливости в форме закона или моральных требований. Здесь или в принципе каждый отдельный человек рассматривается как цель, а не средство в плане реализации общественных требований справедливости, или хотя бы наблюдается стремление к этому.

Интуитивистская модель справедливости – это такая модель, при которой состояние справедливости устанавливается интуитивным способом или интуитивным соглашением между всеми субъектами в обществе.

Основоположником интуитивизма в этике считается английский философ Джордж Мур (1873-1958). Его основополагающий труд «Принципы этики» впервые вышел в 1903 году; на русский язык книга была впервые переведена в 1984 году[47].

Подход Дж. Мура в этике и социальной философии основан на отнесении к числу интуитивных всех тех суждений, которые не поддаются доказательству: а таких суждений в философских науках – абсолютное большинство: естественно, сюда входят и суждения, касающиеся справедливости.

«Я хотел бы обратить внимание на то, что, когда я называю такие [этические] суждения «интуитивными», я утверждаю просто, что они не поддаются доказательству; я не имею в виду ничего другого, кроме того, что таков наш способ или источник их познания»[48].

Однако, если мы определяем справедливость «по интуиции», то, во-первых, мы не можем никогда доказать другому субъекту, что наши принципы справедливости являются единственно правильными, а, во-вторых, мы вряд ли когда-нибудь сумеем формализовать эти принципы, построить из них стройную и логически обоснованную систему правил и выводов[49]. И в этом – главная беда интуитивистской модели, хотя, возможно, что на уровне обыденного сознания, здравого смысла эта модель может прекрасно работать. Тот же Ролз в своей «Теории справедливости» готов отчасти принять интуитивистский подход, но только как вводную концепцию в свою теорию, которая сразу же сдает свои полномочия после того, как сформулированы основные моменты договорной модели справедливости.

Утилитаристская модель справедливости – это такая модель, при которой состояние справедливости устанавливается посредством «расчета и калькуляции удовлетворений» по шкале, приводящей к наивыгоднейшему балансу одновременно для всех членов общества.

Основателем утилитаризма считается английский философ Иеремия Бентам (1748-1832). В своей главной работе «Введение в основания нравственности и законодательства» он постоянно призывает «свести баланс» из удовольствий и издержек, а также формулирует свой знаменитый «принцип полезности»:

«Под принципом полезности понимается тот принцип, который одобряет или не одобряет какое бы то ни было действие, смотря по тому, имеет ли оно (как нам кажется) стремление увеличить или уменьшить счастье той стороны, об интересе которой идет дело, или, говоря то же самое другими словами, содействовать или препятствовать этому счастью»[50].

Несмотря на то, что утилитаристская модель справедливости должна по своей основной идее утверждать принципы справедливости, на деле она фактически подменяет модель справедливости моделью эффективности, где справедливость оценивается с точки зрения эффективности, т. е. принципа, минимизирующего затраты и максимизирующего выгоды.

На насколько это оправданно и эвристично? Бесспорно, что утилитаристская модель справедливости полезна тем, что она вносит в теорию справедливости элементы рационального выбора и максимизации удовлетворений: эта модель, как ни одна другая, с наибольшей ясностью демонстрирует тот факт, что любой вариант справедливого распределения по-своему эффективен и рационален. Но в конструкциях этой модели нерешенной может остаться следующая проблема: как совместить максимизацию выгод одного индивида и максимизацию выгод всех индивидов, т. е. общества? Не исключено, что увеличение объема справедливости для одного конкретного индивида может быть связано с уменьшением справедливости для всего общества, и, наоборот, общество становится справедливее, но от этого страдает справедливость индивида.

Вопросы для самоконтроля

1. Какие существуют две основные линии в решении проблемы справедливости?

2. Какие два исходных принципа предлагает Джон Ролз в своей теории справедливости?

3. Какие существуют основные модели справедливости?

4. В чем заключаются особенности «силовой» модели справедливости?

Основные определения

Силовая модель справедливости – это такая модель, при которой состояние справедливости устанавливается силой и в форме, выгодной тому, кто этой силой обладает.

Договорная модель справедливости – это модель, при которой состояние справедливости устанавливается путем реального или гипотетического «договора» (или «соглашения») между людьми.

Интуитивистская модель справедливости – это такая модель, при которой состояние справедливости устанавливается интуитивным способом или интуитивным соглашением между всеми субъектами в обществе.

Утилитаристская модель справедливости – это такая модель, при которой состояние справедливости устанавливается посредством «расчета и калькуляции удовлетворений» по шкале, приводящей к наивыгоднейшему балансу одновременно для всех членов общества.

Литература

Обязательная

1. Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск, 1995.

2. Алексеева Т.А. Справедливость как политическая концепция. М., 2001.

3. Бердяев Н.А. Философия неравенства. М., 1990.

Дополнительная

1. Justice: Guidebook (Ed. by A. Ryan). Oxford, 1996.

2. Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. М., 1998. С. 9–93.

3. Алексеева Т.А. Справедливость: морально-политическая философия Д. Роулса. М., 1992.

4. Walzer M. Spheres of Justice. Oxford, Cambridge, 1995.

1. Абсурдность жизни

2. Человек, творящий мир символов и смыслов

3. Порядок из хаоса

4. Индивидуализм или коллективизм?

5. Прагматизм или идеализм?

6. Человеческое или трансцендентное?

7. Проблема выбора жизненного проекта

Абсурдность жизни

Любой поступок, совершенный человеком, любое событие, случившееся с ним, могут иметь какой-то определенный смысл, только если существует некий более высокий, более значимый смысл, который мог бы служить мерилом важности того или иного поступка или события. Если жизнь в целом имеет смысл, то и каждый день, каждое мгновение этой жизни обретают свое место, когда мы смотрим на них через призму общего смысла нашей жизни.

Однако, а что если нет и никогда не было никакого высшего смысла, ни Бога, ни дьявола, никакой цели, заложенной свыше, присущей нашей жизни от рождения? Тогда весь мир оказывается миромабсурда, ибо то, что не имеет смысла – бессмысленно, абсурдно, нелепо. Если мы проживаем всю нашу жизнь в бессмысленном мире, то и сама жизнь у нас не имеет никакого смысла, кроме того, который мы сами и изобрели. Французский философ-экзистенциалист Альбер Камю писал, что природный мир чужд человеку, он отрицает человека во всех своих проявлениях. Не стоит полагать, что мир настроен по отношению к человеку враждебно, мир попросту безразличен к его уделу, в отличие от человека, homo sapiens’а, стремящегося все рационализировать и найти во всем смысл, природный мир иррационален. И когда человек пытается найти в нем некий смысл для себя, он может обнаружить только абсурд.

По убеждению Камю, любой смысл, претендующий на подлинность, – всего лишь ложь самому себе, уловка человека, стремящегося отвернуться от правды, которая заключается в том, что жизнь конечна, обрывается в Ничто, а, следовательно, бессмысленна и абсурдна. Абсурд может уничтожить все, что имело для человека смысл, и поэтому человек боится абсурда и хочет убежать от него, так, чтобы забыть о его существовании. Но тем самым человек убегает от себя подлинного и живет в бесконечном самообмане. А единственный возможный смысл – в том, чтобы жить, не отрывая взгляда от абсурдности жизни. Такую судьбу Камю сравнивает с судьбой героя древнегреческих мифов – Сизифа. Сизиф у Камю знает, что всякий раз, когда он закатит камень на вершину горы, тот сорвется и скатится вниз, и придется начинать все сначала, без цели и смысла. Но у него достаточно мужества, чтобы признать это, и камень, который он вновь катит в гору наперекор бессмысленности этого занятия, – это его бунт против абсурда и его решимость жить вопреки своей судьбе.

Человек, творящий мир символов и смыслов

С другой стороны, человек, как это ни парадоксально, обычно не живет среди объектов природного мира и даже не взаимодействует с ними. Письменный стол или ручка существуют для нас в первую очередь не как физические предметы, а как то, на чем или с помощью чего, к примеру, мы можем писать. Солнце для нас не шар раскаленного газа, а источник света и тепла, а еще – символ, например, власти, мудрости, или великолепия. Вода – это не только химическое соединение, она для человека источник жизни, символ иньской энергии и символ хаоса. Эрнст Кассирер писал, что главное отличие человека от других животных, – это то, что между собой и физическим миром природных объектов и явлений человек помещает мир символов и смыслов. Отныне природный мир уже не воспринимается человеком непосредственно, а лишь опосредовано в виде смыслов, которые человек придает явлениям этого мира. Абсурден ли мир сам по себе или нет, имеет ли жизнь человека некий изначальный смысл, вложенный природой, Богом или еще кем-либо, или не имеет, – человек в ходе своего исторического существования постоянно создает и пересоздает смыслы, в окружении которых и живет.

В этом непрестанном творчестве смысла своего существования заключается специфика человеческого бытия. И мы живем уже как бы и не реальностью, а представлением о ней, не предметом, а его образом, не событием, а его предвкушением, фантазией, воображением. У человека нет и не было другой судьбы. Да и человеком человек стал, когда начал жить в своей собственной вселенной смыслов и символов. Именно этот факт позволяет Кассиреру назвать человека «animal simbolicum». Язык – первый из слоев символической реальности, которая надстраивается над миром природы. Хотя слово «яблоко» обозначает конкретный плод, оно не сочное, без косточек, им нельзя утолить голод, но зато оно полно культурных смыслов, которых не было в самом яблоке, – это, к примеру, яблоко раздора, которое Парис преподнес Афродите, яблоко вечной молодости или запретный плод, предложенный Адаму Евой. Миф, религия, искусство и даже наука, стремящаяся к объективному познанию мира, наполняют этот мир множеством человеческих значений, интерпретаций, предлагают многообразные системы, в которые объединяются прежде разрозненные фрагменты мира.

Порядок из хаоса

Когда человек встречает что-то совершенно ему незнакомое, оно – не часть его мира, поскольку ничто не впишется в этот мир до тех пор, пока не станет носителем некоторого смысла. Если Вы нашли часы, Вы знаете, что можно от них ожидать, потому что Вы знаете, что это такое. Но если Вы повстречали, например, караказяпу, Вы не имеете ни малейшего понятия о том, что с ней делать и чем вам это может грозить. Пока Вы не нашли некий смысл в караказяпе, она – угроза Вашему миру, где все относительно стабильно и расставлено по местам, ибо караказяпа для Вас – часть мира, над которым не властен Ваш порядок, часть хаоса.

Человек не может существовать в хаосе. Хаос – это то, где нет никаких устойчивых закономерных связей между событиями и явлениями (или же мы просто не открыли эти связи). Любое рациональное действие совершается, исходя из знания предполагаемого результата. Когда Вы что-то делаете, Вы рассчитываете достичь определенной цели, ибо Вы знаете, как связаны причина и следствие. В хаосе это становится невозможным в силу невозможности предсказать, какое действие приведет к какому результату. И поэтому человек стремится к познанию мира и своего в нем места.

Смысл, который мы сообщаем вещи, превращает ее из бессмысленной в осмысленную. Смысл, который мы придаем миру, обращает его из хаоса в упорядоченный космос. Смысл, который мы приписываем нашей жизни, вырывает ее из царства абсурда, пусть это даже смысл, изобретенный человеком.

Существует ли некий универсальный смысл жизни, который мог бы стать смыслом жизни каждого человека? На этот вопрос в рамках философии нет однозначного ответа. Различные культуры в различные исторические эпохи предлагали многообразные варианты смысла жизни, в чем-то схожие, в чем-то различные. Но, несмотря на различия, существуют некоторые ключевые точки или вектора, на которые так или иначе ориентируется любой смысл, который мы находим в нашей жизни. Эти ключевые точки, объединенные по парам, могут быть представлены в виде некой системы координат, наподобие декартовой, где данные пары образуют три оси, а любая модель смысла жизни занимает свое место в возникшем трехмерном пространстве сообразно своей приверженности тем или иным принципам.

И, наконец, наши представления о том, в чем заключается смысл жизни, расходятся в вопросе, является ли для нас сверхприродная, трансцендентная реальность – Бог, божественное, Абсолют, Дао и т. д. – определяющим фактором или нет. Иными словами, исходим ли мы в своей жизни из веры в некое сверхчеловеческое начало, или оно ничего или практически ничего для нас не значит.

Для религиозного человека ответ на этот вопрос очевиден. Так древние египтяне верили, что главная задача богов – утверждение на космическом уровне приоритета порядка и истины (маат) над хаосом и ложью (исефет). Смысл жизни человека заключался в том, чтобы помогать в этом богам вне зависимости от того места, которое он занимал. Так фараон утверждал истину и гармонию на уровне государства, а простой человек – в своем собственном хозяйстве. Благочестивая земная жизнь гарантировала счастливое загробное существование. Схожие положения мы найдем в большинстве других древних и современных религий.

Авраамические религии (иудаизм, христианство и ислам), к примеру, учат о том, что даже если человек так и не найдет справедливости в этом мире, существует еще и высшая, божественная справедливость. И за все лишения и страдания, выпадающие на долю праведного человека, ему непременно воздастся на небесах.

А вот если нет ни небес, ни божественной справедливости? Тогда, как это было, например, для Эпикура или Ницше, наше земное существование – это все что нам отпущено судьбой. И было бы глупо отказаться от этого существования, напротив, смысл жизни следует искать именно здесь, на земле. В чем может заключаться этот смысл? Например, в удовольствии, как тому учит гедонизм Эпикура. Правда, удовольствия без меры могут привести к неудовольствию, поэтому Эпикур призывает не столько стремиться к удовольствиям, сколько стараться избегать страданий, а из всех удовольствий отдавать предпочтение удовольствиям духовного плана как более надежным. Для Фридриха Ницше смысл жизни неразрывно связан с реализацией воли к власти и заключается в непрестанном самопреодолении: воля к власти всегда желает еще больше власти, чем имеет, и, в первую очередь, власти над самой собой. Человек должен стремится преодолеть в себе все человеческое и стать сверхчеловеком, сверхчеловек выступает для него как идеал.

Здесь требуется сделать одно уточнение, а именно: касательно трансцендентности идеала и трансцендентных идеалов. В определенном смысле трансцендентен любой идеал, поскольку он находится как бы на грани возможного, реального, а то и по ту сторону реальности, будучи недостижимым. Само слово «трансценденция» может быть переведено с латинского как «выступающее за», «переступающее», «потустороннее». Но по-настоящему трансцендентной считается реальность, выходящая за пределы нашего физического мира. Поэтому не всякий идеал трансцендентен в полном смысле этого слова. И античные стоики и Иммануил Кант видели смысл человеческой жизни в служении долгу. Однако долг, с точки зрения стоицизма, неразрывно связан с Судьбой, которую выбрали для человека боги, в то время как для Канта Бог вместе со всеми остальными метафизическим идеями есть лишь химера, фантазия чистого разума, освободившегося от любого чувственно-опытного знания.

В человеческом, а не в божественном искал смысл жизни и Зигмунд Фрейд. Мы как бы находимся между человеческим (моральным) и животным (биологическим). Смысл человеческой жизни заключается в успешном балансировании между этими враждебными друг другу началами, культурном творчестве, как результате перевода биологической энергии инстинктов в социальные формы.

И, тем не менее, следует отметить, что только та жизнь, что, как нам кажется, укоренена в бесконечном трансцендентном начале, способна окончательно и бесповоротно преодолеть абсурд, порождаемый конечностью человеческого удела.

Проблема выбора жизненного проекта

Некоторые общества, например средневековое, весьма категорично предписывают жизни человека вполне определенный смысл. Истина в том-то и том-то и, если тебе нужна другая истина, то ты отступник. Другие общества более демократичны и толерантны, там человек при желании может сам выбрать смысл своей жизни из некоторого доступного набора. Однако, как оказывается на деле, свобода выбора далеко не всегда благоприятствует обретению смысла своего существования – современный человек часто теряется, не зная, какая версия более верная. В то время как человек, смысл жизни которого предустановлен социокультурным окружением, в меньшей мере склонен к душевным метаниям, его жизненный проект более ясен и определен. С другой стороны, этот проект, возможно, менее выстрадан и выношен человеком.

Вопрос об объективном критерии, с помощью которого мы могли бы как-то сопоставлять и сравнивать смысл жизни различных людей и культур, может быть поставлен в двух плоскостях: в метафизической и в социально-философской. С метафизической точки зрения таким критерием мог бы выступать некий трансцендентный смысл, если мы допускаем его существование. К примеру, так, как идея блага в философии Платона могла быть критерием оценки конкретного блага: то благо, которое ближе идее блага, более «благое», чем то, что дальше от нее. Или как представление о совершенном человеке в китайской традиции позволяет нам сказать, кто из двух людей более совершенен.

Если же мы признаем, что этого трансцендентного смысла нет, то в метафизической перспективе любой из смыслов равен по значимости любому другому. Но тогда нам остается вторая перспектива: социальная. Здесь, рассматривая смысл, придаваемый своей жизни тем или иным человеком или группой людей, мы можем поставить вопрос о том, насколько он согласуется с наиболее значимыми принципами существования общества, его основными нормами и ценностями. И хотя общество возникает из многообразия субъективных воль и оценок, вместе они складываются в объективную реальность, онтологически столь же значимую для человека, что и мир природы – и даже более значимую, – что позволяет рассматривать общественные ценности, например, общественное благо или права человека, в качестве объективного критерия правильности (по крайней мере, с социальной точки зрения) смысла жизни того или иного человека или социальной группы.

Вопросы для самоконтроля.

1. Как проявляется абсурдность нашей жизни? В чем Вы видите причины абсурда?

2. Что позволяет Э. Кассиреру называть человека «animal simbolicum»?

3. Каким образом смысл помогает образовывать порядок из хаоса?

4. В чем заключаются основные противоречия между индивидуализмом и коллективизмом? Каковы их сильные и слабые места?

5. В чем расходятся между собой прагматизм и идеализм? Что, на Ваш взгляд, достойно критики в каждом из этих учений?

6. Как влияет на поиск смысла жизни выбор между человеческим и трансцендентным?

7. Чем бы Вы могли объяснить многообразие возможных моделей смысла жизни? Каковы могут быть критерии оценки того или иного смысла жизни?

8. Опишите свое понимание смыла жизни, используя пары противоположностей индивидуальное–коллективное, прагматическое–идеалистическое, человеческое–трансцендентное.

Основные определения

Абсурд – лат., нелепость; привести к А., ad absurdum, значит сделать из доказываемого положения ряд логических выводов, приводящих в конце к бессмыслице, и тем самым опровергнуть это положение. (Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона)

Драма абсурда – направление авангардистской драматургии 1950-х, 1960-х годов, для которого характерны:

· гротескно-комическая демонстрация ложности и бессмысленности человеческого бытия;

· отсутствие сюжета и характеров;

· представление действительности лишенной внутреннего смысла и причинно-следственных связей. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Символ – (от греч. sуmbolon – знак, опознавательная примета) 1) в науке (логике, математике и др.) – то же, что знак. 2) В искусстве – универсальная эстетическая категория, раскрывающаяся через сопоставление со смежными категориями художественного образа, с одной стороны, знака и аллегории – с другой. В широком смысле можно сказать, что С. есть образ, взятый в аспекте своей знаковости, и что он есть знак, наделённый всей органичностью и неисчерпаемой многозначностью образа. (БСЭ)

Хаос – в древнегреческой мифологии – беспредельное, бесформенное пространство, из которого был создан существующий мир как упорядоченный космос. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Индивидуализм – (франц. individualisme, от лат. individuum – неделимое), тип мировоззрения, сутью которого является в конечном счёте абсолютизация позиции отдельного индивида в его противопоставленности обществу, причём не какому-то определённому социальному строю, а обществу вообще. (БСЭ)

Коллективизм – тип мировоззрения, не допускающий противопоставления человека обществу, исходящий из признания необходимости гармоничного сочетания общих и частных, коллективных и личных интересов. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Традиционное общество – доиндустриальные общественные уклады аграрного типа, характеризующиеся:

· преобладанием натурального хозяйства;

· сословной иерархией;

· стабильностью структуры;

· способом социокультурной регуляции всей жизни, основанном на традиции. (Общественные науки от Глоссарий.ру).

Либерализм – общественное движение:

· провозглашающее свободу индивида во всех областях жизни как условие развития общества;

· поддерживающее (в экономике) свободу частного предпринимательства и конкуренции;

· поддерживающее (в политике) правовое государство, парламентскую демократию, расширение политических и гражданских прав и свобод. (Общественные науки от Глоссарий.ру).

Прагматизм – направление в философии, признающее истиной лишь то, что дает практически полезные результаты. (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Трансцендентный – философский термин, означающий, в противоположность имманентному, то, что запредельно по отношению к миру явлений и недоступно теоретическому познанию. (БСЭ)

Трансценденция – в широком смысле – выход за собственные пределы; переход из области посюстороннего в область потустороннего (трансцендентного). (Общественные науки от Глоссарий.ру)

Гедонизм – (от греч. hedone – наслаждение), этическая позиция, утверждающая наслаждение как высшее благо и критерий человеческого поведения и сводящая к нему всё многообразие моральных требований. (БСЭ)

Литература

Основная

1. Камю А. Миф о Сизифе. Эссе об Абсурде // Сумерки богов. М., 1989. Часть первая (Абсурдное рассуждение).

2. Франк С. Смысл жизни // Духовные основы общества. М., 1992.

Дополнительная

1. Бердяев Н.А. Смысл творчества // Бердяев Н.А. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. М., 1994.

2. Кассирер Э. Опыт о человеке. Введение в философию человеческой культуры // Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. М., 1998.

3. Сартр Ж.-П. Экзистенциализм – это гуманизм // Сумерки богов. М., 1989.

4. Смысл жизни. Сокровища русской религиозно-философской мысли. М., 1994.

5. Хайдеггер М. Что такое метафизика? // Мартин Хайдеггер. Время и бытие. М., 1993.

1. Человек нуждается в обществе

2. Какое объединение людей можно считать обществом?

3. Причины общественного развития

4. Разнообразие форм и типов общественной эволюции

5. Факторы, влияющие на ход развития общества

1. Человек нуждается в обществе

Согласно Библии, первые люди Адам и Ева в саду Создателя были вместе и общались. Однако это общение еще не было в полном смысле слова общественным. Всем также известно, к чему оно привело. Изгнанные из Эдема, Адам и Ева должны были в поте лица добывать хлеб свой. С этого момента и началась их общественная жизнь.

Эта библейская история говорит нам, кроме всего прочего, о том, что действительное общество начинает существовать только тогда, когда все условия своего существования – материальные (пища, кров, одежда, орудия труда) и идеальные (знания, верования, традиции и т. д.) – люди создают не в одиночку, а совместно с другими людьми. Вся наша жизнь от начала до конца проходит в обществе, и поэтому любое наше действие имеет общественную форму и протекает в условиях, созданных обществом.

Общественность, или что то же самое, социальность вошла в плоть и кровь нашего существа, в сущность нашего «я». Обособленный человек, не нуждающийся в общении с другими людьми и их помощи, есть не более чем плод фантазии. Еще Аристотель заметил, что «тот, кто не способен вступить в общение или, считая себя существом самодовлеющим, не чувствует потребности ни в чем, уже не составляет элемент государства (в нашем случае – общества – О.В.), становясь либо животным, либо божеством»[51].

Общество есть естественная жизненная среда для человека. Еще до его рождения общество готовится к нему. Рождаясь, человек сразу же оказывается в обществе. На протяжении всей своей жизни он находит в обществе и посредством общества все условия для своего существования и развития. И даже когда он уходит из этого мира, он остается в памяти общества, прежде всего близких ему людей. А если его жизнь и труды оказали заметное влияние на общественную жизнь, то он надолго, а в некоторых случаях возможно и навсегда, остается в общественной памяти.

2. Какое объединение людей можно считать обществом?

Что же такое общество – это странное образование людей, рождающее их из себя, делающее их полноценными личностями, а потом помнящее о них долго? Достаточно ли обществом назвать простую совокупность людей? Или может быть это их особая форма организации? А может быть это некий надличностный организм, клеточками которого являемся все мы, люди? Вопрос этот осложняется тем, что общество не дано нашим органам чувств подобно другим окружающим материальным предметам. Мы видим вокруг себя людей, но не общество. О его существовании мы можем только догадываться. По этому поводу Вл. Соловьев замечал: «Из того, что образ единства социальных тел не ощутителен для наших внешних чувств, никак не следует, чтоб его вовсе не существовало: ведь и наш собственный телесный образ совсем не ощутителен и неведом для отдельной мозговой клеточки или для кровяного шарика… Требуется, прежде всего, чтобы мы относились к социальной и всемирной среде как к действительному живому существу, с которым мы, никогда не сливаясь до безразличия, находимся в самом тесном и полном взаимодействии»[52].

Когда мы видим плоды коллективных человеческих усилий: обработанную землю, жилища, прирученный скот, ритуальные постройки, кладбища, мы говорим «здесь у людей есть общество». Мы утверждаем это не на основании чувственного восприятия самого общества, ведь оно непосредственно нам не дано, а на основании догадки о том, что между людьми здесь установлена определенная форма отношений, которую можно определить как общественность.

Что же такое общественность? В бытовой речи это понятие употребляется, когда мы хотим указать на что-то принадлежащее всем, всему обществу. Например, общественные здания, общественная земля, общественное мнение. Общественностью мы также называем большие группы людей, проявляющие свое мнение или единство воли в отношении того или иного вопроса. Мы говорим, например, «мировая общественность против распространения ядерного оружия». Но во всех случаях мы говорим так, потому что общественность есть особая форма совместного бытия людей. Заметим, форм совместного бытия людей может быть много, но не все они отличаются качеством общественности. Чтобы эта мысль была понятной, рассмотрим несколько примеров.

1. Пляж.Люди лежат под жарким солнцем, каждый сам по себе, не обращая внимания на других. Хотя они отдыхают совместно, то есть в одном месте, но поскольку между ними нет общения, то нет и общественности.

2. Рынок. Здесь человеческая масса находится в постоянном движении и деятельности. Всех объединяет одна мысль – купить подешевле, продать подороже. Каждый думает о своей личной выгоде и видит в окружающих людях не более как продавцов и покупателей. И хотя перед нами совместное бытие людей, до краев наполненное страстями и энергией общения, мы не видим здесь общественности. Хорошо, что рыночные отношения не могут охватить всю общественную жизнь целиком, иначе бы общество перестало существовать.

3. Военное сражение. Не на жизнь, а на смерть бьются две армии. Может быть за территорию, за богатства, собранные в подвалах царского дворца, за население противника, которое можно превратить в рабов, за идею, религиозную, национальную или общечеловеческую. На первый взгляд, в войне есть все признаки общественности. У каждой армии есть единство цели – победить. Напряжение человеческих сил, энергия межчеловеческого общения, индивидуальная и коллективная активность людей – все превышает нормальные человеческие пределы. На войне в полной мере проявляется личность человека, его лучшие, высокие и низменные качества. Наконец, война приводит к гибели множества людей, опустошению территории и разрушению экономических основ общества. Но есть ли в отношениях людей на войне признак общественности? Здесь есть два ответа. Если воины защищают общие им ценности, свою землю, народ, свои святыни, то такая война укрепляет общественную связь, которая есть между ними. Могут быть разрушены города и села, пленены массы людей и поруганы святыни, но дух общественности здесь живет и от бед войны становится только крепче. Но если люди не объединены единым духом справедливой войны и каждый преследует в ней только свою выгоду, что нередко бывает в войнах захватнических, то такая армия не более, чем шайка бандитов, между которыми не может быть никаких подлинно общественных отношений.

4. Библиотека. Как мы увидели, общественность рождается вследствие человеческой совместной активности. Но вот перед нами ряды столов, стеллажи с книгами. Характерная для библиотеки тишина. Кто-то читает труд античного философа, кто-то углубился в сложные математические расчеты. Кто-то перечитывает любимого классика, а кто-то просто отдыхает за чтением юмористического журнала. Перед нами так называемый «ученый мир». Здесь каждый напряженно работает над своей научной или духовной темой. И хотя внешний наблюдатель не заметит здесь никакого материального движения, объединяющего всех присутствующих, разум подсказывает нам, что здесь витает дух общественности. Эти люди создают то, что можно назвать духовным богатством общества.

5. Рабочий кабинет философа. В тишине под светом лампы в одиночестве философ читает труд своего далекого исторического предшественника. Мы не видим здесь не только никакой материальной деятельности, но, кажется, само время замерло. Сам собой напрашивается вывод, что философ пребывает вне общества и его индивидуальный труд лишен какого-либо признака общественности. Но послушаем авторитетного человека, великого немецкого философа Г. Гегеля: «Круг жизни крестьянки очерчен коровами – Лизой, Чернушкой, Пеструшкой и т. д., сынишкой Мартеном и дочкой Уршелью и т. д. Философу так же интимно близки – бесконечность, познание, движение, чувственные законы и т. д. И что для крестьянки ее покойный брат и дядя, то для философа – Платон и Спиноза и т. д. Одно столь же действительно, как и другое, но у последнего преимущество – вечность»[53]. Итак, кто увидит здесь скрытую суть вещей, согласится, что философ в своих трудах пребывает в сфере общественности, причем такой общественности, в которой светится вечность.

Оставим, однако, примеры, их можно приводить множество, и зададимся вопросом «что же такое общественность»? Что составляет ее суть?

Общественность – особое качество человеческих отношений, когда совместные действия людей направлены на достижение общих целей, в результате которых создается общественное богатство, равно доступное всем и обогащающее жизнь людей не только в материальном, но, что еще более важно, в нравственном отношении. Иначе говоря, общественность проявляет себя в наличии всеобщего достояния, которое может иметь материальную (совокупность материальных благ), социальную (система общественных отношений и институтов) и идеальную (система идей, знаний, верований) форму. Платон называл это, образующее общество начало, общественным благом. Но в этом понятии не раскрытым остается очень важная черта – доступность общественного блага каждому члену общества. Ведь благо для общества не всегда также есть благо для отдельных его членов. Платон ставил общественное благо выше личного, так как был холистом, то есть считал, что из общего рождается частное, а не наоборот. Современное общество, пройдя долгий исторический путь развития, пришло к пониманию того, что общество в целом может быть благополучным только тогда, когда права человека как личности ставятся на первый план, и общественное благо осознается всеми членами сообщества как их общее достояние. Таким образом, если люди преумножают всеобщее достояние, то это ведет к процветанию и развитию общества. Если же, наоборот, каждый думает только о своем личном благе, то общественное начало в отношениях между людьми слабеет и чахнет. Это может привести даже к смерти общества. Следовательно, прочность общественного бытия, устойчивость общества силам разложения определяются отношением людей к их общественному достоянию.

Первые, примитивные формы общественного достояния мы видим уже в родоплеменных сообществах. Количественный рост общественного достояния сопровождается его качественным преобразованием и ростом его разнообразия. Последнее и принято называть развитием общества.

Сегодня вряд ли найдется человек, который бы отрицал тот факт, что общества развиваются, хотя немало людей отрицают общественный прогресс. Если мы сравним начало человеческой истории с ее современным состоянием, то во всем – от материальных условий до форм духовной жизни – увидим такие разительные различия, которые вызывают чувство восхищения и гордости за человеческий род. Перейти от каменного топора к компьютеру и ядерному реактору, от хижины из листьев к искусственному кораблю-дому на орбите Земли, от примитивных форм управления родовой общиной к всемирному гражданскому общественному порядку, от родовых (и зачастую бесчеловечных) божков к великим мировым религиям, исполненным глубокого и универсального смысла – разве это не поразительные факты развития общества? В них не трудно увидеть основные черты того, что мы называем развитием. Развитие – это не только переход от низшего к высшему, но и от простого к сложному, многообразному. При этом возрастает не только степень сложности системы общества, но и раскрываются новые возможности, что еще более подстегивает энергию развития.

3. Причины общественного развития

Что же заставляет общество развиваться? Каков глубокий источник общественного развития? Ответ на этот вопрос дает нам наука о человеке, философская антропология. Человек – единственное существо на планете, которое осознает различие между реальным и идеальным, его переживает и старается преодолеть. Все, что человек делает, он соотносит с идеальным образом этого дела, и несходство с ним заставляет человека упорно повторять работу, добиваясь приближения результата к тому, что должно быть. Иными словами, человек различает существующее и должное и стремится своим трудом заполнить брешь между ними. Инструментом ему в этом труде является разум, а путеводным маяком – нравственное чувство. Почему это удивительное свойство человеческого сознания – стремиться от действительного к идеальному имеется только у человека – этот вопрос выходит за рамки нашей темы. Отметим только, что эта способность имеется у всех людей вне зависимости от их индивидуальных особенностей.

Развитие, однако, характеризуется не только совершенствованием существующего, но и раскрытием новых возможностей, иначе говоря, диверсификацией, обогащением человеческого бытия новыми условиями, делающими его жизнь более универсальной, а его силы более могущественными как в материальном, так и в идеальном отношении. Причина этого также коренится в природе человека. Человек в интеллектуальном отношении существо бесконечное. Любое конечное бытие ограничивает его и вызывает в нем желание преодолеть эту ограниченность.

Мир вокруг человека находится в непрерывном изменении. Человек постоянно сталкивается с все новыми факторами, ограничивающими свободное проявление его воли. Где возможно, человек старается изменить эти факторы в соответствии со своими потребностями. Там, где он не может быть хозяином положения, он старается приспособиться к новым условиям. Но есть и такие факторы, перед которыми человек бессилен, тогда он ищет спасения от них. В любом случае ему приходится использовать, как говорил Г. Гегель «хитрость разума», то есть находить способы, как сталкивать одни силы природы с другими, извлекая из этого пользу для себя. Для того, чтобы это делать успешно, человек должен знать природу вещей, окружающих его. Но поскольку условия окружающей среды постоянно меняются, процесс познания природы вещей никогда не может остановиться. Иначе говоря, сама природа побуждает человека к развитию.

Назвав эти общие причины развития, мы тут же сталкиваемся с вопросом: если эти причины общие для всех людей, живущих и когда-либо живших, то почему общества развиваются по-разному, почему у них разные темпы, направления и формы развития?

4. Разнообразие форм и типов общественной эволюции

Уже более 2000 лет феномен общественного развития ярче всего проявляется в Европе. За последние 400 лет доминирование в этом отношении европейского мира над остальным привело к тому, что сам принцип развития стал отождествляться с более широким понятием, куда входит и Европа – то есть с понятием Запада. Даже быстро развивающийся Тихоокеанский регион мы сегодня называем самым западным из восточных регионов мира.

Другие общества уступают западному по темпам развития, но поражают своими формами и упорством в развитии, которое им приходится проявлять на больших территориях, как например, в России, или своей могучей основательностью и неспешностью, как например, индийская и китайская цивилизации. Кроме того, мы замечаем в развитии всех обществ такое качество, как нелинейность, которая выражается в следующих проявлениях:

– Процесс развития не является равномерным. Он включает в себя две фазы: фазу поступательного, спокойного движения вперед и фазу резких, порой катастрофических изменений, когда ломается логика предыдущего развития, темпы социальной жизни резко возрастают, и в результате общество качественно меняется.

– Развитие общества не идет в одном направлении к заранее известной цели. Вектор развития может резко и неожиданно меняться. Только во второй половине XX в., то есть относительно недавно, среди ученых, изучающих природу общества, утвердилось мнение, что будущее общества есть открытая система с бесконечным количеством возможностей и путей. Предсказать, какие факторы естественной или антропогенной природы станут в будущем определяющими, принципиально невозможно.

– Развитие отдельных обществ может то ускоряться, то затухать. Тем самым среди народов и культур происходит смена «лидера» по тем или иным критериям развития. Слово «лидер» поставлено в кавычки, потому что в действительности не существует объективной точки отсчета, по которой можно оценивать развитие общества в целом. Все общества взаимодействуют друг с другом, перенимая какие-то достижения (материальные, социальные или духовные).

– Кроме того, есть общества, которые в своей истории почти не развивались и на сегодняшний день остающиеся на уровне чуть ли не каменного века. Такое существование без развития называется стагнацией. В состоянии многовековой стагнации еще до XX в. пребывали многие общества на азиатском, южноамериканском и африканском континенте. Сейчас таких обществ осталось крайне мало. Но ошибочно было бы думать, что отсутствие развития – это результат их духовного сна. На самом деле эти общества полны жизненной силы, владеют глубокими знаниями природы, в которой живут, и им вполне свойственно нравственное чувство, не меньшее, чем развитым обществам. Особенность их общественной жизни в том, что они выбрали путь гармонии с природой. Однажды найденное ими состояние гомеостаза поддерживается их общественным укладом на протяжении тысячелетий, и ради сохранения status quo они избегают тесных контактов с другими, так называемыми цивилизованными народами.

– Наконец, есть общества, которые не только прекратили развитие, но и саму свою жизнь. Эти общества умерли или умирают. Так ушли в прошлое цивилизации Вавилона, Крита, Микен, Древней Греции и Рима и др.

5. Факторы, влияющие на ход развития общества

Глядя на все это разнообразие форм, направлений и темпов развития, естественно задать вопрос, чем это разнообразие определяется? Первый философ, кто поставил вопрос о причинах общественного развития был Августин Аврелий (354-430). Он утверждал, что причиной развития является укорененная в живой природе, а в человеке еще и сознательно проявляющаяся тяга к Создателю. «Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в тебе»[54]. До Августина мыслители трактовали движение общества как цикличное, где периоды сменяли друг друга подобно вечному круговороту времен года. Это круговое, возвратное движение истории нашло отражение в известной мудрости Екклесиаста «Восходит солнце и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу и переходит к северу, кружится, кружится по ходу своему, и возвращается ветер на круги свои»[55]. Августин в представлении о движении общества разорвал этот природный круг и представил историю как восходящий путь, который совершает человечество от звероподобного начала своей истории к Граду земному, а от него к Граду Божьему. Но Августин, естественно, не мог видеть разнообразие путей общественного развития, не только потому, что был первым теоретиком общественного развития, но, главное, потому, что жил в замкнутом мире средиземноморского региона. Культуры, населявшие этот регион, мало отличались друг от друга по уровню и характеру своего развития.

Впервые о многообразии факторов, влияющих на общественное развитие ученые, историки, философы заговорили в эпоху Просвещения, когда обозначился качественный отрыв западноевропейской цивилизации от соседних с ней культур. С этого времени и начинается уникальный марафон Запада, приведший в XX в. к его несомненному технологическому и (с некоторыми оговорками) социальному лидерству. Такие выдающиеся мыслители западной культуры, как Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо, Ф.-М. Вольтер, Т. Гоббс, Дж. Локк, И. Кант, Г. Гегель, О. Конт, К. Маркс, О. Шпенглер А. Тойнби и многие другие, исследовали факторы общественного развития. Попробуем обобщить различные точки зрения.

1. Общественное развитие преимущественно определяется природно-географической средой. Она включает в себя ландшафтные, климатические условия, наличие природных ресурсов. Одним из первых обратил внимание на эти факторы Ш.Л. Монтескье. По его мнению, Европа обладает уникальными климатическими и ландшафтными особенностями для развития.

2. Численность народонаселения как один из главных факторов общественного развития определил Ж.-Ж. Руссо. Рост народонаселения на ограниченных территориях, как он утверждал, приводит к необходимости устанавливать общественные связи и заботиться о том, чтобы они не нанесли друг другу ущерба, что неизбежно завершается общественным договором ради всеобщего спокойствия и свободного развития.

3. Экономически-технологические факторы общественного развития на первое место ставит марксистская историко-философская доктрина. Основоположники марксизма показали, что характер и темпы общественного развития определяются нововведениями в способе производства. Наиболее революционным элементом способа производства являются производительные силы общества, орудия труда. «Пар, электричество и сельфактор были несравненно более опасными революционерами, чем Барбес, Распайль и Бланки», – писал К. Маркс[56]. По мнению классиков марксизма, со временем изменения в способе производства приведут к тому, что частные, разобщенные формы труда и жизни уступят место коллективной деятельности. Вслед за этим изменится характер общественных отношений, частная собственность, деньги, а вместе с ними богатство и бедность уйдут в прошлое и воцарится свободный всеобщий труд и коллективизм.

4. Духовные факторы общественного развития стали предметом изучения культурологов конца XIX – первой половины XX в. Так, многие мыслители отмечали, что общественное развитие тесно связано с характером религиозности общества. При этом они обращали внимание на тот факт, что каждая религия своеобразно смотрит на цели и средства общественного развития. Так, христианство во главу угла ставит творческую личность. Особенно здесь ярко проявляет себя протестантизм, проповедующий, что главный критерий богоизбранности человека есть его труд. Бог трудился над созданием мира и человека. Человек, в свою очередь, если он создан по образу и подобию Божьему, должен проявлять в себе эту божественную природу и трудом своим совершенствовать мир свой.

Буддизм же видит задачу человека на земле в сохранении изначальной гармонии мира и человека, поскольку отрицает западноевропейский идеал героя-преобразователя. Буддистское мировоззрение выразилось в учении «у-вей», и как верно заметил А. Панарин, оно отрицает западный образ мира как мастерской, где царит дух технологии. В буддизме скорее доминирует дух «эмбриологии – учения о том, каковы пути естественного зарождения и вызревания явлений в материальном лоне космоса»[57].

5. Геополитические факторы общественного развития определяются территориальной расположенностью общества, его соседством с другими обществами, их отношениями и борьбой и взаимодействием культурных начал. Основоположником геополитики можно считать Ф. Ратцеля (1844-1904), немецкого географа, исследовавшего вопросы «политической географии». Особый интерес геополитические факторы развития вызвали у ученых в период империалистического раздела мира в конце XIX – начале XX вв. В это время с особой силой начинает проявлять себя закон неравномерного экономического, политического и культурного развития стран. Одни страны попадают под господство других, окончательно складывается колониальная система власти, но вместе с этим активизируется и национальная просветительская мысль, которая ищет объяснения сложившейся ситуации и путей выхода из нее. Тогда, например, окончательно формируется представление о Российской истории, которая складывалась под влиянием двух противоположных культурных начал Запада и Востока. В 1877 г. в канун войны России и Турции Вл. Соловьев пишет статью «Три силы», в которой обозначает русский тип развития как срединный, призванный избежать крайностей восточных и западных цивилизаций и взять у них лучшее. Об этих крайностях он пишет: «Если мусульманский Восток… совершенно уничтожает человека и утверждает только бесчеловечного бога, то Западная цивилизация стремится прежде всего к исключительному утверждению безбожного человека»[58]. Вл. Соловьев видел призвание России в примирении Востока и Запада, в распространении культуры, где бог был бы человечным, а человек – истинно религиозным. Можно не соглашаться с вышеприведенными словами Вл. Соловьева, как проявлением крайней точки зрения на мусульманский Восток и христианский Запад, но не согласиться с ним в том, что в истории развития российского общества ведущую роль играл географический фактор контакта Восточных и Западных цивилизаций нельзя.

6. Огромное влияние на развитие общества оказывают также исторические факторы. История не уходит от нас безвозвратно. Исторические события сохраняют свои следы не только в образе вещей и документах, собранных в музеях, она продолжает жить в своем продолжении в нашем настоящем. Она – тот багаж за спиной, который тяжело нести. В нем есть то, что нам мешает двигаться вперед, но и то, без чего нам в будущем не обойтись. Поэтому страны с большой историей испытывают особые трудности на крутых исторических виражах, зато идут они вперед более устойчивым темпом.

7. В последнее время одним из главных факторов общественного развития становится наука. На базе научного знания, превратившегося в непосредственную производительную силу, формируется новый, постиндустриальный способ производства, который качественно изменяет характер общественности. Общественное развитие становится человеко- и природоориентированным. И хотя общество вполне теперь осознает, что будущее вне нашей власти, но в нашей власти становится настоящее, которое во многом определяет будущее. Технологические и научные изменения в обществе ведут к тому, что общественная инфраструктура станет неизмеримо сложнее, но именно для того, чтобы она обеспечивала людям достойное существование, потребуется свободный, разумный и нравственно развитый, то есть ответственный человек.

Таким образом, мы исследовали некоторые общие начала человеческого общества и факторы, способствующие его развитию. И это исследование показало нам, что развитие отвечает природе человека и через него реализуется главная потребность человека – в обществе и через общество проявлять свою универсальность.

Вопросы для самоконтроля

1. Какие отношения людей можно назвать общественными?

2. Реален ли прогресс общества?

3. Как географические факторы влияют на общественное развитие?

4. Назовите основные критерии современного развития общества.

Основные определения

Индивид – от лат. individuum – неделимый. Понятие, отражающее одну из сторон человеческого бытия, а именно ту, что человек есть существо целостное, являющееся как бы «атомом» общества. Вместе с тем, это понятие нивелирует людей, так как не выражает духовного своеобразия каждого человека. Особое применение нашло в социологии.

Личность – понятие, отражающее духовную сторону человека. Личность – это диалектическое единство индивидуально-неповторимого и универсального начал человеческого бытия. Каждый человек ощущает свою личность как «я».

Холизм – от греч. holos – целый, весь. Учение, рассматривающее мир как целостный организм. Согласно холистическому принципу, целое предшествует своим частям, определяет их характер. Части целого не имеют независимого существования.

Гражданское общество – особый тип общества, сознательно созданный и управляемый частными собственниками для защиты своей частной собственности (Дж. Локк). Структуру гражданского общества составляют добровольные и самоуправляемые общественные организации, а его исходным элементом является гражданин, то есть человек, наделенный свободой воли, правом выбора, основанном на рациональном решении и автономном нравственном чувстве, и обязанностью личной ответственности за свои поступки.

Диверсификация – от лат. diversificatio – изменение, разнообразие. Рост разнообразия, расширение объектов и видов деятельности человека.

Коллективная деятельность – такая форма деятельности, при которой труд отдельного человека, будучи оторванным от труда остальных членов сообщества, становится бессмысленным.

Литература

Основная

1. Губин В.Д. Философия. Элементарный курс. Раздел 3. Глава 1 и 3. М., 2001.

2. Канке В.А. Философия. Исторический и систематический курс. М., 2005.

3. Философия. Учебник / Под ред. В.Д. Губина, Т.Ю. Сидориной, В.П. Филатова. М., 2005.

Дополнительная

1. Бердяев Н.А. Смысл истории. М., 1990.

2. Булгаков С.Н. Основные проблемы теории прогресса // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1993.

3. Волгин О.С. Оправдание прогресса. Идея прогресса в русской религиозной философии. М., 2004.

4. Гегель Г. Философия истории. М.; Л., 1935.

5. Гречко П.К. Концептуальные модели истории. М., 1995.

6. Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Соч.: В 6 т. Т. 6. М., 1966.

7. Кондорсе Ж. Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума. М., 1936.

8. Ласло Э. Век бифуркации. Постижение изменяющегося мира // Путь. 1995, № 7.

9. Соловьев В.С. Тайна прогресса // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1990.

10. Соловьев В.С. Три разговора // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1988.

11. Штомпка П. Социология социальных изменений. М., 1996.

Качественные изменения претерпит и социальная структура индустриального общества при трансформации его в постиндустриальное. Несмотря на определенные различия во взглядах у классиков постиндустриальной волны, в принципе, их позиции по этому вопросу можно полагать достаточно схожими. Прежде всего, это резкое противопоставление стратифиционных систем индустриального и постиндустриального обществ, указание на возрастание значимости класса «собственников знания и информации», трансформацию среднего класса, изменение социальных функций бюрократии и т. д.

Социальная структура индустриального общества в XVIII – XIX вв. была структурой в основном двух классов – капиталистов и наемных рабочих. К. Маркс в «Капитале» дал глубокий анализ места и роли этих классов в системе капиталистического (западного индустриального) общественного производства. Определенное значение в этой системе имели также другие классы и социальные слои – землевладельцы, крестьяне, интеллигенция. Однако уже после смерти Маркса, в XX веке, стратификационная система капитализма претерпела серьезные изменения, большинство из которых способствовали значительному смягчению прежних социальных антагонизмов. Более того, рост среднего класса с его достаточно размытыми и конформистскими ценностями фактически устранил полностью то глобальное противоречие капитализма, на которое указывал К. Маркс – между предпринимателями и наемными рабочими, переведя его в мирное русло социального партнерства и сотрудничества. Социологов и философов западного общества ныне куда больше заботят иные социальные конфликты – этнические, религиозные, расовые, возрастные, гендерные и т. п., и многие из этих ученых предсказывают возможное обострение подобных конфликтов в постиндустриальную эпоху.

Как отмечает Э. Тоффлер, в индустриальную эпоху «большинство людей двигались по одной и той же стандартной жизненной траектории: воспитанные в малых семьях, они шли в потоке через школы фабричного типа, а затем поступали на службу в крупную корпорацию, частную или государственную»[69]. В постиндустриальном обществе картина резко меняется: семья размывается – как, впрочем, и сами семейные ценности; система образования дифференцируется, и значение образования резко возрастает; а методы продвижения по службе, методы, при помощи которых человек делает свою карьеру, становятся самыми разнообразными. С одной стороны, любой человек в постиндустриальном обществе может, например, делать карьеру предпринимателя или менеджера, т. е. работать в частной сфере хозяйства. Энергичные, обладающие высокими деловыми качествами, личности могут здесь добиться необыкновенных успехов, причем для этого совсем необязательно окончить престижный университет или иметь богатых родителей[70]. Другая сфера, которая привлекает многих индивидов, – это государственная служба, карьера чиновника. Хотя возможности быстрого продвижения здесь более ограничены, чем в частном секторе, способный служащий также в достаточно короткие сроки может занять пост выше среднего. Также надо учесть и то, что положение чиновника, в отличие от положения предпринимателя, более стабильно и имеет ряд государственных гарантий. Люди, не склонные к риску и более расчетливые, вполне удовлетворятся карьерой государственного или муниципального служащего, а самые «храбрые» из них, возможно, сделают и политическую карьеру.

Но и это еще далеко не все варианты продвижения вверх в обществе постиндустриального типа. Остаются еще «свободные профессии» – это, как правило, профессии интеллектуального характера: журналистика, юриспруденция, деятельность в сфере искусств. Относительно «свободными» можно также полагать и еще две очень большие области, основанные на высококвалифицированном интеллектуальном труде, – науку и преподавательскую деятельность. Эти сферы также с каждым годом привлекают всё больше и больше людей. При наличии особых талантов здесь также можно попасть в самую высокооплачиваемую элиту общества и блестящая карьера многих знаменитых «звезд» искусства, талантливых журналистов и адвокатов этот наш тезис уверенно подтверждает.

Постиндустриальное общество предлагает каждому индивиду множество вариантов его движения вверх, в ряды элиты и высшего класса; но вместе с тем оно приносит и некоторые проблемы, которые уже сейчас становятся насущными для ведущих капиталистических стран.

В первую очередь, западных философов и социологов беспокоит проблема среднего класса в постиндустриальном обществе. Именно этот класс все последние десятилетия являлся гарантом стабильности капиталистического социума; однако сейчас его судьба представляется им весьма неопределенной.

Во-первых, возрастает до уровня критической черты разрыв между доходами высшего класса и среднего класса, а некоторые из исследователей даже говорят о возрастании степени социального неравенства во всем западном обществе. Элита капиталистического общества получает доходы и прибыли, несоизмеримые ни с какими средними показателями, и возможность достигнуть таких же отметок у среднего класса с каждым годом всё меньше и меньше. Т. Стюарт объясняет это тем, что «экономика перестала быть индустриальной, а рынок труда не успел приспособиться к происходящим в ней изменениям»[71], однако, по нашему мнению, такой возрастающий разрыв в доходах между верхушкой общества и средними слоями вызывается в большинстве случаев монетаристко-консервативной политикой, которую проводят правительства многих западных держав. Принципами этой политики являются: сворачивание значительной части социальных программ; необходимость низкооплачиваемых работников больше надеяться на себя, чем на помощь государства; волна приватизации в промышленности и т. п. Вследствие этого растет и социальное неравенство в социуме и опасность социальных конфликтов.

Во-вторых, меняется и сам состав среднего класса. Раньше его базой были в основном мелкие предприниматели, высококвалифицированные рабочие, служащие со средним управленческим статусом. Теперь на смену «старому среднему классу» приходит «новый средний класс» – менеджеры, программисты, бухгалтеры, экономисты, – в котором число наемных работников еще более возрастает, а значит, возрастает и зависимость их судьбы от воли и прихотей руководящих ими лиц. Это также создает определенную проблему, хотя, видимо, более психологическую, чем экономическую.

Рассуждения о путях развития среднего класса на рубеже постиндустриальной эпохи нам хотелось завершить обширной цитатой из выступления известного американского профессора Й. Валлерстайна, которая резюмирует всё вышесказанное о среднем классе: «Они [средние слои] оказались в наибольшем выигрыше в период 1945-1967/73 годах: их численность резко возросла как абсолютно, так и относительно. Поднялся – и значительно – их уровень жизни. Они стали важным социальным амортизатором, обеспечивающим стабильность общества. Конечно, за эту экспансию среднего класса пришлось расплачиваться повышением стоимости продукции, вековой инфляцией и серьезным сдерживанием накопления капитала. Отныне же следует ожидать упорного стремления сократить в абсолютном смысле численность среднего класса в производственных процессах и сфере услуг. Продолжатся нынешние попытки урезать государственные бюджеты, которые, в конечном счете, будут угрожать большинству этого среднего класса. Политические последствия этого могут оказаться весьма значимыми: образованный, привыкший к комфорту средний класс не согласится пассивно с ухудшением своего статуса и доходов. Мы уже видели, как грозно он показал свои зубы во время «революции 1968 г.». Тогда для его умиротворения понадобились экономические уступки 1970-1985 гг., за которые ряд стран расплачивается до сих пор. В любом случае выбор между ограничением накопления капитала и потрясениями и потрясений от политических и экономических возмущений среднего класса окажется для капиталистической мировой экономики крайне тяжелым»[72].

Еще одна существенная проблема, волнующая классиков постиндустриальной волны, – это рост численности и влияния в будущем обществе так называемых «собственников знания и информации» – прежде всего ученых, преподавателей, работников СМИ, технократов и др. Сам этот рост во многом вызывает симпатию и считается одной из положительных черт постиндустриальной трансформации. Вполне позитивно, хотя и не без скепсиса, воспринимают западные ученые и рост политического влияния «интеллектуального класса». Однако здесь встает следующий вопрос: не вызовет ли подобная волна «интеллектуальной экспансии» ослабление позиций других, не менее важных социальных групп постиндустриального общества – предпринимателей, менеджеров, простых (неквалифицированных) работников производства и сферы услуг? Не окажется ли в эпоху постиндустриализма «интеллектуальный класс» своеобразным эксплуататором других слоев? Не отделит ли высшее образование и высокий уровень интеллектуального капитала этот класс от других, менее образованных и менее интеллектуальных, классов и групп? Д. Белл в связи с этим обсуждает проблему меритократии – общества, где отбор идет по способностям, по уровню интеллекта, но к точно определенным выводам так и не приходит. С одной стороны, он признает, что постиндустриальное общество в «разрезе статуса и власти является логическим продолжением меритократии; оно узаконивает новое социальное устройство, основывающееся, в принципе, на приоритете образованного таланта»[73], а с другой, учитывая многочисленные возражения против меритократии, указывает на возможные дефекты в таком устройстве социума[74]. Применение меритократических принципов в обществе требует, по мнению американского ученого, серьезного пересмотра самого понятия «меритократия» с учетом всех последних достижений морального и политического знания. Более основательно о возможном социальном конфликте с участием «интеллектуального класса» высказываются Г. Кан, У. Браун и Л. Мартин: «превратившись в обширную прослойку, они [интеллектуалы] приобретут большую уверенность в себе, станут активно защищать свои интересы и открыто претендовать на руководство обществом. По мере того, как общественный статус этой группы будет ухудшаться, а ее численность будет возрастать, различные ее элементы будут организовываться иногда в те или иные правительственные органы или другие общественные институты. Таким образом, возникнет новый социальный конфликт»[75].

Можно предположить, что в таком случае социальная структура постиндустриального общества представляет собой как бы «мозаику», составленную из пересечения «горизонтальных» и «вертикальных» осей (или «структур»). Ученые, например, могут работать как на коммерческих предприятиях, так и в университетах или исследовательских институтах; служащие могут также служить где угодно – в армии, в социальной сфере, в правительстве, в бизнесе. Д. Белл подчеркивает, что «в повседневной деятельности взаимодействие и конфликт интересов происходят скорее между организациями, к которым относятся люди, нежели между расплывчатыми классами или статусными группами»[76]. Очевидно это нужно понимать в том смысле, что классово-статусная картина постиндустриального общества оказывается сильно размытой и неопределенной, и наше внимание должно быть в первую очередь приковано к институциональным аспектам социальной структуры. Наша позиция совпадает здесь с позицией американского исследователя лишь частично: мы уверены, что классы и статусные группы еще сохранят свое значение в постиндустриальную эру и потому институциональный аспект изучения будущей социальной стратификации всё же не должен заслонять классовый аспект.

Политическая борьба в постиндустриальную эпоху, по мнению большинства ученых, исследующих будущий социум, будет отражать экономическую борьбу за основной ресурс постиндустриального общества – знание и информацию. Владение знанием и информацией как собственностью будет источником как политической, так и экономической власти. «В постиндустриальном обществе», – пишет Белл, – «технические знания становятся основой, а образование – средством достижения власти; те (элитная часть общества), кто выдвигается на первый план, представлены исследователями и учеными. Но это не значит, что ученые монолитны и действуют как корпоративная группа»[77]. Всё это возвращает нас к уже рассматривавшейся проблеме «возрастания роли интеллектуального класса в постиндустриальном обществе». Однако, в подавляющем большинстве случаев западные ученые едины в том, что роль этого класса, безусловно, возрастает, но при этом интеллектуалы вовсе не становятся правящим классом при постиндустриализме. Политическая власть и в будущем опять, по всей видимости, будет находиться в руках политической бюрократии и выходцев из большого бизнеса; влияние же интеллектуального класса никогда не превысит определенного уровня. Сильное сомнение вызывает также возможность интеллектуалов консолидироваться и создать свое «политическое лобби» на уровне правительства и парламента – такое же, какое, например, имеют предприниматели, банкиры, фермеры и т. п.

Кто же будет, в таком случае, править в постиндустриальную эру? Несмотря на некоторую разноголосицу во мнениях западных исследователей, общий вывод здесь примерно одинаков: те же, кто правил и в индустриальном мире. Естественно, поднимется влияние интеллектуального класса, упадет роль бюрократии (так, впрочем, считают, не все), возможно, всё же возрастет роль среднего класса, – но вот политическое влияние низшего класса – и без того незначительное – может еще больше упасть. Но и здесь у классиков постиндустриальной волны нет единого мнения: ведь принципы будущей демократии – «демократии участия» – предполагают привлечение подавляющего большинства граждан к управлению государством, включая, разумеется, и тех, кто имеет низкие доходы.

Вообще, на совершенствование демократических принципов устройства социума делается значительный акцент во всех работах, посвященных постиндустриальному обществу. Все авторы едины в том, что нынешняя политическая организация капиталистических государств еще достаточно несовершенна и может быть еще более улучшена. Рецепты тут предлагаются самые разные: «демократия участия» (Д. Белл, Й. Масуда), «добровольные общины» (Й. Масуда), «разнообразие субкультур» (Э. Тоффлер) и т. п. По всей видимости, постиндустриальному обществу еще предстоит самому выработать для себя наиболее подходящую модель демократии – такую, чтобы, – с одной стороны, она была проста и убедительна для каждого гражданина, а, – с другой, успешно обеспечивала решение внутренних проблем внутри самого постиндустриального государства. Только тогда постиндустриальное государство станет устойчивым в политических аспектах своего бытия.

Вопросы для самоконтроля

1. Чем экономическая эпоха постиндустриального общества отличается от других экономических эпох?

2. Что такое сетевое общество и сетевая собственность?

3. В чем заключаются главные особенности социальной структуры постиндустриального общества?

4. Как протекают политические трансформации в постиндустриальную эпоху?

Литература

Основная

1. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999.

2. Иноземцев В.Л. Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия, перспективы. М., 2000.

3. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, культура, общество. М., 2000.

4. Масуда Й. Компьюутопия // Философская и социологическая мысль. 1993, № 6.

Дополнительная

1. Новая постиндустриальная волна на Западе. М., 1999.

2. Тоффлер О. Метаморфозы власти. М., 2002.

3. Тоффлер Э. Третья волна. М., 1999.

4. Туроу Л. Будущее капитализма. Новосибирск, 1999.

5. Уэбстер Ф. Теории информационного общества. М., 2004.

ТЕМА 17. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ЕЕ ПРОБЛЕМЫ

1. Глобализация: проблемная постановка вопроса. Исторические корни глобализации

2. Глобализация и модернизация

3. Основные черты современного мира. Мегаобщество

4. Противоречия глобализации и антиглобалистское движение

Глобализация: проблемная постановка вопроса. Исторические корни глобализации

Большинство из нас рано или поздно задаются вопросом: что представляет собой общество, в котором мы живем? Как осмыслить то, что происходит вокруг нас? Куда движется сегодняшний человек? Поиск ответов на эти вопросы – задача не из легких (ведь мы имеем дело с динамичной и изменчивой современностью, ускользающей от всяких определений, которые ограничивают ее свободу «рамками» слов), но выполнимая. Однако одни люди, нежелающие дойти до сути дела – попытаться изнутри понять сегодняшнее время, соглашаются жить в неразберихе взаимоисключающих понятий и представлений о нем. Другие, столкнувшиеся с противоречиями, занимают комфортную позицию, таким образом полагают, что сегодняшний человек видит только то, что хочет видеть. Третьи, напротив, настойчиво стремятся осознать, что происходит в современном мире, и в этих попытках неизбежно сталкиваются с таким понятием, как глобализация.

Трудно найти более модную на сегодняшний день тему. Своим появлением, которое пришлось на последнюю четверть ХХ века, глобализация породила огромные дискуссии среди ученых, политиков, бизнесменов, религиозных деятелей, людей искусства. Предметом дебатов служит буквально все – что такое глобализация, когда она началась, как она соотносится с другими процессами общественной жизни, каковы ее ближайшие и отдаленные последствия. Несмотря на то, что о глобализации многое уже сказано и написано, все же обилие мнений, подходов и оценок не дает нам ясности в ее понимании. Глобализация оказалась трудным орешком не только для массового сознания, но и для научного анализа.

Понять сущность глобализации невозможно без обращения к ее истории, к предпосылкам, подготовившим ее появление. В исследовании этого вопроса можно выделить два подхода. Сторонники первого подхода видят глобализацию как непрерывный процесс межкультурного взаимодействия, последовательно менявший свои исторические формы: архаическую (охватывающую доиндустриальную эпоху), прототипную (XVI-XVIII века), модерную (период после XVIII века) и постколониальную (середина ХХ века). В этом контексте глобализация предстает не как сущностная черта современных процессов, а как некий тривиальный факт перемещения людей и результатов их деятельности по планете. Таким образом, глобализация есть лишь процесс исторической интеграции различных человеческих сообществ.

В рамках второго подхода глобализация понимается прежде всего как явление присущее современному миру, качественно отличное от предшествующих ему исторических эпох: «Осевого времени» – первой волны планетарной интеграции, взаимодействия великих культур древности: Китая, Индии, Греции, Персии и Палестины (период между VIII-II веками до нашей эры), Нового времени (эпохи модернизации) когда основной динамической силой мировой истории становится западная цивилизация, собственно и подготовившая мировую систему к тому, что сегодня мы называем глобализацией. Эта третья волна планетарного единения человечества являет собой исторически новый уровень общечеловеческого развития. Сторонники данного подхода заключают, что верное понимание современной нам эпохи, определение ее сущностной характеристики должно идти не путем поиска преемственности или сходства с предшествующими этапами, а через выявление отличительных черт. Ведь каждое время живет своей жизнью.

Глобализация и модернизация

Так что же отличает глобализацию от предшествующей ей эпохи – модернизации?

Необходимо отметить, что модернизация (как впрочем, и глобализация) – явление исключительно западного мира. Ее инициатором стала Европа, положившая начало эре Великих географических открытий. Европейская экспансионистская политика, преследуя свою цель переделать незападную часть мира по своему «образу и подобию», привнесла с собой классификацию людей на колонизаторов и колонизированных. Однако колонизация носила не только территориальный характер, но и духовный, лишавший неевропейца права «быть самим собой». Запад стремился унифицировать мир, сделать его однообразным. Утверждение «будь как все» явилось основным его постулатом. Понятие «цивилизованное» отождествлялось с понятием «западное» («европейское»). Варвар мог стать человеком только лишь через приобщение к благам европейской цивилизации, а потому в модернизацию незападный мир входил тяжело и болезненно, история дает тому не мало примеров.

В отличие от модернизации, задача которой сводилась к подчинению частей целому, глобализация означает радикальную плюрализацию, раскрепощение частей. Глобализация – это конец унификации, единообразия, подобия. «Быть самим собой» или «быть иным» становится принципом жизни человека, народа, региона. В качестве основания равенства выступает не подобие, а различие. Глобализация несет с собой не только свободу выбора, но и выбор свободы. Если в модернизацию человека тянули, в глобализацию, напротив, никто никого не тянет. Каждый в праве решать сам – быть участником глобализации или нет. Глобализация маркирует новый способ мироустройства, который осуществляется не с помощью огня и меча, захвата или притязания. Воля и Желание субъекта развиваться – ключи от ворот глобализации. Если модернизация была для «варварства» исторически неизбежна, глобализация напротив. Ее можно не принимать и оставаться «варваром», сколь угодно долго. Динамика глобализации обойдет его стороной, не нарушив подобное исторически-инертное состояние. Глобализация являет собой уникальный случай соседства миров и тенденций, которые в контексте модернизации считались бы взаимоисключающими. «Цивилизации» «варвар» может быть просто не интересен даже с точки зрения его эксплуатации. Единственный интерес, который может питать к нему цивилизация – туристический. Таким образом, можно сказать, что современность явила человеку ряд дилемм самоопределения:

1. Унификация – фрагментация.

2. (Беспомощность) отсутствие возможностей – многообразие возможностей.

3. Наличие устойчивых авторитетов – самоопределение в условиях их отсутствия.

4. Опора на индивидуальный опыт – стандартизированное, уподобляемое товарному рынку поведение.

Иными словами, человек «локального» – это «тот, как и…», имеющий возможность быть «только…», стремящийся быть «как и…», его исторический опыт – опыт его народа (общности). Соответственно, человек «глобального» – это «один из…», располагающий возможностью быть «…и…, и…, и…», который не имеет иных авторитетов, кроме себя самого, его выбор – это выбор индивидуалиста, что означает отказ от автоматического следования образцу, заданному социальной средой. Так, каждый имеет возможность утверждаться на поле глобализации, отстаивать свою самобытность, оригинальность. Другое дело как – либо раскрыть весь свой творческий потенциал, исчерпать все возможности, либо коснеть в своих отличительных признаках.

Россия – страна, занимающая самую большую в мире территорию, 17 075 400 кв. км., расположенная на двух континентах – Европы и Азии. По наземной границе она соседствует с 14 странами, омывается двумя океанами и имеет морскую границу с самыми передовыми в экономическом отношении странами, Японией, Канадой и США, a также с государствами Южной Европы и Средней Азии, Болгарией, Турцией.

Россия богата разнообразными географическими и климатическими условиями. Около трех четвертей территории страны составляют равнины. Самая протяженная Восточно-Европейская равнина. Это одна из крупнейших равнин мира, на которой расположена почти вся европейская часть России. Южные равнинные территории европейской части России чрезвычайно плодородны. За уральскими горами начинаются бескрайние просторы Сибири, земли сказочно богатой полезными ископаемыми, лесными водными ресурсами. Восточная часть территории страны преимущественно является горной местностью.

Большая часть страны располагается в пределах умеренного климатического пояса. Крайние районы севера и северные острова принадлежат к арктическому поясу, некоторые южные районы близки к субтропикам. Климат почти на всей территории страны континентальный. На большей части территории зима продолжительная и среднегодовое количество осадков незначительно. Летом в умеренном поясе средние температуры составляют 15-22°С. В теплую половину года выпадает и основная масса осадков.

Российская земля богата такими наиболее важными для современной промышленности природными богатствами, как: нефть, уголь, газ, железные руды, апатиты, калийные соли, фосфориты, руды цветных, редких и драгоценных, радиоактивных металлов, алмазов и др.

Население России насчитывает около 140 млн. человек. В состав Российской федерации входят 21 республика, 6 краев, 49 областей, города федерального значения Москва и Санкт-Петербург, автономная область и 10 автономных округов. В России 13 городов-миллионеров, больше, чем в США.

Все сказанное свидетельствует о том, что у современной России имеется огромный потенциал развития, материальные условия, человеческие ресурсы и накопленный исторический опыт. Вопрос, который ставит перед Россией современность, может быть сформулирован так: «может ли Россия ответить на вызовы истории так, как подобает это великой державе»? Что нужно России для того, чтобы и в XXI веке оставаться одной из ведущих стран мира?

2. Различные подходы к определению перспектив общественного развития

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно иметь представление о, так сказать, «логике» развития истории. Однако тут нас поджидает серьезная проблема: дело в том, что однозначного понимания этой «логики» в научной и философской литературе нет. То есть, если мы хотим не просто мечтать о судьбе России в современном мире или строить отвлеченные умозрительные конструкции, а говорить обоснованно и ответственно, то должны учитывать различные теоретические подходы к анализу истории. В современной науке и философии можно выделить несколько таких подходов.

Первый можно назвать объективно-идеалистическим. Его создателем является немецкий философ Г. Гегель. В гегелевской философской системе историей управляет Абсолютный Разум, выражающий идею свободы. «Ведь подобно водителю душ, Меркурию, идея воистину является водителем народов и мира, и именно дух, его разумная и необходимая воля, руководил и руководит ходом мировых событий»[78]. Исследователю надо только понять, где, в жизни какого народа Абсолютный Разум истории в очередной раз выразит себя в форме более свободного общественного строя.

Другой методологический принцип можно назвать теистическо-мистическим.Одним из его адептом был Вл. Соловьев. Смысл этого понимания «логики» истории заключается в том, что она творится Богом, но божественное провидение не очерчивается кругом разумных оснований. Как говорил Вл. Соловьев: «идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности»[79]. Возможно ли понять эту запредельную, пребывающую в вечности мысль Бога? Утвердительный ответ на этот вопрос дать нельзя: слишком слабы разум и интуиция человека перед Божественным провидением. Однако возможны мистические сверхрациональные озарения относительно исторической судьбы народов.

Третий подход – позитивистско-материалистический. Согласно ему история развивается по определенным естественным законам, которые могут быть открыты силами науки. Следовательно, ориентируясь на определенные критерии прогрессивности, можно с достаточной степенью точности предсказать будущность того или иного народа, того или иного государства.

Четвертый подход можно условно назвать подходом исследования «вызовов» и «ответов».Его автором является английский историк А. Тойнби (1989-1975). Тойнби считал, что не существует единой истории человечества. Вместо нее есть история отдельных и замкнутых в логике индивидуального развития цивилизаций. Каждая цивилизация проходит в своем развитии стадии возникновения, роста, надлома и разложения. Движущей силой цивилизаций является «творческие меньшинство», а характер их развития определяется теми «вызовами», которые бросают им другие цивилизации и природные обстоятельства, а также «ответы», которые цивилизации находят на эти вызовы, чтобы сохранить свое существование.

Пятый подход можно определить как этнологический. Он принадлежит Л.Н. Гумилеву. Для Гумилева история человечества есть совокупная история этносов, то есть социально-биологических сложных организмов, называемых обычно народами. Начало этногенеза обусловлено «этническим толчком», причиной которого являются вызванное генетическими изменениями появление пассионарных личностей. «Пассионарность – это признак, возникающий вследствие мутации (пассионарного толчка) и образующий внутри популяции некоторое количество людей, обладающих повышенной тягой к действию»[80]. Именно эти люди «заводят пружину» исторического развития своего народа. Но энергия пассионарных личностей со временем иссякает и история этноса после (в среднем) 1500 лет завершается. Гумилев определял шесть стадий истории этноса: подъем, акматическая (или высшая) стадия, надлом, инерционная стадия, обскурация и мемориальная стадия. Умирающий этнос освобождает территорию для возможно иного этноса.

Шестой подход определяется как синергетический. Синергетика – наука о познании сложных систем, их природы, принципов, организации и эволюции[81]. Синергетика изучает процессы самоорганизации в открытых системах, развитие которых характеризуется нелинейностью и диссипативностью. Это молодая наука. Она стала развиваться с конца 1960-х годов. Ее крестными отцами стали Г. Хакен, И.Р. Пригожин. С позиции синергетического подхода будущее тоже представляет собой открытую, нелинейно развивающуюся систему, состояние которой невозможно предвидеть. Незначительные, на первый взгляд, явления и новации могут оказать на будущее кардинальное влияние, резко и в непредсказуемом направлении изменить ход истории. Эти новации определяют точки бифуркации, иначе говоря, точки ветвления путей социальной эволюции. Синергетика не признает как божественного замысла в истории, так и объективных и неизменных законов ее развития. Она утверждает, что в истории необычайно велика роль случая и человеческого воображения. «Будущее, – как говорил Д. Габор, – не может быть предсказано, но оно может быть изобретено».

Все вышеперечисленные подходы к пониманию перспектив развития общества (в нашем случае России) имеют когнитивный[82] потенциал. Но достоинства какой-либо одной позиции не могут заменить достоинства других. Они все в той или иной мере «работают» при описании особенностей социального развития. В частности, что касается России, то чтобы ей сохранить свои позиции великой державы в XXI в. нужно, действительно, найти определенные ответы на вызовы истории, такие, которые позволили бы ей внести свой особый вклад в развитие идеи свободы (объективно-идеалистический подход). Ей также нужно обладать передовой материально-технической базой (позитивистско-материалистический подход). Ей нужна новая энергия пассионарности (этнологический подход). Но в то время невозможно предсказать ее будущее (синергетический подход), поскольку не все в будущем зависит от нашей сознательной воли, но есть еще и некая тайна будущего, недоступная временному человеческому разуму. Одним словом, на поставленный вопрос о перспективах России в современном мире, мы можем ответить только гипотетически. Попробуем сделать это, тем более, что формирование гипотез является важной составляющей частью научного познания.

3. Россия перед вызовами современности

Поэтому первое, что нужно сделать – это исследовать вызовы современности, стоящие сегодня перед Россией. Заметим, что это вызовы не только для России, но и для любого государства, претендующего на заметную роль в современной истории. Наиболее важные из них, определяющие характер современности, следующие: это вызов демократии, технологического развития, экологический и культурный вызовы. Эти вызовы суть основные условия решения главного требования истории – человеческого развития. В связи с этим отметим определяющую историческую закономерность: по мере продвижения общества по пути социального развития коренным образом меняется соотношение взаимозависимости человека и общества. Если на начальных этапах личная жизнь человека зависела от способности общества к самосохранению, то есть общее доминировало над индивидуальным, то сегодня состояние общества в большей мере зависит от качества жизни индивида, то есть индивидуальное становится условием развития общего.

Рассмотрим по отдельности вышеназванные «вызовы» с позиции того, как должно отвечать на них общество, ставящее во главу угла права человека на развитие.

Вызов демократии. Современный опыт многих стран показывает, что наибольших успехов в социальном и гуманитарном развитии достигают страны с демократической формой власти. Это власть, где, по выражению К. Поппера, осуществляется «контроль за правителями со стороны управляемых»[83]. Это также власть, которая обеспечивает всем гражданам «равенство возможностей». К. Поппер так объясняет социальную, экономическую и культурную эффективность демократии: во-первых, демократическая форма правления лучше, чем все другие формы способствует развитию массовых институтов социального управления. Это ограничивает возможность для произвола в политике. Во-вторых, демократическая власть рассредоточивает политическую практику, приобщая к ней широкие слои населения на разных уровнях социальной организации. В-третьих, ориентирует население на решение понятных и близких их жизни задач. Однако Россия до сих пор находится на той стадии, которую Г. Федотов определил как бытовая свобода, которая еще с Петра I «позволяла долгое время не замечать отсутствия свободы политической»[84]. В настоящее время в России нужно дополнить бытовую свободу, в полной мере расцветшую после ухода в небытие коммунистического режима, свободой и демократией политической. Нужно придать им правовое оформление и преодолеть процветающий долгое время в российском национальном менталитете правовой нигилизм. Ключевым условием здесь является активность широких слоев населений, дополнение «вертикали власти» развитием «горизонтали власти» на уровне муниципальных органов управления, развитие местных сообществ, профессиональных объединений. Все это называется созданием институтов гражданского общества.

Вызовы технологического развития. Современное производство в широком смысле этого слова (то есть производство средств к жизни и самой жизни) все более становится технологичным. Как определял эту особенность М. Вебер: «Всеми вещами в принципе можно овладеть путем расчета»[85]. Разработка технологий и следование их условиям требуют высокого уровня образования, развитого рационально-критического мышления, готовности к нетривиальным решениям, восприимчивость к новым идеям. Образование становится сегодня наиболее важной сферой производства. Здесь воспроизводится главный фактор общественного развития – «человеческий капитал». Именно он определяет эффективность общественного воспроизводства в целом. Оно требует больших капиталовложений в человека. Такова особенность современности: воспроизводство людей становится дороже воспроизводства машин и механизмов. Секрет такого отношения к человеку в том, что его нельзя добиться только экономической рациональностью. Если в первой половине XX века философы обсуждали проблему дегуманизации, которая отражала реальное соотношение человека и машины, когда последняя угрожала духовному воспроизводству, то сегодня актуальной становится тема гуманизации техники и технологии.

В XX в. индустриализация России, являвшейся главной частью СССР, потребовала огромных человеческих жертв. Фактически почти все бремя индустриализации этой великой страны, в аббревиатуре которой не было упоминания о России, взяла на себя Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (так тогда называлась Россия). К середине XX в. Россия стала одной из наиболее развитых в промышленном и научном отношении стран мира. Однако во второй половине этого столетия стало заметно усиливаться отставание страны в развитии «человеческого капитала». Как следствие этого, Россия стала терять лидирующие позиции, и к концу века она переместилась по ряду гуманитарных показателей существенно ниже ряда развитых стран, а по некоторым – в группу развивающихся государств.

Для того, чтобы сегодня эффективно применять новые технологии, необходима высокая культура труда, органически связанная с главным фактором производства – «человеческим капиталом». Современная культура труда – явление сложное. Она требует соблюдение ряда условий. Во-первых, достижение высокой культуры труда невозможно без строжайшей специализации. Каждый работник должен выполнять «свою» работу, объем и границы которой заранее устанавливаются в контракте. Во-вторых, эта, определенная контрактом работа, должна обеспечивать работнику достойный уровень жизни, чтобы у человека не было серьезных причин для поиска дополнительных источников заработка за счет времени, необходимого для восстановления эффективной трудоспособности. В-третьих, трудовой процесс должен быть организован таким образом, чтобы человек мог быть в полной мере включен в него и физически, и интеллектуально при соблюдении строгих нормативов охраны труда и здоровья. В-четвертых, обмен информацией, ставший сегодня глобальным, требует от работника постоянного повышения своего профессионального уровня за счет знакомства с самыми передовыми технологиями и навыками труда в своей области, что требует участия в профессиональных сообществах. В-пятых, высокотехнологичная работа предполагает высокую ответственность человека за результаты своего труда, как перед обществом, так и за соблюдение технологических нормативов перед коллегами-участниками общего технологического процесса. В-шестых, высокотехнологичное производство требует личной заинтересованности работника, его права свободного выбора занятия трудом такого уровня концентрации научного знания и передовых методов организации производства. Поэтому его нельзя организовать только «сверху», необходима инициатива самих участников производства, а значит – новые формы правовых отношений и отношений собственности. В них с необходимостью возрастает элемент корпоративной и частной собственности.

Таким образом, мы видим, что «человеческий капитал» – многосоставный фактор производства. В его создании должно принимать участие все общество. Поэтому он требует демократических форм организации труда, развитие науки управления, учета множества факторов, среди которых показатели динамики народонаселения, структуры и качества трудовых ресурсов, материального благосостояния населения, образования, здравоохранения и др.

На сегодняшний день сложилась определенная международная система разделения труда. Если ее представить по аналогии с единым предприятием, то можно сказать, что в нем все более обозначаются три составных части, так сказать, три производственных «отдела»: «отдел» по производству идей и технологий, «отдел» собственно производства продукции и «отдел» сырья и энергоресурсов. С некоторой долей упрощения можно сказать, что производство идей и технологий становится делом экономически развитых стран, называемых постиндустриальными. Массовое производство продукции осуществляется во все возрастающем объеме в среднеразвитых странах (в Европе – это Венгрия, Чехия, Польша) и в особенности в быстроразвивающихся странах Восточной Азии, среди которых особенным динамизмом отличается Китай. Особую, третью группу стран составляют те, экономика которых во многом зависит от добычи и экспорта природных ресурсов, прежде всего энергоносителей. В этой группе на сегодняшний день находится и Россия. Если России останется в роли мирового поставщика энергоресурсов надолго, то это только увеличит научно-технический разрыв между нею и другими развитыми странами и сузит поле возможностей для осуществления технологического прорыва и, как следствие, закрепит Россию в статусе экономически зависимой державы. Вместе с тем все очевиднее становится тот факт, что адекватный ответ на технологический вызов современности Россией может быть осуществлен только при условии глубоких цивилизационных преобразований. Потребность этих преобразований достигает такой же остроты и исторической значимости, как и в период предыдущего цивилизационного сдвига, осуществленного российским обществом в царствование Петра I. Вместе с тем их нельзя отождествлять с реформами Петра I, который проводил вестернизацию на азиатский манер и тем вызвал глубокий раскол в обществе на сторонников прозападного пути развития (западников) и приверженцев национальной самобытности (славянофилов). Современные цивилизационные сдвиги должны привести Россию не к копированию западных образцов развития, а к рационально организованному, демократическому обществу, опирающемуся на стабильные потребности среднего класса. Будущее России напрямую зависит от достойной жизни ее рядовых граждан.

Экологический вызов. Экологические вопросы тесно связаны, с одной стороны, с вопросами технологическими, а с другой, с вопросами культурно-нравственными. Их решение представляет сложность в силу того, что экологические цели зачастую вступают в противоречия с целями экономическими. Охрана природы или прибыль – как зачастую ставится вопрос. Экономически развитые страны решают его главным образом таким способом, что переносят экологически вредные производства в третьи страны, как правило, те, которые существенно беднее, и правительство которых заинтересовано в том, чтобы сдать свою территорию под экологически небезопасное производство или хранение вредных отходов. К экологическим вопросам относится также нерациональное использование невосстанавливаемых природных ресурсов и как следствие разрушение природной среды. За годы советской власти, ставшие периодом ускоренной индустриализации страны за счет безжалостной эксплуатации социальных и природных факторов экосистема на больших пространствах государства была существенно нарушена. За последнее десятилетие XX в. процесс разбазаривания природных богатств только усиливался. В отличие от западных стран экологическая служба России очень молода, а экологическая культура населения в целом находится на низком уровне. В этой области Россия, безусловно, не может поделиться ценным опытом, ее начальные формы экологического сознания свидетельствуют о том, что она пока что выступает в роли ученика.

Культурный вызов. Современный мир – это сложный поликультурный мир. Взаимопонимание культур становится сегодня важнейшим фактором не только сохранения созданного человечеством материального и духовного богатства, но и условием дальнейшего развития народов. Между тем мы видим немало примеров межкультурных противоречий, глубокого непонимания иных систем ценностей, что приводит к опасному обострению межнациональных и цивилизационных конфликтов. Конфликтная логика по принципу «Запад есть Запад, Восток есть Восток» распространяется и на отношения Севера и Юга, развитых и слаборазвитых регионов, а в последнее время она стала обретать форму религиозных конфликтов, что наиболее опасно для всего мирового сообщества, ибо религиозные ценности составляют глубинные ценности культуры.

Поскольку уже обозримое будущее потребует принципиального решения межкультурных проблем и противоречий, в плане исторической перспективы России важно понять, какой опыт решения этого круга проблем она может привнести в общую практику. Россия веками создавалась как многонациональное государство. Православие как господствующая религия никогда не чинило этому процессу непреодолимых препятствий. В плане бытовой свободы у всех народностей России были общие возможности. Что касается свобод политических, то они также были равнодоступны представителям разных культур за одним исключением: если человек искал место государственного чиновника, он должен был быть православным. Впрочем, это условие легко принималось многими представителями других религиозных конфессий. В период советский власти и оно было снято. Таким образом, Россия стала исключительным примером страны, где верховное руководство могло состоять из представителей различных наций и народностей, что невозможно себе до сих пор представить в большинстве наиболее развитых в социальном отношении стран. О всечеловечности русской культуры говорили выдающиеся русские мыслители, писатели и философы: А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь, Ф.М. Достоевский, В.С. Соловьев и др. Они подчеркивали синтетическую природу русской культуры, которая выше национальных особенностей и этических ценностей ставит ценности общечеловеческие. Это неоднократно подтверждалось российской историей и в самом идеологизированном за всю историю человечества XX в. В его двух мировых войнах, в борьбе за социальное и национальное освобождение народов, в научных и гуманитарных достижениях россияне проявляли себя как народ, способный сочувствовать и жертвовать ради идеалов общечеловеческой справедливости. Российский народ не является в данном случае исключительным, то же делали и другие великие нации. Но этот факт доказывает, что в российском обществе накоплен опыт, который будет востребован при формировании человечества, которое должно стать, используя выражение Аристотеля «единством непохожих».

Вопросы для самоконтроля

1. Какие природно-географические и демографические факторы оказывают особое влияние на развитие российского общества?

2. Какие из вышеперечисленных подходов к определению перспектив общественного развития Вам представляются наиболее убедительными? Обоснуйте свое мнение.

3. Какие социальные и культурные факторы оказывают тормозящее влияние на развитие в российском обществе современных форм демократического управления?

4. При каких условиях российское общество может адекватно ответить на технологический вызов современности?

Основные определения

Мистический – непосредственно исходящий от Бога, данный человеку в его непосредственном общении с Божеством.

Творческое меньшинство – ключевое понятие в исторической концепции А.Тойнби, относящееся к группе людей, определяющих своей интеллектуальной деятельностью характер, направление и темпы развития общества. По мнению А.Тойнби, в любом обществе творческое меньшинство не превышает 1-1.5% численности населения.

Нелинейность – особенность движения и развития, характеризующаяся процессами, состоящими из цепи неповторяющихся событий и поэтому не допускающих экстраполяции.

Диссипативность – качество системы, характеризующееся рассеянием энергии и распространением определенных качеств на всех ее уровнях.

Саморазвитие – способность системы развиваться и самоорганизовываться на основании своих внутренних потенций.

Человеческое развитие – такой тип общественного развития, при котором главным источником и целью развития является человек, его интеллектуальные физический, интеллектуальный и нравственный потенциал.

Правовой нигилизм – отрицание каких-либо норм права, пренебрежительно отношение к законам. Представление о праве как о искусственной, релятивистской и выгодной каким-то ограниченным кругам системе запретов и разрешений.

Литература

Основная

1. Лосский Н.О. Характер русского народа // Условия абсолютного добра. М., 1991.

2. Панарин А.С. Россия в цивилизационном процессе. М., 1995.

3. Соловьев В.С. Русская идея // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1989.

4. Федотов Г.П. Россия и свобода // Судьба и грехи России. В 2-х т. Т. 2. СПб., 1991. С. 276-303.

Дополнительная

1. Бердяев Н.А. Смысл истории. М., 1990.

2. Волгин О.С. Оправдание прогресса. Идея прогресса в русской религиозной философии. М., 2004.

3. Гумилев Л.Н. От Руси к России. М., 1998.

4. Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. М., 2002.

5. Современная российская политика. Курс лекций под ред. В. Никонова. М., 2003.

6. Соловьев В.С. Три разговора // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1988.

7. Чичерин Б.Н. Различные виды либерализма // Опыт русского либерализма: Антология. М., 1997.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Электронные источники

www.philosophy.ru – сайт Института философии РАН

www.humanities.edu.ru – Образовательный портал Рособразования РФ

www.i-u.ru/biblio – русский гуманитарный интернет-университет

http://www.vehi.net – библиотека русской религиозно-философской и художественной литературы «Вехи»

http://filosofia.ru – библиотека философии и религии

http://philosophy.allru.net – «Золотая философия»

http://www.announcement.ru/index.html – Современная энциклопедия

http://velikanov.ru/philosophy – История философии

[1] Определения даются по БСЭ.

[2] Библия. Первая книга Моисеева. Бытие. Глава 1. (26).

[3] http://nevskiy.orthodoxy.ru/Mirrors/www.lib.eparhia-saratov.ru/www.lib.eparhia-saratov.ru/books/21h/horuzhy/ascetic/2.html – Хоружий С.С. Антропология православия.

[4] См. Гвардини Р. Конец нового времени (см. список обязательной литературы).

[5] Декарт Р. Начала философии. Избранные произведения. М., 1950. С. 428.

[6] Рассел Б. Человеческое познание, его сфера и границы. Киев, 1997. С. 190.

[7] Там же. С.192–194.

[8] Возможные ответы на вопрос о происхождении сознания соотносимы с вышеозначенными позициями. Их два: религиозная концепция и теория естественного происхождения сознания.

[9] Арбитр изящного, законодатель общественных вкусов (лат.)… // Шестов Л. Соч. в 2-х т. Т. 2. Примечания к т. 1 А.В. Ахутина и Э. Паткош. С. 439.

[10] Шестов Л. Potestas clavium (Власть ключей) // Шестов Л. Соч. в 2-х т. Т. 1. С. 142.

[11] Все примеры взяты из: Ларина Т.В. Категория вежливости в английской и русской коммуникативных культурах. М., 2003. С. 37.

[12] Вайль П., Генис А. Страна слов // Новый мир. 1991, № 4. С. 250–251.

[13] Дракер П.Ф. Новые реальности в правительстве и политике, в экономике и бизнесе, в обществе и мировоззрении. М., 1994. C. 362.

[14] Пример взят из книги: Реале Дж., Антисери Д. Западная философия. От истоков до наших дней. Т. 3. М., 1996. С. 51.

[15] Дракер П. Посткапиталистическое общество // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. М., 1999. С. 95.

[16] Ленк Х. «Техника» // Глобалистика. Энциклопедия. М., 2003. С. 988.

[17] Там же.

[18] Тоффлер Э. Шок будущего. М., 2003. С. 451.

[19] Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. М.; СПб., 1998. С. 126.

[20] Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. С. 124.

[21] Аристотель. Политика. Соч. в 4 т. Т. 4. М., 1984. 1253а.

[22] Кассирер Э. Что такое человек. Проблема человека в западной философии. М., 1988. С. 6.

[23] Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Сочинения в 6 т. Т. 6. М., 1966. С. 7.

[24] Лейбниц Г. Монадология // Сочинения в 4 т. Т. 1. М., 1982. С. 418.

[25] Энгельс Ф. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 486.

[26] Бердяев Н. Человек и машина // Вопросы философии. 1989, № 2. С. 161.

[27] Эрн В. Социализм и проблема свободы // Соч. М., 1991. С. 157.

[28] Кн. Трубецкой С.Н. Курс истории древней философии. М., 1997. С. 208.

[29] Франк С.Л. Смысл жизни. // Духовные основы общества. М., 1992. С. 196.

[30] Sapere aude – решись быть мудрым (лат.)

[31] Кант И. Ответ на вопрос: что такое Просвещение. Сочинения в 6 т. Т. 6. М., 1966. С. 27.

[32] Гегель Г. Философия истории. Введение. М.; Л., 1935. С. 39.

^[33] Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989. С. 222.

[34] БердяевН.А. О рабстве и свободе человека // Царство Духа и царство Кесаря. М., 1995. С. 6.

[35] Гегель Г. Философия истории. Введение. М.; Л., 1935. С. 26.

[36] Вебер М. Политика как призвание и профессия // Избранные произведения. М., 1990. С. 646.

[37] Делиберативный – от анг. – неторопливо, осмотрительно, ответственно обдуманный шаг, поступок и пр.

[38] Гегель Г. Философия истории. Введение. М.; Л., 1935, С. 19.

[39] «Сократ: Значит, и во всем остальном дело обстоит таким же образом: сведущий человек способен делать то, что должно, надлежащим образом и в надлежащее время, а несведущий − нет? Друг: Да, так» // «О справедливости» (Платон. Диалоги. М., 1986. С. 364).

[40] «Сократ: Вопреки мнению большинства, нельзя и отвечать несправедливостью на несправедливость, раз уж ни в коем случае нельзя поступать несправедливо» // Платон. Сочинения. М., 1968. Т. 1. С. 123.

[41] «Справедливость состоит в том, чтобы каждый имел своё и исполнял своё» // Платон. Сочинения. М., 1994. Т. 3. С. 206.

[42] «Справедливость и справедливое состоят в равенстве обязательств. …Если справедливое – это равное, то пропорционально равное также будет справедливым» // Аристотель. Сочинения. Т. 4. М., 1983. С. 325.

[43] Там же. С. 327.

[44] Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск, 1995. С. 267.

[45] Все эти модели, кроме первой, присутствуют в анализе Джона Ролза. Почему он игнорирует существование первой модели – силовой – не совсем понятно. Может быть потому, что считает ее слишком примитивной.

[46] Платон. Сочинения. М., 1994. Т. 3. С. 93. На следующей странице это тезис Фразимаха звучит несколько иначе: «Во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти».

[47] Мур Дж. Принципы этики. М., 1984.

[48] Там же. С. 40.

[49] «Интуитивизм утверждает, что в наших суждениях о социальной справедливости мы должны рано или поздно прийти к множественности первых принципов, в отношении которых мы можем только сказать, что их правильно балансировать так, а не иначе» // Ролз Дж. Там же. С. 47.

[50] Бентам И. Введение в основание нравственности и законодательства. М., 1998. С. 10.

[51] Аристотель. Политика. Соч. в 4 т. Т. 4. М., 1984. 1253 а 25.

[52] Соловьев В.С. Смысл любви // Соч.: В 2 т. Т. 2. М.,1990. С. 545–546.

[53] Гегель Г. Афоризмы. Работы разных лет. Т. 2. М., 1971. С. 532.

[54] Августин Аврелий. Исповедь. М., 1991. С. 53.

[55] Библия. Книга Екклесиаста. Глава 1. (4.5).

[56] Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 12. С. 3.

[57] Панарин А.С. Политология. О мире политики на Востоке и на Западе. М., 1999. С. 198.

[58] Соловьев В.С. Три силы // Философская публицистика. Т. 1. М., 1989. С. 28.

[59] Масуда Й. Компьютоутопия // Философская и социологическая мысль. 1993, № 6. С. 37.

[60] Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999. С. 633.

[61] Там же.

[62] Там же. С. 634.

[63] Тоффлер Э. Футуршок. СПб., 1997. С. 32.

[64] Белл Д. Цит. соч. С. 641.

[65] Там же.

[66] Там же. С. 380.

[67] Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, культура, общество. М., 2000. С. 174.

[68] Там же.

[69] Тоффлер Э. Третья волна. М., 1999. С. 68.

[70] Как известно, Билл Гейтс, ныне владелец крупнейшей корпорации «Микрософт», начинал свою карьеру как обыкновенный программист.

[71] Новая постиндустриальная волна на Западе. М., 1999. С. 385.

[72] Валлерстайн Й. Политические дилеммы на рубеже тысячелетий (из выступлений участников юбилейной конференции ИСПРАН) // Полис. 1996, № 4. С. 180.

[73] Белл Д. Указ. соч. С. 573.

[74] Там же. С. 573-583, 601-609.

[75] Кан Г., Браун У., Мартин Л. Следующие 200 лет // США – ЭПИ. 1995, № 6. С. 99.

[76] Белл Д. Указ. соч. С. 502–503.

[77] Там же. С. 481.

[78] Гегель Г. Философия истории. М.; Л., 1935. С. 9.

^[79] Соловьев В.С. Русская идея // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1989. С. 220.

[80] Гумилев Л.Н. От Руси к России. М., 1998. С. 13.

[81] См.: Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Основания синергетики. СПб., 2002. С. 50.

[82] когнитивный – от англ. – познавательный.

[83] Поппер К. Открытое общество и его враги. В 2 т. Т. 2. М., 1992. С. 148.

[84] Федотов Г.П. Свобода и Россия. В 2 т. Т. 2. СПб., 1992. С. 290.

[85] Вебер М. Наука как призвание и профессия // Избранные произведения. М., 1990. С. 714.