реферат найти Преобразования Петра Великого: проблемы, споры, дискуссии

конечной 
целью». 

3.Дискусси 
о петровских реформах

Значительная 
часть исторической литературы о России
18-ого века посвящена реформам Петра I;
объясняется это например тем, что дореволюционные
историки рассматривали связанный с ними
узел проблем как ключевой, центральный
в истории России. После 1917 года эти проблемы
несколько отошли на второй план, но и
в советской историографии петровская
эпоха считается одним из важнейших периодов
в истории нашего государства. Интересы
же западных исследователей сосредоточились
прежде всего на внешней политике России
и биографии Петра Великого; после Наполеона
царь характеризовался ими как личность,
наиболее поразительная в истории Евро-пы,
как “самый значительный монарх Европы
этого века” . Основная часть

                                                        
-10-

литературы по
этой теме – специальные труды, посвященные 
отдельным аспектам преобразовательной
деятельности Петра. Выводы, содержащиеся
в этих работах по большей части несопоставимы
вследствии различий в объектах исследований,
подходе авторов к теме и тому подобных
факторов. Таким образом, в общих дискуссиях
о петровских реформах может участвовать
лишь малая часть литературы по данной
теме, но и она содержит чрезвычайно широкий
спектр оценок. Возможно, объяснение крайнего
несходства точек зрения состоит в том,
что сложность, комплексный характер темы,
делают невозможным для отдельного ученого
ее всестороннее раскрытие, и поэтому
многие историки превращают оценки отдельных
аспектов реформ в составную часть общей
характеристики преобразований, придавая
им при этом весьма различный вес. Не менее
разнообразен и фон, на котором исследователи
оценивают реформы Петра. Здесь можно
выделить три основных направления: одни
историки рассматривают эту тему преимущественно
в сравнении с предыдущим периодом русской
истории, чаще всего непосредственно предшествовавшим
эпохе Петра (кон. 16-17 век), другие сравнивают
сложившуюся ситуацию с положением в Европе
начала 18 века, третьи же оценивают историческое
значение деятельности Петра сквозь призму
последующего развития России. Первая
из названных точек зрения естественно
порождает вопрос о том, в какой степени
петровская эра означала разрыв с прошлым
(или,напротив, продолжала тенденции развития
17 века). Вторая заставляет уделять повышенное
внимание дискуссии о зарубежных прообразах
реформ, и их адаптации в российских условиях.
Третья точка зрения, актуализирующая
вопрос о следствиях реформ и их пригодности
в качестве образца, уступает первым двум
в научной плодотворности: так, реформы
Петра Первого превратились в дореволюционной
России в излюбленную тему для

                                                           
–11-

публичных дебатов.
Эта тема таким образом была политизирована
задолго до того, как началась ее научная
разработка. Хотя и существует мнение,
высказанное П.Н. Милюковым, что не дело
исто-рика пускаться в рассуждения о том,
были ли события прошлого позитивными
или негативными, что историк обязан целиком
сосредоточиться на “своей дея-тельности
в качестве эксперта” выявляющего подлинность
фактов, тем не менее мало кто из историков
преуспел в стремлении уйти от бесконечных
публи-цистических дискуссий о том, насколько
реформы Петра были вредны или полезны,
предосудительны или достойны подражания
с точки зрения морали или интересов нации.
М.М Богословский в своей фактографической
биографии Петра с сожалением констатировал,
что более или менее обобщающие оценки
петровской эпохи были выработаны главным
образом под влиянием общефилософских
систем, постоянно вторгающихся в область
исследования источников. Видимо, эта
характеристика Богословского вполне
годится для оценки всей предшествовавшей
истории исследования темы. 

В большинстве 
обзорных трудов петровский период рассматривается 
как начало новой эпохи в истории 
России. Однако сильные разногласия 
царят сре-ди историков, пытающихся
ответить на вопрос, в какой степени 
эпоха реформ означала кардинальный
разрыв с прошлым, и отличалась ли
новая Россия от старой качественно.
Рубежи, разделяющие участников этой
дискуссии в большей мере исторически 
обусловлены, поскольку по мере все 
более основательного исследования
как 17 так и 18 веков, увеличивалось 
число сторонников концепции, согласно
которой реформы петровского 
времени являются закономерным результатом 
предшест-вовавшего развития страны.
Существует и противоположная, “революционная”
концепция, по которой реформы не
имели почти ничего общего с предшествовавшим
развитием стра-

                                                        
-12-

ны. Ярким выразителем 
одной из крайних точек зрения
в рамках “революцион-ной” концепции 
был С.М. Соловьев, который своей
“Историей России” сделал крупный 
вклад в научное исследование
эпохи правления Петра. Его взгляды 
находятся в прямом родстве с 
представлениями, господствовавшими 
во всей предшествовавшей этому труду 
историографии и публицистике. Он
интерпретирует петровский период как 
эру ожесточенной борьбы между двумя 
диаметрально противоположными принципами
государственного управ-ления и 
характеризует реформы как радикальное 
преобразование, страшную ре-волюцию,
рассекшую историю России надвое,
и означавшую переход из одной 
эпохи в истории народа в другую.
Однако, в противоположность славянофилам,
Соловьев считает, что реформы были
вызваны исторической необходимостью
и поэтому должны рассматри-ваться
как целиком и полностью национальные.
Русское общество 17 века находилось,
по его мнению, в состоянии хаоса 
и распада, что и обусловило применение
государственной властью радикальных 
мер- “точно так же, как серьезная 
болезнь требует хирургического
вмешатель-ства” . Таким образом,
ситуация в России накануне реформ
оценивается Соловьевым негативно.
Богословский, не придерживаясь четко 
материалистических позиций представлял
реформы как радикальный и полный разрыв
с прошлым. Схожая точка зрения, но с позиций
марксистской историографии приводилась
М.Н. Покровским и Б.И. Сыромятниковым –
оба этих историка основывают свое мнение
относительно революционного характера
преобразований на переменах в расстановке
классовых сил в начале 18 века. 

4.Аналитический 
труд Баггера

Естественно,
что, живя на Западе,  Баггер начинает
свой обзор с оценок

реформ 
западными исследователями.

Интересы 
западных  исследователей  сосредоточились 
прежде  всего  на

внешней 
политике  России  и  биографии 
Петра  I;  после   Наполеона  
царь

характеризовался 
ими как личность наиболее поразительная 
в  истории  Европы,

как «самый
значительный монарх раннего европейского
Просвещения». Разнообразен был и 
фон, на котором тот или иной исследователь 
оценивал

реформы 
Петра.  В  то  время   как  
одни   историки   рассматривали  
тему

преимущественно
в сравнении с  предыдущим 
периодом  русской  истории,  чаще

всего 
непосредственно  предшествовавшим, 
другие  –   в   сопоставлении  
с

положением 
в Европе начала  XVIII  века, 
а  третьи  оценивали  историческое

значение 
реформаторской  деятельности  Петра 
сквозь  призму   последующего

развития 
России.

 В 
большинстве обзорных трудов 
петровский период  рассматривается  
как

начало 
новой эпохи в истории России.
Однако глубокое несогласие царит 
среди

историков,
пытающихся ответить на  вопрос, 
в  какой  степени  эпоха  реформ

означала 
кардинальный разрыв  с  прошлым, 
отличалась  ли  новая  Россия 
от

старой 
качественно.

  Ярким  
выразителем  одной  из  крайних  
точек   зрения   в   рамках

«революционной»
концепции  был  С.  М.  Соловьев, 
который  своей  «Историей

России»
сделал крупный вклад в научное 
исследование эпохи  правления  Петра.

                                                        
–14-

Он интерпретирует
петровский период как эру ожесточенной
борьбы между  двумя диаметрально 
противоположными  принципами  государственного 
управления   и характеризует реформы
как радикальное  преобразование, 
страшную  революцию,рассекшую историю
России надвое  и  означавшую 
переход  из  одной  эпохи  в
истории народа в другую.

Среди 
ученых,   отстаивающих   «эволюционную»  
концепцию,   особенно

выделяются 
В.  О.  Ключевский  и  С.  
Ф.   Платонов,   историки,  
глубоко

исследовавшие
допетровский период и в своих 
курсах лекций  по  отечественной
истории  настойчиво  проводившие 
мысль  о  наличии  преемственности  
между реформами Петра и предшествующим
столетием.

Вторая 
из наиболее отчетливых поставленных
проблем в общей дискуссии 
о

реформах 
Петра содержит в себе  вопрос: 
в  какой  мере  для  реформаторской

деятельности 
были характерны планомерность и 
систематичность?

 У С.
М. Соловьева, по мнению  Баггера, 
реформы  представлены  в  виде

строго 
последовательного ряда звеньев, составляющих
всесторонне  продуманную и предварительно
спланированную программу преобразований, 
имеющую  в  своей основе жесткую
систему четко сформулированных целевых
установок.

Однако 
есть  историки,  придерживающиеся 
абсолютно   противоположных

взглядов.
Так для П. Н. Милюкова реформы 
выступают в виде  непрерывной 
цепи просчетов и ошибок. Преобразовательная
деятельность Петра  обнаруживает, 
по его  мнению,  поразительное 
отсутствие   перспективной  
оценки   ситуации,систематичности,
продуманного плана,  следствием 
чего  и  явилась  взаимная противоречивость
многих реформ.

 В. 
О. Ключевский же не только 
характеризовал реформы как  
длинный  ряд

ошибок,
но и определил их  как  перманентное 
фиаско,  а  петровские  приемы

управления 
–  как  «хронический  недуг», 
разрушавший  организм  нации  
на

                                                       
-15-

протяжении 
почти 200 лет.

По вопросу 
планомерности  реформ  советские 
историки  не  выработали

единую 
позицию. Но, как правило, они предполагали
иной, более глубокий,  чем интенсификация  
и   повышение   эффективности  
военных   действий,   смысл
преобразований.

 Часть 
историков  считает,  что  
незаурядная  личность  Петра  
наложила

отпечаток
на всю политическую деятельность правительства 
и в  положительном,и в отрицательном 
смысле.  Однако  подобная  оценка 
лишь  изредка  находит подтверждение
в серьезных  исследованиях,  касающихся 
степени  и  характера влияния Петра
на процесс преобразований.

 П. 
Н. Милюков первым открыл и 
вызывающе усомнился в величии 
Петра.  Он

утверждает,
что  сфера  влияния  Петра 
была  весьма  ограниченной;  реформы

разрабатывались
коллективно, а  конечные  цели 
преобразований  осознавались

царем
лишь частично, да  и  то  опосредованно 
ближайшим  окружением.  Таким образом,
Милюков обнаруживает длинный ряд «реформ
без реформатора».

Согласно 
общепринятому мнению, царь использовал 
большую  часть  своего

времени 
и  энергии  именно  на  то, 
чтобы  изменить  отношения  России  
и

окружающего
мира; кроме  того,  многие  историки 
документально,  на  основе

внешнеполитических 
материалов подтвердили активную и 
ведущую  роль  Петра  в этой области
государственной деятельности.

Создается
впечатление полного единомыслия 
среди  историков  по  поводу

того, что 
административные реформы Петра 
по  сравнению  с  прежней  системой
управления были шагом вперед.

 Исследователи 
едины  во  мнении,  считая  петровскую  
эпоху   весьма

значительной 
в истории промышленности России,
хотя бы потому, что  в  первой четверти 
XVIII  века  благодаря   политике  
протекционизма   и  

                                                  
-16-

субсидиям
государства были основаны многие новые
предприятия.  Социальные  реформы 
Петра  всегда  привлекали  пристальное  
внимание

историков.
Многие полагают, что в  своем 
стремлении  добиться максимальной

отдачи 
от своих подданных по отношению 
к государству Петр  предпочитал, 
как правило, строить  новое  на 
фундаменте  существующей  сословной 
структуры,постепенно  увеличивая 
тяготы  отдельных  сословий. 
В  этом  его  политика отличалась
от политики  западного  абсолютизма, 
который  стремился,  прежде всего,
разрушить здание средневекового общества.
Но есть  и  другое  мнение,согласно
которому Петр считал необходимым регулировать 
социальные  функции,стирая традиционные
сословные границы.

В литературе 
вопроса,  касающейся  результатов 
культурной  политики

Петра,
наблюдается  столь  многообразная 
вариантность  в  их  оценках, 
что