реферат – Отмена крепостного права в России 1861г..

И.И. Ковкель

Э.С. Ярмусик

ИСТОРИЯ

БЕЛАРУСИ

С древнейших времен

до нашего времени

MiHCK 2000

РЕЦЕНЗЕНТЫ

Доктор исторических наук, профессор Н. С. СТАШКЕВИЧ

Кандидат исторических наук, доцент М.Я.КОЛОЦБЙ

Ковкель И.И., Ярмусик Э.С. К 56 История Беларуси с древнейших времен до нашего времени. — Мн.: «Аверсэв», 2000. — 592 с. ISBN 985-6389-09-7.

Издание представляет собой краткий очерк истории Беларуси, в котором в хронологической последовательности освещаются события с древнейших времен до нашего времени, анализируется социально-экономическое, политическое и культурное развитие края.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся историей Беларуси.

ВВЕДЕНИЕ

История Белоруссии насчитывает не одно тысячелетие. Она представляет важную составную часть славянской, европейской и мировой цивилизации и занимает ведущее место в системе гу­манитарной подготовки учащейся и студенческой молодежи в суверенном государстве — Республике Беларусь. И это законо­мерно, ибо каждый народ жаждет знать свою историю, без кото­рой невозможно строить настоящее и прогнозировать свое развитие на будущее. В силу этого отражение прошлого в истори­ческих трудах должно быть адекватно тому, что имело место в жизни во всем его разнообразии и противоречивости. К сожале­нию, в истории Белоруссии и на сегодняшний день имеется много «белых пятен» и тенденциозных, не обоснованных предположе­ний и утверждений.

Причин такого состояния исторической науки в Белоруссии много. Одной из них является недостаток или полное отсутствие документальных источников по той или иной проблеме. Частые войны, ареной которых была территория Белоруссии, привели к их гибели или безвозвратной потере. Некоторые проблемы выпа­ли из поля зрения исследователей в силу отношения к ним офи­циальных властей на том или ином этапе исторического разви­тия или господства в тот или иной период односторонних представлений о развитии общества. Это дает возможность мно­гим «знатокам» истории спекулировать на этих недостатках и просчетах. Особенно это характерно для наших дней. В после­днее время в исторической литературе, особенно в исторической публицистике, стали появляться труды, авторы которых, порой не имея специальной подготовки и не обременяя себя знанием исторических источников, напрочь отрицают то позитивное, что было достигнуто в исторической науке многими поколениями исследователей, произвольно меняют минусы на плюсы, плюсы на минусы и под видом новаций преподносят неискушенному читателю давно уже обоснованно отвергнутые антинаучные или околонаучные концепции.

Противостоять расползанию исторического невежества, ис­торическим спекуляциям можно только путем пропаганды объективных исторических знаний, полученных на основе все­стороннего изучения исторических источников и критического осмысления имеющейся исторической литературы. Именно это заставило авторов обобщить материал по истории Белоруссии, дать объективное изложение событий на ее территории с древ­нейших времен до наших дней.

Книга написана в соответствии с ныне действующими про­граммами по истории Белоруссии, утвержденными Министер­ством образования Республики Беларусь.

ПЕРВОБЫТНОЕ ОБЩЕСТВО НА ТЕРРИТОРИИ БЕЛАРУСИ

Первые люди на территории Европы появились около 600 тыс. лет до н. э., в Белоруссии—около 100 тыс. лет до н. э. Это было связано с тем, что в древности территория Белоруссии была покрыта ледниками. Известны три крупные и несколько мелких по времени и продолжительности оледенений: березинское (500 — 350 тыс. лет до н. э.), днепровское (300 — 110 тыс. лет до н. э.) и волдайское (90 — 83 тыс. лет до н. э.). Полностью ледниковый пе­риод в Белоруссии окончился только в 9-м тысячелетии до н. э. С этого времени началось интенсивное заселение ее территории людьми.

Самыми древними стоянками первобытных людей, обнару­женными археологами на территории Белоруссии, являются сто­янки около деревень Бердыж Чериковского района и Юровичи Калинковичского района Гомельской области. Они датируются 40 — 30 тысячелетиями до н. э.

Первоначально первобытные люди вырабатывали орудия труда из камня. Весь этот период историки называют каменным веком. По способам и приемам обработки камня они делят ка­менный век на палеолит (древний каменный век), мезолит (сред­ний каменный век), неолит (новый каменный век). Для палеоли­та характерны самые примитивные способы обработки камня — отколы, ретуширование и т.д. В мезолите люди уже использова­ли грубообработанные каменные топоры, долота, наконечники стрел, копий, ножи и т.д. В эпоху неолита каменные орудия тру­да уже изготавливались с использованием таких видов обработ­ки, как пиление, шлифование и сверление. В Белоруссии палео­лит датируется 40 — 9-м тысячелетиями до н. э., мезолит—8—5-м тысячелетиями до н. эры, неолит — 4 — 3-м тысячелетиями до н. э.

Основными занятиями первобытных людей в эпоху палео­лита были охота, рыболовство и собирательство. Охота на круп­ных животных (мамонта, бизона, северного оленя и др.) вместе с собирательством и рыболовством обеспечивали людей запасами продуктов питания, что способствовало оседлому образу жизни. Жили первобытные люди в небольших землянках, построенных из костей мамонтов, жердей, больших камней и плит, взятых из моренных отложений. Крышей служили шкуры животных, убитых на охоте. В центре жилья размещался очаг для костра. К 40-му тысячелетию до н. э. первобытные люди жили уже отдельными семьями.

Несколько парных семей составляли общину — род. Осно­вой общины в это время являлась группа родственников по ма­тери. Отсюда и название общины — материнский род. В это вре­мя уже существовали экзогамия, т.е. обычай, который строго запрещал брачные связи внутри рода, и эндогамия, т.е. браки могли заключать члены одного племени.

В эпоху позднего палеолита зародились религия и искусст­во. Первоначально люди поклонялись зверям, птицам, рыбам, ра­стениям. Такая религия называется тотемизмом. Позже возник культ потусторонней жизни, что привело к появлению погребаль­ных обрядов.

В эпоху мезолита и неолита в жизни первобытных людей про­изошли значительные изменения. Это было связано с совершен­ствованием орудий труда. Люди изобрели лук и стрелы, научи­лись лепить из глины посуду, пилить, шлифовать и сверлить камень. Появились земледелие и животноводство. С их возник­новением возросла роль мужчины, что привело к замене матри­архата патриархатом.

До конца 3-го тысячелетия до н. э. на территории Белорус­сии жили финоугорские племена, потом на смену им пришли баллы — предки нынешних литовцев и латышей. Их поселение совпало с веком металлов. Первыми металлами были медь и брон­за. В VII в. до н.э. население Белоруссии научилось выплавлять и железо.

С появлением железных орудий труда главным занятием пер­вобытных людей стало земледелие (подсечное), а основными по­севными культурами — пшеница, горох, полевые бобы, просо и др. Развитие земледелия способствовало повышению хозяйствен­ного значения животноводства, а появление железных орудий труда — развитию домашних промыслов. Все это вело к резкому повышению производительности труда, накоплению запасов ма­териальных ценностей, зарождению имущественного неравен­ства. А это уже вело к разложению первобытнообщинного строя. Результатом стало разложение родовой общины и появление со­седской (территориальной) общины.

В этот период в жизни людей значительно возросла роль во­оруженной части населения, защищающей общину от нападений извне. Воины на своих собраниях решали все дела, касающиеся жизни общины. Из наиболее знатных воинов формировалась при­вилегированная часть общества. Такой общественно-политичес­кий строй на последней стадии первобытного общества получил название военной демократии.

Разложение первобытного общества на территории Белоруссии совпало по времени с заселением ее славянами. Славяне при­шли на территорию Белоруссии из Висло-Одерского междуречья в VI — VII вв. н. э. Расселяясь, они ассимилировали балтов. На территории Белоруссии осели три группы (союза) восточно-сла­вянских племен: в верховьях Днепра и бассейне Западной Дви­ны — кривичи (полочане), в бассейне реки Припять — дрегови­чи, между Днепром и Сожем — радимичи. Позже они составили основу белорусской народности.

На сегодняшний день в исторической литературе нет едино­го мнения о времени и путях расселения славян на территории Белоруссии. Еще недавно считалось, что славяне пришли с Юга, из лесостепных районов Украины, а прародиной их был Балкан­ский полуостров. Примерно десять лет назад эта точка зрения преобладала в школьных и вузовских учебниках. Но когда было доказано, что местопребыванием славян накануне их расселения на территории Белоруссии, Украины и России было Висло-Одерс-кое междуречье, то некоторые историки и археологи начали ут­верждать, что славяне пришли на территорию Белоруссии с За­пада и Юго-Запада и что через Белоруссию прошли почти все группы восточнославянских племен. Закрепились же на ее тер­ритории только кривичи, дреговичи и радимичи. Но такое пред­ставление, на наш взгляд, является ошибочным, ибо остается от­крытым вопрос, почему же не осели восточнославянские племена в Западной Белоруссии, где условия для жизни людей были более благоприятные, чем там, куда пошли славяне. Такое представле­ние о путях расселения славян не дает ответа и на вопрос, как здесь, в Западной Белоруссии, в условиях интенсивного движе­ния славян, еще долгое время обитали балтские племена, а сла­вяне освоили эти территории только в XI — ХП вв. Нам кажется, что более правдоподобной является концепция доктора истори­ческих наук, профессора Э.М.Загорульского, который утверждает, что славянские племена, начавшие движение из Висло-Одерско­го междуречья в юго-восточном направлении (в лесостепные рай­оны Украины), были отсечены от основной массы славянства гер­мано-кельтскими племенами, двигающимися более энергично в этом же направлении. Отсеченую группу германо-кельты раско­лоли на две части. Одна из них была оттеснена на Балканский полуостров, где позже сформировалась группа южно-славянских племен (сербы, хорваты, боснийцы, македонцы, черногорцы, сло­вены и болгары). Другая часть славян поселилась на северо-запа­де Украины и в южных районах Белоруссии (р. Припять). В VI — VHI вв. славяне отсюда никуда не двигались. Здесь они сформи­ровались как восточное славянство, здесь сформировалась и древ­нерусская народность—Русь, давшая потом название образовав­шемуся славянскому государству — Киевской Руси. В IX в., когда славяне значительно окрепли и в силу демографического роста им стало тесно на занятой территории, они приступили к освое­нию близлежащих земель (балтов, фино-угров, ирано-тюрков).

Впереди двигались вооруженные славянские дружины. Продви­гаясь по рекам, они строили на своем пути укрепленные городи­ща, многие из которых впоследствии стали городами. Вслед за вооруженными дружинами шло земледельческое население, ас­симилируя местных аборигенов, в частности балтов. О том, что именно таким путем шло расселение славян на территории Бело­руссии, свидетельствует освоение ими Понеманья и Побужья в XI — ХII вв. Славяне в районах своего расселения частично вы­теснили балтов, частично уничтожили, а оставшихся ассимили­ровали. В некоторых местах и славяне были ассимилированы бай­тами. Но в итоге победила славянская стихия. Это можно объяснить тем, что славяне на несколько столетий опережали по своему развитию балтов. Эти процессы продолжались довольно долго, на протяжении нескольких столетий.

БЕЛОРУССКИЕ ЗЕМЛИ В IX — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ ХIII в.

Социально-экономическое развитие белорусских земель в IX — первой половине ХIII в.

Расселение восточнославянских племен на территории Белоруссии совпало с формированием феодального способа про­изводства. Способ производства — это такой хозяйственный ук­лад, который характеризуется определенным типом отношений в жизни людей, имеющий в своей основе ту или иную форму соб­ственности на средства производства. При первобытнообщинном строе существовала общинная собственность на средства произ­водства. Необходимость коллективного труда и общественной соб­ственности на средства производства (землю, орудия труда) было обусловлено примитивностью орудий труда. В общинах существо­вал уравнительный принцип распределения производимых мате­риальных благ (продуктов питания, одежды и т.д.). Только на не­которые орудия труда существовала личная собственность членов общины.

В результате разложения первобытного общества складыва­ется рабовладельческий способ производства. Основным источ­ником добывания рабов долгое время была война, захват людей в плен. Но у восточных славян рабовладение широкого распрост­ранения не получило, хотя просуществовало довольно долго. Об этом в свое время писал Кирилл Туровский. В одной из своих про­поведей он писал, что хозяева плохо относятся к своим рабам и рабыням, не дают им в достаточном количестве продуктов пита­ния, одежды и бьют их часто без причины. Но уже с IX в. у восточ­ных славян шел интенсивный процесс формирования феодаль­ных отношений.

Феодальными отношениями называются такие отношения, которые основаны на частной собственности на землю и непол­ной собственности на работников — крестьян. Поскольку при феодализме основным средством производства была земля, она и стала собственностью феодалов. Верховным собственником зем­ли, ее распределителем в раннефеодальном государстве — Киев­ской Руси, куда вошли земли кривичей, радимичей и дреговичей, был великий князь. Он регулировал владения крупных, средних и мелких феодалов в зависимости от своих военно-политических и финансовых целей. Феодалы получали во впадение землю от ве­ликого князя за службу, в основном военную или государствен­ную. Получив землю, феодал независимо от формы собственнос­ти (условной или безусловной) не мог обойтись без крестьян, т.к. землю нужно было обрабатывать. Феодал наделял землей крес­тьян, которые попадали при этом к нему в зависимость. Суще­ствовали две формы феодальной зависимости: экономическая (выполнение крестьянами феодальных повинностей: дани, обро­ка продуктами, денежного оброка, барщины) и личная (лишение личной свободы). В Древнерусском государстве все крестьяне уже находились в экономической зависимости и выполняли в пользу феодалов повинности — давали дань, платили оброк и даже вы­полняли барщину. Но первоначально основной формой повинно­стей была дань. Она взималась продуктами неземледельческого характера (мехом, медом, рыбой, грибами и т.д.). Это было связа­но с тем, что уровень производительности труда в крестьянском хозяйстве был еще низким. Крестьяне не производили в доста­точном количестве излишков продуктов, которые феодал мог за­бирать. При феодализме помимо принципа «нет земли без госпо­дина» действовал другой принцип — пользоваться крестьянином так, чтобы его хватило на завтра, т.е. давать возможность воспро­изводиться крестьянскому хозяйству. Когда же производитель­ность труда в крестьянском хозяйстве возросла, феодалы начали переводить крестьян на оброк продуктами, денежный оброк и даже барщину. При феодализме все 4 формы феодальных повин­ностей сосуществовали, но одна из них в тот или иной период была главной, доминирующей: в IX — XI в. — дань, в XI — XIV в. — оброк продуктами, в XV — первой половине XVI в. — денежный оброк, со второй половины XVI в. — барщина.

Но одной экономической зависимости для эксплуатации фе­одалами крестьян было недостаточно. Феодалы стремились уста­новить и личную власть над крестьянином. Уже в «Русской прав­де» Ярослава Мудрого встречаются и категории лично зависимых крестьян — закупы, рядовичи, изгои, холопы и др. Но все они, кроме холопов, были еще временно лично зависимыми и могли освободиться, если отдавали купу или выполняли условия дого­вора —ряда. Да и феодалы еще не стремились их закабалить окон­чательно, ибо сами еще не были неограниченными собственни­ками земли. Крестьяне в это время жили общинами и сообща отвечали за выполнение повинностей.

Дальнейшее развитие сельского хозяйства привело к новому разделению труда, к отделению ремесла и торговли от земледе­лия. Это привело к возникновению городов. Летописи не говорят о точном времени их возникновения. О городах сообщается толь­ко в связи с тем или иным событием. Сами же города возникали гораздо раньше. О Гродно, например, впервые сообщается в Ипа­тьевской летописи под 1128 г., а город возник, согласно материа­лам археологических раскопок, в начале XI в. Некоторые из горо­дов основывались как военные крепости (Гродно, Браслав, Новогрудок), другие — как центры административной и хозя ственной жизни землевладельческих округ (Изяслав, Борисов), а третьи — как бывшие племенные центры (Полоцк, Туров) и т.д.

Древние белорусские города состояли из двух частей — а репленного дитинца (града) и торгово-ремесленного пасада. Мно гие из них размещались на мысах, образованных слиянием дву рек, на месте бывших городищ. И названия свои они получали с названия реки, на берегу которой возникли (Полоцк — от назва­ния реки Полоты, Витебск — реки Витьбы, Минск—Менки, Грод­но — Городничанки). Все древние города имели мощные оборо­нительные укрепления. Они обносились земляными валами, укреплялись деревянными стенами. Въезды защищали мощные деревянные башни. Некоторые крепости обносились еще глубо­кими рвами, заполненными водой.

В укрепленной части города жили князья с дружинами и феодальная знать, в торгово-ремесленных пасадах — ремеслен­ники и торговцы, основная часть населения города. Города явля­лись центрами ремесленного производства. В IХ — XI вв. в них уже насчитывалось более 40 видов ремесла: кузнечное, оружей­ное, ткацкое, сапожное и др. Но процесс отделения ремесла от земледелия еще не завершился и многие горожане занимались земледелием. Развивалась и торговля. На рынках продавались из­делия других стран и городов. Через белорусские земли прохо­дил знаменитый путь «из варяг в греки», поэтому сюда попадали товары из Скандинавии, Византии, стран Западной Европы и Ближнего Востока.

Социально-политическое развитие белорусских земель в IX — первой половине XIII в.

Расселение восточных славян на территории Белорус­сии совпало с развитием феодальных отношении. Они имели уже свои княжения, состоявшие из волостей, бывших родовых общин. В каждой волости были свои веча и князья с дружинами. Законо­дательная власть принадлежала вечу — общему собранию всех взрослых жителей волости. Оно избирало князя, объявляло войну

и заключало мир с соседями, принимало решения, регулирующие хозяйственные и общественно-правовые отношения в пределах волости. Волостные князья, как правило, рекрутировались из быв­ших родовых старейшин» племенные князья—из волостных. При­глашались в князья и посторонние люди — варяги. Главным горо­дом Полоцкой земли был г. Полоцк. Первым известным по летописям полоцким князем был Рогволод (княжил в последней четверти X в.). Центром Дреговичской земли был г. Туров. Назва­ние города и одноименного княжества, как считают многие исто­рики, произошло от имени князя Тура. Летописи также называют Радима, который, вероятно, был первым князем радимичей.

Формирование племенных «княжений» у восточных славян проходило одновременно с формированием Древнерусского го­сударства — Киевской Руси. Это было связано с тем, что воин­ственные соседа славян — варяги и хазары — вынуждали их пла­тить дань. Чтобы противостоять агрессивным устремлениям соседей, славяне объединялись. В середине IX в. уже существова­ли северный и южный союзы восточнославянских племен. Позже они объединились и создали единое государство — Киевскую Русь. Когда и при каких обстоятельствах белорусские земли вошли в состав Древнерусского государства? Как явствует из древнерус­ских летописей, Полоцкая земля первоначально входила в состав северного союза восточнославянских племен во главе с Новгоро­дом. Полочане (кривичи) принимали участие в призвании Рюри­ка в Новгород. В летописях сообщается также, что Рюрик, став новгородским князем, начал раздавать города «мужам своим». Среди них упоминается и город Полоцк. Но в 867 г. киевские кня­зья Оскольд и Дир совершили поход на Полоцк и присоединили его к Киеву, который в это время являлся столицей южного союза восточнославянских племен. По всей вероятности, в это же вре­мя к Киеву были присоединены и земли дреговичей.

В 882 г., как сообщается в «Повести временных лет», родствен­ник новгородского князя Рюрика Олег совершил поход на Киев, занял его и сделал столицей объединенного государства — Киев­ской Руси. Киевские князья Оскольд и Дир были убиты. В резуль­тате этих событий земли кривичей (полочан) и дреговичей оказа­лись в составе Древнерусского государства. Во время правления Олега, ставшего после смерти Рюрика фактически главой объе­диненного государства (сын Рюрика Игорь был еще очень малень­ким), в состав Киевской Руси были включены и земли радимичей. Позже других в состав Древнерусского государства — Киевской Руси вошли земли Понеманья и Побужья. Это случилось во вто­рой половине XI — начале XII в. Так представляется в письмен­ных источниках (летописях) процесс включения белорусских зе­мель в состав Древнерусского государства — Киевской Руси.

Киевская Русь была раннефеодальной монархией. Во главе государства стоял великий князь. Ему подчинялись удельные кня­зья и бояре, составлявшие местную администрацию. Как прави­по, они рекрутировались из местной племенной знати. Крестьян и мещан держали в подчинении с помощью военной силы—кня­жеских дружин. В ряде городов важным органом самоуправле­ния оставалось вече.

О положении белорусских земель в составе Древнерусского государства в период правления Олега, Игоря, Ольги и Святосла­ва в летописях сведений фактически нет. Известно только, что полоцкая дружина принимала участие в походах Олега на Визан­тию и последняя платила дань древнерусским городам, в том числе Полоцку.

После смерти Святослава (972 г.) великим киевским князем стал его сын Ярополк (972 — 980 гг.). Вскоре он поссорился со своим младшим братом — Полянским князем Олегом и убил его. Второй брат — новгородский князь Владимир, боясь участи Оле­га, сбежал к варягам, но” через 2 года вернулся и начал борьбу против Ярополка. Готовясь к походу на Киев, Владимир решил за­ручиться поддержкой полоцкого князя Рогволода и послал к его дочери Рогнеде сватов. Но Рогнеда в оскорбительной форме от­казала Владимиру. Тогда он напал на Полоцк, убил Рогволода и 2-х его сыновей, а Рогнеду взял в жены силой. Разбив войско Яро­полка в 980 г. Владимир стал великим киевским князем.

Рогнеда родила Владимиру шестерых детей (четверых сыно­вей и двоих дочерей). Но после, согласно легенде, она совершила неудачное покушение на жизнь Владимира, за что якобы была сослана вместе со старшим сыном Изяславом в Полоцкую землю. Здесь Изяслав вскоре занял дедушкин престол и возобновил мес­тную княжескую династию. После его смерти (1001 г.) полоцкими князьями были сыновья Изяслава — Всеслав (1001 — 1003 гг.) и Брячислав (1003 — 1044 гг.).

Во второй половине XI в. Древнерусское государство начало распадаться на отдельные княжества и феодальные республики. Этот процесс начался еще при Ярославе Мудром. Ярослав был вынужден передать своим сыновьям отдельные земли, которые вскоре приобрели статус самостоятельных государств.

Процесс феодальной раздробленности был вызван дальней­шим развитием производительных сил в сельском хозяйстве и ремесле, ростом городов, повсеместным преобладанием феодаль­ных отношений. Это вело к укреплению местных феодальных центров и стремлению местной феодальной знати к политичес­кому обособлению своих княжеств. Эти княжества имеют соб­ственные интересы, цели и задачи. Они стремились стать суве­ренными, независимыми от столичного города Киева.

Одним из первых начало обособляться Полоцкое княжество. После смерти Брячислав а (1044 г.) полоцким князем стал его сын Всеслав Брячиславович (1044 — 1101 гг.). Сначала он не высту­пал против киевских князей и даже поддерживал их в борьбе с кочевниками. Но уже в 1065 г. Всеслав напал на Псков, который находился под эгидой Киева. Нападение было отбито. Но в следу­

12

кэшем, 1066 г., Всеслав захватил Новгород, разграбил его, а боль­шое количество населения взял в плен. В ответ на это киевский князь Изяслав Ярославович ворвался в Полоцкую землю, осадил и взял Минск (1067 г.). 3 марта 1067 г. на р. Немига произошла битва между войсками Всеслава и киевских князей. Всеслав по­терпел поражение. После этого Изяслав Ярославович заманил Всеслава в свой лагерь под Оршей, вероломно захватил его в плен и посадил в тюрьму в Киеве. Но в сентябре 1068 г. в Киеве вспых­нуло восстание, во время которого Всеслав был освобожден и про­возглашен великим киевским князем.

Правление Всеслава в Киеве продолжалось недолго. В1069 г. Изяслав Ярославович вернулся из Польши в Киев, и Всеслав сбе­жал в Полоцк. Сын Изяслава — Мстислав изгнал его из Полоцка и занял город. После смерти Мстислава в Полоцке правил второй сын Изяслава — Святополк. Но в 1071 г. Всеслав вернул себе По­лоцк. Правда, киевские князья не оставили в покое Полоцкую зем­лю. Племянник Изяслава — Владимир Мономах несколько раз врывался в пределы Полоцкой земли, разрушая ее города и села.

В конце XI — начале XII в. обособились от Киева и другие белорусские земли. В Понеманье выделились Гродненское, Новогрудское и Волковысское княжества. На юге обособились Пинс­кое и Дубровенское княжества. Тяжелее всего вело борьбу за ос­вобождение Туровское княжество, которое непосредственно межевало с Киевским. Ему удалось выйти из подчинения Киеву только во второй половине ХII в. Здесь утвердилась самостоятель­ная княжеская линия — наследников киевского князя Святопол-ка Изяславовича. Но, выйдя из-под власти Киева, Туровское кня­жество распалось на ряд отдельных уделов и княжеств. Уже в 1128 г. в летописях упоминается о Клецком уделе. Во второй по­ловине ХII в. выделяется Дубровицкое, в конце того же столетия независимым становится Слуцкое княжество. Раздробленное и обособленное, когда-то обширное Турово-Пинское княжество в ХIII в. попадает под влияние то галицко-волынских, то литовских князей.

Не сохранила своего единства Полоцкая земля. После смер­ти Всеслава она также начала распадаться. Уже в начале XII в. из ее состава выделились Минское и Друцкое княжества, в 1128 г. — Изяславское, в середине ХII в. — Строжевское, в 1162 г. — Городецкое, в 1165 г. — Витебское, в 1181 г. — Лагойское, в начале ХIII в. — Герцикское и Кукенойское.

В 60 — 70-х г. ХII в. Полоцкое и Витебское княжества попали в зависимость от более сильного в тот период Смоленского кня­жества, которое также обособилось от Киева и стремилось рас­ширить свои владения. Под властью смоленских князей в то вре­мя находились также Орша, Копысь, Кричев, Пропойск, Мстиславль. Земли, расположенные на левом берегу Днепра, на юго-востоке от Рогачева, а также небольшая территория на пра­вом берегу Днепра с Речицей, находились во владении чернигов­ских князей. Земли в нижнем течении Припяти: Мозырь, Братин и др. относились к Киевскому княжеству.

Берестейская земля после распада Турово-Пинского княже­ства попала в состав Галицко-Волынской земли. Вскоре в ее под­чинение попала и так называемая Черная Русь (Гродненское, Новогрудское, Волковысское княжества).

Борьба населения белорусских земель против иноземных завоевателей (конец Х II—первая половина Х III в.)

Политически раздробленные и ослабленные феодаль­ными междуусобицами белорусские земли стали объектом агрес­сии немецких крестоносцев, которые во второй половине ХII в. начали проникать в восточную Прибалтику. Предки латышей и эстонцев к тому времени еще не имели своей государственности. Тем не менее первые немецкие отряды, которые высадились в устье Западной Двины, были разбиты. Однако они прибывали во все большем количестве, и с конца XII в. между ними и прибал­тийскими племенами началась упорная длительная война.

Планомерное завоевание Прибалтики крестоносцами связа­но с именем епископа Альберта, который построил в устье Запад­ной Двины крепость Ригу в 1201 г. Годом позже он создал при помощи римского папы — рыцарский орден, который вначале назывался орденом меченосцев, а с 1237 г. — Ливонским. В ско­ром времени орден возвел несколько крепостей, и прибалтам уже не под силу было сдерживать крестоносцев. Они просили помо­щи у Полоцка. В то время власть Полоцка распространялась на нижнее течение Западной Двины, и прибалтийские племена ли­вов и латгалов платили ему дань. Здесь имелись и две крепости— Герцике и Кукейнос, которые принадлежали Полоцку. Появление немецких крестоносцев в Прибалтике стало угрожать полоцким князьям потерей этих земель. Поэтому летом 1203 г. дружины полоцкого князя Владимира осадили немецкие крепости Икскюль и Гольм. В том же году князь Герцике Всеволод совершил поход на Ригу. Но эти походы не принесли Полоцку успеха. Не был успе­шен поход Владимира вместе с ливами против крестоносцев и в 1206 г. 11 дней полочане безуспешно осаждали Гольм и вынужде­ны были отступить. Не помогли и камнеметательные машины. Немецкие рыцари были вооружены лучше полочан. Им помогали северные немецкие города, германский император, папа римс­кий и правители других стран Западной Европы.

В 1208 г. крестоносцы захватили Кукейнос, а в 1209 г. разгра­били и сожгли Герцике. В следующем, 1210 г. между рижским епис­копом Альбертом и полоцким князем Владимиром был заключен договор, по которому Полоцк сохранял свое право получения дани с ливов. Но платить ее обязался епископ. Через два года начались новые переговоры. Владимир потребовал от крестоносцев отка­заться от крещения ливов, угрожая сжечь все их замки. Но до­биться своего он не смог. К тому же на Полоцкую землю начали совершать набеги литовцы, что значительно ослабило военные силы полочан. Переговоры закончились тем, что Владимир вы­нужден был отказаться от Нижнего Подвинья, добившись только свободной торговли по Западной Двине. Но борьба полочан про­тив крестоносцев после этого не прекратилась. В 1214 г. немцы, нарушив договор, вновь напали на Герцике, но были разбиты ли­товцами, призванными Полоцком. Город с частью княжества не­которое время еще принадлежал Полоцку.

В 1216 г. полочане совместно с эстами и литовцами готовили новый поход против крестоносцев. Но накануне его полоцкий князь Владимир внезапно умер. Есть предположение, что он был отравлен немецкими лазутчиками.

В первой трети ХШ века Полоцк и Витебск признали верхов­ную власть смоленского князя Мстислава Давыдовича. Это содей­ствовало объединению сил для борьбы с немецкой агрессией. В 1236 г. под Шавляем рыцари были разбиты литовцами, а в 1237 г. под Драгичином они потерпели поражение от волынского князя Данилы Романовича.

Для укрепления своего могущества меченосцы объединились в 1237 г. с Прусским (Тевтонским) орденом. Объединенное орден­ское государство представляло большую опасность для литовс­ких, белорусских и русских земель. Чтобы противостоять опасно­сти, Полоцк и Витебск установили политические связи с Владимиро-Суздальской и Новгородской землями, что позволило им нанести поражение шведам в битве на Неве в 1240 г., а 5 апре­ля 1242 г. разбить немецких крестоносцев на Чудском озере.

Важную роль в борьбе против немецкой агрессии сыграл ли­товский народ. В 1260 г. литовцы вместе с русскими и белорус­скими воинами нанесли новое поражение крестоносцам на озере Дурбе. Особенно отличились в борьбе с немецкой агрессией дру­жины гродненского старосты Давыда. В 1314 г. гродненские от­ряды под руководством Давыда оказали помощь осажденному Новогрудку. В 1319 г. Давыд совершил успешный поход в Прус­сию, а в 1323 г. его дружины нанесли тяжелое поражение кресто­носцам под Псковом и за рекой Нарвой.

Белорусские земли на протяжении многих лет находились под угрозой и монголо-татарского нашествия. Только героическая борьба Смоленского княжества в 1238 г. спасла население Бело­руссии от монголо-татарского нашествия. Осенью 1239 г. монго­ло-татарские орды направились в южные земли Руси. По пути они захватили и уничтожили Глухов, Чернигов, сожгли окрестности Гомеля, но гомельскую крепость взять не смогли.

Упорное сопротивление монголо-татарам оказывали жители белорусских городов и тогда, когда монголо-татары, опустошая Русь, двинулись в 1240 — 1242 гг. на запад. Фланговые отряды.

Батыя во главе с Гуюнком и Кейданом прошли через южную часть территории Белоруссии, опустошили и разграбили Мозырь, Ту­ров, Пинск, Брест.

Летописи и другие источники донесли до нас несколько ле­генд о жестоких битвах с монголо-татарами в низовьях Припяти, «за Мозырем, на реке Акуневке», около Крутогорья, где были раз­громлены отряды Кейдана.

В середине и второй половине ХIII в. монголо-татары еще не раз осуществляли походы на белорусские и литовские земли. Они имели место в 1275, 1277, 1287, 1315, 1325, 1338 гг. Но завоевать и подчинить их монголо-татарам не удалось. Это можно объяснить рядом причин:

1) ко времени приближения монголо-татар к белорусским землям они уже были обескровлены в тяжелой борьбе с населе­нием северных и южных земель Руси (Рязань, Козельск, Смоленск, Киев, Чернигов и др.);

2) сами Полоцкая, Смоленская, Новогрудская и др. земли в это время были уже довольно сильными в военном отношении;

3) в союзе с князьями белорусских земель в это время нахо­дились и князья литовские, которые имели хорошо вооруженные силы.

Культура белорусских земель в IX — первой половине ХIII в.

В IX — XIII вв. культура белорусских земель, как и древ­нерусская культура в целом, развивалась на основе культурных традиций восточнославянских племен и культуры соседних стран, особенно Византии. Но византийская культура и после принятия христианства не воспринималась механически, а сочеталась с местными традициями, творчески перерабатывалась в соответ­ствии со славянским миропониманием, обычаями, этикой, нра­вами. Это и обусловило переплетение в белорусской культуре хри­стианских и языческих традиций, привело к возникновение оригинальных произведений литературы, архитектуры, изобра­зительного искусства.

Наиболее сильно языческие традиции, особенно быта славян­ских народов проявились в устном народном творчестве, которое было в это время одной из самых развитых отраслей духовной жизни. На белорусских землях, как и во всей Киевской Руси, в IX — ХIII вв. имело место широкое распространение календарно -обрядовых песенных циклов, посвященных различным языческим праздникам — масленице, зажинкам и др., семейно-обрядовой поэзии, сказок, легенд, былин, присказок, загадок, заговоров. Они отражали представление людей о природе, жизни и смерти, доб­ре и зле, историческом прошлом и мечты о будущем. Особенно глубокими и колоритными по содержанию были песенные цик­лы, которые исполнялись на свадьбах, крестинах, похоронах и календарных праздниках.

Новым этапом в развитии культуры восточных славян стало появление письменности и образования. В отличие от католичес­ких стран Запада в культуре и деловодстве Руси употреблялся родной язык. Исторические источники свидетельствуют, что пись­мом на Руси, в том числе и на территории Белоруссии, пользова­лись задолго до принятия христианства, примерно с VI — VIII вв. Во время археологических раскопок на территории Белоруссии найдено большое количество разных предметов VI — VII вв. с над­писями их владельцев, что свидетельствует о распространении письменности не только среди феодалов и духовенства, но и сре­ди простого городского населения. Это пряслицы в Пинске и Ви­тебске, берестяные грамоты в Витебске и Мстиславле.

К началу XI в. на территории Белоруссии уже существовала религиозная и светская литература: переводная и оригинальная. Из переводной литературы первыми появились книги Священно­го писания — Библия и ее составные части. С ХIII в. до нас дошло так называемое Туровское рукописное евангелие — редкий па­мятник древнерусской письменности.

Одним из наиболее распространенных жанров оригинальной литературы в XI — ХIII вв. была житейная, или агиографическая литература. Первым произведением такой литературы было «Жи­тие Ефросиньи Полоцкой» (1120 — 1173гг.), внучки полоцкого кня­зя Всеслава Брячиславовича, занимающейся перепиской книг.

Выдающимся писателем, проповедником, церковно-политическим деятелем того времени, мастером ораторской прозы был Кирилл Туровский., Из его литературного наследия до нас дошло несколько дидактических проповедей — притчей, два канона и около тридцати молитв — исповедей. Эти произведения и сегод­ня не утратили ценности и являются оригинальными памятника­ми литературы.

Ярким свидетельством высокого уровня развития культуры Белоруссии в IX—ХIII в. являются памятники архитектуры, кото­рые строились вначале из дерева, а после принятия христиан­ства — из камня и кирпича. Наиболее древним каменно-кирпичным сооружением на территории Белоруссии является Софийский собор в Полоцке, возведенный в середине XI в. В XII в. были пост­роены Полоцкая Спасо-Ефросиньевская церковь, Бельчицкий монастырь, Витебская Благовещенская церковь, два храма в Грод­но — Нижняя и Борисоглебская церкви. Необходимо отметить, что здания церквей в древности использовались не только для религиозных целей. Там проводились собрания горожан, на кото­рых обсуждались наиболее важные дела, возведение князей на княжение. Церкви и монастыри использовались также как книго­хранилища. При них переписывались книги и составлялись лето­писи. Из летописей известно, что в Полоцкой Софии на протяже­нии многих столетий имелась богатая библиотека, в которой,

кроме церковных книг, были произведения античных авторов и летописи.

Оригинальным памятником архитектуры Белоруссии ХIII в. является Каменецкая, или Белая вежа, сохранившаяся до наших дней. Это наглядный пример военных сооружений того времени. Находится она в г. Каменец Брестской обл., построена мастером Алексой «с тоземцами», т.е. местными жителями в 1276 —1289 гг. по приказу волынского князя Владимира Васильковича как фортпост на западных границах Руси. Она имела пять межэтажных перекрытий. Ее стены прорезают амбразуры (небольшие окна) для стрельбы — узкие в нижних этажах и более широкие в верхних. Кирпичные башни в древности белились известью, поэтому в на­роде ее называли Белой, а пушу, где она находилась, — Беловеж­ской пущей.

Высокого уровня в IX—ХIII вв. на белорусских землях достиг­ло также изобразительное искусство. Основными его жанрами в этот период были монументальная живопись (фреска, мозаика), иконопись и книжная миниатюра. Мозаика украшала стены и полы Верхнего замка и Спасо-Ефросиньевского монастыря в Полоцке, Нижней церкви в Гродно. Фресковые росписи обнаружены в По­лоцкой Софии и в Спасо-Ефросиньевской церкви в Полоцке. Ико­ны писались под влиянием византийского искусства. Книжная миниатюра развивалась в тесной связи с перепиской книг. При­мером художественного оформления книг того времени являлись украшения, использованные в Туровском евангелии.

Высокого уровня в этот период достигло и декоративно-при­кладное искусство. Прекрасные произведения оставили древние мастера-ювелиры, которые работали в Гродно, Витебске, Полоц­ке, Новогрудке, Турове. В это время они освоили новую технику обработки цветных металлов: филигрань, гравирование, золочение, литье, гранение драгоценных камней и т.д. Среди высокоху­дожественных произведений ювелиров, которые дошли до нас, можно назвать золотое кольцо Полоцка, браслет из Минска и да Но наиболее выдающимся произведением ювелирного дела в Бе­лоруссии того времени был крест, сделанный по заказу Ефроси­ньи Полоцкой ювелиром из Полоцка Лазарем Богшей в 1161 г. Крест был сделан из дерева, имел длину 51 см. был обложен золо­тыми и серебряными пластинами, украшенными драгоценными камнями, жемчугом и изображениями святых, выполненными в технике перегородчатой эмали. На пластинах также имелась над­пись, сообщающая историю создания реликвии, время и имя мас­тера, количество золота, серебра и жемчуга в изделии, его стои­мость. К сожалению, это изделие Лазаря Богши не сохранилось. Оно пропало в годы второй мировой войны в Могилеве. Есть пред положение, что крест находится в США в одной из частных коллекций.

Представление о музыкальной культуре белорусских земель в IX — ХIII вв. дают изображения музыкантов, сделанные на про­изведениях декоративно-прикладного искусства. При княжеских дворах в это время была распространена торжественно-церемо­ниальная и военная музыка. Профессиональное музыкальное ис­кусство получило развитие в творчестве скоморохов, народных сказочников и певцов. Они играли на гуслях, флейте, бубнах, со­провождали народные празднества, игры, обряды. Существова­ла и церковная музыка, основы которой были позаимствованы из Византии, но в процессе развития в музыке возникла своя систе­ма пения — так называемый знаменный распев.

БЕЛОРУССКИЕ ЗЕМЛИ В СОСТАВЕ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО (СЕРЕДИНА ХIII — СЕРЕДИНА XVI в.) Образование Великого княжества Литовского и включение белорусских земель в его состав_(середина ХIII — середина XVI в.)

Вопрос об образовании ВКЛ и вхождении в его состав белорусских земель основательно еще не изучен историками. Одни исследователи считают, что ВКЛ сложилось в результате тех со­циально-экономических процессов, которые происходили среди литовских племен в период перехода от первобытнообщинного строя к раннеклассовому обществу и угрозы захвата их земель со стороны русских и польских феодалов, а после — немецких крес­тоносцев. Они утверждают, что в результате этих процессов вна­чале объединились восточно-литовские земли под властью Миндовга (1230 — 1263 г.), который присоединил к ним Черную Русь (Гроднещиину, Новогрудчину). Эти земли стали центрообразующим ядром новообразовавшегося государства. Позже к ним были присоединены другие белорусские, украинские и литовские зем­ли. Присоединение их к ВКЛ происходило различными путями: в результате дипломатических договоров, брачных союзов, путем захвата и добровольного подчинения. Другие историки считают, что центрообразующим ядром ВКЛ были не собственно литовс­кие земли, а белорусские (так называемая летописная Литва), зем­ли, расположенные между Минском, Новогрудком и Слонимом. Они считают, что не могли литовцы, которые находились на бо­лее низкой ступени развития, захватить более сильных соседей. А как же на самом деле происходило образование ВКЛ, когда и как в его состав были включены белорусские земли? Чтобы отве­тить на эти вопросы, необходимо проследить, какие процессы происходили-cреди литовско-балтских племен в XI — 1-й полови­не ХIII в.

Как свидетельствуют археологические данные, у литовских племен в XI в. уже сложились ярко выраженная имущественная дифференциация и социальное неравенство, на основе чего шел процесс формирования классового общества: возникали княже­ства, формировалась феодальная знать и т.д. Князья часто нападали друг на друга, стремясь расширить свои владения и укре­пить свое могущество. Результатом таких нападений было объединение мелких княжеств под властью одного, более сильной го. Появились и союзы — конфедерации князей и земель. Но эта объединения были непрочными. Жизнь требовала установления единовластия. Это, в первую очередь, было вызвано сложной внеш­неполитической обстановкой — нападением сначала русских и польских князей, а после немецких крестоносцев. Это и предоп­ределило необходимость объединения литовских земель под вла­стью одного князя. Такое объединение произошло в 30-е годы ХIII в. Под 1235 г. в Ипатьевской летописи уже говорится о “Литве Мин­довга”, который объединил литовские земли под своей властью. По свидетельству летописи, «одних своих соперников он убил, других изгнал из Литвы и стал княжить один во всей земле Ли­товской». Мивдовг стремился расширить границы своего государ­ства за счет соседних земель, прежде всего белорусских.

Первая в подчинение Литвы попала Черная Русь, которая раньше находилась в зависимости от галицко-волынских князей. Но она попала под власть литовских князей, как считают истори­ки, еще до объединения Литвы, в результате договора Даниила Галицкого с литовскими князьями против Кондрата Мазовецкого в 1219 г. По этому договору Черная Русь с городами Гродно, Слонимом, Волковыском и др. была передана временно в качестве данницы литовским князьям. Позже Даниил Романович не раз стремился возвратить эти земли, но безрезультатно. Черная Русь прочно вошла в состав вновь образовавшегося Литовского госу­дарства, позже ролучившего название ВКЛ. Более столетия (при­мерно 120 —130 лет) шел процесс становления ВКЛ как государ­ства. Не раз слетали головы его властителей — великих князей литовских. Путем убийств с исторической арены были убраны Миндовг, его сын Войшелк, князь Тренята. При княжении Гедимина (1316 — 1341 гг.) — перед ним княжил Витень (1293 — 1316 гг.) — границы государства значительно расширились и почти все белорусские земли вошли в состав ВКЛ. После Черной Руси первой под влияние Литвы попала Полоцкая земля. Уже в середи­не ХIII в. в Полоцке появился литовский князь Товтивил — пле­мянник Миндовга. После его убийства в Литве в результате междуусобной борьбы некоторое время в Полоцке княжил Гердень. Но в конце ХIII в. Полоцкое княжество попало под власть немец­ких крестоносцев. В 1307 г. полочане обратились за помощью к литовскому князю Витеню, который помог им изгнать немецких крестоносцев. С этого времени Полоцкое княжество вошло в со­став ВКЛ. Во время правления Гедимина в состав ВКЛ вошли Ви­тебская, Минская и Турово-Пинская земли. В исторических ис­точниках нет сведений, как происходило их объединение. Но

можно судить, что этот процесс носил мирный характер. Витебс­кое княжество вошло в состав ВКЛ, наверное, потому, что сын Гедимина — Ольгерд женился на дочери витебского князя Яросла­ва Васильевича — Марии и после его смерти стал наследником витебского престола.

Угроза очутиться в «неволе татарской» вынудила турово-пинских князей перейти под власть Гедимина. Таким же образом, наверное, под властью Литвы оказалось и Минское княжество. Гедимин при включении новых земель в состав Литвы гарантиро­вал им автономию и неделимость их территорий. Обещал «стари­ны не рушить»; сохранял местные законы, неприкосновенность прав и владений феодалов, мещан, духовенства, подсудность их только своим судам, самостоятельность при заключении торго­вых соглашений.

В 1341 г. Гедимин погиб в бою с крестоносцами, после чего литовским князем стал его средний сын — Явнутий. Но это выз­вало недовольство среди многочисленных наследников Гедими­на. Этим воспользовались немецкие крестоносцы. Они предпри­няли попытку захватить Жемайтию и все левобережье Немана от Ковно до Гродно, чтобы лишить Литву выхода к Балтийскому морю. Стремясь предотвратить катастрофу, старший сын Гедимина — Ольгерд в союзе с младшим братом — Кейстутом в 1345 г. отстра­нили Явнутия от власти. Ольгерд стал великим князем литовским (1345 — 1377 гг.). Ольгерд и Кейстус правили в ВКЛ совместно, поделив государство на части. Во владения Кейстута вошли за­падные литовские и белорусские земли—Жемайтия, Троки, Грод­ненская и Берестейская земли. Его главной задачей была борьба с немецкими крестоносцами, которые в 1345 г. совершили новый поход в Литву. В 1348 г. объединенные войска ВКЛ разгромили немецких крестоносцев в битве на реке Стреве (правый приток Немана). В борьбе с немецкими крестоносцами в этот период ос­новную тяжесть несло население Белоруссии, составлявшее ⁸/₁₀ всего населения государства.

Другим направлением внешней политики государства был восток. На востоке росло и крепло Московское княжество и аго­низировала Золотая Орда. Ольгерд, основное внимание которого было направлено на восток, стремился не допустить укрепления Московского княжества и подчинить себе восточнославянские земли, которые освобождались от ордынской зависимости. За годы своего правления он присоединил к ВКЛ восточные земли Бело­руссии с г. Орша, Мстиславль, Рогачев, Гомель. Его интересовал и Смоленск, но овладеть им ему пока не удалось. Ольгерд совер­шал походы и на Москву, но штурмовать ее не решался. С 1351 г. и до конца своих дней Ольгерд воевал также с монголо-татарами. В 1355 г. в состав ВКЛ было включено Брянское княжество. В 1363 г. войска Ольгерда разбили татар на Синих водах. После этой битвы монголо-татары практически были вытеснены с Украины. Обширные степные районы в течении нижнего Днепра и Киевс­кая земля с Киевом были также включены в состав ВКЛ. При Ольгерде территория ВКЛ увеличилась вдвое. Именно при нем за­вершилось включение всех белорусских земель в состав ВКЛ. Но на этом этапе процесс становления ВКЛ как государства еще не завершился. Это произойдет при преемниках Ольгерда, через не­сколько десятилетий. В последнее время в исторической литера­туре начались острые дискуссии по вопросу об этническом ха­рактере ВКЛ как государства. Одни историки считали и считают его государством литовских феодалов, другие — белорусским «гаспадарствам», третьи — литовско-белорусским, или белорус­ско-литовским. Но ВКЛ вначале формировалось как литовское государство, а потом трансформировалось в полиэтническое — литовско-белорусско-украинско-русское государство.

Социально-политическое развитие ВКЛ в конце XIV — первой половине XVI в.

После смерти Ольгерда (1377 г.) великим князем литов­ским стал его младший сын—Ягайло (1377 — 1392 гг.). Но против него выступили старшие братья и, в частности Андрей Ольгердович, который в это время княжил в Полоцке. Его поддержали жители Полоцка. В1381 г. они изгнали из города наместника Ягайлы—Скиргайлу. Андрей Ольгердович, заключив союз с Москвой, Смоленском и Ливонским орденом, начал угрожать войной Лит­ве. Чтобы удержаться на троне, Ягайло обратился за помощью к крестоносцам и татарам, после чего его дядя Кейстут изгнал пле­мянника с престола. Но Ягайло не сдался. Он занял Вильно и Тро­ки, хитростью заманил Кейстута с сыном Витовтом в Крево и по­садил их в тюрьму. Кейстут был задушен, Витовту удалось сбежать к крестоносцам. Борьба за власть продолжалась.

После Куликовской битвы (1380 г.), в которой Андрей Ольгер­дович воевал на стороне русских войск, а Ягайло — на стороне татар, борьба обострилась. Андрей Ольгердович отнял у Скиргайлы Полоцк. В 1385 г. он поднял восстание против Ягайлы. Вме­сте с крестоносцами готовил поход на Литву Витовт.

В этих условиях Ягайло вынужден был искать союзников. Сначала он обратил внимание на Москву и посватался к дочери Дмитрия Донского Софье. Но московский князь потребовал вза­мен признать вассальную зависимость ВКЛ от Москвы. Это не устроило литовских феодалов. Они свои взгляды направили в сто­рону Польши, где для союза с ВКЛ сложились благоприятные ус­ловия.

Немецкие крестоносцы всеми силами стремились воспрепят­ствовать объединению Короны Польской с ВКЛ. Но их усилия были тщетны. В 1385 г. в Крево уния была подписана. По условиям до­говора литовские князья обязаны были «на вечные времена присо­единить свои земли к Короне Польской», вместе с подданными принять католичество, передать на нужды объединенного госу­дарства казну ВКЛ, вернуть Польше все земли и пленных, захва­ченные Литвой в предыдущих войнах. 4 марта 1386 г. Ягайло стал польским королем.

Но условиями Кревской унии оказались недовольны многие белорусские и литовские феодалы и начали борьбу против Ягай­ло. Возглавил борьбу снова Андрей Ольгердович. Вместе со смо­ленским князем Святославом Ивановичем и Ливонским орденом он занял Полоцк, Дрису, Друю, Луком ль, осадил Мстиславль, Ви­тебск, Оршу. Однако Ягайло удалось подавить выступление мя­тежников. Андрей Ольгердович был взят в плен и отправлен в Польшу, а его сторонники частично уничтожены, частично ра­зогнаны.

Эти и другие выступления против унии с Польшей вынудили Ягайло поспешить с мерами, направленными на укрепление сво­ей поддержки среди литовской феодальной знати. В феврале 1387 г. он издал привилеи, по которым литовским феодалам, при­нявшим католичество, предоставлялись такие же права и свобо­ды, как и польским феодалам. На феодалов православного ве­роисповедания эти права не распространялись. Привилеи значительно укрепили позиции Ягайло среди литовской знати, и большинство ее покинуло ряды оппозиции. Но борьба против унии не прекратилась. На этот раз ее возглавил Витовт. Она продолжа­лась с 1389 г. по 1392 год и закончилась в августе 1392 г. В Остраве было подписано соглашение между Ягайло и Витовтом, по ко­торому в Литве возобновлялась великокняжеская власть. Витовт признавался пожизненно великим литовским князем, а самому ВКЛ гарантировалась автономия в союзе с Королевством Польским под верховной властью короля. Став пожизненно великим кня­зем литовским, Витовт начал укреплять свою власть: ликвидиро­вал крупные княжества, вместо удельных князей назначил своих наместников. Но полной централизации власти ему установить не удалось.

Витовт пытался также расширить границы государства. Он подчинил себе Новгород, совершил поход в Причерноморье. Но поражение, которое он потерпел в 1399 г. на р. Ворскла сорвало его планы и вызвало недовольство в белорусских и русских зем­лях. К тому же назревала война между Польшей и Литвой с Тев­тонским орденом (1409 —1411 гг.). 15 июля 1410 г. около д. Грюнвальд произошла одна из грандиозных битв эпохи средневековья. Против Ордена выступили силы двух государств — ВКЛ и Коро­ны Польской. Орден потерпел сокрушительное поражение. Битва имела большое историческое значение. В ее результате была по­дорвана военная мощь Тевтонского ордена, положен конец агрес­сии немецких феодалов против белорусских, польских, литовс­ких, русских и прибалтийских земель. Это открыло благоприятные перспективы для их развития.

Витовт предпринял еще одну попытку ликвидировать вассаль­ную зависимость ВКЛ от Польши. Но в 1413 г. в Городне состоялся съезд феодалов Польши и ВКЛ, который возобновил унию и при­знал за ВКЛ автономию в составе Королевства Польского.

После смерти Витовта (1430 г.) великим литовским князем стал Свидригайло (1430 —1432 гг.). Новый князь выступил против унии. Его поддержали белорусские, русские и украинские феодалы. Свидригайло начал назначать их на ответственные государствен­ные посты, что вызвало недовольство литовской феодальной зна­ти. Они объявили великим литовским князем брата Витовта — Сигизмунда Кейстутовича (1432 — 1440 гг.). Свидригайло вьшужден был бежать в Полоцк. На его стороне выступила часть бело­русских и украинских земель. В результате в стране разверну­лась гражданская война. В 1435 г. Свидригайло был разбит. Но в 1440 г. жертвой заговора пал и Сигизмунд. Великим литовским князем стал сын Ягайло — Казимир (1440 — 1492 гг.). В 1445 г. он был избран королем Польши. Но приход нового князя не ликвидировал недовольства православной шляхты, которая не пользо­валась такими правами, как феодалы-католики.

В период правления Казимира ВКЛ пришлось решать ряд сложных внутри- и внешнеполитических проблем. Одной из них было налаживание отношений со своим восточным соседом — Московским государством. После разгрома монголо-татар на Ку­ликовом поле Московское государство значительно укрепило свои позиции и приступило к объединению восточнославянских земель, которые ранее входили в состав Древнерусского государства. Это привело к тому, что в 1449 г. между Московской Русью и ВКЛ был заключен договор, который историки окрестили «великим актом раздела Руси между Москвой и Вильно». Согласно этому догово­ру московский князь Василий П брал на себя обязательство не совершать походов во владения Казимира Ягелончика, «ни в Смо­ленск, ни в Анцинск, ни в другие окраинные места». В свою оче­редь Казимир отказывался от претензий на Новгород и Псков. Но московские князья считали Смоленск, Киев и др. города Древней Руси своей «отчизной». В этом их поддерживала православная шляхта в ВКЛ, недовольная своим экономическим и политичес­ким положением. Подтверждением тому стал заговор против Ка­зимира в Киеве в 1481 г. Во главе его стояли слуцкий князь Миха­ил Олелькович, его двоюродный брат Федор Вельский и один из князей Гольшанских. Заговор был раскрыт, а его участники каз­нены. Но сепаратизм православной шляхты и ее симпатии к Мос­кве не были подавлены. В конце 80 — начале 90-х годов на служ­бу в Москву уехали князья Воротынские, Белявские, Мерецкие, Вяземские. Они присоединили свои уделы к Московскому госу­дарству. В эти годы практически шла неофициальная война меж­ду Москвой и ВКЛ.

В начале XVI в. ВКЛ и Московское государство начали от­крытые военные действия друг против друга. Военные столкно­вения были спровоцированы православными князьями пригра­ничных земель ВКЛ. В конце 90-х годов XV в. на сторону Москвы перешли князья Семен Вельский, Семен и Иван Можайские, Ва­силий Шемятич и др. Такое развитие событий привело к разжи­ганию военного конфликта. 14 июня 1500 года произошла крова­вая битва между литовским и московским войсками на реке Ведрош. Победу в битве одержали московские войска. Результа­том этой войны между Москвой и ВКЛ стал мирный договор 1503 г., по которому к Московскому княжеству официально были присо­единены Чернигов, Новгород-Северский, Гомель, Брянск, Путивль, Стародуб, Мценск. Нерешенный «русский вопрос», раздиравший внутреннее единство ВКЛ, привел к возникновению новых конф­ликтов. Через несколько лет после битвы у р. Ведрош произошло одно из крупнейших политических выступлений на территории Белоруссии — заговор Михаила Глинского. По свидетельству М.Стрийковского, известного польского хрониста, М.Глинский стремился «возродить Киевскую монархию». Для осуществления своей цели он заручился поддержкой Москвы. Это привело к но­вой войне между Москвой и ВКЛ. Она началась в 1507 г. Во время этой войны Глинский поднял восстание на территории ВКЛ, кото­рое охватило Мозырь, Друцк, Туров, Кричев, Гомель и др. бело­русские города. Вместе с московскими войсками отряды Глинско­го осадили Минск. Осада сопровождалась рейдами отдельных отрядов русских и повстанческих войск к столице ВКЛ — Вильно. Размах восстания вынудил великого князя Сигизмунда мобили­зовать на борьбу с бунтовщиками большие силы польско-литовс­ких войск. Отряды Глинского не могли противостоять объединен­ным силам армий ВКЛ и Короны Польской и отошли к Орше, где концентрировались главные силы московских войск. Глинский уговаривал московских князей продолжать борьбу, но Москва поспешила заключить мирное соглашение с Сигизмундом, по ко­торому Глинскому и его ближайшим сподвижникам гарантиро­вался свободный выезд из ВКЛ в Москву.

Таким образом, выступление Глинского окончилось неудачей. Но отношения между Москвой и ВКЛ продолжали оставаться на­пряженными. Москва не отказалась от своих претензий на быв­шие земли Киевской Руси. В результате в 1512 г. по инициативе Москвы началась новая война против ВКЛ. Война длилась несколь­ко лет. Решающая битва произошла 8 сентября 1514 г. на р. Крапивна около Орши. В этой битве гетман ВКЛ Константин Острожский нанес сокрушительное поражение московским войскам. После этой битвы ВКЛ удалось временно остановить устремле­ния Москвы овладеть соседними территориями.

Исходя из сложившейся внешнеполитической ситуации, ве­ликие князья литовские и их окружение начали проводить поли­тику вовлечения местной православной знати в политическую элиту ВКЛ. Это нашло отражение в значительном расширении землевладения православной шляхты, привлечения ее на ряд от­ветственных государственных должностей. С этого времени ши­рокую известность в ВКЛ приобрели такие представители мест-

ной православной шляхты, как Глебовичи, Ильиничи, Сапеги, Хрептовичи, Друцкие, Солтаны, Одинцовичи и др. Это дало воз­можность правящим кругам ВКЛ несколько стабилизировать внут­риполитическое положение и отстоять территориальную целост­ность своих земель в последующих войнах ВКЛ с набирающим силу Русским государством. А войны приходилось вести с Моск­вой довольно часто. Они имели место в 1516, 1518, 1519, 1534, 1536 гг. Как видно из вышесказанного, отношения между Русским государством и ВКЛ оставались довольно напряженными.

Не покидали в покое ВКЛ и крымские татары. С 1474 по 1568 г. они 75 раз совершали набеги на территорию ВКЛ. Более 12 раз они побывали и на территории Белоруссии. Это вынуждало вели­ких князей литовских предпринимать серьезные меры по улуч­шению системы обороны южных границ ВКЛ и налаживать дипломатические отношения с Крымским ханствам. Но диплома­тические переговоры были малоэффективными. Крымские ханы, подстрекаемые Москвой, продолжали свои нападения на ВКЛ. Для отпора набегов крымских татар ВКЛ вынуждено было содержать значительные силы. Войскам ВКЛ удалось нанести ряд пораже­ний крымским татарам. В 1503 г. одно из таких поражений было нанесено кочевникам около Давид-Городка. В 1506 г. серьезное поражение потерпели кочевники под Клецком, в 1508 г. — под Слуцком, в 1527 г. — на р. Ольшанка. Из 12 нападений на Бела русь 5 закончились для крымских татар поражениями. В борьбе с крымчаками наши предки отстаивали свободу и независимость Родины, показывали примеры мужества и любви к своему родному краю.

А что же представляло собой ВКЛ как государство? Вся власть и система государственного управления в ВКЛ находились в руках великого князя (гаспадара). Ему подчинялись вооруженные силы страны, от его имени издавались законодательные акты и вершился суд. Великий князь поддерживал дипломатические отношения с соседями, объявлял войны, заключал мирные договора с воюющими странами, назначал чиновников на государствен ные должности, осуществлял руководство государственными имениями, раздавая их за верную службу своим подчиненным, его подчинении находились также города, которым он выдавал привилеи на магдебургское право.

Великому князю подчинялись местные князья и бояре, кото­рые руководили отдельными землями и княжествами. Большин­ство их владений вначале были условными и находились под юрис­дикцией великого князя, но уже в XV в. некоторые из них получили права уделов.

Вассалы великого князя имели своих вассалов, что свидетельствовало о существовании обычной феодальной иерархии.

При великом князе з качестве совещательного органа дей­ствовала так называемая «паны-рада». Ее предшественницей была великокняжеская дума, которая вначале не была постоян­ным органом и состояла в основном из ближайших родственни­ков великих князей. Позже в ее состав начали входить крупней­шие феодалы, в основном литовского происхождения, которые занимали высшие государственные посты (канцлеры, гетманы, маршалки, подскарбии, наместники, воеводы, старосты, каштеляны) и высшие чины католической церкви (епископы). С середи­ны XVI в. в состав панов-рады начали входить также православ­ные феодалы, назначаемые на высшие государственные должности.

Постепенно значение и полномочия рады росли, и она вмес­то совещательного органа стала государственным учреждением, которое уже юридически ограничивало власть великого князя. С конца XV в. без согласия панов-рады великий князь уже не мог решать вопросы внешней политики, издавать и изменять законы, назначать государственных чиновников, распоряжаться финан­сами и т.д.

В середине XVI в. из состава панов-рады выделилась группа наиболее влиятельных членов, из которых начали формировать высшую, или тайную, раду для решения наиболее важных госу­дарственных дел. При отсутствии великого князя она фактичес­ки являлась высшим органом государственной власти.

В результате дальнейшего развития феодальных отношений, роста влияния феодального сословия, особенно шляхты, в нача­ле XV в. (1401 г.) в ВКЛ начал действовать еще один орган госу­дарственной власти — вальный сейм. Первоначально он собирался только для решения таких вопросов, как выборы великого князя, обсуждение условий унии и т.д. Но в 1512 г. великокняжеским привилеем было установлено, что перед заседанием вального сей­ма должны собираться поветовые сеймики, на которых избира­ются 2 делегата на вальный сейм от каждого повета. Таким образом, всеобщие вальные сеймы были превращены в предста­вительный орган государственной власти. Они созывались не толь­ко в столице ВКЛ — г. Вильно, но также в Бресте, Новогрудке, Гродно, Минске. На них обсуждались важнейшие общегосудар­ственные вопросы (уния с Польшей, выборы великих князей, шля­хетские привилеи, законодательные акты и т.д.).

Управлять государством великому князю помогал чиновни­чий аппарат, во главе которого стояли высшие должностные лица, ведающие отдельными службами управления: маршалакземский, маршалах дворный, гетман высший, гетман дворный или польный, канцлер, подканцлер, подскарбии земский, подскарбии дворный и др. Маршалак земский, например, председательствовал на вальных сеймах, принимал иностранных послов, регулировал допуск жалобщиков к великому князю, маршалак дворный руководил чиновничьим аппаратом двора и замещал при необходимости маршалка земского. Гетман высший командовал вооруженными силами государства, гетман польный командовал войсками, ко­торые размещались в каком-нибудь регионе или участвовали в боевых действиях на одном из фронтов. Канцлер руководил ра­ботой государственной канцелярии, подскарбий земский ведал финансами государства, подскарбий дворяый — казной велико­го князя.

При дворе великого князя удерживался также значительный штат государственных урядников и слуг из числа дворян. Они выполняли поручения великого князя, членов панов-рады и выс­ших должностных лиц государства, осуществляли надзор за вы­полнением судовых решений, вводили во владение государствен­ными имениями, проводили следствия и ревизии, взыскивали задолженность по налогам, осуществляли надзор за строитель­ством дорог, мостов, замков, сопровождали посольства за грани­цу и т.д.

В территориально-административном отношении ВКЛ делилось на воеводства, поветы и волости. Впервые воеводства были введены в 1413 г. Но тогда были созданы только 2 воеводства -Виленское и Трокское. В начале XVI в. в ВКЛ была проведена тер­риториально-административная реформа, в результате которой было учреждено еще пять воеводств — Витебское, Полоцкое, Новогрудское, Смоленское и Подляшское. Виленский сейм 1565 — 1566 г. уже разделил Великое княжество Литовское на 30 поветов и 13 воеводств. Были созданы новые воеводства — Брестское, Мстиславское, Минское, а также Волынское и Броцлавское (в| Подолии).

После реформы 1566 г. Виленское воеводство состояло из 5 поветов, Трокское — из 4, Новогрудское и Подляшское — из 3, Киевское, Витебское, Брестское, Минское — из 2, Волынское — из 3 поветов. В составе Новогрудского повета сохранялось как отдельная административная единица Слуцкое княжество, которое находилось под властью князей Олельковичей.

Руководителями администрации в воеводствах были воеводы, в поветах — старосты. Воеводы назначались великим князем и Радой из числа крупных феодалов, уроженцев Великого княжества Литовского, пожизненно. Но местные феодалы имели право в случае необходимости требовать их отставки. Обязанности и цолномочия воевод были очень широкими. Им практически принадлежала вся полнота власти в воеводстве. Подвоеводы являлись заместителями воевод по административно-судебным делам, руководили работой воеводской канцелярии, председательствова­ли в низшем городском (замковом) суде. Каштеляны командова­ли военными силами главного замка в воеводстве и ополчением военнообязанного населения, приписанного к данному замку, яв­лялись заместителями воевод по представлению интересов вое­водства в Раде. Ключники заведовали сбором налогов, конюшие осуществляли надзор за разведением лошадей для армии, лесни­чие и гаевники управляли лесными промыслами, занимались организацией охоты.

Низшим звеном органов местного государственного управления были руководители государственных и великокняжеским имений (дворов, замков) — державцы. Как воеводы и старосты

они несли ответственность перед правительством и великим кня­зем за состояние дел на вверенной им территории, осуществляли суд над местным населением.

Для осуществления надзора над крестьянами старосты и дер­жавны назначали сельских войтов, сотников, сорочников, десят­ников. Они следили за поддержанием порядка в селах и выполне­нием феодальных повинностей. Сотники осуществляли надзор за выполнением повинностей на территории повета, сорочники — на территории волости, десятники — в отдельных деревнях. Пос­ле водочной померы 1557 г. эти должности были заменены сельс­кими войтами.

В деревнях действовали органы крестьянского самоуправле­ния — сельские собрания (сходы) и старцы. Старцы избирались на сельских сходах. Старцы наблюдали за выполнением обще­ственных работ (строительство мостов, замков, дорог), собирали и отвозили в установленные места налоги, участвовали в осуще­ствлении правосудия в копе.

Высшим судебным органом в государстве был великокняжес­кий (гаспадарский) суд, а также суд панов-рады, сейма и их раз­новидность — комиссарский суд. Но позже судебная власть вели­кого князя и панов-рады была ограничена. В 1581 г. был принят сеймом закон о создании Главного суда (Трибунала), на который возлагались аппеляционный пересмотр дел и рассмотрение не­которых дел в первой инстанции. Остальные дела должны были рассматриваться в местных судах. Главный суд (Трибунал) состо­ял из выбранных на поветовых Сеймиках шляхты судей по 2 от повета, заседал ежегодно посессионно (до 22 недель в год) в Мин­ске, Вильне и Новогрудке попеременно.

Среди местных судов наиболее древним был замковый (гродский) суд. Этот суд действовал в двух составах — высшем и низ­шем. В состав высшего суда входили воевода или староста, или державца и местные феодалы. Низкий суд состоял из подвоеводы, судьи и писаря. Судьями могли быть только шляхтичи, имею­щие недвижимость, знающие право и умеющие писать.

Судом для шляхты был земский поветовый суд. Судьи в этот суд избирались шляхтой и утверждались великим князем пожиз­ненно. Дела о земельных спорах рассматривал специальный подкоморский суд. В городах, которые имели магдебургское право, судопроизводство осуществляли войтовско-лавницкие или бурмистерско-радецкие суды.

Судебные дела над крепостными крестьянами и служилой шляхтой рассматривал вотчинный суд. Его осуществляли пред­ставители вотчинной администрации (соцкие, старосты, державцы). Дела рассматривались на основе местных обычаев или по воле владельца вотчины. Среди духовенства, татар, евреев дей­ствовали еще свои суды, основанные на религиозном праве — Библии, Коране, Торе.

Источниками права в ВКЛ сначало было древнерусское пра­во («Русская правда»), местные обычаи и судебная практика. В

XIV-XV вв. наметился переход от обычайного права к писанному, которое вскоре стало основньш источником права на территории Белоруссии. Первые попытки систематизации права были сделаны в отношении отдельных земель. Такими, в частности, были Полоцкие и Витебские привилеи. Следующим шагом было объединение криминального, административного и процессуального права в Судебнике Казимира Ягелончика в 1468 г. Вершиной систематизаторской и кодификационной деятельности в ВКЛ была разработка и издание Статутов 1529,1566 и 1588 г. По совершенству кодификации и широте регулируемых отношений они не имели равных в Европе.

Социально-экономическое развитие белорусских земель в составе ВКЛ в XIV — первой половине XVI в.

В ВКЛ в XIV — первой половине XVI в., как и в других раннефеодальных государствах, шел процесс становления и дальнейшего развития феодальных отношений, феодального способа производства. В основе феодального способа производства лежала феодальная собственность на землю — основное средство производства и одно из важнейших условий его осуществления. Здесь, как и в других государствах, верховным собственником земли, ее распорядителем был великий князь. Он регулировал земельные владения феодалов в государственных, финансовых и военнополитических целях. Средние и мелкие феодалы составляли шляхетское (дворянское) сословие. Начало ему положил привилей Ягайло 1387 г. В основном, это были дружинники князей и представители великокняжеской администрации.

На одинаковом положении со шляхтой, получившей дворянство не за военную, а за гражданскую службу, в ВКЛ находились татары. Во время походов на Дон в 1397 — 1398 гг. Витовт взял в плен много татар и поселил их на границе с Тевтонским орденом и вокруг замков внутри государства. Их основной обязанностью было несение военной службы и поставка лошадей в армию во время войны. Бояре — шляхта, земяне и татары имели земельные наделы на разных условиях. Самым древним типом феодального землевладения было фактическое владение землей, пожалованной великим князем. Эти владения, как правило, были наследственными. Наряду с выслугами «на вечность» великий князь раздавал земельные владения своим приближенным и до «воли и ласки господарской», не определяя сроков владения. Но такой порядок не удовлетворял феодалов, так как держал их в неизвестности. Поэтому великий князь начал вскоре определять сроки владения землей: «до живота», т.е. пожизненно; «до двух животов», т.е. с правом передачи детям; «до трех животов» — с правом передачи детям и внукам и т.д. В интересах государствен­ной службы возник также особый тип феодального землевладе­ния — «на ленном праве», т.е. с правом перехода земли наслед­никам только мужского пола. Но при всем этом бояре — шляхта, земяне и татары могли владеть землей только при условии служ­бы верховному правителю страны — великому князю. По прекра­щении службы или при плохом ее выполнении земля изымалась.

Наряду с великокняжескими доменами существовало боль­шое количество независимых поместий, владельцы которых рас­поряжались ими «с полным правом и панством». Это были, в ос­новном, поместья бывших удельных князей — Рюриковичей и Гедеминовичей. Епископские кафедры, церкви и монастыри пользовались такими же правами на землю.

Таким образом, феодальная собственность на землю в ВКЛ была сословной и носила иерархический характер, а феодальное землевладение, особенно мелких и средних феодалов, было пер­воначально условным (при условии службы) и ограниченным. Но такое положение не удовлетворяло феодалов. Они вели борьбу за передачу им земли в безусловное владение.

Первыми добились такого права в ВКЛ литовские феодалы, принявшие католичество, на основе привилея Ягайло от 22 фев­раля 1387 года. В 1413 г. это право получили и белорусские фео­далы католического вероисповедания. Православные белорусские феодалы добились этого права только в 1432 г., когда они актив­но поддержали Свидригайлу. Ягайло, стремясь лишить Свидригайлу социальной поддержки, издал привилеи, уравнивающий в имущественных правах православную шляхту и католическую. Позже это было подтверждено привилеями Сигизмунда Кейстутовича в 1434 г. и Казимира Ягелончика в 1447 г.

Но феодалы, владея землей (вотчиной или поместьем) на любом из условий, не могли обойтись без крестьян, которые ее обрабатывали. Крестьяне получали землю из рук феодала, но не в собственность, а в пользование, за что должны были выполнять в пользу ее владельца разные повинности: дань, оброк продукта­ми, денежный оброк, барщину и т.д. В XI — XIV вв. основной фор­мой феодальных повинностей был оброк продуктами. С XV в. феодалы ВКЛ начали вводить для крестьян денежные оброки. Это было связано с развитием ремесла и ростом городов. Кроме вы­полнения повинностей в пользу феодалов, крестьяне платили еще общегосударственные налоги, поборы в пользу церкви — десяти­ну. Размеры повинностей, которые выполняли крестьяне, зависе­ли от размера земельного надела, которым пользовалась кресть­янская семья. В большинстве своем наделы находились в пользовании не отдельных крестьянских семей, а товариществ, которые состояли из разросшихся семей. Такое экономическое вза­имоотношение диктовалось необходимостью корчевания леса, од­новременной эксплуатацией других сельскохозяйственных уго­дий. Если крестьянское хозяйство не справлялось с возложенными на него повинностями, то феодал подсаживал к нему посторон­них людей— «сябров». Крестьяне и сами часто брали себе в

«подмогу» посторонних людей — «потужников», которые помо­гали им обрабатывать землю и нести повинности («на четверти», «половине» и др. условиях).Такая организация крестьянского и помещичьего хозяйства просуществовала в ВКЛ до второй поло­вины XVI в., до известной реформы Сигизмунда – Августа «Устава на волоки».

В 1557 г. Сигизмунд – Август II провел в своих владениях аг­рарную реформу с целью упорядочить крестьянское землеполь­зование и увеличить доходы казны. Согласно этой реформе крестьянский надел составляла волока размером в 33 морга, или 23,41 га земли, независимо от качества земли. Крестьянам отво­дились также еще земли общего пользования: сенокосы, леса и т.д. Земля в ходе реформы в первую очередь отводилась под государственные дворы — фольварки, которые организовывались на лучших землях, по 200 — 400 га каждый (8 —15 волок). Крестьянские наделы распределялись по жребию по одной волоке на двор. Переселяемые на новые наделы крестьяне делились на 2 разря­да — тяглых и осадных. Количество тяглых крестьянских дворов зависело от размера фольварка. На одну волоку фольварочной земли отводилось семь волок тяглых. Тяглые крестьяне своим тяглом и инвентарем должны были обрабатывать фольварочную зем­лю. Основной повинностью их была барщина — 2 дня в неделю с волоки. Кроме того, они выполняли и другие повинности: давали овес, сено, гусей, кур, яйца, платили оброк деньгами, несли сто­рожевую службу, предоставляли подводы, ходили на «гвалты», «толоки», ремонтировали дороги, мосты и т.д. Выполнение по­винностей строго регламентировалось.

Остальных крестьян великий князь селил на осаде. Осадные крестьяне вместо барщины платили денежный оброк. Остальные повинности у них были такие же, как у тяглых крестьян.

В результате осуществления реформы 1557 г. в ВКЛ появилась еще одна категория крестьян—огородники. Так стали называть дворовых людей, которых великий князь посадил на землю, наделив каждого из них 3-мя моргами земли. Их селили вблизи! фольварков. Основной повинностью огородников была барщина — 1 день пешью за один душевой надел.

Первоначально реформа была проведена только в великок­няжеских имениях и только в западных воеводствах. Главным ee результатом было прикрепление крестьян к земле. Поэтому ее начали проводить и феодалы в своих поместьях. Первоначально основная масса крестьян в ВКЛ была вольными — «похожими» людьми, т.е. лично свободными. Они находились исключительно в экономической зависимости от феодалов, так как земля являлась их собственностью. Пока феодалы не закрепили землю в неограниченную собственность, они не посягали на личную свободу крестьян. Первым законодательным актом, ограничивающим личную свободу крестьян в ВКЛ, был привилей Казимира Ягелончика 1447 г., по которому великий князь брал на себя обязательство не принимать в свои владения крестьян из помещичьих хо-

зяйств и обязывал феодалов придерживаться этого же правила по отношению к государственным крестьянам. Следующим эта­пом в оформлении крепостного права в ВКЛ стал «Судебник» Казимира Ягелончика 1468 г. По нему крестьяне, прожившие на земле феодала или великого князя на протяжении одного или более поколений, объявлялись «старожильцами», «отчичами» и уже не могли покидать своих наделов без согласия владельца, т.е. становились «непохожими» людьми. По первому Литовскому ста­туту 1529 г. срок старожильства уже был сокращен до десяти лет. К тому же за право ухода от феодала крестьянин должен был уп­латить «пожилое» (компенсацию за предполагаемый ущерб) в размере 5 литовских грошей — огромнейшую по тому времени сумму (стоимость примерно 20 коров). Все это значительно огра­ничивало личную свободу крестьян. Но, несмотря на это, кресть­яне «отчичи» еще могли освободиться от «неволи», продав свою «отчизну» другому. Не держали феодалы и разорившихся крес­тьян-«отчичей» . К тому же принцип земской давности, или «старожильства», распространялся далеко не на всех, а только на глав крестьянских товариществ, за которыми числились наделы. По­этому и после принятия I Литовского статута в феодальных поме­стьях продолжали жить свободные люди. На государственных зем­лях также проживали так называемые крестьяне-слуги — бояре панцирные, бояре путные, конюхи, сокольничие и др. Они также были свободными, «вольными» людьми. Поэтому основным содер­жанием и основной задачей реформы 1557 г. и было прикрепле­ние свободных, «похожих» людей к земле через наделение земель­ным наделом каждой крестьянской семьи в отдельности. Получив земельные наделы, они автоматически попадали под действие принципа «земской давности» и становились «отчичами», «ста­рожильцами», т.е. людьми «непохожими». К концу XIV в. «похо­жие» и «непохожие» крестьяне слились в одну категорию крепос­тных крестьян.

В XIV — первой половине XVI в. в условиях дальнейшего раз­вития феодального способа производства шел интенсивный про­цесс отделения ремесла и торговли от сельского хозяйства. Это сопровождалось ростом городов и поселков городского типа, ко­торые в Белоруссии назывались — местечками. В источниках XIV — первой половины XVI в. упоминается примерно о 350 посе­лениях городского типа на территории современной Белоруссии. Большинство из них составляли местечки. Они делились на 3 груп­пы: королевские (Скидель, Озеры), частновладельческие светские (Зельва, Сморгонь) и церковные (Жировичи, Игумен) и другие.

Во многих белорусских городах, кроме ремесла и торговли, имели место и другие стороны экономической деятельности. Ви­тебск и Полоцк были портовыми городами. Крупные и некоторые средние города и местечки были центрами ярмарочной торговли.

Важнейшим показателем степени развития ремесел в горо­дах было количество ремесленников и ремесленных специально­стей. У каждого города были свои определенные ремесла. Одна­ко это не было свидетельством возникновения территориального разделения труда, потому что ремесленники в основном работа­ли на заказ или были связаны только с потребностями своего города.

Чтобы закрепить свои права и обеспечить монополию на рынке, ремесленники стремились к объединению, созданию сво­их корпораций. Ими стали цехи. В белорусских городах они были 3-х типов: специализированные (входили ремесленники одной профессии), объединенные (2-х и более близких профессий) и сборные (разных профессий). Объединившиеся ремесленники де­лились на мастеров, подмастерьев и учеников. Полноправными членами цехов были только мастера. Только из их числа выбира­лись руководители цехов («старосты», «цехмистры»). Ученики и подмастерья должны были подчиняться мастеру. Деятельность цеха и каждого его члена регламентировалась уставом.

Рост ремесел способствовал развитию торговой деятельнос­ти. В крупных городах торги проходили дважды, в небольших — раз в неделю. Порядок торговли регламентировался радой или владельцем города — феодалом. За продажу товара на рынке взи­мался побор. Торговые связи, существующие в то время, связы­вали не только город с деревнями и местечками, но и крупные города между собой. Тесная связь заграничной и внутренней тор­говли заставляла купцов искать способы и средства закрепления за собой монопольного положения на местном рынке. Для этого купцы, как и ремесленники, создавали свои корпорации. Цехи их существовали в Могилеве, Минске, Пинске, Слуцке и других го­родах, в некоторых городах они назывались братствами. Посто­янная угроза быть ограбленными по дороге заставляла купцов создавать кассы взаимопомощи.

Одновременно с развитием ремесел и торговли в городах Белоруссии развивались кредитное дело и ростовщичество.

Торговые связи городов Белоруссии с городами соседних стран, а также внутри страны явились причиной создания раз­ветвленной сети торговых дорог («путей»). В первой половине XVI в. источники называют здесь более 20 крупных «путей» и «гостинцев».

При всей разновидности внутренних и внешних торговых путей в Белоруссии в XIV — первой половине XVI в. еще не сло­жился единый внутренний рынок. Для этого не было ни экономи­ческих, ни социально-политических условий. Главное, не было экономической специализации районов, что ослабляло экономи­ческие связи между отдельными территориями. Существовало также много других причин, которые отрицательно воздейство­вали на развитие торговли (своеволие магнатов и шляхты, раз-, бой, грабеж и т.д.). Большим грузом на купечество ложились де­нежные пошлины и натуральные сборы — «мыта».

Концентрация в городах оживленной ремесленной и торго­вой деятельности содействовала росту городского населения. В середине XVI в. оно уже составляло 1 — 3% от численности насе­ления страны. Источники формирования городского населения были разными: за счет крепостных крестьян, свободных поселян, переселения в города феодалами своих крестьян и т.д. Не после­днюю роль играл натуральный рост населения. 80% горожан со­ставляли белорусы.

Кроме хозяйственно-экономической, города Белоруссии вы­полняли также административную функцию, были центрами во­еводств, старосте, поветов. В них действовали как постоянные, так и периодически создаваемые различные органы государствен­ной власти (вальные сеймы, совещания Главного Литовского Три­бунала и др.). Города и местечки возникали как на государствен­ных, так и на частновладельческих землях. С начала XVI в. во многих городах Белоруссии начали выделяться обособленные административные кварталы, которые находились под властью частных лиц или церкви, на их жителей не распространялась су­дебная и административная власть самого города. Такие кварта­лы назывались «юридиками». С укреплением экономической роли городов, их общественного значения росло стремление городско­го сословия расширить свои права и привилегии, которые обере­гали бы его от самовластья феодалов. Верховная власть поддер­живала города. На этой основе сложился своеобразный союз городов с верховной властью, который выразился в значительном расширении права городов на самоуправление. В конце XIV в. в ВКЛ начало распространяться самоуправление городов на осно­ве так называемого «магдебургского права». Под этим термином подразумевается совокупность правовых норм, свойственных феодальным городам Восточной Германии, перенесенных затем в Венгрию, Польшу и другие страны. Необходимо отметить, что на территории Белоруссии «магдебургское право» претерпело значительные изменения. До середины XVII в. это право получи­ло большинство крупных городов Белоруссии.

Руководство городом на основе «магдебургского права» осу­ществлял городской магистрат, который состоял из рады и лавы. Магистрат возглавлял войт. Все города Белоруссии имели свое ополчение. Оно состояло из полков, полки делились на сотни, сот­ни — на десятки. В составе ополчения имелись и отряды кавале­рии. Кроме городского ополчения, имелись и отряды так называ­емых «городских выбранцев». Они набирались из мещан, которые несли постоянную военную службу, но не бросали заниматься ремеслом и торговлей. Сила и мощь города базировались не толь­ко на его укреплениях. Не меньшее значение имело обеспечение горожан на случай осады провиантом и водой. В полном соответ­ствии с нормами «магдебургского права» осуществлялась проти­вопожарная безопасность, в городе постоянно дежурила пожар­ная охрана.

В связи с войнами принимались также меры по борьбе с эпи­демиями. Превратившись в серьезную экономическую силу, горо­жане оставались униженным и обремененным многочисленны­ми налогами сословием.

Формирование белорусской народности. Культура Беларуси в XIV — первой половине XVI в.

Народность — это историческая общность людей, осно­ванная на единстве территории, языка, культуры и некоторой общности хозяйственной жизни. Она характеризуется также нали­чием самоназвания, этнического сознания, особенностями психологического склада. Будучи исторической категорией, на­родность приходит на смену роду и племени и предшествует на­ции. Каждая из этих этносоциальных форм является определена ной ступенью формирования этноса — устойчивой общности людей, которая складывается на определенной территории и ха­рактеризуется единством языка, быта, культуры, черт психики и: самосознания, отраженных в одном названии и представлениях о единстве происхождения.

Когда же возникла белорусская народность и что стало ос­новными причинами ее возникновения? Ответить на эти вопросы однозначно сегодня нельзя, так как у историков и этнографов нет единого мнения. И все же, как считают многие исследователи, главную роль в формировании белорусского этноса и возникно­вении Белоруссии сыграло политическое объединение белорус­ских земель в составе одного государства — ВКЛ. Подчинение раздробленных восточнославянских княжеств и земель единой власти остановило процесс феодального дробления и содейство­вало созданию условий для укрепления социально-экономичес­ких и этнокультурных связей между разными частями Белорус­сии, консолидации населения и интеграции с соседями. Формировалась единая этническая территория.

Главную роль в ее формировании играли экономические свя­зи. На основе торговых связей складывалось более-менее тесное, хотя и недостаточно прочное территориальное единство белорус­ских земель. Консолидации этнической территории содействова­ли также мероприятия по централизации верховной власти в ВКЛ и выработке единого законодательства. Кроме политических, эко­номических и юридических факторов, этноконсолидирующую функцию играл также и концессионный фактор. До середины XVI в. большинство населения Белоруссии исповедовало право­славие. Перечисленные факторы содействовали развитию дру­гих этнообразовательных процессов в формировании белорусско­го этноса, в первую очередь, выработке единства языка и культуры.

В формировании белорусского этноса приняли участие отдельные группы западнославянского (польского), балтского и тюр­кского населения. Но его основу составляло восточнославянское население, а не восточнославянские группы, которые были толь­ко дополнительным компонентом этой этнической общности, вне­сшей сравнительно небольшой вклад в формирование лексичес­кого фонда белорусского языка. Он трансформировался из об­щеславянского древнерусского языка. Его быстрому распростра­нению и закреплению на всей этнической территории Белоруссии содействовало то, что он был официальным государственным языком в ВКЛ, куда входили белорусские земли.

Одновременно с формированием белорусского языка в XIV — первой половине XVI в. шел процесс нивелировки материальной и духовной культуры белорусского народа. Наибольшее количе­ство нов сформирований в области культуры относится к XV — XVI вв. В это время возникли и расширились новые формы и спо­собы обработки земли, организации земледелия. Социально-эко­номические условия развития, климатические особенности, традиции, полученные в наследство от предков, породили харак­терные только для белорусов типы поселений: местечки, фоль­варки, застенки, околицы и т.д.

В XIV — первой половине XVI в. появилась характерная бе­лорусская народная одежда, своеобразная национальная кухня.

В процессе формирования народности складывались и раз­вивались особенности духовной белорусской культуры, в частно­сти устно-поэтическое народное творчество. В это время возник и расширился новый эпический жанр — исторические песни и сказания о наиболее близких и волнующих народ событиях. Их главной темой была борьба белорусского народа с иноземными завоевателями. Несмотря на суровые преследования и запреты церкви, которая стремилась искоренить остатки язычества, ши­рокое распространение получила обрядовая поэзия, связанная с важнейшими вехами в жизни человека. Наряду с обрядовыми песнями в XIV — XVI вв. в Белоруссии были широко известны лирические песни на социальные и семейно-бытовые темы, по­словицы, поговорки, загадки.

Постепенно развивалась и литература. Наиболее важными и оригинальными памятниками литературы того времени были летописи. Летописные произведения имели конкретную цель — прославить историческое прошлое Великого княжества Литовс­кого и тех, кто своей военно-политической деятельностью содей­ствовал его возвышению среди других государств того времени. Поскольку Витовт оставил яркий след в истории ВКЛ, он и стал центральной фигурой всех литовско-белорусских летописей. Ему даже посвящено панегерическое произведение «Похвала Витовту», которое в той или иной редакции входит во все известные списки летописных сводов.

Культурная жизнь белорусского народа в XIV — первой поло­вине XVI в. не была изолирована от жизни других народов. Бла­годаря активным контактам со многими западноевропейскими, особенно с юго-западными славянскими странами, в Белоруссии появились произведения переводной литературы как церковно­го, так и светского содержания. Среди произведений византийс­кого и славянского происхождения значительное место занима­ли «жития» (например, «Житие Алексея, человека божьего»,

«Повесть О Варлааме и Иосафе»), хранографы, в которых содер­жались рассказы из Ветхого и Нового заветов, а также из истории Рима и Византии, апокрифы «Сон богородицы», «Послание Иису­са Христа», «О двенадцати мучениях» и др. Среди западноевро­пейских повестей светского содержания необходимо отметить занимательную «Александрию», в которой рассказывалось о во­енных подвигах Александра Македонского, «Повесть о Трое», «Повесть о Бове» и др., которые воспевали героизм и воинскую доблесть.

Массу исторических сведений читатели того времени полу­чали из хроник И.Вельского и М.Стрийковского, известных польских хронистов.

Белорусская литература XIV — первой половины XVI в. была представлена и оригинальными поэтическими произведениями.

Начало стихосложению на белорусском языке положил Ф.Скорина. Он известен не только как первопечатник, но и как основа­тель силабического стихосложения, автор предисловий и после­словий к издаваемым им книгам.

Крупнейшим деятелем культуры того времени был также поэт Михаил Гусовский (около 1480 — после 1533 г.), который писал на латинском языке. В детстве отец приобщил его к профессии охот­ника, которая воспитала в нем мужество, смелость, выносливость. Наблюдения за жизнью природы обогатили память знаниями о богатстве белорусских лесов и рек, о повадках зверей, о многих явлениях природы. На эти качества обратил внимание один из крупнейших государственных деятелей ВКЛ того времени Эразм Тэлак. С его помощью Гусовский становится советником диплом матической миссии. В 1518 г. он в составе миссии направляется в Рим, что дало возможность познакомиться с достижениями куль­туры Возрождения. Под влиянием впечатлений у него появилось желание написать книгу о своей Родине — «Песню о зубре». Она была написана в Риме в 1520 г. Это выдающееся произведений является своеобразным гимном белорусской земле, ее народу. В’ поэме с огромнейшей поэтической силой описаны красота и богатство природы Белоруссии, занятия и обычаи населения, рат­ные и трудовые подвиги белорусского народа. Одной из ведущих; тем «Песни о зубре» является тема войны и мира. Автор выступа­ет против войн, которые несут людям неисчислимые бедствия, Интенсивно в этот период развивалась и архитектура. Она сочетала в себе традиции зодчества Белоруссии XI — ХIII вв. и влияние архитектуры Западной Европы, откуда пришли готичес­кий и романский стили, ренессанс и барокко. В это время строились преимущественно оборонительные сооружения, дворцы, культовые храмы. Белоруссия была ареной частых военных действий, междуусобных войн феодалов, поэтому на ее землях были возведены десятки крепостей и замков. Города укреплялись де­ревянными или каменными стенами и башнями, рвами и земляными валами. Наиболее мощные крепости были возведены в Ви­тебске, Полоцке, Могилеве и Гродно. Так, Верхний замок в Полоцке

38

стоял на высокой горе при впадении Полоты в Западную Двину. Внутри он был застроен общественными и культовыми сооруже­ниями. В XIV — начале XV в. в период подготовки решающего удара по Тевтонскому ордену, деревянные оборонительные соору­жения в Гродно и Новогрудке были заменены каменными. Новые каменные крепости были возведены в Крево и Лиде.

Частые набеги крымских татар, обострение отношений с Рус­ским государством, рост антифеодальной борьбы народных масс вынуждали верховную власть и крупных феодалов возводить двор­цы, замковые комплексы. Наиболее значительными из них были замки в Мире, Смолянах, Койданове. Выдающимся памятником дворцовой архитектуры XV — XVI вв. является дворцовый ан­самбль в Мире. Огороженный мощными стенами с пятью башня­ми, сооруженными из камня и кирпича, богатый дворец и сегод­ня имеет внушительный вид.

Высокого художественного уровня достигли белорусские зод­чие XV—XVI вв. и в культовой архитектуре. Они создали совер­шенно новый стиль православного храма и выработали в архи­тектуре Белоруссии своеобразный стиль — белорусскую готику. Наиболее яркими образцами этого стиля являются церкви оборо­нительного характера в Сынковичах Слонимского и Малом Можейково Щучинского районов. Они представляют собой неболь­шие замки.

В связи с развитием городского самоуправления в центрах белорусских городов, начиная с XV столетия, начали возводиться здания магистратов—ратуши. Планировка и архитектура их была разная, потому что строились они в разное время и под влиянием различных архитектурных стилей. Ратуша в Несвиже была воз­ведена во второй половине XVI в., здание увенчено башней Ря­дом размещались торговые ряды. Комплекс здания напоминал крепостное сооружение. Иначе воспринимается ратуша в Чечерске. Ее строгие и монументальные формы доминировали над жи­лыми и культовыми сооружениями города.

В изобразительном искусстве в XIV — первой половине XVI в. наиболее распространенными были станковая живопись (иконы), настенные росписи (фрески), декоративная скульптура дворцов и культовых сооружений, книжная графика и народно-приклад­ное искусство. Развивались они в двух направлениях. Иконопись и скульптура характеризовались плоскостной трактовкой фигур и предметов, отсутствием перспективы. Наибольший интерес вы­зывает икона Параскевы-Пятницы (находится в экспозиции Госу­дарственного художественного музея Республики Беларусь). От­дельные ее части написаны диспропорционально: руки и рот — очень малые, глаза и нос — непомерно большие. Но было бы оши­бочным эти особенности объяснять профессиональной безграмот­ностью автора. Это обусловлено сохранением существующих ка­нонов иконописи. Вытекали они прежде всего из религиозных представлений о святом подвижнике, аскете, игнорирующем зем­ную жизнь и живущем надеждой на будущую счастливую райс­кую жизнь в потустороннем мире.

Одновременно в написании иконы Параскевы-Пятницы на­блюдаются и новые черты, которые свидетельствуют о сдвигах, происшедших в белорусской живописи. Это прежде всего, глубо­кое вдохновение Параскевы-Пятницы. Ее глаза, полные грусти, выражают чувство любви к людям, заботу об их судьбах. Все ос­тальное: костюм и орнаментированный фон — выступает сопод­чиненно. Это свидетельствует о пробуждении интереса у худож­ников к человеку, его духовной жизни, интереса, нашедшего позже отражение в портретной, или так называемой парсунной жи­вописи.

В этом же направлении развивалась и монументальная жи­вопись. В это время многие княжеские дворцы и храмы были ук­рашены фресковыми росписями (дворцы в Гродно, Полоцке, Ви­тебске, церкви в Малом Можейково, Сынковичах, костел в Ишкольди и др.). К сожалению, до нашего времени они не сохра­нились. Но отдельные фрагменты, дошедшие до нас, свидетель­ствуют, что художники, расписывая стены, пользовались тем же иконописным стилем.

Ко второму направлению относятся произведения светской живописи. Это,главным образом, портреты общественных деяте­лей, феодалов и князей. До нашего времени дошло несколько ори­гинальных портретов, которые дают возможность представить пути развития этого жанра белорусской живописи в XIV — пер­вой половине XVI в. Эти портреты можно разделить на несколько групп. К первой группе относятся портреты-иконы. На них обыч­но изображались исторические или религиозные деятели, отне­сенные после их смерти православной церковью к числу святых. К таким произведениям в первую очередь следует отнести порт­реты-иконы Евфросиньи Полоцкой, киевского князя Владимира, Александра Невского и князей Бориса и Глеба. Они написаны с соблюдением иконописных традиций.

Ко второй группе относятся портреты-парсуны. Для портре­тов этой группы уже характерным является то, что художник изоб­ражал портретируемого более объемно и по возможности в ре­альных обстоятельствах. Особенно выразительно это проявилось в портрете Яна I Радзивилла. Автор с исключительной скрупулез­ностью выписал лицо и одежду портретируемого.

К третьей группе относятся портреты, близкие по своим осо­бенностям к портретам эпохи Возрождения. К портретам этой группы в первую очередь следует отнести портрет Пракседы (Овки) Радзивилл. Его автором был придворный художник. Он скрупулезно передал фактуру материала одежды, одутловатое лицо уже немолодой женщины, ее большие глаза, смотрящие на зрителя в упор. В этом же стиле написаны портреты Николая I Радзивилла, его жены Евдокии, Николая II Радзивилла и др.

В XIV — первой половине XVI в. в Белоруссии широкое раз­витие получила графика. Это было связано с широким распрост­ранением переписки книг. Книги украшались миниатюрами, зас­тавками, концовками и заглавными буквами. Тематика миниатюр была разнообразной. Здесь можно было встретить рисунки еван­гелистов и портреты деятелей культуры, религии, рисунки на исторические и батальные темы. В заставках, концовках и заг­лавных буквах рисовались фантастические животные, человеко­подобные существа, стилизованные растительные побеги и т.д. Одни из них свободно размещались на плоскости, другие созда­вали орнаментированную композицию. Образцом такого оформ­ления книг служит Оршанское Евангелие.

Кроме того в оформлении книг важную роль играли рисунки на исторические темы, как это имело место в Радзивилловской, или Кенигсбергской летописи.

Очень красиво оформлялись обложки книг. Они обкладыва­лись бархатом, шелком, металлическими листами, украшенными золотым и серебряным тиснением, эмалью, чернью и драгоцен­ными камнями. Значительный интерес в этом плане представля­ют оклады Лавришского Евангелия.

Важным видом изобразительного искусства в XVI в. стала гравюра. Ее возникновение было тесно связано с типографским изданием книг, которые начал Ф.Скорина в 1517 — 1525 гг. Он был основателем не только книгопечатания, но и граверного ис­кусства в Белоруссии. Все книги, изданные Скориной, были укра­шены гравюрами, выполненными на высоком художественном уровне. В отличие от плоскостной трактовки фигур и предметов, характерной для иконописи, в гравюрах Скорины они подаются объемно, в перспективе. Наиболее полно эти черты выявились в гравюрах: «Переход через Иордан», «Руфь», «Плач Еремеи», «Дочь Фараона и Моисей», «Христос и Соломон» и др.

Граверное искусство Скорины было продолжено его после­дователями, в частности Петром Мстиславцем.

Одновременно с живописью и графикой в XIV — первой по­ловине XVI в. в Белоруссии широкое распространение получила скульптура. Она делилась на декоративную и станковую. Скульп­турные произведения украшали дворцы феодалов, церкви и кос­телы. Наиболее интересным видом монументально-декоративной скульптуры являются иконостасы церквей. Большинство из них имело форму многоярусных щитов, скомпанованных из пиляст­ров, карнизов и колонн, украшенных резным деревянным орна­ментом.

Распространенным видом скульптуры в это время были так­же резные из камня барельефные иконы. Одна из них — Жировичская икона богоматери, представляющая собой изображение богоматери на яшмовом камне. Черты лица ее округлые, конту­ры плавные. Здесь нет уже той строгости, которая характерна для других икон. Она интересна тем, что автор уже отошел от плоско­стной трактовки фигур и перешел к их объемно-пластичной лепке.

В XIV — первой половине XVI в. высокого уровня достигли в Белоруссии также художественная керамика, ювелирное дело, ткачество и вышивка. К наиболее ранним памятникам художе­ственной керамики относятся печные плиты, найденные во вре­мя археологических раскопок в г. Гродно. На них встречаются орнаменты самых различных форм — растительный, геометри­ческий, с изображением животных, птиц, людей и т.д.

Развитие орнаментики было тесным образом связано с резь­бой по дереву. В своей эволюции эти виды искусства постоянно взаимодействовали, питались традициями народного творчества и новейшими достижениями соседних народов.

Из памятников ювелирного искусства, сохранившихся до на­ших дней, необходимо отметить чашу 1580 г., которая принадле­жала слуцкому князю Юрию Юрьевичу Олелько. Она представля­ет собой оригинальный памятник прикладного искусства, отличается композиционной уравновешенностью и декоративной сдержанностью. Чаша сделана из серебра с последующим золо­чением и гравировкой, украшена эмалью.

Высокого уровня в это время достигло и ткачество. Об этом свидетельствует найденный во время раскопок в Гродно шерстя­ной пояс, расшитый золотыми нитками. Подобные пояса были широко распространены в то время и являлись необходимой при­надлежностью одежды князей и магнатов. Их шили из шелковой и бархатной материи, плели из серебряных ниток. К поясам под­вешивалась калита, в которой хранились деньги, ножи и ключи. Поверхность поясов украшалась металлическими накладками и орнаментом, вышитым разноцветными нитками.

В развитии культуры XVI в. в Белоруссии большую роль сыг­рало книгопечатание. Его основоположником был Франциск Скорина, выходец из купеческой семьи из Полоцка. Начальное обра­зование Скорина получил в родном городе, потом учился в Вильно и Кракове. В 1506 г. закончил Краковский университет, после пу­тешествовал по странам Западной Европы, обогащая свои знания во многих отраслях науки. В одном из европейских универ­ситетов ему была присвоена ученая степень доктора свободных наук. В 1512 г. в Падуанском университете Ф.Скорина получил титул доктора медицинских наук. В 1517—1519 гг. в Праге, а пос­ле в начале 20-х годов в Вильно он занимался книгопечатанием. Издал «Библию», «Апостол» и «Малую подорожную книжицу», всего 42 книги, известные сегодня. Книги Скорины представляют собой шедевры книжного искусства. Они были украшены гравю­рами, заставками, заглавными буквами, выполненными на высо­ком художественном уровне. Последний период своей жизни он провел в Праге, где по приглашению чешского короля работал врачом и придворным ботаником. Умер в 1552 г.

В указанный период продолжало развиваться и театральное искусство. Первыми профессиональными актерами были скомо­рохи, выступления которых послужили основой для создания ре­пертуара белорусского кукольного театра — батлейки. Реперту­ар батлейки носил сначала религиозный характер, а затем дополнился интермедиями на бытовые темы. Отрицательными

персонажами интермедий были доктор-шарлатан, жадный корчмар, заносчивый шляхтич и другие лица. Сатирическим и коми­ческим образам противопоставлялись простые люди. Особенно популярными в репертуаре батлейки были интермедии «Вольс­кий— купец польский», «Иродиада», «Барыня и доктор», «Еврей и казак» и др.

В белорусской народной музыке лидировала лирическая пес­ня, развивалась и церковно-певческая хоровая культура. Белорус­ские народные танцы были массовыми, преимущественно хоро­воды. В них в художественной форме воспроизводились явления природы, имитировались повадки животных и птиц, трудовые процессы.

Как видно из вышесказанного, белорусская культура в XIV — первой половине XVI в. достигла значительных успехов. Они сви­детельствовали о творческих способностях белорусского народа, сумевшего создать в трудные времена богатые культурные цен­ности. В указанный период сложились и все основные признаки, характеризующие народность, которая формировалась на терри­тории современной Белоруссии. Но как же и когда появилось на­звание «Беларусь», когда закрепилось за всей этнической терри­торией и что оно обозначало? Ответить на эти вопросы однозначно сегодня пока невозможно, ибо у географов, этнографов и исто­риков существуют разные точки зрения. Попробуем ознакомить­ся с ними.

Термин «Белая Русь» впервые встречается в летописях под 1135 г. по отношению к Владимиро-Суздальскому княжеству. Со второй половины ХII в. этим термином назывались также москов­ские, смоленские и псковские земли. После XV в. этот термин уже не употреблялся для обозначения Московской Руси.

Наши земли впервые выступили под сегодняшним названи­ем только в 1305 г. на страницах Ипатьевской летописи. Первона­чально это название относилось только к Полоцкой земле. После оно постепенно начало распространяться на другие земли — Витебщину, Могилевщину и т.д. С первой половины XVII в. это на­звание уже твердо закрепилось за восточной частью Белоруссии.

Западные белорусские земли до ХГХ в. Белой Русью не назы­вались. Существовали другие исторические названия: Литва, Чер­ная Русь, Русь Литовская, Подляшье (Брестчина) и др. В первой половине ХIХв. название «Беларусь» в официальных источниках не употреблялось. Но оно выжило, сохранилось и с конца ХIХ в. распространилось на всю территорию современной Белоруссии, а в XX в. было конституционно закреплено в названии Республики.

Что же обозначает этноним «Белая Русь»?

Происхождение этого названия исследователи в разные вре­мена объясняли по-разному: от красоты земли (Макарий, XVI в.), от множества снега (С.Герберштейн, XVI в.), как свободная и не­зависимая (В.Татищев, ХVIIIв.), как независимая от монголо-татар (МЛюбавский, XIX в.), от преимущества белого цвета в одежде населения (Е.Карский, начало XX в.), от светопигментированного и светлоглазого антропологического типа жителей (М.Янчук, на­чало XX в.). В последнее время появились другие объяснения: название «Белая Русь» связывается с более ранним принятием христианства по сравнению с Черной Русью (Я.Юхо), с широким распространением названий со словом «белая» (П.Крапивин) и др. Но наиболее распространенной была версия, что восточные белорусские земли получили название «Белая Русь» в противопо­ложность Черной Руси (западнобелорусским землям), которые попали в ХШ в. в зависимость от литовских феодалов. Эта версия считалась официальной и фигурировала в школьных учебниках и академических изданиях. Но сегодня такое объяснение удов­летворить нас уже не может. Да и термин «Белая Русь» возник раньше, чем «Черная Русь».

Существуют и другие версии. Наиболее вероятным, как счи­тает А.Рогалев, является объяснение слова «белая» как «централь­ная» (в географическом смысле), а также «важная», «главная», «наиболее значительная» земля, центр (в политическом смысле). Но попытка Рогалева обосновать, что уже в X в. Полоцкое княже­ство закрепило за собой название «Белая Русь», не имеет основа­ний. Следующая версия (писатель К.Тарасов) утверждает, что Бе­лой Русью называли земли, население которых было христианское, в противовес Черной Руси, где будто бы долгое время сохраня­лось язычество. Есть и другой вариант этой версии (журналист П.Шевцов), который противоположные названия «Белая» и «Чер­ная» Русь объясняет разницей конфессионной принадлежности населения Белоруссии — на востоке — православные (белые — от одеяния православных священников), на западе — католики (черные — от черных сутан ксендзов). Другое объяснение проис­хождению названий «Белая» и «Черная» Русь дает известный бе­лорусский этнограф М.Ф.Пилипенко. Ссылаясь на Я.Юхо, что название «Черная Русь» восточнославянское население не упот­ребляло, а оно было дано этой территории соседями (балтами), Пилипенко утверждает, что согласно балцкой традиции они на­звали западные земли Руси (где жили славяне) « Черной Русью », а восточные— «Белой Русью». У балтов черный цвет символизиру­ет Запад, белый — Восток. Сначала, как считает Пилипенко, эти термины использовались в чисто географическом смысле. Поз­же, когда возникли локальные отличия в разговорном языке и традиционной культуре восточнославянского населения, назва­ния «Черная» и «Белая» Русь, по всей вероятности, стали обозна­чать два ареала белорусской этнической территории и символи­зировать этнографические отличия между ее западной и восточной частями. Эти названия сохранялись до конца XVIII в., пока существовало Великое княжество Литовское. После его лик­видации термин «Черная Русь» постепенно перестал употреблять­ся, а термин «Белая Русь» закрепился за всей этнической терри­торией, приняв в русском языке свою западноевропейскую форму — Белоруссия. В белорусском языке сохранилась прежняя, восточнославянская форма — Беларусь.

БЕЛОРУССКИЕ ЗЕМЛИ В СОСТАВЕ РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ (1569 — 1795 гг.)

Образование Речи Посполитой. Политическое положение и социальное развитие Беларуси во второй половине XVI — первой половине ХVII в.

В середине XVI века возник конфликт между ВКЛ и Рос­сией за право обладания прибалтийскими землями и в частности Ливонией. Россия стремилась добиться выхода к Балтийскому морю, но на этом пути стоял Ливонский орден, который в 1557 году попал под влияние Короны Польской и ВКЛ. Между ними был заключен договор о союзе, который противоречил условиям перемирия, заключенного между Ливонией и Россией в 1554 г. Это дало повод русскому царю Ивану IV начать войну с Ливонией. В 1558 году русские войска вступили в Ливонию, взяли Нарву и другие города. Ливонский орден оказался на грани краха. Магистр ордена Кетлер вынужден был ехать в Вильно, где проходил сейм ВКЛ, и просить помощи. 31 августа 1559 г. в Вильно был подпи­сан договор о переходе ордена под протекторат ВКЛ. В ответ на это Иван IV направил свои военные силы к северо-восточным грани­цам ВКЛ. В 1562 году русские войска уже стояли у стен Витебска, Дубровны, Орши, 1Пклова. 15 февраля 1563 года была взята самая мощная крепость в Белоруссии — Полоцк, после чего русские вой­ска начали угрожать Вильно. Хотя в январе 1564 года около Иван-ска 10-тысячный корпус Николая Радзивилла разбил 30-тысячное московское войско, ВКЛ оказалось в сложном положении.

Сложившейся обстановкой воспользовались польские феода­лы. Они решили вынудить правящие круги ВКЛ пойти на подпи­сание новой унии, чтобы окончательно подчинить его своему вли­янию. С 1564 по 1569 г. этот вопрос 4 раза обсуждался на совместных сеймах Короны Польской и ВКЛ. Чтобы ускорить со­бытия, польский король и великий князь Литовский Сигизмунд Август II в январе 1569 г. созвал в Люблине еще один совместный сейм Короны Польской и ВКЛ. Но магнаты ВКЛ не сдавались. Они покинули Люблин и уехали домой. 1 марта 1569 г. сейм прекра­тил работу.

Чтобы привести к послушанию нарушителей спокойствия, король издал акты 5 марта 1569 г. о присоединении к Короне Подляшья, 28 марта — Волыни, 1 июня — Подолии, 5 июня — Киевщины. Когда же несколько чиновников отказались принять при­сягу на верность Короне Польской, их сразу же лишили имений и должностей. В этих условиях феодалы ВКЛ вынуждены были со­гласиться на возобновление переговоров и подписание унии. Она была подписана в июне 1569 года в Люблине и закреплена прися­гой. Согласно условиям унии ВКЛ и Королевство Польское объе-

динились в одно государство — Речь Посполитую (республику), которая должна была иметь единого короля, избираемого на об­щем сейме. Отдельных сеймов для ВКЛ и Короны Польской ко­роль не имел права созывать. Для обоих государств предусматри­валась общая внешняя политика, единая денежная система и т.д. Важным пунктом унии было то, что снимался запрет приобре­тать землю полякам — в ВКЛ, а жителям ВКЛ — в Польше.

Но положение ВКЛ в составе Речи Посполитой не было на­столько трагичным. И после заключения унии оба государства сохранили свою территорию, административно-территориальные системы, законодательство, органы власти, вооруженные сила, государственные языки и самостоятельные названия.

Объединение ВКЛ и Королевства Польского повлияло на ход Ливонской войны. России теперь пришлось воевать с сильным государством, которое по площади и населению занимало 2-е ме­сто в Европе после России. Правда, первоначально успех сопут­ствовал России. Но такое положение длилось недолго. Избранный после смерти Сигизмунда Августа П королем Речи Посполитой Стефан Баторий предпринял ряд мер по активизации военных действий. Летом 1579 г. он двинул свои войска на Полоцк и Псков. Ему удалось взять Полоцк. Летом 1580 г. он осадил Псков, занял Витебск, Усвяты, Велиж, Невель, Великие Луки. В результате рус­ские войска в Ливонии оказались в критическом положении.

После этих событий Россия вынуждена была вступить в пе­реговоры с Речью Посполитой о прекращении войны. Но ни одна из сторон не хотела идти на уступки. Поэтому Варшавский сейм 1580 г. принял решение продолжить военные действия. Но добить­ся перелома в ходе военных действий не удалось, и Стефан Бато­рий вынужден был снова начать переговоры с Россией. В 1582 г. между Россией и Речью Посполитой был заключен Ям-Запольский договор о перемирии на 10 лет. В результате договора Россия вынуждена была отказаться от всей Ливонии, Полоцка и Велижа, а Стефан Баторий — от Великих Лук и других захваченных тер­риторий России. Но и после перемирия обе стороны продолжали вынашивать агрессивные планы друг против друга.

Обострение польско-русских отношений наступило в начале ХУП в. Речь Посполитая в связи с гибелью царевича Дмитрия стре­милась посадить на московский престол своего ставленника. Ис­пользуя миф о чудесном спасении царевича, она организовала два похода на Москву (в 1604 и 1607 гг.). Но оба Лжедмитрия (I и П) были убиты и утвердиться в Москве Речи Посполитой не уда­лось. Неудачей закончился и поход польского короля на Москву в 1609 — 1610 гг. В 1612 г. народное ополчение во главе с Дмитри­ем Пожарским и Кузьмой Мининым вынудило польские войска покинуть пределы Русского государства. Но кое-какие террито­риальные приобретения Речь Посполитая все же получила. По Девлингскому соглашению 1618 г. в состав ВКЛ и Речи Посполитой были возвращены Смоленск и Смоленщина, Чернигово-Северская земля, города Драгобуж, Можайск и Вязьма.

Мирно сосуществовали Москва и Речь Посполитая на протя­жении 14 лет. В 1632 г. между ними вновь разгорелась борьба за Смоленск. Война длилась два года и закончилась подписанием Поляновского договора, который подтвердил границы между ними, установленные в 1618 г. Определялся 20-летний срок дого­вора, и он в основном был выдержан.

Ведя борьбу с Россией, правящие круги Речи Посполитой стре­мились укрепить свое влияние в приграничных с ней районах и в первую очередь в Белоруссии. В этом их активно поддерживала католическая церковь и ее ударный отряд — орден иезуитов, по­лучивший после Люблинской унии в восточных районах ВКЛ об­ширные земельные владения. Расширили свою сеть и другие мо­нашеские католические ордена — бернардинцев, кармелитов, доминиканцев, францисканцев и др. Они должны были содейство­вать распространению католицизма среди местного православ­ного населения, ликвидировать оппозиционные настроения мес­тной православной шляхты, мещан и горожан, которые не раз демонстрировали свои симпатии к России в ходе многочислен­ных войн.

В насаждении католицизма в Белоруссии был заинтересован и Ватикан. Он давно вынашивал планы включения в сферу свое­го влияния православного населения не только Белоруссии и Ук­раины, но и на огромных пространствах России.

Имели место и другие причины активизации деятельности католической церкви в Белоруссии в рассматриваемый период. Одной из них было возникновение и развитие реформационного движения в Литве и Белоруссии. В середине XVI в. началось стре­мительное распространение идей западноевропейского протес­тантизма, итальянского антитринитаризма, русской ереси. Рели­гиозными новшествами особенно увлеклись магнаты (Радзивиллы, Сапеги, Валовичи, Глебовичи и др.) — противники унии с Польшей. С помощью протестантской веры они планировали сохранить обо­собленность ВКЛ, ослабить в нем влияние католической Польши. Шляхту и зажиточных горожан Реформация привлекала возмож­ностью подорвать могущество церкви, которая ущемляла их пра­ва. Но широкие народные массы остались глухими к ней. Поэто­му реформационное движение здесь не получило такого размаха, как в странах Европы.

Из всех реформационных течений наибольшее распростра­нение в Великом княжестве Литовском, в том числе и в Белорус­сии, получил кальвинизм. В 50-е годы XVI в. в него перешли боль­шинство магнатов и значительная часть шляхты. В 60-е годы на территории Белоруссии уже действовали десятки реформационных общин, а при них — церкви, школы, приюты, типографии. Крупнейшими реформационными центрами в Белоруссии стали Брест, Несвиж, Витебск, Новогрудок, Клецк, Лоск, Ивье, Слуцк, Койданово и др. населенные пункты. Вокруг них группировались известные ученые, проповедники, писатели, книгоиздатели. Не­которые из них (С.Будньгй, В.Тяпинский и др.) поднялись до уров­ня знаменитых европейских мыслителей. Реформационное дви­жение содействовало активизации духовной жизни общества, оказало благотворное влияние на развитие книгопечатания, раз­витие гуманистических и рационалистических тенденций в бело­русской культуре, расширению ее международных контактов.

Под знаменем кальвинизма сначала объединялись все слои, принимавшие участие в Реформации. Но в 60-е годы из него вы­делилось арианское, или антитринитаристское течение. Его иде­ологами были С.Будный, В.Тяпинский, Якуб из Калиновки, Павел из Вызны, Петр из Ганенза, Мартин Чеховиц и др. Они требовали социальных преобразований в обществе, чем вызвали недоволь­ство кальвинистской шляхты и магнатов. Последние, добившись своих целей и увидев, что движение выходит из-под их контроля, прекратили поддержку реформационного движения, поменяли свои религиозные убеждения и перешли в католицизм. Это и пре­допределило упадок реформационного движения. В 70-е годы XVI в. его социальная база значительно сузилась, а к концу пер­вой половины XVII в. наступил кризис реформационного движе­ния. Во второй половине XVII в. оно под ударами контрреформа­ции вынуждено было сойти с исторической арены.

Чтобы спасти католицизм, Ватикан и правящие круги Речи Посполитой сделали ставку на орден иезуитов. Самые опытные миссионеры появились в Великом княжестве Литовском на сле­дующий год после Люблинской унии. Главным идеологом контр­реформации стал П.Скарга. Иезуиты взяли в свои руки образова­ние, открыли на территории Белоруссии сеть костелов и монастырей, занялись благотворительной деятельностью. Это дало свои плоды. Обновленный и усиленный католицизм начал вытес­нять протестантские общины. Процесс окатоличивания высших слоев, втянутых ранее в Реформацию, приобрел массовый харак­тер. Предпринимались попытки насаждения католицизма и сре­ди широких народных масс. Но это встретило активное сопротив­ление православного населения и православной церкви, особенно ее рядовых служителей. Но Ватикан и правящие круги Речи По­сполитой не сдавались. Поняв, что превратить православных в католиков напрямую не удастся, они выработали новый план — объединение католической и православной церквей под властью Ватикана. Этот план поддержали иерархи православной церкви в Белоруссии и на Украине: М.Рагоза, К.Терлецкий, И.Потей и др. Боясь потерять свои владения, они готовы были пойти на преда­тельство. Позже свою позицию они оправдывали якобы стремле­нием выполнить давнее завещание Христа, «чтобы все овцы в ста­де христовом были заодно», это значит, преодолеть раскол между христианскими церквями, который произошел еще в 1054 г.

Руководствуясь своими эгоистическими интересами и преж­де всего материальными расчетами, иерархи православной и ка­толической церквей в глубокой тайне от народных масс стали подготавливать почву для их объединения. Первый шаг к заклю­чению унии был сделан в 1590 г., когда на совместное совещание в Бэлзе съехались епископы Балабан, Терлецкий, Збируйский и др. 24 июня 1590 г. православные епископы подписали грамоту, в которой высказали свое согласие заключить унию. Добившись со­гласия руководства православной церкви, иезуиты и другие мо­нашеские ордена развернули широкую пропаганду ее идей. Руко­водитель ордена иезуитов Петр Скарга еще до этого издал книгу «О единстве церквей», где обосновал необходимость унии. Вклю­чалась в эту кампанию и королевская администрация. Король обе­щал всем тем, кто примет унию, различные привилегии и льготы.

Идеи унии неоднозначно встретили правящие круги ВКЛ. Часть феодалов, добивающаяся новых привилегий и земельных владений, которые обещал король, поддержала унию. Другие от­неслись к этому с подозрением. Они понимали цели и смысл унии и те результаты, к которым она приведет.

Решительно выступили против унии православные братства. Они резко осудили деятельность православных епископов. В по­зиции братств нашло отражение недовольство широких народных масс. Но верхушка православной церкви не прислушалась к это­му, а, наоборот, ускорило свои шаги к унии. В 1591 г. на очеред­ной встрече в Бресте православные епископы дали еще раз по­нять, что они готовы принять унию.

Считая почву подготовленной, король Речи Посполитой Си-гизмунд Ш в сентябре 1595 г. издал универсал, согласно которо­му православная церковь в Речи Посполитой объявлялась объе­диненной с католическим костелом. Чтобы закрепить этот акт светской власти, римский папа Климентий VIII издал буллу об унии. В октябре 1596 г. в Бресте планировалось проведение цер­ковного собора с целью заключения унии. 6 октября 159 6 г. в Брест съехались крупнейшие магнаты Польши и ВКЛ, представители иерархии католической и православной церквей, руководство ордена иезуитов, посланники Ватикана, высшие сановники госу­дарства. Но уже первый день заседаний показал, что среди учас­тников собора нет единства. Они разделились на два лагеря: сто­ронников и противников унии.

Противоположные стороны заявляли, что они не признают полномочий друг друга и в конце концов прокляли своих против­ников. Но король Сигизмунд III, подтянув войска к Бресту, усми­рил противников, и уния была подписана. Суть ее заключалась в том, что объединяющиеся церкви создавали промежуточную — униатскую церковь, в которой все обряды, праздники и т.д. долж­ны были оставаться такими, как и в православной, чтобы верую­щие не встретили для себя ничего непривычного. Единственным добавлением являлось обязательное признание папы римского наместником бога на земле и уплата церковной десятины в пользу Ватикана. Таким образом, униатская церковь являлась своеобраз­ным гибридом двух церквей (православной и католической) с пра­вославной формой и католическим содержанием. Она должна была стать своеобразным переходом от православия к католициз­му, от белорусского и украинского — к польскому влиянию.

С принятием унии православные церкви стеши насильствен­но превращаться в униатские. Строились и униатские храмы, Вместе с католической униатская церковь стала также крупный земельным собственником и эксплуататором народных масс. На­род понимал действительные цели унии и поднялся на борьбу с ней. В результате сопротивления введение унии затянулось на долгие десятилетия. Тех, кто не принимал унию, ожидали боль­шие неприятности: избиения, угрозы, тюремное заключение, от­лучение от церкви и даже смертная казнь. Особенно неприкры­тое насилие в деле насаждения унии связано с деятельностью полоцкого униатского епископа Исоофата Кунцевича. 12 ноября 1623 года против его жестокостей в Витебске вспыхнуло восста­ние, в ходе которого епископ был убит. Весть о восстании дошла до Ватикана. Папа римский потребовал от короля Речи Посполитой жестоко расправиться с восставшими. Смертный приговор был вынесен 120 участникам восстания, но казнены были только 20, так как остальные успели скрыться. Но и после этого борьба про­тив национально-религиозного угнетения в Белоруссии не пре­кратилась. В середине XVII в. она вылилась в освободительную войну украинского и белорусского народов, которая длилась с 1648 по 1654 г.

Что касается социально-экономического развития белорус­ских земель во второй половине XVI — первой половине XVII в., то в этот период продолжалось формирование феодально-крепо­стнических отношений, шло утверждение фольварочно-барщинной системы хозяйства. К концу XVI в. она утвердилась не только в государственных, но также в частновладельческих и церковных имениях, особенно католических. Это позволило их владельцам увеличить доходы в 3 — 7 раз.

Распространение фольварочно-барщинной системы хозяй­ства сопровождалось ослаблением и даже разрушением кресть­янской общины, ибо она сдерживала стремление феодалов уве­личить размеры повинностей, чтобы получить побольше прибыль. Эти процессы особенно интенсивно проходили на западе и в цен­тре Белоруссии. В восточных районах община сохранилась. Это было вызвано тем, что в этих районах шла Ливонская война, и великий князь и феодалы не смогли осуществить преобразова­ния в своих имениях так же последовательно и активно, как это имело место на западе. В силу этого фольварочная система здесь не стала преобладающей. Население в этих районах в основном переводилось с оброка продуктами на денежный оброк. Волочные наделы крестьян на востоке сравнительно широко утверди­лись только в первой половине ХVII в., и реформа затянулась здесь более чем на 100 лет. В этих регионах преобладал одиоволочный размер крестьянского надела, в то время как на западе—нолуволочный.

Проведение аграрной реформы и упорядочение повинностей сопровождалось закреплением крестьян за землей, превращени­ем различных его категорий в один класс — сословие — крепост­ных крестьян. Это нашло свое отражение и в законодательстве. Второй Статут Великого княжества Литовского (1566 г.) уже уста­новил 10-летний срок сыска беглых крестьян, а третий Литовский статут (1588 г.) увеличил этот срок до 20 лет и подтвердил уже существующий 10-летний срок земской давности для всех катего­рий крестьян. Размер «пожилого» был установлен уже в 10 коп литовских грошей. Это было уже юридическим оформлением крепостного права. Все крестьяне в конце XVI — начале ХVII в. уже назывались «подданными королевскими, панскими и духов­ными».

С оформлением крепостного права положение крестьян зна­чительно ухудшилось. Оно сопровождалось резким увеличением феодальных повинностей и усилением своеволия феодалов. Ни в одной стране Западной Европы феодалы не имели права подвер­гать крестьянина смерти. Сейм же Речи Посполитой в 1573 г. пред­ставил право феодалам наказывать крестьян «согласно порозумения своего», в том числе и смертью.

Усиление феодального угнетения вызвало рост крестьянских выступлений. Они принимали различные формы: побеги в дру­гие земли, отказ от выполнения феодальных повинностей, убий­ство панских слуг или самих землевладельцев, вооруженные вы­ступления. Как правило, белорусские крестьяне убегали в приднепровские степи или Россию. В приднепровских степях они вливались в ряды запорожского казачества, которое уже во вто­рой половине XVI в. имело свой центр — Запорожскую Сечь. В составе казацких загонов, начиная с 90-х годов XVI в., они часто приходили в южные районы Белоруссии и громили имения светс­ких и церковных феодалов. На виленском съезде шляхты в 1593 г. мозырские шляхтичи просили короля защитить их имения от ка­зацких отрядов, которые на протяжении долгого времени подвер­гали их разорению. О том, что массовый характер носило бегство крестьян в Россию, свидетельствует то, что, начиная с конца XVI в., дипломаты Речи Посполитой на всех переговорах с Россией ста­вили вопрос о возвращении беглых крестьян. После оформления крепостного права и в России (1649 г.) этот вопрос сам собой отпал.

Из наиболее массовых выступлений белорусского крестьян­ства против феодального гнета следует в первую очередь назвать восстание по руководством Северина Наливайко в 1595 г. Вспых­нув на Украине, оно вскоре охватило и южные районы Белорус­сии. Когда в октябре 1595 г. отряд повстанцев во главе с С. Нали­вайко вступил на территорию Белоруссии, к нему присоединились сотни белорусских крестьян. Во время пребывания в Могилеве он насчитывал уже более 2 тысяч человек.

Восстание под руководством С.Наливайко было разгромле­но. Но это не повлияло на антифеодальную борьбу крестьян. В начале XVH в. крупные волнения крестьян имели место в районе ГЬмеля, Речицы, Рогачева, Кричева, Орши, Мстиславля, в 1606 г. — в районе Братина, в1613г. — в Бобруйском старостве, в 1616 — 1618 г. — в районах Гомеля и Могилева. Не прекращались они и в

последующие годы. В 30 — 50-е годы XVII в. обстановка в стране была настолько напряженная, что правящие круги Речи Посполитой вынуждены были вводить в городах осадное положение, чтобы они были готовы в любой момент дать отпор «собирающим­ся купам своевольных людей».

Несмотря на то, что крестьянские волнения в конце XVI — первой половине XVII в. были довольно частыми, они все-таки носили локальный характер и существенно повлиять на положе­ние крестьян не могли. Наивысшего подъема крестьянское дви­жение приобретет в 1648 — 1654 гг., во время освободительной войны украинского и белорусского народов.

Во второй половине XVI — первой половине XVII в. в Бело­руссии получили дальнейшее развитие ремесло и торговля. Об этом свидетельствует рост количества ремесленных цехов в горо­дах и местечках. В Минске за это время количество цехов увели­чилось с 3 до 9, в Слуцке — с 5 до 17, в Могилеве — с 7 до 21, в Бресте — с 2 до 14.

Развитие ремесленного производства содействовало расши­рению торговли, как внутренней, так и внешней. Росли торговые связи между городом и деревней, между отдельными городами и землями, Белоруссией и другими странами. Городские купцы ску­пали в окрестных деревнях сельскохозяйственную продукцию и изделия деревенских промыслов и продавали их на городских рынках. Во второй половине XVI в. они уже наладили торговлю на скамьях и в специальных помещениях — магазинах, или, как их тогда называли, лавках. Во всех городах и местечках 1—2 раза в неделю проводились торги (базары), а в крупных городах еще и ярмарки (1 — 3 раза в год). В них участвовали не только местные, но и иностранные купцы. Верховная власть предоставляла горо­дам торговые привилеи: приезжим купцам запрещалось прода­вать свои товары в розницу. Они вынуждены были продавать их оптом и только местным купцам. Не имели они права закупки товаров в окрестных деревнях. Купить их они могли только у ме­стных купцов.

Для соблюдения правил торговли были учреждены специаль­ные должности инстигаторов, которые рассматривали жалобы на купцов, проверяли торговые операции, купеческие и общегород­ские весы, качество товаров и т.д.

В XVI в. установились регулярные торговые связи городов не только с деревнями и местечками, но и между городами, особен­но крупными. Большой популярностью на рынках городов Бело­руссии пользовались изделия могилевских кожевенников, слуцких металлистов, гродненских мыловаров. И тем не менее в этот период еще не сложился единый внутренний рынок. Этому ме­шала феодальная обособленность, нестабильность внутри- и внеш­неполитической обстановки.

Что касается внешней торговли, то Белоруссия в ней выпол­няла во многом посредническую функцию. Некоторые товары например меха, воск закупались в России и через Ригу вывози-

лись в страны Западной Европы. Из стран Западной Европы при­возилось железо, медь, олово, свинец, а также изделия из метал­ла. Часть этих товаров продавалась и на рынках России. Из За­падной Европы в Россию вывозились фламандское, немецкое и английское сукно, голландское и фламандское полотно, прянос­ти и приправы из стран Востока, а также заморское вино. Основ­ными экспортными продуктами из самой Белоруссии в страны Западной Европы были зерно, сало, воск, лес, шкуры животных, меха, смола, деготь, лен, хмель, пепел (для обработки шкур), пень­ка, а также оригинальные ремесленные изделия. Торговлей зер­ном, лесом часто занимались сами феодалы, активно вводя фольварочную систему в своих имениях и получая от властей ВКЛ освобождение от пошлинных сборов.

Несмотря на перманентные войны и периодические обостре­ния в отношениях с соседями, торговля практически не прекра­щалась. Через Полоцк, крупнейший в то время торговый центр Европы, шла торговля с Ригой, крупнейшими российскими горо­дами— Новгородом, Псковом, Москвой. Брест торговал с Варша­вой, Торунью, Гданьском, Познанью, Аусбургом, Люблином, Кра­ковом, Львовом. Гродненские купцы также поддерживали тесные торговые связи с польскими и немецкими городами. В XVI в. осо­бое торговое значение приобрел г. Минск, лежащий на перекрес­тке торговых сухопутных путей.

Развитие ремесла и торговли содействовало росту городов и местечек. К середине XVn в. в Белоруссии насчитывалось уже 467 городов и местечек (соответственно — 187 и 280). Большинство городов и около половины местечек принадлежали великому кня­зю литовскому. Остальные были частновладельческими. Но и в великокняжеских городах и местечках имелись отдельные усадь­бы или целые кварталы, которые не подчинялись городским вла­стям, а отдельным светским или духовным феодалам. Они пользо­вались определенными привилегиями и выполняли обязанности в пользу своего хозяина. Эти части городов и местечек называ­лись юридиками.

Несмотря на то, что во второй половине XVI — первой поло­вине XVII в. города Белоруссии уже стали центрами ремесла и торговли, еще более половины их населения занимались сельс­ким хозяйством или промыслами (рыбной ловлей, охотой, борт­ничеством, пушным промыслом).

Горожане выполняли и различные повинности в пользу госу­дарства или феодала: платили денежные подати, выполняли стро­ительные и хозяйственные работы, поставляли подводы и т.д. Но натуральные повинности постепенно заменялись денежными на­логами. Ремесленники частновладельческих городов часть своей продукции, кроме денежных выплат, отдавали феодалу.

Стремясь избавиться от феодальной зависимости, жители городов боролись за мащебургское право. Витебск добыл его толь­ко в 1597 г. К концу XVI в. этого права уже добились почти все более или менее значительные города Белоруссии.

Военные действия на территории Беларуси в середине XVII в.

В середине XVII в. борьба населения Белоруссии и Ук­раины против социального и национально-религиозного гнета вы­лилась в освободительную войну, длившуюся шесть лет. Начало ей положило восстание на Украине под предводительством Б.Хмельницкого. Уже первые известия о победах казаков под Желтыми Водами и Корсунем в мае 1648 г. вызвали массовые выступления крестьян в южных районах Белоруссии.

Для поддержки вооруженной борьбы на территории Белорус­сии Б. Хмельницкий летом 1648 г. направил в ее южные районы казацкие отряды (загоны) под командованием Головацкого, Глад­кого, И.Голоты, А.Небабы, Хвесько, Гапалича и др. Все они были укомплектованы в основном выходцами из Белоруссии.

Одновременно с казацкими загонами Б.Хмельницкий посы­лал в Белоруссию многочисленные универсалы с призывами к местному населению активнее подниматься на борьбу против сво­их угнетателей. Призывы действовали, так как подкреплялись прибытием хорошо вооруженных и организованных казацких формирований. В результате уже летом 1648 г. весь юг Белорус­сии был охвачен восстаниями.

Летом 1648 г. казацко-крестьянские отряды одержали ряд побед над шляхетским ополчением и наемными войсками ВКЛ. Около Речицы были разбиты шляхетские хоругви под командова­нием писаря ВКЛ Воловича, под местечком Горваль — крупный отряд наемников и шляхты во главе с магнатом Мирским. В ру­ках восставших оказались Гомель, Лоев, Чечерск, Братин, Боб­руйск, Мозырь и другие южные и юго-восточные города и мес­течки Белоруссии. Их население не оказывало сопротивления повстанцам. Только те населенные пункты, где находились круп­ные военные гарнизоны, держали бой с казаками и крестьянами. Это были хорошо укрепленные города-крепости — Слуцк и Ста­рый Быхов, которых не удалось взять повстанцам на протяжении всей антифеодальной войны.

Успешные действия казацко-крестьянских отрядов вызвали переполох и панику среди шляхты, католического и униатского духовенства. Они убегали в глубь страны, подальше от театра во­енных действий.

Широкий размах повстанческого движения в Белоруссии бла­гоприятно сказался на ходе военных действий на Украине. Бла­годаря тому, что войска ВКЛ не смогли нанести удар по казацким войскам с тыла, Б.Хмельницкий в сентябре 1648 г. нанес сокру­шительное поражение польской шляхте под Пилявцами. Эта по­беда втянула в освободительную войну новые слои населения как на Украине, так и в Белоруссии.

Осенью 1648 г. повстанческое движение в Белоруссии приоб­рело еще более широкий размах. Этому способствовало прибы­тие сюда новых казацких загонов. Особенно интенсивно оно на­растало в центральных и юго-западных районах Белоруссии (Минск, Слуцк, Пинск, Кобрин, Новогрудок, Слоним, Брест), уг­рожая слиться с выступлениями крестьян в самой Польше. Такое развитие событии серьезно встревожило правящие круги Речи Посполитой. Они в спешном порядке приступили к формирова­нию новых отрядов шляхетского ополчения, увеличивали коли­чество наемников. Войска направлялись в юго-восточные и запад­ные районы Белоруссии, где повстанческое движение приобрело наиболее широкий размах.

Общее руководство войсками, которые насчитывали осенью 1648 г. уже 12 — 14 тысяч человек, было поручено Янушу Радзивиллу, гетману польному ВКЛ. Он направил в районы Черикова, Пинска и Бреста несколько крупных отрядов наемников и шлях­ты для подавления восстаний.

Первым городом, принявшим удар хорошо вооруженных артиллерией войск, был г. Пинск. Наемники и шляхта во главе с князем Мирским жестоко расправились с его защитниками. Бо­лее 3 тысяч жителей Пинска были убиты, а город разрушен и со­жжен. Такая же участь постигла г. Брест. После ухода казаков го­род был разрушен, а жители, сочувствовавшие восставшим, уничтожены.

11 ноября 1648 г. шляхетское войско во главе с князем Друцким – Горским штурмом овладело Чериковом. В бою погибли бо­лее 1500 повстанцев. Город также был сожжен.

Но жестокость наемников и шляхты не испугала восставших. Борьба продолжалась. В конце 1648 г. ожесточенные бои проис­ходили в районе Старого Быхова, около Минска, Новогрудка и в других местах Белоруссии. 30 декабря 1648 г. в Игумене восставшие крестьяне и казаки разгромили крупный отряд наемников и шляхты под командованием Я.Паца.

Чтобы расправиться с бунтовщиками, Я.Радзивилл в январе 1649 года во главе большого войска отправился из Бреста на юг Белоруссии. Его отряды двигались в направлении Пинск—Туров— Мозырь—Речица. Он рассчитывал перерезать путь казацким от­рядам, направляющимся из Украины на помощь белорусским кре­стьянам, подавить восстания в Белоруссии, а после нанести удар по тылу войск Б.Хмельницкого.

Объединившись под Нобелем с отрядом Мирского, Радзивилл нанес первый удар по Турову. Восставшие, узнав о приближении крупных сил противника, оставили город. Но это не спасло его жителей. Все население Турова по приказу Радзивилла было пе­ререзано, а город сожжен. Такая же участь постигла Мозырь и Бобруйск. Только в Бобруйске по приказу Радзивилла у 800 чело­век были отсечены руки, 150 человек обезглавлены, 100 человек посажены на колья.

Подавив восстания в районах Турова, Мозыря и Бобруйска, Я.Радзивилл направил свои войска к Лоеву, где имелась удобная переправа через Днепр для похода на Украину, в тыл войска Б.Хмельницкого. Но на путь к лоевским переправам Радзивиллу пришлось потратить более 3 месяцев. Весной 1649 г. в бассейн

Припяти прибыл 3-тысячный отряд казаков под командованием Ильи Галоты. Отряд быстро начал пополняться белорусскими кре­стьянами, и его численность вскоре достигла 30 тысяч человек. Казацко-крестьянские отряды оказывали мужественное сопротив­ление наемникам и шляхте. Только в июне 1649 г. войскам Радзи­вилла удалось разбить отряды И. Галоты и подойти к Лоеву.

Лоевские переправы защищали казацкие загоны Гаркуши и Подбайло, насчитывающие 6 тысяч человек. На помощь им Б.Хмельницкий послал свободный отряд казаков в количестве 17,5 тысяч человек под командованием одного из своих ближайших соратников, киевского полковника Михаила Кричевского. Всту­пив на территорию Белоруссии, отряд быстро начал пополняться белорусскими крестьянами и вскоре его численность выросла до 30 тысяч человек. Но 1 июля 1649 г. отряды С.Подбайло и М.Кричевского потерпели поражение. В битве погибли 8 тысяч повстан­цев, 3 тысячи утонули в Днепре. Значительные потери понесли и войска Радзивилла. Он не смог идти на Украину.

После битвы под Лоевом остатки казацко-крестьянских отря­дов, вырвавшись из окружения, рассеялись по левому берегу При­пяти и небольшими группами вели партизанскую войну. Особой активностью выделялся отряд под командованием казака Костыренко. Казаки отряда Подбайло вместе с присоединившимися крестьянами вскоре заняли Гомель. Вновь вспыхнули восстания в районах Брагина, Кричева, во Мстиславском воеводстве.

На дальнейший ход вооруженной борьбы на территории Бе­лоруссии оказали события, происходящие на Украине. Там в это время были прекращены военные действия. Это дало возможность магнатам Речи Посполитой все свои силы бросить на подавление восстаний в Белоруссии, которые и были жестоко подавлены.

В связи с возобновлением военных действий в 1651 г. на Ук­раине оживилось повстанческое движение и в Белоруссии. Вос­стания вновь вспыхнули в районах Брагина, Кричева, Мстиславйя, но вскоре были подавлены наемниками и шляхтой. Расправив­шись с повстанцами, Я.Радзивилл в июле 1651 г. направился на Украину. Б.Хмельницкий послал ему навстречу 15-тысячный от­ряд казаков под командованием полковника Мартина Небабы. Но в жестокой битве около лоевских переправ казаки были разбиты. Все они погибли в бою. После этого военные действия продолжа­лись, в основном, на Украине, до вступления в войну России на стороне Б.Хмельницкого.

Несмотря на неоднократные призывы Б.Хмельницкого, Рос­сия долгое время не решалась начинать военные действия про­тив Речи Посполитой. Причиной тому была боязнь вмешательства в вооруженный конфликт Австрии, Франции, Швеции и других европейских государств. Царское правительство побаивалось

выступления на стороне Речи Посполитой и крымских татар, ко­торые не раз врывались в пределы Русского государства и заре­комендовали себя ненадежными союзниками Б.Хмельницкого. Только весной 1653 г. после длительной дипломатической подго­товки Россия решилась поддержать Б.Хмельницкого и начала уси­ленно готовиться к войне.

По плану русского командования основные военные действия должны были развернуться на территории Белоруссии и Литвы. С учетом этого в конце 1653 г. началось сосредоточение русских войск. Центральная армия под руководством Я.К.Черкасского, Н.И.Одоевского и М.И.Темкина-Ростовского концентрировалась в Москве. В ее составе насчитывалось около 40 тысяч солдат. Она должна была занять Смоленск и дальше наступать в направле­нии Борисова. В районах Новгорода и Пскова формировалась се­верная армия под командованием В.П.Шереметьева. Перед ней ставилась задача занять Невель, Полоцк и Витебск. Третья, юж­ная армия под руководством А.Н.Трубецкого, по численности не уступавшая северной, формировалась около Брянска. Эта армия должна была занять Мстиславское воеводство, Оршанский повет и действовать далее в направлении Борисова. На Украину в по­мощь войскам Б.Хмельницкого планировалось послать 4-тысяч­ный отряд А.В.Бутурлина. В свою очередь в Белоруссию Б.Хмель­ницкий должен был направить 20-тысячное казацкое войско под командованием наказного гетмана Ивана Золоторенко. Всего в составе русских войск, без казацких, планировалось задейство­вать около 80 тысяч человек.

Одновременно с военными приготовлениями велась дипло­матическая подготовка к войне. Летом 1653 г. Россия предъявила Речи Посполитой требование прекратить военные действия на Украине и в Белоруссии и возобновить Зборовское перемирие. Но сейм Речи Посполитой не отреагировал на это требование. Тогда 1 октября 1653 года решением Земского собора была объяв­лена война Речи Посполитой и принятие гетмана Богдана Хмель­ницкого и всего войска «Запорожского с городами их и землями под государеву высокую руку». В постановлении собора отдельно подчеркивались мотивы, на основе которых Россия объявляла войну. К ним относились гонения на православных верующих и издевательства над святынями православия, которые с разреше­ния польского короля чинили на Украине и в Белоруссии магна­ты и шляхта.

Но заступничество царя в вопросах веры были далеко не са­мой важной причиной, которая вынудила Россию объявить войну Речи Посполитой. Вступление ее в войну диктовалось рядом по­литических и экономических обстоятельств. К числу первых не­обходимо отнести стремление Москвы вернуть Смоленскую, Чер­ниговскую и Дорогобужскую земли. Не менее важным Россия считала для себя решение давно назревшего «балтийского воп­роса». Включение в свой состав Украины позволило бы России с помощью казаков решить проблему агрессивного Крымского хан­ства, которое своими многочисленными набегами терзало рус­ские земли на протяжении нескольких столетий. Другими слова­ми, территориальные приобретения, в том числе и в Белоруссии, сыграли не последнюю роль в решении России объявить войну Речи Посполитой.

О том, что Россия готовится к войне, хорошо знали и в Речи Посполитой. Королевские универсалы предписывали местной администрации укреплять приграничные города и крепости, по­полнять местные гарнизоны. Одновременно на сеймиках прини­мались решения о созыве шляхетских ополчений, которым вме­нялось в обязанность защищать свои поветы от русских войск.

Непосредственным поводом для начала военных действий послужило решение Переяславской рады о воссоединении Укра­ины с Россией 8 января 1654 г. В ответ на это Я.Радзивилл 16 фев­раля 1654 г. издал универсал, в котором приказывал всем наем­ным войскам и шляхетскому ополчению собраться под Оршей. Но военные действия начались только в мае 1654 г., когда основные силы русских войск двинулись к Смоленску, осадили город, а за­тем овладели им. Этим была решена одна из главных задач кам­пании 1654 г.

Одновременно отряды В.П.Шереметьева, А.Н.Трубецкого и И.Золоторенко вступили на территорию Белоруссии. Это послу­жило началом нового подъема освободительного движения бело­русского народа. Восставшие крестьяне предавали огню шляхет­ские имения, убивали их владельцев, оказывали всяческое содействие русским войскам.

Русские войска с радостью встречали низы городского насе­ления. «Здешние города, — сообщал один из участников военных действий под Оршей, — угрожают явно возмущением, а другие наперерыв сдаются на имя царское».

Освободительное движение, вновь охватившее территорию Белоруссии, ослабило сопротивляемость войск Речи Посполитой и они терпели одно поражение за другим. Опираясь на широкую поддержку местного населения, отряды Я.К. Черкасского взяли Дубровну, Оршу, Мстиславль, Копысь, Горки. 26 августа русским войскам добровольно сдался Могилев. Армия В.П.Шереметьева овладела Полоцком, Дисной, Друей, Глубоким, Усвятами, Витебс­ком. Казаки И. Золоторенко, захватив Гомель, Речицу, Чечерск, Пропойск, Новый Быхов, очистили междуречье Днепра и Берези­ны. К осени 1654 г. под контролем русских войск уже находились северо-восточная и восточная части Белоруссии, до линии рек Западная Двина — Днепр.

Оценивая сложившуюся обстановку, часть белорусской шлях­ты, владения которой располагались на занятой русскими войс­ками территории, начала переходить в русское подданство. Этим она стремилась не только сохранить свои поместья, но и с помо­щью царских властей обеспечить себе безопасность от крестьянс­ких выступлений. Отдельные шляхтичи пытались даже возглавить

освободительное движение белорусских крестьян, чтобы напра­вить его в выгодном для себя направлении, подчинить своим ин­тересам. Эта авантюра нашла наиболее яркое выражение в дей­ствиях могилевского шляхтича К.Ю.Поклонского. Перейдя на царскую службу, он создал летом 1654 г. в Чаусах из местной шлях­ты, крестьян и горожан так называемый белорусский казацкий полк. Царь передал ему за это во временное управление Могилевский повет, где Поклонский пытался восстановить шляхетские порядки и распространить их на все белорусское Поднепровье. Но действия Поклонского обострили отношения с казацкой стар­шиной, который рассчитывал присоединить южную часть Бело­руссии к гетманской Украине и установить там свою власть. Не­довольство начали проявлять белорусские крестьяне и горожане. Убедившись в истинных намерениях Поклонского, они массово стали уходить из полка, громить шляхетские имения.

Зимой 1655 г. обстановка в Белоруссии осложнилась. Восполь­зовавшись прекращением военных действий и отводом значитель­ной части русских войск на отдых, польско-литовские войска зах­ватили Копысь, Дубровно, Орпгу, сняли осаду со Старого Быхова, осадили Новый Быхов и Могилев. Но взять штурмом Могилев им не удалось. В течение трех месяцев горожане Нового Быхова с небольшим русским гарнизоном мужественно защищали” город, выдержали длительную осаду.

Весной 1655 г. началось новое наступление русских войск. В апреле—мае были освобождены Дубровно, Копысь, Орша, Горки и другие верхнеднепровские города, занятые Я.Радзивиллом зи­мой 1654/1655 г. К осени 1655 г. почти вся территория Белоруссии была занята русскими войсками и присоединена к России. Только гарнизоны Старого Быхова, Слуцка и Бреста продолжали оказы­вать сопротивление.

С присоединением Белоруссии к России белорусский народ освободился от тяжелого национально-религиозного гнета. Но оставался социальный гнет, так как шляхта, принявшая русское подданство, сохранила свои права и привилегии. Крестьяне по-прежнему были лишены каких бы то ни было прав и подверга­лись насилию. В аналогичном положении оставались и городские низы. Поэтому борьба народных масс Белоруссии против своих угнетателей продолжалась. Крестьяне и горожане отказывались выполнять повинности, оказывали сопротивление феодальной администрации, нападали на шляхетские усадьбы, костелы.

Занятие русскими войсками большей части Украины и Бело­руссии, проникновение их в Литву беспокоило западноевропейс­кую дипломатию. Особую активность начала проявлять Швеция. Шведский король Карл X, воспользовавшись ситуацией, решил взять под свой контроль все побережье Балтики. В момент взятия русскими войсками столицы ВКЛ — Вильно, шведские войска из Ливонии ворвались в северные районы Литвы. Одновременно шведский десант занял Познань, Краков и в августе 1656 года — Варшаву. К концу сентября 1656 года шведские войска оккупиро­вали значительную часть Польши и Литвы. Эти события карди­нально изменили ход войны. Речь Посполитая оказалась на грани катастрофы. Король Ян-Казимир сбежал на юг страны. Карл X провозгласил себя королем Польши. В конце 1656 года магнаты Литвы подписали договор о признании протектората Швеции над ВКЛ.

В связи с изменившейся ситуацией Россия вынуждена была вступить в войну со Швецией. Военные действия против Речи Посполитой были прекращены, и 29 августа 1656 года подписано перемирие. В мае 1657 года началась почти 3-летняя русско-швед­ская война, в которой Россия добивалась выхода к Балтийскому морю. Но осуществить эту цель она не смогла. К этому времени осложнились отношения с Украиной. Ставший после смерти Б.Хмельницкого в 1657 году гетманом Украины Иван Выговский начал готовить разрыв с Россией. Это наложило отпечаток на поведение командующего казацких отрядов в Белоруссии полков­ника Ивана Нечая, который стремился присоединить к Украине южные районы Белоруссии. Хотя вскоре Выговский был свергнут и удрал в Полыну, а И.Нечай арестован и казнен, России пришлось потратить много сил на ликвидацию этих конфликтов.

Весной 1660 года война между Швецией и Речью Посполитой была закончена. Это дало возможность Речи Посполитой скон­центрировать крупные силы против России. Со 2-й половины 1660 года инициатива военных действий перешла к польско-литовским войскам. В течение 1660 — 1661 гг. русские войска вынуждены были оставить Брест, Гродно, Вильно, Борисов и другие белорус­ские города. На Украине капитулировала армия Шереметьева, и вся Правобережная Украина, кроме Киева, оказалась в руках Польши. Это оказало свое влияние на настроение шляхты и горо­жан, которые раньше присягнули царю. Они начали переходить на сторону Речи Посполитой. Примером тому явилось восстание в Могилеве в феврале 1661 года. Но борьба продолжалась. Воен­ные действия длились еще до 1667 года, когда было подписано Андросовское перемирие, по которому Россия закрепила за со­бой Смоленское и Черниговское воеводства, Левобережную Ук­раину и Киев. По договору 1686 г. Киев отошел к России на «веч­ные времена». Белоруссия и правобережная Украина остались в составе Речи Посполитой.

Экономическое и политическое положение Беларуси во второй половине XVII—начале XVIII в.

Освободительная война украинского и белорусского на­родов 1648 — 1654 гг. и русско-польская война 1654 — 1667 гг. принесли большие разрушения и огромные людские потери Речи Посполитой. В постановлении сейма 1661 г. положение отдель-

ных земель Великого княжества Литовского характеризовалось следующим образом: Гродненский повет «превращен в руины и преобладающая часть его сожжена», Браславский — «полностью разрушен», Слонимский — «почти полностью сожжен и разграб­лен», Волковысский — « во многих местах пожженный», Оршан­ский — «полностью разрушен и сожжен», Брестское воеводство — «в большинстве своем превращено в попелище и полностью раз­рушено».

Неизбежные спутники войны — неурожаи—вызвали катаст­рофические голодовки. Из-за голода и бродяжничества большой массы обездоленного населения началась эпидемия сыпного тифа, которая особенно неистовствовала в 1653 —1658 гг. и вновь вспых­нула в 1664 г.

В результате войн и эпидемий резко сократилось количество населения. Если в 1650 г. в Белоруссии проживали 2,9 млн. чело­век, то в 1667 — 1673 гг. — не более 1,4 млн. человек.

Уменьшение количества населения, нехватка рабочего и про­дуктивного скота обусловили сокращение объемов сельскохозяй­ственного производства. Пустовало более половины пахотных земель.

Тяжелые последствия войн усугублялись сохранением и упрочением фольварочно-барщинной системы хозяйства, кон­сервацией наиболее устарелых форм феодального способа про­изводства, шляхетской анархией и сопровождавшими ее между­усобицами.

Для ведения войн правительство Речи Посполитой занимало крупные суммы у магнатов. Не имея средств для их погашения, оно раздавало им остатки государственных земель. В результате в Белоруссии образовались огромнейшие латифундии князей Радзивиллов, Сапег, Огинских, Вишневецких, Чарторийских и др. Экономически обособленные, они представляли собой своеобраз­ные «государства в государстве».

Так, у Радзивиллов очутилось несколько поветов Новогрудс-кого воеводства и ряд имений, расположенных в Полоцком, Ви­тебском и Брестском воеводствах. У Адама и Михаила Чарторыйских находились Гомельское, Усвятское и Подусвятское староства, графу Сологубу были переданы Езерицкое староство и Витебс­кая экономия. Сапега захватил Полоцкую экономию.

Во владения светской и церковной феодальной знати попа­дали не только имения и староства, но также многие города и местечки. Радзивиллам, например, принадлежали Слуцк, Несвиж, Копысь, Греск, Тимковичи, Сморгонь. Свентянами завладели Тыш­кевичи, Бешенковичами — Огинские, Освеей — Гильзены. В та­ких городах, как Брест, Гродно, Витебск, Минск, Пинск значитель­но расширились юридики феодалов. Так, в Минске в 1667 году в магистратской юридике насчитывалось 73 двора, во владениях шляхты — более 220 дворов. Это пагубно отражалось на разви­тии ремесла и торговли.

Пользуясь многочисленными привилегиями, магнаты и шлях­та вели обширную внутреннюю и внешнюю торговлю: отправля-

ли за границу сельскохозяйственные продукты и лесные матери­алы и привозили западноевропейские товары. Городские купцы не могли с ними конкурировать, так как вынуждены были пла­тить многочисленные пошлинные сборы. Городская торговля в связи с этим сокращалась, а многие торговцы и ремесленники разорялись и переходили к сельскохозяйственным занятиям. В Полоцке, например, который раньше считался одним из крупней­ших торговых центров Белоруссии, в 1687 году насчитывалось только 11 купцов: 3 из них торговали в других городах, 2 торгова­ли в городе сукном и 6 мелких торговцев ходили с коробками на рынке и продавали различную мелочь.

Одновременно с расширением крупного феодального земле­владения, укреплением позиций феодальной верхушки в городах происходило постепенное сокращение землевладения мелкой и средней шляхты. Не имея достаточных средств для восстановле­ния разрушенных во время войн хозяйств, мелкая и средняя шлях­та часто продавала свои имения крупным магнатам, постепенно превращалась в приживальщиков при их имениях. Так, у Радзи­вилла в Несвиже состояли на службе около 6 тысяч шляхтичей. В магнатских имениях они выполняли любую работу (были трубо­чистами, водовозами и т.д.), но не могли только работать на зем­ле. Шляхетский гонор не позволял им этого.

Рост землевладения крупных феодалов сопровождался уси­лением их политической роли. Представители магнатских фами­лий Радзивиллов, Сапег, Ходкевичей занимали высшие государ­ственные должности (канцлера, подканцлера, гетмана и др.) в Великом княжестве Литовском. Эти должности они использовали для еще большего укрепления своего положения в стране.

В своих интересах они использовали и военно-служилую шлях­ту, концентрирующуюся в их имениях. Провинциальные сеймики в угоду магнатам засыпали сейм требованиями об предоставле­нии тому или другому знатному феодалу новых владений и при­вилегий. Если сейм отклонял требования магнатов, последние при помощи зависимых от себя послов, пользующихся правом «либерум вето», срывали сеймы. Со второй половины ХVII в. срывы сей­мов стали постоянным явлением в политической жизни Речи Посполитой. Неограниченный произвол феодальной знати сопро­вождался созданием магнатских «партий», конфедераций и воо­руженной борьбой между отдельными магнатскими группиров­ками. Во второй половине XVII века в этой борьбе основными соперниками были Радзивиллы, Пацы, Сапеги. В 60-х и первой половине 70-х годов XVII в. наибольшего политического влияния добились Пацы, в первой половине 80-х годов — Сапеги. В 1696 г. большая часть белорусской и литовской шляхты под руководством Огинских и Вишневецких выступила против всевластия Сапег. Эта борьба приобрела характер гражданской войны. В ожесточенном сражении Сапеги потерпели поражение.

Расширение крупного светского и церковного феодального землевладения, рост политического влияния магнатских группи­ровок в стране сопровождались дальнейшим обнищанием крес­тьянских масс, ростом крепостнической эксплуатации. Чтобы быстрее восстановить свое хозяйство, повысить доходы, феода­лы сокращали крестьянские наделы, увеличивали барщинные повинности, натуральные и денежные поборы. Для того, чтобы изъять даже те ограниченные денежные и натуральные средства, которые оставались у крестьян, и полностью подчинить их хозяй­ства шляхетскому, феодалы вводили различного рода монополии. Товары широкого потребления — соль, рыбу, табак, спиртные напитки, крестьяне обязывались покупать только в лавке своего владельца или его арендатора, молоть хлеб на господских мель­ницах, подковывать коней в господской кузнице. Продукты свое­го хозяйства они также должны были сбывать феодалу или его арендатору по установленным ими ценам. Под угрозой штрафа крестьянам запрещалось покупать товары у городских купцов. Это вело к сужению внутреннего рынка, свертыванию торговли и ре­месленного производства в городах.

Наряду с крепостническим гнетом росло национально-рели­гиозное угнетение народных масс. После Андрусовского переми­рия насильственное распространение унии и насаждение като­личества приняло еще более широкие размеры. Братские школы, типографии, православные церкви закрывались, а лица, испове­довавшие православную веру, преследовались. Белорусский язык вытеснялся из судебного и административного делопроизводства. К концу века его употребление в судах и государственных учреж­дениях было запрещено. Постановление всеобщей конфедерации сословий от 29 августа 1696 года гласило, что в делопроизводстве Великого княжества Литовского «отныне все решения должны составляться на польском языке». Это постановление явилось частью общей политики польских феодалов, направленной на полонизацию белорусского населения и разрыв русско-белорус­ских связей. Однако народные массы Белоруссии, несмотря на преследования, сохранили родной язык. Провалились и попытки феодалов Речи Посполитой разорвать русско-белорусские хозяй­ственные и культурные связи. Тяготение белорусского народа к России наоборот усиливалось. Это особенно наглядно проявилось во время Северной войны. Северная война (1700 — 1721 гг.) ве­лась Россией против Швеции за выход к побережью Балтийского моря. Союзником России в этой войне выступила Речь Посполитая, стремившаяся вернуть территорию Ливонии, потерянную ею по Оливскому миру 1660 г. На стороне России выступила также Дания.

Война началась неудачно для союзников. Шведские войска в 1700 году разгромили Данию, под Ригой нанесли поражение вой­скам Речи Посполитой, а затем под Нарвой одержали победу над русскими войсками. Уверенный в том, что Россия не способна продолжать войну, шведский король Карл ХП бросил свои силы на территорию Речи Посполитой. Раздираемая междуусобной борьбой магнатских группировок Речь Посполитая не могла ока­зать шведам сколько-нибудь серьезного сопротивления. Тем не менее Карл ХП, по выражению русского царя Петра I, «надолго увяз в Польше». Военные действия затянулись там на 5 лет.

Эту передышку Петр I использовал для реорганизации своей сухопутной армии, создания военного флота и подготовки сис­темы укреплений. В 1702 году русские войска перешли в наступ­ление и одержали ряд побед. В 1703 году они овладели устьем Невы, а в 1704 г. заняли древние Новгородские владения с горо­дами Копорье, Ям, Нарва, Иван-город, Юрьев. После этого войска Петра I вступили в Белоруссию, чтобы оказать помощь Речи По­сполитой.

К лету 1705 года значительные силы русской армии, общей численностью до 60 тысяч пехоты и конницы, были стянуты к Полоцку. В начале июня одна часть этих войск заняла Гродно, другая расположилась у Минска. Обеспокоенный продвижением русских войск, Карл ХП выступил из Польши и в январе 1706 года, перейдя Неман, подошел к стенам Гродно. Убедившись в неприс­тупности крепостных стен, Карл решил посредством осады ли­шить город подвоза продовольствия, вынудить войска покинуть город и принять бой в открытом поле. Однако очень скоро исчез­ла возможность снабжать шведские войска продовольствием, так как местное население прятало его. В связи с этим шведское ко­мандование вынуждено было значительно расширить район рас­положения своих войск, а это ослабило плотность осады. Это об­стоятельство дало возможность русскому командованию в марте 1706 г. отвести свои войска из Гродно. Потерпев неудачу, Карл ХП вернулся в Польшу.

С осени 1707 года война вступила в новую фазу. Разгромив польские войска, Карл ХП все свои силы бросил против России. Он задумал не только разгромить русскую армию, но и уничто­жить Россию как самостоятельное государство путем расчлене­ния ее на отдельные уделы. Русское командование приняло ре­шение дать генеральное сражение шведским войскам на границах России, а на территории Белоруссии выматывать врага.

Избранная тактика предполагала активную помощь местно­го населения. Последующие события целиком подтвердили ее эффективность.

В январе 1708 г. шведская армия заняла Гродно и двинулась к Сморгони. Но здесь шведам пришлось задержаться на целый ме­сяц вследствие нападения партизан на колонну неприятеля в рай­оне Зеленой пущи. Партизаны уничтожили отряд шведов и захва­тили большой обоз с продовольствием. Самого шведского короля едва не настигла партизанская пуля.

Русская армия, отступая, принимала все меры, чтобы шведы не могли использовать оккупированную территорию как базу снабже­ния. В результате снабжение продовольствием и фуражом своих войск стало для шведского командования острой проблемой. В вой­сках начался голод. Шведские фуражиры боялись отлучаться от ос­новных сил, чтобы не попасть в руки партизан или русских войск.

Большую помощь русской армии оказывало местное населе­ние, сообщая ей сведения о продвижении шведских войск. Полу­чая подробные сведения о противнике, русское командование имело возможность наносить врагу внезапные удары силами не­больших отрядов. С помощью местных проводников эти отряды проникали в тыл врага и причиняли ему серьезный урон. В ре­зультате каждый километр пути по белорусской земле стоил швед­ским войскам больших усилий. Не случайно на путь от Гродно до Головчина шведы затратили более 5 месяцев, продвигаясь в сут­ки в среднем только по 4 — 6 километров. А в это время русская армия накапливала силы и готовилась к решающим битвам.

Первый бой на территории Белоруссии между русскими и шведскими войсками произошел у местечка Головчин 3 июля 1708 г. Победу в этом бою одержали шведы. Но она досталась им ценой значительных людских потерь.

При осаде Быхова, которая последовала за битвой у Головчи­на, шведы столкнулись с сопротивлением, которое уже не смогли преодолеть. Быхов обороняли не только русские войска, но и жи­тели города. Осажденным помогали крестьяне окрестных дере­вень, доставляя продовольствие в город. Стойкость быховчан ли­шила Карла XII возможности использовать ближайший путь на Украину, а русское командование сохранило плацдарм на пра­вом берегу Днепра.

После сражений под Головчином и Быховым Карл XII напра­вился в Могилев, рассчитывая дать возможность отдохнуть сво­им войскам, добыть у местного населения продовольствие и фу­раж и дождаться прибытия 16-тысячного корпуса Левенгаупта, который по его приказу следовал из Риги с обозом в 7 тысяч пово­зок, груженных боеприпасами и продовольствием. 7 июля 1708 года шведы вступили в Могилев. Но это досталось им большой ценой. Могилевчане мужественно защищали свой город. За ко­роткий срок они возвели новые и укрепили старые оборонитель­ные сооружения. Создав из местных жителей воинский гарнизон во главе с полковником Ф.Ф.Шевней, они совместно с русскими войсками самоотверженно залщщали город. Петр I высоко оце­нил помопц» могилевчан русским войскам, предоставив им право свободной торговли на территории России.

В Могилеве шведские войска пробыли 5 недель. Но и за это короткое время оккупанты превратили город, имеющий более 3 тысяч домов, в «нестройную кучу мазанок». Грабеж продоволь­ствия, фуража, денежные поборы разорили жителей. Шведы вы­везли из города «только серебра 9 пудов и 4 фунта». Позже Карл XII отчеканил из этого серебра деньги, которые в народе прозва­ли «плешивчиками», поскольку на них был изображен плешивый шведский король.

В начале августа 1708 года Карл XII, не дождавшись прибы­тия Левенгаупта, выступил из Могилева и двинулся сначала на юго-восток к Черикову, а затем круто повернул на Мстиславль, надеясь там прорваться на Смоленск. Но русское командование разгадало планы шведов и сконцентрировало в районе Мстиславля значительные силы. 30 августа произошло крупное сражение у деревни Доброе. Войска генерала Голицына в этом бою полнос­тью уничтожили шведский авангард. В другом сражении — около деревни Раевка Карл ХП едва не попал в плен.

В связи с возросшим сопротивлением русских войск, усиле­нием борьбы народных масс, шведский король вынужден был от­казаться от похода на Москву через Смоленск. Он решил повер­нуть на юг и двинуться на Украину, надеясь обеспечить там свою армию продовольствием, фуражом и с помощью изменника — гетмана Мазепы в следующем году вновь двинуться на Москву. Чтобы опередить русскую армию, занять Мгяин и дорогу на Почеп, Карл ХII выслал передовой 4-х тысячный отряд генерала Лагеркрона. Как только Лагеркрон отделился от основных сил ар­мии, к нему прибыли несколько белорусских крестьян. Они обещали провести его отряд к Мглину кратчайшим путем. Эти неизвестные белорусские герои повторили бессмертный подвиг Ивана Сусанина. Трудными лесными дорогами несколько дней они блуждали по лесам со шведским авангардом и завели его на десятки километров в сторону от Мглина. Это дало возможность русским войскам значительно раньше занять Мглин и укрепить­ся в Почепе.

Выступив в поход на Украину, Карл ХII приказал двигаться туда и вспомогательному корпусу генерала Левенгаупта, шедше­му из Риги для подкрепления основной армии. Русское командо­вание решило пропустить войска Карла ХII дальше в глубь стра­ны, а тем временем разгромить корпус Левенгаупта и лишить шведскую армию подкрепления.

Корпус Левенгаупта, опасаясь встречи с русскими войсками, медленно двигался с обозом по проселочным дорогам к Пропойс-ку. Петр I для разгрома этого корпуса создал из наиболее боеспо­собных частей соединение численностью в 12 тысяч человек. Дви­гаясь за противником, этот отряд настиг шведов 27 сентября 1708 года у д. Долгий Мох. Но Левенгаупт боя не принял. Перейдя че­рез реку Ресту, шведы сожгли все мосты и отступили к деревне Лесной.

Местность, выбранная Левенгауптом, была выгодна шведс­ким войскам, так как удобных дорог для продвижения наступаю­щих русских войск не было. Но белорусский крестьянин, имя ко­торого, к сожалению, осталось неизвестным, скрытно провел русские войска к Лесной.

В полдень 28 сентября 1708 года русский отряд подошел к перелеску, где расположились шведы. Заметив, что русские стро­ятся в боевой порядок, они бросились в атаку, рассчитывая вне­запным ударом смять противника. Но русские войска выдержали натиск врага и отбросили его на исходные позиции. Развернув свои силы в боевой порядок, русский отряд бросился в контрата­ку. Более 4 часов длился ожесточенный бой, во время которого позиции несколько раз переходили из рук в руки. После 2-х часового перерыва сражение разверзлось еще с большим ожесточе­нием. Атаки следовали одна за другой вплоть до самого вечера. Вечером шведы укрылись в укреплении, а ночью, бежали, бросив артиллерию, снаряжение и раненых. Левенгаупт бежал в направ­лении к Пропойску. Но посланная вдогонку русская кавалерия завершила его окончательный разгром.

В сражении под Лесной шведы потеряли 8500 человек убиты­ми, 1000 человек пленными, весь обоз — 7000 повозок с продо­вольствием и боеприпасами, всю артиллерию —17 орудий, а так­же 44 знамени и штандарта. Потери русских войск составили 1111 человек убитыми и 2856 человек ранеными.

Уцелевшие шведские солдаты и офицеры группами и в оди­ночку укрылись в лесах. Их преследовали отряды русских войск и местных жителей.

Битва у Лесной имела большое значение. Это была первая крупная победа регулярной русской армии, созданной в резуль­тате военных реформ начала ХУШ века. Петр I назвал ее мате­рью «Полтавской баталии».

Разгром корпуса Левенгаупта ухудшил положение основной армии Карла XII. Левенгаупт привел к королю только 4,5 тысячи измученных и голодных солдат. Потеряв под Лесной весь обоз с боевыми припасами, шведы в Полтавской битве смогли выставить только 4 пушки. Остальная артиллерия не могла быть использо­вана из-за отсутствия пороха и снарядов.

В битве под Полтавой (1709 г.), сражениях при Гангуте (1714 г.) и Гренгаме (1720 г.) русские войска нанесли сокрушительное по­ражение шведской армии. Побежденная Швеция в 1721 году вы­нуждена была заключить Ништадский мир, по которому Россия получила выход к Балтийскому морю.

Но Северная война принесла Белоруссии новое разорение. Сотни сел и деревень были разграблены. Крестьяне лишились значительной части рабочего скота и в силу этого не могли об­рабатывать то количество земли, которым они пользовались раньше.

Потому размеры пустующих, необработанных земель резко увеличились. Так, в Брестской экономии в первой четверти XVIII века пустовало свыше 40% крестьянской земли, в Кобринской и Гродненской — более 80%. Пострадали и многие белорусские го­рода. Были разорены Брест, Гродно, Минск, Витебск и особенно Могилев, в котором во время пожара 1708 года сгорело более 2 тысяч домов. Городское население сократилось от 30 до 70%. Ре­месло и торговля находились в состоянии глубокого упадка.

Выход из создавшегося положения большинство магнатов и шляхты видели в дальнейшем увеличении феодальных повинно­стей, усилении эксплуатации крестьян, что в свою очередь вело к обострению борьбы крестьянства против своих угнетателей. Эта борьба проявлялась в самых разнообразных формах: бегстве крес­тьян от помещиков, отказе от выполнения феодальных повиннос­тей, вооруженных выступлениях.

Одной из наиболее распространенных форм борьбы кресть­янства в Белоруссии во второй половине XVII — начале XVIII в.

было бегство от своих господ. Крестьяне уходили в Польшу, Лит­ву, Курляндию, Россию и другие страны. Некоторые крестьяне укрывались в городах.

Особенно широкие масштабы приняло бегство крестьян и горожан из пограничных с Россией районов — северо-восточной и южной частей Белоруссии. Уход крестьян часто сопровождался погромами имений феодалов, физической расправой над господ­ской администрацией. Постановления сеймов не могли приоста­новить этот процесс.

Спасение от социального и национального гнета белорусские крестьяне и горожане искали и на Украине. На землях Стародубского полка в 20-х годах XVIII века проживали выходцы из Кричева, Мстиславля, Горок, Орши, Полоцка, Толочина и т.д. В 1724 г. около 500 переселенцев из Белоруссии жили и работали в Черни­гове, Нежине, Киеве и других украинских городах.

Вооруженная борьба крестьян и горожан Белоруссии против феодалов Речи Посполитой не прекращалась на протяжении всей второй половины XVII века. Еще во время русско-польской войны 1654 — 1667 гг. произошли крупные восстания крестьян в м. Ряс-но (1664 г.) Могилевского повета, в Пропойском повете (1666 г.), в Кадинской волости Оршанского повета (1669 г.) и ряде других мест.

В 60 — 80-е годы XVII в. крупные вооруженные выступления крестьян имели место в Пинской и Туровской волостях, Брестс­ком и Гродненском поветах.

Начало XVIII века ознаменовалось новой волной антифеодаль­ной и освободительной борьбы белорусского народа. В 1700 году крестьяне пяти деревень Слонимского староства отказались от выполнения барщины и натуральных повинностей. Вдова гетма­на Великого княжества Литовского Сапеги, которой принадлежа­ли эти деревни, обратилась к королю с жалобой, в которой проси­ла заставить крестьян выполнять повинности и привести их к повиновению. Но король был не в состоянии выполнить эту просьбу. Только через год выступление было подавлено войсками.

В 1701 году крупные восстания, в которых участвовали около 40 тысяч человек, произошли в Оршанском повете, в частности в Дубровенском графстве и ближайших к нему местностях, в Быховском графстве, около Лоева и других местах. Восставшие гро­мили имения феодалов, расправлялись с эксплуататорами. Шлях­та, бросая имущество, в панике бежала в Польшу. Для борьбы с повстанцами было направлено регулярное литовское войско и местное шляхетское ополчение. В сражении под Дубровно в июле 1701 года витебский каштелян Поцей разгромил восставших. В этой битве погибли более 700 крестьян.

Активно проходили выступления крестьян в Мстиславле (1720 г.), Пинске (1723 г.), Любовичах (1723 г.), Могилеве (1730 г.).

Широкую известность получило восстание крестьян деревни Сидоровичи и мещан м. Дашковка Быховского графства весной

1740 года. Оно было вызвано попыткой князя М. Сапеги закрыть православные церкви и распространить унию в своих владениях. Восставшие избили униатских священников, а затем напали на княжескую администрацию и изгнали управляющего. Солдаты Быховского гарнизона, прибывшие в Дашковку, подавили выступ­ление жителей, но когда каратели приблизились к деревне С идо-ров ичи, их встретили вооруженные крестьяне. Каратели обрати­лись в паническое бегство. Только с прибытием новых военных сил восстание в Сидоровичах было подавлено.

Наиболее значительным было восстание в Кричевском ста­ростве (1740 — 1744 гг.). Причиной его явилась жестокая эксплу­атация крестьян и городской бедноты со стороны местного арен­датора и его администрации. Кричевское староство принадлежало магнату Иерониму Радзивиллу. Как и другие феодалы Белорус­сии, Радзивилл не занимался управлением староства, а сдал его в аренду ростовщику Гдалию Ицковичу. Арендатор беспощадно эк­сплуатировал крестьян и городскую бедноту. Даже княгиня Анна Сангушка вынуждена была признать, что «хищничество аренда­тора довело жителей староства до того, что те налогов государ­ственных и княжеской казне не могут платить». Крестьяне и го­рожане неоднократно жаловались Радзивиллу и просили освободить их от незаконных поборов, требовали отстранить арен­датора от управления староством, однако владелец староства ос­тавлял без ответа все эти просьбы и жалобы, так как арендатор обеспечивал ему большие доходы.

Весной 1740 года в старостве началось вооруженное восста­ние. Основными участниками его были крепостные крестьяне и городская беднота. Во главе восставших встал Василий Матвее­вич Ващило, войт деревни Селище. Ближайшими его помощника­ми были Иван Карпач, Степан Бочко, Василий Ветер, Иван Трус и пр. Восставшие перебили ненавистных панов, откупщиков и арендаторов, уничтожили долговые обязательства и другие ка­бальные документы.

Местные власти не смогли подавить выступления. Восстание разрасталось и охватывало все большую территорию. Кроме Кри­чева в движение включились местечки Хотимск, Михалево, де­ревни Каничи, Царковищи и др. Вскоре движение вышло за пре­делы Кричевского староства и охватило северную часть Мстиславского воеводства и даже часть Витебского — Оршанс­кий повет, где восстали крепостные князя Сапеги и графа Огинс-кого. Неспокойно было также в местечке Шилов, принадлежащем князю А.Чарторийскому, и в Могилевской экономии.

Руководитель восстания В.Ващило объявил себя внуком Бог­дана Хмельницкого, с той целью, чтобы показать, что восстание является продолжением освободительной войны середины ХVII в. и имеет целью воссоединение Белоруссии с Россией.

В течение четырех лет восставшие держали в своих руках Кричевское староство. Королевские войска, посылаемые на по­давление восстания, терпели поражения. Крестьянские руководители стремились расширить район восстания. Они намечали поход на Могилев, Шклов и в Оршанский повет, а также на Бори­сов, Брест, Вильно.

Цели и задачи, выдвигаемые восставшими, их попытки пере­нести пламя освободительной войны не только в центральные и западные районы Белоруссии, но и на территорию Литвы и Польши вызвали беспокойство феодалов, которые, «опасаясь, чтобы огонь, зажженный бунтовщиками и их подстрекателями, не охватил внут­ренние районы Речи Посполитой, и не повторилась история бун­та Б.Хмельницкого», направили «из краев литовских» «всех сво­их надворных солдат с пушками и всяким снаряжением» в восточные районы Белоруссии.

Подавлением восстания в Кричеве занялся сам Иероним Радзивилл. В январе 1744 года с большим отрядом наемников и шлях­ты, хорошо оснащенным артиллерией, он прибыл в Кричевское староство. Восставшие, вооруженные пищалями, рогатинами, кольями, выступили под предводительством Ващилы навстречу противнику, но были рассеяны ружейным и артиллерийским ог­нем. Ващиле удалось бежать на Украину, остальные руководите­ли восстания были взяты в плен и подверглись жестокой казни: Карпач был зашит в медвежью шкуру и брошен на растерзание собакам, а Ветер посажен на кол. Над захваченными участника­ми восстания Радзивилл учинил кровавую расправу. По описанию современников «Кричев весь тогда обагрен был кровью, и рас­ставленные по всем улицам на правом берегу реки Сожа висели­цы и колья через несколько дней грозное и страшное представля­ли зрелище». Всего при подавлении Кричевского восстания были убиты и казнены около 2 тысяч человек.

Хотя Кричевское восстание было подавлено, все же оно зас­тавило Радзивилла через несколько лет отменить в Кричевском старостве некоторые из вновь введенных повинностей и ограни­чений в торговле, а также ослабить насильственное обращение православного населения в католичество и унию.

Социально-экономическое и политическое развитие Беларуси в середине и второй половине XVIII в.

Нормализация экономической жизни в Белоруссии на­чалась в середине XVIII века. После многих лет разорения посте­пенно восстанавливалось сельское хозяйство, увеличивалось на­селение, развивалась внутренняя и внешняя торговля, а с ней и товарно-денежные отношения. Отдельные феодалы с целью уве­личения доходности своих имений становились на путь перестрой­ки ведения хозяйства. Магнат Иохим Хрептович в своих имениях Щорсы в Новогрудском и Вишнево в Ошмянском поветах ликви­дировал барщину и заменил ее денежным оброком. Крепостные крестьяне были разделены на две категории. Более зажиточная часть крестьян получила по 10 моргов (7, 12 га) пахотной земли на двор и была превращена в арендаторов, плативших собствен­нику земли или арендатору 90 — 100 злотых в год. Другая часть крестьян была лишена полевых наделов и превращена в огород­ников. Их обязывали наниматься на работу в фольварки. За оп­ределенную плату они обрабатывали панскую землю, растили и убирали урожай, ухаживали за скотом, сплавляли лес и т.д. Их сыновья в возрасте от 18 до 24 лет с целью «изучения» правил ведения сельского хозяйства должны были бесплатно работать на панском дворе. Нововведения, подобные «реформам» Хрептовича, проводились также помещиком Масальским в его имениях на Игуменщине, княгиней Яблонской в имении Семятичи и некото­рых других.

Другая группа феодалов, сохраняя в полевом хозяйстве бар­щину, стала поощрять крепостных крестьян, работавших в фоль­варке в наиболее доходных отраслях и особенно скотоводстве, некоторыми денежными вознаграждениями. В Гродненской эко­номии, например, крестьян, получавших денежную плату, насчи­тывалось более 330 человек. Денежное вознаграждение выдава­лось также работникам фольварков Брестской и Кобринской экономии.

В середине XVIII в. и особенно во второй его половине в ряде крупных феодальных имений начали строиться предприятия по переработке сельскохозяйственных продуктов и лесных матери­алов: винокурни, пивоварни, мастерские по выделке сукна, по­лотна, по производству мебели, свечей, керамических изделий, лесопильные предприятия. Появились и первые вотчинные ману­фактуры: стекольный завод в Налибоках (20-е годы XVIII в.), зер­кальная фабрика в м. Уречье (конец 30-х годов XVIII в.), фабрика шелковых поясов в Слуцке (1751 г.), суконная фабрика в Несвиже (1753 г.), принадлежавшие Радзивиллам, стекольный завод Ма­сальского в имении Мышь Новогрудского повета (1763 г.), сукон­ная фабрика в м. Ружаны князя Сапеги (80-е годы XVIII в.), металлургический завод в имении Вишнево графа Хрептовича (80-е годы XVIII в.), гродненские королевские мануфактуры: суконная, ковровая, шелковая, полотняная, чулочная, оружейная и другие — всего 20 предприятий. В конце XVIII в. в Белоруссии существова­ло уже более 60 предприятий мануфактурного типа.

Вотчинные мануфактуры обслуживались, как правило, кре­постными крестьянами, но вместе с тем применялся и труд на­емных людей. Почти все работники, наряду с продуктами пита­ния, получали определенное денежное вознаграждение, а на многих операциях была введена сдельная оплата.

Развитие товарности производства, применение принудитель­ного найма, денежная оплата, появление мануфактур — все это свидетельствовало о начавшемся процессе разложения феодаль­ных производственных отношениях и зарождения элементов ка­питалистического производства.

Вместе с восстановлением производительных сил в деревне происходило, хотя и значительно медленнее, восстановление го­родов и местечек. Их население пополнялось как благодаря есте­ственному приросту, так и за счет притока извне «лезных» лю­дей, крепостных крестьян и переселенцев — евреев.

С целью наведения порядка в торговле в 1766 году были вве­дены единые для Великого княжества Литовского меры веса, объе­ма и длины. Предпринимались попытки приблизить их к едини­цам измерения других государств, в том числе и Польши. Сближению экономически раздробленных областей Речи Поспо­литой содействовала также почтовая реформа 1764 г., которая положила начало широкому развитию почтовой связи между го­родами.

В 1775 г. правительство Речи Посполитой ввело «генераль­ную таможенную пошлину», обязательную для всех, в том числе короля, магнатов, шляхты и духовенства, а сейм Великого княже­ства Литовского, чтобы ограничить ростовщичество, ввел долго­вой процент в размере не более 7% для светских и не более 6% для духовных кредиторов. Все это способствовало восстановле­нию городов и местечек, развитию в них ремесла и торговли, ро­сту товарно-денежных отношений.

Но восстановление городов и местечек было неодинаковым. В результате этого значение ряда из них в конце XVIII в. по срав­нению с первой половиной XVII в. намного изменилось. Так, в во­сточной части Белоруссии заметно возросло значение Витебска, на западе и в центре — Минска, Гродно и Слонима. Намного упа­ло значение таких городов, как Полоцк, Брест, Пинск, Новогрудок. По сравнению с первой половиной XVffl в. значительно вы­росли местечки Сморгонь, Деречин, Койданово, Зельва, Видзы. Наиболее крупными городами стали Могилев и Витебск, в каждом из которых к концу XVIII в. проживало уже более 10 ты­сяч человек. Более 5 — 6 тысяч жителей было в Гродно, Минске, Слуцке, Бешенковичах, более 4 тысяч — в Полоцке, Слониме, Мстиславле. Хотя большинство городов Белоруссии к концу XVIII века вышло из состояния разорения и запустения, но общая чис­ленность их не достигла уровня первой половины XVII века.

Развитию товарно-денежных отношений, внутренней и внеш­ней торговли способствовали работы по улучшению сухопутных дорог и очистке судоходных рек. Во второй половине ХVIII в. были построены две сухопутные дороги — Пинско-Слонимская и Пинско-Волынская. В 1767 г. началось строительство канала, который соединил Неман через Щару, Ясельду и Припять с Днепром. В 1784 г. по каналу прошло первое судно. В 1784 г. началось строи­тельство второго канала, который соединил Припять с Западным Бугом.

Но восстановление разрушенной экономики Белоруссии про­исходило в условиях широких экономических и политических привилегий магнатов и шляхты и жестокой эксплуатации кресть­ян, поэтому затянулось на длительное время, так и не закончив­шись вплоть до разделов Речи Посполитой.

Некоторые хозяйственные преобразования, проведенные в отдельных магнатских и шляхетских хозяйствах, не затронули основ феодального строя; они лишь приспосабливали помещи­чьи хозяйства к развивающимся товарно-денежным отношениям. Подавляющее большинство феодалов в условиях роста цен и спро­са на зерно на внутреннем и внешнем рынках не только не отка­зывалось от устаревших, изживших себя приемов ведения хозяй­ства, а, наоборот, стремилось расширить за счет крестьянских земель фольв арочную запашку, усилить феодальную эксплуата­цию крестьян. Особенно широкое распространение фольварки получили в западной части Белоруссии. Здесь даже в тех коро­левских экономиях, где на рубеже XVII—XVIII вв. крестьяне были переведены на чинш, в 60-х годах XVIII в. уменьшались крестьян­ские поля, а чинш заменен барщиной. Во 2-ой половине ХVIII в. надел крестьянского хозяйства колебался уже от ¹/₂ до ¹/₄ волоки на двор. При среднем наделе (¹/₂ волоки) крестьяне должны были отработать 4 — 6 дней в неделю барщины, 10 — 12 дней в году — толок и гвалтов, поочередно нести «варту», т.е. сторожевую по­винность. Отработочные повинности дополнялись продуктовыми и денежными оброками. Крестьяне давали феодалу рожь, пше­ницу, овес, ячмень, мед, хмель, пеньку, лен, нитки, полотно, кур, яйца, грибы и т.д. Размер чинша колебался от 15 до 60 злотых.

Тяжелое положение крестьян усугублялось сдачей феодала­ми фольварков в аренду, получившей широкое распространение в Белоруссии. У князя А.Огинского, имевшего в Восточной Бело­руссии до 5 тыс. душ мужского пола, в аренде у разных лиц нахо­дилось более 3300 душ. У А.Сапеги, владевшего почти 19 тыс. кре­стьян (мужского пола), более половины находились в аренде.

Арендаторы имений стремились извлечь как можно больше доходов за время аренды. В результате почва истощалась, пост­ройки разрушались, леса хищнически истреблялись. Арендаторы самовольно увеличивали повинности, беспощадно грабили и уг­нетали крестьян, доводя их зачастую до полного разорения.

По свидетельству современников, крепостническая эксплуа­тация крестьян Белоруссии во 2-ой половине XVIII века приняла самые тяжелые, бесчеловечные формы.

Один из русских помещиков, посетивший Белоруссию в 1789 году, был поражен увиденным: «Проезжая Литву, надрывалось сердце от жалости и досады. Богатая земля, населенная людьми, томящимися в работе, а глупые паны… управляют с необуздан­ной властью крестьянами, доведенными до совершенной нищеты… Много наезжал я таких селений, где нельзя было достать ку­сок хлеба… Грабеж повсюду бессовестный и страшный».

Многочисленными прямыми и косвенными налогами, взимав­шимися в пользу как центральных, так и местных властей, было обременено население городов и местечек Белоруссии. При сбо­ре налогов применялись различные насильственные методы, кон­фисковывалось имущество.

Народные массы Белоруссии подвергались не только жесто­кому социальному, но и национально-религиозному угнетению. Магнаты и шляхта Речи Посполитой, выдвинувшие еще во време­на Брестской церковной унии в качестве первоочередной задачи духовное порабощение белорусского народа, его окатоличивание и полонизацию, усиливали наступление на православие. Варшав­ский сейм 1764 г. вынес решение казнить тех, кто перейдет из католичества в другую веру. В соответствии с законом, принятым сеймом в 1766 г., католик, выступивший в защиту православия, объявлялся врагом отечества.

Усиление феодально-крепостнического и национально-рели­гиозного гнета вызывало дальнейшее обострение классовой ли национально-освободительной борьбы в Белоруссии. В 40-х годах произошли выступления крестьян и городской бедноты в Гомель­ском и Чериковском староствах, Глусском графстве, в имении Драчково Минского воеводства, Слуцке и других местах.

Весной 1750 года на Украине вспыхнуло крестьянско-гайдамацкое восстание, охватившее Киевщину, Браславщину и другие районы. Это движение быстро распространилось на юг и юго-за­пад Белоруссии. Гайдамацкие отряды, прибывшие из Украины и состоявшие преимущественно из беглых белорусских крестьян и горожан, быстро пополнялись за счет местного населения и, рас­сеявшись по бассейну Припяти, громили имения магнатов и шляхты. Уже к осени 1750 г. восстанием были охвачены Речицкий, Мозырский, Пинский и другие поветы.

Опасаясь, что восстание перебросится на территорию России, русское правительство выступило в защиту интересов феодалов Речи Посполитой. К концу 1750 года русские и польские войска погасили основные очаги восстания на Правобережной Украине, были рассеяны наиболее крупные повстанческие отряды и на юге Белоруссии.

Упорную борьбу против церковных феодалов вели в 1754 — 1756 гг. крестьяне Стрешинской и Каменецкой волостей Мозырского повета. В деревне Можары эти волнения в 1754 году пере­росли в восстание, для подавления которого понадобились две хоругви солдат. Еще более решительное выступление разверну­лось в следующем году в Каменецкой волости. Для борьбы с вос­ставшими было направлено пять воинских хоругвей. Когда кара­тели подошли к лагерю повстанцев, крестьяне открыли по ним ружейный огонь и перешли в наступление. После часового боя солдаты бежали. Опасаясь дальнейшего расширения восстания и новой «хмельниччины», литовский гетман направил в помощь войскам пушки, 300 казаков из своих украинских имений и отряд польских войск. С большим трудом восстание было подавлено.

Однако торжество феодалов было преждевременным. Крес­тьяне, потерпевшие поражение, не смирились и вместе с гайда­маками продолжали борьбу. Один из документов 1761 года сооб­щал, что в имении Каменщина несколько лет тянутся «крестьянс­кие бунты, угрожающие всему белорусскому краю».

В марте 1768 года подняли восстание крестьяне Киевецкого и Милейчицкого ключей Брестской экономии. Поводом к нему явилась попытка дворовой администрации присоединить к фольварочным полям земельные участки, расчищенные крестьянами от зарослей. Для усмирения крестьян были направлены комисса­ры и экзекуторы, приговорившие «зачинщиков» к смертной каз­ни. Однако, при попытке карателей исполнить приговор крестья­не взялись за дубины и не допустили казни своих предводителей.

В мае 1768 года на Правобережной Украине началось круп­нейшее крестьянско-казацкое восстание — «колиивщина». Во гла­ве его стояли Максим Железняк и Иван Гонта. Созданные ими небольшие отряды вскоре превратились в грозную силу. Актив­ное участие в этом восстании приняли и выходцы из Белоруссии. Современник событий Ян Липпоман сообщал, что на сторону Железняка перешли 500 ((казаков» радзивилловской милиции, посланных князем на помощь польским войскам. Восставшие сжигали усадьбы, расправлялись со шляхтой.

И на этот раз царское правительство пришло на помощь фе­одалам Речи Посполитой. По их просьбе в Правобережную Укра­ину и Белоруссию были введены русские войска, которые вместе с польской армией и шляхетским ополчением подавили восста­ние. Магнаты и шляхта учинили кровавую расправу над повстан­цами. В Кодне были казнены тысячи участников восстания, в том числе и многие выходцы из Белоруссии.

Однако жестокие репрессии не прекратили борьбы народных масс. Летом 1768 года восстание охватило северную часть Киевщины, перебросилось на Волынь и юг Белоруссии. Особенно силь­ным оно было в Мозырском повете. Король Речи Посполитой Ста­нислав Август с тревогой писал в июле 1768 года: «Порожено все наше сердце поступающими отовсюду печальными известиями о страшном разгроме шляхты, духовных и других лиц». Он прика­зывал литовскому гетману принять все меры к тому, чтобы это «найопаснейшее» волнение не распространилось на всю терри­торию Белоруссии и не превратилось во всеобщий «бунт».

В 70 — 90-х годах XVIII в. крупные выступления крестьян и городской бедноты произошли в Яловском старостве Волковысского повета, в Мижевичской волости Слонимского староства, Гродненской и Кобринской экономиях, Новогрудском, Брестском воеводствах и в других местах.

Все эти выступления крестьян и горожан были подавлены магнатами и шляхтой. Но они подрывали основы феодально-кре­постнического строя и ускоряли гибель Речи Посполитой, правя­щие круги которой оказались неспособными идти в ногу со вре­менем, приспособиться к развивающимся капиталистическим отношениям.

Разделы Речи Посполитой. Включение белорусских земель в состав Российской империи

После смерти Августа II (1763 г.) между магнатскими группировками, главным образом Чарторийских и Потоцких, на­чалась борьба за королевский трон. На выборном сейме 1765г. королем Речи Посполитой был избран Станислав Август Понятовский. Он продолжил политику проведения реформ. Его под­держала та часть магнатов и шляхты, которая уже приспособила свое хозяйство к товарно-денежным отношениям. Но многие но­вовведения вызвали противодействие тех магнатов и шляхты, которые не хотели укрепления центральной власти. Стабилиза­ция в Речи Посполитой не соответствовала также интересам со­седних государств — Австрии, Пруссии, России. Особенно актив­но свое недовольство проявляла Пруссия. Она давно стремилась захватить польские земли. Используя нестабильное положение в стране, Пруссия предложила Австрии и России план раздела Речи Посполитой. Россия не поддержала этот план. Она считала, что лучше граничить со слабой и зависимой Речью Посполитой, чем с агрессивной Пруссией.

Чтобы укрепить свое положение в Речи Посполитой, русское правительство предложило на сейме 1764 г. уравнять в правах некатоликов с католиками. Но сейм отклонил это предложение. Тогда диссиденты (инаковерующие) при поддержке русского по­сла Репнина создали 2 конфедерации — православную в Слуцке и протестанекую в Торуне. Одновременно была создана конфеде­рация католической шляхты, склонной к союзу с Россией. Екате­рина П взяла эти конфедерации под свой протекторат. На помощь им была выслана сорокотысячная русская армия. Под давлением России сейм Речи Посполитой в 1768 г. был вынужден принять постановление об уравнении прав католиков и некатоликов, вос­становить ряд привилегий шляхты, которыми она пользовалась до 1764 года.

Противники России в феврале 1768 г. организовали в Баре свою конфедерацию, которую возглавил Юзеф Пуласки. Наиболь­ший размах движение барских конфедератов получило в 1770 — 1771 гг., но оно было разгромлено русскими войсками. Их раз­гром совпал с началом первого раздела Речи Посполитой. Летом 1771 года по предложению Пруссии начались переговоры по это­му вопросу между Пруссией и Россией. Екатерина П в связи с обо­стрением международных отношений, вызванных русско-турец­кой войной, вынуждена была уступить настояниям Пруссии и дать согласие на раздел Речи Посполитой. Позже к ним присоедини­лась Австрия. 5 августа 1772 года в Петербурге между этими стра­нами была подписана конвенция, согласно которой Пруссия по­лучила северо-западную часть Королевства Польского, Австрия —

южные его районы. К России отошли Лифляндское, большая часть Полоцкого, почти все Витебское, все Мстиславское и восточная часть Минского воеводства. 23 октября 1772 года на этой терри­тории были созданы две губернии — Псковская и Могилевская. Население присоединенных земель в течение месяца должно было принять присягу. Шляхта получила права и привилегии, которы­ми пользовалось русское дворянство. В 1776 году в восточно-бе­лорусских землях было проведено новое административно-тер­риториальное деление. Из Псковской губернии были выделены белорусские и лифляндские уезды, из которых была образована Полоцкая губерния. В 1788 году Полоцкая и Могилевская губер­нии были переименованы в наместничества.

После первого раздела политическое положение Речи Поспо­литой изменилось незначительно. В ней по-прежнему продолжа­лась борьба за власть между различными магнатскими группи­ровками. Нарастало крестьянское движение, которое особенно усилилось в 80-е годы. Страх перед революционными выступле­ниями народных масс и стремление сохранить государственную независимость Речи Посполитой заставили шляхетско-буржуазные круги попробовать провести некоторые реформы. В этих условиях был созван так называемый «четырехлетний сейм» (1788 — 1792 гг.). На нем взяли верх приверженцы реформ. Они заставили сейм принять новую конституцию, которая отменила выборность короля, ликвидировала остатки государственности ВКЛ и объявила о создании унитарного государства, где верхов­ная власть принадлежала королю. Несмотря на шляхетскую ог­раниченность, конституция 3 мая 1791 года носила прогрессив­ный характер. Она ликвидировала феодальную анархию в стране и создала более благоприятные условия для развития капиталис­тических отношений. Но ее принятие вызвало недовольство от­дельных групп правящего класса. Чтобы ликвидировать консти­туцию, они создали Торгавицкую конфедерацию и пошли на сговор с соседними государствами, подготавливая новый раздел Речи Посполитой. Боясь революции в Речи Посполитой, Пруссия и Рос­сия ввели туда свои войска и к власти пришли конфедераты, ко­торые отменили конституцию 3 мая и выполняли требования цар­ского правительства и Пруссии.

Торгавицкая конфедерация и последующие политические события привели ко второму (1793 г.) разделу Речи Посполитой. Договор о нем был подписан между Пруссией и Россией в январе 1793 года. В июне—ноябре он был утвержден гродненским сей­мом. Согласно договору, Пруссия присоединила к себе Гданьск и Великую Польшу с Познанью, к России отошли Правобережная Украина и центральная часть Белоруссии. Указом Екатерины II от 23 апреля 1793 года на белорусской территории было создано Минское наместничество с центром в Минске.

Прогрессивные круги польской шляхты, представители за­рождающейся буржуазии попробовали сохранить государственную самостоятельность Речи Посполитой и в марте 1794 года подняли восстание. Центром его стаи г. Краков, а руководителем — генерал Тадеуш Костюшко (1746 — 1817 гг.). 4 марта 1794 года восставшие под предводительством Т.Костюшки в битве под Роцлавицами разбили русские войска генерала Денисова. Под влия­нием этой победы восстание начало распространяться на другие воеводства. 17 апреля оно победило в Варшаве и вскоре переки­нулось на Белоруссию и Литву. 22 — 23 апреля оно началось в Вильно. Его возглавил полковник Якуб Ясинский. 24 апреля в Виль­но был обнародован манифест, где говорилось о целях восстания и образовании правительства — Центрального совета Литвы, в который вошли местные крупные землевладельцы. Они обрати­лись ко всему населению Литвы и Белоруссии с призывом примк­нуть к восстанию. Но в Белоруссии их поддержали только шляхта и часть городского населения. Чтобы придать восстанию большую социальную базу, Т.Костюшко 7 мая 1794 года издал Полонецкий универсал, где обещал освободить крестьян от личной зависимо­сти и уменьшить барщину. Но шляхецкое руководство восстани­ем не пошло на отмену крепостного права и наделение крестьян землей. Это привело к тому, что крестьянство начало отходить от повстанческого движения, что и стало главной причиной его по­ражения. Восстание было подавлено, но оно имело большое зна­чение и вопию в историю как яркая страница в борьбе польского народа за независимость.

Подавив восстание (осень 1794 г.), Австрия, Пруссия и Россия начали подготовку к третьему разделу Речи Посполитой. В 1795 г. между ними была достигнута договоренность об окончательном разделе ее территории. Границы между ними были утверждены договором, подписанным 26 января 1797 г. в Петербурге. В ре­зультате этих акций Речь Посполитая как самостоятельное госу­дарство перестала существовать.

По третьему разделу к России отошли западная часть Бело­руссии, Литва, Западная Волынь и Курляндское герцегство. Из белорусских и литовских земель, вошедших в состав России, было образовано Литовское генерал-губернаторство, а в декабре 1795 года выделены Слонимская и Виленская губернии.

В результате трех разделов Речи Посполитой к России были присоединены белорусские земли с населением более 3 млн. че­ловек. На протяжении короткого срока царизм осуществлял здесь ряд мер, чтобы укрепить свою власть. На это было направлено новое территориально-административное деление. Оно было про­ведено в 1796 годуй предусматривало двухступенчатое деление — губерния, уезд. В результате в Белоруссии были образованы 3 гу­бернии: Белорусская с центром в Витебске, Минская с центром в Минске и Литовская с центром в Вильно. Но поскольку руково­дить такими большими губерниями было неудобно, вскоре была проведена еще одна территориально-административная рефор­ма. На основе указа Александра I от 9 сентября 1801 года в Белоруссии было создано 5 губерний: Могилевская, Витебская, Грод­ненская, Виленская и Минская.

На присоединенных землях русское правительство ликвиди­ровало бесконтрольную власть и самостоятельность крупных фе­одалов. Они были лишены права иметь свои войска и крепости. Ослаблены были позиции и католической церкви. На белорусские города были распространены принципы русского городского са­моуправления, согласно которым городское население делилось на 6 разрядов (почетных граждан, купцов, иногородных и зару­бежных гостей, цеховых, обывателей и посадских), а управление города осуществлялось выборными органами: распорядительным — в лице городской думы и исполнительным—в лице …гласной думы (по одному представителю от каждого разряда). Руководил думой выборный городской голова. В городах были ликвидированы юридики феодалов, и все городское население передано под юрис­дикцию городского самоуправления. Частновладельческие горо­да и местечки были выкуплены правительством.

Осуществлялись также меры по упорядочению жизни еврей­ского населения. Согласно указу Екатерины II от 23 июня 1794 г. вводилась черта еврейской оседлости, по которой евреи не имели права селиться в российских губерниях, жить в сельской местно­сти и заниматься сельским хозяйством. Все белорусские губер­нии были включены в черту еврейской оседлости. Поэтому нача­лось принудительное выселение евреев из деревень и помещичьих имений в города и местечки.

В них евреям разрешалось заниматься торговлей, ремеслом, записываться в мещанство и купечество с условием уплаты госу­дарственных налогов в двойном размере по сравнению с христи­анским населением. Уплата налогов обеспечивалась общиной (ка­галом), которая осуществляла руководство всеми вопросами жизни еврейского населения в городах Белоруссии.

Укрепляя свою власть на присоединенных землях, русский царизм стремился обеспечить себе надежную опору в лице мест­ных помещиков. Все местные феодалы, принявшие присягу на верность русскому царю, сохранили за собой свои имения. На их распространялись все права и привилегии, которыми пользова­лось дворянство Российской империи.

С целью создания опоры своей власти царизм насаждал на присоединенных землях и русское дворянское землевладение. Только Екатерина II и Павел I раздали на территории Белоруссии более 200 тысяч ревизских (мужских) душ более чем 200 русским сановникам и военным чинам.

В Белоруссии, как и в других присоединенных регионах, цар­ское правительство сохранило и право аренды государственных имений. До начала XIX в. их арендовали дворяне и помещики. Обычно имения сдавались в аренду с публичных торгов сроком на 24, 30 и 50 лет с оплатой сбора по 15 рублей с каждой «пере­писной» головы.

Как видно из вышесказанного, положение господствующих классов на территории Белоруссии после ее присоединения к Рос­сии практически не изменилось. Господствующие классы полнос­тью сохранили свои права и привилегии. Ликвидированы были только анархия шляхты и своеволие магнатов.

Не изменилось практически и положение крестьян. Как и в Речи Посполитой, они должны были выполнять феодальные по­винности и платить государственные налоги. Правда, царизм здесь в первые годы своего правления, руководствуясь экономически­ми и политическими соображениями, временно освобождал на­селение присоединенных территорий от уплаты государственных налогов или уменьшал их размеры, как это имело место в восточ­ных регионах Белоруссии. В апреле 1793 г. было освобождено от уплаты государственных налогов на 2 года и население централь­ных районов Белоруссии, присоединенных к России по второму разделу Речи Посполитой. Но в начале XIX в. на всей территории Белоруссии уже собирались налоги в таких же размерах, как и во всей Российской империи.

Такой была социальная политика царизма в Белоруссии пос­ле включения ее в состав России. Она имела целью притянуть на свою сторону местных помещиков, дать им возможность для раз­вития своих хозяйств. На это была направлена и экономическая политика царизма. Отмена указом сената в декабре 1773 г. пошлинных сборов на вывоз сельскохозяйственных и лесных това­ров за границу и в Россию содействовала оживлению сельского хозяйства, росту его товарности, развитию промышленности и торговли. Росту товарности сельскохозяйственного производства содействовали также рост городского населения и нахождение на территории Белоруссии большого количества русских войск. За 1796 — 1810 гг. количество мануфактур в Белоруссии возрос­ло в 2 раза и достигло численности 68 предприятий.

Развитие промышленности и торговли содействовало улуч­шению путей сообщения. В широких масштабах началось строи­тельство каналов, мостов, дорог. В 1797 г. началось строительство Березинского канала, соединившего бассейны Днепра и Запад­ной Двины, в 1799 г. возобновились работы по завершению строи­тельства Огинского канала, который должен был соединить бас­сейны Днепра и Немана. В восточной части Белоруссии интенсивно велось строительство так называемых почтовых до­рог. За один только 1777 год были построены 134 почтовые станции.

Успехи в развитии экономики, политические перемены спо­собствовали оживлению культурной жизни. Росло количество школ, библиотек, возрастал интерес местного населения к дости­жениям русской культуры, науки, общественной и политической жизни страны. В Белоруссию в большом количестве начали по­ступать «Труды вольного экономического общества», журналы Новикова и другие издания.

В распространении литературы на русском языке большую роль начали играть типографии. Они были открыты в Минске, Могилеве, Гродно. Кроме официальных документов, в них печа­тались литературные произведения и учебники. Особенно широ­кое распространение в это время получили в Белоруссии труды М.В.Ломоносова, Н.М.Карамзина, Я.П.Козельского, Ж.Ж.Руссо, Ф.Вольтера, Д.Мильтона, Ж.Бюффона, Д.Лока, Ж.Б.Мольера, Ш.Л.Монтескье и многих других русских и зарубежных авторов.

Представители интеллигенции Белоруссии интересовались достижениями русского искусства. В губернские города приез­жали актеры из Петербурга, Москвы, Киева, Казани и других го­родов России и Украины. Их выступления пользовались большой популярностью среди местной публики.

Началось и научное изучение Белоруссии. Уже в феврале 1773 г. Российская академия наук приняла решение о направле­нии в восточные районы Белоруссии двух научных экспедиций — астрономической под руководством адъюнкта И.Исленьева и фи­зической во главе с академиком И.И.Лепехиным. Экспедиции со­брали большой материал о природных условиях Белоруссии, ее полезных ископаемых, исторических памятниках, жизни и быте населения.

Со второй половины 70-х годов в Белоруссии проводилось генеральное межевание земель, в процессе которого был собран огромный материал по статистике и экономике Белоруссии. Мно­гие материалы были опубликованы.

В 1800 году в Белоруссии побывал известный русский поэт и государственный деятель Г.Р.Державин. Он оставил интересные записки, в которых описано тяжелое положение крестьян, произ­вол помещиков и арендаторов.

В 1783 году по дороге на Волынь через Белоруссию проезжал известныйминеролог академик В.М.Севергин. Свои впечатления о путешествии по Белоруссии он изложил в книге «Записки путе­шествия по западным провинциям Русского государства» (СПБ, 1803 г.).

Как видно из вышесказанного, присоединение Белоруссии к России имело в целом прогрессивное значение. Началось быст­рое развитие экономики, торговли, культуры, уменьшилось рели­гиозное и национальное угнетение. Этому содействовала и поли­тика царского правительства, стремившегося закрепить свое влияние на присоединенных землях.

Культура Беларуси во второй половине XVII — XVIII в.

Развитие культуры Белоруссии во второй половине XVII— ХVIII в. происходило в чрезвычайно сложных условиях. Находясь в составе Речи Посполитой, Белоруссия вместе с ней

переживала затяжной кризис. Подъем времен Ренессанса и Ре­формации сменился упадком. Активизировались силы контрре­формации во главе с орденом иезуитов. Исполняя решения Три-

дентского собора, они жестоко преследовали православие и протестантизм. Научные знания объявлялись грешными и несов­местимыми с христианством.

С наибольшей силой регресс в области научных знаний про­явился в философии. Ни одна из великих проблем новейшей тео­рии познания и природоведения, сформулированных западными философами Гобсом, Спинозой, Лейбницем и др., не получила отклика в Речи Посполитой. Это было связано с тем, что филосо­фия носила исключительно академический характер.

Важнейшими центрами религиозной схоластики в Белорус­сии и Литве была Виленская академия и многочисленные иезуит­ские коллегии в Минске, Витебске, Гродно, Бресте и других горо­дах и местечках. Основными предметами изучения в них были теология, латинский язык, философия. Изучение философии рас­сматривалось как подготовка для усвоения «высшей мудрости», т.е. богословия. В загоне находились и другие области научных знаний. Если в Западной Европе в XVI — XVIII вв. математичес­кая наука достигла значительных успехов, возникли новые направ­ления: аналитическая геометрия, интегральные исчисления, то в Речи Посполитой все оставалось на уровне элементарных знаний Не в лучшем состоянии находились и науки прикладного ха­рактера. Ученые-медики, например, боясь обвинений в ереси, стремились обойти спорные проблемы, постоянно использовали в своей практике иррациональные приемы. Считалось, что с бо­лезнями необходимо бороться прежде всего при помощи молитв и заклинаний, которые являются более эффективными, чем дру­гие средства.

Но схоластическая философия и наука в Белоруссии и Литве в рассматриваемый период не были монолитными. И через них пробивались искры свободомыслия и материализма. В 80-е годы ХVII в. подсудок Брестского суда, воспитанник местной иезуитс­кой коллегии, Казимир Лыщинский написал на латинском языке трактат «О несуществовании бога». По мнению автора, бог явля­ется плодом человеческой фантазии. Философ отрицал бессмер­тность души и провозглашал разум высшим авторитетом в вопросах познания. Католические инквизиторы жестоко распра­вились с белорусским мыслителем. В 1689 году он был сожжен на костре в Варшаве.

Во второй половине XVII в. в Белоруссии начали распростра­няться идеи раннего Просвещения. Их сторонники призывали проводить государственные реформы, опираться на светские зна­ния, считали свободу мышления обязательным условием разви­тия науки. Наиболее ярко ранние просветительские идеи прояви­лись в творчестве таких поэтов и мыслителей, как Симеон Полоцкий, Андрей Белобоцкий, Станислав Щука, Илья Копиевич и др. Но из-за преследований иезуитов они вынуждены были по­кинуть пределы Белоруссии.

В середине и во второй половине ХVIII в. в результате ожив­ления социально-экономической жизни, внедрения элементов капиталистического способа производства идеи Просвещения получили более широкое распространение. К наиболее видным представителям просветительской мысли Белоруссии этого вре­мени следует отнести К-Нарбута, Б.Добшевича, М.Почобута-Одляницкого, М.Карповича, И.Хрептовича, А.Довгирда, С.Юндила, В .Яблонского, И.Еленского и др. Благодаря им в общественно-по­литической и философской мысли Белоруссии на смену контрреформационной схоластике пришел религиозный скептицизм. В своих трудах они опирались на достижения природоведческих наук, славянской и западноевропейской рационалистической философии. Но поскольку в Белоруссии буржуазные отношения были еще развиты слабо, а в роли третьего сословия выступала преимущественно мелкая шляхта, то мировоззрение белорусских просветителей не отличалось последовательностью. Многие из них считали, что положение дел в обществе можно изменить путем постепенных реформ, а для этого достаточно только изменить взгляды людей, воспитать в человеке высокие гражданские чув­ства.

В неблагоприятных условиях в Белоруссии во второй полови­не XVII — ХVIII в. развивалось и образование. Постоянные гоне­ния православных братств, их погромы привели к сокращению количества братских школ. Наиболее широкую сеть школ имели иезуиты. На протяжении XVI — XVII вв. они открыли в Белорус­сии около 20 коллегий. Преподавание в них велось на латинском языке и по содержанию знании, духовной и политической ориен­тации не соответствовало требованиям времени. Основными пред­метами в иезуитских школах были: грамматика, риторика, этика, мораль, богословие, физика и математика.

Рядом с иезуитами, хотя и в меньших масштабах, действова­ли униаты. Проводником их идей был орден базылян, имевший также довольно разветвленную сеть своих школ. В конце XVII в. здесь начали открывать свои школы другие католические ордена: доминиканцы, кармелиты, пияры и другие.

Такая система образования в Белоруссии просуществовала до второй половины XVIII в. Но она уже не могла удовлетворить нужда развивающейся экономики. Необходима была реоргани­зация школьного дела, и она была проведена. В 1773 году для ее проведения была создана эдукационная комиссия. Осуществляе­мые ею мероприятия, в целом, носили прогрессивный характер. Из школы изгонялась схоластика и пустое заучивание, запреща­лось преподавание теологии. Большое значение придавалось изу­чению физики, математики, природоведению, нравственности, физическому воспитанию.

За 20 лет своего существования комиссия открыла в Бело­руссии 20 школ, которые являлись средней ступенью в системе обучения.

Особый интерес вызывают школы, открытые в Гродно и По­ставах в 70-е годы XVIII в. меценатом А.Тизенгаузом. Это были первые в истории Речи Посполитой профессиональные школы, где готовили врачей, акушеров, ветеринаров, артистов театров, финансовых контролеров, художников и чертежников. В них обу­чались преимущественно дети крепостных крестьян.

Реформа просвещения в Речи Посполитой совпала с ликви­дацией в 1773 г. ордена иезуитов. Она соответствовала нуждам времени, но ее практическое осуществление было мизерным, ибо хозяевами жизни по-прежнему были недальновидные феодалы-крепостники.

Ликвидация ордена иезуитов и более широкое распростра­нение идей Просвещения в последней четверти XVIII в. положи­тельно сказались на развитии высшего образования и научных знаний. Виленская иезуитская академия была реорганизована в Главную школу Великого княжества Литовского, первое высшее светское учебное заведение в Литве и Белоруссии. В ней работа­ли такие выдающиеся ученые того времени, как М.Почобут-Одляницкий, С.Юндил и др.

Мартин Почобут-Одляницкий (1728 —1810 гг.) был одним из организаторов и директором Виленской обсерватории, долгое время работал ректором Главной школы ВКЛ. За заслуги в изуче­нии природоведения и астрономии избирался членом-корреспон­дентом Парижской академии наук. Станислав Юндил (1761 — 1847 г.) был признанным специалистом в области ботаники и зоо­логии. В 1791 г. он опубликовал книгу «Описание растений в про­винции Великого княжества Литовского», положившую начало си­стематическому научному изучению растительности Белоруссии.

Ряд трактатов на белорусском, польском и латинском языках по философии, экономике и эстетике принадлежит известному просветителю и меценату того времени, последнему канцлеру Великого княжества Литовского Иоахиму Хрептовичу (1728 — 1812 гг.). Широкую известность имела его библиотека в Щорсах, а его труды высоко оценивались в странах Западной Европы.

На территории Белоруссии в конце XVIII в. широкую извест­ность получили идеи физиократов, которые выступали в защиту равенства людей и критиковали крепостное право. Их сторонни­ками были И.Хрептович, И.Страйновский, М.Карпович и другие. Большой популярностью пользовался философ и церковный дея­тель Георгий Конисский (1717 — 1795 гг.). Он высоко ценил при­родоведческие науки и их роль в познании природы. Предшествен­ником математической логики, одним из первых интерпретаторов философской системы И.Канта был С.Маймон (1753 —1800 гг.). Его знали и высоко ценили И.В.Гетэ и Ф.Шиллер.

В тесной связи с просвещением в Белоруссии развивалось книгопечатание. Монополия католической церкви в области на­уки и просвещения, преследование братских школ и типографий привели к свертыванию кирилловского книгопечатания. Книжный рынок был заполнен религиозной литературой на латинском и польском языках. Светские книги стоили очень дорого и на бело­русском языке не издавались.

Расширение идей Просвещения содействовало развитию печатно-издательского дела. Во второй половине XVIII в. в Белорус­сии уже деистов ало 11 типографий, светская литература стала преобладать. Появились и первые периодические издания. Грод­но стал третьим городом Речи Посполитой (после Варшавы и Виль­но) и первым провинциальным центром, в котором начал выхо­дить свой печатный орган— «Гродненская газета». В 1792 г. здесь некоторое время издавались «Гродненские известия» — орган” Торгавицкой конфедерации, а в 1796 —1797 гг. печатался «Курь­ер Литовский», который позже стали издавать в Вильно.

Литература второй половины ХVII — ХVIII в. носила переход­ный характер. В ней отживали средневековые идеи и художествен­ные формы и утверждались новые. Вместо традиционного лето­писания и полемической литературы появились песенно-интимная лирика, комедии, интермедии, сатирическая проза, поэзия и дру­гие жанры, а основным художественным направлением стало утонченное барокко.

Наиболее характерными произведениями белорусской лите­ратуры переходного периода были «Речь Мелешки» и «Послание к Обуховичу». В них осуждалось положение, в котором очутилось Великое княжество Литовское после Люблинской унии 1569 г., предательство, жадность, аморальность польской и местной бе­лорусской шляхты.

Большую историко-литературную ценность представляет со­бой и оригинальная хроника, составленная в конце XVII — пер­вой половине XVIII в. жителями Могилева — купеческим старо­стой Трофимом Суртой и начальником городской канцелярии Юрием Трубницким. В ней описываются яркие события жизни города с 1526 по 1746 г, а также события того времени, имеющие важное значение в жизни белорусского и других народов Европы.

С переходным периодом связаны и первые шаги в становле­нии белорусской драматургии. Она была представлена комичес­кими интермедиями к школьным драмам, которые ставились в стенах местных иезуитских коллегий. В отличие от школьных драм, создаваемых на латинском языке и посвященных сюжетам из Библии, интермедии писались на более понятном зрителю бе­лорусском языке, а их сюжеты брались из окружающей действи­тельности. Их главным героем был крестьянин-белорус, под мас­кой простонародности которого скрывалась натура умная, сообразительная. Не случайно, что некоторые интермедии, создан­ные в это время, прочно вошли в народный фольклор.

С интермедиями было тесно связано и возникновение в Бе­лоруссии нового драматургического жанра — комедии. Первым шагом в этом направлении явилась многоактная «Вакханалия» (1725 г.), в которой, наряду с греческим мудрецом Диогеном и польскими панами, действует «русин» Василь и его слуга Селивон, говорящие на сочном белорусском языке.

Наличие двух тенденций, связанных с древней и новой лите­ратурой, наиболее отчетливо проявилось в поэзии. В переходный период продолжало развиваться традиционное силлабическое стихосложение на древнебелорусском и старославянском языках (С.Полоцкий, А.Белобоцкий, И.Иевлевич, Ф.Утчипкий и др.). Оно окончательно размежевалось со средневековой ритмической про­зой, но тематически все реже выходило за рамки религиозно-ди­дактических вопросов. Одновременно зарождалась и успешно развивалась светская лирика, особенно песенно-любовная. Пос­ледней было свойственно новое, близкое к народному мировосп­риятие. В отличие от «высокой» поэзии, рассчитанной на элитар­ные круги, любовная лирика опиралась уже на разговорный язык, на силлабо-тоническое стихосложение.

Во второй половине XVIII в. утонченное барокко сменилось неоклассицизмом и сентиментализмом. Но литературные произ­ведения в это время писались, в основном, на польском языке. Единственным произведением на белорусском языке, дошедшим до нашего времени, является сборник анекдотов «Торба смеху».

Во второй половине XVII — XVIII в. в Белоруссии дальнейшее развитие получило театральное искусство. Особенно быстрыми темпами развивался школьный, театр. Его возникновение было связано с деятельностью ордена иезуитов. Стремясь расширить свое влияние, окатоличить местное население, иезуиты широко использовали театральные представления, воздействуя на зри­тельные и слуховые эмоции людей.

Театры действовали также при православных братских шко­лах, униатских и других учебных заведениях. Они использовали театральные представления для идеологического воздействия на массы.

Продолжал развиваться и кукольный театр — батлейка. Глав­ным героем его стал белорусский крестьянин — весельчак и шут­ник Нестерка, высмеивающий фанаберистость шляхты, ее неве­жество и стяжательство.

Уникальным явлением белорусского искусства второй поло­вины XVIII в. стали крепостные (придворные) театры. Они удов­летворяли потребности магнатов, но актерами в них была моло­дежь из числа крепостных крестьян.

Первый в Белоруссии крепостной театр был основан еще в 40-е г. XVIII в. в Несвиже. В нем действовали драматическая, опер­ная и балетная труппы. В 70-е годы XVIII в. главным центром те­атрально-музыкальной жизни в Белоруссии стал слонимский двор великого литовского гетмана М.Огинского, дяди известного ком­позитора Михаила Клеофоса Огинского. Крепостные театры су­ществовали также при дворах Тизенгауза в Гродно, Сапег — в Ружанахи Деречине, Радзивиллов — в Слуцке, Зорича — в Шклове, Чернышева — в Чечерске, Тышкевичей — в Свислочи. С 70-х годов XVIII в. в Гродно и Минске регулярно показывали свои пред­ставления польские профессиональные театры В.Богуславского, Д.Моравского и др.

Одновременно с крепостными и профессиональными во вто­рой половине XVIII в. действовали театры при монастырских кол­легиях в Бобруйске, Бресте, Витебске, Жировицах, Забеллах, Лиде, Новогрудке, Пинске, Полоцке и др. Их репертуар состоял преиму­щественно из латинских трагедий и польских комедий. В конце XVIII в. школьные театры исчезли.

Деятельность крепостных и школьных театров активизиро­вала музыкальную жизнь. Во многих городах появились хорошие оркестры. В их репертуаре были произведения западноевропейс­кой классики и местных композиторов — М.Огинского, Я.Голонда, Э.Михалевича, Р.Вордоцкого, О.Бобровского, М.Ковалевского и др.

Во второй половине XVII в. в связи с развитием школьного театра значительных успехов достигло многоголосное хоровое пение. Являясь вначале преимущественно церковным, оно вско­ре внедрилось и в светскую музыкальную и театральную жизнь.

Хоровая музыка в школьной драме была тесно связана и с культурой кантов. Белорусские канты и псалмы часто приобрета­ли характер и форму народных песен. Со временем процесс вза­имопроникновения и слияния религиозно-церковной поэзии и народных мелодий породил возникновение своеобразных духов­ных стихотворений, исполнителями которых стали нищие и слеп­цы-лирики.

Господствующим стилем в архитектуре Белоруссии во второй половине XVII — первой половине XVIII в. было барокко. К 30-м годам XVIII в. сложилась своеобразная архитектурно-художествен­ная система, получившая название «виленское барокко». Его рас­цвет связан с творчеством выдающегося архитектора Я.К.Глаубица, который много лет работал в Белоруссии. Оригинальными памятниками «виленского барокко» являются костел в Столовичах, Спаская церковь в Могилеве, униатская церковь в Борунах Ошмянского района и др.

В 60 — 70-х г. XVIII в. в архитектуре начал утверждаться но­вый стиль — классицизм, характеризующийся монументальнос­тью форм, симметричностью планировки, синтезом архитектур­ных, живописных и скульптурных элементов. В стиле классицизма в это время были созданы дворцово-парковые ансамбли в Щор­сах, Святске, Деречине, Ружанах, Гомеле, Шклове, построены и реконструированы ратуши и торговые ряды в Минске, Витебске, Чечерске, здания медицинских и театральных школ в Гродно, собор св. Иосифа в Могилеве. Впервые в Белоруссии начала вестись и типовая жилищная застройка: городская в Гродно и сельс­кая в Ворнянах Ошмянского уезда.

В тесной связи с архитектурой развивались живопись, скуль­птура, граверное и народно-прикладное искусство. В них, как и в архитектуре, первоначально господствующим стилем было барок­ко, а во второй половине XVIII в. — классицизм.

Как и в предшествующие столетия, в это время в искусстве Белоруссии основное внимание обращалось на создание икон, настенных росписей и скульптур для церквей, костелов, дворцов, а также гравюр для украшения книг. Но во всех этих жанрах про­изошли значительные изменения. В иконописи исчезла плоско­стная трактовка фигур, на смену ей пришло объемное изображе­ние. В живописи широкое распространение получили реалистический портрет и историческая картина. Наиболее зна­чительный вклад в развитие белорусской живописи внесли пред­ставители виленской, могилевской и гродненской живописных школ.

Графика Белоруссии в это время развивалась в двух направ­лениях — книжной и станковой гравюры. Книжная графика про­должала традиции Ф.Скорины, П.Мстиславца и И.Федорова. Это особенно характерно было для Супрасльской типографии.

В развитие станковой гравюры в это время большой вклад внесли представители виленской, несвижской и могилевской гра­верных школ. Среди виленских графиков наибольшую известность приобрел Ф. Бальцевич, создавший ряд оригинальных портретов известных исторических деятелей. В Несвиже прославился Г.Лейбович, при участии которого был создан известный альбом «Изоб­ражения рода князей Радзивиллов». Ведущими представителями могилевской граверной школы были выходцы из семьи Ващенков. Они создали ряд очень тонких по художественному рисунку произведений искусства.

Художественная резьба по дереву объединяла в себе декора­тивную и станковую скульптуру. Декоративная скульптура явля­лась важнейшим средством оформления дворцовых и культовых зданий. Развивалась она в тесной связи с архитектурой и живо­писью и была органически с ними связана. Из произведений ху­дожественной резьбы по дереву того времени наибольший инте­рес представляет иконостас собора св. Николая в Могилеве. По композиции и характеру резьбы он близок к иконостасу Смолен­ского собора Новодевичьего монастыря в Москве, над созданием которого работали также мастера из Белоруссии. Но по тонкости резьбы и красоте ажурных колонок он стоит выше иконостаса собора Новодевичьего монастыря.

Во второй половине XVII — XVIII в. в Белоруссии широкое распространение получила и резная скульптура по дереву. Она развивалась под влиянием художественной резьбы и занимала видное место в оформлении интерьеров дворцов, костелов, уни­атских и православных церквей. По характеру резьбы и стилис­тическим особенностям в ней выделялись два направления. В

скульптуре православных храмов человеческие фигуры напоми­нали святых в иконах. Несколько в ином плане развивалась скуль­птура католических костелов. Под влиянием барокко в них более выразительно передавалась фактура одежды и человеческого тела, динамика движения. В качестве примера можно привести скульптуры пророка из Могилевского краеведческого музея и святых апостолов в Гродненском фарном костеле.

В конце XVIII в. на смену барокко пришел классицизм. Но он неоставил значительного следа в скульптуре Белоруссии.

Высокого расцвета во второй половине XVII — XVIII. в. в Бе­лоруссии достигло народно-прикладное искусство. Богатым и расточительным магнатам нужны были изящные вещи. Часть из них создавалась трудом крепостных мастеров на вотчинных ма­нуфактурах. Непреходящую художественную ценность имеют слуцкие пояса, особенно «литые», созданные в 50 — 60-е годы XVIII в. под руководством Яна Моджарского. Они делались из шел­ковых и золотых нитей и украшались разноцветным орнаментом, отличались удивительным сочетанием линии и цвета, четкостью композиции.

Высоким художественным уровнем отличались ковры, гобе­лены, шпалеры и скатерти, ткавшиеся в Мире, Кореличах, Гродно и Лососно около Гродно. Удивительное стекло, зеркала, фаянсо­вую посуду выпускали мануфактуры в Налибоках, Уречье, Свержене, Телеханах. Уречское стекло украшалось растительным и геометрическим орнаментом, жанровыми картинками из жизни белорусского народа, стихотворными надписями. Это свидетель­ствовало о высоком мастерстве его создателей.

Подводя итоги, следует отметить, что культура второй поло­вины XVII — XVIII в. развивалась в очень сложных условиях, но, тем не менее, достигла высокого уровня развития.

БЕЛОРУССКИЕ ЗЕМЛИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.

Социально-экономическое развитие Беларуси в первой половине XIX в.

В конце XVIII — первой половине ХIХ в. в Белоруссии, как и в России, шел процесс разложения феодально-крепостничес­кой системы и зарождение новых, капиталистических отношений. Об этом свидетельствовали изменения, происходившие в промыш­ленности: росло количество мануфактур, на многих из них начал использоваться вольнонаемный труд. Появились и первые фабри­ки. Они были построены в 20-е годы в местечках Хомск и Косово Гродненской губернии и выпускали сукно. Среди предприятий мануфактурного типа наиболее распространенными были пред­приятия по переработке сельскохозяйственного сырья: виноку­ренные, суконные, полотняные, сахарные, мукомольные, В сере­дине XIX века на некоторых мануфактурах стали использоваться паровые двигатели. В конце 50-х годов в Белоруссии насчитыва­лось 549 вотчинных и капиталистических предприятий с 6,5 тыс. рабочих. Вольнонаемные среди них составляли 43 %.

Переход от ручного труда к машинному (Определял промыш­ленную революцию, которая началась в Англии во второй поло­вине ХVIII века и обеспечила резкое повышение производитель­ности труда. В Белоруссии эти процессы только начинались. Развитию промышленности содействовали работы по улучшению путей сообщения, что способствовало включению белорусского хозяйства во всероссийский рынок. Большое экономическое зна­чение имели каналы, которые соединяли реки бассейна Черного моря с реками бассейна Балтийского моря (Огинский, Березинский, Днепровско-Бугский). По этим водным путям Брест, Кобрин, Пинск, Борисов и другие города вели оживленную торговлю, уве­личивалось их промышленное значение. За период с 1825 по 1861 г. население 42 городов Белоруссии увеличилось с 151 тыс. до 320 тысяч человек.

Быстрый рост городского населения Белоруссии в 30 — 50 г. объясняется преимущественно не экономическими, а политичес­кими факторами, прежде всего, насильственным выселением ев­реев из деревень и помещичьих имений в города и местечки. Са­мой многочисленной категорией городского населения были мещане (75—80%) — ремесленники, мелкие торговцы, чернора­бочие и другие. Городское население платило различные государ­ственные и местные (земские) налоги и исполняло многочислен­ные натуральные повинности. Огромные налоги и повинности в пользу феодально-крепостнического государства почти полнос­тью поглощали прибыль даже зажиточной части горожан и дохо­ды городов. Они отрицательно отражались на их социально-эко­номическом развитии, на процессе первоначального накопления капитала.

Но, тем не менее, города развивались: увеличивалось число промышленных предприятий, расширялась торговля. Помимо еженедельных рынков и традиционных ярмарок все шире и шире внедрялась постоянная лавочная торговля.

Расширению торговых связей содействовала пока еще толь­ко наметившаяся производственная специализация промышлен­ного и сельскохозяйственного производства отдельных регионов. Укреплению их торговых связей способствовало начавшееся стро­ительство сухопутных торговых путей, Широкие дороги, осажен­ные березами, так называемые «гостинцы.», связывали белорус­ские города с другими городами империи. Из Белоруссии вывозили, в основном, лен и льнопродукты, зерно, водку, спирт, хлопок, сало, лес. В Белоруссию привозились промышленные то­вары.

Новые явления в экономике, которые вызывались формиро­ванием капиталистических отношений, обозначились и в белорус­ской деревне. Сельское хозяйство все больше связывалось с рын­ком, увеличивалась площадь пахотных земель, расширялись посевы технических культур (льна, конопли), возрос удельный вес картофеля и сахарной свеклы, возникло тонкорунное овцеводство. В ряде помещичьих хозяйств началось использование сельскохо­зяйственных машин. Пропагандой передовых методов земледе­лия и животноводства занималось Белорусское вольное экономи­ческое общество, которое существовало с 1826 по 1841 г. в Витебске. В 40-е годы в Горках Могилевской губернии был открыт первый в России земледельческий институт.

Кроме чисто сельскохозяйственных работ, крестьяне все боль­ше занимались промыслами, нанимались на разные работы. Рас­ширялось их имущественное расслоение: выделялись зажиточные крестьяне, которые арендовали мельницы, вели торговлю и т.д.

Дальнейшее развитие прогрессивных явлений в экономике сдерживалось господством феодально-барщинной системы, суще­ствованием крепостного права. Помещики с целью увеличения прибыльности имений расширяли посевы за счет крестьянских наделов, создавали новые фольварки. Но запущенная, неудобрен­ная, плохо обработанная земля давала низкие урожаи. С 1820 по 1850 г. в Витебской и Могилевской губерниях было 10 неурожай­ных лет. Крестьяне все больше разорялись и не могли в такой сте­пени, как раньше, нести возрастающие повинности. Быстрыми темпами росла задолженность помещичьих имений.

В тяжелом положении оказались и крестьяне государствен­ных имений. Они, как правило, сдавались в аренду чиновникам и обедневшим дворянам, а арендаторы стремились выжать из кре­стьян все, что можно было взять, и без зазрения совести увеличи­вали повинности.

Не имея возможности прокормить свои семьи с наделов, вып­латить вовремя многочисленные налоги и оброки, многие крес­тьяне вынуждены были искать побочные заработки. В свободное от земледельческих работ время, с разрешения помещиков или арендаторов они шли на лесоразработки, сплавные работы и до­рожное строительство, занимались извозом и домашними промыс­лами.

Многие помещики сами отдавали своих крепостных по кон­трактам на строительные и дорожные работы, часто в далекие губернии России. Плату за их труд они забирали себе.

Рост барщины, массовое обезземеливание крестьянства, ча­стые неурожаи, произвол помещиков и арендаторов вели к упад­ку крестьянского хозяйства, к еще большему обеднению кресть­янских масс. Все это вызывало недовольство крестьянства и подталкивало его на борьбу против своих угнетателей.

Борьба крестьян против феодального угнетения принимала различные формы: подача жалоб царю и местным властям, от­каз выполнять чрезмерные повинности, побеги от своих владель­цев, неподчинение властям, вооруженные выступления. Уже в первой трети ХIХ в. на территории Белоруссии имели место 46 крупных выступлений крестьян.

Рост крестьянских волнений вынуждал царизм принимать некоторые законодательные меры, чтобы ограничить произвол. помещиков и арендаторов и тем самым ослабить недовольство крестьян. Еще Павел I, чтобы ограничить произвол помещиков, издал указ, запрещающий вынуждать крестьян работать в воскре­сенье и рекомендовал ограничить барщину до трех дней в неде­лю. Но эти рекомендации остались на бумаге, ибо принимать их или не принимать решал сам помещик. Не смог решить эту про­блему и указ Сената 1818 г., который предписывал губернаторам западных губерний установить «строгий надзор» за тем, чтобы помещики не требовали от своих крестьян выполнения «непомер­ных повинностей», а только тех, которые «обозначены в инвентарях». Это вынудило Кабинет министров в 1824 г. создать комис­сию по проверке повинностного состояния крестьян Белоруссии. В результате проверки было установлено, что при определении повинностей помещики допускают «полный произвол» и вынуж­дают крестьян выполнять чрезмерные «уроки работы».

Но выводы комиссии также ничего не дали, ибо царизм боял­ся затрагивать основы крепостного права. Об этом свидетельству­ет и тот факт, что Николай I еще пять раз создавал различные секретные комитеты по решению крестьянского вопроса, но ког­да дело доходило до принятия конкретного решения, то он при­знавал рекомендации комитетов несвоевременными, а сами ко­митеты распускал.

И тем не менее, во второй четверти XIX в. были проведены некоторые реформы, призванные разрядить напряженное состо­яние в деревне. В 1835 г. были утверждены «Правила об отдаче крестьян по найму на земленные и другие черные работы». Со­гласно им, помещики могли отдавать по контрактам из многосе­мейных дворов не более половины работников, причем в контрак­тах должны были указываться «размер оплаты, количество рабочего времени и место работы».

Была проведена также реформа по усовершенствованию уп­равления государственными крестьянами, инициатором которой выступил граф П.Д.Киселев, назначенный в 1836 г. министром государственных имуществ. Несколько ранее он разработал прин­ципы управления имениями, секвестрированными в западных губерниях у участников восстания 1830 — 1831 гг. На их основе было подготовлено и в декабре 1839 года подписано Николаем I «Положение об управлении государственными имениями в западных губерниях и Белостокской области». Оно предусматривало осуществление двух основных мероприятий:

а) проведение люстрации — подробное описание каждого государственного имения;

б) создание аппарата, который должен был осуществлять уп­равление государственными имениями.

Для проведения люстрации в каждой губернии были созданы специальные комитеты из государственных чиновников. Они руководствовались в своей деятельности отдельным «Положением о люстрации» и должны были урегулировать хозяйственное по­ложение государственных крестьян, их взаимоотношения с вре­менными владельцами.

Чтобы ликвидировать острое малоземелье государственных крестьян, «Положение» предусматривало передел их земельных наделов. Средний размер душевого надела должен был состоять из трех десятин пахотной земли и одной десятины сенокоса — четырех десятин на ревизскую душу. Предусматривалось также выделение на каждое крестьянское хозяйство небольших участ­ков леса. Увеличение крестьянских наделов происходило за счет ликвидации фольварков.

Для урегулирования повинностей крестьяне государственных имений согласно имущественному положению были разделены на четыре разряда: тяглые, которые имели не менее 2 голов ра­бочего скота (волов или коней); полутяглые, которые имели одну голову рабочего скота; огородники и бобыли. Для тяглых кресть­ян барщина устанавливалась в размере 3 дней с лошадью в неде­лю. Для полутяглых она уменьшалась наполовину. Огородники за пользование огородами и выпасами выполняли разные дворовые работы, а в случае необходимости привлекались и на барщину. Бобыли — люди безземельные, а часто и бездомные использова­лись на работах в имениях за натуральное или денежное вознаг­раждение.

Проведенные реформы, несмотря на их половинчатость, все же улучшили положение государственных крестьян. В результа­те проведения люстрации размеры повинностей у них снизились на 30 — 35% по Минской и Гродненской и на 62 — 65% — по Ви­тебской и Могилевской губерниях; душевые земельные наделы увеличились на 32 — 35% по Минской и Гродненской губерниях и на 15% — по Могилевской.

Для контроля за осуществлением реформ во время люстра­ции и управления государственными имениями после был создан специальный аппарат: палаты государственного имущества в гу­берниях, казенные округа в уездах, волостные правления и воло­стные суды в сельской местности. Губернские палаты и казенные округа комплектовались из государственных чиновников, волос­тные правления и волостные суды, а также сельские старосты, сотские и десятники избирались самими крестьянами.

Люстрация явилась исходным пунктом в осуществлении даль­нейших мероприятий на пути урегулирования хозяйственного положения государственных крестьян. В апреле 1844 г. Николай I утвердил проекты Киселева о переводе крестьян государствен­ных имений с барщины на оброк. Размеры оброка должны были соответствовать доходу, который получала казна по инвентарям

и контрактам. До 1857 г. барщина в государственных имениях на территории Белоруссии уже полностью была заменена оброком (денежным). Оброк продуктами и другие повинности были отме­нены. К этому времени повсеместно были ликвидированы и фоль­варки в государственных имениях.

Реформируя хозяйственные взаимоотношения в государ­ственных имениях, царское правительство не упускало из-под своего внимания и частновладельческих крестьян, волнения сре­ди которых из года в год нарастали. В 1844 году в Белоруссии и на Правобережной Украине (Волынская, Киевская и Подольская гу­бернии) были созданы губернские инвентарные комитеты, кото­рым было поручено пересмотреть в помещичьих имениях ранее существующие инвентари, а где их не было — составить новые, В своей деятельности они руководствовались особыми правилами, главным требованием которых было определение повинностей крестьян в соответствии с размером и качеством отведенных им земельных наделов. Повинности не могли превышать ¹/₃ валового дохода с земельного надела, которым пользовалось крестьянское хозяйство.

Правилами предусматривалось также, что крестьянское хозяйство, имеющее только одного трудоспособного мужчину, наделяется наделом от 4 ³/₄ до 9 десятин в зависимости от количе­ства и качества земли в имении. Такое хозяйство должно было отработать на барщине 3 дня с лошадью (мужская барщина) и 1 день без лошади (женская барщина). Подводная повинность оставалась, но должна была выполняться в счет барщинных дней. Помещикам запрещалось когда им вздумается устанавливать сгонные дни, а также обкладывать крестьян натуральными по борами.

Эти ограничения вызвали недовольство среди помещиков. Будучи членами инвентарных комитетов, они добивались сохра­нения не только ранее существующих повинностей, но в ряде слу­чаев и их увеличения.

В связи с сопротивлением помещиков составление и введе­ние новых инвентарей затянулось. Чтобы сломить дворянский консерватизм, царизм пригрозил помещикам, что банковские кредиты и льготы по выплате недоимок будут предоставляться только тем, кто введет в своих имениях новые инвентарные прави­ла до 22 декабря 1852 г. Но помещики решительно воспротивились этому и обратились к царю с просьбой об их отмене. Царизм пошел на уступки, и в 1854 г. действие новых инвентарных правил было остановлено. Начался их пересмотр губернскими комитетами.

После доработки инвентарные правила в 1855 г. рассматри­вались в Государственном совете, который принял решение, что каждый помещик должен выделить в пользование крестьян 3,75 десятины земли на ревизскую душу. Если надел превышал 9 деся­тин земли, помещик мог его уменьшить. Разрешалось менять и крестьянские наделы. Барщина с тяглого крестьянского двора определялась в размере 3 дней мужской и столько же женской в неделю. Подводная повинность засчитывалась в счет барщины. Все другие работы — сгоны, гвалты, шарварки и др. отменялись.

Но и эти правила встретили жесткое сопротивление помещи­ков, в результате чего пересмотр и составление новых инвентарей затянулось. Царское же правительство, боясь обострения от­ношений с местными помещиками, не подгоняло их. До 1857 г. пересмотренные и заново составленные инвентари были введе­ны в действие только в ¹/₁₀ части помещичьих имений в Белорус­сии, Когда же началась подготовка к отмене крепостного права, введение новых инвентарей вообще прекратилось.

Инвентарная реформа во владениях помещиков и люстрация государственных имений не могли существенно повлиять на по­ложение крестьян, ибо не затрагивали основ феодально-крепост­нической системы, которая уже переживала глубокий кризис. Кризис находил свое выражение в том, что резко сокращались посевы, снижалась урожайность основных сельскохозяйственных культур, уменьшалось поголовье скота в крестьянских хозяйствах. За последнее десятилетие перед реформой посевы зерновых куль­тур в крестьянских хозяйствах сократились на 110 тысяч четвер­тей, картофеля—почти на 200 тысяч, количество лошадей умень­шилось с 880 до 663 тысяч голов, крупного рогатого скота — с 1998 тысяч до 1431 тысячи, овец — с 1756970 до 1520500 голов. В результате все большая часть крестьян не могла платить налоги и выполнять другие повинности в пользу своих владельцев и го­сударства. За 40 — 50-е годы недоимки крестьян в белорусских губерниях возросли в 1,5 — 2 раза. В одной только Витебской гу­бернии сумма недоимок в 1856 г. достигла 5648 тысяч рублей.

В полосу кризиса вступило и помещичье хозяйство. Кризис проявлялся в резком снижении доходов, росте задолженности кредитным учреждениям, финансовых банкротствах и распрода­же имений с аукционов. Сумма долгов помещиков пяти белорус­ских губерний достигла в то время 39,6 млн. рублей. В кредитных учреждениях Витебской губернии было заложено 500 имений из 1626, в Минской губернии — 550 из 2105. Даже такие образцово организованные (на основе барщины) многоотраслевые предпри­нимательские хозяйства, как гомельское имение князя Паскевича, дошли до состояния финансового банкротства.

Свидетельством кризиса феодально-крепостнической систе­мы в 40 — 50-е годы было также нарастание крестьянского дви­жения. Если на протяжении первой трети XIX в. было зарегист­рировано 46 крупных выступлений крестьян, то во второй трети их количество возросло до 91. Они охватили 190 населенных пун­ктов. Для подавления большинства из них использовалась воен­ная сила.

Главными мотивами крестьянского движения 40 — 50-х го­дов являлся поиск воли и земли, стремление вообще освободить­ся от крепостной зависимости. Наибольшее количество таких выступлений выпало на вторую половину 40-х годов (23) и предреформенное пятилетие (46). 30 выступлений крестьян произош­ло в Минской губернии, 24 — в Гродненской. Все это ставило на повестку дня необходимость отмены крепостного права.

Беларусь в войне 1812 г.

В результате революции 1789-1794 г. во Франции к вла­сти пришла буржуазия, которая поставила цель — утвердить свое экономическое и политическое господство сначала в Европе, а затем во всем мире. Осуществляя эти устремления, генерал На­полеон Бонапарт в ходе войн 1796 — 1809 гг. подчинил почти все страны Западной Европы, за исключением Англии и Швеции.

Серьезное препятствие на пути к всемирному господству Франции представляли Англия и Россия. Еще в 1804 г. вместе с Австрией они создали военную коалицию, чтобы противостоять захватническим устремлениям Наполеона. Но в ходе русско-фран­ко-прусской войны 1805 — 1807 гг. коалиция потерпела пораже­ние. Австрия и Пруссия стали саттелитами Франции. Англии Наполеон объявил континентальную блокаду, вынудив присоеди­ниться к ней все завоеванные им государства. По условиям Тильзитского мира к ней вынуждена была присоединиться также Рос­сия. Это нанесло большой урон ее внешней торговле.

Кроме того, в результате русско-франко-прусской войны на­полеоновская армия вышла непосредственно на границу с Росси­ей, что создало угрозу вторжения ее в пределы Русского государ­ства. Эта угроза особенно возросла, когда Наполеон создал из польских и литовских земель, отнятых у Пруссии, Варшавское герцогство. В 1809 г. его территория была расширена за счет польских земель, бывших ранее в составе Австрии.

Готовясь к нападению на Россию, Наполеон наводнил Прус­сию и Варшавское герцогство своими войсками, постоянно попол­няя их контингент. Одновременно он сколачивал из соседей Рос­сии —Австрии и Пруссии франко-австро-прусский военный союз, обещая им расширить свои территории за счет земель, которые входили в состав России. Это привело к тому, что Австрия и Прус­сия заключили с Наполеоном союзные договоры, согласно кото­рым обязались выставить против России свои войска. Активно разыгрывалась также польская карта. Наполеон обещал польским магнатам и шляхте в результате франко-русской войны возродить Речь Посполитую, сохраняя границы 1772 года.

Для нападения на Россию Наполеон сформировал так назы­ваемую «Великую армию», которая насчитывала 640 тысяч чело­век и имела на вооружении 1372 орудия. Около половины армии состояло из иностранных формирований (австрийских, немецких, польских, итальянских, испанских, швейцарских, португаль­ских и др.)

Подготовка Франции к войне не была тайной для России. Рус­ское правительство знало об этом и готовилось к обороне. Но за два года оно успело сосредоточить здесь небольшие запасы бое­припасов, провианта и фуража. И в инженерном отношении мест­ность была подготовлена слабо. Были построены только военные крепости в Бобруйске и Динобурге, на левом берегу Двины — Дрисский лагерь с системой земляных редутов, около Борисо­ва — мост на Березине и предмостные укрепления перед ним.

Шло также комплектование русской армии. Она пополнялась в результате рекрутских наборов и в марте 1812 г. состояла из 590973 человек. На ее вооружении насчитывалось 1620 орудий. Но большая часть войск и артиллерии находилась в Молдавии, Крыме, Новороссии, Финляндии, на Кавказе и во внутренних гу­берниях России. В Белоруссии, Литве и на Волыни были размеще­ны только три русские армии. Они насчитывали 230 тысяч чело­век и имели на вооружении около 1000 орудий. В состав этой группировки входили: 1-я Западная армия (127 тыс. человек, 550 орудий), 2-я Западная армия (45 — 48 тыс. человек, 170 орудий), 3-я Западная армия (43 — 46 тыс. человек, 168 орудий) и вспомо­гательный корпус под командованием генерала П.К.Эссена (18,5 тыс. человек). Они размещались вдоль западной границы России, протяженностью около 600 км. 1-ая Западная армия под коман­дованием генерала Н.Б.Барклая де Толи (он же главнокомандую­щий русской армии) занимала позиции по линии восточней Не­мана, от Кейдан (нынешний Кедайняй) до Лиды, протяженностью в 180 км. Ее штаб-квартира находилась в Вильно. 2-я Западная армия под командованием П.И.Багратиона занимала промежу­ток между Неманом и Бугом, протяженностью в 50 км. Штаб-квар­тира армии находилась в Волковыске. Эти армии вместе с корпу­сом генерала П.К.Эссена прикрывали дороги на Петербург и Москву. 3-я Западная армия под командованием генерала А.П. Тормосова размещалась на Волыни и прикрывала киевское на­правление. Штаб-квартира армии находилась в Луцке. Ближайшие резервы размещались в районах Торопца и Мозыря.

Согласно первоначальному плану войны, разработанному военным советником Александра I немецким генералом К.Фулем, 1-я Западная армия должна была сконцентрироваться в районе Свентян, а затем, в случае наступления противника, отступить к Дрисскому укрепленному лагерю и занять оборону. 2-я Западная армия и казаки генерала Платова имели задачу в случае наступ­ления французских войск на 1-ю армию нанести удар по флангу и тылу противника. 3-я Западная армия, укрепленная 2-м резерв­ным корпусом генерал-лейтенанта Эртеля (из Мозыря), должна была действовать на фланге французских войск, наступающих против 2-й армии.

Но этот план был ошибочным. Разделение русской армии на две части при промежутке между ними около 180 — 200 км было опасным, ибо создавало возможность для неприятеля разбить их в отдельности. И такая возможность существовала. Наполеоновс­кая армия численно в два с половиной раза превосходила рус­скую армию, а Наполеон отлично владел высоким искусством маневра. К тому же русские армии оставались в стороне от пря­мого пути Наполеона на Москву. Закончив приготовления, Напо­леон 12 (24) июня 1812 г. без объявления войны начал военные действия против России. Хорошо владея информацией о количе­ственном составе и размещении русских войск, он вклинился в стык между армиями Барклая де Толи и Багратиона, рассчиты­вая разбить их в отдельности в приграничных боях. Сначала он планировал нанести поражение армии Барклая де Толи и напра­вил в район Вильно свои основные силы. Но Барклай де Толи ук­лонился от генерального сражения и 14 июня начал отвод своих войск в Дрисский военный лагерь. 17 июня начала отступление и 2-я русская армия. Через Слоним, Новогрудок и Минск она шла на соединение с армией Барклая де Толи. Это спутало планы На­полеона и вынудило его внести коррективы в стратегический план войны.

Чтобы не дать возможности объединиться русским армиям, Наполеон направил из Вильно наперерез Багратиону 50-тысяч­ный корпус маршала Даву и из Гродно — 66-тысячную армию под командованием своего брата, вестфальского короля Жерома Бо­напарта.

26 июня 1-я русская армия была уже в районе Дриссы. Про­веденный в тот же день осмотр военными специалистами Дрисского лагеря показал полную его непригодность к обороне. Ла­герь не прикрывал путей ни на Петербург, ни на Москву. Противник мог легко его обойти, а засевшие в нем войска, не имея поддержки извне, вынуждены были бы капитулировать.

Учитывая это, Барклай де Толи принял решение оставить в среднем течении Западной Двины 25-тысячный корпус генерала П.Х.Витгенштейна для прикрытия дороги на Петербург, а сам выступил из Дриссы и с основными силами направился в Витебск, надеясь там дождаться соединения с армией Багратиона.

В это время армия Багратиона продолжала отступление. Уже в дороге Багратион узнал, что наперерез ему идут корпус марша­ла Даву и армия Жерома Бонапарта. 26 июня Даву занял Минск. Натолкнувшись около местечка Свержень на французские войс­ка, Багратион повернул на Несвиж, чтобы, двигаясь через Слуцк, Бобруйск и Могилев, выйти на соединение с армией Барклая де Толи.

Отход русских армий вглубь страны сопровождался часты­ми стычками с наседавшими на них французскими войсками. Особенно ожесточенные бои вели казаки генерала Платова, ко­торые прикрывали тыл армии Багратиона. 27 и 28 июня казаки

Платова разбили около местечка Мир кавалерийскую дивизию наполеоновского генерала Рожнецкого, а 2 июля около местечка Романове уничтожили два кавалерийских полка противника.

Победы около Мира и Романово облегчили отступление 2-й русской армии. Но положение оставалось опасным. Находясь еще в Слуцке, Багратион узнал, что кавалерия Даву движется на Боб­руйск. И на этот раз Багратион вывел свою армию из опасного положения. Осуществив переправу через Березину под прикры­тием гарнизона Бобруйской крепости, он направился к Могиле­ву. Даву подошел к Могилеву раньше Багратиона. 10 июля он за­нял очень удобную позицию в 11 км от Могилева около д. Солтановка и стал ждать подходившую армию Багратиона. В тот же день состоялась битва между русскими и французскими войс­ками. Багратион уничтожил полк кавалерии противника, но сло­мить сопротивление Даву ему не удалось. Поэтому он оставил около Солтановки корпус генерала Раевского, а сам с основными силами отошел к Новому Быхову и 13 июля переправился через Днепр.

11 июля на протяжении всего дня кипел бой между войсками корпуса Раевского и французами около местечек Дашковка и Новоселы. По напряженности боя Даву считал, что перед ним вся армия Багратиона. Он даже начал готовиться к генеральному сражению. Но 12 июля отступил и Раевский. Даву только через двое суток узнал, что армия Багратиона уже на левом берегу Днеп­ра. Спасенная от разгрома полководческим талантом Багратио­на и мужеством солдат корпуса Раевского 2-я русская армия че­рез Чериков и Мстислав ль двигалась к Смоленску на соединение с 1-й армией Барклая де Толи.

Тем временем 1-я русская армия отступила от Дриссы через Полоцк на Витебск. Барклай де Толи не знал, что 2-я армия дви­жется на Смоленск. Он расчитывал соединить обе армии в Витеб­ске и дать Наполеону генеральное сражение. Чтобы задержать наступление французов и дать возможность 2-й армии подойти к Витебску, Барклай де Толи выслал навстречу французам по бешенковичской дороге 2-й пехотный корпус под командованием генерала Остермана-Толстого с преданными ему четырьмя пол­ками кавалерии.

Авангард Остермана-Толстого встретился 13 июля около ме­стечка Островно с бригадой французской кавалерии. Завязался бой. Он продолжался и 14 июля. К этому времени подошли основ­ные силы русских и французских войск. Корпусу генерала Ос­термана-Толстого с подошедшей к нему на помощь дивизией ге­нерала Коновницына пришлось на протяжении двух суток отбивать бешеные атаки превосходившего в несколько раз про­тивника. Русские солдаты сражались с исключительным муже­ством. На вопрос одного из подчиненных, что делать в связи с большими потерями подчиненных ему войск, генерал Остерман-

Толстой ответил: стоять и умирать. И они умирали, защищая род­ную землю.

Бои под Островно и Куковячином дали возможность принять и осуществить важнейшее для судьбы русской армии решение: отказаться от мысли дать генеральное сражение под Витебском и отходить к Смоленску, на соединение с армией Багратиона. Но­чью с 15 на 16 июля армия Барклая де Толи оставила Витебск и направилась на Смоленск.

В то время, когда основные силы армии Наполеона заверша­ли свое движение по территории Белоруссии, произошло несколь­ко сражений севернее Полоцка. Против 25-тысячного корпуса Витгенштейна Наполеон выставил 28-тысячный корпус маршала Удино и поставил ему задачу угрожать Петербургу.

14 июля Удино занял Полоцк, 18 июля — местечко Клястицы. В тот же день авангард Витгенштейна, которым командовал ге­нерал Я.Т.Кульнев атаковал французов и нанес им ощутимые по­тери. Удино потерял весь обоз, 900 пленных и вынужден был от­ступить в Полоцк. Кульнев преследовал противника, но около д. Боярщина попал в засаду и был смертельно ранен. Последними его словами были: «Снимите с меня георгиевский крест, пусть неприятель не знает, что убил русского генерала. Не уступайте ни шага земли, защищайте Отечество».

Витгенштейн преследовал отступавшего Удино до самого Полоцка, но взять город не смог и расположился между Друей и Дриссой. Удино остался в Полоцке.

Во второй половине июля произошло также несколько сра­жений между русскими и французскими войсками в Гродненской губернии. Отправляясь преследовать Багратиона, Жером Бона­парт оставил в Слониме саксонский корпус маршала Ренье для прикрытия своего тыла от 3-й русской армии генерала А.П.Тормосова, которая находилась на Волыни.

Генерал Тормосов, получив приказ вести наступление в тыл французской армии, направил свои войска в Гродненскую губер­нию. 15 июля его части вступили в бой с корпусом Ренье, который в это время уже размещался в Кобрине. Сопротивление саксон­цев было сломлено. В этой битве Ренье потерял 6 тысяч человек, а 4-тысячный отряд под командованием генерала Клингера по­пал в плен.

После поражения под Кобрином Ренье вернулся в Слоним. На помощь ему спешил 34-тысячный корпус под командованием генерала Шварценберга. Соединившись около Слонима, они вновь направились против армии Тормосова. В районе Пружан состоя­лось несколько битв. Но они не принесли успеха французам, хотя последние и имели значительное численное превосходство. Прав­да и Тормосов вскоре отступил на Волынь, так как сил для даль­нейшей борьбы было недостаточно.

Еще задолго до нападения Наполеона на Россию население Белоруссии было втянуто в водоворот войны. Крупные магнаты и

сполонизированная шляхта с воодушевлением встретили обеща­ния Наполеона возродить Речь Посполитую и ее составную часть — Великое княжество Литовское. Они бросали свои имения и отъезжали в Пруссию, Саксонию и герцогство Варшавское, что­бы вступить в армию Наполеона и принять участие в войне с Рос­сией. Доменик Радзивилл за свой счет организовал 8-й уланский полк, который после в авангарде наполеоновских войск первым вошел в Вильно. Из поляков и частично из белорусов были сфор­мированы дивизии генералов Домбровского, Княжевича, Камин­ского, Заенчака, которые входили в 5-й корпус генерала Ю.Понятовского и насчитывали 36400 человек.

Наполеоновские шпионы и эмиссары, наоборот, направлялись в Россию (белорусские, украинские и литовские губернии) и вели массовую агитацию среди населения, особенно крестьян, угова­ривая их уклоняться от рекрутских наборов, воздерживаться от уплаты налогов, прятать от русских запасы продовольствия и фуража и беречь их для будущего освободителя «от русского ига».

В таких условиях в марте 1812 г. в белорусских губерниях проходил рекрутский набор в русскую армию. Он проходил слож­но. Крестьяне не везде шли в рекруты добровольно. Но в целом планы рекрутских наборов в русскую армию в Белоруссии выпол­нялись. Только в 1811 г. здесь было набрано 14750 человек, а за период с 1796 по 1812 г. — более чем 179000 человек. Большин­ство из них проходили службу на территории Белоруссии. Шесть дивизий 1-й русской армии были укомплектованы исключитель­но уроженцами белорусских губерний.

В начальный период войны, когда русская армия отступала вглубь страны, большинство белорусского населения оказывало ей посильную помощь: делилось продовольствием, предоставля­ло подводы, давало надежных проводников, разведчиков и нередко принимало участие в боевых операциях на стороне русских войск. Известно много случаев такой безвозмездной помощи.

Имели место, конечно, и противоположные случаи, когда кре­стьяне при приближении противника отказывались перевозить военное и церковное имущество, нападали на имения русских помещиков и грабили их. Но это были, скорее всего, социальный бунт и боязнь за свою жизнь и имущество, чем антирусские на­строения, которые хотят сегодня приписать белорусскому крес­тьянству некоторые историки и публицисты.

Что касается крупных магнатов, сполонизированной шлях­ты, католического и даже некоторой части православного духо­венства, то они выступили в поддержку французских оккупан­тов. Армию Наполеона они встречали с воодушевлением. В Вильно на Панарских горах Наполеона встретила делегация магистрата во главе с его президентом шляхтичем Лохницким и вручила ему ключи от города.

Прибыв в Вильно, Наполеон провозгласил возобновление Ве­ликого княжества Литовского в границах Виленской, Гродненс­кой, Минской губерний и Белостокской области. Это еще более подогрело патриотические настроения польской и белорусской сполонизированной шляхты.

28 июня 1812 года в связи с провозглашением ВКЛ Варшавс­кий сейм объявил себя Генеральной Конфедерацией Польши и призвал население Литвы, Белоруссии и Украины присоединить­ся к конфедерации. 1 июля по указу Наполеона в Вильно было создано Временное правительство Великого княжества Литовс­кого в составе 7 комитетов: продовольствия, полиции, финансов, военного, судебного, внутренних дел, народного просвещения и религии. Комитеты возглавляли П.Сапега, И.Тышкевич, А.Ходкевич, А.Потей и др. Председателем правительства первоначально был назначен местный помещик С.Солтан, а с 27 августа — воен­ный генерал-губернатор Литвы граф Гогендроп. Для контроля за деятельностью правительства Наполеон приставил своего чело­века — барона Биньона.

Одним из первых актов Временного правительства было об­ращение к населению Белоруссии с призывом присоединиться к конфедерации и совместными силами с помощью Наполеона воз­родить Речь Посполитую в границах 1772 года.

В ответ на призывы Генеральной Конфедерации Польши и Временного правительства ВКЛ в западных городах Белоруссии, захваченных французскими войсками, происходили собрания горожан, на которых принимались постановления о присоедине­нии к конфедерации. В Бресте собрание состоялось 3 июля, в Грод­но — 4 июля, Минске — 19 июля, Пинске — 19 августа 1812 г. Повсеместно шел сбор средств в помощь наполеоновской армии. Княгиня Королина Радзивилл пожертвовала 30 бочек ржаной муки, 2 бочки крупы, 10 волов, 20 баранов. Не скупились и другие помещики. Католические священники призывали шляхетскую молодежь вступать во французскую армию.

Наполеон был удовлетворен вспламененностью поляков, ме­стной сполонизированной шляхты и стремился использовать эти настроения для обеспечения французской армии людскими ре­сурсами, продовольствием и фуражом, чтобы решить главную задачу — разбить русскую армию. Он потребовал от Польши и ВКЛ поставить в его армию 300000 солдат и офицеров, 4000 ло­шадей и необходимое для их обеспечения количество мяса, муки, крупы, фуража. Но набрать планируемое количество войск из Польши и Литвы Наполеону не удалось. Польша дала только 75000 пехоты и конницы, ВКЛ — 11000. Минская и Виленская губернии собрали по 3000 рекрутов, Гродненская — 2500, Белостокская об­ласть — 1500. Из них было сформировано 9 полков — 4 конных и 5 пехотных. Судьба их оказалась нелегкой. Под Слонимом рус­ские войска генерал-майора Чаплица 8 октября 1812 г. наголову разбили уланский полк, а его командира генерала Конопку взяли в плен. Не сдержали натиск русских войск 18-й уланский и 22-й пехотные полки, посланные из Вильно на оборону Минска. Уланы

почти все были перебиты, а пехота сдалась в плен русскому гене­ралу, графу Ламберту. Большие потери понесли также 17-й и 19-й уланские полки, которые принимали участие в битве против рус­ских войск при переправе Наполеона через Березину. Их остатки влились позже в корпус маршала Даву и вместе с ним отошли во Францию. Четыре пехотных полка входили в состав польского корпуса генерала Ю.Понятовского и вместе с ним отступили на территорию Польши.

Слабый отклик среди населения Белоруссии нашли также призывы Временного правительства ВКЛ вступать в народную гвардию и жандармерию. В народную гвардию вступили только студенты Виленского университета, а в жандармерию в Гроднен­ской губернии удалось завербовать только 856 человек. Не лучше обстояло дело и в других губерниях. Всего на территории Бело­руссии на службу к Наполеону во время войны перешло около 50000 человек. В основном это были крупные польские помещи­ки, представители польской интеллигенции, католического духо­венства и сполонизированной белорусской шляхты, которые меч­тали о возрождении Речи Посполитой в границах 1772 года.

Но Наполеон не спешил с реализацией этой идеи, так как не исключал возможности примирения с Александром I. Речь Посполитая так и не была восстановлена.

С 16 июля по 1 августа 1812 г. Наполеон находился в Витебс­ке. Наступление его «Великой армии» на это время было оста­новлено. Решался стратегический вопрос: что делать дальше, так как главная цель похода — разгромить русскую армию в грани­цах Белоруссии и вынудить Александра I заключить мир — не была достигнута. После больших колебаний Наполеон принял решение о дальнейшем походе на восток и 1 августа выступил из Витебска. Тем временем 1-я и 2-я русские армии соединились под Смоленском и использовали передышку для укрепления своих сил. В Смоленской битве (2 — 5 августа) Наполеон потерял более 15 тысяч человек и на этот раз не сумел разбить русскую армию. После Смоленска ее возглавил М.И.Кутузов.

Отступление русских войск продолжалось до Можайска. Здесь, около д. Бородино состоялось генеральное сражение. Силы были приблизительно равны, и исход битвы был неопределенным. Но Кутузов, чтобы сохранить армию, приказал отступить и оста­вить французам Москву.

Направляясь в Москву, Наполеон оставил в Белоруссии 100-тысячную армию. Большая часть ее располагалась в районе По­лоцка и противостояла русскому корпусу под командованием Витгенштейна. Армию Тормосова на юге Гродненщины стерег 11-тысячный корпус саксонцев Ренье. Во многих городах Белорус­сии (Минске, Витебске, Могилеве и др.) были размещены круп­ные французские гарнизоны. Белорусский народ должен был обеспечивать всем необходимым эти войска и те силы французс­кой армии, которые пошли на Москву. Но назначаемые нормы поставок были непосильными. Население прятало припасы и само уходило в леса. В этих условиях во второй половине 1812 г. в Бе­лоруссии широко развернулось партизанское движение. Кресть­янские отряды нападали на фуражиров, уничтожали их, жгли помещичьи имения, хозяева которых активно сотрудничали с ок­купантами.

Особенно широкий размах партизанское движение получи­ло в Витебской и Могилевской губерниях. Наполеоновский ин­тендант г. Витебска маркиз де Пасторэ отмечал в своем дневни­ке, что ему с большим трудом удавалось обеспечивать гарнизон города продовольствием, так как из него «выйти было невозмож­но, не рискуя попасть в руки партизан». Активно сопротивлялись французским оккупантам и жители белорусских городов и мес­течек. Все это вело к провалу реквизиционной системы обеспече­ния наполеоновской армии, плохо влияло на боеготовность войск. Чтобы прокормиться, солдаты отлучались от своих частей, зани­мались мородерством и грабежом. В результате падала дисцип­лина, и армия несла большие потери.

Французы пробыли в Москве около месяца. Не дождавшись ответа Александра I на предложение о мире, Наполеон в начале октября 1812 г. начал отступление из Москвы. Русская армия вы­нудила французов отступать на запад по старой, опустошенной на многие километры по обе стороны, Смоленской дороге.

Кутузов организовал преследование отступающих француз­ских войск. В их тылу действовали казаки Платова, по левой сто­роне Смоленской дороги параллельно с ними шел Милорадович с двумя пехотными и двумя кавалерийскими корпусами. По пра­вой стороне и впереди наполеоновских войск двигались два лету­чих корпуса под командованием А.П.Ожаровского и П.В.Голени-щева-Кутузова. Главные силы русской армии во главе с М.И.Кутузовым шли на Вязьму. Отступающие французские колон­ны подвергались беспрерывным атакам казаков, летучих кавале­рийских отрядов и партизан. Зажатые со всех сторон, французы изведали все ужасы, связанные с голодом и холодом.

В начале октября в боевые действия против французов ак­тивно включились и русские войска, находившиеся в Белоруссии. 6 — 8 октября части корпуса Витгенштейна овладели Полоцком. После поражения под Чашниками французы отступили к Сенно. 26 октября русские войска заняли Витебск. В начале октября на территорию Белоруссии вступила Дунайская армия под командо­ванием адмирала Чичагова. 8 октября она заняла Слоним и на­правилась к Минску. 4 ноября русские войска заняли Минск, 9 — Борисов, 12 — Могилев. Армия Наполеона фактически была ок­ружена.

Завершающий удар по наполеоновским войскам русское ко­мандование планировало нанести на р.Березина. Только нереши­тельность Витгенштейна и оплошность Чичагова позволили На­полеону избежать полного разгрома и переправить через

Березину 60 тысяч своих войск. Общие потери французских войск на Березине составили около 50 тысяч человек.

После битвы у Студенки наполеоновская армия как органи­зованная военная сила прекратила свое существование и превра­тилась в толпу беглецов, ряды которой таяли каждый день. Рус­ская армия преследовала их до самой границы. 3 декабря 1812 г. отряды Чаплица, Ермолова и казаки Платова около Молодечно нанесли еще один сокрушительный удар по наполеоновской ар­мии. После этого 5 декабря в Сморгони Наполеон передал коман­дование остатками армии маршалу Мюрату, а сам выехал в Па­риж. 13 декабря 1812 г. только около 1600 солдат некогда грозной наполеоновской армии перешли через Неман в Восточную Прус­сию. Вместе с австрийскими и прусскими войсками, действующи­ми на территории Польши и Литвы, они насчитывали около 50 тысяч человек. Из более чем 600-тысячной армии 550 тысяч че­ловек погибли или были взяты в плен. Так бесславно закончился поход Наполеона в Россию.

Война 1812 г. принесла белорусскому народу большие бед­ствия. В районах военных действий многие города и села были разрушены, некоторые вообще уничтожены. Особенно потерпе­ли Орша, Дубровна, Борисов, Минск. В денежном исчислении об­щие потери Белоруссии от войны, по далеко неполным данным, составили 51,8 млн. рублей серебром, огромнейшую по тому вре­мени сумму.

Особенно большие потери понесло население Белоруссии. Много ее жителей погибли от рук оккупантов. Только в Гродненс­кой губернии были убиты 4 тысячи мирных граждан. Многие по­гибли от голода, холода и болезней. По официальным данным, население Минска сократилось почти в 3 раза, Витебска — в 3,2 раза.

За время войны почти наполовину сократилось поголовье скота, особенно лошадей. В Витебской губернии в уездах, оккупи­рованных французскими войсками, не осталось ни одной лоша­ди. Пришло в упадок и земледелие. Посевные площади сократи­лись наполовину. Земля во многих имениях не обрабатывалась вообще, так как большинство крестьян сбежало от своих хозяев в дальние губернии, не опустошенные войной.

Многие крестьяне думали, что заслужили себе свободу геро­ическим сопротивлением оккупанту и той угрозой, которой они подвергались. Но царизм и помещики с этим не считались. Они заботились прежде всего о своем благополучии, стремились ук­реплением феодально-крепостнических отношений быстрее вос­становить свои разрушенные имения.

Несмотря на тяжелое состояние сельского хозяйства и боль­шие людские потери, царизм не освободил белорусское крестьян­ство от рекрутских наборов и поставок для нужд русской армии, которая продолжала поход на запад. Наоборот, жестокость влас­тей и произвол помещиков резко возросли. Особенно жесткие меры предпринимались царизмом против тех крестьян, которые во время войны вели борьбу с помещиками. Все они были отданы под суд и строго наказаны. Что касается помещиков, которые слу­жили оккупантам, то царь их простил и вернул им имения, кон­фискованные сразу же после изгнания французских захватчи­ков.

Общественно-политическое движение

в Беларуси в первой половине ХIХ в.

Идеи французской революции конца XVIII в. и события войны 1812 г. оказали большое влияние на развитие обществен­ного движения в Белоруссии. В первой половине ХIХ в. оно зна­чительно активизировалось. Его главной движущей силой в это время были выходцы из дворянского сословия — шляхта. Это было вызвано слабостью еще только зарождающейся буржуазии и низ­ким уровнем политического сознания крестьянства и городских низов.

На развитие общественно-политического движения в Бело­руссии в это время сильное влияние оказывало также революци­онное движение в России и национально-освободительное движе­ние в Польше, а главной организационной формой были тайные и полулегальные общества и организации. В 1816 г. в Виленском университете по инициативе студента физико-математического факультета Томаша Зана и нескольких его друзей (Адама Мицке­вича, Онуфрия Петрашкевича, Яна Чечета и др.) начало форми­роваться тайное общество, которое окончательно сложилось в 1817 г., получив название «Общество филоматов» (любителей наук). Одновременно с ним и несколько позднее возникли также тайные и полулегальные организации в университете и гимнази­ях Виленского учебного округа (общества «Зорян» в Свислочской иБелостокскойгимназиях, «Общество друзей»,переименованное позже в «Союз филадельфистов» в Виленском университете, тай­ное товарищество гимназистов в Коржах, «Общество лучезарных» в Виленском университете и др.) Все эти организации находились под влиянием филоматов или руководились ими. В 1821 г. было создано более широкое общество филаретов, подчиненное филоматам.

Первоначально тайные общества студенческой и учащейся молодежи ставили перед собою культурно-просветительные цели: углубление своих научных знаний, совершенствование художе­ственных вкусов, литературного творчества. Но со временем, осо­бенно в 1819 — 1822 гг., у них начали проявляться и политичес­кие устремления. Правда, филоматы не ставили цель свержения царизма силой. Главным средством борьбы за социальное и на­циональное освобождение они считали просвещение и воспита­ние подрастающего поколения в духе польского и литовского пат­риотизма.

Количество участников тайных товариществ студенческой и учащейся молодежи определить трудно. Но известно, что во вре­мя арестов, когда тайные товарищества в Виленском университе­те и гимназиях были раскрыты в 1823 г., к следствию были при­влечены около 200 человек. 20 из них были сосланы в Петербург и отдаленные губернии, а Т.Зан, Я.Чечет и А.Сузин после отбы­тия тюремного заключения отправлены в ссылку на Урал.

Параллельно с обществами филоматов и филаретов в Бело­руссии действовали также кружки тайного польского «Патриоти­ческого общества». Его Литовский совет возглавляли представи­тели крупных помещиков М.Ромер, К.Радзивилл. К.Прозер и др. Они ставили цель возродить Речь Посполитую в границах 1772 г.

В начале 20-х годов XIX в. в Белоруссии получили распрост­ранение идеи русских дворянских революционеров-декабристов. Это было связано с переводом из Петербурга в Белоруссию гвар­дейского корпуса после восстания 1820 г. в Семеновском полку. Здесь проходили службу многие видные деятели декабристского движения: А.А.Бестужев-Марлинский, А.И.Одоевский, М.С.Лунин, К.Ф.Рылеев и др. Один из руководителей «Северного общества» декабристов Н.М.Муравьев, находясь в Минске, написал в 1821 г. первый вариант проекта своей Конституции.

Большая группа офицеров-декабристов служила в Бобруйс­кой крепости: СИ. Муравьев-Опостол, М.П. Бестужев-Рюмин и др. С их участием разрабатывался план ареста царя и его свиты в Бобруйске во время осмотра войск в 1823 г. С этим планом свя­зывалось провозглашение России республикой и начало восста­ния в Петербурге. Но план не был осуществлен.

Декабристы выступали за ликвидацию самодержавия, наци­онализацию части помещичьих земель, отмену крепостного пра­ва с наделением крестьян землей. Согласно разработанному П.Пе­стелем проекту Конституции («Русская правда») государственный строй будущей России должен был базироваться на строгой цент­рализации. Право на независимость признавалось только за Польшей.

Члены «Южного общества» декабристов поддерживали свя­зи с польским «Патриотическим обществом», в частности, с его Литовским советом. Летом 1823 г. М.Бестужев вел переговоры с К. Радзивиллом.

Обязательным условием союза с русскими революционера­ми «Патриотическое общество» считало признание независимос­ти Польши с включением в её состав белорусских, литовских и части украинских земель. П.Пестель соглашался на это, но руко­водители «Северного общества» Н.Муравьев и К.Рылеев были против. Они считали, что земли, вошедшие в состав России при Екатерине II, должны принадлежать России.

В 1825 году при участии бывших филоматов М.Рукевича, С.Новицкого и др. под влиянием декабристов в Отдельном Литов­ском корпусе, расквартированном в западных губерниях, было создано конспиративное «Общество военных друзей». Его члена­ми были капитан К.Игельстром, поручик А.Вегелин, подпоручик Петровский, прапорщик Воехович и др. В состав организации вхо­дили также «Общество согласия», созданное А.Трембинским в Белостоке, и общество «Зоряне», действующее в Белостокской гимназии. Цель деятельности «Общества военных друзей» была завуалирована формулой «всеобщее добро». За этой формулой, по всей вероятности, скрывались требования ликвидации само­державия и крепостного права.

В связи со смертью Александра I декабристы «Северного об­щества» 14 декабря 1825 г. вывели на Сенатскую площадь в Пе­тербурге несколько подчиненных им полков с целью осуществить государственный переворот. Но восстание в тот же день было по­давлено.

Через 2 недели, 24 декабря 1825 года, в Браньске около Бело­стока несколько рот солдат саперного батальона Отдельного ли­товского корпуса, где служили члены «Общества военных дру­зей», отказались присягать новому царю Николаю I. Но другие части их не поддержали и выступление было подавлено. Царизм жестоко расправился с его участниками. Рукевич, Вегелин и Игельстром были осуждены на 10 лет каторги с последующим поселением в Сибири, Гофман, Петрович, Воехович, Вильканец — до шести месяцев арестантских рот. Гражданские члены обще­ства были сосланы на поселение в Сибирь.

В феврале 1826 года была предпринята еще одна попытка поднять восстание в армии. В.П.Трусов, член «Общества соеди­ненных славян» пытался поднять восстание в Полтавском пехот­ном полку, расквартированном в Бобруйске. Но и это выступле­ние не принесло успеха. Трусов был приговорен к смертной казни, которая позже была заменена ссылкой на каторгу.

Расправа с декабристами положила начало усилению реак­ционного курса царского правительства. В стране было создано III жандармское управление (управление политического сыска), введены жесткие цензурные правила. Но царь Николай I еще не обратил пристального внимания на Белоруссию. Наиболее ради­кальные изменения в политике царского правительства по отно­шению к Белоруссии будут происходить после подавления польско­го восстания 1830 — 1831 гг.

После разгрома декабристов и польского «Патриотического общества» в Польше и Белоруссии некоторое время было относи­тельно спокойно. Но через несколько лет началась новая револю­ционная волна. Этому содействовала ситуация в Западной Евро­пе. В Греции успешно завершалась война за независимость, во Франции и Бельгии летом 1830 г. начались новые революции. Эти события не обошли стороной Польшу и Белоруссию.

Еще в 1828 году в Варшаве была создана тайная организа­ция, в которую входили курсанты Варшавской школы подхоружих. Возглавлял общество Петр Высоцкий. В скором времени ко­личество членов тайной организации достигло 300 человек. Основной целью своей деятельности общество ставило освобож­дение Польши от российского гнета путем вооруженного восста­ния.

Деятельность общества не осталась незамеченной царскими властями. Осенью 1830 г. Николай I приказал арестовать его участ­ников. В это же время в Варшаве начали распространяться слу­хи, что Николай I планирует использовать польскую армию для подавления революции во Франции. В ответ на это в Варшаве в ночь с 29 по 30 ноября 1830 года вспыхнуло восстание. Активно поддержанное жителями города, оно победило. Русские войска вынуждены были оставить Польшу.

Руководство восстанием, ставившее целью возрождение Речи Посполитой в границах 1772 г., стремилось распространить его на территорию Белоруссии, Литвы и Правобережной Украины. На их территории широко распространялись воззвания с призы­вом к восстанию, велась большая агитационная пропаганда как местными активистами, так и приезжими эмиссарами.

Царское правительство предпринимало все меры к тому, что­бы не допустить распространения восстания на белорусские, ли­товские и украинские земли. Еще 1 декабря 1830 года оно объя­вило о военном положении в западнобелорусских, украинских и литовских губерниях. На их территории увеличивалось количе­ство войск, создавались склады продовольствия и фуража. В Грод­ненской губернии, на границе с Царством Польским, быстрыми темпами шло формирование армии, предназначенной для подав­ления восстания. Его главнокомандующим был назначен фельд­маршал И.И.Дибич-Забалканский. Одновременно в Литве, Запад­ной Белоруссии и Западной Украине велась конфискация оружия, из государственных учреждений увольнялись чиновники — по­ляки, влиятельные польские помещики брались под домашний арест.

Но, несмотря на эти меры, предотвратить восстание в Литве, Западной Белоруссии и Западной Украине царизму не удалось.

Особенно активно велась подготовка к восстанию на Виленщине. В Вильно действовала крупная тайная организация студен­ческой молодежи ((Академический союз», насчитывающая около 400 человек. При ее активной поддержке в январе-феврале 1831 г. в Вильно был создан для руководства восстанием в Литве и Бело­руссии Виленский Центральный повстанческий комитет. Но ру­ководство в нем захватили представители консервативного ла­геря. Они не смогли обеспечить одновременное выступление повстанческих сил и координацию их действий в различных рай­онах. Восстание начиналось и протекало изолированно в отдель­ных уездах. В конце марта-апреля оно охватило Литву и Запад-

ную Белоруссию (Ошмянский, Браславский, Свентянский и Дисненский уезды). В Гродненской губернии оно началось в мае, в Речицком, Мозырском и Пинском уездах — в июне — июле. В че­тырех северо-западных уездах Белоруссии количество участни­ков восстания достигло 10 тыс. человек, в Гродненской губернии — около 1 тыс., в Речицком, Мозырском и Пинском уездах — около 1300 человек.

При объявлении восстания шляхта каждого уезда избирала правительство и командующего войсками. Уездные правительства приводили население к присяге, объявляли рекрутский набор в повстанческую армию, издавали воззвания к населению с призы­вом присоединиться к восстанию. Но среди крестьян этот призыв не находил поддержки. Этому содействовала и политика цариз­ма. Боясь, «чтобы бунт из польского не превратился в крестьянс­кий», Николай I 3 апреля 1831 г. издал указ, в котором обещал крестьянам простить им участие в восстании, если они доброволь­но оставят отряды и вернутся домой. Шляхтичи, участники вос­стания, согласно этому же указу, привлекались к суду, а их име­ния конфисковывались.

В силу этого основным ядром повстанческих отрядов была польская или сполонизированная белорусская шляхта, учащаяся молодежь и офицеры-поляки. Крестьяне и мещане мобилизовывались в отряды преимущественно под принуждением и не были заинтересованы воевать без решения своих социальных проблем.

Когда началось восстание в Литве и Западной Белоруссии, Национальное правительство Польши и главное командование польской армии послало в помощь местным повстанцам регуляр­ные части. В конце мая 1831 г. сюда прибыли 12-тысячный корпус генерала А.Гелгуда и отряд генерала Д.Хлоповского, в котором насчитывалось 820 офицеров, унтер-офицеров и инструкторов. Двигаясь через Свислочь, Мосты, Лиду на Вильно, он быстро по­полнялся восставшими и вскоре достиг численности около 5 тыс. человек. 19 июня около Вильно состоялся бой между объединен­ными силами повстанцев и прибывших польских войск с царски­ми войсками. Повстанцы потерпели поражение. Неся большие потери, они вынуждены были отступать на запад. Большая часть польских сил в середине июля перешла границу Пруссии и сло­жила оружие. Другая часть (около 4 тыс. человек) во главе с гене­ралом Г.Дембинским через Гродненскую губернию отступила к Варшаве. Во время этого перехода в Новогрудском уезде состоя­лось восстание шляхты под руководством Ю.Кашица. В начале августа 1831 г. восстание уже было подавлено на всей территории Белоруссии, а в сентябре русская армия под командованием фельдмаршала И.Ф.Паскевича овладела Варшавой.

Результатом поражения восстания для Королевства Польско­го была ликвидация конституции 1815 г., отдельной польской ар­мии, сейма, а также введение российского территориально-адми­нистративного деления.

После подавления восстания значительные изменения про­изошли в политике царизма и в Белоруссии. Потеряв доверие к польской и сполонизированной местной шляхте, царизм взял курс на ее ослабление, искоренение полонизма и последовательную русификацию края.

Первым шагом в этом направлении было наказание участни­ков восстания. В соответствии с указом царя от 6 мая 1831 года во всех губерниях, охваченных восстанием, были созданы следствен­ные комиссии, которым поручалось определить степень вины уча­стников повстанческого движения. Тех, кто насильно был вовле­чен в повстанческие отряды или в течение месяца после опубликования указа добровольно явился с повинной, комиссии от ответственности освобождали. У тех, кто сознательно участво­вал в повстанческом движении и содействовал его расширению, принимал участие в вооруженной борьбе, конфисковывались имения, а сами они вместе с семьями высылались в Сибирь. Лица недворянского происхождения отдавались в солдаты или арестан­тские роты, а их семьи ссылались в Сибирь или отдаленные гу­бернии России. Всего в Белоруссии (в современных границах) к 1837 г. было конфисковано 115 имений с 38544 крестьянами муж­ского пола. Все они были переданы в государственный земель­ный фонд.

Но царизм понимал, что для того, чтобы искоренить польский дух, одних репрессий мало. Необходимо было выработать систе­му мер, способствующих сближению присоединенных от Речи Посполитой земель со всей террриторией России. Для выработки этих мер при царе в начале 1832 г. был создан «Особый комитет по делам западных губерний». В него входили министры внут­ренних и военных дел, государственных имуществ, просвещения, финансов, обер-прокурор Синода и др. Возглавлял комитет пред­седатель Комитета министров, граф В.П.Кочубей.

Комитет рассматривал проекты мероприятий по отношению к Белоруссии, Литве и Правобережной Украине, которые посту­пали от министерств, губернаторов и генерал-губернаторов, а после подавал их на утверждение царю. Одним из таких мероп­риятий, рекомендованных комитетом, был так называемый «раз­бор шляхты».

Это мероприятие предусматривало проверку документов всех, кто называл себя шляхтой, о дворянском происхождении и перевод их на этой основе в налоговое сословие: однодворцев в сельской местности и граждан в городах. В результате этой про­цедуры в Белоруссии было переведено только в однодворцы бо­лее 10 тыс. бывших шляхтичей. Все они должны были отбывать повинности и платить налоги как государственные крестьяне. Кроме того, значительное количество шляхты, причастной к вос­станию, было выселено в новороссийские губернии, на Кавказ и другие районы России. Таким способом правительство освободи­лось от многих опасных элементов в западных губерниях.

По рекомендации комитета в Белоруссии, Литве и Правобе­режной Украине было проведено еще ряд мероприятий, направ­ленных на «искоренение» польского влияния. Польские чиновни­ки освобождались от занимаемых должностей в органах местного самоуправления, судах, просвещения и культуры. На их место назначались только русские чиновники «благонадежного поведе­ния». Им предоставлялись преимущества в оплате труда и в про­движении по службе. Делопроизводство переводилось с польско­го на русский язык. Указом от 25 июня 1840 года отменялось действие Литовского статута и повсеместно вводилось российс­кое законодательство. Преподавание в учебных заведениях так­же переводилось на русский язык. В 1836 г. было запрещено пре­подавание польского языка в качестве отдельного предмета во всех типах учебных заведений. С целью ликвидации очага польско­го влияния и «вольномыслия» в мае 1832 года был закрыт Виленский университет.

Чтобы ослабить влияние католической церкви, царское пра­вительство постепенно вело сокращение католического духовен­ства, подрывая одновременно его экономическую основу. В 1832 году с этой целью были ликвидированы некомплектные (не имею­щие полного состава монахов) католические монастыри, а их име­ния переданы казне. В декабре 1841 года уже все духовенство (православное, католическое и др. конфессий) было лишено пра­ва иметь земельную собственность под предлогом, что это меша­ет им выполнять непосредственно свои священнические обязан­ности. Но поскольку у православного духовенства земли практически не было, то в результате этой акции земельной соб­ственности в первую очередь лишилась католическая церковь. В результате этих мер количество государственных крестьян в Бе­лоруссии возросло на 100 тыс. душ мужского пола.

Одновременно велось наступление на униатскую церковь. Властям удалось перетянуть на свою сторону верхушку униатско­го духовенства во главе с митрополитом Иосифом Семашко, ко­торый в феврале 1839 года созвал в Полоцке церковный собор, принявший решение об объединении униатов с православными.

Но, несмотря на эти меры, царизму не удалось остановить общественно-политическое движение в Белоруссии, в том числе, и польское национально-освободительное движение. Сразу же после подавления восстания начали предприниматься усилия по подготовке новых революционных выступлений. Уже в 1832 г. в среде польской эмиграции во Франции был разработан план экс­педиции поляков-эмигрантов на земли Царства Польского и Бе­лоруссии с целью поднять новое восстание. Руководителем экспе­диции был избран полковник Ю.Заливский. Он разбил территорию Польши, Белоруссии, Литвы и Украины на округа и назначил ру­ководителей будущих партизанских отрядов из числа эмиссаров-эмигрантов. Среди них был Михаил Волович, бывший владелец имения Поречье Слонимского уезда. Ему поручалось возглавить партизанские действия в Слонимско-Новогрудском округе.

В марте 1833 г. эмиссары-эмигранты с фальшивыми паспор­тами перешли границу Российской империи и приступили к под­готовке восстания. Волович в скором времени сформировал небольшой отряд, ядро которого составляли крестьяне принадле­жавшей ему ранее деревни. Царским властям, однако, удалось напасть на след мятежников. Отряд Воловича вскоре был окру­жен, а руководитель взят в плен. 2 августа 1833 г. Волович по при­говору суда был расстрелян в Гродно, а члены его отряда сосла­ны на каторгу.

Еще один партизанский отряд действовал в окрестностях Гродно. Командовал им М.Шиманский. Он состоял из местных чиновников, гимназистов, шляхтичей. Во время покушения на жизнь гродненского губернатора Н.М.Муравьева (будущего па­лача восстания 1863 — 1864 гг.) он был схвачен и этапирован в Петербург. Но по дороге сбежал и укрылся за границей.

В 1838 году в Вильно был расстрелян еще один представи­тель польской эмиграции — Шимон Канарский. Он являлся эмис­саром организации «Молодая Польша», действующей в эмигра­ции под руководством И. Лелевеля. Вместе с братьями Залесскими он был направлен в Польшу, Литву и Белоруссию для создания широкой сети конспиративных организаций. Еще в 1835 году в Кракове Канарский создал тайное «Содружество польского наро­да», влияние которого в скором времени распространилось на Правобережную Украину, Литву и Белоруссию. К нему начали присоединяться все тайные общества, уже существующие на этих территориях. Крупнейшим из них было «Демократическое обще­ство», действующее в Виленской медико-хирургической академии.

«Демократическое общество» было создано в 1836 году по инициативе Ф.А.Савича. Франц Андреевич Савич (1815 —1846 гг.) родился в д. Велятичи Пинского уезда в семье униатского свя­щенника. После окончания Пинского уездного училища он посту­пил в Медико-хирургическую академию и учился там по причине своей бедности за казенный счет. Общество, созданное Савичем, насчитывало около 60 человек, главным образом студентов-ме­диков и местных ремесленников. Устав этой организации — «Принципы демократизма», написанный Савичем, предусматри­вал достижение социальной справедливости, уважение предста­вителей каждого народа. Идеи, которых придерживался Савич, были близки к учениям социалистов-утопистов и на несколько десятилетий опередили те теории, которые пришли в революци­онное движение вместе с разночинцами.

Взгляды «Демократического общества» и «Содружества польского народа» разделяли другие тайные организации—орга­низация Г.Брынко и Н.Новицкого в Гродненской губернии, «Жен­ский союз» на Волыни, созданный как филиал «Содружества» и др. Все эти организации распространяли воззвания и листовки, работали над созданием конспиративной сети в Польше, Литве, Белоруссии и на Украине.

Но в мае 1837 г. царские власти напали на след конспирации. Канарский был арестован в окрестностях Вильно. Связанные с Канарским офицеры Виленского гарнизона и избежавшие арес­та студенты Медико-хирургической академии пытались освобо­дить арестованных и уничтожить материалы следственной комис­сии. Но предательство одного из шляхтичей помешало этим планам. Начались новые аресты.

Следствие над участниками конспирации продолжалось око­ло года. Во время допросов использовались истязания. За 8 меся­цев следствия Ф.Савич получил около 12 тыс. ударов нагайками. 31 января 1838 года был объявлен приговор. Ф.Савич был отдан в солдаты на Кавказ без права выслуги в офицеры. К такому же наказанию были приговорены и два его ближайших сподвижни­ка. Остальные были отданы в солдаты, но с правом получения офицерского чина. В феврале 1838 года по приговору суда был расстрелян Ш.Канарский.

После разгрома «Демократического общества» и конспира­ции Канарского борьба не прекратилась. В той же самой Виленской Медико-хирургической академии появились новые тайные организации, которые возглавил преподаватель Ф.Чернецкий. С этими группами были связаны организации в Минске, группа М.Бокие, организации Я.Богдановича, Ю.Бакшанского, Врублевского и др. В 1840 году все эти общества были раскрыты. 177 сту­дентов академии были арестованы, а академия закрыта.

В 40-е годы Белоруссия, как и другие регионы Российской империи, постепенно начала входить в период разночинно-демократической революционности. Уже в организации Ф.Савича при­нимали участие не только шляхтичи, но и представители непри­вилегированных сословий. Разночинная интеллигенция, мелкая шляхта, однодворцы, крестьяне и ремесленники составляли кос­тяк всех революционных организаций, которые действовали в Белоруссии в конце 40-х годов. В это время действовала тайная организация «Союз свободных братьев». Центр его находился в Вильно, а отделения действовали в Минске, Ковно, Гродно, Лиде, Ошмянах, Новогрудке и др. городах. Союз объединял около 200 членов. Его программа была близка к программам тайных об­ществ предыдущего периода: ликвидация самодержавия, осуще­ствление демократических преобразований, создание независи­мой Польской демократической республики.

Деятельность «Союза» особенно активизировалась в 1848 году, когда началась революция в странах Европы. На совещани­ях членов «Союза» разрабатывались планы подготовки восста­ния, вооружения «простого народа». Велась пропаганда среди солдат и офицеров русской армии с целью вовлечь их в восстание. Но в 1849 году из-за доноса предателя «Союз» был разгромлен.

В 1848 году имели место волнения в Минской и Слуцкой гим­назиях Гимназисты высказывали солидарность с революционны­ми событиями в Европе, не подчинялись администрации. У мно­гих из них была найдена нелегальная литература. В том же году группа офицеров Минского гарнизона во главе с капитаном Алек­сеем Гусевым отказалась идти в Венгрию на подавление револю­ции. Следственные органы установили, что это был «организо­ванный бунт против царя и властей». Гусев и шесть его товарищей были расстреляны.

Во время революционных событий в Европе отдельными чле­нами революционных организаций предпринимались попытки поднять крестьян на восстания. Так, сморгоньский шляхтич Юли­ан Бакшанский, связанный с революционными организациями Вильно, обратился с воззванием к крестьянам, призывая их объе­диниться с горожанами и солдатами и выступить против панов-угнетателей. Рожденное галицийскими событиями «воззвание к сморгоньским крестьянам» сильно напугало власти. Они сделали все возможное, чтобы сузить его распространение. Автор был арестован и присужден к двенадцати годам каторги. В 1863 году он станет одним из руководителей повстанческого отряда и по­гибнет в стычке с царскими войсками.

Подводя итоги, следует отметить, что общественно-полити­ческое движение в Белоруссии в первой половине XIX в. было определяющей чертой ее политической жизни и свидетельство­вало о глубоком кризисе общества. Вместе с крестьянским дви­жением оно являлось той силой, которая вынудила царизм пойти на отмену крепостного права.

Культура Беларуси в первой половине XIX в.

Культура Беларуси в первой половине XIX века находи­лась под сильным влиянием польской и в меньшей степени рус­ской культуры. Это объясняется объективными условиями—дли­тельным нахождением Белоруссии в составе Речи Посполитой и непродолжительным — в составе Российской империи. Но правя­щие круги этих государств вели политику, направленную на денационализацию белорусского этноса. Российские власти в кон­це XVIII — первой четверти ХIХ веков потворствовали ополячен­ному местному дворянству, и в этот период процесс полонизации продолжался и даже укрепился. Только после подавления восста­ния 1830 — 1831 гг. царское правительство начало политику вы­теснения польского языка и культуры, насаждения православия и единой русской народности. В результате полонизация смени­лась русификацией.

В этих тяжелых условиях хранителями языка и националь­но-культурных традиций выступало преимущественно крестьян­ство. Но и среди шляхты до конца не исчезла связь с родной зем­лей, жило, хотя часто и подсознательно, чувство этнической принадлежности, которое проявлялось в так называемом «литовс­ком» патриотизме, «Литва! Отчизна моя…», «Земля новогрудская, край мой родной», — писал гениальный польский поэт Адам Мицкевич, в польскоязычном творчестве которого ярко выступа­ли белорусские языковые и фольклорные традиции. Характерным явлением того времени были тесные польско-белорусские куль­турные связи, проявляющиеся в творчестве писателей, писавших на двух языках, как это имело место в творчестве Владислава Сырокомли (Л.Кондратовича).

В основе развития культуры лежало народное образование. В первой половине XIX в. в нем произошли значительные измене­ния. Начало переменам положила эдукационная комиссия, создан­ная в 70-е годы XVIII века, еще во времена Речи Посполитой. Цар­ское правительство после присоединения белорусских земель к Российской империи сохранило общее направление в развитии народного образования. Только в 1802 году началось проведение школьной реформы. В 1803 г. Главная литовская школа была пре­образована в Виленский университет, который являлся учебным и административным центром одноименного учебного округа, в который в этот период входила вся территория Белоруссии, а так­же Литва и Западная часть Украины.

В соответствии с реформой в каждом учебном округе созда­валось несколько типов учебных заведений. Самой низшей сту­пенью в этой системе были одноклассные приходские училища, предназначенные для детей низших сословий. Изучение общеоб­разовательных предметов в них не предусматривалось. Учащих­ся обучали в них только основам земледелия и церковному пес­нопению. Ступенью выше были уездные 4-классные училища, где изучались польский, латинский, французский и немецкий языки, физико-математические и природоведческие предметы, основы истории, права, логики. Русский язык изучался по желанию уча­щихся. Среднее образование давали гимназии. Учебный план их был рассчитан на 7 лет и представлял расширенный учебный план уездных училищ. Несмотря на то, что гимназии считались все­сословными, в них обучались преимущественно дети чиновников и шляхты.

Кроме вышеназванных учебных заведений, в Белоруссии в первые десятилетия XIX в. существовали школы и училища при католических и униатских монастырях, духовные семинарии. В 1807 г. в Виленском учебном округе действовала духовная семи­нария, 7 иезуитских коллегиумов, 40 школ при католических мо­настырях, 8 базилианских школ и несколько школ для девочек при католических монастырях. В 1812 г. полоцкому иезуитскому кол­легиуму было предоставлено право академии. Но в 1820 году ака­демия была закрыта в связи с изгнанием из Российской империи иезуитов. В связи с этим и несколько училищ при католических монастырях были преобразованы в гимназии или уездные учи­лища.

В первой четверти XIX века система просвещения в Белорус­сии, особенно в западной ее части, работала по-польски. Польский язык являлся основным языком преподавания во всех типах учеб­ных заведений. Учащиеся изучали, в основном, польскую исто­рию и литературу. Это было связано с тем, что царизм искал в лице местной шляхты союзника и сознательно поддерживал по­лонизацию.

Ситуация начала меняться только после раскрытия в 1823 году тайных обществ в учебных заведениях Виленского учебного округа. С этого времени начало вводиться преподавание русско­го языка как отдельного предмета, польская история заменяется историей России. М.Н.Новосильцев, ставший куратором Виленс­кого учебного округа, начал предпринимать меры по ослаблению польского влияния и реформированию Виленского университе­та. Были пересмотрены учебные программы, разработан новый устав университета, созданы университетская и училищная по­лиции, уволены прогрессивно настроенные преподаватели. Но Виленский университет и после этого не утратил своей роли глав­ного учебного заведения Белоруссии и Литвы. В его состав входи­ли 4 факультета — физико-математический, медицинский, мо­рально-политических наук, литературы и изящных искусств, а также учительская и духовная семинарии. На всех факультетах обучались ежегодно более 1 тыс. человек. В университете име­лась прекрасная библиотека, ботанический сад, астрономическая обсерватория, анатомический музей, лаборатории.

Более радикальные изменения в системе образования в Бе­лоруссии произошли после подавления восстания 1830 —1831 гг. В школах преподавание всех предметов было переведено на рус­ский язык, а с 1836 года преподавание польского языка как от­дельного предмета было запрещено. Католические и униатские монастырские школы преобразовывались в русские светские гим­назии и уездные училища. 1 мая 1832 года указом царя за учас­тие студентов в восстании был закрыт Виленский университет. Продолжали работать только медицинский факультет, который был преобразован в Медико-хирургическую академию, и теоло­гическое отделение морально-правового факультета, на базе ко­торого была создана Римско-католическая духовная академия. Ликвидирован был также Виленский учебный округ, а террито­рия Белоруссии включена в состав Петербургского и Белорусско­го учебных округов. Выпускникам Виленского университета зап­рещалось заниматься преподаванием в школах Белоруссии и Литвы. В связи с тем, что остро ощущалась нехватка преподава­тельских кадров, учителей приглашали из российских губерний, а выпускников местных гимназий направляли в Петербургский и Московский университеты на учебу за казенный счет, после чего они должны были отработать в школах Белорусского учебного округа определенный срок. Предпринималась попытка органи­зовать подготовку русскоязычных преподавателей для приходс­ких школ и подготовительных классов гимназий в Витебской учительской семинарии, открытой в 1834 году. Но она просуще-

ствовала только 5 лет. Недолго просуществовали в Вильно также Медико-хирургическая и духовная академии. После следствия по делу «Демократического общества» в 1840 году Медико-хирурги­ческая академия была закрыта, а духовная академия в 1842 году переведена в Петербург.

Требования времени, прежде всего, развитие экономики, вынуждали местные власти принимать меры по развитию специ­ального образования. С конца 30-х годов при гимназиях были от­крыты агрономические курсы, а в 1840 году основано Гори-Горецкое земледельческое училище. В 1848 году оно было реорганизовано в земледельческий институт — первое в России высшее сельскохозяйственное учебное заведение. В гимназиях с 4-го класса вводилась также специализация для желающих по­ступать на военную или государственную службу или продолжать учебу в университете. С 40-х годов стали открываться начальные школы для государственных крестьян, расширяться сеть приход­ских школ в городах, местечках и деревнях.

К 60-м годам в Белоруссии существовало уже 576 учебных заведений всех типов: 12 средних, 45 неполных средних школ, 45 частных и государственных женских училищ, 21 духовное учили­ще и 453 начальные школы. Обучались в них около 17 тысяч уча­щихся, что составляло 0,5% всего населения Белоруссии.

Таким образом, несмотря на феодально-крепостническую политику царизма и засилие католического духовенства, просве­щение в Белоруссии в первой половине ХГХ в. сделало заметный шаг вперед. Определенное развитие в этот период получили и научные знания. Их развитие было тесно связано с деятельнос­тью Виленского университета и Гори-Горецкого сельскохозяй­ственного иститута.

Значительных успехов в Виленском университете достигли точные науки. Большой вклад в развитие математики и астроно­мии внес Ян Снядецкий, который долгое время был ректором уни­верситета. Благодаря ему в Вильно была открыта астрономичес­кая обсерватория, а его учебник по сферической тригонометрии считался лучшим в Европе. Брат Яна Снядецкого — Енджей внес огромный вклад в развитие химии и биологии, создав оригиналь­ную научную теорию органических веществ. Существенный вклад в развитие истории медицины и биологии внесли также профес­сора университета С.Юндил, А.Бекю, Ф.Римкевич, М.Гомолицкий, И.Франк и др.

В области гуманитарных наук в Виленском университете наи­больших успехов достигли история и литературоведение. Боль­шое влияние на формирование исторической науки в Белорус­сии и Литве в это время оказал профессор университета И.Лелевель (1786 — 1861 гг.). Он создал ряд фундаментальных работ по истории Польши, Литвы, всеобщей истории и вспомога­тельным историческим дисциплинам. Многие его работы не ут­ратили своей научной ценности и сегодня. И.Лелевель был не только крупным ученым, но и выдающимся общественно-полити­ческим деятелем. Во время работы в Виленском университете он был вдохновителем тайных студенческих обществ, в 1830 — 1831 гг. — одним из руководителей восстания. Находясь в эмиг­рации после подавления восстания, И.Лелевель был одним из ли­деров европейского демократического движения, сподвижником К.Маркса, подписал созданную коммунистами программу «Меж­дународного демократического товарищества». Взгляды И.Лелевеля как демократа и революционера нашли отражение в его на­учных трудах.

Значительный вклад в развитие истории и правоведения вне­сли также И.Анацевич, Ю.Ярошевич, И.Данилович и другие ученые.

Гори-ГЬрецкий земледельческий институт выделялся доволь­но высоким уровнем химических и биологических исследований. В 1843 — 1863 гт. здесь работал К.Д.Шмидт — один из родона­чальников химической науки в Белоруссии, организатор первой химической лаборатории. В Гори-Горках работал также выдаю­щийся химик и педагог И.Тютчев.

Начавшийся процесс формирования наций, в том числе, бе­лорусской, обусловил рост интереса к прошлому, к культурному наследию белорусского народа. Это вызвало развитие этногра­фии, фольклористики, краеведения, археологии. Выдающийся вклад в их развитие внесли А.Плятэр, Ю.Немцевич, С.Даленго Ходаковский, Т.Нарбут, А.Киркор, П.Шпилевский, К.Калайдович, братья Е. и К.Тышкевичи и др. исследователи. Особо следует вы­делить заслуги в этом деле Т.Нарбута, братьев Тышкевичей и П.Шпилевского. Т.Нарбут, выходец из древнего шляхетского рода, выйдя в отставку, долгое время жил в своем родовом имении Шавры Лидского уезда. Здесь он увлекся историей и краеведени­ем. Крупнейшей работой историка-энтузиаста стала 9-томная «История литовского народа», в которой автор широко использо­вал белорусско-литовские и польские летописи, многочисленные архивные источники. Кроме исторических исследований, Т.Нар­бут занимался сбором белорусского фольклора и этнографичес­кого материала.

Братья Е. и К.Тышкевичи внесли большой вклад в развитие белорусского музееведения. Ефстафий Тышкевич основал в 1855 г. в Вильно первый в Литве и Белоруссии историко-археологический музей, которому подарил лично собранные коллекции доку­ментов и археологические материалы. При музее действовала Виленская археографическая комиссия, которая занималась сбо­ром и изданием исторических документов. Она внесла большой вклад в развитие исторической науки в Белоруссии, но была зак­рыта в 1865 году по распоряжению Н.Н.Муравьева. Константин Тышкевич большую часть своей жизни провел в Лагойске. Там он создал музей древностей, собрал большой архив древних рукопи­сей, коллекцию художественных произведений и богатую биб-

лиотеку. Занимался также археологическими исследованиями: лично изучил более 200 курганов и городнищ, составил топогра­фические планы замков и древних поселений. Среди опублико­ванных работ К. Тышкевича следует отметить его труд «Виляя и ее берега», написанный по материалам организованной им в 1856 году краеведческой и этнографической экспедиции.

П.Шпилевский создал цикл беллетризированных очерков «Путешествие по Полесью и белорусскому краю» и «Белоруссия в харакеристических описаниях и фантастических ее сказках». Они и сегодня не утратили своей ценности в качестве первоисточни­ков по истории, этнографии и фольклористике белорусского на­рода.

Отличительной чертой культурной жизни Белоруссии первой половины XIX века было развитие литературы и журналистики. В литературе в конце XVIII — первом десятилетии XIX веков важ­нейшим направлением был классицизм. Он соответствовал идеа­лам просвещения и оказывал значительное влияние на литера­турное творчество писателей и поэтов. Во втором десятилетии начали проявляться ростки нового литературного направления — романтизма. Наиболее сильно он проявился в творчестве моло­дых писателей и поэтов, связанных с Виленским университетом, — А.Мицкевича, Я.Чечота, А.Одинца, Т.Зана и др.

Крупнейшим поэтом Белоруссии первой половины ХIХ века был Адам Мицкевич (1798 —1855 гг.). Он родился на хуторе Зао-сье недалеко от Новогрудка в семье шляхтича. После окончания Новогрудской доминиканской гимназии учился в Виленском уни­верситете. За участие в тайных студенческих обществах был вы­слан в Россию. В 1829 году после нескольких лет, проведенных в Одессе, Петербурге и Москве, А.Мицкевич эмигрировал за гра­ницу, жил в Лозанне и Париже, активно участвовал в националь­но-освободительном движении. В 1848 году поэт организовал польский легион для поддержки итальянских карбонариев, а в следующем году начал издавать в Париже газету «Трибуна наро­да». Умер А.Мицкевич в Константинополе. Тело его было переве­зено в Париж, а в 1890 году он был перезахоронен в Кракове.

В произведениях Адама Мицкевича тема Белоруссии зани­мает центральное место. В своих ранних произведениях и круп­нейших поэмах «Дзяды», «Пан Тадеуш», « Гражина» и др. Мицке­вич использовал темы и образы, связанные с белорусским фольклором, с белорусской историей и обычаями белорусского народа. Исследователи творчества А.Мицкевича отмечают, что его литературный язык формировался под влиянием языка белорус­ского народа, поэтики белорусской песни. Есть сведения, что Мицкевич пробовал писать и на белорусском языке. К сожале­нию, эти его стихотворения не сохранились.

Творчество Адама Мицкевича оказало большое влияние на развитие литературы Белоруссии. Под его непосредственным влиянием начинали литературную деятельность Я.Барщевский, А.Рыпинский, В.Сырокомля и др. писатели и поэты.

В 20 — 30-е годы расцвел поэтический талант «белорусского Роберта Бернса» — Павлюка Багрима (1812 — 1891 гг.), от твор­ческого наследия которого до нас, к сожалению, дошло только одно стихотворение «Заиграй, заиграй, хлопче малый». Судьба крес­тьянского поэта — самородка сложилась трагически. Из-за подо­зрения в подстрекательстве крестьян деревни Крошин, где жил Багрим, к восстанию против властей поэт был сдан в солдаты. Тетради с его стихами, конфискованные жандармами во время следствия, погибли.

В 40 — 50-е годы в литературу Белоруссии пришли новые имена, появились первые произведения критического реализма. Наиболее крупными представителями демократического направ­ления в литературе того временми были В.Сырокомля, В.Дунин-Марцинкевич, А.Вериго-Даревский, Р.Подбереский и др. Самый крупный вклад в развитие белорусской литературы в это время внес талантливейший писатель, поэт и драматург Викентий Дунин-Марцинкевич (1807 — 1884 г.). Писатель родился в фольвар­ке Панюшкевичи около Бобруйска, учился в Бобруйском уездном училище, а затем, по всей вероятности, на медицинском факуль­тете Виленского университета. Некоторое время он работал в раз­личных учреждениях г. Минска, а после жил в фольварке Люцинка около Ивенца. Первыми литературными произведениями писателя были пьесы «Рекрутский еврейский набор», «Соревно­вание музыкантов», «Чудодейственная вода». Эти пьесы, напи­санные на польском языке, в содружестве с местными музыкан­тами С.Манюшкой и К.Крыжановским были поставлены на минской сцене. В 1846 году Дунин-Марцинкевич издал в Вильно пьесу «Крестьянка», где впервые в монологах и диалогах прозву­чал живой белорусский разговорный язык. Эта пьеса, несмотря на запрещение цензуры, в 1852 году была поставлена на минской сцене специально созданной любительской труппой Дунина-Марцинкевича.

В 50-е годы В.Дунин-Марцинкевич создал ряд стихотворных рассказов, повестей, баллад, занимался переводческой деятель­ностью. Среди произведений, созданных в это время, следует вы­делить «Вечерницы», «Гопон», «Халимон на коронации», «Купа-лье», «Щеровские дожинки» и др. В своих произведениях В.Дунин-Марцинкевич стремился показать жизнь белорусского крестьянина, народную мораль, мировосприятие простого чело­века. Писатель широко использовал белорусский фольклор, эт­нографический материал, но в соответствии с сентиментальным направлением в литературе идеализировал взаимоотношения в белорусской деревне, проповедовал идеи классового мира.

Знаменательным явлением литературной жизни 40 — 50-х годов было создание целого ряда анонимных произведений, име­ющих социальную и политическую направленность. Это «Гуторка Данилы со Степаном», «Вот теперь какой люд стал», «Весна гола удалась» и др. Но самым большим литературным событием этого

времени были анонимные поэмы «Энеида наизнанку» и «Тарас на Парнасе». Авторы их еще точно не установлены, но произве­дения знали многие наизусть.

Значительную роль в литературной жизни Белоруссии этого времени играли литературные журналы. Наиболее популярными из них были «Атенеум» Ю.Крашевского, «Рочник литерацкий», «Поментник науково-литэрацкий» и др.

В первой половине XIX века появились и первые публичные библиотеки.

В это время массовыми видами искусства стали музыка и те­атр. В первые десятилетия ХIХ века крепостные театры начали прекращать свою деятельность, а основной формой театральной жизни становятся театры частной антрепризы. Как правило, они носили объездной характер, свою постоянную базу имели в гу­бернских или крупных уездных городах и время от времени пред­принимали турне по окрестным городам и местечкам, выступали на крупных ярмарках, в имениях богатых феодалов. Постоянные театральные коллективы имелись только в крупных городах, та­ких, как Вильно, Минск, Гродно. Их возглавляли опытные антреп­ренеры — Матвей Кожинский, Соломея Дешнер, Доменик Морав­ский и др.

Накануне войны 1812 года в Белоруссии получил распрост­ранение любительский театр. Любительские представления дава­лись чаще всего местными шляхтичами и интеллигенцией. Вмес­те с любителями в них часто выступали профессиональные актеры.

В середине 40-х годов в Белоруссии была проведена театраль­ная реформа. Она ставила цель упорядочить театральную жизнь и перевести ее под надзор местных властей, содействовать пере­воду театральных представлений на русский язык, который до этого времени очень редко звучал с театральных подмостков. Ре­форма предусматривала также создание в губернских городах театральных дирекций, которые бы руководили театральной жиз­нью в губерниях. В состав дирекций вводились лица, назначае­мые властями, и избранные представители от местной шляхты. Эти меры привели к тому, что русский язык и русская драматур­гия в 40-е годы уже заняли ведущее место в театральных поста­новках в Белоруссии.

В это время произошла и переориентация культурных свя­зей, вызванная интересом местных жителей к русской культуре. Из произведений русской драматургии, получивших распростра­нение на театральных сценах Белоруссии в это время, следует назвать «Ревизор» Н.В.Гоголя, пьесы Д.Ленского, Н.Некрасова, П.Коротыгина, А.Островского и др. Нередкими в это время в Бе­лоруссии были также постановки пьес украинских драматургов «Наталка-Полтавка» и «Солдат-волшебник» И.Котляревского и «Шельменко-денщик» Р.Квитко-Основьяненко.

Значительным событием в театральной жизни Белоруссии се­редины ХГХ века было возникновение первой белорусской те­атральнойтруппы В.Дунина-Марпинкевича, созданнойв 1852 году для постановки пьесы «Крестьянка». Она насчитывала более 20 человек. В нее входили сам писатель и две его дочери.

Театральная жизнь Белоруссии в первой половине ХIХ века не исчерпывалась только постановками местных трупп. Часто приезжали с гастролями театральные коллективы из России, Ук­раины, Польши или отдельные оркестры-гастролеры, чтобы выс­тупить с местными труппами.

С театром было тесно связано музыкальное искусство. Му­зыка звучала в салонах местной шляхты, ее преподавали в учеб­ных заведениях, проводились сольные и оркестровые концерты, музыкальные спектакли.

В Белоруссии хорошо знали произведения западноевропейс­ких композиторов, пользовались популярностью и композиции местных музыкантов. Среди композиторов, живших и работав­ших в Белоруссии в первой половине ХIХ века, наиболее извест­ными были Михаил Клеафас Огинский, Станислав Монюшко, Д.Стефанович, Ф.Милодовский и др.

Михаил Клеафас Огинский (1765 — 1833 гг.) был выходцем из семьи крупных магнатов и известен не только как выдающий­ся композитор и исполнитель, но и как крупный политический и общественный деятель. Его предки традиционно занимали высшие государственные должности в Великом княжестве Литовс­ком. И Михаил Клеафас рано начал дипломатическую карьеру, был послом в Австрии и Пруссии. Когда началось восстание под руководством Т.Костюшки, он вернулся на родину и возглавил во­оруженные силы Великого княжества Литовского. После пораже­ния восстания Огинский вынужден был эмигрировать. Он жил в Париже, Венеции, Константинополе, Яссах. После амнистии ком­позитор вернулся на родину, жил в своем имении Залесье около Сморгони. Накануне войны 1812 г. Огинский поступил на госу­дарственную службу, был назначен сенатором. В 1822 году он выехал за границу, где и провел свои последние годы жизни.

Михаил Клеафас Огинский рано начал свою композиторскую деятельность. Часть его произведений, к сожалению, не дошла до нас. Сегодня нам известны 60 его музыкальных композиций: 4 вальса, 4 марша, 3 мазурки, несколько менуэтов, романсов, песен и более 20 полонезов. Наиболее популярным произведением ком­позитора, жемчужиной его творчества является полонез «Проща­ние с Родиной», написанный в Залесье. М.К.Огинский оставил и богатое литературное наследие — 4-томные мемуары и трактат «Письма о музыке». Музыка М.К. Огинского входит в культурную сокровищницу трех народов — польского, белорусского и литов­ского, мелос которых вдохновлял композитора.

Творчество Станислава Монюшко (1819 —1872 гг.) также свя­зано с музыкальными традициями трех народов. Родился будущий композитор в фольварке Убель, недалеко от Минска. В 1830 г. семья Монюшко переехала в Минск, где Станислав учился в гим­назии, брал уроки музыки у известного музыканта и педагога Доминика Стефановича. В дальнейшем Монюшко учился в Виль­но, откуда часто приезжал в Минск, ко многим друзьям. Одним

из них был В.Дунин-Марцинкевич. В содружестве с ним в это вре­мя С.Монюшко создал свои первые небольшие оперы и музыку для театральных представлений. Это были музыка к пьесам «Рек­рутский еврейский набор» и «Крестьянка» В.Дунина-Марцинкевича, «Каспер Хаузер» Анисе Буржуа, комедия-опера «Последняя варшавская лотерея» и др.

Некоторое время С.Монюшко работал дирижером театраль­ного оркестра в Вильно. Здесь впервые было поставлено круп­нейшее произведение композитора — опера «Галька», написан­ная им на основе народного мелоса.

В 1858 году С.Манюшко переехал в Варшаву, где работал ди­рижером и директором оперного театра, а с 1864 года — профес­сором музыкального института. В варшавский период жизни он регулярно присылал в Минск Д.Стефановичу свои музыкальные произведения, помог приобрести музыкальное образование до­чери В.Дунина-Марцинкевича Камиле и скрипачке Б.Кригер, со­действовал публикации произведений Ф.Милодовского, рецензи­ровал музыкальные труды своих земляков.

Известными музыкантами и композиторами были минчане Флориан Миладовский и Доминик Стефанович. Первый из них был учеником Мендельсона. Его перу принадлежит ряд инстру­ментальных произведений, широко известных в Европе. Доминик Стефанович известен как театральный дирижер и учитель С.Мо­нюшко. С Минском связана также жизнь и творчество Михаила Ельского — композитора и музыканта, автора многих популяр­ных танцев и инструментальных миниатюр.

В Белоруссии в это время жил и работал Антон Абрамович — автор музыкальной поэмы «Белорусская свадьба» и составитель пособия игры на фортепиано.

В первой половине ХIХ ст. в связи с экономическим подъе­мом началась активизация строительной деятельности: велась регулярная застройка городов, строились банки, учебные заведе­ния, больницы, многочисленные общественные здания, постепен­но складывался новый тип городских поселений, формировался новый архитектурный стиль — классицизм. Особенно активно в это время велось упорядочение застройки губернских и уездных городов — выпрямлялись улицы, расширялись площади, укруп­нялись кварталы и т.д. Строительство по специальным архитек­турным планам являлось новым словом в архитектуре и опреде­ляло развитие градостроительства на многие десятилетия.

В это время впервые возникли типовые проекты гражданс­ких и жилых зданий. Возникновение типовых проектов решало проблему недостатка архитектурных кадров при массовой заст­ройке городов и местечек.

Значительную роль в формировании архитектурного облика белорусских городов и местечек в это время сыграла Виленская архитектурная школа и, прежде всего, выпускники Виленского университета — архитекторы М.Шульц, В.Стуока-Гуцявичюс, К.Подчашинский и др.

Крупнейшим архитектором, оставившим заметный след в искусстве архитектуры Литвы и Белоруссии, был Кароль Подчашинский (1790 — 1860 гг.). Он родился в местечке Жирму нынешнего Вороновского района Гродненской области. Учился сна­чала в Бресте, после в Кременце на Украине, Виленском университете, Петербургской академии искусств, совершенство­вал образование во Франции и Италии. После возвращения на родину в 1819 году был приглашен на должность заведующего кафедрой архитектуры Виленского университета, в 1823 году получил звание профессора. Его перу принадлежит трехтомный труд «Основы архитектуры для студенческой молодежи», первое учебное пособие подобного рода для высших учебных заведений в Литве и Белоруссии. Но Кароль Подчашинский известен не толь­ко как ученый и преподаватель, воспитавший целую плеяду архи­текторов. Административную и преподавательскую работу он удачно сочетал с творческой деятельностью. После возвращения из-за границы он по проекту профессора М.Шульца перестроил Спасскую церковь в Вильно, отреставрировал костел Святого Яна, разработал проекты переустройства фронтонов Виленского уни­верситета, перепроектировал многие внутренние помещения уни­верситета — кабинет минералогии, профессорский читательный зал и др. По его проектам и под его личным руководством были построены дворец Михаила Былинского в Яшунах, внутренние помещения Ковенской ратуши, гимназия в Слупске, евангелицко-реформаторский костел в Вильно, большой дворец в Жиличах около Бобруйска и многие другие сооружения. Умер К.Подчашинский в 1860 году. Похоронен в г. Вильнюсе.

К числу крупнейших памятников архитектуры первой поло­вины ХIХ века следует отнести Петропавловский собор в Гомеле, Преображенскую церковь в Чечерске, Покровскую церковь в Стрешине и др. сооружения.

Больших успехов в первой половине XIX века достигло и изоб­разительное искусство Белоруссии. Важную роль в его развитии сыграл Виленский университет. Здесь еще в Главной литовской школе в 1797 году была создана кафедра живописи, рисунка и скульптуры, которую возглавлял профессор живописи Фран­тишек Смуглевич. В дальнейшем в связи с расширением кафед­ры было создано отделение изящных искусств при факультете литературы, куда входили кафедры живописи и скульптуры. Это отделение в научной литературе часто называют Виленской школой живописи. За более чем три десятилетия своего сущест­вования она подготовила более 250 художников и скульп­торов. Профессорами отделения, кроме Ф.Смуглевича, были Ф.Ле Врун, Дж.Саундерс, Я.Рустем и др. Класс скульптуры дол­гое время возглавлял талантливый преподаватель и скульптор К.Ельский.

Воспитанниками Виленской школы живописи были десятки талантливых художников. Среди них в первую очередь следует назвать известного пейзажиста, автора сотен графических работ, посвященных историческим местам и достопримечательностям Белоруссии Михаила Кулешу. Воспитанником университета и со­братом по жанру М.Кулешы был Наполеон Орда. Он вошел в ис­торию изобразительного искусства как автор многочисленных графических серий исторических и культурных памятников Белоруссии, изданных в альбомах в Вильно и Париже. Наполеон Орда был также талантливым композитором и музыкальным тео­ретиком.

Студентами Виленского университета, а затем Петербургс­кой академии художеств были талантливый портретист-роман­тик Валентий Ванькович, художник, график, педагог Викентий Дмаховский, художник-портретист и мастер исторических и ре­лигиозных композиций Ян Дамель.

После закрытия Виленского университета выходцы из Бело­руссии и Литвы вынуждены были получать художественное обра­зование в Петербурге или за границей. Многие из них после окон­чания учебы не возвращались на родину, что отрицательно сказывалось на развитии живописи в Белоруссии. За пределами Белоруссии прошла большая часть жизни таких выдающихся ху­дожников как Т.Горецкий, К.Корсалин, М.Андриели и др. Из тех художников, которые вернулись в Белоруссию после учебы за гра­ницей, следует назвать Ивана Хруцкого, удостоенного звания ака­демика живописи. Он работал во многих жанрах: был родоначаль­ником натюрморта в белорусской и русской живописи, достиг выдающихся успехов в жанре портрета и пейзажа. Из-за границы вернулся также талантливый скульптор и художник, позже изве­стный деятель национально-освободительного и революционного движения в Белоруссии Викентий Дмаховский.

Изобразительное искусство Белоруссии в первой половине XIX века было богато на стили, жанры, разнообразие техники. На смену классицизму, который господствовал в живописи в конце ХVIII — начале ХIХ веков, в 20-е годы пришел романтизм с его вниманием к эмоциональному состоянию человека, возвышенно­сти, к героике и истории народа. Именно в русле этого идейно-стилевого направления были созданы лучшие произведения бе­лорусской живописи, особенно в жанре портрета. К сожалению, в Белоруссии сохранилось очень мало произведений, созданных белорусскими художниками в это время. Многие из них погибли во время многочисленных войн, другие разбросаны по музеям различных стран и частным коллекциям.

Как видно, культура Белоруссии в первой половине XIX века достигла значительных успехов. Несмотря на длительную поло­низацию и начавшуюся русификацию, белорусский народ смог сохранить свое этническое лицо и, несмотря на большие потери, отстоять свою национальную перспективу.

ОТМЕНА КРЕПОСТНОГО ПРАВА В БЕЛАРУСИ

К середине 50-х годов XIX века кризис феодально-кре­постнической системы в России еще более обострился. В стране быстрыми темпами нарастали крестьянские волнения. Царизм, боясь превращения этих волнений в крестьянскую революцию, вы­нужден был приступить к подготовке реформы по освобождению крестьян «сверху», не дожидаясь, пока его свергнут «снизу», то есть революционным путем. В январе 1857 года был сделан пер­вый практический шаг в этом направлении — под председатель­ством царя Александра II учрежден Секретный комитет «для об­суждения мер по устройству быта помещичьих крестьян».

Подготовку реформы царизм решил начать с белорусских и литовских губерний, так как ждал добровольного волеизъявления помещиков в этом вопросе. Помещики этих губерний были гото­вы к отмене крепостного права. Их хозяйства давно были связа­ны с западноевропейским рынком и втянуты в товарно-денеж­ные отношения. К тому же здесь широкий размах приобрело крестьянское движение. Только за 1858 — 1860 годы в Белорус­сии произошло 40 крестьянских волнений, 11 из них было подав­лено с помощью военной силы. Царизм боялся, что недовольство крестьян здесь могут использовать помещики-поляки, мечтающие о возрождении Речи Посполитой в границах 1772 года. Местных помещиков на отмену крепостного права подталкивало также предстоящее введение обязательных инвентарей в 1857 году.

Учитывая эти обстоятельства, Александр II, находясь в Виль­но, весной 1857 года предложил местному дворянству высказать свое мнение по вопросу об отмене крепостного права. В сентябре этого же года помещики Виленской, Гродненской и Ковенской гу­берний через виленского генерал-губернатора В.И.Назимова дали свое согласие на освобождение крестьян, но без земли.

В ответ на предложение помещиков западнобелорусских и литовских губерний 20 ноября 1857 года был опубликован реск­рипт Александра II В.И.Назимову. Он официально провозглашал начало подготовки крестьянской реформы. Но обязательным ус­ловием ее проведения объявлялось предоставление крестьянам не только усадебной, но и полевой земли за выкуп. Для подготов­ки проектов реформы предлагалось в ближайшее время создать губернские дворянские комитеты, которые должны были выска­зать конкретные предложения по освобождению крестьян.

Поскольку подготовка отмены крепостного права уже пере­стала быть секретом, то в феврале 1858 года Секретный комитет был преобразован в Главный комитет по крестьянскому делу. Под его руководством и должна была проводиться вся работа по под­готовке реформы.

Губернские дворянские комитеты в Белоруссии были созда­ны в феврале — августе 1858 года. В своих проектах Могилевс-

кий и Витебский комитеты высказались за наделение крестьян землей за выкуп. В составе этих комитетов преобладали помещи­ки, которые основную часть прибыли получали с предприятий и с оброчных крестьян. Они стремились избавиться от неплодород­ной земли за большой выкуп и рассчитывали получать в дальней­шем доходы от вложенных в банки капиталов, полученных от кре­стьян за землю.

В западных губерниях Белоруссии и Литвы в связи с высо­ким уровнем товарно-денежных отношений земля стоила дорого. Поэтому помещики этих губерний настаивали на освобождении крестьян без земли. Безземельные и малоземельные крестьяне, живущие в этом регионе, являлись дешевой рабочей силой.

Но нарастание крестьянского движения вынудило царизм ускорить подготовку реформы. В марте 1859 года при Главном комитете были созданы редакционные комиссии. Они на основе предложений губернских комитетов должны были выработать общий проект положений об отмене крепостного права. Те губер­нские проекты, которые рекомендовали освобождение крестьян без земли, редакционные комиссии отклонили.

Отклоняя эти предложения, редакционные комиссии исходи­ли из того, что обезземеливание крестьян может привести к воз­никновению «опасных для государства потрясений», то есть ре­волюции. К тому же царизм стремился сохранить в лице крестьян аккуратных плательщиков государственных налогов.

19 февраля 1861 года проекты «Положений», одобренные Государственным советом и подписанные Александром II, полу­чили силу закона. Закон об отмене крепостного права состоял из манифеста, общего, местных положений и дополнительных пра­вил, касающихся отдельных групп населения.

В «Манифесте» в торжественных тонах объявлялось об от­мене крепостного права. В «Общем положении» содержались пра­вила, по которым проводилась реформа во всех губерниях Рос­сии: определялись личные и имущественные права крестьян, порядок организации сельского управления, государственные, земские и мирские повинности, а также правила о выкупе земли. Местные «Положения» устанавливали порядок наделения крес­тьян землей и выполнения ими повинностей.

В Белоруссии реформа осуществлялась на основании «Общего положения» и двух местных «Положений». «Общее положением декларировало, что крепостное право на помещичьих крестьян и дворовых людей отменяется навсегда. Помещик лишался права распоряжаться крестьянами, как своей собственностью, вмеши­ваться в их личную жизнь, продавать и наказывать их. Крестьяне получали ряд гражданских прав: они могли заключать сделки, заниматься торговлей и промыслами, владеть движимым и недви­жимым имуществом, нести личную ответственность перед судом и так далее. На белорусские и русские уезды Витебской губернии и Могилевскую губернию распространялось «Положение для гу­берний великороссийских, новороссийских и белорусских». В

Минской, Гродненской, Виленской, Ковенской губерниях и латыш­ских уездах Витебской губернии действовало «Местное положе­ние». Выделение этих губерний в особую группу диктовалось тем, что здесь господствовало подворное землепользование, не суще­ствовало общины, были введены инвентари, фиксировавшие кре­стьянские наделы.

Согласно «Положениям» помещики являлись собственника­ми всей земли, принадлежавшей им до реформы. Часть этой зем­ли они обязаны были отвести для наделения крестьян. До заклю­чения выкупной сделки крестьяне обязаны были выполнять повинности в пользу помещика. На протяжении этого времени (9 лет) они назывались «временнообязанными» и не могли уйти с земли без разрешения помещика. Размеры крестьянских наделов определялись местными положениями. В Витебской и Могилевс­кой губерниях, где сохранялось общинное землепользование, ус­танавливались высший (от 4 до 5,5 десятин) и низший (от 1,3 до 2,8 десятин) надел на ревизскую душу (мужского пола). Если до­реформенный надел превышал высший или у помещика остава­лось менее ¹/₃ удобной земли, то помещик имел право отрезать излишек в свою пользу.

В Минской, Гродненской и Виленской губерниях «Положение» сохраняло дореформенные наделы. Отрезки допускались в тех случаях, если размер надела превышал установленный инвента­рем или у помещика оставалось меньше ¹/₃ принадлежавших ему до реформы земель. Крестьянский надел не разрешалось умень­шать более чем на ¹/₆ часть. Помещики могли переводить кресть­ян на худшие земли, забирать сервитуты и так далее.

На период временнообязанного состояния для крестьян Мо­гилевской и восточных уездов Витебской губерний устанавлива­лась барщина в размере 40 мужских и 30 женских дней с высшего душевого надела, или 8-рублевый оброк в год. В Минской, Грод­ненской, Виленской и в 4 уездах Витебской губерний повинности определялись в соответствии с инвентарями и не должны превы­шать 23 дней барщины или 3 рублей оброка в год с одной десяти­ны надельной земли. Крестьяне могли требовать перевода с бар­щины на оброк через год после реформы при отсутствии недоимок.

Приобретение крестьянами земли в собственность могло про­изойти только посредством выкупа. Устанавливались одинаковые для всех губерний России правила выкупа. Выкуп усадьбы мог совершиться в любое время без согласия помещика. Требовалось только, чтобы крестьяне предварительно внесли всю выкупную сумму за усадьбу и за ними не числилось недоимок.

Размер выкупной суммы за усадьбу устанавливался в Витеб­ской и Могилевской губерниях на основании 6-процентной капи­тализации годового оброка, причитавшегося за пользование усадь­бой. В Виленской, Гродненской и Минской губерниях усадьбы по размерам выкупных сумм были разделены на четыре разряда. К первому разряду, оцененному в 120 рублей, относились усадьбы, находившиеся в земледельческой местности, где крестьяне не имели возможности получать дополнительные заработки. Ко вто­рому разряду, оцененному в 180 рублей, принадлежали усадьбы, расположенные вблизи судоходных рек, каналов, железнодорож­ных станций или в пяти верстах от большого города. К третьему разряду, оцененному в 240 рублей, причислялись усадьбы, распо­ложенные в местечках, отличающихся промышленным развити­ем и имеющих торговое значение. К четвертому разряду были отнесены усадьбы, находившиеся в богатых промышленных местечках и принадлежавшие крестьянам, у которых не было по­левых наделов. Они платили определенный чинш за место, зани­маемое домом. Их стоимость определялась на основании 6-про­центной капитализации ежегодного чинша, который назначался губернским по крестьянским делам присутствием за пользование такими усадьбами.

Выкуп полевого надела всецело зависел от помещика, кото­рый имел право потребовать заключения выкупной сделки даже вопреки желанию крестьян.

При определении размера выкупной суммы за полевой на­дел за основу принималась не рыночная цена земли, а размер оброка временнообязанного состояния крестьян путем 6-процен­тной его капитализации. Для определения размера выкупной сум­мы за полевой надел необходимо было сумму годового оброка умножить на 100 и разделить на 6. Полученный итог и давал вы­купную сумму полевого надела. Поясним это на примере. Если крестьянин Минской губернии получал надел размером в 10 де­сятин земли и платил за него 30 рублей оброка в год в период временнообязанного состояния, то размер выкупной суммы за надел определялся следующим образом: X = (30 х 100)/6 = 500 рублей.

6% годовых от этой суммы должны были составить тот же оброк, который выплачивал крестьянин помещику (те же 30 руб­лей). В результате помещик ничего не терял. Рыночная же цена земли в Минской губернии в это время составляла 7,5 рублей, и крестьянин за 10 десятин должен был уплатить всего 75 рублей вместо 500 рублей по выкупу.

Но крестьяне не в состоянии были выплатить помещику еди­новременно всю выкупную сумму за полевые наделы. Поэтому царское правительство, идя навстречу помещикам, установило так называемую выкупную операцию. Суть ее заключалась в том, что крестьянин при заключении выкупной сделки должен был упла­тить помещику только 20 — 25% от выкупной суммы за надел. Остальные 75 — 80% выкупной суммы за крестьянина выплачи­вало помещику государство, а крестьянин на протяжении 49 лет должен был выплачивать этот долг, внося ежегодно платежи в банк в размере 6% выкупной ссуды. Ежегодно вносимые крестьянами доли долга именовались «выкупными платежами». В результате размер выкупа значительно увеличивался. Тот же крестьянин за

10 десятин земли в Минской губернии в конечном итоге должен был уплатить 1276 рублей.

X = ((400 х 6)/100) х49 100 = 1276 рублей. «Положения» 19 февраля касались также большой группы дворовых людей и крестьян мелкопоместных владельцев. Дворо­вые люди освобождались через два года после опубликования «Положений» без земли и без материального вознаграждения за многолетнюю службу. Устройство крестьян мелкопоместных вла­дельцев производилось по особым «Дополнительным правилам». Мелкопоместными считались те владельцы, за которыми по X ревизии числилось менее 21 души. Их владельцы не обязаны были увеличивать надел, даже если он был меньше низшей душевой нормы. Безземельные крестьяне мелкопоместных помещиков ос­вобождались, как дворовые, то есть без земли.

Крестьяне, освобожденные без земли, получали право селить­ся на казенной земле. Освобожденные с земельным наделом так­же могли поселиться на казенной земле, но только с согласия вла­дельца и при условии возврата ему надела. Наконец, помещик имел право по своему усмотрению передать своих крестьян вме­сте с их наделами казне за определенное вознаграждение.

В связи с утратой помещиками власти над крестьянами «По­ложения» 19 февраля предусматривали создание новых органов сельского управления. Крестьяне, проживающие на земле одного помещика, составляли сельское общество. Все домохозяева сель­ского общества составляли сельский сход, избиравший сельского старосту, сборщика податей и других должностных лиц (смотря по надобности — смотрителей магазинов, училищ и больниц, лес­ных и полевых сторожей и так далее).

Несколько смежных сельских обществ составляли волость, которая создавалась по территориальному принципу с количе­ством от 300 до 2000 ревизских душ. Волостной сход, состоящий из представителей сельских обществ, избирал волостное управление во главе с волостным старшиной и волостной суд.

Сельское и волостное управление ведали раскладкой и сбо­ром податей, следили за выполнением крестьянами повинностей, содержанием дорог и мостов, выполняли административно-поли­цейские функции. Сельский староста и волостной старшина от­вечали за охрану общественного порядка и неприкосновенность имущества на своей территории, обязаны были задерживать бег­лых, дезертиров и доставлять их в полицию, доносить земской полиции о подозрительных лицах и беспорядках и так далее.

Для реализации «Положений» 19 февраля были учреждены местные органы: мировые посредники, уездные мировые съезды и губернские по крестьянским делам присутствия. Мировой по­средник был первой инстанцией по урегулированию отношений между помещиком и временнообязанными крестьянами. Он дол­жен был содействовать принятию уставных грамот. Мировым посредникам подчинялось крестьянское управление, причем власть их распространялась на мировой участок, включавший несколько волостей. Он утверждал всех выбранных лиц сельско­го и волостного управления, мог по своему усмотрению созвать сельский сход, отвести неугодных ему лиц, подвергнуть наказа­нию волостного старшину или сельского старосту.

Должность мирового посредника мог занимать только поме­щик, обладающий определенным имущественным цензом. Миро­вой посредник назначался губернатором по рекомендации уезд­ного предводителя дворянства из числа местных дворян.

Над мировым посредником стоял уездный мировой съезд, который являлся аппеляционной инстанцией почти по всем де­лам, бывшим в ведомстве посредников. Председателем мирового съезда являлся уездный предводитель дворянства, а членами — все мировые посредники.

Проведением реформы в губернии руководило Губернское по крестьянским делам присутствие, во главе которого стоял губер­натор, а членами были представители местного дворянства и на­значенные правительственные чиновники.

В Белоруссии реформа 19 февраля 1861 года была обнародо­вана с 8 по 12 марта в губернских городах и в апреле — мае — в сельской местности. Это вызвало резкое усиление волнений кре­стьян. Только в марте — июне 1861 года в белорусских губерниях произошло 273 выступления крестьян, охвативших 1305 деревень. В 108 случаях при их подавлении использовалось оружие. Всего в

1861 году в Белоруссии было зарегистрировано 379 выступлений, 125 их которых было подавлено полицией и войсками.

Проведение реформы началось с составления уставных гра­мот, в которых определялись конкретные условия освобождения крестьян, взаимоотношения помещиков и временнообязанных. Составление и введение уставных грамот сопровождалось упор­ной борьбой крестьян, добивавшихся возвращения отрезков, уменьшения повинностей. Особенно широкий размах она приоб­рела в Гродненской и Минской губерниях. Всего в Белоруссии в

1862 году произошло свыше 150 крестьянских выступлений, из них более половины—в связи с введением уставных грамот. Пра­вительство рассчитывало ввести уставные грамоты в течение 2-х лет, до 19 февраля 1863 года. Но противодействие крестьян со­рвало намеченные сроки, и введение грамот было завершено толь­ко к маю 1864 года. При этом более 78% грамот не было подписа­но крестьянами.

Восстание 1863 года вынудило царское правительство при­нять соответствующие меры с целью оттянуть от участия в нем белорусских и литовских крестьян. Указом от 1 марта 1863 года в Виленской, Гродненской, Ковенской и Минской губерниях был введен обязательный выкуп крестьянских наделов. С 1 мая этого же года здесь прекращались временнообязанные отношения кре­стьян и они переводились в разряд собственников земли. Выкуп­ные платежи снижались на 20 %. 2 ноября 1863 года этот указ был распространен и на восточную часть Белоруссии — Витебскую и Могилевскую губернии. Здесь временнообязанные отношения крестьян прекращались с 1 января 1864 года. 9 апреля 1863 года были учреждены уездные проверочные комиссии, в задачи кото­рых входили проверка и исправление повинностей, определен­ных уставными грамотами, и составление выкупных актов. Цир­куляром от 17 августа 1863 года крестьяне, лишенные земли после составления инвентарей (после 1844 года), наделялись 3-мя деся­тинами земли на семью, а указом от 18 октября предписывалось предоставить крестьянам, обезземеленным после 1857 года, пол­ный земельный надел. В Минской, Гродненской и Виленской гу­берниях в результате реализации этого указа землю получили более 20 тысяч безземельных дворов.

Составление выкупных актов в Белоруссии, как и введение уставных грамот, также затянулось. Оно было завершено только к началу 70-х годов. При составлении выкупных актов, кроме по­левых наделов, крестьянам предоставлялось право пользоваться сервитутами, как это было до реформы 1861 года. В результате более чем половине помещичьих крестьян были возвращены пас­тбища.

Политические события 1863 года в Белоруссии вынудили пра­вительство пересмотреть землеустройство и государственных крестьян. По закону от 16 мая 1867 года они переводились с обро­ка на выкуп и становились собственниками своих земельных на­делов. Государственные крестьяне в Белоруссии составляли око­ло 20% всего крестьянского населения края.

К концу 80-х годов правительство приняло ряд законов и ука­зов, определяющих землепользование и переход на выкуп дру­гих, относительно немногочисленных категорий сельского насе­ления (старообрядцев, чиншевиков, «свободных людей», панцирных бояр, «православных арендаторов», однодворцев и других). Эти законы и указы содействовали слиянию названных групп сельского населения с основной массой крестьянства.

Как видно из вышесказанного, реформа об отмене крепост­ного права в Белоруссии и Литве была проведена на более выгод­ных для крестьян условиях. Количество надельной земли, полу­ченной крестьянами по выкупным актам, по сравнению с 1861 годом увеличилось за счет возвращения отрезков и земли, отня­той в период с 1846 по 1857 годы. Отмена временнообязанного состояния и переход крестьян в разряд собственников, снижение ежегодных выкупных платежей создавали более благоприятные условия для развития капитализма в сельском хозяйстве.

Вместе с тем, в результате проведения царским правитель­ством реформы в Белоруссии помещики-дворяне сохранили в своей собственности более половины земли. В 1877 году 50,3% земли здесь принадлежало дворянам, 11,2% — казне, церкви и другим учреждениям, крестьянские наделы составляли только 33,4% земельной площади.

ВОССТАНИЕ 1863 г. В БЕЛАРУСИ.

Начало 1863 года ознаменовалось новым подъемом кре­стьянского движения в Белоруссии, который был вызван надеж­дами крестьян получить действительную свободу в связи с пере­водом их в положение временнообязанных. Это совпало по времени с национально-освободительным восстанием, которое охватило в 1863 году всю Польшу.

Накануне восстания здесь оформились два направления, за которыми закрепились названия «белые» и «красные». «Белые» (партия крупных замлевладельцев и буржуазии) хотели добиться восстановления Речи Посполитой в границах 1772 года, то есть с включением в ее состав Литвы, Белоруссии и Правобережной Ук­раины, используя давление западноевропейских государств на Петербург. «Красные» представляли собой разношерстный в со­циальных и политических отношениях блок, в который входила мелкая и безземельная шляхта, интеллигенция, городские низы, студенчество и частично крестьянство. Борьбу за независимость они связывали с решением аграрного вопроса. Однако по методу решения задач «красные» делились на «правых» —умеренных и «левых» — представителей революционно-демократических кру­гов. «Правые» при осуществлении своей политической програм­мы отводили ведущую роль шляхте. Остерегаясь крестьянского восстания, они в то же время стояли за наделение крестьян зем­лёй засчет конфискации части земли у помещиков при соответ­ствующей денежной компенсации.

«Левые», которые признавали право на национальное само­определение литовцев, белорусов и украинцев, залог успеха на­ционально-освободительной борьбы видели в союзе с революци­онными силами России. Для руководства восстанием «красные» весной 1862 года в Варшаве образовали Центральный нацио­нальный комитет (ЦНК).

Подобные политические течения существовали в Белоруссии и Литве. Так, в Вильно летом 1862 года с целью подготовки восания был образован Литовский провинциальный комитет (ЛПК), который формально был подчинен ЦНК. В ЛПК входили представители как «красных», так и «белых» .По инициативе ЛПК соби­рались средства на проведение восстания и были созданы мест­ные революционные организации: гродненская (К.Калиновский), минская (А.Трусов), новогрудская (В.Борзобогатый) и другие.

«Левую» часть повстанцев в Белоруссии возглавлял Констан­тин Калиновский (1838 — 1864 гг.). Он был выходцем из семьи обедневшего шляхтича Гродненской губернии, окончил Петербур­гский университет, где являлся активным членом тайного круж­ка выдающегося польского революционера С.Сераковского. Вер­нувшись на родину, К.Калиновский вместе с В.Врублевским. и Ф.Рожанским в 1862 — 1863 годах издавал на белорусском языке газету «Мужыцкая прауда» (всего вышло 7 номеров), проникну-

тую революционно-демократическими идеями. Она объясняла крестьянам крепостнический характер реформы, призывала их не верить царю и вместе с оружием в руках идти добывать «на­стоящую волю и землю». Развенчивая царистские иллюзии крес­тьян, «Мужицкая прауда» брала под защиту униатскую церковь;

В ходе восстания, которое началось в, йочь_с 22 на 23 января 1863 года, ЛПК принял программу, которую раньше объявил ЦНК. Эта программа предусматривала равноправие граждан незави­симо от сословия, национальности и вероисповедания, передава­ла в полную собственность наделы, которые находились в их пользовании, отменяла их феодальные повинности. Тем не ме­нее, она сохраняла помещичье землевладение и выкуп земли, которая переходила к крестьянам. Безземельные крестьяне, уча-стт^ки восстания, должны были получить по три морга земли. По своему характеру это была революционно-демократическая про­грамма. Она не соответствовала интересам «белых».

 1 февраля 1863 года ЛПК, который возглавил Калиновский, обратился К населению Белоруссии и Литвы с призывом подняться на вооруженную борьбу. Первые повстанческие отрвды6ыли созданы на территории западных уездов Белоруссии в конце ян­варя, а на остальной территории — в марте — апреле 1863 года. Они формировались из мелкой шляхты, офицеров, ремесленников, студентов, гимназистов старших классов, крестьян. Отряды повстанцев, которые “возглавляли В.Врублёвский, Ф.Рожанскии (Гродненская губерния), С. Сераковский, А.Мацкявичус (Ковенская губерния) А.Трусов (Минская губерния), Л.Звеждовскии (Могилевска губерния). М. Черняк (Виленская губерния), стремились прибщить к восстанию как можно больше крестьян, пытались реализовать аграрную программу. Руководители восстания, осо­бенно К.Калиновский, намеревались распространить восстание на прибалтийские и русские губернии. Для этого предусматрива­лось создание новых отрядов — С.Сераковского в Литве Эстонии, 0.Гробницкого, В.Кльчицкого и других в Витебской губернии. На помощь Л.Звеждовскому из Петербурга и Москвы прибыли офицеры И.Буделович, К.Жебровский и другие с целью распрост­ранения восстания на Смоленск и Москву.

Опасаясь активизации действий повстанцев, влияния на кре­стьян К.Калиновского, «белые» захватили руководство восстанием в свои руки. В марте 1863 года по указанию ЦНК ЛПК был распущен и на его месте создан. «Отдел руководства провинциями Литвы». В состав местных революционных организаций были вве­дены приверженцы «белых».

В мае восстание в Минской, Могилевской и Витебской губер­ниях было подавлено. Центр повстанческого движения, в Белоруссии переместился в Гродненскую губернию, куда в апреле1863 года в качестве комиссара приехал К.Калиновский. На Гродненщине действовало 5 повстанческих отрядов, в которых насчитывалось 1700 человек. В мае они повели более 20 боев с царскими войсками. Одно из наиболее крупных сражений произошло 21 мая около местечка Миловиды Слонимского уезда. В нем участвовало около 800 повстанцев (из нескольких отрядов). Им противостояло 5 рот солдат с 4 орудиями. Каратели не смогли взять лагерь повстанцев и с большими потерями вынуждены были отойти.

Для подавления, восстания в Белоруссию и Литву были бро­шены большие силы В мае 1863 года генерал-губернатором с нео­граниченными полномочиями был назначен М.Н. Муравьев, ко­торый получил у современников наименование «вешатель» за беспощадную расправу с участниками движения. Тогда же с це­лью успокоения крестьян был издан ряд указов, уточняющих «Положения 19 февраля». Согласно им в Бедоруссии и Литве отме­нялось временнообязанное состояние крестьян, вводился обязательный выкуп_крестьянских наделов. Указы предусматри­вали также немедленное возвращение крестьянских отрезков и уменьшение выкупных платежей на 20% .Безземельные крестьян не наделялись 3 десятинами земли.

Эти меры, атак же нерешительная аграрная политика ЦНК в значительной степени сократили географию крестьянского движения. Основная масса крестьян Белоруссии участия в восста­нии не принимала (среди повстанцев крестьяне составляли не более 18%). Таким образом, тактика “левых”, которые рассчиты­вали на расширение крестьянского движения, не оправдалась. Кроме того, руководители литовско-белорусского «Отдела», ко­торые остерегались репрессий, оставили свои должности. Пани­ческое настроение среди «белых» в Вильно вызывалось также потерей ими веры в помощь со стороны Англии и Франции, пра­вительства которых, несмотря на открытое сочувствие западно­европейской демократии, ничего не сделали для поддержки вос­стания.

В июне 1863 года в Вильно возвратился К.Калиновский Руководство восстанием опять перешло в руки «красных». Приверженцами К.Калиновского было создано подпольное правительство — «Литовско-белорусский червоный жонд». Новое руководство вне­сло изменения в структуру местных повстанческих организаций, разоблачало клевету правительства о восстании как о попытке помещиков возвратить крепостное право, стремилась восстано­вить потерянные связи с революционной организацией «Земля и воля». Однако_оживить восстание уже не удалось. Местное дво­рянство начало докидать ряды восставших.

28 августа Польское национальное правительство отдало при­каз об остановке военных действий. Вооруженная борьба в Бело­руссии прекратилась осенью 1863 года, а летом 1864 года была ликвидирована последняя революционная организация в Новогрудском уезде. Восстание было подавлено. В январе 1864 года Калиновский был арестован. Находясь в тюрьме, мужественный революционер обратился к народу с «Письмами из-под висельницы», в которых призывал продолжать борьбу. 22 марта 1864 года Калиновский был повешен в Вильно.

Участники восстания подвергались беспощадным репресси­ям. Их усадьбы разрушались. имущество конфисковывалось. В Белоруссии и Литве 128 повстанцев были казнены, 800 сосланы на каторгу, около 12,5 тысяч человек выселены, в том числе 500 — в Сибирь.

Восстание 1863 гола по своим целям было буржуазно-демок­ратической: революцией. Оно было направлено против самодержавия, остатков крепостного правд, национального гнета и со­словного неравенства. Оно вынудило царское правительство пойти на более выгодные условия проведения крестьянской ре­формы Белоруссии и Литве. Восстание оказало большое влия­ние и на оживление революционного движения в России и Запад­ной Европе, содействовало пробуждению национального самосознания белорусского народа.

ПОЛИТИКА ЦАРИЗМА ПОСЛЕ ПОДАВЛЕНИЯ ВОССТАНИЯ 1863 г. БУРЖУАЗНЫЕ РЕФОРМЫ 60 — 70-х гг. И ИХ ОСОБЕННОСТИ В БЕЛАРУСИ

Восстание 1863 года заставило царское правительство обратить пристальное внимание на западные губернии. Разработ­ка и реализация государственной политики России в этом регио­не была возложена на Западный комитет, возобновивший свою деятельность в 1862 году. В его состав входили руководители ос­новных министерств: военных и внутренних дел, госимущества, образования, финансов, а также шеф жандармов и обер-проку­рор Сиынода. Комитетом были рассмотрены предложения по уп­равлению Северо-Западным краем. Однако в декабре 1864 года по решению правительства он прекратил свое существование, и выработкой политики, в основном, занималось Министерство внутренних дел. Исполнительную власть осуществляли виленский генерал-губернатор и губернаторы Западного края. Они непос­редственно подчинялись министру внутренних дел. Из всех гу­бернаторов только Н.М.Муравьев был непосредственно вхож к Александру П. После подавления восстания 1863 года он снискал титул «спасителя России».

Во второй половине 60-х годов перед царским правительством остро встала проблема ликвидации польского влияния на запад­ные земли. Опора полонизации виделась им в шляхте. Поэтому было предпринято ряд мер политического и экономического ха­рактера с целью ее изоляции. Шляхта западных губерний была либо польского происхождения (католики), либо белорусского (православные), однако давно полонизированная. Не была она однородной и в имущественном плане. В начале 60-х годов лишь 14% шляхты были владельцами земли и крестьян. Остальные 86% либо имели небольшой участок земли, либо арендовали ее, либо получали средства за счет службы или работы по найму.

Помещики, чиновники и офицеры, которые по наследству получали поместья, относились к дворянскому сословию. Однако и они в большинстве своем (9261 из 9929 помещиков Северо-За­падного края — 1862 год) были польского происхождения. Лишь незначительный процент дворянства составляли выходцы из Рос­сии и Прибалтики, а также татары. Традиционно, пренебрегая фактом существования белорусов, царские власти подразделяли дворян на русских (православных) и поляков (католиков).

Чтобы подорвать экономическое и политическое влияние польской шляхты в западных губерниях, царское правительство в 1864 году ввело новые правила подтверждения дворянства. Для доказательства дворянства необходимо было предоставить за 3 года документы, подтверждающие право владения землей с кре­стьянами, либо принадлежность к шляхетскому сословию во вре­мена Речи Посполитой. Подавляющее большинство мелкой шлях­ты (более 200 тысяч человек) таких документов не сумело предоставить, а это автоматически переводило их в разряд одно­дворцев или граждан.

Поскольку главной движущей силой восстания 1863 года была шляхта, то царское правительство жестоко расправилось с его участниками. Поместья повстанцев конфисковывались, а их вла­дельцы ссылались в Сибирь. Были предусмотрены меры и по за­мене польских землевладельцев выходцами из России. 10 декаб­ря 1865 года Александр II утвердил закон, по которому всем высланным из западных губерний предлагалось в течение 2-х лет продать или обменять свои земли. Покупать же эти земли могли только православные. Лицам «польского происхождения» (като­ликам) это запрещалось.

Вскоре помещики попытались использовать лазейку, перехо­дя из католицизма в православие. Но министерство государствен­ных имуществ 10 апреля 1869 года издало распоряжение, в соот­ветствии с которым только потомки перешедших в православие считались русскими и имели право сохранять свои земли.

С целью привлечения в западные губернии большего количе­ства русских землевладельцев и чиновников была предусмотре­на целая система льгот.

На льготных условиях им выдавалась ссуда, право на вино­курение, продавалась конфискованная земля, предусматривалась 50%-ная надбавка к жалованию.

Политика замены местных чиновников-католиков на русских, гарантированные льготы приезжим сделали Северо-Западный край привлекательным для многих желающих быстро разбогатеть.

После восстания в западных губерниях некоторое время со­хранялось военное положение. Действовали следственные комис­сии и суды. Продолжались аресты участников восстания, в боль­шинстве своем лиц польского происхождения. Закон о военном положении запрещал лицам мужского пола, кроме крестьян, уда-

пяться с места жительства более чем на 30 верст без разрешения местных властей. Польская шляхта лишалась возможности отме­чать даже семейные праздники, так как существовал запрет со­бираться вместе нескольким человекам. По каждому малейшему поводу накладывался штраф. Местная администрация в этом деле до того преуспела, что регулированием штрафов вынужден был заниматься преемник Муравьева на посту виленского генерал-губернатора Кауфман. В 1866 году им был составлен перечень «проступков», подлежащих штрафованию: употребление польско­го языка в общественных местах и в официальной переписке, ношение траура, различных польских отличий, неуважительное отношение к православной церкви, ее духовенству и так далее.

С целью вытеснения польской шляхты из Западного края ца­ризм использовал так называемую « сарматскую теорию». Соглас­но ей происхождение польской шляхты исходило от кочевников-сарматов, которые с незапамятных времен подчинили себе поляков-славян и превратили их в крестьян. Ликвидируя сармат­скую шляхту, царизм, таким образом, представлялся спасителем поляков-славян и объединителем всех славянских народов под скипетром русского самодержавия.

Относительно «белорусского вопроса» царское правительство вело себя неоднозначно. Белорусский народ, в основе своей крестьянство, подлежал русификации. Во время восстания царизм заигрывал с крестьянами: ликвидировал временнообязанное со­стояние, снизил на 20% ежегодные выкупные платежи, наделил безземельных крестьян 3-мя десятинами земли. Чиновники и слу­жители православной церкви натравливали крестьян на польских помещиков, разжигали ненависть к полякам. Имели место слу­чаи, особенно в восточной части Белоруссии, когда крестьяне вместе с царскими войсками нападали на отряды повстанцев, следили за польскими помещиками, докладывали властям об их действиях и так далее. Использовались даже подкупы за доносы.

После поражения восстания правительство ужесточило ру­сификаторскую политику, а выступления белорусских крестьян часто подавлялись войсками. С целью усиления русского влияния на местное православное население и воспитания верноподдан­нических чувств, а также ликвидации польской системы образо­вания, царское правительство разработало свою стратегию. Осо­бое внимание было обращено на начальную школу. В большей степени, чем в центральных губерниях, она ставилась под конт­роль православной церкви. Школа и церковь были призваны вос­питывать детей-белорусов в духе покорности, верности монархии, содействовать русификации края. Исходя из этого создавались программы» подбирались учительские кадры. В конце 60-х годов в начальных классах школ 5 западных губерний, помимо учите­лей, преподавание вели 580 священников, 93 диакона и причет­ника, 116 выпускников духовных семинарий.

Преподавание велось на русском языке. Белорусский язык, как и польский, вытеснялся из сферы употребления. Куратор Ви­ленского округа, ссылаясь на «несовершенство» и «бедность» бе­лорусского языка, настаивал на полной бессмысленности «печа­тать книги на белорусском диалекте». Во второй половине ХIХ века не было издано ни одной книги на белорусском языке.

Власти закрыли все дворянские училища и гимназии, за ис­ключением губернских городов. Эти учебные заведения готови­ли, в основном, чиновников для государственной службы и были, по мнению властей, рассадниками польских идей. Поэтому дос­туп в них детей польской шляхты был ограничен. В гимназиях и училищах запрещалось употребление польского языка, конфис­ковывались польские книги из библиотек, запрещалось издание и использование польских учебников.

В «русском духе» предусматривалось и развитие женского образования. Обучение и воспитание в женских учебных заведе­ниях строилось с таким расчетом, чтобы их выпускницы в буду­щем воспитывали детей в верноподданническом духе и влияли в этом направлении на своих мужей — местных чиновников и по­мещиков.

Борьбе с полонизацией служило также искусственное сдер­живание развития высшего образования в крае. Выходцы из северо-западных губерний должны были обучаться в высших учеб­ных заведениях России и после окончания учебы трудоустраи­ваться там, так как на родине их на работу не принимали.

Дискриминационные меры предпринимались также в облас­ти культуры и религии. В Северо-Западном крае запрещалось издание любой литературы на польском языке, кроме молитвен­ников, многие из них передавались в ведение православного ду­ховенства. Под видом политической борьбы власти вмешивались во внутренние дела костела. Православная церковь стала зани­мать господствующее положение. Ей отводилась главенствующая роль в воспитании белорусского крестьянства в духе «правосла­вия, самодержавия, народности». Многие крестьяне-католики насильственно переводились в православие.

В конце 60-х годов царизм вынужден был внести некоторые изменения в свою политику в Северо-Западном крае. Этому спо­собствовало ряд причин. Потерпели неудачу усилия по подрыву польского землевладения. К 1869 году все конфискованные зем­ли были проданы, а оснований для новых конфискаций не появи­лось. К тому же польское дворянство решило отойти от прямой конфронтации с царизмом, чтобы сохранить свое имуществен­ное положение и подготовиться к будущей борьбе за независи­мость. Учитывая ситуацию в крае, царское правительство реши­ло ориентироваться не только на русское и немецкое (остзейское) поместное и служилое дворянство, но и на благонадежную часть польских помещиков. Постепенно в течение 1866 — 1870 годов было отменено военное положение. В конце 70-х годов в северо­западных губерниях было создано общество сельских хозяев, по­требность в котором испытывали местные землевладельцы. Од­нако его деятельность строго регламентировалась. Запрещалось обсуждать вопросы, выходящие за рамки сельскохозяйственных отношений.

Под влиянием этих изменений дворянство белорусских губер­ний начало проявлять лояльность к русскому самодержавию. Сви­детельством тому было относительное спокойствие в регионе в период подъема народнического движения. Но, несмотря на это, царизм не пошел на значительное расширение прав шляхты. До­пускались только некоторые послабления, в частности, замена русских предводителей дворянства местными помещиками из числа православных. В качестве исключения назначались на эти должности и помещики-поляки, но только после тщательной про­верки на предмет политической благонадежности. Местному ка­толическому дворянству в обход существующих циркуляров раз­решалось также поступать на службу в губернские и уездные учреждения.

Перемены в отношении к местному дворянству коснулись также польской культуры и католического костела. Власти стре­мились избегать действий, которые могли быть расценены как гонения на католицизм, вмешательство во внутренние дела кос­тела. Полиции поручалось только вести надзор за служителями культа и докладывать об этом начальству. Запрещался насиль­ственный перевод из католицизма в православие. Но закрытие костелов продолжалось. Для этого, правда, искали более веские причины: ветхость зданий, например, отсутствие верующих-ка­толиков и так далее.

Не дал ожидаемого результата и запрет на издание и распро­странение польской литературы. С 1869 года в западных губер­ниях начали издавать книги на польском языке.

Эти небольшие отступления не привели к существенным из­менениям в положении католической шляхты на территории Бе­лоруссии. Здесь, как и ранее, с нее продолжали взимать контри­буцию. За счет этих средств строились церкви, осуществлялись выплаты жандармским командам, 50%-ные надбавки присланным из России чиновникам. Контрибуционные выплаты были отмене­ны только в 1897 году.

В конце 70 — начале 80-х годов царизм вновь ужесточил свою политику по отношению к полякам. Это было вызвано недовери­ем и подозрительностью по отношению к польскому дворянству. Исходя из официальной установки, новый виленский генерал-гу­бернатор Коханов провел чистку государственных учреждений. В 1884 — 1885 годах большинство поляков были уволены с госу­дарственной службы, на их место пришли русские чиновники. Это коснулось и предводителей дворянства. Дворянскому банку было запрещено выдавать кредиты землевладельцам католического вероисповедания.

Дискриминационную политику осуществлял царизм в Бело­руссии и по отношению к еврейскому населению. В 1882 году ев­реям было запрещено селиться за пределами городов и местечек, арендовать и покупать землю. В начале 90-х годов в Белоруссию

были выселены евреи из городов Центральной России, в резуль­тате чего возникла искусственная перенаселенность белорусских городов. Евреев не принимали на работу в государственные уч­реждения, полицию, на офицерские должности в армии, на же­лезнодорожный транспорт. Существовала и процентная норма приема евреев в средние и высшие учебные заведения.

Реформа 1861 года ликвидировала главное препятствие на пути капиталистического развития России — крепостное право. Но этого было недостаточно. Чтобы двигаться вперед, необходи­мо было осуществить другие реформы государственно-полити­ческого устройства страны. И они были проведены. В 60 — 70-е годы правительство Александра II приняло ряд постановлений о проведении таких реформ: земской, судебной, городской, воен­ной, в области просвещения и печати.

Самой радикальной из них была судебная реформа. Новые судебные уставы, которые были приняты 20 ноября 1864 года, решительно порывали с существовавшим ранее в России судеб­ным уставом. Новый суд строился на бессословном принципе, объявлялся открытым (публичным) и независимым от правитель­ства. В уездах вводились мировые суды и съезды мировых судей, в губерниях — окружные суды. Криминальные дела в окружных судах рассматривались при участии представителей обществен­ности — присяжных заседателей, которые независимо от мнений судей выносили решение о том, виновен подсудимый или нет. Учитывая их решение, представитель и два члена суда определя­ли меру наказания или освобождали подсудного. Для оказания юридической помощи подсудным был создан институт присяж­ных поверенных (адвокатов), которые не находились на государ­ственной службе и не зависели от правительства. Мировые судьи (низшая судебная инстанция) избирались уездными земскими собраниями.

В Белоруссии и Литве судебная реформа началась только в 1872 году с введения мировых судов. Но поскольку здесь отсут­ствовали земства, то мировые судьи не избирались, а назнача­лись министром юстиции и целиком зависели от него. Окружные суды с присяжными заседателями были введены в западных гу­берниях в 1882 году. При этом власти сохранили за собой право утверждать, а в сущности, формировать списки присяжных засе­дателей. Для рассмотрения мелких гражданских и криминальных дел крестьян сохранялся сословный волостной суд, введенный реформой об отмене крепостного права 19 февраля 1861 года.

Земская реформа, принятая 1 января 1864 года, предусмат­ривала создание в уездах и губерниях избираемых учреждений для руководства местным хозяйством, народным просвещением, медицинским обслуживанием населения и другими Делами непо­литического характера. В Белоруссии в связи с восстанием 1863 — 1864 годов вводить избираемые учреждения царизм не решился. Политика недоверия к местным польским помещикам продолжа­лась вплоть до 1911 года, когда в восточных губерниях Белорус­сии были созданы земства, и то по специальному избирательно­му закону.

С опозданием на 5 лет в Белоруссии была проведена и город­ская реформа (принята в 1870 году, а ее осуществление началось в 1875 году). Она основывалась на буржуазном принципе всеоб­щих выборов органов управления в городах (городской думы и городской управы) согласно имущественному цензу. Избиратель­ное право предоставлялось всем плательщикам городских нало­гов — собственникам земли, домов, торговых учреждений и про­мышленных предприятий. Они делились на три избирательные курии. К первой курии относились наиболее богатые горожане, которые платили третью часть от общей суммы налогов, ко вто­рой — средняя прослойка, на которую также приходилась третья часть налогов, и к третьей — все остальные. Каждая курия изби­рала треть депутатов (гласных) городской думы. Таким образом, в думе большинство составляли представители крупной и сред­ней буржуазии. Дума избирала свой исполнительный орган — го­родскую управу во главе с городским головой. Органы городско­го самоуправления занимались вопросами благоустройства городов, развития коммунального хозяйства, торговли, промыш­ленности, транспорта, охраны здоровья, народного образования и другими. Их деятельность регулировалась государственными органами — губернскими по городским делам учреждениями, подчиненными губернаторам.

Реформирование армии в России началось в 1862 году, когда были созданы 15 военных округов и сокращен срок службы до 7— 8 лет. Однако сословный принцип комплектования армии был отменен только в 1874 году. Все мужчины, достигшие 20 лет, должны были служить в армии, за исключением коренного насе­ления Средней Азии, Казахстана, Сибири и Севера. Срок службы с этого времени сокращался до 6 лет в сухопутных войсках и до 7 лет — на флоте. Срок службы зависел и от ступени образования. Для лиц с высшим образованием срок службы определялся в 6 месяцев, окончившим гимназии — в 1,5 года, городские учили­ща — 3 года, начальные школы — 4 года.

Буржуазный характер носили также школьная (1864 года) и цензурная (1865 года) реформы. Школа провозглашалась всесос­ловной, увеличивалось количество начальных школ, вводилась преемственность различных ступеней обучения. Общее среднее образование давали классические и реальные семиклассные гим­назии. В первых много времени уделялось изучению латинского и греческого языков, в других, вместо языков, по углубленной программе изучались математика и природоведение. Выпускни­ки классических гимназий имели право без сдачи экзаменов по­ступать в университеты, а реальных гимназий — в технические институты. В 1871 году реальные гимназии были ликвидированы и вместо них созданы реальные шестиклассные училища, в кото­рых резко сокращалось преподавание общеобразовательных дисциплин и больше внимания уделялось изучению прикладных, чисто технических. Выпускники этих училищ уже не могли по­ступать без вступительных экзаменов в технические вузы, а при­ем их в университеты был вообще запрещен. С этого же года в классических гимназиях прекращалось преподавание природо­ведения, сокращалось на 50% количество часов по литературе и истории и пропорционально увеличивалось время на изучение древних языков. Эти меры носили явно реакционный характер.

В отличие от центральных губерний России в Белоруссии не было земских школ, и общественность не допускалась к руковод­ству народным образованием. Поэтому здесь не действовало и российское «Положение о начальных народных училищах» 1864 года. Для Белоруссии и Литвы были выработаны специальные «Временные правила для народных школ». Согласно им в каж­дой губернии создавались дирекции народных училищ и училищ­ные советы из числа чиновников, которые осуществляли надзор за работой школ, принимали на работу и увольняли учителей, давали разрешение на открытие новых школ. Распоряжением министерства просвещения от 6 января 1864 года учащимся зап­рещалось в учебных заведениях разговаривать на родном (не рус­ском) языке.

В результате цензурной реформы 1865 года несколько рас­ширились возможности печати, прежде всего, столичной. Произ­ведения больших объемов, а также все издания научных учреж­дений могли печататься без предварительной цензуры. Строго ограничивалась выдача разрешений на новые периодические из­дания. В Белоруссии до середины 80-х годов не давали разреше­ния на издание независимых от властей газет. Первым и на дол­гое время единственным таким изданием была газета «Минский листок» (1886 — 1902 гг.).

Реформы 60 — 70-х годов XIX века привели к значительным изменениям в политической жизни России и Белоруссии. Был сде­лан шаг вперед на пути превращения феодальной монархии в монархию буржуазную. Вместе с тем они несли в себе пережитки крепостничества, были непоследовательными и ограниченными. Большие изменения и опоздания, с которыми проводились рефор­мы в Белоруссии, придавали им еще более ограниченный и не­последовательный характер в сравнении с другими регионами России.

После убийства народовольцами императора Александра II в 1881 году во внутренней политике России произошли значитель­ные изменения. В руководстве государством верх взяли реакци­онные силы, реформы 60 — 70-х годов начали оцениваться как «фатальные ошибки». 14 августа 1881 года было введено в дей­ствие «Положение о мерах по охране государственной безопас­ности и общественного спокойствия», по которому любая мест­ность и в_ любое время могла быть объявлена на положении усиленной или чрезвычайной охраны. Согласно положению лю­бой житель местности мог быть арестован по распоряжению мес­тной администрации сроком до 3 месяцев или подвергнут штра­фу до 3 тысяч рублей. Власти имели право конфисковать имуще­ство и направлять виновных в ссылку в отдаленные губернии, зак­рывать учебные заведения, торговые учреждения и промышлен­ные предприятия, органы печати.

Начали пересматриваться и реформы 60 — 70-х годов. Пер­вые контрреформы коснулись народного образования. В 1884 году церковно-приходские школы были переведены в подчинение си­ноду, а в 1887 году в гимназии было запрещено принимать детей прислуги, возчиков, мелких лавочников и так далее. В 1882 году был установлен также жесткий контроль за газетами и журнала­ми, многие из них были закрыты.

Попыткой реставрации крепостнических порядков было вве­дение в 1889 году института земских начальников. На эти долж­ности назначались дворяне, они имели право вмешиваться в ре­шения сельских собраний, подвергать крестьян различным наказаниям. Правда, в Белоруссии из-за боязни влияния польских помещиков закон о земских начальниках царские власти ввели только в 1900 году и только в пределах Витебской, Могилевской и Минской губерний. В 1892 году было введено также новое «Го­родское положение», которое резко повышало имущественный ценз при выборах органов городского самоуправления и усили­вало над ними контроль со стороны правительственной админис­трации.

Таким образом, из-за половинчатости и непоследовательнос­ти буржуазных реформ второй половины XIX века кризисные яв­ления в государственно-политическом строе России не были лик­видированы. Они были одной из причин недовольства населения и роста революционного движения, а после и первой революции.

СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО БЕЛАРУСИ В 60 — 90-е гг. XIX в.

Отмена крепостного права открыла благоприятные воз­можности для развития капиталистических отношений как в про­мышленности, так и в сельском хозяйстве Белоруссии. Но фор­мирование капитализма в сельском хозяйстве могло идти двумя путями. Первый путь предполагал медленную эволюцию помещи­чьего хозяйства в буржуазное, сохраняя долгое время феодаль­ные черты. Классическим примером такого развития была Прус­сия. Отсюда и название — «прусский» путь.

Второй путь был характерен для США. Он предусматривал создание свободных фермерских хозяйств, не испытывающих никаких феодальных ограничений. Он получил название «аме­риканского».

Более прогрессивным был второй путь, но для его реализа­ции необходимы были соответствующие условия, в первую оче­редь ликвидация помещичьего землевладения. Однако реформа 1861 года была проведена в интересах помещиков. Они сохрани­ли за собой большую часть земли. В 1877 году, по данным первой всероссийской поземельной переписки, помещикам в белорусских губерниях принадлежало 50,3% земли, крестьянам — 33,4%, каз­не, церкви и различным ведомствам —12,2%. Буржуазное по сво­ему происхождению землевладение (купчая земля) составляло только 5,1% от общей земельной собственности. Это обусловило преимущественно «прусский» путь развития капитализма в сель­ском хозяйстве Белоруссии.

Помещичье землевладение в Белоруссии и после отмены кре­постного права носило латифундиальный характер (более 500 десятин на одного владельца). В том же 1877 году на долю лати­фундий припадало 88,6% помещичьей земли, или 46,7% общей земельной площади. Многие помещики владели десятками круп­ных имений и сотнями тысяч десятин земли. Графу Витгенштей­ну, например, принадлежало около 1 млн. десятин, князю Радзивиллу — 150 тысяч, графу Потоцкому — 121 тысяча, князю Паскевичу — 84 тысячи десятин. Доля мелких и средних имений в помещичьем землевладении Белоруссии была незначительной, и они не играли существенной роли в сельскохозяйственном про­изводстве.

После отмены крепостного права не все белорусские поме­щики смогли приспособить свои хозяйства к новым условиям. Подавляющее большинство из них не имели необходимого инвен­таря, рабочего скота, удобрений. Не хватало также навыков хо­зяйствования в рыночных условиях. Не было еще и класса наем­ных рабочих, он только начинал складываться из разоряющихся слоев крестьянства.

Чтобы дать возможность помещикам приспособить свои хо­зяйства к рынку, предусматривался 9-летний срок временнообя­занного состояния крестьян, на протяжении которого они долж­ны были выполнять дореформенные повинности. Но восстание 1863 года внесло коррективы в этот процесс. Временнообязанное состояние крестьян в Белоруссии было отменено, и помещики потеряли время на постепенную адаптацию своих хозяйств к рын­ку. Выручило их то, что основная масса крестьян в результате реализации реформы получила недостаточное количество земли для ведения собственного хозяйства. Более 60% крестьянских хозяйств в Белоруссии получило земельные наделы менее 15 де­сятин, 32% — от 15 до 20 десятин и только 8% — свыше 20 деся­тин. Средний размер крестьянских наделов в белорусских губер­ниях колебался от 8 до 12 десятин на двор.

В условиях Белоруссии, по расчетам ученых, при тогдашней культуре земледелия надел до 15 десятин не мог обеспечить кре­стьянину дохода, достаточного для содержания семьи в 6 — 7 душ, выплаты выкупных платежей, государственных, земских и мирс­ких налогов и сборов. Кроме того, помещики в ходе реализации реформы сохранили за собой так называемые сервитутные зем-

ли (луга, выгоны, выпасы, водоемы, лесные угодья и так далее), без которых крестьянское хозяйство не могло обойтись. Это вы­нуждало крестьян идти в кабалу к помещикам: брать у них в арен­ду землю, сервитутные угодья, натуральные и денежные креди­ты. За все это они рассчитывались с помещиками отработками, обрабатывали их земли своим инвентарем и рабочим скотом. Это на первых порах значительно облегчило положение помещиков и дало им возможность держать свои хозяйства на плаву.

Отработки (в основе своей дореформенная барщина) в пер­вые пореформенные десятилетия наибольшее распространение получили в Могилевской и Витебской губерниях, где товарно-де­нежные отношения в помещичьих имениях были слабо развиты в дореформенные годы. В Виленской, Гродненской и Минской гу­берниях преобладала капиталистическая система землевладения. Многие помещики этих губерний имели уже свой инвентарь, ра­бочий скот, удобрения, использовали труд наемных рабочих. Это объясняется тем, что товарно-денежные отношения в помещичь­их имениях этих губернии были высоко развиты и в дореформен­ный период. Они поэтому легче и быстрее приспособились к ры­ночным условиям.

Ведущее место в хозяйствах помещиков в первое порефор­менное двадцатилетие занимало производство зерна. В 70-е годы, по сравнению с 50-ми, валовый сбор зерна увеличился на 62,6%. Во второй половине 70-х годов Белоруссия стала одним из важ­ных районов Российской империи по экспорту зерна. В 1878 году из Белоруссии было вывезено 20,5 млн. пудов зерна. За границу вывозились рожь, овес, ячмень, ввозилась пшеница.

Под воздействием развивающихся товарно-денежных отно­шений в помещичьих хозяйствах начали внедряться многополь­ные севообороты, использоваться сельскохозяйственные машины. В Минской губернии, например, в конце 70-х годов уже почти в 20% имений применялись многопольные севообороты, машины и усовершенствованные орудия труда. Постепенно товарный харак­тер приобретали животноводство и льноводство, но уровень раз­вития капитализма в помещичьих имениях в 60 — 70-е годы был еще невысок. Помещичьи хозяйства совершали только первые шаги в этом направлении.

В систему капиталистических отношений постепенно втяги­валось и крестьянское хозяйство. Основным направлением в его развитии было также производство зерна. Во второй половине XIX века крестьяне Белоруссии давали уже четвертую часть товарно­го зерна, три четверти товарного льна, значительную часть кар­тофеля, мясного и молочного животноводства. Но, несмотря на развитие капиталистических отношений, крестьянское хозяйство в целом оставалось отсталым. В нем использовались преимуще­ственно устаревшие орудия труда — деревянные соха и борона. Зерновые и травы убирались вручную, серпами и косами. Преоб­ладала трехпольная система земледелия.

Развитие производительных сил в крестьянском хозяйстве сдерживалось многочисленными пережитками крепостничества. Кроме крупного помещичьего землевладения, различных пода­тей и повинностей, к ним относилось сохранение в некоторых гу­берниях крестьянской общины, сервитутов, черезполосица, ма­лоземелье.

Во второй половине 70-х годов в Белоруссии насчитывалось 7,7 тысяч общин бывших частновладельческих и 17 тысяч быв­ших государственных крестьян. 96% всего количества дворов с общинным землевладением находилось в Могилевской и Витебс­кой губерниях. Хотя в пореформенные годы переделы земли в общинах практически не проводились, но член общины не мог продать свою землю другому лицу без согласия всех членов об­щины. Это сдерживало перераспределение земельной собствен­ности среди крестьянства, содействовало сохранению отработок и росту аграрного перенаселения деревни.

Анахронизмом крепостничества были также сервитуты. Сервитутные угодия являлись собственностью помещика, и крестья­не пользовались ими на определенных условиях. В 60 — 90-е годы XIX века ими пользовалось 50% крестьянских хозяйств.

Подлинным бедствием для крестьянских хозяйств были ма­лоземелье и безземелье. В силу естественного прироста сельско­го населения шло дробление крестьянских наделов. С 1877 по 1891 годы средний крестьянский надел в Белоруссии уменьшился на одну треть. Количество безземельных дворов за 1860 —1893 года выросло почти в 2 раза и в середине 90-х годов достигло 40 ты­сяч. Каждое пятое крестьянское хозяйство в то время не имело лошади. Одноконные дворы составляли 43% от общего количе­ства крестьянских хозяйств.

Малоземелье и безземелье усиливалось черезполосицей. Кре­стьянские наделы часто размещались не в одном участке, а в нескольких местах, порой среди помещичьих угодий. Широкое рас­пространение черезполосица имела в западных губерниях. Она задерживала введение рациональной системы земледелия, интен­сификацию крестьянского хозяйства.

Но крестьянские хозяйства, имевшие наделы в 15 и больше десятин земли, наращивали производство товарной продукции и расширяли свое хозяйство. Наиболее важным показателем этого была покупка ими земли. В1861 —1876 годах в пяти белорусских губерниях землю купили около 10 тысяч крестьян, более 4 тысяч из них приобрели от 10 до 50 десятин, 446 — от 50 до 100 десятин, 209 — более 100 десятин, 9 — более 500 десятин. В конце 70-х годов появились крестьяне, которые купили имения площадью более 1000 десятин, некоторые даже в 2400 десятин.

Важную роль в купле крестьянами земли сыграл Крестьянс­кий банк, основанный царским правительством в 1882 году. Банк выдавал долгосрочные кредиты крестьянам для покупки земли сроком на 55 с половиной лет при условии их ежегодного погаше­ния в размере 6,5 % долговой суммы. Банковская оценка продава­емой земли проводилась на 5% капитализации ее доходности. Это создавало благоприятные условия помещикам для продажи зем­ля крестьянам по завышенным ценам.

С увеличением спроса цены на землю непрерывно росли. 6 90-е годы, по сравнению с 60-ми, они выросли в белорусских гу­берниях более чем в 3 раза (с 11 рублей 45 копеек до 34 рублей 84 копеек за десятину). Но, несмотря на это, купля земли крестьяна­ми возрастала. До 1890 года крестьяне Белоруссии приобрели через Крестьянский банк 984,3 тысячи десятин земли.

В связи с имущественной дифференциацией шел процесс формирования новых классов сельского общества: сельскохозяй­ственной буржуазии в лице кулачества и наемных сельскохозяй­ственных рабочих в лице парабков и батраков. Их ряды непре­рывно пополнялись малоземельными крестьянами. В конце ХIХ века в белорусской деревне уже насчитывалось более 50 тысяч крестьянских хозяйств (7,6% от общего количества), которые дер­жали не менее одного постоянного наемного работника (батра­ка). Одновременно с этим насчитывалось около 2,8 млн. человек (из них 1,5 млн. трудоспособных), которые не могли быть исполь­зованы в местном сельском хозяйстве. Сотни тысяч «лишних» в своих деревнях крестьян вынуждены были искать работу в отхо­жих промыслах, преимущественно за пределами Белоруссии. В конце XIX века такими промыслами ежегодно занимались около 300 тысяч белорусских крестьян.

Процесс развития капиталистических отношений в сельском хозяйстве Белоруссии, особенно в помещичьих имениях, ускорил­ся в 80-е годы. Значительную роль в этом сыграл мировой аграр­ный кризис 80 — 90-х годов. Непосредственной причиной кризи­са явился ввоз в Европу дешевого зерна из США, Канады, Аргентины и Австралии. В результате резко упали цены на зерно на рынках европейских стран и в России. В Белоруссии в начале 80-х годов они снизились более чем в 2 раза, и хлебная торговля начала терпеть большие убытки. Это вынудило белорусских по­мещиков переходить на производство таких продуктов, которые в условиях рынка могли обеспечить высокую норму прибыли. Та­кой отраслью сельскохозяйственного производства стало молоч­ное животноводство.

В связи с переориентацией сельского хозяйства на производ­ство молочной продукции в помещичьих имениях Белоруссии быстрыми темпами начало роста поголовье крупного рогатого скота. За 1883 — 1900 годы его количество увеличилось в 2 раза. Многие помещики начали заводить улучшенные породы скота (голландской, симентальской, тирольской и других), открывали специальные фермы (заводы) по их выращиванию. В передовых хозяйствах открывались сыроваренные и маслоделательные заводы. Их продукция шла как на внутренний, так и на внешний рынок. В конце XIX века в Белоруссии уже насчитывалось не ме­нее 200 маслоделательных и сыроваренных заводов, на которых ежегодно производилось от 500 до 650 тысяч пудов масла и сыра.

Другим важным направлением специализации помещичьего хозяйства в Белоруссии было винокурение. В 1893 — 1894 годах в

5 белорусских губерниях действовали 404 винокуренных завода. Основным сырьем для производства спирта являлся картофель. Отходы от винокурения—барда (брага) использовались в качестве корма для скота.

Специализация помещичьего хозяйства в Белоруссии на мо­лочном животноводстве и винокурении сопровождалась существен­ными изменениями в структуре посевных площадей. Наиболее высокими темпами развивалось травосеяние. Площадь под кормо­выми культурами (клевер, вика, сараделла, тимофеевка и другие) в 80 — 90-е годы увеличилась в Белоруссии в 7 раз. В 3,3 раза уве­личились посевы картофеля. Площади под зерновыми культурами тоже выросли, но удельный вес их в общей посевной площади сни­зился. С началом мирового аграрного кризиса зерновые в Бело­руссии выращивались, в основном, для внутреннего потребления (выпечки хлеба, откорма скота и частично винокурения).

Важным направлением специализации сельского хозяйства в помещичьих имениях Витебской и некоторых уездах Виленской губерний являлось льноводство, на Могилевщине — выращива­ние конопли. В Гродненской и Минской губерниях в 60 — 70-е годы широкое развитие получило тонкорунное овцеводство. Шерсть из этих губерний поступала как на местные шерстноткацкие фабрики, так и в Польшу, Германию и Австро-Венгрию. Но позже из-за конкуренции более дешевой шерсти из южных рай­онов России и Австралии овцеводство в Белоруссии начало при­ходить в упадок. В помещичьих имениях в 80 — 90-е годы товар­ное производство начало приобретать и свиноводство.

Мировой аграрный кризис оказал свое влияние и на кресть­янское хозяйство. С одной стороны, он ускорил процесс имуще­ственной дифференциации крестьянства, с другой — содейство­вал углублению его специализации. Но это касалось в первую очередь зажиточных крестьян. Они специализировали свои хо­зяйства в тех же направлениях, в которых специализировались помещичьи имения.

Аграрный кризис стимулировал спрос у помещиков и зажи­точных крестьян на улучшенные орудия труда и различную сель­скохозяйственную технику (железные плуги, бороны, сеялки, жат­ки, молотилки, веялки и так далее). В Виленской, Гродненской и Минской губерниях улучшенные орудия труда и машины в хо­зяйствах помещиков и зажиточных крестьян употреблялись шире, чем в Витебской и Могилевской губерниях. Их применение суще­ственным образом сказывалось на интенсификации сельскохозяй­ственного производства и росте урожайности сельскохозяйствен­ных культур. В комплексе с более широким использованием органических и минеральных удобрений урожайность и валовые сборы основных сельскохозяйственных культур непрерывно рос­ли. За 30 пореформенных лет среднегодовой чистый сбор зерна в белорусских губерниях возрос в 2,1 раза, картофеля — в 4,8 раза.

Таким образом, в 60 — 90-е годы в результате развития то­варно-денежных отношении сельское хозяйство Белоруссии пре­одолевало путь от феодализма к капитализму. Это происходило при наличии различных форм хозяйствования, сочетания двух основных — отработочной и капиталистической. В Виленской, Гродненской и Минской губерниях в конце 80-х годов уже преоб­ладала капиталистическая система, в Могилевской и Витебской — смешанная с приблизительным равновесием обеих систем.

Капиталистическая система заключалась в найме рабочих (годовых, сезонных, поденных и других), которые обрабатывали землю инвентарем владельца. Такие хозяйства постепенно при­обретали торговый, предпринимательский характер. Они вводи­ли многопольные севообороты, улучшенные орудия труда, сельс­кохозяйственные машины и так далее.

Отработочная система являлась анахронизмом феодального способа производства. Те помещичьи хозяйства, которые ориен­тировались преимущественно на отработочную систему с ее стародедовскими методами земледелия, в условиях рыночных от­ношений не выдерживали конкуренции и, обремененные много­численными долгами, быстро разорялись. В конце 80-х годов в 5 белорусских губерниях уже было заложено в банках 3073 тысячи десятин помещичьей земли. В одной только Минской губернии в 1896 году было заложено 763 помещичьи имения, в 1895 — 1656. Многие из них попадали на аукционы и распродавались. В нача­ле 90-х годов началась распродажа крупнейшей в Белоруссии ла­тифундии графа Витгенштейна. До мая 1891 года было уже про­дано 190 тысяч десятин земли.

Результатом этих процессов явилось сокращение сословно­го, прежде всего, дворянского землевладения и рост бессослов­ной частной земельной собственности. Но в Белоруссии этот про­цесс происходил значительно медленнее, чем в Европейской части России. За 1877— 1905 годы дворяне в белорусских губерниях потеряли 10,8% своих земель, в Европейской России — 27,2%.

Процесс распада дворянской земельной собственности в Бе­лоруссии происходил медленнее потому, что здесь помещичьи хозяйства в силу более развитых товарно-денежных отношений обладали большей экономической устойчивостью. Царское пра­вительство к тому же настойчиво насаждало русское помещичье землевладение, продавало на льготных условиях конфискован­ные у польских помещиков, участников восстания 1863 года, име­ния русским дворянам и чиновникам. Только за 1864 —1870 годы в четырех белорусских губерниях (Виленской, Гродненской, Мин­ской и Витебской) русским дворянам и чиновникам было прода­но более 1 тысячи конфискованных имений, и их землевладение увеличилось более чем в 2 раза, достигнув 3,7 млн. десятин.

Формирование буржуазной земельной собственности в бело­русских губерниях сдерживалось также исключением из этого процесса еврейской буржуазии, которая была лишена права по­купать землю вне городов и местечек. Не имели права приобре-

тать землю, кроме наследования, и помещики-католики. Существо­вали ограничения и для крестьян католического вероисповеда­ния. Они не могли приобретать землю свыше 60 десятин на се­мью. Все это тормозило распад дворянского землевладения и сдерживало рост бессословной частной земельной собственнос­ти. С1877 года до начала XX века в Белоруссии она возросла толь­ко с 5,1% до 16,5%.

Развитие капитализма в сельском хозяйстве Белоруссии в 60 — 90-е годы сопровождалось разорением и обеднением крес­тьянства, что являлось постоянной основой крестьянской борь­бы. В 1864 —1880 годах в Белоруссии ежегодно происходило 8 — 10 выступлений крестьян, а на протяжении 1864 — 1900 годов имело место около 400 выступлений.

В 60 — 70-е годы основными формами борьбы были выступ­ления крестьян против отмежевания земель в пользу помещиков при отводе крестьянских наделов, отказ от уплаты выкупных пла­тежей и податей. Наиболее крупные выступления крестьян в это время происходили в связи с тем, что местные власти с одобре­ния виленского генерал-губернатора Баранова (а затем Потапо­ва) пытались отнять у крестьян те уступки, которые они получи­ли в результате восстания 1863 года. В ряде уездов проверочные комиссии устанавливали «излишки» надельной земли крестьян и пытались их изъять в пользу помещиков. В Дережицкой и Лоевской волостях Речицкого уезда Минской губернии проверочные комиссии отрезали у крестьян 860 десятин земли и увеличили суммы выкупного долга на 5300 рублей. Крестьяне отказались отдавать отрезанную землю, прекратили выплаты выкупных пла­тежей и неоднократно оказывали сопротивление полиции. Вол­нения продолжались с 1867 по 1871 годы и были подавлены войс­ками. На этой же почве происходили волнения крестьян в местечке Логишин Пинского уезда Минской губернии. Чтобы подавить со­противление крестьян, в местечко были введены батальон пехо­ты и две сотни казаков. Тем не менее, выступление крестьян окон­чилось победой. Власти вынуждены были возвратить крестьянам 2600 десятин отрезанной земли. Подобные выступления кресть­ян имели место в ряде волостей Слуцкого, Бобруйского, Пинско­го и Речицкого уездов. Имели место и другие формы борьбы: са­мовольный выпас скота на помещичьих землях, порубки леса, сопротивление помещичьей администрации, поджоги помещичь­их построек и собранного урожая и так далее. Все эти формы переплетались и дополняли друг друга.

В 80-е годы крестьянское движение развивалось в обстанов­ке углубляющегося классового расслоения крестьян и усиления помещичьего и капиталистического гнета. В Гродненской, Виленской и Минской губерниях борьба крестьянства шла главным об­разом за спорные земли и сервитутные угодья. Многие жители Могилевской и Витебской губерний стали переселятся на свобод­ные земли Сибири и других губерний Российской империи. В Могилевской губернии из-за невыносимого положения на роди­не изъявила желание переселиться седьмая часть населения. В Витебской губернии заявления на переселение подали более 50 тысяч крестьян. Но самовольное переселение официально не раз­решалось и пресекалось властями. Тем не менее, крестьяне рас­продавали имущество и массами двигались на железнодорожные станции, чтобы выехать в Сибирь. Происходили столкновения с полицией и войсками. Самовольщиков возвращали на прежнее место жительства и подвергали экзекуциям. Но это не смогло ос­тановить переселенческое движение. С 1885 по 1900 годы из 5 белорусских губерний выехали за Урал 104414 человек, в том чис­ле из Витебской и Могилевской губерний более 64 тысяч.

В 90-е годы в связи с ухудшением положения крестьян, выз­ванным аграрным кризисом, дальнейшим ростом малоземелья, безземелья и недоимок, крестьянское движение приобрело более острые формы. Широкое распространение в это время получили самовольные порубки лесов, поджоги помещичьих имений. В эти же годы увеличивается и количество крестьянских выступлений против кулачества. Это уже было новое явление в крестьянской борьбе. Но таких выступлений в целом было еще мало, а борьба сельскохозяйственных рабочих против помещиков и кулаков на­ходилась еще в зародышевом состоянии.

В целом же крестьянское движение по своему характеру и содержанию было неодинаковым. Одни выступления крестьян носили стихийный характер, другие были организованными. Но все они были направлены против социального угнетения, поме­щичьего землевладения и других пережитков феодализма.

РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИЗМА В ПРОМЫШЛЕННОСТИ БЕЛАРУСИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в. НАЧАЛО РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ

Капиталистический способ производства предполагает производство товаров для продажи на рынке. При феодальном способе производства, основанном на ручном труде, значитель­ного увеличения производства товарной продукции достичь не­возможно. Поэтому каждая страна, вступающая на путь капита­листического развития, обязательно проходит через так называемую промышленную революцию. Промышленная револю­ция, или как ее еще называют промышленный переворот, — это замена ручного труда машинным, механизация основных произ­водственных процессов. Раньше всех промышленная революция завершилась в Англии. Это случилось в середине XIX века. В дру­гих крупных капиталистических странах Запада она завершилась в последней трети XIX века.

В результате промышленной революции произошли коренные изменения в технике и организации производства, совершен ги­гантский скачок в росте производительности труда, создана соот­ветствующая капитализму материально-техническая база. Неук­лонно расширялось производство и применение новых машин и технологий, более широко использовались новые материалы и виды энергии (электрическая), новые виды транспорта и связи (телефон, телеграф и так далее). Возникли новые отрасли промышленности. Только за последние 30 лет XIX века продукция добывающей промышленности увеличилась в 4 раза, добыча не­фти — в 25 раз, выплавка стали — в 56 раз, продукция обрабаты­вающей промышленности — в 3 раза, протяженность железных дорог — в 4 раза, грузоподъемность паровых судов — в 7 раз, объем мировой торговли — в 3 раза.

Технический переворот в основных отраслях промышленно­сти России завершился в начале 80-х годов XIX века. Промыш­ленность Белоруссии развивалась в тесной связи с общероссийской, но имела и свои особенности. Характерной чертой промышленного развития Белоруссии в пореформенный период было то, что вместе с относительно быстрым ростом фабрично-заводского производства широкое распространение имели ремес­ло и мануфактура, основанные на ручном труде, высоким оста­вался длительное время удельный вес мелких фабрично-заводских предприятий.

В первые пореформенные десятилетия в промышленности Белоруссии преобладали мелкие ремесленные предприятия. Это было связано с широким распространением домашних промыс­лов в крестьянском хозяйстве в дореформенный период. Кресть­яне, борясь за выживание, в свободное от работы на своих наде­лах и барщины время занимались кузнечным делом, скорняжным, бондарным, столярным, швейным, сапожным и другими промыслами. Среди местечковых и городских ремесленников преобла­дали булочники, кондитеры, мясники, ткачи, столяры, слесари и другие. Но в последующие десятилетия, в связи с развитием фабрично-заводского производства, количество ремесленников-крестьян неуклонно сокращалось. К 90-м годам их численность уменьшилась почти вдвое. Основная масса ремесленников концентрировалась уже в городах и местечках (63 % — в местечках и 37% — в городах). К концу XIX века их ремесло давало еще 34,5% валовой продукции промышленности Белоруссии. Количество ремесленных предприятий в белорусских губерниях с 1860 по 1890 годы не уменьшилось, а наоборот, увеличилось (с 20,2 до 58,1 ты­сячи). Возросла также численность ремесленников (с 30,4 до 110 тысяч человек), а сумма производимой ими продукции увеличилась с 4,3 до 14,1 млн. рублей.

Кроме мелких крестьянских промыслов и ремесленного про­изводства, в городах и местечках в Белоруссии на протяжении всех пореформенных десятилетий действовали мелкие капита­листические предприятия, на которых работали от 5 до 16 наем­ных рабочих и которые не имели паровых двигателей. Они пре­обладали в кожевенной, пищевой и текстильной отраслях производства. Несмотря на развитие фабрично-заводского про­изводства, их количество также возрастало. С 1860 по 1900 годы численность таких предприятий увеличилась с 7,8 до 17,1 тыся­чи, а занятых на них рабочих — с 23432 до 63535 человек. Объем производимой продукции возрос соответственно с 14 до 44 млн. рублей. Накануне промышленного подъема 90-х годов на этих предприятиях вырабатывалась почти половина промышленной продукции Белоруссии.

Большой удельный вес мелкотоварного производства в Бело­руссии по сравнению с Россией объяснялся тем, что еврейское население, осевшее в городах и местечках Белоруссии, было ли­шено права владения землей и ее недрами, а также не имело боль­ших капиталов для создания крупных предприятий. Поэтому за­нималось в основном ремеслом.

В Белоруссии также, в отличие от России, не были обнаруже­ны полезные ископаемые, необходимые для налаживания круп­ного промышленного производства (нефть, уголь, железная руда и так далее). Преобладали средние и мелкие предприятия по пе­реработке сельскохозяйственного сырья, обработке древесины и местных минералов.

Отрицательно сказывалось на развитии крупного промыш­ленного производства в Белоруссии и ее соседство с высокораз­витыми в промышленном отношении районами России: Централь­ным, Петербургским, Прибалтийским и другими, продукция которых заполняла белорусский рынок.

Помимо мелкотоварного производства, в Белоруссии в поре­форменные десятилетия развивалась капиталистическая мануфак­тура. Она вырастала на базе мелких крестьянских промыслов и городского ремесла. К мануфактурам обычно относят предприя­тия, на которых работало не менее 16 рабочих, не было паровых двигателей и где уже существовало четкое разделение труда.

Накануне реформы 1861 года в Белоруссии действовало при­мерно 140 мануфактур, из них 54 текстильных, 35 пищевых, 28 силикатных, 15 кожевенных, 8 металлообрабатывающих. В 1860 году они давали 48% объема промышленной продукции. Большин­ство из них принадлежало помещикам (вотчинные мануфакту­ры) и на них работали в основном крепостные крестьяне. После реформы рабочие вотчинных мануфактур вернулись к своим наделам, и такие мануфактуры постепенно начали закрываться.

В пореформенное время мануфактуры создавались в основ­ном купечеством, иногда разбогатевшими ремесленниками или владельцами крупных крестьянских кустарных мастерских. К1890 году их уже насчитывалось в Белоруссии около 760. Среди них было 193 деревообрабатывающих, 185 силикатных, 166 пищевых с количеством рабочих 28,8 тысяч. В конце столетия мануфакту­ры преобладали в кожевенном, кирпичном и гончарном произ­водствах. Высоким был также их удельный вес в шерстяной,

льняной, пенькопрядильной, стекольной и других отраслях про­мышленного производства. В конце XIX века они давали 32,55% промышленной продукции Белоруссии.

Переход от мануфактурной к фабрично-заводской системе производства (промышленный переворот) в Белоруссии начался еще в дореформенный период. Об этом свидетельствует внедре­ние паровых двигателей на суконных и металлообрабатывающих предприятиях. В 1860 году в Белоруссии уже действовало около 30 фабрично-заводских предприятий, а вместе с мелкими вино­курнями, имеющими паровые котлы, — 76 предприятий.

Завершилась промышленная революция в Белоруссии в 90-е годы, на 10 — 15 лет позже, чем в России. В 1895 году в белорус­ских губерниях уже насчитывалось 822 фабрично-заводских пред­приятия. Они давали 42,1% валовой промышленной продукции Белоруссии. С 1860 по 1895 годы объем фабрично-заводской про­мышленной продукции возрос здесь более чем в 17 раз.

Ведущее место в фабрично-заводской промышленности по­реформенной Белоруссии, как и в мелкотоварном и мануфактур­ном производствах, занимали предприятия, связанные с перера­боткой сельскохозяйственного сырья, минералов и древесины. Именно они приносили предпринимателям высокую прибыль, потому что обеспечивались дешевым сырьем и не требовали боль­ших капиталовложений.

Белоруссия была одним из важнейших районов винокурения в Российской империи. В 1890 году в 5 белорусских губерниях действовали 320 винокурень, что составляло 18% винокуренных заводов России. Только в Гродно в конце XIX века было 2 виноку­ренных, 2 спиртоочистительных завода и несколько пивоварен­ных предприятий.

Важное место в промышленности Белоруссии во второй по­ловине ХIХ века занимали предприятия по переработке древеси­ны. Первоначально ведущую роль играли лесопильные заводы. Их продукция пользовалась большим спросом в Киеве, Одессе, Москве и за границей. В 90-е годы в деревообрабатывающей от­расли на первое место вышли спичечные фабрики. Только в Мин­ской губернии действовали 4 крупные спичечные фабрики — в Борисове (759 рабочих), в Мозыре (616 рабочих), в Пинске (519 рабочих) и в Койданове (208 рабочих).

Бумажно-картонная промышленность Белоруссии была скон­центрирована главным образом в Могилевской и Витебской гу­берниях. Самой крупной в этой отрасли была Добрушская фаб­рика (900 рабочих) с суммой производства более 1,5 млн. рублей.

В 80-е годы XIX века начали возникать крупные кожевенные предприятия. Крупнейшим центром кожевенной промышленности являлся город Сморгонь. В 90-е годы здесь уже работали не­сколько крупных заводов и около 50 мануфактур, которые были широко известны. На заводах использовались наиболее совер­шенные в то время приемы обработки кожи. Сырье доставлялось из многих регионов России.

В Гродненской губернии наиболее широкое развитие полу­чила табачная промышленность. В Гродно находилось не только крупнейшее в городе предприятие, но и крупнейшая во всей Бе­лоруссии табачная фабрика купцов Шерешевских, на которой в 90-е годы XIX века уже работало более 1300 человек. Сырье для фабрики (табачный лист) привозилось как с юга России, так из-за границы, а продукция находила сбыт во всей России и Польше.

Во второй половине XIX века в связи с ростом городов и стро­ительством в большом количестве промышленных и администра­тивных зданий значительное развитие получила промышленность строительных материалов, в первую очередь производство кир­пича. Среди крупных предприятий этой отрасли необходимо на­звать кирпичные заводы в имении Ивацевичи Слонимского уезда (200 рабочих), в имении Храповищи (203 рабочих), в Бобруйске (156 рабочих), в Минске (74 рабочих), несколько изразцовых за­водов в Копыси. По характеру призводства к названным предпри­ятиям примыкали стеклозаводы. Наиболее крупным из них был хрустальный завод «Неман» в Лидском уезде Виленской губер­нии. Свою продукцию он начал выпускать в 1875 году.

Металлообрабатывающая промышленность в Белоруссии из-за отсутствия сырья развивалась очень медленно. Заводы, которые использовали местную болотную руду, в конце 70-х годов зак­рылись. Они были экономически невыгодными и не могли конкурировать с металлургическими заводами Польши и России.

В 80-е годы в Белоруссии появились первые машинострои­тельные заводы, ориентирующееся на привозное сырье. Это были механический завод Якобсона в Минске, металлообрабатывающие заводы Эльясберга и Рабиновича в Бобруйске и Пинске и другие. Они производили паровые котлы, керасиновые двигате­ли и динамомашины. В Пинске в 1884 году был построен судо­строительный завод, изготавливающий пароходы, корпуса для судов и землечерпалок. Чугунолитейный завод в Горках, основан­ный еще в дореформенное время, изготавливал молотилки, веял­ки с конным и ручным приводом, плуги, бороны, запашники и другие сельскохозяйственные орудия труда.

В 1870 — 1890 годах в связи со строительством железных до­рог в Белоруссии на крупнейших железнодорожных узлах были построены мастерские по ремонту подвижного состава. Это были крупные капиталистические предприятия, оборудованные совре­менной по тому времени техникой. К 1900 году их в Белоруссии уже насчитывалось 19.

В 70 — 90-е годы в губернских центрах Белоруссии появи­лись водопроводы с паровыми насосами: в Минске — в 1873 году, в Гродно — в 1876 году, в Витебске — в 1885 году. Первая электри­ческая станция в Белоруссии и одна из первых в России была по­строена в 1889 году при Добрушской бумажной фабрике. В 1890 году в Минске начала действовать городская электростанция.

Строительство крупных фабрик и заводов, коммунальных объектов было не под силу отдельным капиталистам. Поэтому начали возникать акционерные компании. Еще в 1877 году нача­ло действовать «Гродненское общество водообеспечения и эксп­луатации водопроводов» — первое акционерное общество в Бе­лоруссии, положившее начало концентрации капитала.

В последней трети ХIХ века в экономической жизни Белорус­сии активную роль начали играть банки. Ведущее место среди кредитных учреждений занял Минский коммерческий банк, ос­нованный в 1873 году. В ряде городов начали действовать отделе­ния крупнейших российских банков. В 1871 году Азово-Донской коммерческий банк уже имел свои филиалы в Минске, Могилеве и Пинске. В начале 90-х годов в Минске открыл свое отделение Петербургско-Азовский банк, во всех губернских центрах осно­вал свои отделения Государственный банк. Свои филиалы в Боб­руйске, Гомеле, Гродно и Слониме имели Виленский частно-ком­мерческий банк и коммерческий банк Белостока. В результате их деятельности накапливались значительные капиталы, которые вкладывались в развитие промышленности и торговли.

Ускоряющим фактором развития промышленности в Бе­лоруссии было железнодорожное строительство. Первой железной дорогой, которая прошла через территорию Белоруссии, была Петербургско-Варшавская железная дорога, вступившая в строй в 1862 году. Но ее белорусский участок (в районе Гродно), протя­женностью в 50 верст (1 верста — 1,006 км), проходил по мало­населенной местности и имел второстепенное экономическое значение. В 1866 году было открыто движение на Двинско-Полоцко-Витебском участке Рижско-Орловской железной дороги, про­тяженностью в 245 верст.

Интенсивное железнодорожное строительство в Белоруссии развернулось в 70-е годы. В это время была построена важней­шая как в экономическом, так и в военном отношении Московс­ко-Брестская магистраль, которая пересекла территорию Белоруссии с запада на восток. Ее белорусский участок: Смоленск-Орша-Барановичи-Брест составил 600 верст. В 1871 —1874 годах была построена Либаво-Роменская железная дорога через Виль­но, Молодечно, Минск, Осиповичи, Бобруйск, Жлобин. Протяжен­ность этой магистрали на территории Белоруссии составила око­ло 520 верст. В 1873 году через Брест и Ковель на Киев прошла Привисленская железная дорога, белорусский участок которой составил 60 верст.

В 80-е годы железнодорожное строительство началось на Полесье. Построенная в 1882 году линия Пинск-Жабинка, протя­женностью в 134 версты, соединила полесские дороги с Московс­ко-Брестской, а в 1886 году линия Лунинец-Гомель, протяженнос­тью в 282 версты, — с Либаво-Роменской железнодорожной магистралью. В этом же году было закончено строительство железной дороги Белосток-Барановичи, протяженность белорус­ского участка — 150 верст. В конце XIX века началось строитель­ство Петербургско-Одесской железной дороги, которая прошла через Витебск, Оршу, Могилев, Жлобин. Ее протяженность на тер­ритории Белоруссии составляла 332 версты. Железные дороги строились преимущественно частными компаниями и акционер­ными обществами, а после выкупались правительством. К концу ХIХ века железнодорожные линии Белоруссии уже составляли 8% железнодорожной сети европейской части Российской империи, и Белоруссия вышла на одно из первых мест по густоте железных дорог в России. Они соединили территорию Белоруссии с важ­нейшими экономическими центрами России, Украины, Прибал­тики, Польши.

Укреплению экономических связей Белоруссии с другими регионами Российской империи и, прежде всего, с Украиной, Прибалтикой, Польшей содействовали водные пути сообщения. По рекам Белоруссии в конце ХIХ века ходили более 300 непаро­вых судов и 23 парохода.

Строительство железных дорог, дальнейшее развитие водных путей сообщения содействовали развитию внутренней и внешней торговли. Продукция сельского хозяйства и изделия промышлен­ности Белоруссии вывозились в города России, Украины, Польши, Германии и других стран. Продукция спичечных предприятий вывозилась в Ромны, Харьков, Баку, Кишинев, Владикавказ, Вар­шаву, бумага и картон — в Киев, Екатеринославль, Харьков, Вязь­му, Белосток, Ригу, спирт — в Петербург, Киев, Ростов-на-Дону, Одессу, Кременчуг, Москву, Тверь и за границу. Изделия стеколь­ной и керамической промышленности сбывались в Москве, Кие­ве и Одессе.

Необходимо отметить, что с началом строительства желез­ных дорог начала падать роль ярмарочной торговли. Все боль­шее значение приобретали лоточная и магазинная торговля. Это свидетельствовало о том, что рыночные связи белорусских горо­дов и деревень, а также Белоруссии с другими частями страны становились все более регулярными и тесными.

К концу XIX века в Белоруссии уже сложились местные (об­ластные) рынки, которые были тесно связаны между собой и со всероссийским рынком. Особенностью формирования националь­ного рынка в Белоруссии являлось то, что экономическая общ­ность не укреплялась государственным объединением в рамках национальной территории. Это вытекало из того, что белорусская нация, которая начинала складываться, не имела своей государ­ственности.

Центрами областных рынков стали наиболее крупные горо­да: Минск, Витебск, Могилев, Гомель, Гродно, Брест, Пинск. Ха­рактер торговых связей внутри местных рынков определялся осо­бенностью экономического развития каждого из районов.

Главным торгово-промышленным центром Белоруссии в это время стал город Минск. Он находился в прямых или косвенных связях со всей ее территорией. На минский рынок привозились товары из всех регионов Белоруссии, Москвы, Петербурга, Укра­ины, Прибалтики, Польши. Крупным торговым центром являлся также Гомель. Он обслуживал соседние уезды Могилевской, Минс­кой и Черниговской губерний, служил перевалочным пунктом для

многих товаров из северо-западных регионов России, направля­ющихся на Украину, и из Украины в Россию и Белоруссию. На во­стоке и северо-востоке Белоруссии эти функции выполняли Могилевский и Витебский экономические районы.

Важное место в торговых связях Белоруссии занимал город Гродно. Через него осуществлялась торговля с Польшей, Литвой и зарубежными странами. Гродненский рынок был тесно связан с местными рынками, а также с Минском, Вильно, Москвой, Пе­тербургом и другими крупными промышленными и торговыми центрами страны. На Полесье эту роль выполняли Брест и Пинск. Они регулировали товаропотоки в бассейнах Днепра, Припяти, Немана, Западного Буга и Вислы.

Развитие промышленности и торговли содействовало увели­чению численности городского населения. На протяжении вто­рой половины XIX века оно увеличилось почти вдвое — с 330 до 650 тысяч человек. Население Минска с 1861 по 1897 годы воз­росло с 27,5 до 90,9 тысяч, Гродно соответственно с 20,2 до 46,9 тысяч. Население белорусских городов росло, главным образом, за счет крестьян, которые по разным причинам теряли свои свя­зи с деревней и пополняли ряды наемных рабочих.

Одновременно с развитием капитализма в промышленности и сельском хозяйстве в Белоруссии шел процесс формирования новых классов буржуазного общества: буржуазии и пролетариата.

Промышленная буржуазия складывалась во многих отраслях из числа дворян. Обуржуазившимся помещикам принадлежало большинство винокуренных, лесопильных, сахарных, крахмало-паточных, мукомольных, смоло-скипидарных, суконных, кирпич­ных, изразцовых, стекольных и других предприятий, сырье для которых имелось в достаточном количестве в их имениях. Неко­торые из этих предприятий арендовали купцы и мещане. Разбо­гатев и накопив капиталы, они часто выкупали эти предприятия вместе с имениями и становились их собственниками. Собствен­никами промышленных предприятий становились также купцы-скупщики или разбогатевшие ремесленники. На накопленные деньги они приобретали целые предприятия.

После отмены крепостного права среди владельцев промыш­ленных предприятий и торговых заведений все чаще и чаще на­чали появляться разбогатевшие крестьяне. В пореформенное вре­мя им уже принадлежало 16 мануфактур и фабрик в пищевой, кожевенной, текстильной, деревообрабатывающей и силикатной отраслях.

Сводных статистических сведений о количестве буржуазии в Белоруссии в период капитализма нет. Но на основе Всероссийс­кой переписи населения 1897 года подсчитано, что в 5 белорус­ских губерниях к мелкой буржуазии относились 103 тысячи чело­век, к средней — 47 тысяч, к крупной — 33 тысячи. По национальному составу белорусы составляли 17%, русские и по­ляки— по 10%, евреи — 60%, представители других националь­ностей — около 3 %.

Пролетариат в Белоруссии в пореформенное время форми­ровался из числа обедневших крестьян, разорившихся ремеслен­ников, мелких торговцев и семей рабочих. Поскольку большин­ство промышленных предприятий в Белоруссии размещалось вне городов и местечек (в сельской местности), то и работали на них преимущественно местные крестьяне. Многие из них еще были тесно связаны с сельским хозяйством.

Разорившиеся крестьяне, не имеющие возможности найти работу дома, шли в города и трудоустраивались на промышлен­ные предприятия. На Витебской льнопрядильной фабрике «Дви­на» выходцами из сельской местности были 82% рабочих, на обой­ной фабрике в Минске — 75%. Ряды рабочего класса пополняли также разорившиеся ремесленники-кустари и мелкие торговцы. Особенно быстро они разорялись в период кризисов. Некоторые из них, постоянно испытывая страх за свое будущее, сами броса­ли свои занятия, шли на фабрику или завод, чтобы иметь хоть и низкий, но постоянный заработок.

Пролетариат Белоруссии пополнялся также членами семей рабочих — женщинами и детьми. Согласно переписи населения 1897 года, среди рабочих 5 белорусских губерний, учтенных в местной промышленности, торговле, строительстве, на транспор­те, женщины составляли 16,4%, дети в возрасте до 15 лет — при­мерно 6%.

В конце XIX века в Белоруссии уже насчитывалось 178,8 ты­сяч рабочих, занятых в крупной и мелкой промышленности, в том числе, в фабрично-заводской — 33,6 тысяч, в ремесленной и ка­питалистической (мануфактурной и мелкокапиталистической) — 116,3 тысяч человек. У помещиков и кулаков работали еще 130 тысяч батраков — постоянных наемных сельскохозяйственных рабочих. Таким образом, всего в Белоруссии в конце ХIХ века насчитывалось примерно 400 тысяч постоянных наемных рабочих.

Характерной особенностью пролетариата Белоруссии в этот период был его многонациональный состав. Так, среди рабочих железнодорожных мастерских и депо, паровозных машинистов, телеграфистов значительный удельный вес составляли русские. Подавляющее большинство рабочих, занятых на лесоповале, стро­ительстве и ремонте железных и шоссейных дорог, на промыш­ленных предприятиях в сельской местности, были белорусами. В спичечной, табачной, кожевенно-обувной отраслях производства, в типографиях преобладали рабочие — евреи. Но рядом с ними работали белорусы, русские и поляки. В мелкой и ремесленной промышленности, торговле и других видах обслуживания боль­шинство наемных работников составляли лица еврейской нацио­нальности. По подсчетам известного белорусского историка М.О. Бича, в конце XIX века в Белоруссии из 290 тысяч рабочих, заня­тых в промышленности, на транспорте, в торговле и связи, а так­же в качестве домашней прислуги и поденщиков (в городах) 49,7 тысяч (17,1%) были белорусами, 29,4 тысяч (10,1%) — русскими, 29,6 тысяч (10,2%) — поляками, 174 тысячи (60%) — евреями, 2,3 тысячи (0,8%) — литовцами, 3,6 тысячи (1,3%) — латышами и 1,6 тысяч (0,6%) — украинцами.

Экономическое положение формирующегося рабочего класса было тяжелым. До конца ХIХ века продолжительность рабоче­го дня на промышленных предприятиях не ограничивалась. На большинстве предприятий рабочий день составлял 13 — 14 ча­сов, а на некоторых достигал 16 — 18 часов и более.

6 1897 году под напором революционного движения был при­нят закон, согласно которому рабочий день на фабрично-заводс­ких предприятиях ограничивался 11,5, а в ремесленных мастерс­ких — 10 часами. Но фабриканты обходили закон, широко практикуя сверхурочные работы. На некоторых предприятиях они составляли 25% и более обязательных работ.

С целью получения максимальной прибыли фабриканты ши­роко использовали труд женщин, подростков и детей, заработная плата которых была в несколько раз ниже зарплаты рабочих-муж­чин. Если в 1885 году недельная заработная плата рабочего-муж­чины в Виленском фабричном округе, куда входила и террито­рия Белоруссии, составляла 5 рублей 23 копейки, то женщинам за тот же выполненный объем работы платили 43,9% зарплаты мужчины, несовершеннолетним —16,4%.

В последнее тридцатилетие ХIХ века заработная плата ква­лифицированных рабочих несколько возросла. Но к этому време­ни возросли также цены на продукты питания и жилье. Чтобы обеспечить прожиточный минимум семьи из четырех человек, в конце XIX века в Белоруссии необходимо было иметь доход в 400 рублей в год. Среднегодовая же заработная плата рабочего в это время составляла только 139 рублей 25 копеек. К тому же она выплачивалась нерегулярно. Предприниматели часто выдавали ее продуктами питания из своих магазинов по завышенным це­нам и плохого качества.

Предприниматели грабили рабочих и путем накладывания на них многочисленных штрафов. Рабочих штрафовали за нару­шение тишины во время работы, за неуважительное отношение или неподчинение старшим, за неосторожное обхождение с ог­нем, за невыполненный объем работы и так далее. Но под напо­ром рабочего движения сразу же после Морозовской стачки пра­вительство 3 июня 1886 года приняло закон, ограничивающий произвол капиталистов. Были уменьшены максимальные разме­ры штрафов, и они могли быть использованы только на удовлет­ворение нужд рабочих. Но фабриканты имели возможность об­ходить и эти законы.

Тяжелыми были условия труда и быта рабочих. Им приходи­лось работать в неприспособленных помещениях и в антисани­тарных условиях. Не соблюдалась техника безопасности труда, что часто приводило к несчастным случаям, порой со смертель­ным исходом. С 1895 по 1898 годы только на предприятиях Минс­кой губернии имели место 137 несчастных случая.

Еще более тяжелыми были жилищные условия рабочих. Мно­гие из них жили в трущобах и подвалах.

Тяжелые условия труда и быта были причиной частых забо­леваний рабочих. Только на небольшом количестве предприятий они могли пользоваться медицинской помощью. В 1897 году в Могилевской и Минской губерниях из 609 предприятий, подконт­рольных фабричной инспекции, медицинская помощь оказыва­лась только на 34. В фабричных больницах Гродненской, Минс­кой и Могилевской губерний в это время имелись только 32 койки.

Рабочие не имели также политических прав. Им запрещалось объединяться в политические партии и профессиональные союзы, бороться за улучшение своего положения.

Чрезвычайно тяжелые условия труда и быта вызывали сопро­тивление со стороны рабочих. Они постепенно втягивались в борьбу за улучшение своего положения. В Белоруссии первые вы­ступления рабочих против буржуазии вылились в побеги со стро­ительства железных дорог. В 1864 и 1865 годах имели место побе­ги рабочих со строительства железной дороги Витебск-Динабург. В 70-е годы, по неполным данным, произошло 7 забастовок и вол­нений, крупнейшие из них состоялись в Бресте и Минске. В июле 1873 года с кирпичного завода в Бресте в знак протеста против невыносимо тяжелых условий труда сбежали 128 рабочих. В мар­те 1876 года бастовали 300 рабочих минских железнодорожных мастерских из-за систематических задержек выплаты зарплаты. В том же году произошло крупное волнение 400 рабочих сукон­ной фабрики помещика Пусловского в Слонимском уезде Грод­ненской губернии. В 1879 году бастовали подмастерья швейных мастерских в Гродно. Они требовали сокращения рабочего дня.

В 80-е годы в Белоруссии количество стачек было сравнитель­но невелико — всего 10, но они были уже более организованны­ми. Самой крупной из них была стачка 1500 рабочих в 1884 году на строительстве железной дороги Вильно-Барановичи в Лидском уезде Виленской губернии. Рабочие добились того, что подрядчи­ки рассчитались с долгами и выдали им деньги для проезда до­мой. В июле 1886 года 10 дней длилась стачка 472 рабочих го­мельских железнодорожных мастерских. Они требовали повышения расценок сверхурочных работ, отмены некоторых пунктов правил приема на работу. Забастовка закончилась час­тичной победой рабочих. Весной 1887 года состоялась крупная забастовка рабочих кузнечно-слесарных мастерских в городе Минске. Рабочие требовали увеличения заработной платы.

В 90-е годы забастовочное движение заметно усилилось. В Белоруссии произошло 59 стачек. Во главе движения шли желез­нодорожники, один из наиболее организованных и крупных от­рядов рабочего класса Белоруссии. В январе 1893 года бастовали рабочие пинских железнодорожных мастерских, в марте 1894 года — гомельских мастерских, в 1895 году — рабочие мастерс­ких Московско-Брестской дороги в Минске и другие. Главной при­чиной забастовок было недовольство произволом администрации в области распорядка дня, распоряжений об удержании с рабо­чих в обязательном порядке денег в пенсионные кассы и другое.

Но рабочее движение в это время было еще в основном сти­хийным и неорганизованным. Рабочий класс не имел еще своих политических партий и организаций. Первым планомерную про­пагандистскую работу среди рабочих начали народники. Позже эту роль взяли на себя социал-демократы, которые и создали пер­вые политические партии.

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В БЕЛАРУСИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.

Во второй половине ХIХ века в общественно-политичес­кую жизнь Белоруссии, как и в целом в России, активно включи­лись представители третьего сословия — разночинцы, получив­шие название народников. Их идеология сформировалась как протест крестьянства и других низших слоев населения против пережитков крепостничества и развивающегося капитализма, ста­новление которого сопровождалось массовым разорением мел­ких производителей.

Центральное место в учении народников, родоначальниками которого являлись А.И.Герцен и Н.Г.Чернышевский, занимал воп­рос о капитализме и его судьбе в России. Они не признавали вы­вода К.Маркса о прогрессивности капитализма по сравнению с феодализмом, неизбежности и закономерности смены одной об­щественно-экономической формации другой, в данном случае — феодализма капитализмом. Народники считали капитализм в России не естественным и необходимым процессом, а случайнос­тью, не имеющей прочных корней, уклонением страны с предпи­санного ей исторического пути развития. Поэтому они считали необходимым переход России от феодализма к социализму пу­тем крестьянской революции. Экономическую основу социализ­ма они видели в крестьянской общине.

Идеализируя общину, народники считали крестьянина «со­циалистом по инстинкту и революционером по природе». Глав­ной движущей силой социалистической революции поэтому они считали не рабочий класс, а крестьянство. Рабочие для народни­ков были те же крестьяне, только временно оторванные от земли. Руководящая роль в обществе, по мнению народников, должна была принадлежать интеллигенции. Только она должна была вес­ти за собой народные массы.

Считая себя борцами за социалистическую революцию, на­родники выступали за ликвидацию помещичьего землевладения и осуществление уравнительного крестьянского землепользова­ния. Но в таком решении аграрного вопроса не было ни грамма социализма. Такой социализм был крестьянским, утопическим. В народничестве изначально присутствовали две тенденции — ре-

волюционная и реформистская. Радикально настроенная интел­лигенция воспринимала идеи крестьянского социализма как при­зыв к непосредственному революционному действию, более уме­ренная ее часть — как программу постепенного движения вперед

через реформы. Отсюда вытекали различия в вопросах тактики, что делило народническое движение на несколько течений.

Придерживаясь общих теоретических положений о социали­стической революции, эти течения расходились во взглядах на пути ее осуществления. М.А.Бакунин и его последователи исхо­дили из готовности народа к революции. Поэтому они собирались не «учить» крестьян, а поднимать их на одновременное восста­ние по всей России. В отличие от Бакунина П.Л.Лавров считал, что революцию необходимо готовить. Поэтому он призывал ин­теллигенцию к изучению революционной теории с тем, чтобы не­сти в массы крестьян идеи социализма. Третье — бланкистское течение, связанное с именем П.Н.Ткачева, не верило в возмож­ность совершения социальной революции только народом. Сто­ронники Ткачева ориентировались на заговор и захват власти силами революционной организации, которая провела бы рево­люционные преобразования в стране. В соответствии с этими под­ходами в народничестве сложились три программы осуществле­ния социалистической революции: бунтарская (М.Бакунин), пропагандистская (П.Лавров) и заговорщическая (П.Ткачев).

Народники Белоруссии были идейно и организационно свя­заны с русским народничеством. Среди известных пропагандис­тов-народников «хождения в народ» начала 70-х годов были уроженцы Белоруссии В.П.Ковалик, М.К.Судиловский, К.Н.Брешко-Брешковская и другие. В 1874 — 1884 годах землячества и не­легальные группы белорусских студентов существовали во мно­гих высших учебных заведениях России. Члены этих организаций нередко были руководителями народнических кружков в Минс­ке, Могилеве, Витебске, Пинске, Слуцке, Гродно и других горо­дах Белоруссии. Преимущественно это были кружки учащихся, которые занимались самообразованием, изучали запрещенную литературу, делали попытки вести агитацию в крестьянском ок­ружении. Эти неспелые в политических отношениях кружки дей­ствовали целиком в русле общероссийских народнических орга­низаций. Даже такие деятели общероссийского движения, выходцы из Белоруссии, как Г.Исаев, А.Зунделевич, С.Гахович, М.Янчевский и другие, не смогли увидеть исторических, социаль­но-экономических и национальных особенностей Белоруссии.

С возникновением в Петербурге организации «Земля и воля» (1876 г.) народническое движение в Белоруссии развивалось под ее непосредственным влиянием. Центром движения стал город Минск, где наиболее активно действовал кружок М.Веплера, со­зданный в 1877 году.

Репрессии правительства против «Земли и воли» вынудили народников пересмотреть тактику борьбы с самодержавием. В 1879 году произошел раскол «Земли и воли» на две организации:

«Черный передел» и «Народную волю». Отказавшись от полити­ческой борьбы, чернопередельцы считали главной целью своей деятельности осуществить передел земли помещиков между кре­стьянами. «Народная воля» отстаивала необходимость усиления политической борьбы против самодержавия и стояла за индиви­дуальный террор.

Раскол нашел отражение и среди белорусских организаций «Земли и воли». Первоначально большая часть белорусских на­родников пошла за «чернопередельцами». Этому содействовали приезды Г.В.Плеханова в Минск, где после провала в Петербурге была организована в 1881 году нелегальная типография «Черно­го передела». Но аресты «чернопередельцев» в Москве и Петер­бурге, разгром типографии в Минске, вынужденная эмиграция ее руководителей отрицательно отразились на настроениях «чер­нопередельцев» Белоруссии, большая часть которых вскоре пе­решла на позиции «Народной воли».

Особенно повысился авторитет «Народной воли» после 1 мар­та 1881 года, когда бомбой, брошенной уроженцем Минской гу­бернии И.Гриневицким, был убит Александр II. Переходу на сто­рону «Народной воли» «чернопередельцев» содействовал также приезд в Белоруссию московских народовольцев Р.Апельберга, И.Лямпе, М.Грачевского и других. Их задача заключалась в обра­зовании из разрозненных местных народнических кружков еди­ной региональной организации Белоруссии и Литвы. В начале 1882 года такая организация под названием «Северо-западная орга­низация «Народной воли» была создана. Ее руководящий центр — центральная группа — находился в Вильно. Организация объеди­няла народнические кружки Минской, Могилевской, Витебской, Гродненской, Виленской и Ковенской губерний. Деятельность цен­тральной группы была направлена на создание новых групп, сбор средств для партии, организацию подпольной типографии. Но вскоре полиции удалось напасть на след центральной группы и арестовать ее членов. В конце 1882 года она фактически переста­ла действовать. Но местные кружки не были раскрыты. Они про­должали существовать в Гродно, Минске, Витебске, Пинске, Мо­гилеве, Горках и вели работу среди учащихся, ремесленников и сельскохозяйственных рабочих Белоруссии.

В начале 1884 года с инициативой объединения в общую орга­низацию всех кружков Белоруссии выступила группа «Гомон». Члены группы (А.Марченко, Н.Ратнер и другие) признавали про­грамму «Народной воли», но считали необходимым объединить все революционные силы России для свержения самодержавия. Гомоновцы впервые в истории общественной мысли Белоруссии заявили о существовании белорусской нации. Будущую свобод­ную от социального и национального гнета Россию они представ­ляли как федерацию самоуправляющихся областей во главе с Учредительным собранием. Белорусская социально-революцион­ная группа, как называли себя «гомоновцы», имела связи со сту­денческими организациями России, кружками Витебска, Могилева и Минска. Но создать единую организацию всей Белоруссии «гомоновцы» не смогли. Это было обусловлено тем, что в это вре­мя белорусское народничество, также, как и российское, пережи­вало кризис, сходило с исторической сцены и уступало дорогу марксизму.

Марксистская литература начала проникать в Белоруссию и Россию из стран Запада. Знакомство с ней в Белоруссии относит­ся к середине 70-х годов, когда в отдельных народнических круж­ках вместе с работами Дарвина и Лассаля изучались работы К.Маркса и Ф.Энгельса. Много для распространения марксизма в Белоруссии сделала польская партия «Пролетариат» (1882 г.) и группа «Освобождение труда» (1883 г.), в работе которой участво­вали белорусские народники А.Трусов, С.Левков и другие.

Во второй половине 80-х — начале 90-х годов в Белоруссии были организованы марксистские кружки и группы (в Минске — З.Абрамовича, И.ГУрвича, С.Трусевича, в Гродно — М.Демьяно­вича, С.Галюна и других), где изучались работы К.Маркса и Ф.Эн­гельса. Эти кружки и группы были еще малочисленными и не свя­занными с рабочим движением. Основной своей задачей они считали подготовку из числа рабочих пропагандистских кадров. Цикл учебы в кружках продолжался не менее трех лет, причем на протяжении первых двух лет изучались общеобразовательные предметы, дающие возможность усвоить слушателям материали­стическое мировоззрение на историческое развитие природы и общества. И только на третьем году с наиболее способными изу­чалась теория К.Маркса.

Занятия в кружках носили академический характер и прово­дились с сохранением правил конспирации. В реальную борьбу рабочих за улучшение своего положения кружки не вмешивались. Среди пропагандистов того времени существовало мнение, что только таким путем можно через некоторое время добиться осоз­нания рабочим классом своей исторической миссии.

Но эти иллюзии вскоре рассеялись. Поскольку в Белоруссии кружки состояли в основном из рабочих мелкого и ремесленного производства, приказчиков торговых заведений, то отдельные рабочие, прошедшие полный цикл подготовки в марксистских кружках, не желали делиться своими знаниями с товарищами по труду. Наоборот, некоторые из них использовали приобретенные знания в предпринимательских целях и превращались в мелких эксплуататоров. Это подтолкнуло руководителей социал-демок­ратического движения в Вильно к поиску новых форм деятельно­сти. Под влиянием польского рабочего движения они перешли от узкой кружковой пропаганды марксизма к широкой агитации среди рабочих на почве их повседневных интересов, связанных с улучшением экономического положения.

Переход социал-демократов к массовой агитации привел к расширению и укреплению их собственных рядов. Первой орга­низационно и идейно оформилась польско-литовско-белорусская социал-демократия. В конце апреля — начале мая 1896 года в

Вильно состоялся съезд представителей нееврейских социал-де­мократических групп и кружков Вильно, Минска, Сморгони, на котором была создана Литовская социал-демократическая партия. Съезд принял программу и утвердил основные принципы такти­ки партии.

Программа ЛСДП была составлена по образцу Эрфуртской программы Германской социал-демократической партии и про­граммы ППС. В целом она носила марксистский характер. Со­держание программы-минимум исчерпывалось требованием про­возглашения Литовской демократической республики, основанной на добровольной федерации с Польшей, Белоруссией и Украиной. Конечной целью деятельности партии провозглашалось построе­ние социализма. Путь к нему ЛСДП видела в достижении широ­ких политических свобод и в совместной борьбе пролетариата всех стран (имелись ввиду Польша, Литва, Белоруссия и Украина). Рус­ский пролетариат из этого взаимодействия исключался. Такой подход руководителей съезда к решению главной тактической задачи партии вызвал возражение у части делегатов съезда. Сре­ди них были С.Трусевич, Ф.Дзержинский, А.Биринчик и другие. Но они остались в меньшинстве.

Не смирившись с поражением на съезде, С.Трусевич вышел сра­зу же из ЛСДП и вместе со своими ближайшими помощниками В .Ва­силевским и В.Вайткевичем в мае 1896 года создал «Рабочий союз Литвы» в составе Виленской, Минской и Сморгоньской организа ций. Союз установил контакт с группой «Освобождение труда».

Программа «Рабочего союза Литвы», принятая в 1896 году, была строго социал-демократической и интернационалистичес­кой. В противовес националистическому и сепаратистскому кур­су ЛСДП, РСЛ заявил, что «борьба с русским деспотизмом может быть успепгаой только при условии тесного объединения всех со­циал-демократических групп в России», и на этой основе призна­вал необходимым вступление в будущую Российскую социал-де­мократическую партию на правах автономной группы. Самой важной и актуальной своей задачей РСЛ признавал «агитацию среди рабочих масс Литвы» на почве их повседневных экономи­ческих интересов.

В 1896 году «Рабочий союз Литвы» руководил несколькими стачками в Сморгони, в начале 1897 года — волнениями рабочих в виленских мастерских Петербургско-Варшавской железной до­роги. Активно участвовал «Союз» и в летних стачках 1897 года. Но аресты 1897 года вырвали из его рядов С.Трусевича, В.Вайт-ковича, С.Рульковского, М.Томашевича. Это значительно ослаби­ло силы организации. Но она не прекратила свою деятельность. Под руководством «Союза» проходили антиправительственные выступления рабочих в Вильно 1, 8 и 22 марта 1899 года.

В период перехода к массовой агитации националистичес­кие и сепаратистские тенденции проявились и в еврейском соци­ал-демократическом движении. В 1895 году на первомайском со­брании еврейских социал-демократов в Вильно Ю.Мартов высказал мысль о необходимости создания«специальной еврейс­кой социал-демократической организации, которая являлась бы руководителем и воспитателем еврейского пролетариата в борь­бе за экономическое, общественное и политическое освобожде­ние». Идея создания специальной еврейской рабочей организа­ции в условиях территориальной рассеянности еврейских рабочих означала отрыв их от общей массы рабочих данного предприятия, города, района. Это вело бы к разрушению всяких предусловий объединения рабочих для борьбы против интернационального капитала и его защитника — царского самодержавия. Этой иде­ей, основанной на недоверии к нееврейскому и, прежде всего, к русскому пролетариату, руководствовался I съезд представителей еврейских социал-демократических организаций ряда городов Белоруссии, Литвы и Польши, который проходил в Вильно 25 — 27 сентября 1897 года. Съезд принял решение о создании Бун­да — «Всеобщего еврейского рабочего союза в Литве, Польше и России». Определяя характер нового союза, съезд провозгласил, что он будет включать в себя весь еврейский пролетариат, широ­ко открывая двери каждому рабочему, который желает бороться за лучшую жизнь. Съезд признал необходимым вхождение Бунда в общероссийскую социал-демократическую партию при условии сохранения за ним автономного положения в сфере обслужива­ния специальных потребностей еврейского пролетариата. Цент­ральным органом Бунда была утверждена возникшая незадолго до этого газета «Арбайтер Штимме» («Рабочий голос»). На съез­де был избран также ЦК Бунда в составе А.Кремера, А.Мутника и В. Косовского (Левинсона).

Сразу же после съезда в Белоруссии развернулась агитация за присоединение к Бунду рабочих организаций. Осенью 1897 года к Бунду присоединилась Брестская организация, которая вскоре была разгромлена полицией. Гомельские социал-демократы, бо­ясь раскола рабочего движения, отказались присоединиться к Бунду. В Гродно произошел раскол. Большая часть ранее единой рабочей организации пошла за бундовцами. Возглавил их Грод­ненский социал-демократический комитет. Меньшая часть выс­тупила против экономизма и сепаратизма Бунда и создала отдель­ную организацию во главе с Рабочим комитетом. Последний, однако, также недолго держался на платформе интернационализ­ма, ибо вступил в Польскую социалистическую партию (ПСП), которая отказывалась взаимодействовать с российским пролета­риатом и его партией.

Не согласились с вступлением в Бунд и многие члены Минс­кой еврейской рабочей организации. Противники Бунда в Минс­ке вскоре объявили о создании Рабочей партии политического освобождения России (РППОР). Руководителями ее являлись Л.Радионова-Клячко, Р.Гершуни, К.Брешко-Брешковская, А.Бонч-Осмоловский. Они поддерживали связи с революционными организа­циями в Петербурге, Москве, Киеве, Симферополе и за пределами России.

Активизация рабочего движения в России в связи с массовой агитацией социал-демократов, создание на этой основе крупных общегородских социал-демократических организаций ставили на повестку дня вопрос о создании общероссийской социал-демок­ратической рабочей партии. Широкое распространение социал-демократических идей среди рабочих в Белоруссии привело к тому, что Минск стал местом для проведения первого съезда партии. Это предложение высказали руководители Бунда, в част­ности, его ЦК, который в 1897 году переехал из Вильно в Минск.

ЦК Бунда обеспечил и его проведение. Он проходил 13 марта 1898 года в доме П.В.Румянцева, железнодорожного служащего, местного социал-демократа. Съезд провозгласил создание Россий­ской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) на осно­ве объединения всех существовавших в это время социал-демо­кратических организаций в России — Союзов борьбы за освобождение рабочего класса, группы «Рабочей газеты» и «Все­общего еврейского рабочего союза в Литве, Польше и России» (Бунда).

Но фактически партия еще не была создана. Социал-демок­ратические организации не имели еще устава, программы, у них не было организационного и идейного единства. Тем не менее, решения съезда и «Манифест РСДРП» за короткое время стали известны на всей территории России, а это содействовало консо­лидации местных социал-демократических групп. Многие из них стали преобразовываться в партийные комитеты.

ФОРМИРОВАНИЕ БЕЛОРУССКОЙ НАЦИИ. КУЛЬТУРА БЕЛАРУСИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.

Этногенез белорусов во второй половине XIX века зна­чительно ускорился и вышел на стадию формирования нации — новой исторической общности людей. Ее основными признаками являются общность территории, экономической жизни, языка, культуры, наличие этнического самосознания.

Такие признаки нации, как общность территории, языка и культуры присущи предшествующей исторической общности лю­дей — народности. Для народности характерна также и некото­рая экономическая общность. Но в процессе складывания народ­ности экономическая общность не приобретает решающего значения, как это характерно для нации. В процессе формирова­ния нации экономическая общность выходит на первый план и становится определяющим признаком, на основе которого про­исходит дальнейшее развитие остальных. Это и понятно. Народ­ность соответствует рабовладельческому и феодальному спосо­бам производства, где главенствующее положение занимает натуральное хозяйство. Слабые экономические связи еще не мо­гут играть определяющую роль.

При переходе к капиталистическому способу производства быстрыми темпами идет развитие товарно-денежных отношений, а вместе с ними и формирование единого рынка. В конечном ито­ге это приводит к тому, что экономические (рыночные) отноше­ния пронизывают все сферы жизни человеческого общества. На этой основе происходит консолидация людей. Именно в экономи­ке, в развитии капиталистических (товарно-денежных) отноше­ний и внутреннего рынка следует искать причины возникнове­ния наций. На это неоднократно указывал В.И.Ленин, внесший большой вклад в теоретическую разработку национального воп­роса и национальных отношений. Он писал, что причины объеди­нения национальных областей, пробуждения национального са­мосознания и образования национальных государств необходимо искать в экономике, а само возникновение наций связывать с раз­витием капитализма и внутреннего рынка.

В России формирование единого рынка началось в конце ХVIII века. Белоруссия, включенная в состав Российской империи в ре­зультате разделов Речи Посполитой, начала втягиваться в его ор­биту. В конце XVIII — первой половине XIX веков в Белоруссии быстрыми темпами развивались товарно-денежные отношения, оживилась торгово-промышленная деятельность городов, наме­тилась производственная специализация отдельных территорий. Это содействовало развитию хозяйственных связей между райо­нами, вело к постепенной ликвидации их хозяйственной разоб­щенности и к формированию местного внутреннего рынка.

На основе этих изменений и началось формирование бело­русской нации. Но в дореформенные годы, в период господства феодально-крепостнических отношений, натуральная система хозяйства еще не была полностью разрушена. Поэтому не была еще полностью изжита и экономическая разобщенность районов. Хозяйственные связи между ними были еще слабыми. Только пос­ле отмены крепостного права, когда ускорилось развитие капи­тализма и товарно-денежные отношения проникли во все сферы экономики, формирование белорусской нации значительно уско­рилось.

Важную роль в этом процессе сыграло строительство в 70 — 90-е годы густой сети железных дорог. Железнодорожное сооб­щение содействовало развитию товарного оборота, втягиванию в товарно-денежные отношения глухих районов, притока в город сельского населения. В конце XIX века экономическое разобще­ние уже было ликвидировано. На территории Белоруссии сложил­ся национальный рынок, который сыграл решающую роль в фор­мировании других признаков — общности территории, языка, культуры, психического склада и объединил их в единое нацио­нальное целое.

Вторым важным признаком нации является общность ее тер­ритории. Территория белорусского этноса сложилась еще в пери­од формирования народности, когда белорусские земли входили

в состав Великого княжества Литовского и Речи Посполитой. После раздела Речи Посполитой белорусские земли оказались в составе Российской империи. Но царское правительство не признавало белорусов как самостоятельный этнос и не учитывало его нацио­нальные границы. Территория белорусов, как и их соседей (ли­товцев, поляков и латышей), была разделена между различными губерниями без учета этнического состава населения.

Основная масса белорусов проживала на территории пяти западных губерний—Витебской, Могилевской, Минской, Вилен­ской и Гродненской. По данным Всероссийской переписи населе­ния 1897 года, на их территории проживало 5408000 белорусов. В Могилевской губернии белорусы составляли 84,2% от всего насе­ления, в Минской — 76%, Виленской — 56%, Витебской — 52%, Гродненской — 44%. В Виленской губернии белорусское населе­ние имело абсолютное большинство в Лидском, Ошмянском, Дисненском и Вилейском уездах, в Витебской губернии — в Дриссенском, Велижском, Невельском, Городокском, Лепельском, Полоцком и Витебском уездах, в Гродненской губернии — в Со­кольском, Волковысском, Слонимском, Пружанском и Гродненс­ком уездах. Почти половину (47%) белорусы составляли в Свентянском уезде Виленской губернии и Себежском уезде Витебской губернии. Таким же был удельный вес белорусов в Белостокском уезде Гродненской губернии.

Кроме белорусов, в этих пяти губерниях проживало также много евреев, русских, поляков, украинцев, литовцев, латышей и представителей других национальностей (3,1 млн. человек). Об­щая численность белорусов среди них составляла 73%, евреев — 13,8%, украинцев — 4,7%, поляков — 2,5%, представителей дру­гих национальностей — 1,7%. Евреи относительно равномерно были расселены по всему краю, концентрируясь в городах и мес­течках, где они составляли большинство. Литовцы преобладали в Трокеком уезде Виленской губернии, латышы — в Люцинском и Режицком уездах Витебской губернии. Много литовцев прожива­ло в Свентянском и Виленском уездах, латышей — в Двинском уезде. Польское население концентрировалось, в основном, в за­падных уездах Виленской и Гродненской губерний. Самым высо­ким был удельный вес поляков в Белостокском и Вельском уездах Гродненской губернии (34 — 35%) и в Виленском уезде Виленской губернии (20%). Украинцы, по данным переписи 1897 года, пре­обладали в Кобринском и Брестском уездах Гродненской губер­нии. Как видно из вышесказанного, не вся территория, где преоб­ладало белорусское население, вошла в состав современной Белоруссии и приняла участие в формировании белорусской нации.

Большим был удельный вес белорусов и в некоторых уездах соседних губерний, которые также сегодня остались за предела­ми Республики Беларусь. Это Красненский уезд Смоленской гу­бернии (90%), Суражский уезд Черниговской губернии (70%) и некоторые другие.

Консолидации территории белорусского этноса и, в частно­сти, белорусской нации мешало то, что белорусы не имели своей государственности. Это создавало большие трудности на пути ее развития, но остановить эти процессы полностью было невозможно.

Абсолютное большинство белорусов во второй половине XIX века проживало в сельской местности (5062400 человек, или око­ло 95%) и принадлежало к сословию крестьян. Но сельскохозяй­ственное население было неоднородным по своему социальному составу. Около 50% его составляли крестьяне-бедняки, 30% —се­редняки и около 20% — крупная аграрная буржуазия, фольварковая шляхта и кулачество.

Среди торгово-промышленного населения белорусы насчи­тывали 220 тысяч человек. Владельцы промышленных предприя­тий и торговых заведений составляли среди них 10% (20 тысяч). 90% торгово-промышленного населения (более 200 тысяч) состав­ляли лица, работающие по найму. В целом в Белоруссии основ­ную прослойку торгово-промышленной буржуазии в это время составляли евреи. Им принадлежало около 60% промышленных предприятий и торговых заведений, белорусам — только 25%.

Статистические данные свидетельствуют, что белорусская нация в конце XIX века делилась на следующие социальные группы:

а) крупная буржуазия (купцы, рантье, аграрная буржуазия, высшие чиновники) — около 80 тысяч человек, или 1,4% всего населения;

б) зажиточное население (фольварковая шляхта, кулаки, ду­ховенство, чиновники) — около 1 млн. 100 тысяч человек, или 22,2% населения;

в) крестьянская беднота — 1 млн. 500 тысяч человек, или 27% населения;

г) пролетариат и полупролетариат (рабочие, ремесленники, батраки) — 2 мнл. 750 тысяч человек, или 49,4% населения.

Как видно, более 76% белорусов составляли пролетариат, по­лупролетариат и крестьянская беднота (мелкие хозяева), около 24% — принадлежало к эксплуататорским классам. Это свидетель­ствовало о том, что в Белоруссии шел интенсивный процесс фор­мирования основных классов буржуазного общества — буржуа­зии и наемных рабочих.

Основную часть белорусской буржуазии составляла сельско­хозяйственная буржуазия — кулачество. К началу XX века она сосредотачивала в своих руках около 30% надельной и 80% куп­чей и арендной земель. Многие представители сельскохозяйствен­ной буржуазии только формально носили старое сословное на­звание «крестьянин», ибо по размерам своих земельных владений ничем не уступали помещикам. В конце XIX века в пяти белорус­ских губерниях насчитывалось 1425 «крестьян», которые распо­ряжались личной земельной собственностью от 100 до 1000 деся­тин на двор, 37 из них владели земельными участками от 1000 до 4000 десятин. По подсчетам известного белорусского историка

К.И.Шабуни, кулачество в Белоруссии в конце ХIХ века уже на­считывало около 10% от общего количества крестьянских хо­зяйств.

Многие из зажиточных крестьян сочетали капиталистичес­кое земледелие с торгово-промышленным предпринимательством. Они являлись собственниками или арендаторами мельниц, смолокурень и других предприятий. В 1886 году, например, в Боб­руйском уезде в собственности крестьян находилось 28 таких пред­приятий, в Речицком — 75. В Минской губернии в 1875 году 219 крестьян имели речные суда на Припяти, Березине и Немане для перевозки грузов. Это были уже представители белорусской бур­жуазии.

Значительную прослойку белорусской национальной буржу­азии составляла шляхта. Некоторая ее часть была ополячена или русифицирована, но, как показывают этнографические исследо­вания, она была белорусской. Часть шляхты владела фольварка­ми по наследству и принадлежала к дворянскому сословию. Со­гласно переписи населения 1897 года, 68 тысяч представителей сословия дворян (43,3% всего дворянства Белоруссии) считали себя белорусами. Та часть шляхты, которая не доказала царско­му правительству своего дворянского происхождения после вос­станий 1830 и 1863 годов, была переведена в крестьянское сосло­вие. Но по имущественному положению она была близка к сельской буржуазии (кулакам).

Одновременно с формированием национальной буржуазии формировался и белорусский национальный пролетариат. По под­счетам известного белорусского историка М.О.Бича, в конце ХIХ века в промышленности, на транспорте, в торговле и связи, а также в качестве домашней прислуги и поденщиков в городах пяти белорусских губерний было занято 290 тысяч наемных рабочих: из них 49,7 тысяч (17,1%) белорусов, 29,4 тысяч (10,1%) русских, 29,6 тысяч (10,2%) поляков, 174 тысячи (60%) евреев, 2,3 тысячи (0,8%) литовцев, 3,6 тысячи (1,3%) латышей, 1,6 тысяч (0,6%) ук­раинцев. Такая национальная пестрота рабочего класса была обус­ловлена национальным составом городского населения Белорус­сии. В силу действия еврейской черты оседлости и запрещения евреям заниматься земледелием и жить в сельской местности, основная масса еврейского населения проживала в городах и за­нималась торговлей и предпринимательством. По данным пере­писи 1897 года, в пяти белорусских губерниях 58,2% горожан со­ставляли евреи, 17,8% — русские, 12% — поляки. На долю белорусов припадало только 13,2% горожан.

Еврейские рабочие преобладали в ремесленном производстве. Среди фабрично-заводских и железнодорожных рабочих, кото­рые насчитывали 85 тысяч человек, большинство составляли бе­лорусы, русские и поляки. Большую армию наемных рабочих в это время представляли батраки и парабки, а также сезонные строительные сельскохозяйственные рабочие, в большинстве сво­ем белорусы. В связи с массовым разорением крестьянства, пе­реизбытком рабочей силы в сельском хозяйстве, ежегодно из Бе­лоруссии только в отхожие промыслы России уходили около 300 тысяч крестьян. Крестьяне в поисках работы выезжали также за пределы Российской империи, пополняя армию наемного рабо­чего труда.

Столь подробное рассмотрение вопроса о формировании ос­новных классов белорусской нации связано с тем, что некоторые историки, не утруждая себя глубоким изучением проблемы, ут­верждают, что белорусская нация в своей основе была бесклассо­вой и состояла, в основном, из крестьянства. Эти идеи не новы. Они пгароко пропагандировались в начале XX века. Выдавая свои классовые интересы за интересы всей нации, белорусская буржу­азия уже в то время сеяла иллюзию классового мира, пропаган­дировала идеи бесклассовости белорусской нации, призывала к «национальному единству» белорусов. В связи с реставрацией капитализма и формированием «новых белорусов» эти идеи на­стойчиво пропагандируются и в настоящее время.

Важным признаком нации является национальный язык. На­циональная общность невозможна без общего языка, единого и понятного для всей нации. До конца XVIII века белорусский язык оставался языком народности с присущей ему пестротой терри­ториальных диалектов и говоров. Он не имел еще общепринятых грамматических норм, закрепленных в литературе. Такой язык не мог обслуживать национальные связи, хозяйственную, обще­ственно-политическую и культурную жизнь народа.

Создание экономической общности повлекло за собой ниве­лировку территориальных диалектов и постепенное их сглажи­вание. Словарный состав языка стал пополняться новыми слова­ми, возникшими в связи с развитием промышленности, торговли, сельского хозяйства, транспорта. Одновременно из словарного состава языка вышло из употребления много устаревших слов, связанных с отжившими явлениями феодальной эпохи. Живой народный разговорный язык начал постепенно закрепляться в литературе.

Литературный язык формирующейся белорусской нации складывался на основе живого разговорного языка северо-запад­ной минско-молодечненской группы среднебелорусских говоров. Это было исторически обусловлено. Территория, на которой были распространены эти говоры, была наиболее развитой в эконо­мическом, общественно-политическом и культурном отношени­ях. На этой территории проживали и творили виднейшие пред­ставители белорусской культуры XIX — начала XX веков: В.И.Дунин-Марцинкевич, Ф.Богушевич, Я.Лучина, А.Гуринович, Я.Купала, Я.Колас, А.Пашкевич, З.Бядуля и другие. Каждый из них своими произведениями привнес в белорусскую литературу эле­менты преимущественно среднебелорусских говоров.

Белорусский литературный язык развивался, главным обра­зом, как язык художественной литературы и отчасти публицис­тики (газета «Мужицкая правда», анонимные «гутарки», подполь­вые листовки и другие). Но в нем преобладала бытовая лексика, отсутствовала политическая, научно-техническая, юридическая и административно-канцелярская терминология.

Формирование белорусского литературного языка сопровож­далось выработкой лексических, фонетических и грамматических норм, закреплением их в литературе. Однако в течение ХIХ века такие нормы в литературе еще не установились. Объясняет­ся это еще слабым развитием белорусской литературы, пресле­дуемой царизмом, а также ограниченным кругом писателей и поэтов, отсутствием белорусских издательств, которые обычно ведут редакторскую работу, содействующую нормализации язы­ка. Определенные успехи в выработке литературных норм языка были достигнуты только в начале XX века, когда в литературу пришла плеяда выдающихся белорусских писателей и поэтов во главе с Я.Купалом и Я.Коласом, начали издаваться на белорус­ском языке книги и газеты.

Серьезным препятствием развитию белорусского языка и закреплению его в литературе было то, что он был языком угне­тенной нации, не имеющей своей государственности. Вплоть до октября 1905 года на нем не разрешалось печатать книги, газеты, его не изучали в школе, не допускали в государственные учреж­дения. Он практически не использовался в деловой, хозяйствен­ной и культурной жизни городов. К сожалению, эта тенденция имеет место и в настоящее время. И тем не менее, белорусский язык развивался и оказывал содействие развитию и укреплению национальных связей, поскольку обслуживал основную массу на­селения края.

В процессе формирования основных признаков белорусской нации складывался и такой ее признак, как психический склад, проявляющийся, прежде всего, в общности национальной культу­ры. Психический склад, или национальный характер, является отражением материально-бытовых условий жизни многих поко­лений народа, его истории, важнейших событий, наложивших отпечаток на жизнь и развитие нации. В процессе исторического опыта у белорусов выработались такие черты национального ха­рактера, как любовь к Родине, свободолюбие, ненависть к угнета­телям и мужество в борьбе с ними, уважение и братские чувства к другим народам, стойкость и терпение в преодолении трудно­стей и лишений, трудолюбие.

Важным показателем формирующейся нации является уро­вень развития ее культуры. Во второй половине XIX века она сде­лала значительный шаг вперед в своем развитии.

Развитие промышленности, товарно-денежных отношений ставило на повестку дня развитие народного образования. В се­редине XIX века оно находилось на низком уровне. Накануне от­мены крепостного права в Белоруссии действовало только 576 учебных заведений всех типов: 12 средних, 45 неполных средних школ (гимназий и прогимназий), 45 частных и государственных женских училищ, 21 духовное училище и 453 начальные школы.

В них обучалось только 17 тысяч учащихся, что составляло 0,5% всего населения Белоруссии.

В средних учебных заведениях, дающих право поступления в университеты, обучались только дети дворян. В школах для низ­ших сословий учебный процесс строился таким образом, чтобы научить учащихся читать и писать, воспитать в духе религиозно­сти, преданности и покорности царю.

После отмены крепостного права царизм вынужден был пой­ти на реформу школьного образования. Но ее результаты были незначительными, так как ее проведение в Литве и Белоруссии совпало с реакцией, наступившей после подавления восстания 1863 года. За участие студентов и учащихся в восстании царски­ми властями были закрыты Гори-Горецкий земледельческий ин­ститут, Новогрудская гимназия, Свислочская и Молодечненская прогимназии, а также все школы с польским языком обучения. Были уволены с работы все учителя-католики, а преподавание на польском и белорусском языках было запрещено.

Согласно «Временным правилам», утвержденным царем 18 мая 1864 года, начальные школы в Белоруссии отдавались под контроль православного духовенства, чиновников и полиции. Большая часть учебного времени в школах отводилась «закону божьему», молитвам и церковному пению. Учебная литература была проникнута духом клерикализма и монархизма. Для Севе­ро-Западного края управление Виленского учебного округа гото­вило свои учебники по русскому чтению. В них своеобразно с ве­ликодержавных позиций объяснялась история края, помещалось большое количество рассказов по истории православия в этом регионе.

Но несмотря на реакционный характер политики царизма в области образования, материальные трудности, с которыми было связано отправление детей в школу, тяга населения к знаниям была огромной. Школ не хватало. Одна школа приходилась на 8 — 10 деревень. Царские власти выделяли на образование неболь­шие денежные средства, и новые школы открывались преимуще­ственно там, где население давало согласие содержать их на свои средства. В 60-е годы многие школы в Белоруссии находились полностью на содержании крестьян. В официальных документах они назывались «общественными».

Благодаря активности крестьян, тяге их к образованию, сеть школ в Белоруссии хотя и медленно, но росла. В 1881 году в пяти белорусских губерниях уже насчитывалось 2185 различных учеб­ных заведений, в них обучалось 63584 учащихся. Большинство учебных заведений составляли сельские народные школы и их филиалы. В том же 1881 году их насчитывалось уже 1198. В них обучалось 49161 человек.

В 1884 году в обстановке политической реакции, установлен­ной в стране после убийства народовольцами Александра II, было издано положение о церковноприходских школах, которые от­крывались вместо народных начальных школ. С 1881 по 1899 годы количество начальных народных школ в связи с этим сократи­лось, а церковноприходских резко увеличилось. В 1899 году их насчитывалось уже 5800. Преподавание в них вели, в основном, священники, псаломщики, писари, так как квалифицированных учительских кадров не хватало.

Учителей для народных школ первоначально готовила одна Молодечненская учительская семинария, открытая в 1865 году. Позже были открыты еще три учительские семинарии — в Несвиже Минской губернии, в Свислочи Гродненской губернии и По­лоцке Витебской губернии. Но удовлетворить потребности в учи­тельских кадрах они не могли, так как каждая семинария выпускала в год не более 20 — 30 человек. В 1899 году все четыре семинарии выпустили только 73 учителя.

Еще медленнее, чем начальное, развивалось среднее образо­вание в Белоруссии. В 1868 году здесь насчитывалось 18 средних учебных заведений — 6 мужских и 4 женских гимназий, 2 про­гимназии, Гори-Горецкое земледельческое училище, Полоцкий ка­детский корпус и 4 духовные семинарии. В них обучалось 3265 учащихся. Это были дети дворян, чиновников, духовенства и бур­жуазии. Для детей беднейших слоев населения эти школы были недоступными из-за высокой платы за обучение.

Из всех средних учебных заведений только мужские класси­ческие гимназии давали право поступления в университеты без вступительных экзаменов. Те, кто оканчивал реальные гимназии, могли поступать по конкурсу в технические высшие учебные за­ведения. Остальные учебные заведения таких прав не давали. Их выпускники могли устроиться на работу только как лица, окон­чившие низшие школы — городские училища и так далее. Выпус­кницы женских гимназий получали должности учительниц в на­родных училищах, а тем, кто оканчивал гимназию с отличием, присваивалось звание домашней учительницы.

Начиная с 70-х годов, в Белоруссии, как и во всей России, в связи с развитием промышленности и торговли начали открывать­ся реальные училища. В учебных планах этих заведений, в отли­чие от классических гимназий, основное внимание уделялось изучению естественных наук — математики, физики, природове­дения, современных европейских языков. Но в реальных учили­щах, как и в гимназиях, обучались преимущественно дети дво­рян, чиновников и буржуазии. В 1899 году на их долю припадало 98% обучающихся.

18 июля 1887 года министр народного образования И.Делянов издал широко известный циркуляр о «кухаркиных детях», по которому запрещалось принимать в гимназии детей извозчиков, прачек, мелких лавочников и так далее. В результате численность обучающихся в средних учебных заведениях резко сократилась. Только в гимназиях и прогимназиях Виленского учебного округа с 1887 по 1890 годы численность учащихся сократилась с 2843 до 2436 (на 14,3%).

Подводя итоги, необходимо отметить, что несмотря на огра­ничительные меры царизма, под влиянием экономического развития страны развитие народного образования набирало темпы, что внесло большой вклад в хозяйственное и культурное разви­тие края, расширение письменности среди населения, формиро­вание белорусской интеллигенции, развитие белорусской культу­ры. Его результаты характеризуют следующие цифры. С начала 60 — до конца 90-х годов количество учебных заведений и обуча­ющихся в них в белорусских губерниях увеличилось в десятки раз. В 1899 году насчитывалось 999 народных училищ и 5814 церков­ноприходских школ, в которых обучалось 216127 детей. В это же время в Белоруссии действовало 20 средних учебных заведений, где обучалось 5000 человек. Но в целом уровень грамотности на­селения оставался низким. По данным Всероссийской переписи населения 1897 года, численность грамотных по отношению к общему количеству жителей составляла в Виленской губернии 33,9%, Витебской — 27,1%, Гродненской — 31,5%, Минской — 22,7%, Могилевской — 21,8%. В целом по Белоруссии он равнял­ся 25,7 %. Значительно ниже процент грамотности населения был в деревне. В Минской губернии он составлял только 15,6%, в Мо­гилевской —16,5%.

В тяжелых условиях происходило развитие печати и издатель­ского дела. Издательства, действующие в белорусских губерниях, публиковали на русском языке, в основном, религиозную литера­туру, грамматики, словари, справочники. Ни одной книги на бело­русском языке за все пореформенное сорокалетие они не издали.

Из периодической печати издавались и распространялись только официальные издания. Это были «Губернские ведомости», издаваемые губернскими правлениями под надзором вице-губер­наторов, и «Епархиальные ведомости», выходившие под контро­лем местной церковной иерархии. В Вильно издавались еще газе­та «Виленский вестник» и журнал «Вестник Западной России». Они усиленно проповедовали идеи монархизма и великодержав­ного шовинизма.

Только в 1886 году в Минске начала издаваться первая ле­гальная неофициальная газета «Минский листок», вокруг кото­рой группировались представители различных политических те­чений — буржуазные либералы, либеральные народники, демократы. Газета придерживалась либеральных позиций. На ее страницах публиковались материалы о тяжелом положении тру­дящихся, подвергались критике действия местной администра­ции, много внимания уделялось этнографии, фольклору, истории Белоруссии. С газетой активно сотрудничали поэт Я.Лучина, ис­торики и этнографы А.Е.Богданович, М.А.Янчук, М.В.Довнар-Запольский и другие.

Белорусская литература во второй половине XIX века разви­валась под воздействием тех общественных процессов, которые происходили в социально-экономической и политической жизни страны. Под влиянием социального размежевания в белорусской нации, вызванного развитием капитализма, в общественной жиз­ни Белоруссии возникли два направления—буржуазно-либераль­нов и демократическое, отражавшие расстановку политических сил в обществе. Этим двум направлениям в общественном дви­жении соответствовали аналогичные направления в литератур­ной жизни Белоруссии.

Представителями либерально-буржуазного направления в белорусской литературе второй половины XIX века были Алек­сандр Ельский И Алесь Пшчолка.

А.Ельский (1834 — 1916 гг.) первоначально разделял демок­ратические взгляды — выступал против царского самодержавия и религиозного дурмана. В 1863 году он принимал участие в вос­стании, но в середине 90-х годов в связи с размежеванием обще­ственных сил перешел в лагерь буржуазии, а после революции 1905 года стал на сторону реакции. В революционных выступле­ниях пролетариата он видел угрозу «для государства и общества». В своих произведениях Ельский прямо проповедовал социальное примирение, классовое единство белорусской нации.

Такая же эволюция произошла и в общественно-политичес­ких взглядах А.Пшчолки. Если в своих ранних произведениях он вскрывал криводушие чиновников и духовенства, то в поздней­ших произведениях уже посмеивался над темным мужичком, стре­мился показать все отрицательное в его жизни.

Либерально-буржуазному направлению в литературе и обще­ственно-политической жизни противостояло революционно-де­мократическое направление. Его родоначальником был К.Кали-новский. Его прокламации и газета «Мужицкая правда» были первыми произведениями белорусской революционно-демократи­ческой литературы. В них глубоко и правдиво раскрывалась сущ­ность крепостнической эксплуатации во всех ее формах, показан паразитизм помещиков, исключительно тяжелое положение крестьянства, раскрыт грабительский характер реформы 1861 года, политика царизма в Белоруссии.

В своих публицистических произведениях Калиновский рассе­ивал царистские иллюзии крестьян, убедительно доказывал, что все беды народа исходят именно от царя. И в капитализме он видел толь­ко новую систему эксплуатации человека человеком, был убежден­ным противником эксплуататорского строя, сторонником коренно­го переустройства общества на новых социальных принципах.

Глубоко понимая предназначение государства в современном ему обществе, Калиновский связывал освобождение крестьян и всех трудящихся от эксплуатации и унижения с переходом госу­дарственной власти в руки народа. Лучшей формой государствен­ного устройства он считал демократическую республику. Явля­ясь сторонником революционно-демократических идей Герцена и Чернышевского, коренное переустройство общества он связы­вал с крестьянской революцией. Калиновский был убежден, что только народная революция может принести крестьянам желанную землю и свободу, а их можно завоевать только путем воору­женной борьбы. Он в полной мере понимал всю тяжесть этой не­легкой задачи, но считал ее вполне достижимой.

Видя главную революционную силу в лице крестьянства, Калиновский вместе с тем считал возможным участие в народной революции вместе с крестьянами горожан и студенчества, стре­мился к союзу с ними, подчеркивал, что у них с крестьянами об­щие интересы. Он был твердо убежден, что добиться настоящей свободы и лучшей жизни трудящиеся Белоруссии смогут только вместе с народами России, борясь рука об руку против своих уг­нетателей. Восстание в Белоруссии и Литве он рассматривал как часть общероссийской крестьянской революции, которую готови­ли русские революционные демократы.

К.Калиновский оказал большое влияние на всю последующую белорусскую литературу, содействовал углублению в литературе и искусстве принципов реализма и народности, закреплению в них высоких идеалов борьбы за свободу. Идейные принципы Калиновского позже развивали в своем творчестве Ф.Богушевич, А.Гуринович, Я.Лучина.

Франтишек Казимирович Богушевич (1840 —1900 гг.) родил­ся в семье обедневшего мелкого шляхтича в Ошмянском уезде Виленской губернии. В 1861 году поступил на физико-математи­ческий факультет Петербургского университета, но вскоре был исключен из числа студентов за участие в беспорядках. В 1863 году Богушевич участвовал в восстании и был ранен. Спасаясь от преследований жандармов, он уехал на Украину и поступил в Не­жинский юридический лицей, который окончил в 1868 году. Вер­нувшись на родину, он служил адвокатом в Вильно.

В условиях царизма Богушевич не мог печатать свои произ­ведения в России. Поэтому свой первый сборник стихотворений «Дудка белорусская» он напечатал в 1891 году в Кракове под псев­донимом Матей Бурачок, а второй сборник — «Смычок белорус­ский» — в 1894 году в Познани под псевдонимом Сымон Ревка из-под Борисова.

Богушевич выступал в защиту белорусского народа и его язы­ка, гонимого и презираемого как царскими сатрапами, так и польскими панами. В предисловии к сборнику «Дудка белорус­ская» он писал: «Я много где бывал, много чего видел и читал и убедился, что язык наш есть такой же человеческий и достойный, как французский или немецкий или какой-либо иной».

В стихотворениях «Моя дудка», «Дурной мужик, как ворона» и других Богушевич говорил о своем призвании петь о горе и стра­даниях белорусского крестьянства. Произведения Богушевича проникнуты гневным протестом против крепостнических пере­житков, ограбления крестьян крепостнической реформой 1861 года, против помещичьего гнета, бесправия и морального униже­ния крестьянина-труженика со стороны царской бюрократии. Он был подлинным крестьянско-демократическим поэтом, выражав­шим интересы крестьян, ведущих борьбу за землю и свободу.

Вместе с тем необходимо отметить, что Богушевич в силу сво­ей классовой ограниченности не видел зарождающейся новой революционной силы — пролетариата. Однако это ничуть не умоляет его роли в развитии белорусской литературы. Он был одним из родоначальников критического реализма в белорусской литературе и внес большой вклад в ее развитие.

Последователями Богушевича, сыгравшими видную роль в развитии белорусской прогрессивной литературы второй поло­вины ХГХ века, были поэты-демократы Янка Лучина (1851 — 1897 гг.) и Адам Гуринович (1869 — 1894 гг.).

Янка Лучина (Иван Люцианович Неслуховский) родился в го­роде Минске в семье небогатого чиновника-адвоката. В 1870 году он окончил Минскую классическую гимназию, а в 1876 году — Петербургский технологический институт, получив специальность инженера-технолога. В этой области Лучина проявил большие способности, что выдвинуло его на пост начальника главных же­лезнодорожных мастерских в Тифлисе. Там Лучина познакомил­ся и подружился с А.М.Горьким, работавшим в это время в мас­терских. Последние годы жизни Лучина провел в родном Минске. Знакомство с тяжелой жизнью белорусского народа, с его устным творчеством, а позднее с передовыми революционно-демократи­ческими идеями Чернышевского и Добролюбова, с гражданской поэзией Некрасова, общение с рабочими тифлисских железнодо­рожных мастерских и с А.М.Горьким оказали заметное влияние на формирование мировоззрения поэта-демократа.

Наиболее плодотворным периодом творчества Лучины были 80 — 90-е годы. Литературное наследство поэта представлено ря­дом стихотворений, напечатанных в газете «Минский листок», в «Северо-Западном календаре» Слупского и других изданиях. Это стихотворения «Весенней порой», «Горсть пшеницы» и другие. После смерти поэта в 1903 году эти стихотворения были изданы Петербургским кружком студентов-белорусов в виде небольшого сборника под названием «Вязанка».

В своих произведениях Лучина правдиво показывал угнетен­ное положение народных масс, выражал их ненависть к самодер­жавию и стремление к свободе. Большинство произведений поэта написано на острые социальные темы с позиций критического реализма.

Поэт-демократ Адам Гуринович родился в семье мелкого шляхтича в Виленском уезде. Он учился в Петербургском техно­логическом институте. За участие в революционном движении Гуринович был заключен в Петропавловскую крепость. Тяжело больным он был отправлен на родину, где вскоре умер.

Творческий путь поэта был недолгим. Произведения Гуриновича распространялись в рукописях и были изданы только после победы Великой Октябрьской социалистической революции. Лите­ратурное наследство поэта состоит из ряда стихотворений, про­никнутых призывами к социальному и национальному освобожде­нию белорусского народа. В одном из стихотворений поэт призывал: Пора, пора нам встрепенуться И гордо голову поднять И ясным оком оглянуться Во тьмах довольно прозябать.

Такими же мотивами проникнуты стихотворения «Бор», «Что ты спишь, мужичок», «Перш душили паны» и другие. Кроме того, Гуринович успешно переводил на белорусский язык стихотворе­ния А.С.Пушкина, Н.А.Некрасова, А.Толстого и других русских поэтов.

В белорусской демократической литературе широко отражал­ся духовный рост белорусского народа, лучшие черты его нацио­нального характера.

Наряду с поэтами-демократами во второй половине XIX века продолжал свое творчество Викентий Дунин-Марцинкевич. Он представлял дворянско-либеральное направление в белорусской общественно-политической мысли, а также и в белорусской лите­ратуре.

В своих произведениях, созданных в дореформенное время, Дунин-Марцинкевич сочувственно рисовал положение крепост­ных крестьян, требовал гуманного к ним отношения. Основное внимание он уделял созданию образов крестьян с высокими мо­ральными качествами, утверждая образ человека из народа глав­ным героем художественной литературы. Именно в этом состоит положительная сторона творчества Дунина-Марцинкевича. Но, будучи представителем либерального дворянства, писатель избе­гал изображать классовую борьбу, часто приукрашивал действи­тельность, рисуя взаимоотношения помещиков и крестьян в идиллических тонах.

В пореформенное время творчество поэта приобрело более реалистический характер. В своих лучших произведениях, таких, как «Пинская шляхта» и других, он едко высмеивал шляхту, цар­ских чиновников, зарождающуюся деревенскую буржуазию.

Богатейшим источником белорусской литературы во второй половине ХIХ века было устное народное творчество. В это время белорусский народ создал много сказок, пословиц, поговорок, загадок, отражавших его тяжелую жизнь, думы и устремления. В песнях, сказках и других формах поэтического творчества народ протестовал против неволи и эксплуатации, выражал свою нена­висть и презрение к угнетателям. Устное творчество служило ост­рым оружием в борьбе трудящихся против эксплуатации, отража­ло высокие моральные качества белорусского народа, любовь к родине, стремление к свободе, братские чувства к русскому народу.

В пореформенные годы возникло множество устно-поэтичес­ких произведений, особенно рассказов-воспоминаний и эпичес­ких песен, повествующих о мрачном периоде крепостного права, о рабском труде «за пригоном» и о тех издевательствах, которым подвергалось закрепощенное крестьянство со стороны панов и подпанков (устные сказы «Послушай, громада, как нам была беда», «Трудились от зари до зари», песня «Ой, садома, пане-браце» и другие). Отмена крепостного права породила ряд новых сатирических произведений, едко высмеивающих помещиков.

Для многих народных произведений пореформенной поры характерным является мотив разочарования «волей», разорив­шей массу крестьян.

Капиталистическое развитие деревни, сопровождавшееся усилением дифференциации, вызвало к жизни новые темы фоль­клора. Возникли сказки, песни, пословицы о батраке и попе, о батраке и кулаке, такие, как песня «А кто у богача не служил, тот лиха не знает», сказки «Кулак и батрак», «Как кулак день удли­нил», пословицы — «Нанялся — продался», «По копейке за день, куда хочешь — туда день» и другие. В отдельных произведениях осуждался самодержавно-полицейский строй и царизм. Во мно­гих фольклорных произведениях звучали антирелигиозные и ан­тиклерикальные мотивы.

В последние десятилетия XIX века широкое распространение получили частушки-припевки. Это было вызвано изменениями в общественно-политической жизни, возникшими в процессе раз­вития капитализма. Частушка, благодаря свойственной ей крат­кости и динамичности, оказалась в новых условиях наиболее гиб­кой формой устного творчества. Она быстро откликалась на политические события и отдельные факты классовой борьбы.

В это же время в устнопоэтическом народном творчестве по­явилось новое направление — рабочий и городской фольклор. Во многих произведениях белорусский народ создал правдивые кар­тины каторжного труда на капиталистических фабриках и заво­дах, строительстве железных дорог и так далее. В Белоруссии широко бытовали припевки (новый жанр) о шахтерах Донбасса, об отходниках. В рабочем белорусском фольклоре появились яр­кие колоритные образы рабочего, работницы-девушки, мастера, капиталиста-предпринимателя. С распространением марксизма и расширением рабочего движения в Белоруссии получила рас­пространение революционная поэзия, революционные песни рос­сийского пролетариата. Белорусский фольклор обогатился луч­шими произведениями русского и украинского народов.

Во второй половине ХIХ века дальнейшее развитие получила живопись Белоруссии. Ее развитие, как и развитие литературы, было обусловлено ростом демократического движения. Если в первой половине XIX века в белорусской живописи преобладали картины историко-религиозного жанра, то в последующие годы белорусские художники в своем творчестве начали отдавать пред­почтение темам из жизни народа и родной природы.

Известным мастером бытового жанра был художник Н.Ю. Силиванович (1830 — 1918 гг.). Он родился в деревне Цинцевичи Вилейского повета Виленской губернии. Образование получил в Петербургской академии художеств. После окончания академии участвовал в создании мозаичных панно для Исаакиевского со­бора в Петербурге, расписывал храмы в Белоруссии.

Кроме монументальных росписей Силиванович создал мно­го жанровых картин, портретов и пейзажей. Лучшими из них яв­ляются «Дети во дворе», «В школу», «Игры детей деревни Цинце­вичи», «Девочка» и другие. Все эти картины проникнуты любовью к детям крестьян, душевной теплотой. Силиванович был реалис­том, правдиво отображал жизнь народа. Характерна в этом отно­шении его картина «Пастух», в которой он создал образ предста­вителя наиболее обедневшей части белорусского крестьянства.

Много сделал для белорусского искусства И.Т.Трутнев (1827 — 1912 гг.). После окончания Петербургской академии художеств он много лет (с 1866 по 1912) работал директором рисовальной школы в городе Вильно, где получили первоначальное художе­ственное образование многие белорусские юноши и девушки. Из его собственных произведений наиболее известными являются «Благославение сына на ополчение», «В литовской корчме», не­сколько картин и рисунков на бытовые темы.

В жанре пейзажа работали несколько художников. Наиболее известным из них был А.П.Горавский (1833 —1900 гг.). Он много путешествовал по Российской империи, в том числе и по Бело­руссии. Во время поездок он создал ряд пейзажей. Это «Болото», «Вид реки Березины перед бурей», «Вид окрестностей Бобруйс­ка», «Вечер в Минской губернии», «Пинские болота», «Женщина с палитрой», «Старая молится», портрет М.Глинки.

Представителем позднего романтизма в белорусской живо­писи конца XIX — начала XX веков был К.Альхимович (1840 — 1916 гг.). Родился в деревне Демброво нынешнего Щучинского рай­она. Участвовал в восстании 1863 года, за что был сослан в Си­бирь. С 1878 года жил в Варшаве, писал картины на историчес­кие и социально-бытовые темы. Наибольшую известность приобрели такие произведения художника, как «Похороны Геди­мина», «После битвы», «Смерть Глинского в тюрьме», «Смерть в изгнании», «На этапе», «Жатва», «Дом батрака» и другие.

Свою лепту в развитие живописи Белоруссии второй полови­ны XIX века внесли также В.В.Грязнов, В.С.Добровольский, Д.Н.Струков, И.Т.Хруцкий. Путешествуя по Белоруссии, В.В.Гряз­нов и Д.Н.Струков зарисовали много памятников белорусской архитектуры, народного творчества, художественного ткачества, вышивки и так далее, тем самым сохранили и донесли до нас ве­личайшие творения.

Иван Трофимович Хруцкий (1810 — 1885 гг.) вошел в исто­рию белорусской живописи как выдающийся портретист и натюр-мортист. Родился в местечке Ула Лепельского уезда Витебской гу­бернии. Первоначальное художественное образование получил в Полоцке. Учился в Петербургской академии искусств. С середи­ны 50-х годов XIX века жил в имении Захареничи Полоцкого уез­да. Писал натюрморты, портреты, интерьеры. Картины Хруцкого отличаются поэтическим восприятием быта, точностью в переда­че натуры. За натюрморты он был удостоен звания академика живописи и по сей день считается непревзойденным мастером этого жанра. Широкой известностью пользуются его работы «Пор­трет жены», «Цветы и плоды», «Портрет сына», «В комнатах» и другие.

Значительные изменения во второй половине XIX века про­изошли и в архитектуре Белоруссии.-Если в первой половине XIX века главными объектами строительства были дворцы и культо­вые здания, то во второй половине главное значение приобретает общественное строительство. Быстро развивалась строительная техника, широко использовались новые строительные материалы.

В культовом строительстве сохранялась архитектура предше­ствующих эпох: в костельном—готика, в церковном — византий­ский стиль. Свидетельством тому являются собор Петра и Павла в Минске и костел в деревне Старые Василишки Щучинского рай­она Гродненской области. Много строений в это время было воз­ведено в традициях русского классицизма. К ним относятся теат­ры в Минске и Могилеве, жилой дом купца Муравьева в Гродно, комплекс архиерейского подворья в Минске, доходные дома в Го­меле, Витебске, Минске и другие. Но основная масса обществен­ных и жилых зданий в городах и деревнях строилось еще в тради­ционном духе белорусской деревянной архитектуры.

Во второй половине ХIХ века получило дальнейшее развитие театральное искусство в Белоруссии. В это время имели широкое распространение различные формы народного театра. Широкой популярностью пользовалась «батлейка». В ее представлениях остро звучали социальные мотивы, часто перерастающие в ед­кую сатиру. Объектами осмеяния становились представители эк­сплуататорских классов — помещики, чиновники, полицейские, торговцы, попы и так далее.

Как и раньше, существовала более усовершенствованная форма народного театра — народная драма, в представлениях которой участвовали актеры. В них высмеивались цари, помещи­ки, возвеличивались образы простых людей. Большой популяр­ностью в народных театрах в это время пользовались драмы «Царь Максимилиан», «Царь Ирод», «Лодка» и другие.

Вторая половина ХIХ века была временем формирования профессионального белорусского театра. В его зарождении боль­шую роль сыграла театральная культура соседних народов—рус­ского, украинского и польского. В это время в Минске, Пинске, Полоцке, Бобруйске, Лиде, Слуцке и других белорусских городах гастролировали труппы из Москвы и Петербурга, а также укра­инские театры М.Старицкого и другие. Время от времени в Бело­руссию приезжали и польские театры.

5 июня 1890 года в Минске был открыт первый постоянный городской театр (ныне помещение театра имени Янки Купалы). В этом же году было создано Товарищество любителей искусств, которое сыграло важную роль в пропаганде демократического искусства и стало центром литературной и театрально-музыкаль­ной жизни города.

Под воздействием профессионального театра создавались любительские коллективы в учебных заведениях, на железнодо­рожных станциях, при клубах. Такие любительские театры появи­лись в Минске, Витебске, Слониме, Пружанах и других городах и местечках Белоруссии. Драматические произведения для них писали В.Сырокомля, А.Вериго-Даревский, Ш.Ядвигин и другие.

С изменением социально-экономических и культурных усло­вий жизни менялись бытовой уклад и материальная культура на­селения. Много нового появилось в крестьянском быту. Улучши­лось строительство и конструкция крестьянских изб, появились застекленные окна, каменные фундаменты, вместо курной печи печь с трубой, керосиновые лампы и так далее. В деревню начали проникать ткани фабричного производства, кожаная обувь.

В крестьянских хозяйствах сохранялась домашняя промыш­ленность, вырабатывалось льняное полотно, сукно разных сор­тов, овчины, лыковые и пеньковые лапти, войлок, деревянная по­суда различного назначения, предметы домашнего обихода, утварь и так далее. В то же время деревенское ремесло снабжало крестьян керамической посудой, металлической утварью, кузнеч­ными, швейными изделиями.

Основным источником питания крестьянина было его лич­ное хозяйство. Продуктами промышленного производства сельс­кое население практически не пользовалось. Главными продук­тами питания для беднейшего и среднего крестьянства были мука, крупа, огородные культуры, грибы, ягоды, картофель, который во второй половине ХIХ века стал вторым хлебом. Мясо и молоко в повседневной жизни крестьяне использовали только как при­правы, как самостоятельные блюда они использовались только по праздникам. Беднота постоянно недоедала. Питание рабочих практически не отличалось от питания крестьян.

Медицинская помощь населению как в городе, так и в дерев­не была незначительной. В конце ХIХ века в Белоруссии насчиты­валось только 206 больниц различных ведомств, в том числе 69 на селе. Население обслуживало еще 146 сельских приемных покоев и 241 фельдшерский пункт. Общий фонд больниц составлял 4,1 тысяч коек, в том числе 1105 в сельской местности.

Во второй половине XIX века началось научное изучение Бе­лоруссии. Этому немало способствовал основанный в 1867 году в Вильно Северо-Западный отдел Русского географического обще­ства, укрепивший связи Белоруссии с русской наукой. Ученые начали проявлять большой интерес к истории белорусского наро­да, его языку, быту, поэтическому творчеству. Много было сдела­но по выявлению и изданию исторических документов. Крупней­шими изданиями подобного рода были «Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России» (АЮЗР, 15 томов), «Акты, из­даваемые Виленской археографической комиссией» (АБАК, 39 то­мов), «Археографический сборник документов, относящихся к истории Северо-Западной Руси» (14 томов) и другие. Но эти до­кументы освещали преимущественно структуру государственной власти в Великом княжестве Литовском, развитие государствен­ных учреждений, религиозные и политические отношения в Бе­лоруссии. В таком одностороннем подборе документов прояви­лись великодержавные позиции их собирателей.

С клерикально-буржуазных, великодержавных позиций были написаны и первые работы по истории Белоруссии. Это «Обозре­ние истории Белоруссии с древнейших времен» О.В.Турчиновича, «Очерк истории Великого княжества Литовского до половины

XV столетия» В.Б.Антоновича, «Хрестоматия по истории Запад­ной России» А.О.Турцевича, «Литовская церковная уния» М.О. Кояловича, «История Литовского государства с древнейших вре­мен» П.Д.Брянцева и другие. Эти авторы доказывали, что Бело­руссия — это часть России, испорченная польским влиянием, и проводили мысль, что царизм имеет историческое право на обла­дание ею.

В конце ХIХ века в русской историографии возникло либе­ральное направление, представители которого стали больше вни­мания уделять социальной и экономической истории Белоруссии и Литвы. Наиболее видными представителями этого направления были М.К.Любавский, В.К.Стукалич, П.В.Владимиров, К.В.Харлам-птович, Ф.В.Клименко, М.В. Довнар-Запольский и другие. Они бо­лее объективно подходили к освещению истории Белоруссии, со­брали и обобщили огромный фактический материал, который не утратил своего научного значения и в настоящее время.

Вторая половина XIX века была временем активного этног­рафического изучения Белоруссии. Большой вклад в это дело вне­сли представители местной интеллигенции. С большой симпати­ей к народу, нередко с прогрессивных позиций подходили к изучению быта белорусов И.ИНосович, Н.А.Дмитриев, А.Н.Семен-товский, А.Ф.Васильев и другие.

Одним из первых крупных исследователей Белоруссии был местный учитель И.И.Носович (1788 —1877 гг.). Его деятельность по сбору лексического, фольклорного и этнографического мате­риала началась еще в 1847 году. В 1852 — 1876 годах Российская Академия наук опубликовала его несколько сборников пословиц и загадок, а в 1873 году Русское географическое общество в сво­их «Записках» издало его «Белорусские песни». Но основным тру­дом И.И.Носовича стал «Словарь белорусского наречия», над ко­торым он работал более 16 лет. Словарь опубликован в 1870 году. В нем помещено более 30 тысяч слов с пространными научными пояснениями.

Большой вклад в развитие белорусской этнографии второй половины XIX века внесли также П.В.Шейн, П.А.Бессонов, Е.Р.Ро­манов, Е.Ф.Карский, Н.Я.Никифоровскии и другие. В 1871 году был издан сборник П.А.Бессонова «Белорусские песни с подроб­ными объяснениями их творчества и языка, с очерками народно­го обряда, обычая и всего быта», а в 1874 году появился большой сборник П.В.Шейна «Белорусские народные песни».

В 70-е годы началась многогранная научная деятельность выдающегося белорусского этнографа Е.Р.Романова, опублико­вавшего в 1886 — 1912 годах свой многотомный «Белорусский сборник». Е.Ф.Карский, позднее академик, напечатал в 1886 году «Обзор звуков и форм белорусской речи». В 80 — 90-е годы про­должал свою собирательскую деятельность П.В.Шейн. В 1887 — 1902 годах появилось его трехтомное издание «Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края». Вопросам быта белорусов были посвящены также работы

Н.Я.Никифоровского, наиболее крупной из которых является «Очерки простонародного житья-бытья в Витебской Белоруссии».

Большой вклад в изучение истории Белоруссии, ее этногра­фии и культуры внесли также польские исследователи. С прогрес­сивных позиций освещали эти вопросы писатели и этнографы Э.Ожешко, Я.Карлович, А.Кольберг, М.Федоровский и другие. М.Федоровский собрал около 5 тысяч белорусских народных пе­сен, около 10 тысяч присказок, сотни загадок и так далее. Часть собранных им материалов была опубликована при жизни учено­го в трех томах книги «Люд белорусский». Позже было издано еще 5 томов.

Значительный интерес представляют также труды А. Дембовецкого, Ф.Ястремского, А.Смородского, Г.Аношки, А.Сапунова по истории, этнографии, физической географии Могилевской, Минской, Витебской и Гродненской губерний, изданных в это время.

По природоведческим, медицинским и техническим наукам на территории Белоруссии в 1861 —1900 годах на русском языке было издано 315 названий книг и брошюр. Это было значительно больше, чем в первой половине XIX века. Три четверти местных книг были посвящены медицине и сельскому хозяйству. Большой вклад в это дело внесли общества сельского хозяйства и врачей, которые действовали во всех губернских центрах.

Успехи в изучении истории, языка, культуры и быта белорус­ского народа, достигнутые во второй половине XIX века, имели большое значение для дальнейшего развития культуры Белоруссии.

БЕЛАРУСЬ НА РУБЕЖЕ XIX — XX вв.

В конце XIX века наблюдался значительный подъем в развитии промышленности России. Стремительный рост россий­ского капитала был вызван привлечением иностранного капита­ла. В основном он ввозился из Франции, Англии, Бельгии и Гер­мании. Царское правительство направляло его, в первую очередь, на строительство железных дорог, что содействовало созданию внутреннего рынка, развитию многих базовых отраслей эконо­мики. В конце XIX века в промышленности России наметился по­ворот к производству средств производства. По степени концент­рации производства и капитала Россия опережала даже наиболее развитые страны. В конце столетия возникают монополистичес­кие объединения: картели, синдикаты, тресты. Финансовая ре­форма 1897 года содействовала тому, что золотой рубль превра­тился в одну из самых устойчивых европейских валют. По темпам развития промышленности Россия занимала пятое место в мире. Но го национальному доходу и производству промышленной про­дукции на душу населения она отставала от многих государств. В народном хозяйстве имелись большие диспропорции. Рыночные отношения не охватили всю территорию страны, не сложился еще единый хозяйственный комплекс. Не была завершена и индуст­риализация страны. Рядом с современными фабриками и заво­дами промышленного центра и юга страны существовали тысячи предприятий, которые находились еще на мануфактурной стадии.

Промышленность Белоруссии в этот период в сравнении с другими районами Российской империи достигла среднего уров­ня развития. Она значительно отставала от Центрального, Юж­ного, Петербургского, Прибалтийского и некоторых других про­мышленных районов страны.

Большую роль в развитии капиталистических отношений в Белоруссии сыграло железнодорожное строительство, в резуль­тате чего Белоруссия наладила железнодорожную связь с важ­нейшими промышленными центрами России. Общая длина же­лезных дорог в Белоруссии в 1904 году достигла 2837 верст (8% всех железных дорог России). По густоте железнодорожной сети Белоруссия после Королевства Польского вышла на первое место в России. Это благоприятно сказалось на развитии экономики края.

В конце ХIХ века наблюдался бурный промышленный подъем и в Белоруссии. Среднегодовые темпы прироста всей продукции составляли 8,2%, рабочих — 3,9%. В результате удельный вес бе­лорусской промышленности в продукции промышленности Рос­сийской империи достиг 5%, по количеству рабочих — 10%.

Являясь составной частью российского рынка, некоторые предприятия и даже целые отрасли промышленности Белорус­сии не выдержали конкуренции и постепенно пришли в упадок. Так, например, белорусская лесохимия была вытеснена более мощной российской нефтехимией, прекратилось производство шерстяных изделий из импортного сырья. Не выдержала конку­ренции и местная металлургия, основанная на использовании болотной руды. Это предопределило специализацию промышлен­ности Белоруссии на переработке местного сельскохозяйствен­ного, лесного и минерального сырья. Первое место по объему производства (более 50%) принадлежало промышленности по производству продовольственных товаров. На втором месте на­ходилась деревообрабатывающая промышленность (лесопильно-фанерная, спичечная и бумажно-картонная). Ее доля в общем объеме валовой продукции в 1900 году составляла 19,5%. Третье место по объему производства (9,7%) занимала текстильная промышленность. Она в основном перепрофилировалась на перера­ботку местного льна. По 5 — 6% в объеме производства приходи­лось на металлообрабатывающую, силикатно-керамическую и строительно-ремонтную отрасли промышленности. Наиболее сла­бо в Белоруссии была развита химическая промышленность. Толь­ко в Минской и Могилевской губерниях имелось по несколько небольших предприятий дегтярного и смолоскипидарного про­изводств.

Несмотря на относительно быстрый рост в 90-е годы ХIХ сто­летия фабричной промышленности, в Белоруссии преобладали

средние и мелкие предприятия (до 50 рабочих). В конце ХIХ века они составляли 85,5% от предприятий цензовой промышленнос­ти (по России — 70,5 %). Крупных фабрик и заводов с количеством рабочих более 500 человек в Белоруссии было 9, что составляло только 1,2% от общего количества предприятий (по России — 3,5%). Но значительно возрос удельный вес фабрично-заводской продукции, которая в 1900 году составляла уже 46,8%. За 40 после реформенных лет объем фабричной продукции в Белоруссии возрос в 37 раз.

В кожевенной, кирпичной, гончарной, шерстяной и некото­рых других отраслях промышленного производства преобладали еще капиталистические мануфактуры. К началу XX века их коли­чество значительно увеличилось (до 760), но удельный вес ману­фактурного производства уменьшился на 15%. Соответственно, показатели мелкой промышленности снизились на 37,8%.

В Белоруссии в конце XIX века уже имелись отдельные пред­приятия, которые по технической оснащенности стояли на уров­не передовых предприятий России: Витебская льнопрядильная фабрика «Двина», Добрушская бумажная фабрика, Пинская лесопильно-фанерно-шпилечная фабрика и другие. Но вместе с тем, 13,8% цензовых предприятий в 1900 году не имели механических двигателей.

Концентрация производства обусловила образование акцио­нерных компаний. В конце XIX века в Белоруссии уже действова­ло 10 акционерных обществ, которым принадлежали крупные предприятия. С 1895 года в Витебске действовало «Общество ви­тебских водопроводов», с 1898 года — бельгийское акционерное общество «Витебский трамвай» и другие.

В развитии промышленности все большую роль играли бан­ки. В Белоруссии действовало 5 отделений государственного бан­ка, филиалы крупнейших российских банков. В Минске, Могиле­ве, Пинске имел свои филиалы Азово-Донской коммерческий банк, в Минске действовало отделение Петербургско-Азовского банка. Свои филиалы в Бобруйске, Гомеле, Гродно, Слониме имел Виленский частно-коммерческий банк.

В 1900 году Россия, как и другие капиталистические страны, вступила в полосу экономического кризиса. В результате этого в 1900 — 1903 годах в Белоруссии были закрыты 532 фабрично-заводских предприятия, резко сократилось строительство желез­ных дорог. В меньшей степени кризис затронул легкую промыш­ленность. В целом белорусская промышленность потерпела от кризиса меньше, чем российская. Уже в 1903 году общий объем ее продукции превысил уровень 1900 года на 9%. Но в 1904 году в промышленности Белоруссии снова наступила депрессия. Она продолжалась до 1907 года, хотя в 1906 году наблюдалось некото­рое оживление.

Экономический кризис 1900 — 1903 годов ускорил процесс концентрации производства и централизации капитала. В нача­ле XX века в Белоруссии появились новые акционерные общества.

Это спичечный синдикат, «Дрожже-винокуренной и сельскохозяй­ственной промышленности акционерное общество», синдикат владельцев кирпичных заводов, синдикат пивоваренных заводов и другие. Но уровень монополизации промышленности Белорус­сии был ниже, чем в индустриально развитых районах России.

Развитие промышленности и железнодорожной сети содей­ствовало росту городов. В 1897 году в городах Белоруссии прожи­вали 648 тысяч человек, или 9,8% всего населения. По темпам роста городского населения белорусские города отставали от го­родов Европейской России. Причиной тому было слабое разви­тие промышленности и искусственная концентрация в них еврей­ского населения. Но, несмотря на это, население городов росло. Минск, Пинск, Гродно, Могилев, Витебск, Гомель, Бобруйск стали крупными центрами фабрично-заводской промышленности.

В городах Белоруссии производилось 31% промышленной продукции. Преобладающее количество промышленных предпри­ятий находилось в местечках и помещичьих имениях. Это было вызвано спецификой промышленного производства. Особенно быстро росли местечки, где имелись промышленные предприя­тия. В конце ХIХ века в Белоруссии в местечках уже проживали 679 тысяч человек.

В городах и местечках Белоруссии преобладало еврейское население. Это обусловливалось многочисленными ограничитель­ными законами царизма по отношению к евреям (черта еврейс­кой оседлости, запрещение евреям заниматься сельским хозяй­ством и другое).

В начале XX века в Белоруссии уже сложился довольно мно­гочисленный класс наемных рабочих: в промышленности — 237 тысяч, на железных дорогах—25 тысяч, в строительстве, торгов­ле, сельском хозяйстве, речном и гужевом транспорте — около 200 тысяч. Общее количество постоянных наемных рабочих в Бе­лоруссии в начале XX века уже превышало 460 тысяч человек. По национальному составу рабочий класс был очень пестрым. Бело­русам в нем принадлежало 17%, русским —10%, полякам —10,2%, евреям — 60%. Ряды пролетариата пополнялись разорившимися ремесленниками, мещанами, обедневшими крестьянами.

Одновременно с формированием рабочего класса формиро­валась и промышленная буржуазия. Торгово-промышленная бур­жуазия в основном была представлена еврейскими купцами и промышленниками. Белорусская национальная буржуазия фор­мировалась на основе зажиточной прослойки сельского населе­ния и в конце ХIХ века насчитывала только 50 тысяч хозяйств. Согласно Всероссийской переписи населения, в 1897 году к мел­кой буржуазии относились 103 тысячи человек, к средней — 47 тысяч, к крупной — 33 тысячи.

Таким образом, в конце ХIХ — начале XX веков в Белоруссии наблюдался значительный промышленный подъем, концентрация производства и капитала, возникновение монополистических объединений. Вместе с развитием фабрично-заводской промышленности еще в довольно значительных объемах сохранялось мел­кое производство. Но основу народного хозяйства Белоруссии в это время еще составляло сельскохозяйственное производство. На долю сельского хозяйства припадало около 70% всей производи­мой продукции.

Основу сельскохозяйственного производства в Белоруссии в это время составляло помещичье хозяйство. В 1896 году в пяти белорусских губерниях помещики составляли 2,8% всего населе­ния. Но в их распоряжении находилось около половины всей земли. В Белоруссии преобладало крупное, латифундиальное земле­владение. Имения размером более 500 десятин на владельца составляли в 1905 году 5,4% всех владений, но на их долю припа­дало 77% помещичьей земельной собственности. Князю П.Витгенштейну, например, принадлежало около миллиона десятин, кня­зю А.Радзивиллу в Минской губернии — 150 тысяч десятин, графу К.Потоцкому — 121,6 тысяч десятин и так далее. В 1905 году ла­тифундиальное землевладение составляло 39,4% всей земельной площади. В то же время крестьяне, которые составляли преобла­дающее большинство населения (75,3%), имели в своем распоря­жении 39,6% всей земельной площади.

С развитием капитализма, ростом населения и увеличением количества хозяйств уменьшалась обеспеченность крестьян зем­лей. В 1905 году в среднем на один крестьянский двор приходи­лось 10,2 десятины. При тогдашней агрокультуре и существую­щих налогах такой надел не мог обеспечить содержание крестьянской семьи. Это вынуждало крестьян на кабальных ус­ловиях арендовать помещичьи земли и брать под высокие про­центы кредиты. В начале XX века крестьяне Белоруссии арендо­вали ¹/₁₀ часть пахотной земли и ¹/₄ часть сенокосов и пастбищ. Арендовали землю у помещиков также безземельная и малозе­мельная шляхта, мещане и даже евреи через подставных лиц, подкупая местную администрацию. В середине 90-х годов XIX века в аренде находилось 42,3% помещичьих земель.

Развитие капитализма в сельском хозяйстве в этот период проходило в сложных, противоречивых социально-экономических условиях. Значительная часть помещиков, не приспособившись к рынку, разорились и вынуждены были продать свои имения. Их купили купцы, зажиточные крестьяне и мещане. С 1877 по 1905 годы помещики в Белоруссии потеряли 10,8% земли. На этой ос­нове шел процесс превращения сословного землевладения в бес­сословное. Но переход земли от помещиков к другим сословиям в Белоруссии затруднялся правительственной политикой—запре­щением евреям иметь землю и крестьянам-католикам покупать более 60 десятин на одного человека. В результате бессословное частное землевладение в Белоруссии в начале XX века составля­ло только 16,5% от общей земельной площади.

Вместе с тем, высокий уровень товарно-денежных отноше­ний в помещичьем хозяйстве содействовал усилению техничес­кого прогресса в земледелии. В помещичьих имениях все шире использовались улучшенные сельскохозяйственные орудия и машины, минеральные удобрения, новейшие достижения агро­биологической науки. В конце ХIХ века помещичьи хозяйства бе­лорусских губерний занимали второе место в России по исполь­зованию сельскохозяйственных машин. Эти процессы были характерны и для хозяйств зажиточных крестьян и даже серед­няков.

В конце ХIХ — начале XX веков происходил процесс совер­шенствования специализации сельскохозяйственного производ­ства, вызванного аграрным кризисом 70 — 80-х годов. Помещи­чьи хозяйства свертывали производство зерновых культур и наращивали производство животноводческой продукции. В свя­зи с этим только количество коров в Белоруссии с 1871 по 1898 годы возросло в 2,3 раза, а надои молока — в 6,3 раза. Из молока производили масло и сыр. Они поставлялись как на внутренний, так и на внешний рынок.

другим важным направлением специализации сельского хо­зяйства в Белоруссии в это время было винокурение. В 1905 году в пяти белорусских губерниях насчитывалось 536 винокуренных заводов. Сырьем для производства спирта был картофель.

Специализация сельского хозяйства на молочном животно­водстве и винокурении привели к изменению структуры посев­ных площадей. Удельный вес картофеля возрос в 1905 году до 16,5%. Высокими темпами развивалось травосеяние, расширялись площади других кормовых культур. Увеличивались также посевы льна. Основными районами выращивания льна были Витебская и Виленская губернии, северные уезды Могилевской и северо-вос­точные Минской.

В Гродненской и Минской губерниях продолжало играть боль­шую роль тонкорунное овцеводство. Многие помещичьи хозяй­ства получали большие доходы и от продажи леса. Помещикам принадлежало 75,3 % всех лесных угодий Белоруссии, и они явля­лись основными поставщиками леса как на внутренний, так и на внешний рынок.

Развитие капиталистических отношений содействовало даль­нейшему обеднению основной массы крестьянства. Это способ­ствовало росту применения наемного труда. Но сельское хозяй­ство не могло поглотить избыток рабочих рук, накапливающихся в деревне. С 1890 по 1900 годы количество избыточных рабочих рук в 5 белорусских губерниях выросло на 912 тысяч человек и составило более 2 млн. человек. Не могла их поглотить и местная промышленность. Это вынуждало белорусских крестьян искать заработки в других районах России или за ее пределами.

Тяжелым было и положение рабочего класса. Владельцы про­мышленных предприятий стремились компенсировать низкую производительность труда увеличением рабочего дня. Среднего­довая заработная плата рабочего в Белоруссии была на 31 % ниже, чем в России в целом. Закон, ограничивающий продолжительность рабочего дня до 11,5 часов, бойкотировался фабрикантами, а в

ремесленных мастерских рабочий день достигал 14 — 15 часов. Все это вело к усилению рабочего движения. За 1898 —1900 годы количество выступлений рабочих по сравнению с 1895 — 1897 годами возросло в 2,3 раза.

Усиление рабочего движения и влияние на него социал-де­мократов вызвало серьезную озабоченность царизма. В его поли­тике начали проявляться даже некоторые колебания. Это нашло отражение в так называемой «зубатовщине». Сущность этой по­литики, инициатором который был начальник Московского охран­ного отделения полковник С.В.Зубатов, заключалась в том, чтобы вбить клин между социал-демократией и рабочим движением. Зубатов предложил правительству взять на себя заботу об удовлетворении элементарных экономических и культурных тре­бований рабочих с тем, чтобы ликвидировать почву для антипра­вительственной агитации, изолировать и ликвидировать социал-демократические организации. Он надеялся предотвратить таким образом переход пролетариата к политической борьбе с самодер­жавием.

Зубатовцы организовывали воскресные совещания, на кото­рых читались лекции и проводились диспуты на темы из жизни рабочих. В мае 1901 года в Минске зубатовцы поддержали забас­товку рабочих слесарных мастерских и с помощью жандармско­го полковника Васильева вынудили хозяев ввести предусмотрен­ный законом 12-часовой рабочий день с 2-часовым перерывом. Эта победа подняла авторитет зубатовцев среди ремесленных ра­бочих Минска. В июле 1901 года они создали «Еврейскую независимую рабочую партию» (ЕНРП). Она пропагандировала необходимость послушания властям и полное невмешательство рабочих в политику, повышение «по мере возможности» эконо­мического и культурного уровня еврейского пролетариата путем создания касс взаимопомощи, просветительских клубов, широких экономических организаций и так далее. Отделения ЕНРП вско­ре появились и в других городах Белоруссии.

Пользуясь поддержкой департамента полиции, ЕНРП орга­низовывала стачки, легальные общегородские и цеховые культур­но-просветительные вечера рабочих, чтения лекций, на которые собирались до 1,5 тысяч человек. На них велась полемика с бун­довцами. В результате к концу 1901 года из Минской организа­ции Бунда перешло в ЕНРП 15 из 20 профессиональных союзов ремесленных рабочих, и она почти распалась.

Компанию по разоблачению провокаторской сущности зуба­товщины начал Бунд. К нему присоединились газета «Искра» и некоторые организации РСДРП, эсеров и других революционных партий. Против зубатовцев выступили и предприниматели. В пра­вительственные учреждения посыпались жалобы на незаконность их деятельности, нарушение прав собственности и так далее. Пра­вительство вынуждено было отказаться от услуг Зубатова. Лишен­ная поддержки полиции, дискредитированная агитаторами-рево­люционерами, ЕНРП также потеряла влияние среди рабочих и летом 1903 года самораспустилась. Правда, «полицейский социа­лизм» в 1903 —1904 годах возродился в Петербурге в форме «га­поновщины», оказывал влияние на рабочих столицы и стал одной из причин трагических событий Кровавого воскресенья 9 января 1905 года.

Для борьбы с революционным движением в западных губер­ниях, в частности с Бундом, царское правительство по инициати­ве Зубатова пробовало использовать и сионистские организации, которые начали возникать на территории Белоруссии в конце ХГХ — начале XX веков.

Идейные корни сионизма берут начало из библейских догм о «богоизбранности еврейского народа», сущность его сводится к утверждению существования «всемирной еврейской нации» и необходимости создания еврейского национального государства, которое должно избавить евреев от «вечного» антисемитизма.

Большую роль в содании и пропаганде идеологии сионизма играл австрийский журналист Теодор Герцль. Его книга«Еврейс­кое государство», изданная в 1886 году, стала политическим ма­нифестом сионизма. Им же в 1897 году в Базеле был организован и первый конгресс сионистов, который положил начало Всемир­ной сионистской организации (ВСО). Принятая на этом конгрес­се программа предусматривала создание для еврейского народа правоохранного прибежища в Палестине, для чего было призна­но необходимым содействовать заселению его еврейскими зем­ледельцами и ремесленниками, организовать местные и общие союзы всего еврейского народа согласно законам различных стран, развивать национальное самосознание евреев и предпри­нимать все меры, чтобы получить согласие государств для дости­жения целей сионизма.

В соответствии с этой программой Герцль выдвинул лозунг неучастия евреев в революционном движении тех стран, где они живут, поскольку это движение не может принести никакой пользы евреям, а только настроит правящие круги этих стран против них.

Всемирная сионистская организация с самого начала своего существования развернула широкую агитационную деятельность, в том числе и на территории Белоруссии. Велась агитация за пе­реселение евреев в Палестину, за сбор средств (шекелей) на вы­куп ее у Турции и хозяйственное освоение, культивировался сре­ди еврейских трудящихся национально-религиозный фанатизм и недоверие к другим народам.

Количество сионистских организаций в Белоруссии быстро росло. Уже в 1898 году в Минской, Могилевской и Витебской гу­берниях их насчитывалось 54, в 1902 году — 92. Царские власти не препятствовали их деятельности. Наоборот, в 1902 году они разрешили провести в Минске Всероссийский сионистский съезд.

Расширение влияния сионизма на полупролетарские слои привело к появлению в сионистском движении радикальных те­чений, в том числе «поалейсион» — рабочих сионистов, которые признавали необходимость участия еврейских рабочих в освобо­дительной борьбе, что привело к запрещению в 1903 году сиони­стского движения в России. Но эти меры не могли уже остановить сионистское движение.

Что же происходило в это время в рядах социал-демократии? В результате арестов, имевших место в марте и июле 1898 года, РСДРП потеряла свой ЦК и свой печатный орган — «Рабочую га­зету». При отсутствии программы и устава она вновь распалась на ряд отдельных самостоятельных организаций и комитетов. В конце 90-х годов почти все они вели борьбу только за улучшение экономического положения и повышение культурного уровня ра­бочего класса. Такое направление в социал-демократическом дви­жении получило название «экономизма». Поддерживал его и Бунд, который входил в состав РСДРП на правах автономной организа­ции. Ему удалось в этих обстоятельствах значительно укрепить свои позиции. Бундовские комитеты и группы были созданы во всех уездных городах и многих местечках Белоруссии. В 1901 году IV съезд Бунда, в противовес решениям I съезда РСДРП, провозг­ласил себя единственной национальной партией еврейского про­летариата в России и выдвинул требование об организационном переустройстве РСДРП на федеративных началах.

Борьбу с экономизмом и сепаратизмом Бунда в РСДРП воз­главили Г.В.Плеханов и В.И.Ленин. С конца 1900 года центром сплочения российской революционной социал-демократии стала газета «Искра», которая издавалась под их руководством. Она стремилась завоевать ведущую роль в РСДРП и в рабочем движе­нии страны. «Искра» вела борьбу со всеми партиями и организа­циями, которые, на ее взгляд, не стояли на позициях революци­онного марксизма или отступали от них. Лидеры Бунда относились к «Искре» настороженно, а часто и враждебно, мешали ее рас­пространению в Литве и Белоруссии. И, тем не менее, редакция газеты имела некоторые связи, поддерживала отношения с 25 городами и местечками Белоруссии. Критика в «Искре» «эконо­мизма» и «полицейского социализма» содействовала переходу бундовских комитетов к политической борьбе. Выступала «Искра» и против решений IV съезда Бунда. Они характеризовались как проявления национализма и сепаратизма.

На II съезде РСДРП, который проходил в июле 1903 года, по­беду одержали искровцы. С антиискровских позиций на съезде выступили только несколько «экономистов» и делегация Бунда. Съезд принял разработанную редакцией «Искры» программу партии, в которой ее конечной целью провозглашалось завоева­ние диктатуры пролетариата и построение социализма. А ближай­шей — свержение самодержавия и установление демократичес­кой республики. За эту программу голосовали и бундовцы. Но в связи с отклонением подавляющим большинством делегатов тре­бования об организационном переустройстве РСДРП на принци­пах федерации делегация Бунда заявила о выходе из партии и покинула съезд.

Борьба на съезде завершилась расколом искровцев по организационному вопросу на большевиков и меньшевиков. Боль­шевики во главе с Лениным выступали за создание строго закон­спирированной и централизованной партии с безусловным под­чинением нижестоящих организаций центру. Меньшевики, к которым в скором времени после съезда присоединился Г.В.Пле­ханов, отвергли ленинские организационные принципы, связы­вая с ними возможность установления в партии диктатуры цент­ра и культа вождя. После съезда между большевиками и меньшевиками развернулась бескомпромиссная борьба за руко­водящую роль в партии. Ленин был вынужден выйти из высших органов РСДРП. Но к концу 1904 года ему удалось создать боль­шевистские организационные центры, в том числе газету «Впе­ред», которые повели борьбу за созыв III съезда РСДРП.

В связи в выходом Бунда из РСДРП сторонники «Искры» с помощью ЦК развернули активную деятельность по созданию на Беларуси местных организаций своей партии. Несмотря на со­противления Бунда, в конце 1903 и в 1904 году они появились в Минске, Мозыре, Полоцке, Орше, Горках, Копыле и других насе­ленных пунктах. Возглавили их Полесский и Северо-Западный Комитеты РСДРП, созданные ЦК партии в январе — марте 1904 года. Во внутрипартийной борьбе они еще довольно долго зани­мали нечеткую, примиренческую позицию и только в начале 1905 года высказались за созыв III съезда РСДРП, это значит, поддер­жали большевиков.

Становление революционной социал-демократии проходило также в ожесточенной борьбе с народнической идеологией. После разгрома «Народной воли» народничество распалось на три тече­ния. Одна его часть стала все больше и больше ориентироваться на гегемонию буржуазии в русской революции и перешла в ряды ли­беральной буржуазной интеллигенции, другая, которая позже со­ставила ядро будущей партии социалистов-революционеров (эсе­ров) осталась на позициях радикальной мелкой буржуазии и колебалась между буржуазией и пролетариатом и, наконец, третья часть начала склоняться к марксизму, ориентируясь на развиваю­щийся и растущий класс наемных рабочих — пролетариат.

Вначале наиболее многочисленной и влиятельной группой были либеральные, или, как их еще называли, легальные народ­ники. В их рядах выросла программа, рассчитанная на то, чтобы «заштопать», «улучшить» положение крестьянства при сохране­нии основ существующего строя. Либеральные народники уже не мечтали о крестьянской революции, а только просили царизм все хорошо устроить. Серьезный удар по либеральным народникам нанесли книги В.И.Ленина «Кто такие «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов» и «Развитие капитализма в России». В них В.И.Ленин четко определил разницу между рево­люционными и либеральными народниками, вскрыл политичес­кие и социальные корни. Работы В .И. Ленина завершили идейный разгром народничества, но оно еще не прекратило своего суще­ствования.

Общее оживление общественно-политической жизни накану­не первой русской революции вызвало активизацию нелегальных народнических групп и кружков, возникших на обломках «Народ­ной воли» в 90-х годах ХIХ века и прежде всего таких из них, как «Группа старых народовольцев», «Группа молодых народоволь­цев», «Заграничный союз социалистов и революционеров» и других. К этому времени относятся и попытки их объединения в левонародническую партию социалистов-революционеров. Наи­большую роль в создании партии и формировании ее программы сыграли «Рабочая партия политического освобождения России», «Южная партия социалистов-революционеров» и «Аграрно-социалистическая лига».

«Рабочая партия политического освобождения России» воз­никла в Минске в 1899 году и имела свои группы в Петербурге, Екатеринославе, Белостоке, Житомире, Двинске и Бердичеве. Во главе ее стоял минский врач Г.А.Гершуни, ярый проповедник так­тики индивидуального террора. В 1900 году она была разгромле­на полицией, а ее уцелевшие группы влились затем в партию эсе­ров. Руководитель партии Г.А.Гершуни стал руководителем боевой организации ПС-Р, осуществлявшей террористические акты.

В конце 1900 года за границей начались переговоры основ­ных народнических организаций, существующих в это время в России и в эмиграции, в результате которых в январе 1902 года было объявлено о создании партии социалистов-революционеров. Ее официальным органом была признана газета «Революцион­ная Россия». Но партия не спешила оформить свои теоретичес­кие взгляды и программные требования. Первый съезд, принявший официальную программу, произойдет в декабре 1905 — январе 1906 годов, а до этого времени ее заменяли статьи, публи­ковавшиеся в партийных газетах.

Каких же взглядов придерживались эсеры в это время? Под влиянием марксизма эсеры уже не верили слепо в «социалисти­ческие инстинкты» крестьянства и не считали его ведущей силой социалистической революции. Они признавали ведущую роль в революционном движении рабочего класса. В документах эсеров­ских групп 1900 — 1904 годов не шла речь и о передаче земли общинам, и вообще община на первый план не выпячивалась. Толь­ко некоторые группы выступали за дополнительную прирезку земли к крестьянским наделам. «Южная партия социалистов-ре­волюционеров» признавала необходимость национализации всей земли и раздачи ее крестьянам. Но это было только вначале. Ког­да же крестьянское движение активизировалось, эсеровские груп­пы вновь провозгласили крестьянство наиболее восприимчивы­ми к революционной пропаганде и стали противопоставлять Россию Западу, предлагая сосредоточить главное внимание на рас­пространении среди крестьян аграрно-социалистических идей. Революционные выступления крестьянства породили у них новые иллюзии.

В1902 —1904 годах эсеровские организации возникли в Мин­ске, Витебске, Гомеле и других городах Белоруссии. В 1904 году они объединились в Северо-Западную областную организацию ПС-Р.

Из групп Польской социалистической партии, которые дей­ствовали на территории Литвы и Западной Белоруссии, в сентяб­ре 1902 года образовалась «ППС на Литве». Она выдвинула лозунги борьбы за независимость Литвы и Белоруссии и установ­ление социалистического строя.

«ППС на Литве» действовала среди населения всех местных национальностей, издавала агитационную литературу на польском, белорусском, русском и еврейском языках. Принадле­жала к типу народнических партий. Вместе с тем идеология партии в значительной мере опиралась на марксизм. Наиболее влиятельные организации «ППС на Литве» в 1902 — 1904 годах существовали в Вильно, Гродно и Бресте.

В начале XX века в Белоруссии действовали также группы социал-демократии Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ). Она была создана в 1900 году в Минске. Во главе ее стояли Ф.Дзер­жинский и С.Трусевич. Партия стремилась к тесному союзу с российским революционным движением, стояла на интернацио­налистических позициях, боролась с сепаратизмом ППС, взаимо­действовала с Бундом.

В 1902 году на основе национально-культурных кружков уче­нической молодежи возникла первая белорусская национально-революционная партия — Белорусская революционная Громада. В декабре 1903 года в Вильно состоялся первый съезд БРГ, на ко­тором партия получила название Белорусской социалистической Громады (БСГ). Ее создателями и руководителями были братья Иван и Антон Луцкевичи, К.Кастровицкий (К.Каганец), В.Иванов­ский, В.Ластовский, А.Власов, Ф.Умястовский, А.Пашкевич (Тет­ка), А.Бурбис и другие. Почти все они происходили их мелкопо­местной шляхты, а фактически принадлежали к разночинной интеллигенции.

Программа БСГ, принятая на первом съезде, содержала ос­новные социал-демократические требования: ликвидацию капи­талистического строя, переход в общественную собственность земли, средств производства и коммуникаций, 8-часового рабо­чего дня, равной оплаты при равном труде, государственного стра­хования от несчастных случаев, краевой автономии Белоруссии и другие.

В 1903 — 1904 годах и позже БСГ тесно взаимодействовала с идейно близкими ей Польской социалистической партией (ПСП), партией социалистов-революционеров (ПС-Р), Литовской социал-демократической партией, Латышским социал-демократическим союзом. Но влияние БСГ на рабочее движение в 1903 — 1904 годах было незначительным.

Как видно из вышесказанного, социалистические партии, выражающие интересы рабочего класса, крестьянства и других демократических слоев населения, расходились в вопросах стра­тегии и тактики борьбы. Отличались у них и взгляды на социа­лизм и пути его достижения, хотя конечная цель у них совпадала.

В начале XX века начался новый этап эволюции и русского либерализма. Буржуазно-либеральный лагерь уже выступал за

ликвидацию неограниченного самодержавного режима. Его пред­ставители стремились к разделению с монархией власти, к введе­нию в России конституционной монархии, всеобщего избиратель­ного права, демократических свобод. В земских губерниях сложился «Союз земцев-конституционалистов», за границей дей­ствовал «Союз освобождения» под руководством П.Струве. В Бе­лоруссии буржуазно-дворянская оппозиция еще не имела орга­низационных центров.

Правый лагерь — открыто реакционный (помещики-полукре­постники, чиновничья и военная бюрократия, православное ду­ховенство) стремились сохранить абсолютное самодержавие царя, помещичье землевладение, сословные привилегии дворянства, «единую и неделимую империю». Они поддерживались армией и полицией.

Обострению политического напряжения в стране способство­вали неудачи во внешней политике царизма, особенно во время русско-японской войны. Военные просчеты ускорили кризис самодержавия и содействовали нарастанию революционной си­туации.

РЕВОЛЮЦИЯ 1905 — 1907 гг. В БЕЛАРУСИ

К концу 1904 года в России назрела революционная си­туация. Ее экономические и политические предпосылки сложи­лись в период экономического кризиса, обострившего до предела бедственное положение широких слоев населения. Под воздей­ствием кризиса рабочее движение постепенно приобретало по­литический характер. Этому способствовала и агитационно-про­пагандистская работа различных революционно-демократических партий, оформившихся к этому времени- в России. Поражение царизма в русско-японской войне ускорило процесс политизации деревни. В результате недовольство внутренней и внешней поли­тикой царизма охватило широкие слои населения.

Прологом первой революции в России явилась стачка рабо­чих Путиловского завода в Петербурге, начавшаяся 3 января 1905 года. Путиловцев поддержали рабочие других предприятий го­рода, и к 7 января стачка стала всеобщей. Бастовали около 150 тысяч человек. Рабочие требовали установления минимума за­работной платы, отмены обязательных сверхурочных работ и вве­дения 8-часового рабочего дня. Но совещание предпринимателей Петербурга отвергло эти требования. Тогда у части рабочих воз­никло решение составить петицию (прошение) к царю. Священ­ник Г.Гапон, возглавлявший «Собрание русских фабрично-завод­ских рабочих», предложил устроить шествие рабочих к Зимнему дворцу, чтобы вручить петицию царю.

Большевики предупреждали рабочих, что царь может учи­нить кровавую расправу. Однако монархические иллюзии были еще сильны в массах, и предложение попа Гапона поддержали большинство рабочих столицы. В составленной петиции рабочие просили царя об амнистии политическим заключенным, увели­чении заработной платы, о передаче земли народу, установлении 8-часового рабочего дня, созыве Учредительного собрания на ос­нове всеобщего, равного и тайного голосования, о прекращении войны и так далее. Политические требования были включены под влиянием агитации большевиков.

В воскресенье утром 9 января 140 тысяч празднично одетых рабочих вместе с женами и детьми вышли на улицы и направи­лись к Зимнему дворцу. Помимо петиции, они несли иконы, хо­ругви и портреты царя. Но мирное шествие рабочих по распоря­жению властей было расстреляно полицией и войсками. Были убиты около 1200 человек и около 5 тысяч ранены.

Весть о кровавом злодеянии царизма быстро облетела стра­ну и вызвала бурю гнева и возмущения. Рабочий класс России ответил на эту акцию царизма массовыми стачками и демонстра­циями протеста. Только в январе 1905 года бастовали 444 тысячи рабочих — значительно больше, чем за 10 предыдущих лет. Ос­новным лозунгом бастующих был лозунг «Долой самодержавие!».

Вместе с пролетариатом России на борьбу поднялся и рабо­чий класс Белоруссии. После того, как было получено сообщение о событиях в Петербурге, рабочие многих фабрик и заводов Бе­лоруссии объявили стачки протеста. Уже 12 января началась за­бастовка солидарности в Минске. Она охватила большинство про­мышленных предприятий города. Общее количество стачечников достигло 2 тысяч. 12 января начались собрания и митинги в Го­меле. 16 января забастовка приобрела общегородской характер. Бастовали около 4 тысяч человек. В целом январское движение солидарности с рабочими Петербурга охватило в Белоруссии око­ло 30 городов и местечек, а число забастовщиков достигло 34 ты­сяч. Помимо рабочих, в них участвовало много служащих, при­казчиков, представителей других слоев населения.

Инициаторами и руководителями движения солидарности в большинстве городов и местечек Белоруссии были местные орга­низации РСДРП, Бунда, партии эсеров, БСГ, ППС на Литве и дру­гие. События 9 января в Петербурге на долгое время стали глав­ными мотивами их агитационной деятельности. В листовках и устных выступлениях члены этих партий вскрывали антинарод­ную сущность самодержавия и призывали рабочих всеми силами поддержать героическую борьбу пролетариата столицы.

В феврале — марте 1905 года волна политических выступле­ний рабочего класса несколько снизилась, преобладали забастов­ки с экономическими требованиями. Главными требованиями бастующих были: введение 8-часового рабочего дня, повышение заработной платы, улучшение условий труда и другие. Многие забастовки закончились победой рабочих или частичными уступ­ками предпринимателей.

В ряде городов Белоруссии в это время имели место и поли­тические выступления рабочих. В Минске 10 февраля состоялась

массовая 7-тысячная демонстрация учащихся и рабочих под ло­зунгом «Долой самодержавие!». В Речице, Гомеле и Жлобине ра­бочие протестовали против Бакинской резни, спровоцированной полицией. Политические демонстрации прошли также в Витебс­ке, Пинске, Гродно, Гомеле, Бобруйске и других городах Белорус­сии. Между боевыми отрядами, охранявшими рабочих, и полици­ей имели место вооруженные столкновения.

Новый подъем политической борьбы рабочего класса был связан с празднованием 1 Мая. В апреле — июне забастовочное движение охватило 56 городов и местечек Белоруссии, а количе­ство участников политических стачек достигло 100 тысяч чело­век. Более настойчивой в это время стала и экономическая борь­ба рабочих. Во многих случаях рабочие добились сокращения рабочего дня до 9 — 10 часов, существенного повышения зара­ботной платы.

Быстрыми темпами нарастало и крестьянское движение. В январе — марте 1905 года в Белоруссии произошло 51 крестьянс­кое выступление, в июне — 175. Первым наиболее крупным выс­туплением была забастовка крестьян-поденщиков и батраков в июне 1905 года. Она охватила почти все имения Новогрудского уезда. Открытый, а в некоторых местах массовый характер, при­обрела вырубка помещичьих лесов. В восточных губерниях Бело­руссии, где широко практиковались отработки и крестьянство страдало от малоземелья, преобладали такие виды движения, как потравы помещичьих посевов, поджоги имений, захваты земли и другие. В Минской и Виленской губерниях крестьяне часто отка­зывались платить налоги, выполнять дорожную и другие повин­ности.

В революционную борьбу втягивались также школьная моло­дежь и демократическая интеллигенция. Учащиеся старших клас­сов школ открыто протестовали против самодержавно-полицей­ского режима, требовали демократизации системы образования и установления политических свобод в стране. Массовые выступ­ления учащихся имели место в Слуцке, Минске и других городах Белоруссии. Особенно острый характер носили выступления уча­щихся в Минской духовной семинарии. Решением синода она вско­ре была закрыта.

Установления политических свобод, свержения самодержа­вия и передачи власти народу на основе всеобщего равного и тай­ного голосования требовали члены Минского общества врачей и Общества любителей искусств.

Революционное движение повлияло также на либеральную буржуазию и помещиков. На банкетах, заседаниях городских дум, собраниях сельскохозяйственных товариществ либералы уже кри­тиковали «бюрократический режим», требовали реформ и созда­ния царем представительных органов власти.

Что касается мелкой буржуазии, то она еще в январские дни 1905 года активно включилась в революционную борьбу Проле­тариат и его партия — партия большевиков активно добивались укрепления союза с мелкобуржуазными слоями населения, осо­бенно с крестьянскими массами. Только совместная борьба с про­летариатом и под его руководством, как считали большевики, могла принести мелкой буржуазии освобождение от эксплуата­ции и угнетения.

Таким образом, уже в начале революции выяснилось, что в ней ведут борьбу три лагеря: правительственный, защищающий царизм и существующие порядки; либерально-буржуазный, до­бивающийся ограничения самодержавия и установления буржу­азных свобод; и революционно-демократический, ведущий борь­бу за свержение самодержавия, ликвидацию эксплуатации человека человеком и построение в будущем социалистического общества.

Начавшаяся революция по своему характеру была буржуаз­но-демократической. Ее ближайшими задачами были: ликвида­ция царского самодержавия, помещичьего землевладения и дру­гих остатков феодализма, сохранившихся в России в результате отмены крепостного права реформационным путем. Иными сло­вами, революция должна была расчистить путь для беспрепят­ственного развития капитализма в стране. Поэтому и гегемоном в революции, по логике вещей, должна была стать буржуазия, как это имело место в странах Запада.

Но революция в России проходила в другое время и в иных условиях. Они коренным образом отличались от условий револю­ций XVII — XVIII веков в Европе. Эта разница объясняется тем, что революция в России проходила в эпоху империализма, когда рабочий класс уже стал ведущей силой революционного движе­ния. Буржуазия в этих условиях уже не могла возглавить револю­ционное движение, так как борьба рабочего класса была направ­лена не только против царизма и других пережитков феодализма, но и против капиталистической эксплуатации, угнетения челове­ка человеком. Это толкало буржуазию на союз с царизмом и пре­допределило ее поведение.

Стратегию и тактику в революционной борьбе каждого из этих лагерей определяли политические партии. В авангарде правительственных сил шли черносотенные организации, группирующие­ся вокруг «Союза русского народа», возглавляемого доктором медицины А.И.Дубровиным. Защищая любыми способами царизм, существующие порядки, они использовали в борьбе против рево­люционного движения террор, погромы, демагогию.

Либеральная буржуазия к началу революции своих полити­ческих партий еще не имела, что лишний раз свидетельствовало о ее трусости и нерешительности.

Лучше организованным к началу революции оказался рево­люционно-демократический лагерь, имевший в своих рядах уже несколько политических партий: РСДРП, Бунд, ПСР, ППС и дру­гие. Эти партии считали себя социалистическими и конечной це­лью своей деятельности провозглашали построение социалисти­ческого общества. Но если в вопросах свержения царизма, ликвидации помещичьего землевладения и других остатков фео­дализма у них разногласий практически не было, то в вопросах перспектив революции и построения социалистического общества их взгляды коренным образом расходились. Не было единства мнений по этим проблемам и среди членов РСДРП, которая еще накануне революции раскололась на меньшевиков и большеви­ков. Сначала разногласия возникли по вопросам организацион­ного построения партии, позже — по стратегическим и тактичес­ким вопросам.

Меньшевики, или, как их еще называли, «мягкие марксис­ты», слепо придерживались высказываний К.Маркса и Ф.Энгель­са о возможности победы социалистической революции одновре­менно во всех странах мира или в группе наиболее развитых капиталистических стран, достигших высокого индустриального развития, когда рабочий класс в них составит большинство насе­ления. Только это, как считали меньшевики, позволит пролетари­ату возглавить революционную борьбу, осуществить диктатуру пролетариата, то есть власть большинства над меньшинством, что, в свою очередь, не будет противоречить принципам демократии. Поэтому меньшевики считали, что Россия не готова к социалис­тической революции и власть в стране должна перейти в руки буржуазии, которая, придя к власти, должна осуществить индуст­риализацию. В силу этого начавшаяся революция является бур­жуазной, и руководителем, гегемоном ее, должна быть либераль­ная буржуазия. Пролетариат должен заниматься своими проблемами, бороться за улучшение своего экономического по­ложения и не претендовать на руководящую роль в революцион­ной борьбе. Он только должен помочь буржуазии бороться за власть, подталкивать ее на более решительные действия, но не выдвигать радикальных требований, чтобы не отпугнуть ее от борьбы с самодержавием. Меньшевики отрицали и необходимость активного участия в революционной борьбе крестьянства, высту­пали против подготовки вооруженного восстания и считали луч­шим результатом революции создание представительных органов власти и созыв на основе всеобщих выборов Учредительного со­брания.

Примерно таких же позиций придерживались Бунд, ППС, ПСР и другие мелкобуржуазные партии.

Более радикальные позиции занимали большевики. III съезд РСДРП(б), проходивший в Лондоне с 12 по 27 апреля 1905 года, обсудил задачи пролетариата в ходе революции и наметил стра­тегию и тактику партии, вытекающие из этих задач. Съезд кон­статировал, что проходящая в России революция носит буржуаз­ный характер, но не буржуазия, а пролетариат больше всех заинтересован в ее полном успехе, для которого необходим союз рабочего класса с крестьянством при руководящей роли пролета­риата и изоляции буржуазии. Пролетариат должен поддерживать все революционные требования своего союзника. В связи с этим съезд потребовал конфискации помещичьих, казенных, церков­ных, монастырских и удельных земель и передачи их крестьянам, высказался за немедленную организацию революционных крес­тьянских комитетов. Начался курс на проведение массовых поли­тических стачек, вооружение рабочих и подготовку вооруженно­го восстания. После победоносного завершения восстания планировалось установление «революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства», призванной «довести до конца» буржуазно-демократическую революцию и обеспечить ее перерастание в революцию социалистическую.

Через несколько дней (в мае) меньшевики собрали общепар­тийную конференцию, своего рода съезд, противостоящий боль­шевикам. Конференция объявила гегемоном революции буржуа­зию и отметила, что дальше решения буржуазных задач революция пойти не может.

Разногласия, существующие в рядах революционной демок­ратии, слабое еще влияние социалистических партий на трудя­щихся, особенно на рабочий класс, слабость и трусость буржуа­зии позволяли царизму держать ситуацию под контролем и подавлять выступления народных масс. Но полностью расправить­ся с революционным движением ему не удавалось. Летом 1905 года обстановка в стране обострилась. Все чаще и чаще начали происходить столкновения демонстрантов и забастовщиков с вой­сками и полицией. В Лодзи забастовка переросла в уличные бои с полицией и войсками. Кровавые столкновения рабочих имели место в Варшаве, Одессе, Либаве и Иваново-Вознесенске. Рево­люционное движение охватило армию и флот. Солдатские волне­ния состоялись в 40 городах, в том числе, Бресте и Минске. В июле вспыхнуло восстание на Черноморском флоте. В ходе стачечной борьбы в Иваново-Вознесенске возник первый совет (собрание уполномоченных депутатов), который явился прообразом буду­щей Советской власти.

Пролетариат Белоруссии ответил на кровавую расправу ца­ризма с рабочими Лодзи, Варшавы, Одессы, Иваново-Вознесенс­ка и матросами Черноморского флота политическими стачками, демонстрациями и митингами протеста. Они имели место в Мин­ске, Гомеле, Гродно, Сморгони и других городах и местечках Бе­лоруссии. Волна политических забастовок прокатилась в Белорус­сии и в связи с полугодовщиной начала революции. По призыву РСДРП(б) политические стачки объявили рабочие всех крупных городов и промышленных центров Белоруссии.

Чтобы ослабить натиск революционных сил, расколоть демок­ратический лагерь, перетянуть на свою сторону либеральную бур­жуазию, Николай II 6 августа 1905 года подписал «Манифест» о введении в России «парламента» — законосовещательной Госу­дарственной думы, проект которой был разработан министром внутренних дел А.Г.Булыгиным. Но закон лишал избирательного права многие категории населения (женщин, военнослужащих, учащихся, лиц наемного труда). Право голоса предоставлялось только лицам, владеющим определенным имущественным цензом.

Буржуазные группировки в подавляющем большинстве по­ложительно отнеслись к указу о Думе. Меньшевики также под­держали соглашательскую политику либералов. Большевики же выдвинули лозунг активного бойкота Думы и в связи с этим раз­вернули агитацию, направленную на подготовку всеобщей стач­ки и вооруженного восстания против царизма.

Лозунг бойкота Думы поддержали также Бунд, ПСР, ППС, БСГ и часть либеральных союзов. На этой основе во многих городах и местечках Белоруссии состоялись массовые митинги и демонст­рации. Но в цепом волна революционных выступлений в августе-сентябре 1905 года снизилась.

Новый подъем революционного движения начался только в конце сентября — начале октября, когда в Москве началась об­щегородская стачка с уличными манифестациями и столкнове­ниями рабочих с полицией и войсками. 7 — 17 октября по призы­ву Всероссийского железнодорожного союза прекратилось движение на всех железных дорогах страны. Железнодорожная забастовка парализовала действия властей. Благодаря этому мно­гочисленные городские стачки, которые по примеру Москвы на­чались во многих городах страны, впервые слились во Всерос­сийскую политическую стачку. Она проходила под лозунгом свержения самодержавия и установления демократической рес­публики.

Чтобы сбить революционную волну, царское правительство пошло на новые политические уступки. 17 октября Николай II подписал «Манифест», согласно которому Государственная дума уже наделялась законодательными полномочиями, расширялся контингент избирателей, провозглашались свобода слова, печа­ти, собраний, союзов и так далее.

Демократические партии: РСДРП(б), Бунд, ПСР, ППС в Литве не удовлетворились уступками царизма и продолжали организа­цию масс на борьбу за свержение царизма. Они создавали коали­ционные советы и комитеты по руководству стачечным движени­ем и руководили борьбой трудящихся. Острый политический характер приобрели демонстрации в Орше, Витебске, Горках, Сморгони и других городах и местечках Белоруссии. Демонстран­ты требовали немедленного освобождения политических заклю­ченных, свержения царского самодержавия.

Царские власти, чтобы сбить накал революционной борьбы, применяли провокации, расстрелы и избиения манифестантов. Когда в Минске 18 октября на привокзальной площади собрался 15-тысячный митинг, потребовавший немедленного освобожде­ния политзаключенных, губернатор Курлов отдал приказ стрелять в митингующих. Войска и полиция открыли огонь. В результате более 80 человек были убиты и несколько сот ранены.

В этот же день в Витебске казаки и солдаты убили 18 рабо­чих — участников митинга. В Полоцке войска и полиция также стреляли в демонстрантов. Несколько человек были убиты, мно­гие ранены. Кровавые столкновения с войсками и полицией име­ли место также в Сморгони, где были тяжело ранены 10 демонст­рантов.

Но кровавыми расправами царизму не удалось запугать ра­бочих. Октябрьская политическая стачка в Белоруссии охватила 32 населенных пункта, практически всех их рабочих. Только в промышленности количество стачечников достигло 66 тысяч че­ловек. Кроме того, по неполным данным, произошло 98 уличных демонстрации и 104 массовых собрания.

По другому встретили царский манифест буржуазные слои населения. Крайне правые, реакционные силы, сторонники сохра­нения самодержавия, группирующиеся вокруг «Союза русского народа», начали создавать новые черносотенные организации. Инициаторами их создания выступали государственные чинов­ники, жандармы и полицейские, православное духовенство. Из социальных низов к ним присоединялись деклассированные, в большинстве своем, криминальные элементы. В конце 1905—на­чале 1906 годов новые организации черносотенцев оформились в Минске, Гомеле, Витебске, Пинске, Орше, Глубоком и других городах и местечках Белоруссии. В октябрьские дни и позже они участвовали в еврейских погромах, столкновениях с рабочими дружинами в ходе демонстраций и митингов, в убийствах рево­люционеров.

Либеральная буржуазия также встретила «Манифест» 17 октября с удовлетворением, признала цели революции в основ­ном достигнутыми и стала на путь поддержки царизма. Консолидация ее политических сил привела к созданию своих по­литических партий, среди которых главными были: конституци­онно-демократическая (кадеты) и «Союз 17 октября» (октябрис­ты). Первая объединяла буржуазных интеллигентов, среднюю и частично мелкую буржуазию, либеральных помещиков, вторая — крупных помещиков, капиталистов и банкиров.

Организаторами отделов «Союза 17 октября» в городах Бе­лоруссии выступали, как правило, местные русские чиновники-монархисты, помещики, православное духовенство. Их идейные и политические позиции определял великодержавный шовинизм, и в этом отношении они ни в чем не отличались от черносотен­цев, с которыми позже во время выборов в Государственную думу выступали в одном блоке. Для них абсолютно неприемлемой была политика кадетов по национальному вопросу (признание для Финляндии и Польши права на государственную автономию, пол­ное гражданское и политическое равноправие всех народов Рос­сии, свобода использования в общественной жизни различных языков и так далее). Поэтому местные октябристы, в отличие от столичных, в принципе отвергали любые соглашения с «автоно­мистами» и резко нападали на них в своих органах печати.

Для создания организаций кадетов в Белоруссии из-за отсут­ствия земств и высших учебных заведений соответствующей со­циальной базы не было. До весны 1906 года небольшие группы кадетов оформились только в Могилеве и Пинске. Но кадетов под­держивали различные группировки еврейской буржуазии, в том числе и сионисты, частично (по общеполитическим и националь­ному вопросам) — польские помещики и костел.

Союзницей кадетов в Белоруссии стала помещичье-клерикальная Конституционно-католическая партия Литвы и Белоруссии, созданная в конце 1905 — начале 1906 годов по инициативе виленского католического епископа барона Э. Фон Ропа. Деятель­ность этой партии разворачивалась преимущественно в Виленской губернии, где большинство населения составляли католики. С целью нейтрализовать агитацию революционных партий среди крестьян барон Роп взял в качестве образца программу кадетов и дополнил ее принципами христианской католической веры.

В октябре — ноябре 1905 года, как никогда ранее, активизи­ровалась деятельность партий революционно-демократического лагеря. Их низовые структуры явочным порядком легализовались. Небывалый размах приобрела агитация как письменная (в газе­тах и листовках), так и устная. Фактически легальным органом Минской группы РСДРП(б) стала крупная ежедневная газета «Северо-Западный край», издание которой после четырехмесяч­ного перерыва было возобновлено в конце октября 1905 года.

Более широкий размах приобрело создание профессиональ­ных союзов, как правило, на партийных платформах — чаще все­го РСДРП(б) и Бунда. Особенно большую активность начали про­являть железнодорожники, которые на массовых собраниях начали записываться в местные отделения Всероссийского железнодорожного союза. Среди них значительным влиянием пользо­вались эсеры. Активизировались и меньшевики. Чтобы не поте­рять влияния в массах, они вынуждены были примкнуть к революционному движению.

Одной из главных функций профсоюзов являлась организа­ция стачечной борьбы за улучшение экономического положения рабочих и служащих. Тактика бундовцев в профсоюзном движе­нии была направлена на создание отдельных профсоюзов для еврейских рабочих и носила раскольнический характер, значи­тельно ослабляя профсоюзное движение.

В октябре 1905 года после сентябрьского спада вновь насту­пил подъем крестьянского движения. Оно особенно выросло в ноябре. Количество крестьянских выступлений в Белоруссии в это время возросло с 54 в октябре до 154 в ноябре. В декабре уже имело место 286 выступлений. Большую роль в этом сыграла аги­тация революционных организаций, которые во время октябрьс­кой, а после и декабрьской политических стачек усилили ее. Оп­ределенную роль в этом сыграли также рабочие, которые во время стачек тысячами возвращались в деревни и вели там агитацию.

Под воздействием Всероссийской политической стачки зако­лебалась и армия. Большой резонанс в стране получили восста­ния матросов в Кронштадте (26 — 27 октября) и Севастополе (11 — 15 ноября). В Гродно 5 ноября вышла из подчинения командова­ния 26 артиллерийская бригада. 8 ноября от имени 4 тысяч участников митинга рабочих и солдат здесь был высказан протест против введения военного положения в Польше. Солдаты выска­зали солидарность с восставшими солдатами и матросами Крон­штадта, Севастополя, Одессы, с борьбой рабочих Петербурга и других городов России, против арестов революционных солдат и матросов. В Бобруйской крепости в конце ноября вспыхнуло вос­стание дисциплинарного батальона (900 человек, из них 300 крон­штадтских матросов). Волнение солдат в Брестской крепости ох­ватило 7 рот. Они требовали улучшения своего материального положения, высказывали солидарность с участниками Севасто­польского и Кронштадтского восстаний. Подобные выступления имели место и в других городах Белоруссии.

В начале декабря 1905 года царское правительство предпри­няло попытку овладеть положением в стране. 2 декабря по указу царя были закрыты все демократические газеты, которые напе­чатали «Манифест» Петербургского Совета рабочих депутатов, Главного комитета Всероссийского крестьянского союза, ЦК партии большевиков, ОК РСДРП меньшевиков, ЦК ПСР и ЦК ППС с призывом к финальному бойкоту антинародного режима (так называемый «Финансовый манифест»). Были арестованы также многие депутаты Петербургского Совета, издан указ о запреще­нии деятельности железнодорожных союзов.

В ответ на это 7 декабря 1905 года от имени Совета рабочих депутатов, РСДРП(б), ПСР и Бунда было издано обращение «Ко всему народу», которое фактически призывало к вооруженному восстанию против царизма. В Москве в тот же день началась все­общая политическая стачка. Всероссийскую железнодорожную стачку объявили представители 29 железных дорог и Централь­ное бюро Всероссийского железнодорожного союза. Пролетари­ат Москвы в ночь с 9 на 10 декабря поднялся на вооруженное восстание.

Энергичная подготовка к вооруженному выступлению велась большевиками Белоруссии. Политическая стачка охватила круп­нейшие города. В Минске забастовка началась 8 декабря и сразу приобрела всеобщий характер. Руководил забастовочной борьбой коалиционный совет. Большевики предлагали перейти к воору­женной борьбе, разоружить полицию, изолировать небольшой гарнизон и захватить власть в городе. Бундовско-эсеровское боль­шинство совета не поддержало идею вооруженного восстания. Это дало возможность властям перейти в наступление. Коалицион­ный совет вскоре был арестован, и забастовка подавлена.

В Барановичах рабочие и солдаты местной железнодорож­ной бригады захватили станцию, телеграф, остановили движе­ние поездов. Но 13 декабря стачка была подавлена карательной экспедицией, а город объявлен на военном положении.

В Гомеле всеобщую стачку возглавлял комитет Всероссийс­кого железнодорожного союза, в который входили и большевики. Рабочие захватили железнодорожный узел и полностью замени­ли администрацию. Однако комитет, в котором большинство при­надлежало мелкобуржуазным элементам, упустил благоприятный момент для восстания. Это дало возможность властям также пе­рейти в наступление и подавить забастовку. 19 декабря город и железнодорожный узел заняла карательная экспедиция.

Еще более остро проходила забастовка в Пинске. Вооружен­ные рабочие вышли на улицы города. Полиция разбежалась. Но объединенный комитет не сумел возглавить восстание. Бундовцы настояли на прекращении забастовки. 23 декабря город был за­нят царскими войсками.

Политические стачки в декабрьские дни 1905 года проходи­ли также в Орше, Витебске, Гродно, Бресте, Мозыре, Бобруйске, на многих железнодорожных станциях — всего в 28 городах и местечках. В стачках участвовали около 44 тысяч рабочих. Но это меньше, чем в октябре. Меньше было митингов и демонстраций, хотя ситуация в некоторых городах была близка к вооруженному восстанию.

Выступления рабочих Белоруссии в декабре 1905 года продемонстрировали солидарность и сплоченность с пролетариатом России в совместной борьбе против царизма. Но декабрьская за­бастовка была подавлена вооруженной силой. Это в значитель­ной степени было предрешено поражением вооруженного восста­ния в Москве.

Поражение рабочего класса было обусловлено рядом причин. Восстания, проходившие в отдельных городах, носили разрознен­ный характер и не слились в единое всероссийское восстание. К тому же восстание носило оборонительный, а не наступательный характер. Выступления рабочего класса не всегда поддержива­лись крестьянством, силы которого также были распылены. Не было единства и в руководстве восстанием. Когда революцион­ное движение приблизилось к стадии вооруженной борьбы, коалиционные советы и комитеты, возглавлявшие его, несмотря на усилия большевиков, не смогли подготовить и возглавить восста­ние. Более того, представители мелкобуржуазных партий, кото­рым принадлежало большинство в этих органах, стали на путь срыва политической стачки. Это и дало возможность властям ов­ладеть ситуацией и расправиться с революционными выступле­ниями.

В связи с подавлением Декабрьского вооруженного восста­ния пролетариат и его союзники вынуждены были отступить. В стране установилась реакция. В различных районах действовали карательные экспедиции, военно-полевые суды, которые без суда и следствия расстреливали активных участников революции. Увольнялись с работы организаторы и активные участники заба­стовок.

Но в борьбе с революционным движением царизм использо­вал не только репрессивные меры. Большие надежды возлагались на созыв Государственной думы, которая, по замыслу правящих кругов, должна была отвлечь народные массы, прежде всего кре­стьянство, от революционной борьбы. Новый закон о выборах в

Государственную думу был издан 11 декабря 1905 года. Он обес­печивал, в первую очередь, интересы помещиков. Один голос по­мещика на выборах соответствовал 3,5 голосам городской буржу­азии, 15 голосам крестьян и 45 голосам рабочих. Для трудящихся выборы были многоступенчатыми. Многочисленные категории наемных рабочих были вообще лишены права голоса.

Тем не менее либерально-буржуазные партии призвали на­родные массы прекратить революционную борьбу и принять уча­стие в выборах Думы, обещая им, что мирным, парламентским путем можно решить все наболевшие вопросы.

Большевики и другие демократические партии надеялись на новый революционный подъем и приняли решение бойкотировать выборы, продолжать агитационно-пропагандистскую подготовку свержения царизма революционным путем. По призыву больше­виков, Бунда, ПСР рабочие многих белорусских городов (Минска, Мозыря, Пинска, Слонима, Бобруйска, Гродно, Могилева и дру­гих) байкотировали выборы. Но основная масса крестьянства и городской мелкой буржуазии поддержали выборы, и они состоя­лись (выборы проходили в марте-апреле 1906 года). Большинство мест в Думе завоевали кадеты. Из 36 депутатов пяти западных губерний 29 прошли в Думу по кадетским спискам при поддерж­ке Конституционно-католической партии, сионистов и «Союза достижения равноправия евреев в России». Среди этих 29 депу­татов 10 были помещиками, 13 — представители интеллигенции и духовенства, 6 — крестьяне. Из 7 остальных депутатов (все из крестьян) 5 относили себя к беспартийным, один — к социал-де­мократам и один — к правым.

Начало деятельности Думы совпало с новым подъемом рево­люционного движения. В Белоруссии первомайскими забастов­ками рабочих было охвачено 40 населенных пунктов. Весенние выступления пролетариата активно поддержали и крестьяне. Вновь оживилась деятельность в деревне партий революционно-демократического лагеря. Начались волнения и среди солдат. Это наложило определенный отпечаток и на деятельность Думы. Главным вопросом в Думе, как и ожидалось, стал аграрный вопрос. Кадетская фракция попробовала выступить в качестве лидера оппозиции и повести за собою крестьянскую демократию, пред­ставленную в Думе фракцией трудовиков. Для наделения кресть­ян землей кадеты предлагали создать «государственный земель­ный фонд» за счет государственных, удельных, монастырских и части частновладельческих земель, которые сдавались помещи­ками в аренду, или вообще не использовались ими. Такие земли подлежали отчуждению на основе принудительного выкупа по справедливой (не рыночной) цене.

Трудовики и эсеры в этом вопросе коренным образом разош­лись с кадетами. Они высказались за ликвидацию помещичьего землевладения, передачу земли в общенародную собственность и введение уравнительного землепользования по трудовой нор­ме. Распоряжение национализированной землей должно было перейти в руки земельных комитетов на местах, избранных на основе всеобщего прямого равного и тайного голосования, это значит, фактически в руки крестьян.

Абсолютное большинство депутатов от Белоруссии не поддер­жали программу национализации земли и уравнительного зем­лепользования и пошли за кадетами. Решительными противника­ми законопроектов трудовиков выступили и польско-белорусские помешки-автономисты (Р.Скирмунт и другие). В аграрном воп­росе они разошлись и с кадетами. Они прежде всего настаивали на предоставлении автономии и широкого областного самоуправ­ления, органы которого должны были решить аграрный вопрос на месте. Польско-белорусские автономисты отстаивали необходимость сохранения и помещичьей и крестьянской собственнос­ти на землю.

26 июня 1906 года была опубликована правительственная программа по аграрному вопросу. Она предусматривала ликви­дацию общинного землепользования за счет государственного фонда и добровольной продажи помещичьей земли через Крес­тьянский банк. Публикация этой программы поставила Думу пе­ред необходимостью обращения к народу со своей стороны. В ходе обсуждения этого вопроса левые фракции Думы объединились на революционной платформе. Кадеты остались в изоляции. Пра­вительство, не ожидая появления взрывоопасного документа, ука­зом от 9 июля 1906 года распустило Думу и назначило новые выборы.

В связи с этим значительное количество депутатов, в основ­ном из числа кадетов и трудовиков, выехали в Выборг и там 10 июля подписали воззвание «К народу от народных представите­лей», в котором высказывался протест против своеволия прави­тельства и содержался призыв к населению отказаться от уплаты налогов и исполнения повинностей в пользу государства. Выбор­гское воззвание получило широкое распространение, в том чис­ле и в Белоруссии, но массового сопротивления царизму не выз­вало. Немного позднее фракции социал-депутатов (меньшевиков) и трудовиков вместе с революционными партиями и союзами из­дали воззвания «К армии и флоту», «Ко всему народу», «Мани­фест ко всему российскому крестьянству)) с призывами к воору­женному восстанию. Но организовать восстание не удалось. Отдельные восстания матросов и солдат (Свеаборг, Кронштадт) были подавлены. Правительство перешло к открытому военному террору. Повсеместно были введены военно-полевые суды. За 8 месяцев они приговорили к смертной казни 1102 человека. 9 но­ября 1906 года был издан указ о новом порядке землепользова­ния крестьян. Им разрешалось выходить из общины и забирать свои наделы в частную собственность. Тем самым правительство хотело расколоть крестьян и создать себе в деревне новую соци­альную опору — кулаков. Помещичья собственность на землю объявлялась неприкосновенной.

Кровавый террор и репрессии правительства не остановили борьбу рабочих, крестьян и солдат. Поэтому правительство вы­нуждено было объявить о созыве II Государственной думы. При этом оно сократило право для рабочих и крестьян участвовать в выборах уполномоченных и выборщиков.

Учитывая сложившиеся обстоятельства (террор, наступивший спад революции и другие), все партии революционно-демократи­ческого лагеря отказались от тактики бойкота и приняли актив­ное участие в избирательной компании во II Государственную думу. Несмотря на то, что агитация «левых» запрещалась, митинги разгонялись, организации РСДРП, ПСР, Бунда и других левых партий разоблачали реакционную, шовинистическую сущность политики царизма, позиции правых, черносотенных и октябрист­ских организаций, которые во многих местах выступали в одном блоке. Чтобы противостоять их нажиму, левые в некоторых горо­дах заключили соглашения и выставляли общие списки кандида­тов. В Минске, например, в предвыборный комитет вошли пред­ставители местных организаций РСДРП, Бунда, ПСР и БСГ, а также некоторых профсоюзов и групп беспартийных рабочих. Благодаря объединению своих сил, левый блок на городских вы­борах в Минске в январе 1907 года одержал победу. Но результа­ты выборов вскоре были отменены.

Октябристы и черносотенцы белорусских и других западных губерний в октябре 1906 года на съезде в Вильно объединились в «Русский окраинный союз» (РОС). Вся деятельность «Союза» осу­ществлялась под лозунгом «Россия для русских, и русские долж­ны управлять ею». Ведя борьбу с революцией, росовцы вместе с тем стремились ликвидировать экономическое господство и по­литическое влияние в крае польских землевладельцев и еврейс­кой буржуазии. При этом делалась ставка на поддержку белорус­ского православного крестьянства. Чтобы повести его за собою, РОС начал требовать от правительства принудительного выкупа государством у польских помещиков всех без исключения име­ний, которые превышали земский ценз, и передачи их «русским земледельческим православным элементам», к числу которых он относил и православных белорусов. Росовцы отрицали существо­вание белорусской нации, а белорусское национальное движение характеризовали как интригу польских помещиков и костела, направленную против единой и неделимой России. Вместе с тем местная октябристская и черносотенная печать вела разнуздан­ную антипольскую и антиеврейскую агитацию, требовала объя­вить всех поляков и евреев «иностранцами», не имеющими права участия в выборах. Резкой критике подвергались также кадеты, которых росовцы обвиняли в революционном развале России.

Благодаря интенсивной агитации, которая велась через госу­дарственные учреждения, православную церковь, школы, много­численные местные и столичные органы печати, октябристско черносотенный блок провел в Думу от Минской, Витебской, Могилевской и Гродненской губерний все 9 депутатов.

Автономисты — польско-белорусские помещики и ксендзы, в свою очередь, вели массовую агитацию через костел и органы

печати, доказывая белорусским крестьянам-католикам, что они поляки и должны выбиратьв Думу тех, кто будет защищать польское население и католическую веру. Разнузданная антиполь­ская и антикатолическая пропаганда октябристов и черносотен­цев помогла им в этом. Им удалось завоевать 11 мест в Думе, из них 7 — в Виленской губернии. Остальные 8 депутатов от 5 запад­ных губерний (все крестьяне) формально были беспартийными, но фактически поддерживали правых и частично кадетов.

Таким образом, на выборах во II Государственную думу в Бе­лоруссии победили две шовинистически-клерикальные группиров­ки — русская октябристско-черносотенная и польская — католическо-автономистская. Каждая из них боролась за господство на белорусской земле, отрицая при этом существование белорусско­го этноса. Левые партии — народники и социал-демократы не смогли противостоять им и потерпели на выборах полное пора­жение.

Но в целом II Государственная дума оказалась более левой, чем первая. Много голосов на выборах потеряли кадеты. Количе­ство их депутатов в Думе уменьшилось в два раза (73 места), 10 % мест (54 мандата) получили черносотенцы и октябристы. Соци­ал-демократы получили 65 мест (12,5%), трудовики и эсеры —157 мест. В целом «левый блок» имел 222 мандата из 518 (43%). Это была большая победа левых сил.

Во II Государственной думе, как и в первой, центральным был аграрный вопрос. Кадеты значительно ограничили аграрные тре­бования и добивались формирования правительства, которое бы пользовалось «доверием большинства». Фактически они добива­лись права формирования правительства из представителей бур­жуазных партий. Трудовики, народные социалисты и эсеры по-прежнему настаивали на необходимости национализации земли. Октябристы и черносотенцы поддерживали аграрную реформу П.А.Столыпина, которая предусматривала сохранение помещи­чьего землевладения и разрушение крестьянской общины. Польско-белорусские автономисты вместе с депутатами от Польши («Польское коло») требовали автономии для Королевства Польско­го с собственным законодательным сеймом, а для 9 западных бе­лорусско-литовско-украинских губерний— «широкого самоуправ­ления», которое избиралось бы всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием. Органы этого самоуправления должны были подготовить аграрные законопроекты и передать их для окончательного рассмотрения в Государственную думу.

Требования автономистов вызвали резкие нападки со сторо­ны черносотенцев и октябристов, в том числе крестьянских депу­татов от Минской губернии. Они категорически отклоняли лю­бые предложения об автономии Белоруссии и высказывали готовность до конца защищать «веру, царя и отечество от врагов внешних и внутренних» России. Вместе с тем, они жаловались на малоземелье и требовали дополнительного наделения землей на правах собственности. Один из черносотенцев в Думе, желая уго­дить им, предложил удовлетворить требования крестьян за счет польских помещиков, обязав их продать государству в установле­ний срок все свои земли.

Но наиболее радикальные предложения при обсуждении аг­рарного вопроса в Думе высказали большевики. Они предложили конфисковать все помещичьи земли и передать их в распоряже­ние крестьянских комитетов. Эти предложения наиболее импо­нировали широким массам крестьянства.

Испугавшись, что при обсуждении аграрного вопроса могут пройти радикальные проекты принудительного отчуждения по­мещичьей земли, правительство решило Думу разогнать. Но во время обсуждения аграрного вопроса сделать это оно побоялось, поскольку могло вспыхнуть крестьянское восстание. Поэтому пра­вительство сфабриковало фальшивое обвинение против 55 депу­татов социал-демократов в подготовке вооруженного переворо­та. Дума создала комиссию для расследования дела. Но, не дождавшись конца ее работы, 3 июня 1907 года правительство арестовало членов социал-демократической фракции, объявило манифест о роспуске Думы и обнародовало новый избиратель­ный закон. В сущности, это был государственный переворот, оз­наменовавший окончание революции.

Одной из важных составных частей революции было нацио­нально-освободительное движение угнетенных царизмом народов, в том числе и белорусского, целью которого являлось националь­ное возрождение белорусского этноса, белорусского языка и куль­туры. Организатором, идейным и политическим руководителем движения была Белорусская социалистическая громада (БСГ). О ней, учитывая актуальность темы, необходимо поговорить отдель­но, особенно о ее поведении в ходе революции 1905 —1907 годов. Это вызвано тем, что до последнего времени деятельность БСГ освещалась в исторической литературе не совсем объективно.

В начале революции БСГ выступала за установление в Рос­сии федеральной демократической республики с совместным сей­мом (Конституционным собранием) для всех народов России и за предоставление каждому народу права иметь свой сейм, который «ведал бы его делами». По аграрному вопросу она пропаганди­ровала эсеровскую идею социализации земли и уравнительного землепользования. Эта идея была сформулирована эсерами в программе партии, которая была принята на первом съезде ПСР, проходившем с 29 декабря 1905 года по 4 января 1906 года в Имат­ре (Финляндия). Сущность этой идеи заключалась в «изъятии всех частновладельческих земель и передаче их в общественное пользо­вание и владение в лице демократически организованных общин». Последние должны были распределять землю по «уравнительно-трудовым» нормам между членами общин. Социализация земли, как объяснял один из эсеровских публицистов, — это «пользова­ние огосударствленной землей свободными общинниками земле­дельцев, не прибегающих в обработке земли к наемному труду и перераспределяющих площадь своего землепользования между собой в зависимости от изменений семейного состава через неко­торое время». С проведением социализации земли эсеры связы­вали не только дополнительное наделение крестьян землей, но и начало социалистического переустройства общества. В сочетании с развитием кооперации она должна была, по мнению эсеров, уже в недрах буржуазного общества послужить началом социалисти­ческих преобразовании. Но эсеровская аграрная программа не была социалистической. Социализация земли при сохранении товарного производства не могла изменить характер капиталис­тической системы хозяйствования. Тем не менее она была про­грессивной. Ее осуществление привело бы к ликвидации поме­щичьего землевладения. Поэтому ее поддержали другие политические партии, в том числе БСГ. В марте 1905 года вместе с эсерами БСГ организовала в Минске крестьянский съезд, кото­рый поддержал их платформу и создал Белорусский крестьянс­кий союз. Решения съезда носили революционно-демократичес­кий характер.

Вместе с другими демократическими партиями БСГ бойко­тировала Булыгинскую думу. В листовке «Царева дума» она вскры­вала обман манифеста о созыве Думы и призывала к дальнейшей борьбе с царизмом: не платить налогов, не идти в солдаты, силой добиваться конституции, свободно писать и говорить правду. Аги­тационная деятельность БСГ значительно расширилась в конце 1905 года, когда она смогла наладить собственную подпольную типографию в Минске.

В январе 1906 года в Минске проходил II съезд БСГ, на кото­ром были приняты новая программа и устав партии, избран ЦК в составе Ивана и Антона Луцкевичей, Вацлава Ивановского и Алеся Бурбиса. В программе заявлялось, что БСГ организует «трудо­вую бедноту Белорусского края без различия национальностей» с окончательной целью замены капиталистического строя социа­листическим. Ближайшей своей задачей БСГ провозгласила свер­жение самодержавия совместно с пролетариатом всей России и высказалась за создание Российской федеративной демократи­ческой республики со свободным самоопределением и культур­но-национальной автономией для национальных меньшинств. Для Белоруссии БСГ требовала государственной автономии с сеймом в Вильно. Второй съезд отказался от эсеровской идеи социализа­ции земли и одобрил тезис о создании областного земельного фонда из государственных, удельных, церковных и помещичьих владений, который, по мнению руководителей партии, больше соответствовал требованию автономии Белоруссии.

Осуществление всех программных требований и социальных преобразований съезд связывал с революционным свержением самодержавия и созывом Учредительного сейма в Белоруссии на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования. Он должен был выработать условия отчуждения помещичьей земли и наделения крестьян землею на правах пожизненной аренды. О переходе крестьянских хозяйств на социалистический путь уже не упоминалось.

Как видно из анализа программы, БСГ начала сдавать рево­люционные позиции и постепенно переходить на позиции каде­тов и польских автономистов. В июне 1906 года проходила кон­ференция БСГ, в которой принимало участие 15 представителей от ЦК, 1-го краевого комитета (Минск), Минского рабочего коми­тета, 2-го краевого комитета (Вильно), Виленской группы рабо­чих, Виленской организации учащейся молодежи, Петербургской группы, местных организаций Лидского, Дисненского и Вельско­го уездов. Из-за срочного созыва не все местные организации были представлены на конференции.

По вопросам тактики конференция приняла решение продол­жать самый энергичный бойкот Государственной думы и одно­временно поддерживать те революционные требования, которые исходят от революционных элементов и не противоречат програм­ме БСГ. Вместе с тем конференция признала, что большое революционное значение имеет направление в Думу наказов и ходаков от крестьян, и поручила комитетам развернуть соответ­ствующую деятельность.

Специальным решением объявлялся бойкот официальным землеустроительным комиссиям, созданным для реализации аг­рарной программы П.А.Столыпина. Конференция призвала мес­тные комитеты принять решительные меры к тому, чтобы использовать революционные настроения крестьянства с целью объединения крестьянского движения за землю с общеполитичес­ким движением в стране. Делегаты высказались за то, чтобы ЦК быстрее приступил к изданию своего партийного органа.

Легальным органом БСГ стала еженедельная газета «Наша доля», которая начала издаваться в Вильно с 1 сентября 1906 года кириллицей и латинкой. Кирилличное издание предназначалось для белорусов-католиков. Неофициальными редакторами газеты являлись братья И. и А.Луцкевичи, Тетка (Элоиза Пашкевич) и Ф.Умястовский. К изданию газеты был причастен и А.Власов, ко­торый привлек к сотрудничеству в газете Я.Коласа.

Первый номер «Нашей доли» вышел 10-тысячным тиражом. Публикуемые материалы в ней имели революционный характер: призывали к ликвидации эксплуататорского строя, к созданию крестьянских союзов по образцу профессиональных союзов ра­бочих. В связи с этим на 1, 3 и 4-й номера газеты был наложен арест, а 5 и 6-й номера конфискованы. 7 номер был уничтожен полицией в наборе. В январе 1907 года решением Виленской су­дебной палаты издание «Нашей воли» было запрещено.

После этого руководители БСГ организовали в Вильно изда­ние новой еженедельной легальной газеты «Наша нива». Ее пер­вый номер вышел 10 ноября 1906 года. Газета издавалась до сен­тября 1915 года, до оккупации Вильно немецкими войсками.

Несмотря на то, что редакция в основном осталась та же, что и в «Нашей доле», позиция газеты существенно изменилась. Реше­ние всех социально-экономических проблем газета уже связыва­ла не с революцией, а с деятельностью Государственной думы.

Соответствующая программа была опубликована в «Нашей ниве» в декабре 1906 года. В ней требовалось от Думы только от­мены ограничительных законов относительно купли и продажи земли, ликвидации сервитутов и черезполосицы, создания хутор­ских хозяйств, организации дешевого кредита и помощи со сто­роны государства для его улучшения, введения местного самоуп­равления для Белоруссии со своим сеймом, избранным на основе всеобщего прямого и тайного голосования, отмены косвенных налогов и установления единого прогрессивного подоходного на­лога, введения всеобщего бесплатного образования с обучением на родном языке. О судьбе помещичьего землевладения и необ­ходимости наделения крестьян землей в программе уже не упо­миналось.

Но БСГ продолжала еще нелегальную деятельность. В конце

1906 — первой половине 1907 годов она издала несколько под­польных брошюр и листовок революционно-демократического со­держания «Хватит ли для всех земли», «Беседа о том, куда му­жицкие деньги идут», «Забастовка» и другие. В первой половине

1907 года на страницах «Нашей нивы» появилось также несколь­ко публикаций, которые послужили основой для обвинений ее в антиправительственной агитации.

В ходе избирательной кампании во II Государственную думу и позже газета еще довольно смело разоблачала истинно русских и истинно польских шовинистов как врагов белорусского народа, поддерживала «мужиков-социалистов», призывала крестьянских выборщиков объединяться с городскими, чтобы не пустить в Думу помещиков. Поднимая аграрный вопрос, «Наша нива» в это вре­мя еще отмечала, что в Белоруссии мало имеется государствен­ных, монастырских и удельных земель, и удовлетворить ими кре­стьян невозможно. В связи с этим она критиковала позицию думских депутатов от помещиков Белоруссии, которые предлага­ли крестьянам только такую землю и заявляли о неприкосновен­ности помещичьего землевладения. Газета иногда призывала кре­стьян брать землю, «где выпадает и насильно от помещиков».

Третьеиюньскии государственный переворот и наступление вслед за этим реакции в стране вынудили руководство БСГ отка­заться от подпольной деятельности и существенно сузить соци­ально-экономические, политические и национальные требования.

Таким образом, накануне и в период революции 1905 —1907 годов БСГ выступала как левонародническая национальная ре­волюционно-демократическая организация. Она пользовалась некоторым влиянием среди крестьян и части интеллигенции в западной и центральной частях Белоруссии. Совсем слабые свя­зи имела Пэомада в восточной Белоруссии. Влияние БСГ в рабо­чем движении городов, за исключением Минска и Вильно, прак­тически не прослеживалось. Основным объектом деятельности Громады являлась деревня — сельскохозяйственные рабочие и крестьяне-поденщики. Согласно сведениям департамента поли­ции, в период первой русской революции в БСГ насчитывалось около 2 тысяч членов.

В 1904 — 1905 годах на Гродненщине распространялись лис­товки (белорусскоязычные), изданные «Социалистической парти­ей Белой Руси». Основателями ее являлись студенты Трусковский, М.Фальский, А.Жаба. Руководители БСГ не раз вели с ними переговоры об объединении. Но оно не состоялось. Сведений об этой партии, к сожалению, сохранилось мало. Остается пока не­известной и ее программа. Листовки СПБР посвящались общепо­литическим вопросам и призывали к борьбе за свержение само­державия, создание выборных органов народной власти — «чтобы народ всем командовал сам».

Такие события первой революции в России происходили на территории Белоруссии, такой была политика и тактика основ­ных политических партий и движений, действующих здесь в эти годы.

Первая буржуазно-демократическая революция в России за­кончилась поражением. Основные ее задачи — ликвидация само­державия и помещичьего землевладения, введение 8-часового рабочего дня и установление национального равноправия не были решены. Однако трудящиеся России, в том числе, и Белоруссии, добились некоторых успехов. В ряде отраслей промышленности повысилась заработная плата, улучшились условия труда, сокра­тился рабочий день. Рабочие завоевали право объединяться в про­фессиональные и другие союзы. Правительство было вынуждено отменить выкупные платежи (с 1906 года частично, с 1907 года— полностью), снизить плату за аренду земли, повысить заработ­ную плату сельскохозяйственным рабочим. В национальных рай­онах было введено начальное образование на родном языке, сло­жились более благоприятные условия для развития национальной культуры. Создание Думы, несмотря на всю ограниченность ее законодательных прав, обеспечивало левым партиям легальную трибуну, которая использовалась ими для разоблачения буржуаз­но-помещичьей сущности царизма. Все это говорило о том, что кровь борцов революции была пролита не зря. Пролетариат и кре­стьянство России временно отступили, но они готовились к новой схватке с самодержавием. Таков главный итог революции 1905 — 1907 годов.

Каковы же причины поражения первой российской рево­люции?

Пролетариат выступал как ведущая сила революции, но он действовал недостаточно дружно и сплоченно. Основная масса рабочих слишком медленно втягивалась в революцию. Им не хва­тало решительности и организованности.

Успех революции в России прежде всего зависел от прочнос­ти союза рабочего класса и крестьянства. Между тем этот союз не был еще достаточно крепким. Он только складывался в ходе революции. Крестьянское движение носило еще, в основном, сти­хийный характер. Отсутствовали согласованность, синхронность в выступлениях рабочих и крестьян. Крестьяне в целом еще не преодолели монархических иллюзий, верили царю и его Думе. Политическая незрелость крестьянства и слабость социал-демок­ратической работы в деревне тормозили складывание союза ра­бочих и крестьян.

Армия в целом также оставалась на стороне самодержавия.

Поражению революции способствовали также раскольничес­кая деятельность меньшевиков, бундовцев, эсеров, трудовиков и других революционно-демократических партий, отсутствие един­ства в РСДРП, что в значительной степени ослабляло рабочий класс.

Большую роль в поражении революции сыграла также бур­жуазия. Она предала интересы народа, перешла в лагерь реак­ции и тем самым помогла ей расправиться с революцией.

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ БЕЛАРУСИ В 1907 — 1914 гг.

После экономического кризиса и депрессии, которая продолжалась до 1908 года, в Белоруссии начался экономичес­кий подъем. В 1908 году производство промышленной продукции в белорусских губерниях по сравнению с 1907 годом увеличилось на 10 %. И в последующие годы оно не снижалось, вплоть до начала первой мировой войны. Это было вызвано ростом покупательс­кой способности населения, увеличением цен на сельскохозяй­ственную продукцию, притоком капиталовложений в промышлен­ное производство.

В целом валовое производство промышленной продукции в Белоруссии за 1908 —1913 годы возросло на 50,1%. Особенно бы­стрыми темпами развивалась крупная фабрично-заводская про­мышленность. За эти же годы она увеличила выпуск своей продукции на 67,5%. Оживилось и кустарно-ремесленное произ­водство. По объему производимой продукции оно возросло на 43%, по количеству предприятий — на 25,4%.

За 1908 —1914 годы в промышленности Белоруссии произош­ли качественные изменения. Значительно выросла роль акцио­нерного капитала. Накануне первой мировой войны в Белорус­сии существовало 34 акционерных предприятия. Половина из них возникла в 1908 — 1914 годах. Это свидетельствовало о том, что местная буржуазия сравнительно быстро осваивала более совер­шенные формы организации капитала.

В это время значительно увеличилось и проникновение в про­мышленность Белоруссии иностранного капитала. Объем произ­водства на промышленных предприятиях, которые принадлежа­ли иностранным и смешанным акционерным обществам и иностранным гражданам, за это время увеличился в 11,6 раза. Но удельный вес иностранных фирм в общем объеме производ­ства был еще небольшим. В 1913 году он составлял только 6,7% в валовой продукции цензовой промышленности Белоруссии.

В 1908 — 1914 годах продолжалась концентрация промыш­ленного производства. В 1913 году в белорусских губерниях уже насчитывалось 228 фабрик и заводов с количеством рабочих от 50 до 500 и И предприятий с количеством работающих свыше 500. К ним относились бумажная фабрика в Добруше (1400 рабо­чих), табачная фабрика Шерешевского в Гродно (1400 рабочих), льнопрядильная фабрика «Двина» в Витебском уезде (1200 рабо­чих), ремонтные мастерские в Пинске (1200 рабочих), стеклоза­вод «Неман» в Лидском уезде (1049 рабочих) и другие.

Параллельно с концентрацией производства происходил про­цесс централизации капиталов, слияние банковского капитала с промышленным. С 1902 по 1914 годы банковские вложения капи­тала в промышленность и торговлю Белоруссии увеличились с 16 до 83,5 млн. рублей, то есть более чем в 5 раз.

Но, несмотря на эти изменения, промышленность Белорус­сии в целом находилась еще на довольно низком уровне разви­тия. В 1913 году в пяти белорусских губерниях насчитывалось 7,8 тысяч мелких предприятий, на каждом из которых работали от 5 до 16 человек, и только 1282 предприятия с числом рабочих 16 человек и более. Высоким оставался и удельный вес ремесленно-кустарного производства. В 1913 году в ремесленно-кустарном производстве насчитывалось 99,8 тысяч предприятий со 168,8 тысячами рабочих. На долю мелкокапиталистического и ремес­ленно-кустарного производства в 1913 году припадало 53,5% ва­ловой продукции промышленности, ремесленно-кустарной — 47,3 %, в то время как в России — 31,4 %. В это же время в Белорус­сии производилось промышленной продукции на душу населения в два раза меньше, чем в России в целом.

Преобладание мелких предприятий в промышленности Бе­лоруссии в значительной степени определялось ее сырьевой ба­зой. Она специализировалась в основном на переработке древе­сины, минерального и сельскохозяйственного сырья. В Белоруссии не было черной и цветной металлургии, нефтяной и угольной промышленности, которые требовали высокой концентрации про­изводства. В отраслях, которые приобрели широкое развитие в Белоруссии—деревообрабатывающей, спичечной, бумажной, сте­кольной, льноперерабатывающей, — средний размер предприя­тий был даже несколько выше, чем в России в целом.

Отраслевая структура промышленности, сложившаяся в на­чале XX века, сохранилась до 1914 года. Доминирующее положе­ние в ней занимали деревообрабатывающая, пищевая отрасли и производство строительных материалов. Особенно быстрыми тем­пами в годы промышленного подъема развивалась деревообра­батывающая промышленность. С 1908 по 1913 годы в Белоруссии было построено 77 деревообрабатывающих предприятий. Опере­жающими темпами развивалось производство фанеры. С 1900 по 1913 годы оно увеличилось в 5 раз, а общий объем деревообраба­тывающей промышленности — в 3,8 раза.

За 1908 — 1914 годы существенные сдвиги произошли в сте­кольной промышленности. Были построены стеклозаводы в Мин­ске и Елизове Бобруйского уезда. Накануне первой мировой вой­ны возникли акционерные предприятия общества «Западная Двина». Особенно быстро росло производство оконного и богемс­кого стекла.

Приток капиталов был характерен и для производства стро­ительных материалов. В этот период возникли акционерные то­варищества кафельно-майоликовых заводов в Витебске, изразцо­вых заводов в Гомеле и другие. Около половины карнизов для украшения зданий и квартир на общероссийском рынке произво­дилось в Белоруссии.

Успешно развивалась текстильная промышленность. Позитив­ную роль в этом сыграло проникновение иностранного капитала. С 1908 по 1913 годы объем производства в этой отрасли увели­чился в 1,6 раза. В 1913 году на новых предприятиях производи­лось 78,7% продукции текстильной промышленности.

В пищевой промышленности ведущее место по-прежнему занимало винокурение. На его долю припадало 7,1% продукции, производимой во всей России. Значительно расширилось пивова­ренное производство. В период промышленного подъема в Бело­руссии возник ряд новых производств. Это электроламповая фаб­рика в имении «Альбертин» Слонимского уезда, обойная фабрика «Орел» и кожевенный завод Сильмана в Минске.

Вместе с ростом промышленного производства росли ряды рабочего класса. К началу первой мировой войны в Белоруссии уже сформировалась довольно значительная армия постоянных наемных рабочих. В 1913 году во всей промышленности Белорус­сии работали около 150 тысяч рабочих, из них в крупной про­мышленности — 55 тысяч, на железнодорожном транспорте — более 50 тысяч рабочих. На строительстве, водном транспорте, а также чернорабочих в разных отраслях насчитывалось около 100 тысяч человек. Таким образом, в промышленности, строительстве и на транспорте уже работали около 300 тысяч человек. В комму­нальном хозяйстве и в качестве домашней прислуги были заняты более 80 тысяч человек. Общее количество лиц наемного труда (без сельскохозяйственных рабочих) в 1914 году достигло почти 400 тысяч человек.

К началу первой мировой войны в Белоруссии уже выросли крупные фабрично-заводские центры. Одним из них был город Минск. В промышленности города работали около 12 тысяч рабо­чих, в том числе в крупной промышленности, ведущее место при­надлежало металлообрабатывающей промышленности (железно­дорожные мастерские и два машиностроительных завода). Вторым по значению промышленным центром был город Витебск. В нем насчитывалось 8 тысяч рабочих. В крупной промышленности го­рода были заняты 4 тысячи рабочих. Крупнейшими предприяти­ями в Витебске были льнопрядильная фабрика «Двина» и желез­нодорожные мастерские. В Гродно насчитывалось около 7 тысяч рабочих. Наиболее крупным предприятием в городе была табач­ная фабрика Шерешевского, на которой работали около 1,5 ты­сяч человек. Крупным железнодорожным узлом и значительным промышленным центром стал город Пинск. Ведущую роль в про­мышленности города играли железнодорожные мастерские и фанерно-спичечная фабрика. Быстрыми темпами развивался Гомель. В нем насчитывалось уже 17 фабрик и заводов, на кото­рых работали около 6 тысяч рабочих. За вышеназванными горо­дами шли Могилев, Бобруйск, Борисов, Речица, в которых насчи­тывалось по нескольку тысяч рабочих и ремесленников.

Несмотря на довольно высокие темпы развития промышлен­ного производства, в 1908 — 1914 годах ведущую роль в экономи­ке Белоруссии по-прежнему играло сельское хозяйство. В 1913 году оно давало 56,9% национального дохода, промышленное про­изводство — только 15,1%. В сельском хозяйстве, как и в преды­дущие годы, преобладало помещичье землевладение. Дворянам в это время принадлежало 36,1 % всей земли. Помещичье земле­владение носило в основном крупнопоместный характер. На име­ния более 500 десятин приходилось 9,6% земельной площади.

Большинство помещичьих хозяйств было тесно связано с рынком и специализировалось на мясо-молочном животноводстве в сочетании с земледелием. Основной сельскохозяйственной куль­турой в помещичьих имениях был картофель. Его посевы с 1907 по 1913 годы возросли на 22%. Основная масса картофеля пере­рабатывалась на спирт. В 1913 году в Белоруссии действовало 630 винокуренных заводов, на которых было переработано более 5,5 млн. пудов картофеля. Спирт пользовался большим спросом как на внутреннем, так и на внешнем рынках. Отходы от винокуре­ния — барда или брага использовались на откорм скоту.

Животноводство развивалось в основном в молочном направ­лении. В связи с этим росло поголовье коров. С 1906 по 1913 годы их численность увеличилась на 10,2%. Молоко продавалось скуп­щикам или соседним помещикам, у которых имелись свои маслоделательные или сыроваренные заводы. Молочная продукция пользовалась спросом на внутреннем и внешнем рынках. Молоч­ные продукты вывозились в Петербург, Москву, Киев, Одессу, Вар­шаву, а также за границу.

Некоторые помещичьи имения специализировались на про­изводстве мяса, особенно свинины. Поголовье свиней за этот пе­риод возросло в Белоруссии на 9,8%. В связи с эпидемиологичес­кими заболеваниями несколько затормозилось развитие тонкорунного овцеводства. Поголовье овец осталось на прежнем уровне.

Развитие товарности земледелия сопровождалось также рас­ширением посевных площадей. С 1907 по 1913 годы посевные площади в целом по Белоруссии возросли на 11,2%. Помимо кар­тофеля росли, хотя и незначительно, посевы льна и зерновых куль­тур. -Застой в льноводстве был вызван уменьшением спроса на льняные ткани в связи с появлением более дешевых хлопчатобу­мажных. Производство зерна увеличивалось в основном за счет интенсификации, то есть роста урожайности основных зерновых культур.

Одновременно с развитием товарно-денежных отношений рос, хотя и медленно, технический прогресс. В 1910 году помещи­кам уже принадлежало 41,2 тысячи различных сельскохозяйствен­ных машин. Но белорусские губернии по использованию машин и улучшенных сельскохозяйственных орудий труда стали значитель­но отставать от многих районов Европейской России. Если в се­редине 90-х годов они по этому показателю уступали только Новороссии, то к 1910 году положение резко изменилось. Это объясняется в первую очередь значительным аграрным перена­селением белорусской деревни, наличием в ней огромного коли­чества незанятой рабочей силы, а также общим замедлением тем­пов развития производительных сил в сельском хозяйстве Белоруссии.

Во всех помещичьих имениях и большинстве зажиточных крестьянских хозяйствах широко использовался труд наемных сельскохозяйственных рабочих. Накануне первой мировой вой­ны в Белоруссии уже насчитывалось более 200 тысяч постоянных наемных сельскохозяйственных рабочих-парабков и батраков. Учета использования труда поденных и сезонных сельскохозяй­ственных рабочих не велось, но их было значительно больше, чем парабков и батраков.

Развитию капитализма в сельском хозяйстве в Белоруссии в рассматриваемый период, как и в предыдущие годы, мешали ос­татки крепостничества. Наиболее распространенными из них были отработки. Ими широко пользовались и помещики, и зажи­точные крестьяне. Отработки практиковались в виде издольщи­ны, отработок за аренду сенокосов, пастбищ, лесных угодий, за денежные и натуральные долги. В 1913 году в западных белорус­ских губерниях, включая Ковенскую, посевы издольщиков состав­ляли 68% по отношению к посевам крестьян на их собственной земле, а арендованные сенокосы — 11О — 185% по отношению к собственным крестьянским.

Основным видом крестьянского землевладения в Белоруссии, как и в России в целом, в рассматриваемый период была надель­нал земля. Она составляла 33,2% от общего количества всех зе­мель. Из 660 тысяч крестьянских дворов в Белоруссии в 1905 году около 70 тысяч (1%) являлись безземельными, 251,4 тысячи дво­ров (42,6%) имели наделы до 8 десятин, с которых они не могли прожить. Не обеспечивал в то время прожиточный минимум сред­ней крестьянской семьи из 6-7 человек и надел до 15 десятин на двор. А таких крестьянских дворов насчитывалось 82,5%. К тому же надельное крестьянское землевладение еще не стало свобод­ной буржуазной собственностью. Без согласия сельской общины крестьянин не мог продать свой надел, заложить его в банке и так далее. Это значительно сдерживало развитие капиталисти­ческих отношений в крестьянском хозяйстве и оказывало нега­тивное воздействие на развитие сельского хозяйства в целом.

Чтобы расчистить путь для капиталистического развития деревни и сохранить помещичье землевладение, царизм сделал крутой поворот в аграрной политике и приступил к разрушению крестьянского общинного землевладения. Инициатором и глав­ным руководителем преобразований выступил премьер-министр и министр внутренних дел России П.А.Столыпин. Столыпинская программа капиталистического реформирования деревни предус­матривала следующие направления.

l. Bce крестьяне получали право выхода из общины, которая должна была выделить выходящему из нее землю в личную соб­ственность.

2. Каждый крестьянин имел право требовать выделения всех земельных угодий (в одном месте) в форме хутора, если на этот участок переносились дом и другие постройки, или отруба, если усадьба хозяина оставалась еще в деревне.

3. Добровольное переселение крестьян на свободные земли в Сибирь, Среднюю Азию и на Северный Кавказ.

Столыпинская реформа началась на основе царского мани­феста от 9 ноября 1905 года об отмене выкупных платежей с кре­стьян. Однако стержнем этой реформы явился указ от 9 ноября 1906 года «О дополнении некоторых постановлений действующе­го закона, касающегося крестьянского землевладения и земле­пользования». Этот указ вводил чрезвычайно важные изменения В землепользование крестьян. Согласно указу каждый крестья­нин, который имел в своем пользовании общинную надельную землю, не учитывая арендной, мог потребовать закрепления ее в личную собственность. Санкцию на это должно было дать общее собрание общины на протяжении одного месяца со времени по­дачи заявления. Если собрание не удовлетворяло просьбу, то воп­рос должен был окончательно решить земский начальник. Крес­тьянину, выходящему из общины, разрешалось требовать выделения земли в одном участке. Это открывало перспективу ликвидации черезполосицы, которая страшно препятствовала про­грессу крестьянского хозяйства. 14 июня 1910 года после одобре­ния указа III Государственной думой и Государственным советом

он был подписан царем и получил силу закона. 29 мая 1911 года землеустроительные комиссии получили право насильно, с целью ликвидации черезполосицы, выделять крестьянам землю в одном участке и таким образом подталкивать их к переселению на хутора.

В Белоруссии наиболее быстро разрушение общины проис­ходило в Могилевской и Витебской губерниях, где она имела ши­рокое распространение. К 1915 году в Могилевской губернии из общины вышло 56,8% крестьянских дворов, в Витебской—28,9%. Эти показатели были самыми высокими во всей России. В Грод­ненской и Минской губерниях общины к этому времени практи­чески не было, а в Виленской губернии она объединяла только 0,4% крестьянских хозяйств.

За 10 лет осуществления реформы на надельной, казенной и купленой банками земле в 5 белорусских губерниях было созда­но 128 тысяч хуторов, которые заняли площадь около 1,4 млн. десятин. Процент созданных в Белоруссии хуторов (12) был выше, чем в целом по России (10). Наиболее быстро процесс хуториза-ции проходил в Витебской и Могилевской губерниях. На их долю приходилось более 60% всех хуторов, возникших в Белоруссии в 1911 —1914 годах.

Хуторское хозяйство широко пропагандировалось в печати. Создавались показательные хутора. Они обеспечивались сорто­выми семенами, саженцами плодовых деревьев, племенным ско­том, минеральными удобрениями, усовершенствованным инвен­тарем, сельскохозяйственными машинами и так далее. В Виленской губернии к концу 1914 года было организовано 387 показательных хозяйств. На них и в другие места страны органи­зовывались экскурсии с целью изучения передового опыта веде­ния хуторского хозяйства. Землеустроительные комиссии и зем­ства для оказания помощи хуторянам создавали пункты продажи и проката усовершенствованных сельскохозяйственных орудий и машин, склады минеральных удобрений, сортовых семян, «заво­ды» племенного скота, налаживали агрономическую, зоотехни­ческую и ветеринарную службы, сельскохозяйственные выстав­ки и так далее.

С целью борьбы с пожарами предпринимались меры по орга­низации огнеустойчивого строительства: создавались мастерские и заводы по производству кирпича, черепицы и других строитель­ных материалов, открывались курсы по подготовке соответству­ющих специалистов. Разворачивалось также кооперативное дви­жение. Особенно широкое распространение получило создание обществ мелкого кредита, потребительских обществ и маслоделательных артелей. В 1913 году в Могилевской губернии уже дей­ствовало 150 волостных кредитно-сберегательных касс, в Витебс­кой губернии — 144 кооперативных учреждений, в их числе 21 потребительское общество и 9 маслоделательных артелей.

Но эффективность от всей этой деятельности в целом была невысокой, ибо из-за бедности и неграмотности подавляющее большинство крестьян не могло воспользоваться всем тем, что предлагали кредитные общества, сельскохозяйственные склады, прокатные пункты, агрономическая и зоотехническая наука. Не мог крестьянин-бедняк построить также кирпичный дом с чере­пичной крышей, купить породистый скот и так далее. Единствен­ное, что дала ему столыпинская реформа, — это возможность про­дать свой надел и избавиться таким образом от опеки сельской общины, кабалы местного помещика, ростовщика и кулака. Ре­форма открыла для полупролетарского населения деревни сво­боду выбора занятий, поиска более выгодных мест и условий про­дажи своей рабочей силы, а для зажиточных крестьян — более широкие возможности для интенсификации своего хозяйства. От реформы в выигрыше остались и помещики. Они сохранили свои имения. В тяжелое положение попали только те из них, кто вел свое хозяйство на основе кабальных отработок.

Особенно сильный удар по последним нанесла отмена запре­щения на переселение крестьян в другие районы России. Более того, чтобы притупить остроту аграрного вопроса в Европейской части страны, царское правительство предприняло определенные шаги для поощрения переселенцев. С этой целью выделялись сред­ства на переезд, выдавались краткосрочные кредиты и безвозв­ратная денежная помощь, создавались пункты приема и распре­деления переселенцев, нарезались участки земли и так далее.

За 1904 — 1914 годы из пяти белорусских губерний пересе­лились 368,4 тысячи человек, из которых около 70% — в 1907 — 1909 годах. Абсолютное большинство переселенцев (до 77%) составляли безземельные и малоземельные крестьяне. Соблазнив­шись возможностью получить землю, льготами и правительствен­ной помощью переселенцам, они нередко за бесценок распрода­вали свое имущество и выезжали в Сибирь. Однако помощь со стороны правительства была мизерной. К тому же переселение не было организовано надлежащим образом. Нередко участки земли отводились в местах, далеких от дорог и водоемов. Во мно­гих местах отсутствовала медицинская помощь, что приводило к массовым заболеваниям переселенцев, часто со смертельным ис­ходом. В связи с этим некоторые переселенцы были вынуждены возвращаться назад. Всего за 1907 —1914 годы в Белоруссию вер­нулись 36,5 тысячи (около 11 %) переселенцев — окончательно ра­зорившихся людей.

Горький опыт многих тысяч переселенцев привел к резкому сокращению переселенческого движения. В 1911 — 1914 годах оно практически прекратилось, а начало первой мировой войны прервало реализацию столыпинской реформы. Однако и те ме­роприятия, которые были проведены, в значительной степени ак­тивизировали развитие капиталистических отношений в сельс­ком хозяйстве Белоруссии. Существенно ускорился процесс распада феодальной и роста буржуазной земельной собственно­сти. В 1911 —1914 годах дворяне, чиновники и офицеры продали в пяти западных губерниях 1514 тысяч десятин земли, 714,1 ты­сяч из них купили крестьяне, 241,6 тысяч — купцы и мещане. Кре­стьянская беднота, получив в ходе реализации столыпинской ре­формы право собственности на землю, также начала активно продавать свои земельные наделы. В 1907 — 1914 годах 40,8 ты­сяч крестьянских дворов, вышедшие на хутора и отруба, продали 177,8 тысяч десятин земли. На одного продавца приходилось в среднем около 4,6 десятин земли.

Развитие капиталистических отношений в сельском хозяйстве ускорило классовую дифференциацию в белорусской деревне. Увеличилась прослойка деревенской бедноты и кулачества, умень­шилось количество середняцких хозяйств. Накануне первой ми­ровой войны беднота составляла уже около 70% крестьян, серед­няки — 19 — 20%, зажиточные крестьяне (кулаки) — 10 — 11% всего крестьянства Белоруссии.

Экономическое развитие Белоруссии в 1907—1914 годах про­ходило в условиях политической реакции и террора, установив­шегося в стране после поражения первой русской революции. Это нашло выражение в разгуле карательных экспедиций, объявлении значительной части территории края на положении чрезвычай­ной охраны, которая в некоторых городах и уездах сохранялась до 1909 года. Царская администрация на местах (губернаторы, градоначальники) получила право издавать «обязательные поста­новления», которые имели силу закона. На их основании запре­щались митинги и демонстрации, проводились многочисленные обыски и аресты «политических преступников», распускались профессиональные союзы рабочих. На протяжении 1907 — 1910 годов в Белоруссии было закрыто более 40 профсоюзов, в том числе, в Витебске — 16, Минске — 11, Могилеве — 4.

В ходе наступления контрреволюции летом и осенью 1907 года почти все местные организации левых партий были разгромле­ны или ослаблены. Среди меньшевиков и бундовцев в это время стало господствующим ликвидаторское течение. Ликвидаторы добивались легализации РСДРП, приспособления ее к столыпин­скому режиму путем отказа от подпольной деятельности. На та­кие же позиции, в сущности, стала и Белорусская социалистичес­кая громада, которая свернула свои подпольные структуры и как партия временно перестала существовать. Руководители БСГ со­средоточили свою деятельность в газете «Наша нива» и перешли на либеральные позиции.

Большевики выступали за сочетание подпольной и легальной деятельности, за использование в целях революции всех легаль­ных возможностей. Но левые партии смогли заявить о себе толь­ко во время нового революционного подъема и, в частности, в 1912 году в связи с событиями на ленских приисках.

Значительно был ослаблен и либерально-оппозиционный ла­герь, ведущей силой которого была партия кадетов. Многие про­винциальные группы КДП, в том числе, Могилевская и Пинская, распались, резко сократилось количество ее печатных органов. Руководство же КДП все больше и больше склонялось вправо.

Платформу КДП в Белоруссии поддерживали группировки еврейской буржуазии, а также — с некоторыми оговорками — польско-белорусские помещики и ксендзы, которые летом 1907 года создали «Краевую партию Литвы и Белоруссии». В своих многочисленных газетах, издававшихся в Вильно, они критико­вали шовинистическую политику царизма, добивались отмены дискриминационных законов в отношении к полякам и католи­кам. Однако, как и русские шовинисты, они отрицали существо­вание белорусского этноса, выступали против белорусского на­ционального движения, стремились полонизировать католическое белорусское население.

В годы реакции значительно усилилось влияние черносотен­цев и октябристов. Они стали правительственными партиями. Чтобы отвлечь широкие народные массы от участия в революци­онной борьбе, царизм, официальная церковь и правые партии и организации стали широко насаждать великодержавный шови­низм. П.А.Столыпин возвел великодержавный шовинизм в ранг официальной государственной политики. Это нашло отражение в новом избирательном законе 1907 года, по которому значитель­но снижалась норма представительства в Государственной думе от национальных регионов. В Белоруссии все избиратели по новому избирательному закону были поделены не только по клас­совому принципу, но и по национальному. Чтобы обеспечить по­беду «русских», царское правительство предусмотрело в избира­тельном законе создание в Виленской губернии, где преобладало католическое население, отдельной «русской» курии и обеспечи­ло ей в Государственной думе два обязательных места. В Грод­ненской, Минской, Витебской и Могилевской губерниях уездные съезды помещиков были разделены на два национальных отделе­ния— «русское» и «польское». В городах Минской губернии пер­вая курия (крупная буржуазия) делилась на три национальных отделения — «русское», «польское» и «еврейское». В «русское» отделение включались православные белорусы, немцы, татары и другие, в «польское» — белорусы-католики.

Такое деление на выборах в III Государственную думу обес­печило победу черносотенно-октябристским силам. Из 36 депу­татов, избранных в Думу от 5 белорусских губерний, абсолютное большинство (80,5 %) получили представители этих сил (правитель­ственных партий). Ни один кандидат от левых партий в Думу не прошел.

Наиболее активными деятелями черносотенно-октябристских группировок в белорусских губерниях были государственные чи­новники В.Теплов, Г.Шмидт, Д.Скрипченко, П.Бывалкевич, С.Ковалюк, Л.Солоневич, П.Коронкевич, А.Вруцевич и другие. Все они ожесточенно боролись с революционным движением, «автономи­стами», кадетами, поляками, евреями и белорусами за полити­ческое господство в крае. Белоруссия объявлялась «исконно рус­ским краем», белорусы — великорусами, а белорусское нацио­нальное движение обвинялось в сепаратизме, «мазепинстве» и в ополячивании белорусов.

Не менее остро боролись против белорусского национально­го возрождения польские помещичье-клерикальные шовинисти­ческие группировки. Они также отрицали существование бело­русского этноса, заявляли, что возрождение белорусского национального языка и культуры не нужно и невозможно.

В годы реакции существенно изменились масштабы и харак­тер рабочего движения. Практически невозможными стали от­крытые уличные выступления — демонстрации, митинги, мани­фестации. Резко сократилось и количество стачек, прежде всего политических. Рабочее движение приобрело оборонительный ха­рактер. В сравнении с периодом революции количество стачеч­ников уменьшилось в 21 раз.

Наступление реакции предприниматели использовали для того, чтобы лишить рабочих тех социально-экономических завое­ваний, которых они добились в период революции. С этой целью они создали «профессиональные» союзы, проводили съезды, до­говаривались об ограничении прав рабочих и массовых локау­тах. В 1907 — 1908 годах локауты объявлялись на кожевенных заводах в Сморгони, Свислочи, в щетинной и чулочной отраслях промышленности западных губерний. Однако рабочие, благода­ря своей организованности и материальной поддержке пролета­риата других городов, в том числе зарубежных, выстояли и не позволили предпринимателям возвратить дореволюционные фор­мы и степень эксплуатации.

Наибольший спад рабочего движения в Белоруссии наблю­дался в 1910 году. Общее количество стачечников снизилось до 2,1 тысяч человек. В этот год не было зафиксировано ни одной политической стачки.

Оживление рабочего движения в Белоруссии наступило толь­ко в 1912 году в связи с ленским расстрелом, который всколых­нул весь пролетариат России. Оно продолжалось и в 1913 году. В забастовках уже участвовали 8,8 тысяч человек. Из них около ¹/₃ бастовали по политическим мотивам. В преобладающем большин­стве это были еврейские рабочие, которые по призыву бундовцев организовали ряд стачек протеста против антисемитской поли­тики царизма («дело Бейлиса»). Такие выступления в 1913 году имели место в Бобруйске, Бресте, Витебске, Минске, Пинске, Го­меле, Скиделе и других населенных пунктах Белоруссии. Всего в Белоруссии с июля 1910 по июль 1914 годов бастовали около 19 тысяч рабочих, на 20% меньше, чем в период реакции. Таким об­разом, в Белоруссии, в отличие от промышленно развитых регио­нов России, подъема в рабочем движении в1910 — 1914 годах не наблюдалось. Это можно объяснить особенностями качественно­го состава промышленного пролетариата Белоруссии. Здесь, как

известно, преобладали рабочие мелкокапиталистического и ре­месленного производств. Не удовлетворившись результатами пер­вой русской революции, они в подавляющем большинстве отошли от революционного движения и не включились в него в период нового революционного подъема, как это имело место в России. Медленно развертывалась в Белоруссии и политическая борьба рабочих.

В период реакции снизилась активность и крестьянского дви­жения в Белоруссии. Если в 1907 году было зарегистрировано 161 выступление крестьян, то в 1908 году —132, в 1909 году — 92. ³/₄ всех крестьянских выступлений было направлено против по­мещиков и царской администрации. В это время широкий размах приобрели поджоги помещичьих и государственных имений. При этом крестьяне поджигали не жилые помещения, а хозяйствен­ные постройки со скотом, зерном, мельницы, винокуренные заво­ды, складские помещения и так далее.

Другой важной особенностью крестьянского движения в это время было распространение так называемой второй социальной войны — борьбы пролетарской и беднейшей части деревни с за­житочным крестьянством (кулаками), особенно хуторянами, вы­ходившими из общины в результате реализации столыпинской аг­рарной реформы. Удельный вес таких выступлений крестьян в 1908 — 1909 годах вырос до 27%, при этом ²/₃ из них составляли поджоги имущества.

В 1910 — первой половине 1914 годов в Белоруссии было за­регистрировано 563 выступления крестьян, в среднем 125 выс­туплений в год, значительно меньше, чем в 1908 году. Это было связано с ослаблением революционной агитации среди крестьян­ства левых партий, понесших большие потери в период реакции.

БЕЛАРУСЬ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Первая мировая война началась 19 июля (1 августа) 1914 года. Она возникла в результате обострения противоречий меж­ду двумя блоками капиталистических государств, ведущих борь­бу за передел мира и сфер влияния. Молодые, но быстро разви­вающиеся страны (США, Германия и Япония) опоздали к разделу колоний и рынков сбыта и стремились наверстать упущенное, а старые колониальные государства (Англия и Франция) прилага­ли все усилия, чтобы сохранить свои владения и воспрепятство­вать экономической и политической экспансии молодых сопер­ников.

В борьбе за передел мира капиталистические страны начали сколачивать международные союзы. В 1879 — 1882 годах офор­мился Тройственный союз, объединивший Германию, Австро-Венг­рию и Италию, против Франции и России. В свою очередь, Фран­ция и Россия заключили в 1891 — 1893 годах союз против Герма­нии. Англия сначала не вступала в блоки, однако рост англо-гер­манских противоречий заставил ее переориентировать свой внешнеполитический курс. Урегулировав спорные вопросы в Африке, Англия и Франция в 1904 году заключили соглашение, создавшее основу для политического и военного сотрудничества. В 1907 году были урегулированы споры между Англией и Росси­ей о сферах влияния в Азии. Это привело к созданию коалиции трех держав —Англии, Франции и России, получившей название Антанты, против Германии и ее союзников. В результате Европа раскололась на два враждебных лагеря. Оба они активно готови­лись к войне.

Непосредственными причинами возникновения войны были англо-германские и германо-французские экономические, воен­но-политические и колониальные антагонизмы. Германия лелея­ла надежды отобрать у Англии колонии и быстрыми темпами на­ращивала мощь своего флота. Предложение английского адмиралтейства взаимно остановить наращивание флотов ни к чему не привело. Гонка вооружений продолжалась.

Франция стремилась отомстить Германии за поражение в франко-прусской войне 1870 —1871 годов, вернуть себе Эльзас и Лотарингию, захватить Саарский угольный бассейн. Германия претендовала на французские колонии в Африке и мечтала раз­громить Францию, чтобы установить в Европе свою гегемонию.

Важную роль в развязывании войны имели также противоре­чия европейских держав на Балканах и Ближнем Востоке. Здесь столкнулись интересы России, Германии, Австро-Венгрии и Ита­лии. Италия претендовала на западные районы Балканского по­луострова и соперничала со своей союзницей — Австро-Венгри­ей. Эти противоречия привели к тому, что Италия в 1915 году вступила в войну на стороне Антанты, а не Тройственного союза.

Проникновение германо-австрийского капитала на Балканы и Ближний Восток грозило подорвать здесь влияние России. Ан­нексия Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины, ее подготовка к захвату Сербии, строительство Германией железной дороги Бер­лин-Багдад, направление германской военной миссии в Турцию создавали благоприятные условия для политического и экономи­ческого подчинения Балкан и Ближнего Востока интересам гер­мано-австрийского капитала. Царская Россия пыталась противо­стоять этим притязаниям, и стремилась установить свой контроль в этом регионе, особенно над проливами Босфор и Дарданеллы.

Противоречия между Россией и Германией подогревались также тем, что германский империализм стремился экономичес­ки подчинить Россию, отобрать у нее Украину, Польшу, Прибал­тику и Закавказье.

Таким образом, обострение международных противоречий явилось главной причиной войны. Были, естественно, и другие

причины. В начале XX века во многих странах усилилось рабочее движение, возросла интернациональная сплоченность трудящих­ся. Развязывая войну, буржуазия стремилась отвлечь массы от революционной борьбы, разрушить интернациональные связи рабочего класса.

Непосредственным поводом для возникновения войны послу­жило убийство 15 (28 июня) 1914 года в Сараево (Сербия) наслед­ника австро-венгерского престола Франца-Фердинанда. Этим воспользовались правящие круги Германии и Австро-Венгрии. Австро-Венгрия по предложению Германии предъявила Сербии ультиматум. В нем требовалось прекратить выступления против аннексии Боснии и Герцеговины, закрыть все антиавстрийские организации, удалить из армии офицеров, не угодных австрийс­кому правительству, и допустить в Сербию австрийских чиновни­ков для расследования дела об убийстве эрц-герцога.

Сербия обратилась за советом к России. Но Россия к войне еще не была готова и рекомендовала ей принять ультиматум. Сер­бия приняла все пункты ультиматума, кроме последнего, но Ав­стро-Венгрия 15 (28) июля 1914 года объявила Сербии войну. Че­рез день в ответ на артиллерийскую бомбардировку Белграда Россия объявила всеобщую мобилизацию. Германия предложила мобилизацию прекратить. Но Россия отказалась выполнить тре­бование Германии, и Германия 19 июля (1 августа) 1914 года объя­вила войну России. 21 июля (3 августа) в войну вступила Фран­ция, на следующий день — Англия. 26 июля (8 августа) было объявлено о состоянии войны между Россией и Австро-Венгрией.

Так началась первая мировая война, в которой впоследствии приняли участие 33 государства с населением 1,5 млрд. человек. Она принесла неисчислимые бедствия народам всего мира. Были убиты и умерли от ран 9,5 млн. человек, ранены 20 млн., 3,5 млн. из них стали инвалидами. Погибли также мирные жители. По сво­ему характеру это была война захватническая и несправедливая с обеих сторон.

Развязав войну, Германия рассчитывала молниеносным уда­ром разгромить Францию, а затем перебросить войска на восток против России. 4 августа немецкие войска ворвались в Бельгию и осадили крепость Льеж (захвачена 16 августа). К 20 августа они уже вышли на линию Брюссель, Намюр, Диан. 1-я и 2-я француз­ские армии, пытавшиеся вести наступление в Вогезах и Эльзасе, потерпели поражение и в конце августа отступили к Парижу. Воз­никла реальная угроза падения французской столицы. Чтобы спа­сти положение, союзники потребовали от России активизировать военные действия на Восточном фронте и, прежде всего, против Германии.

Русское командование, согласно ранее разработанному пла­ну, первоначально рассчитывало нанести главный удар против Австро-Венгрии в районе Галиции. При успешном исходе опера­ции это дало бы возможность русским войскам прорваться на

Балканы и овладеть проливами Босфор и Дарданеллы, к которым Россия давно стремилась.

Выполняя эти планы, 3-я и 7-я русские армии 7 августа пере­шли в наступление и в ожесточенных боях разгромили противо­стоящие им австро-венгерские войска, захватили Львов и блоки­ровали крепость Перемышль. Австро-Венгрия оказалась на грани краха. Но довести дело до конца России не удалось. По требова­нию союзников она вынуждена была начать наступательные дей­ствия в Восточной Пруссии против Германии.

Наступление русских войск в Восточной Пруссии началось 17 августа 1914 года. Спешно сформированные и плохо подго­товленные 1-я и 2-я русские армии первоначально 20 августа под Гумбинненом разбили два корпуса немецких войск, что дало воз­можность для действий кавалерийских казачьих частей в глубо­ком немецком тылу. Это создало угрозу потери для Германии Во­сточной Пруссии.

Чтобы спасти положение, немецкое командование в спешном порядке вынуждено было перебросить с Западного фронта на Восточный большое количество войск и артиллерии (2 корпуса и 2 дивизии). Это дало возможность вначале стабилизировать по­ложение, а вскоре перейти и в контрнаступление. Воспользовав­шись несогласованностью действий между командующими рус­ских армий генералами А.В.Самсоновым и П.К.Ренненкампфом, особенно бездействием 1-й русской армии (командующий П.К.Ренненкампф), 8-я немецкая армия нанесла тяжелое поражение 2-й русской армии и вытеснила ее из Восточной Пруссии.

В ходе Восточно-Прусской операции русские войска потеря­ли 116 тысяч человек убитыми и пленными. Ценою этих потерь было спасено положение на Западном фронте, и союзники полу­чили возможность выиграть в сентябре 1914 года (5 —12 сентяб­ря) Марнское сражение, вынудившее немцев отойти от Парижа.

Таким образом, 1914 год не принес успеха ни одной из воюю­щих сторон. Молниеносной войны не получилось. Она приобрела позиционный, затяжной характер.

Накануне и в первые дни войны западные, в том числе, и бе­лорусские губернии были объявлены на военном положении: вво­дились военная цензура, военно-полевые суды, запрещались за­бастовки рабочих и служащих, собрания, митинги, уличные шествия, подверглись разгрому все подпольные революционные организации, проявлявшие какую-либо активность. Были ликви­дированы Полесский комитет РСДРП(б), большевистские органи­зации в Минске, Могилеве, Витебске, Бресте и других городах и населенных пунктах Белоруссии.

Преследовались также профсоюзы, культурно-просветитель­ные товарищества и другие общественные организации. Полиции и военным властям предписывалось принимать самые строгие меры, чтобы быстро подавлять «волнения и беспорядки», кото­рые могли возникнуть среди населения. Особенно жесткие меры рекомендовалось применять против забастовок на железных до­рогах. Командующий Юго-Западным фронтом генерал Я.Г.Жилинский в конце июля 1914 года издал приказ, предписывающий для подавления забастовочного движения на железных дорогах фор­мировать боевые поезда, чтобы быстро и самым решительным образом подавлять возникающие беспорядки.

Но, несмотря на жесткие предупредительные меры, царским властям и военному командованию предотвратить полностью ан­тивоенные выступления в прифронтовой полосе не удалось. Уже в первые дни войны по территории Белоруссии прокатилась вол­на антивоенных забастовок рабочих и массовых выступлений крестьянства. С 22 по 26 июля проходила крупная антивоенная забастовка на Дубровенской фабрике в Горецком уезде Могилев­ской губернии. Особенно широкий размах приобрели выступле­ния рабочих и крестьян, призванных в армию. За 7 дней (с 19 по 25 июля) в белорусских губерниях было разгромлено 43 помещи­чьих имения, 2 фольварка и 12 хуторов и усадеб сельских богате­ев. Наиболее крупным было выступление призывников 21 — 26 июля в Сенненском уезде Могилевской губернии. Взбунтовавши­еся новобранцы разгромили 13 имений помещиков. Волнения были подавлены только с помощью карательных отрядов.

Царские власти жестоко расправились с бунтовщиками. За поджог имения Юзефин в Минской губернии к судебной ответ­ственности были привлечены 20 крестьян, шестеро из них Минс­ким военно-полевым судом приговорены к смертной казни. В Сен­ненском уезде 4 участника крестьянских волнений были повешены, многие получили телесные наказания. В Мозырьском уезде 13 крестьян были приговорены к смертной казни.

Жестокими расправами царизму удалось временно подавить революционную активность масс. Во второй половине 1914 года в Белоруссии имели место только 3 забастовки и 36 выступлений крестьян, но они носили преимущественно экономический харак­тер.

Противоположную позицию по отношению к войне заняли буржуазные и мелкобуржуазные слои населения в Белоруссии. Они выступили в поддержку царизма и прилагали все усилия, чтобы разжечь у широких масс трудящихся милитаристский дух и шовинистические настроения. Уже в первые дни войны по ини­циативе местных властей в Минске, Могилеве, Витебске и других городах Белоруссии состоялись массовые собрания, молебны и «патриотические» манифестации. Их организаторы призывали население к гражданскому согласию, жертвам во имя Отечества и победы над «коварным» врагом.

Нагнетанию шовинизма помогала официальная и черносотенно-октябристская печать. Особую активность в этом отноше­нии проявляли «Северо-западная жизнь», «Виленский вестник» и другие.

В «патриотическую» кампанию активно включились партии либерально-буржуазной оппозиции. Поддержав лозунг «Война до

победного конца», кадеты с помощью Всероссийских союзов земств и городов взяли на себя сбор пожертвований на нужды войны, устройство госпиталей, оказание помощи больным и ра­неным, участие в организации эвакуации и заготовок для воен­ных нужд, налаживание продовольственного снабжения армии.

На позиции активной поддержки войны и пропаганды клас­сового мира внутри страны встали и мелкобуржуазные партии. Меньшевики призывали пролетариат и крестьянство к деятель­ному участию в обороне страны и осуждали восстания и забас­товки в тылу армии. Оборонческие позиции занимали также эсе­ры. Они призывали «принять эту войну» и «помочь армии нанести поражение германцам». В начале войны в западных губерниях эсеры создали «Военно-революционный союз», который принял активное участие в работе различных организаций, занятых об­служиванием фронта.

Неопределенную позицию по отношению к войне занимали бундовцы. Одни из них стояли на позициях умеренного пацифиз­ма, другие поддерживали Германию, третьи выступали на сторо­не России.

Из всех партий революционно-демократического лагеря толь­ко партия большевиков выступила против войны. Она отказалась поддерживать «свое» правительство и признала полезным, в ин­тересах пролетариата, поражение царизма в войне. В противовес проповеди меньшевиками и эсерами гражданского мира, сотруд­ничества рабочего класса с буржуазией, большевики выдвинули лозунг превращения империалистической войны в гражданскую. Поражение России в войне, как считали большевики, должно при­вести к ослаблению царизма, облегчить его свержение и победу народной революции.

Политику поражения своих правительств, по мнению боль­шевиков, должны были проводить и все революционные партии воюющих стран. Поскольку социалистические и социал-демокра­тические партии стран Запада, входившие во II Интернационал, выступили в поддержку своих правительств, то большевики пред­ложили распустить II и создать новый, III Интернационал.

Борясь за осуществление этих лозунгов, большевики высту­пали против предоставления военных кредитов правительствам своих стран, соглашений рабочего класса с буржуазией, поддер­живали расширение антивоенного движения, братание солдат на фронте, добивались разрыва революционных элементов с соци­ал-шовинистами, боролись за интернациональное единство тру­дящихся.

Большое значение для большевиков и международного рабо­чего движения имела новая теория социалистической революции, разработанная В.И.Лениным. На основе глубокого изучения эпо­хи империализма В.И.Ленин пришел к выводу о том, что вслед­ствие неравномерности развития капитализма одновременная победа социалистической революции во всех странах невозмож­на, что социализм может победить первоначально в нескольких странах или даже в одной, отдельно взятой стране. Эта теория открывала перед большевиками революционную перспективу, развязывала их инициативу и укрепляла веру в возможность по­беды социалистической революции.

Руководствуясь ленинскими теоретическими и тактическими установками, большевики Белоруссии, как и большевики всей стра­ны, преодолевая трудности военно-полицейского режима, разоб­лачая оппортунизм меньшевиков, эсеров, бундовцев и других со­глашательских партий, разворачивали свою работу в массах. Они восстанавливали разгромленные и создавали новые партийные организации. В декабре 1914 года возобновил свою работу Полес­ский комитет РСДРП(б), на промышленных предприятиях и в во­инских частях начали возникать партийные группы. В 1915 году большевистские группы уже действовали в Гомеле, Минске, Лунинце, Несвиже, Сморгони и других населенных пунктах Бело­руссии.

В 1915 году русско-германский фронт стал решающим фрон­том первой мировой войны. Немецкое командование, воспользо­вавшись бездействием англо-французских войск, перебросило с Западного фронта на Восточный огромное количество пехоты, почти всю кавалерию, многочисленные артиллерийские части. Создав сильный ударный кулак и имея значительное превосход­ство в артиллерии, а также будучи более обеспеченными боепри­пасами, немецко-австрийские войска перешли в наступление. Под напором превосходящих сил противника русские войска летом 1915 года вынуждены были оставить Галицию, потеряв в крово­пролитных боях 600 тысяч убитых, раненых, пленных и много военного снаряжения.

После тяжелого поражения России на австро-германском фронте немецкое командование силами трех армий из Галиции и четырех из Восточной Пруссии начало новое наступление, наме­реваясь окружить и уничтожить сеть русских армий, находящих­ся в Польше. Стремясь спасти положение, русские войска начали отступать, неся большие потери. Англия и Франция ничего не сделали, чтобы облегчить положение русских армий.

В течение августа 1915 года русские войска оставили Варша­ву, крепости Новогеоргиевск, Осовец, Ковно, Брест. 3 сентября немцы захватили Гродно. Ставка Верховного Главнокомандова­ния была перенесена из Барановичей в Могилев.

Выйдя на линию Вильно-Двинск, немцы решили нанести удар по тылам русской армии, перерезать железнодорожные ма­гистрали Вильно-Двинск, Молодечно-Полоцк и Минск-Орша. 9 сен­тября 1915 года они бросили свою кавалерию в направлении Свентяны-Борисов. Прорвав фронт, немецкие войска заняли Вильно-Вилейку, Новогрудок и Барановичи. 19 сентября отряд немец­кой кавалерии достиг железнодорожной линии Минск-Орша и по­вредил путь в районе станции Смолевичи. Ценой огромных усилий продвижение немцев было остановлено. Фронт стабилизировал­ся по линии Двинск-Поставы-Барановичи-Пинск.

Поражение на фронтах было результатом технико-экономи­ческой отсталости России; отсутствия крепкого тына, гнилости государственного аппарата.

В ходе войны тыл русских армий начал быстро разваливать­ся. Отсталая экономика страны не могла в достаточной степени обеспечить потребности армии в вооружении, боеприпасах одежде и продуктах питания. Тяжелое положение со снабжением фронтов обострялось сильным расстройством транспорта, орга­низационной, неразберихой в государственном аппарате, взяточ­ничеством и казнокрадством, огромными злоупотреблениями разного рода поставщиков, чиновников, интендантов. Все это при­вело к тому, что уже в первый год войны на фронте не хватало винтовок, патронов. Армия голодала.

Царское правительство оказалось неспособным успешно вести войну, мобилизовать имеющиеся в стране материальные ресурсы. Оно не сумело наладить эвакуацию материальных ценностей и населения из прифронтовой полосы. Почти все фабрично-заводское оборудование, хлеб, скот, сельскохозяйствен­ный инвентарь оккупированных районов достались врагу. Из Бреста, например, было эвакуировано только 6 предприятий, из Гродно —3.

Тяжелая участь постигла мирное население на территории, по которой прошел фронт. Лишенное крова и средств существо­вания, оно, в связи с наступлением противника, вынуждено было бежать в глубь России. Массовое неорганизованное бегство мир­ного населения из прифронтовых районов приняло катастрофи­ческие размеры. Из Польши, Литвы и Западной Белоруссии ушли свыше 1,3 млн. человек. Значительная часть беженцев осталась на постоянное местожительство в Восточной Белоруссии. Только в Минской и Могилевской губерниях их насчитывалось более 500 тысяч человек.

Ни царское правительство, ни буржуазные организации в лице Союза земств и Союза городов устройством беженцев серь­езно не занимались. Наоборот, их рассматривали как социально опасный элемент и вместо оказания помощи применяли к ним меры грубого принуждения: заставляли работать в имениях по­мещиков, на строительстве дорог и мостов, принудительно высе­ляли в глубокий тыл.

В результате военных действий детом и осенью 1915 года зна­чительная часть территории Белоруссии с городами Гродно, Слоним, Новогрудок, Барановичи, Пружаны, Брест, Кобрин, Пинск оказалась под немецкой оккупацией. На захваченных землях не­мецкие оккупанты установили жестокий военно-полицейский ре­жим. Экономика края была подвергнута ограблению. Промыш­ленные предприятия демонтировались, а их оборудование вывозилось в Германию. Оккупанты силой оружия забирали у крестьян рабочий и продуктивный скот, вплоть до последней ко­ровы, конфисковывали одежду, обувь, фураж, продукты питания, население вынуждали выполнять различные повинности, платить огромные налоги и многочисленные штрафы. За малейшее непо­виновение они беспощадно расстреливали мужчин, насиловали женщин, тысячами угоняли мирных граждан на каторжные ра­боты в Германию.

В сложном положении оказалась и неоккупированная часть территории Белоруссии. Многие промышленные предприятия в прифронтовой полосе в результате военных действий были раз­рушены, часть заводов и фабрик эвакуирована в восточные рай­оны страны. Некоторые предприятия из-за отсутствия сырья, топ­лива и квалифицированных рабочих вынуждены были прекратить производство промышленной продукции. Из 690 предприятий Минской, Могилевской и Витебской губерний к 1917 году работа­ло только 458. Это привело к тому, что производство промышлен­ной продукции в Белоруссии за годы войны сократилось на одну треть. Остановились почти все предприятия дрожжевинокуренной, деревообрабатывающей промышленности. Все оборудование бездействующих предприятий было реквизировано.

Вместе с тем отдельные отрасли промышленности (швейная, обувная, металлообрабатывающая и другие), которые выполняли военные заказы, значительно увеличили выпуск своей продукции. Было построено ряд предприятий для обслуживания нужд армии. На производство боеприпасов, транспортных средств и другого военного снаряжения были переключены все предприятия метал­лообрабатывающей промышленности. Снаряды и гранаты про­изводили 5 заводов в Минске, 3 — в Гомеле, а также Речицкий и Оршанский проволочно-гвоздильные заводы. В артиллерийских и авиационных парках были заняты около 10 тысяч рабочих, а в артиллерийских мастерских Минска и Бобруйска — почти 3500 рабочих. Большое количество технических мастерских, всякого рода складов и баз было открыто различными организациями Всероссийского земского союза и Союза городов. Накануне Фев­ральской революции 1917 года в Минске насчитывалось около 30 тысяч рабочих, в Гомеле — около 25 тысяч, в Витебске — 18, в Могилеве — 7 тысяч. Все предприятия изготавливали в основном военную продукцию и не могли внести какого-либо оживления в местную экономическую жизнь.

В годы войны в исключительно тяжелом положении оказа­лось и сельское хозяйство Белоруссии. Более половины трудоспо­собных мужчин были мобилизованы и отправлены на фронт. Толь­ко в Минской, Могилевской и Витебской губерниях было призвано в армию 634400 человек. Кроме того, на оборонные работы—ры­тье окопов, строительство мостов, ремонт дорог и так далее — в принудительном порядке привлекалось почти все трудоспособ­ное население прифронтовой полосы. Производились массовые реквизиции скота, продуктов питания и фуража на нужды армии. В одной только Минской губернии в начале войны было реквизи­ровано 18 тысяч голов крупного рогатого скота.

Массовые реквизиции, в основном, легли на плечи бедняцко-середняцких слоев населения. Созданные царским правитель-

ством реквизиционные уездные и волостные комиссии состояли из помещиков и местных чиновников, они всячески защищали интересы имущих, стремясь перепожить бремя поборов на бед­нейшие слои населения.

Нехватка рабочей силы, массовые реквизиции подорвали все отрасли сельского хозяйства. Посевные площади под зерновыми культурами сократились на 47 — 53%, картофеля — на 34,2%. Более чем на 50% сократилось поголовье скота.

Упадок сельского хозяйства привел к резкому снижению его товарности. Из-за расстройства транспорта почти прекратился ввоз в Белоруссию предметов первой необходимости. В городах, как неоднократно сообщали газеты того времени, «совершенно исчезли из продажи продукты питания и даже по бонам (так в то время назывались продовольственные карточки) нечего было вы­давать населению». У продовольственных лавок сутками толпи­лись оборванные, голодные люди.

Острый недостаток товаров широкого потребления, обесце­нивание денег привели к росту дороговизны, падению жизненно­го уровня населения. Цены на продукты питания и одежду в Бе­лоруссии за годы войны выросли в 5 — 8 раз. Лишения трудящихся усугублялись тем, что из продажи исчезло топливо. В суровую зиму 1916 — 1917 годов 80 — 90% квартир в Могилеве не отаплива­лось. В условиях нищеты и голода широкое распространение по­лучили эпидемические болезни.

Тяжелое положение, в котором очутилось население Белорус­сии, подталкивало его на борьбу за свое выживание. С 1915 года наблюдалось усиление рабочего движения. В апреле 1915 года происходили волнения рабочих и служащих Гомельского желез­нодорожного узла. Летом этого же года бастовали рабочие депо Либаво-Роменской железной дороги в Гомеле, некоторых пред­приятий Могилева и Витебска. Всего в 1915 году в Белоруссии, по неполным данным, состоялось около 100 забастовок.

В 1916 году революционная борьба рабочего класса Белорус­сии стала принимать более организованный и упорный характер. 16 апреля забастовали рабочие суконной фабрики Корфа в Горецком уезде Могилевской губернии. Они потребовали увеличе­ния заработной платы на 40 — 50 %. Несмотря на тяжелые мате­риальные условия и суровые репрессии, рабочие бастовали 22 дня и вынудили фабриканта удовлетворить их требования. Вслед за ними забастовали 300 рабочих на строящейся железной дороге Орша-Ворожба. В майские дни 1916 года бастовали рабочие Орши, Витебска и других городов Белоруссии.

В связи с нарастанием стачечного движения губернские вла­сти Белоруссии и военное командование Западного фронта уси­ливали репрессии против трудящихся. Они арестовывали орга­низаторов забастовок, революционно настроенных рабочих и отправляли их на фронт. Нередко выступления рабочих жестоко подавлялись карательными отрядами. Так, во время подавления забастовки рабочих-лесорубов в Купрове Витебской губернии каратели убили 5 человек и 8 тяжело ранили. Кровавую расправу учинили царские власти и над рабочими деревообрабатывающе­го завода в имении Прилуки Минского уезда. При подавлении забастовки 21 сентября 1916 года были убиты 3 и ранены 45 человек.

Но кровавыми репрессиями царским властям не удалось за­душить революционное движение. Во второй половине 1916 года бастовали рабочие Витебской льнопрядильной фабрики «Двина», «Днепровской мануфактуры» в местечке Дубровно, Витебского железнодорожного узла. В конце 1916 года к забастовочному дви­жению присоединились рабочие многих предприятий Минской, Могилевской и Витебской губерний. В предзабастовочном состоянии находились рабочие и служащие дорог Белоруссии.

В организации забастовочного движения большую роль иг­рали большевики. Их влияние заметно активизировалось после прибытия в Минск в апреле 1916 года под фамилией Михайлов М.В.Фрунзе. С помощью большевика И.Я.Любимова, который ру­ководил хозяйственным отделом комитета Всероссийского земс­кого союза при штабе Западного фронта, Фрунзе устроился в этом комитете статистиком. Выполнение служебных обязанностей да­вало ему возможность часто бывать в различных местах прифрон­товой полосы, встречаться с рабочими Белоруссии и солдатами Западного фронта, распространять среди них политическую ли­тературу.

Аналогичную работу в Белоруссии и на Западном фронте проводили опытные большевики-подпольщики: В.Г.Кнорин, С.Г.Могилевский, И.Я.Любимов, К.И.Ландер, К.К.Ксенофонтов, И.А.Кривошейн, И.И.Яворский, Д.Якубов, С.Козлов и другие. На Западном фронте находился также член РСДРП(б) с 1906 года А.Ф.Мясников. Являясь начальником учебной команды 121-го запасного полка в Дорогобуже Смоленской губерний, он создал подпольную партийную организацию, наладил связь с военной организацией в Смоленске и вел революционную работу среди солдат и рабочих, отправляющихся на фронт. Накануне Февраль­ской революции в Белоруссии и на Западном фронте, по далеко неполным данным, уже действовало более 30 подпольных боль­шевистских организаций. Повседневная кропотливая работа боль­шевистских агитаторов находила поддержку среди рабочих, солдат и крестьянства, поднимала их на активную революционную борьбу.

Подъем революционного движения рабочего класса, усиле­ние большевистской пропаганды и агитации способствовали ак­тивизации крестьянского движения. Крестьяне все активнее вклю­чались в борьбу против помещиков, уклонялись от выполнения оборонных работ, уплаты налогов, выступали против войны, уби­вали представителей царских властей. Осенью 1915 года в 5 воло­стях Бобруйского уезда Минской губернии население отказалось выполнять военные работы. В декабре 1916 года крестьяне де­ревни Мальбершки Витебской губернии убили урядника, а в деревне Гамзенова Полоцкого уезда — стражника, которые пыта­лись направить их на оборонные работы. Из отправленных за 10 дней ноября 405 человек рабочих и 145 подвод из Витебской гу­бернии на оборонные работы к месту назначения прибыли толь­ко 149 человек и 86 подвод.

В прифронтовой полосе Белоруссии крестьяне часто высту­пали против помещиков вместе с солдатами и беженцами. В авгу­сте 1915 года крестьяне и солдаты разгромили имение Хмельни­ки Бобруйского уезда, в сентябре—имение Святополк-Мирского в Новогрудском уезде, имение Богдановка в Слуцком уезде, заб­рали 2 тысячи пудов сена, около 1 тысячи пудов овса и ржи. Страж­ники, которые пытались помешать вывозу зерна и сена, были ра­зоружены и избиты. В это же время было разгромлено несколько помещичьих имений в Сенненском и Гомельском уездах. Кресть­яне многих деревень Белоруссии открыто высекали и поджигали помещичьи леса, нападали на имения, вступали в стычки с поли­цией.

Имели место также выступления против дороговизны това­ров широкого потребления и против спекуляции торговой буржу­азии. Жители многих деревень, местечек и городов громили ма­газины торговцев, непомерно взвинчивающих цены.

В годы войны не утихала и вторая социальная война — в де­ревне. Упорное сопротивление оказывали крестьяне-бедняки по­пыткам зажиточного крестьянства при поддержке властей захва­тить лучшие земли при переселении на хутора.

Под воздействием рабочего и крестьянского движений в ре­волюционную борьбу втягивались также солдаты Западного фрон­та и гарнизонов белорусских городов. Западный фронт был со­здан осенью 1915 года и насчитывал к началу 1917 года вместе с тыловыми частями около 1,5 млн. человек. Он прикрывал подсту­пы к Москве и своим северным флангом — к Петрограду. Но, не­смотря на стратегическую значимость, войска фронта плохо обес­печивались вооружением и военным снаряжением. На 19 октября 1915 года на фронте не хватало 478933 винтовки. В запасных ча­стях и пунктах комплектования одна винтовка приходилась на 13 человек. Еще хуже обстояло дело с артиллерией и артиллерийс­кими снарядами. Это вело к большим людским потерям. Когда Россия, выручая союзников, весной и летом 1916 года предприня­ла ряд операций на Западном и Юго-Западном фронтах (на За­падном фронте Нарочанская и Молодечненско-Виленская опера­ции), то вновь не добилась ощутимых результатов. Только в Нарочанской операции 2-я армия Западного фронта потеряла уби­тыми и ранеными более тысячи офицеров и 77 тысяч солдат.

Плохо отражалось на моральном состоянии и политическом настроении солдат их продовольственное и материальное обес­печение. Зимой 1916 — 1917 годов в армиях Западного фронта не хватало 42% овчинных полукожушков и бушлатов, 61% тепло-

го нижнего белья, 59% валенок, 87% руковиц, 35% шерстяных пор­тянок и носков. Только за первую половину января 1917 года жа­лобы на плохое питание и обмундирование поступили от солдат 39 полков и 3 батальонов Западного фронта. Из 38-го корпуса со­общалось, что из-за несвоевременного подвоза теплых вещей многие солдаты обморозились, и 60 человек замерзли совсем.

Тяжелые условия на фронте, чуждые народу цели войны, частые отступления русской армии порождали у подавляющей части солдат пораженческие настроения, вызывали недовольство, волнения и революционные выступления. Волнения солдат, сопро­вождавшиеся столкновением с полицией, комендантами патру­лей и воинскими частями, в августе — сентябре 1915 года имели место в Бобруйске, на станциях Солтановка, Пуховичи, Руденск, Жлобин, Осиповичи, Негорелое, Минск и в других местах.

Растущее недовольство в армии создавало благоприятную обстановку для революционной пропаганды, которая пользова­лась широкой поддержкой в солдатских массах. В октябре 1915 года из штаба Западного фронта сообщали, что «под влиянием антиправительственной пропаганды солдаты отказываются хо­дить в атаки … и стоят за прекращение войны независимо от результатов таковой». Осенью 1916 года солдаты некоторых ди­визий 9-го корпуса, активно поддержанные частями 1-й Грена­дерской дивизии 2-й армии, отказались идти в бой, и затеянное командованием наступление было сорвано. Наряду с отказом идти в бой тысячи солдат бросали свои части и дезертировали. Только из трех армий Западного фронта к началу 1916 года дизертиро-вали более 11 тысяч человек.

Крупным политическим событием в Белоруссии и на Запад­ном фронте было восстание солдат 22 — 26 октября 1916 года на распределительном пункте в Гомеле. На этот пункт направлялись солдаты из различных тыловых частей, а также матросы Балтий­ского и Черноморского флотов, списанные с кораблей за участие в революционном движении.

Поводом для восстания послужили избиение и арест одного, солдата. 4 тысячи солдат распределительного пункта выступили в защиту своего товарища. Они обезоружили солдат караульной команды, освободили более 800 человек арестованных, разгро­мили канцелярию гауптвахты и уничтожили все обвиняющие сол­дат документы. Прибывшим на подавление восстания воинским частям солдаты распределительного пункта оказали вооружен­ное сопротивление. В результате перестрелки несколько человек были ранены. Только когда на помощь карателям было послано еще четыре роты солдат, под вечер перестрелка прекратилась и, казалось, восстание было задушено. Но затишье продолжалось недолго. 26 октября восстание вспыхнуло с новой силой. В городе солдаты разогнали полицию, совершавшую повальные обыски у жителей Гомеля, а после ворвались на пересыльный пункт, захва­тили на гауптвахтах винтовки и освободили арестованных. К вос­стадию присоединились еще около 1000 солдат и матросов, кото­рые находились на пересыльном пункте.

На подавление восстания были посланы две роты и воинская дружина. Бой длился до поздней ночи. Восставшие пытались на­ладить контакты с соседними подразделениями, рассчитывая на их поддержку. Но сделать это им не удалось. Силы восставших были небольшими, к тому же у них закончились боеприпасы. С наступлением темноты многие из них спрятались.

Царские власти жестоко расправились с восставшими. Девять организаторов восстания по приговору полевого суда 4-й армии были расстреляны, два сосланы на каторгу, пять отправлены в арестантские роты.

В восстании на распределительном пункте, которое проходи­ло под лозунгом «Долой войну» участвовали и рабочие Гомеля. После подавления восстания в городе начались повальные обыс­ки и аресты.

Восстание на Гомельском распределительном пункте, как и другие выступления солдат, свидетельствовало о том, что армия превратилась из опоры царизма в грозную для него опасность, постепенно превращаясь в союзника пролетариата в борьбе за свержение самодержавия. В годы войны оживилось и националь­но-освободительное движение в Белоруссии. В предвоенные и военные годы выросли кадры белорусской интеллигенции, мно­гие из них пополнили офицерский корпус русской армии, вырос­ла их роль в кооперации, земствах, городских думах, Союзе горо­дов, железнодорожном аппарате, в военных ведомствах.

Эти изменения не могли не повлиять на развитие националь­но-освободительного движения, активизацию деятельности всех его направлений. Особенную активность начали проявлять бур­жуазные и мелкобуржуазные группировки. Они приступили к со­зданию своих политических партий и организаций.

В 1915 году на политической арене появилось первое объеди­нение крупной белорусской буржуазии, помещиков и католичес­кого духовенства «Христианская злучнасць». Его организаторами были виленский архиепископ барон Ропп, князь Святополк-Мирский, барон Шафнагель, ксендзы В.Годлевский, А.Астромович (А.Зезюля) и другие. К ним примкнул В.Ластовский, который еще в 1908 году заявил о своем выходе из БСГ.

В том же, 1915 году возникла Белорусская социал-демокра­тическая рабочая группа во главе с Иваном и Антоном Луцкевичами. Она официально считалась филиалом БСГ и объединяла мелкобуржуазную интеллигенцию, которая придерживалась на­роднической идеологии. Ее немногочисленные группы действо­вали в Вильно и Гродно.

В конце 1916 года в Минске представители крупной буржуа­зии и помещиков (Р.Скирмунт, П.Алексюк, В.Чаусов) предприня­ли попытку создать еще одну политическую партию — партию белорусских народных социалистов (БПНС). Такие же попытки предпринимались и в Петрограде. С этой целью там было нала­жено издание газеты «Светач» (вышло 7 номеров). Газета пропа­гандировала идею единства всех белорусов независимо от их клас­совой принадлежности и призывала объединить все общественные силы для осуществления «белорусского национального идеала». В этом направлении действовали и белорусские комитеты помо­щи потерпевшим от войны, созданные в крупных городах России и Украины, где проживали беженцы-белорусы.

Таким образом, белорусская буржуазия настойчиво стреми­лась заявить о своем приоритете в экономической и политичес­кой жизни там, где проживали белорусы. Но обстоятельства для этого пока еще были неблагоприятными.

Те белорусские политические группировки, которые действо­вали на оккупированной территории Белоруссии, начали сотруд­ничать с немецкими интервентами. Они создали в Вильно Бело­русский народный комитет (БНК), который провозгласил лозунг «политической независимости Литвы и Белоруссии в ее последней исторической форме — Великого княжества Литовского». Осу­ществить эти намерения они рассчитывали при помощи кайзе­ровской Германии. С этой целью осенью 1915 года по инициативе БНК была создана «Конфедерация Великого княжества Литовс­кого», в которую вошли представители белорусских, литовских, польских и еврейских национальных политических организаций. 19 декабря 1915 года был обнародован «Универсал Великого княжества Литовского», который призывал «добиваться общими силами, чтобы литовские и белорусские земли, которые давно при­надлежали Великому княжеству Литовскому, а сейчас заняты немецкими войсками, стали при новых исторических обстоятель­ствах нераздельно едиными на фундаменте независимой Литвы и Белоруссии, как единое государство, гарантирующее всем на­циям в ее границах все права».

Но эти планы не нашли поддержки в правящих кругах Герма­нии. Несмотря на то, что канцлер Германии Т.Бетман-Гольвег в сентябре 1915 года заявил, что «освобожденные из-под России земли не вернутся назад под московское ярмо», немецкая окку­пационная администрация не хотела признавать политические центры белорусской буржуазии. Она рассматривала белорусское национальное движение только как противовес более сильному и лучше организованному польскому, всеми средствами стремилась не допустить возрождения польской государственности, тем бо­лее объединения польских, белорусских, украинских и литовских земель.

Такая политика германского империализма привела к рас­паду «Конфедерации Великого княжества Литовского». Не было единства и среди самих конфедератов. Это также сыграло нема­ловажную роль в ее судьбе.

После развала конфедерации произошел раскол и в белорус­ском народном комитете. Группа деятелей во главе с В.Ластовс­ким вышла из его состава и создала глубоко законспирирован­ную организацию «Сувязь независимости и неделимости Белорус­сии». Ее руководство вступило в переговоры с немецкими окку­пационными властями о создании отдельного белорусского государства. Однако и эта идея не получила поддержки в правя­щих кругах Германии. Они сомневались в том, что белорусские деятели способны организовать на оккупированной территории жизнеспособное управление и обеспечить осуществление их зах­ватнической политики.

В начале 1916 года в Вильно параллельно с БНК начал дей­ствовать еще один белорусский политический центр — Централь­ный Совет белорусских национальных общественных организа­ций. Он пробовал вынести белорусский вопрос на международную арену. В апреле 1916 года его представители принимали участие в международной конференции «угнетенных народов России», созванной по инициативе Германии в столице Швеции — Сток­гольме. «Белорусская делегация» требовала «освободить Белорус­сию из-под угнетения России». С аналогичными требованиями вы­ступала «белорусская делегация» во главе с В.Ластовским в июне этого же года на международной конференции в Лозанне (Швей­цария), организованной также Германией. Эти конференции, как позже писал А. Луцкевич, имели целью «подготовить европейское общественное мнение к расчленению России на ряд национальных государств».

Так вели себя те белорусские политические деятели, которые очутились на оккупированной территории Белоруссии. Иных по­зиций придерживались руководители белорусских буржуазных и мелкобуржуазных политических группировок, которые находи­лись на неоккупированной территории. Все свои надежды, как и ранее, они связывали не с революцией, а с постепенными буржу­азными реформами в царской России и ограничивали свою дея­тельность подачей петиций, направленных на снятие ограниче­ний в области культуры, самоуправления и так далее.

Активизация рабочего, крестьянского, солдатского и нацио­нально-освободительного движения в Белоруссии, как и во всей России, свидетельствовало о нарастании революционного кризи­са в стране. Царское правительство уже неспособно было спра­виться с нарастанием классовой борьбы, хозяйственной разрухой и военными поражениями. Блок помещиков и буржуазии начал трещать. Усилилась оппозиционность и либеральной буржуазии. Она начала требовать создания «министерства доверия», ответ­ственного перед Думой.

Царизм еще пытался удержать власть, поочередно включая в правительство министров-реакционеров. Но «министерская че­харда» не давала эффекта. К тому же в стране нарастало возму­щение приближением к двору «ясновидца»-проходимца Григория Распутина, без которого царь уже не принимал ни одного реше­ния. Это дискредитировало царизм настолько, что даже в верхах

возник заговор с целью убийства Распутина. Убийство было осу­ществлено, но и это не спасло Россию. Она шаг за шагом прибли­жалась к новой революции.

КУЛЬТУРА БЕЛАРУСИ В НАЧАЛЕ XX в.

Культура Белоруссии в начале XX века развивалась под воздействием дальнейшего развития капитализма, революцион­ного и национально-освободительного движений, получивших в это время довольно широкий размах. За короткое время Россия, а вместе с ней и Белоруссия, пережили три революции. На протя­жении небольшого отрезка времени (со второй половины 1907 до начала 1910 года) царизму удалось установить режим жестокой политической реакции. Но и в это время революционное движе­ние не прекращалось. Борьба рабочего класса, который шел в авангарде революционной борьбы, оказывала благотворное вли­яние на другие общественные слои и группы населения. В рево­люционное и общественно-политическое движение втягивались крестьянство, демократическая интеллигенция.

Марксизм, социал-демократия завоевывали сознание рабо­чего класса и оказывали влияние на передовых представителей других социальных слоев и групп, которые постепенно втягива­лись в революционную борьбу. В то же время либеральная буржу­азия перед угрозой революции все теснее смыкалась с царизмом и открыто поддерживала политику царского правительства.

Революционная борьба рабочего класса и крестьянства, уси­ление национально-освободительного движения, общий полити­ческий подъем создали благоприятные условия для развития бе­лорусской культуры. Под их влиянием у трудящихся возрастало стремление к свободе и равенству, рос интерес к книге, театру, печатному слову на родном языке. Из народа вышли талантли­вые поэты и писатели этого времени, заложившие прочный фун­дамент новой белорусской литературы и современного белорус­ского литературного языка. В ходе революции 1905 —1907 годов и в первые послереволюционные годы появилась белорусская пе­риодическая печать, белорусские книгоиздательства, первые учеб­ники для школ на родном языке. В это же время сформировалась первая белорусская профессиональная театральная труппа, ко­торая широко пропагандировала белорусские народные песни, танцы, ставила пьесы белорусских авторов. Интенсивно развива­лись различные жанры устнопоэтического народного творчества. Зародилось и белорусское национальное музыкальное искусство.

Однако развитие белорусской культуры не представляло со­бой однородного потока. В ней ясно определились два направле­ния: буржуазно-либеральное и революционно-демократическое. Противоположность между ними наблюдалась во всех областях культуры, особенно в художественной литературе и в обществен­но-политической мысли.

Демократическая культура развивалась под влиянием идей социал-демократии. Представители этого направления отражали широкое движение трудящихся масс, прежде всего, крестьянства против остатков феодализма, социального гнета, за политику и национальную свободу.

Поднимающаяся белорусская национальная буржуазия пы­талась стать во главе своей нации, но встречала противодействие царизма, проводившего политику великодержавного шовинизма и национального угнетения. Ведя осторожно борьбу с царизмом, белорусская буржуазия и ее идеологи стремились объединить всех белорусов, не взирая на различия социального положения, вок­руг вопросов культурного движения, национально обособить бе­лорусский народ и подчинить его своему экономическому и идео­логическому господству. Представители буржуазно-либерального направления враждебно относились к идее интернационального сближения народов, установлению единства и дружбы между ними. Но вопреки их усилиям трудящиеся Белоруссии поддержи­вали тесный контакт с трудящимися других народов России, а белорусская национальная культура развивалась в тесном кон­такте с культурой русского, украинского, польского, литовского и других народов Российской империи.

Под влиянием развития капитализма и общественно-полити­ческого подъема, начавшегося в начале XX века, в Белоруссии постепенно расширялась система народного образования. С 1900 по 1914 годы количество начальных и средних общеобразователь­ных школ всех типов выросло с 6297 до 7682. Начальных школ в 1914/1915 учебном году насчитывалось уже 7492, неполных сред­них — 119, средних — 71. Во всех школах обучались 488,6 тысяч учащихся (в 1900 году — 248 тысяч).

Расширилась сеть средних специальных учебных заведений, готовивших специалистов для различных отраслей народного хозяйства, медицины и народного образования. Больше всего сре­ди них было учительских семинарий. Помимо четырех семина­рий (в Несвиже, Молодечно, Свислочи и Полоцке), открытых еще во второй половине XIX века, в 1909 — 1915 годах были открыты учительские семинарии в Рогачеве и Гомеле и женские семина­рии в Орше и Борисове. Накануне первой мировой войны в Белоруссии действовало также 5 сельскохозяйственных школ, го­товивших агрономов, землемеров, токсаторов со средним обра­зованием. Фельдшеров и акушерок готовили медицинские школы в Могилеве, Гродно и Витебске. В Гомеле было открыто железно­дорожное училище. В 1914 году в средних специальных учебных заведениях Белоруссии обучались 1,4 тысячи учащихся.

В1910 — 1914 годах в Белоруссии были открыты 3 учительс­ких института (в Минске, Витебске и Могилеве), программа обу­чения в которых была несколько шире, чем в учительских семи­нариях. Они готовили учителей для начальных школ повышенно­го типа.

Высших учебных заведений в Белоруссии не было, хотя по­требность в высшей школе настоятельно диктовалась развитием экономики и культуры края. Городские думы Минска и Витебска, буржуазные круги и интеллигенция неоднократно ставили перед царским правительством вопрос об открытии в этих городах уни­верситетов или же технических институтов.

Но царская администрация не спешила удовлетворять их просьбы. В 1913 году министр просвещения черносотенец Л.А. Кассо заявил витебской депутации, что открытие университета в Белоруссии — дело не спешное и не так скоро наступит его оче­редь. Высшее образование выходцы из Белоруссии получали в Москве, Петербурге и в других научных центрах России.

Методы обучения в школах в начале XX века стали более со­вершенными. В начальных школах шире стали использоваться объяснительное чтение, наглядные пособия. Лучшие учителя орга­низовывали экскурсии на природу, фабрично-заводские предпри­ятия, к историческим памятникам. Но школьное руководство стре­милось всеми силами сохранить старые методы обучения, основанные на заучивании наизусть содержания учебников и учеб­ных пособий. Управление Виленского учебного округа в качестве основной задачи школы определяло воспитание учащихся в духе верности православной церкви и преданности царскому самодер­жавию. Главными предметами во всех типах школ по-прежнему оставались «закон божий», церковно-славянское чтение и церков­ное пение. На них отводилось около четверти учебного времени.

Расширение сети школ не привело и к коренным изменениям в области народного образования. Школ по-прежнему не хвата­ло, ибо население в западных губерниях, куда входила и террито­рия Белоруссии, с 1897 по 1914 годы увеличилось более чем на 30%. Согласно данным Виленского учебного округа, в 1911 году в школах обучались только 25,9% мальчиков и 10,7%девочек, или 18,4% детей школьного возраста. Из-за недостатка мест школы отказывали в приеме на обучение десяткам тысяч детей. В 1916 году 41% детей в городах и 27,4% в деревнях не были приняты в школу. В связи с этим многие крестьяне обучали своих детей дома, нанимая в качестве учителей местных грамотных подростков (так называемых «директоров»), которые сами недавно окончили на­родные школы.

Многие школы не имели своих помещений и размещались в обычных крестьянских избах. Не лучшим было и состояние школ, которые имели собственные помещения. Многие из них не отве­чали элементарным санитарно-гигиеническим нормам.

И, тем не менее, школа в начале XX века сделала шаг вперед в своем развитии. Увеличение количества учащихся почти в два раза свидетельствовало о стремлении народных масс к образова­нию, повышению их культурного уровня.

Революция 1905 — 1907 годов пробудила политическую со­знательность учителей, передовой школьной молодежи и втянула их в борьбу за перестройку образования на демократических на­чалах. Они требовали ликвидации полицейско-церковной опеки над школой, введения всеобщего обучения на родном языке и так далее. Эти требования находили широкую поддержку трудящих­ся, о чем свидетельствуют наказы крестьян своим депутатам I и II Государственных дум.

Революционными выступлениями учащихся руководили орга­низации РСДРП. При Минской группе РСДРП существовала уче­ническая организация. Она распространяла революционную ли­тературу среди учащихся, создавала кружки, организовывала собрания, митинги и забастовки учащихся средних школ Минс­ка. Весной 1905 года в социал-демократических кружках насчи­тывалось 150 учащихся. Забастовки учащихся старших классов происходили также в Слуцке, Бресте, Витебске. В дни Октябрьс­кой всероссийской политической стачки бастовали почти все сред­ние учебные заведения Белоруссии.

Активное участие в революционной борьбе принимали так­же многие учителя школ Белоруссии. На съезде группы учителей Минской губернии в июне 1906 года, состоявшемся на родине учителя К.Мицкевича (Я.Коласа) — Николаевщине, было принято решение присоединиться к Всероссийскому учительскому союзу и «стремиться к ниспровержению самодержавия путем непосред­ственного влияния на крестьян и организации их». Съезд обра­тился к учителям с призывом «всеми силами содействовать паде­нию самодержавного режима» и привлечь крестьянство «к активному участию в освободительном движении». В мае 1907 года съезд учителей в Вильно постановил создать «Белорусский учи­тельский союз» и вести борьбу за перестройку народного образо­вания на демократических началах, за обучение на родном язы­ке в школе.

В начале XX века дальнейшее развитие получили культурно-просветительные учреждения в Белоруссии — библиотеки, избы-читальни, клубы и так далее. Царское правительство рассматри­вало их как средство идеологического воздействия на народные массы и осуществляло контроль за их деятельностью. Библиоте­ки первоначально создавались при школах. Они предназначались для народного чтения. К началу первой русской революции биб­лиотеки существовали уже при 782 школах в пяти западных гу­берниях. Они комплектовались по спискам, утвержденным Ми­нистерством народного образования. В списки не включалась политическая литература, художественные произведения рево­люционно-демократических писателей. В них преобладала церковно-религиозная и черносотенная литература. В большинстве библиотек насчитывалось всего по несколько десятков экземпля­ров книг.

Еще во второй половине XIX века были открыты губернские публичные библиотеки, был создан отдел по изучению Западного края. Однако небольшие книжные фонды, высокая плата за пользование книгами не могли притянуть массы читателей в эти библиотеки.

В конце XIX века начали создаваться и так называемые «по­печительские» библиотеки с целью идеологического воздействия на население. Они создавались для «низших сословий», и пользо­вание литературой в них было бесплатным. Но книжные фонды в них были небольшими (200 — 300 экземпляров) и комплектова­лись, в основном, литературой на религиозные и моральные темы.

Местная демократическая интеллигенция часто выступала инициатором открытия не государственных, а общественных биб­лиотек. Правительство с недоверием ставилось к этому делу и всячески препятствовало их открытию. И тем не менее, в начале XX века общественные библиотеки были созданы в Минске, Ви­тебске, Орше, Полоцке и Бобруйске. Наиболее крупной из них была Минская публичная библиотека имени А.С.Пушкина, кото­рая была создана в 1900 году. В 1917 году ее фонд уже составлял 17 тысяч экземпляров. Минские большевики использовали ее для сохранения и распространения марксистской литературы. Биб­лиотека пользовалась большой популярностью у жителей Минс­ка. За 1911 год читальный зал библиотеки посетили 10254 чита­теля, им было выдано 74946 книг. Постоянными читателями библиотеки были учащиеся средних учебных заведений города, учителя, служащие, ремесленники, рабочие.

Большой популярностью пользовались также общественные библиотеки имени Л.Н.Толстого в Минске, Витебске, Полоцке, Орше и в других городах Белоруссии.

Работой общественных библиотек руководили советы. Финан­сирование библиотек осуществлялось за счет взносов читателей, частных пожертвований и незначительных субсидий правитель­ства.

Кроме общественных библиотек, существовали библиотеки различных ведомств, культурно-просветительных обществ, воин­ских частей, расположенных на территории Белоруссии. Всего в Белоруссии в 1914 году насчитывалась 851 библиотека. Их книж­ный фонд составлял 423 тысячи экземпляров.

Во второй половине 90-х годов в некоторых городах Белорус­сии были открыты воскресные школы для взрослых. Часто эти школы открывались по инициативе демократической интеллиген­ции. Преподавание в школах осуществляли учителя городских училищ, представители интеллигенции. При некоторых предпри­ятиях были открыты курсы для рабочих. В Минской и Витебской губерниях на курсах занимались 450 человек, из них около 50% женщин. В 16 воскресных школах Министерства народного обра­зования в пяти западных губерниях в 1904 году обучалось 1500 человек.

В конце XIX — начале XX века в Белоруссии начали созда­ваться различные культурно-просветительские и научные обще-

ства. Власти в большинстве случаев отказывали им в регистра­ции, но некоторые ходатайства вынуждены были удовлетворить. В 1900 — 1914 годах на территории Белоруссии было зарегист­рировано и действовало 54 таких общества. Наибольшую извест­ность получили Общество любителей искусства, созданное в Мин­ске в 1899 году, и Общество минских врачей.

Общество любителей искусства было создано по инициативе местного журналиста Е. Чириков а. Оно объединяло либеральных представителей местной интеллигенции и состояло из четырех секций — литературной, драматической, музыкальной и художе­ственной. На заседаниях литературной секции обсуждались про­изведения известных писателей и поэтов, читались рефераты на литературные темы, организовывались выступления литератур­ных критиков и так далее. Члены драматической секции ставили спектакли по пьесам русских и зарубежных писателей. Музыкаль­ная секция объединяла местных музыкантов-любителей, из кото­рых был создан оркестр. Художественная секция была занята, главным образом, организацией выставок местных и иногород­них художников. Во время революции 1905 — 1907 годов Обще­ство активно включилось в революционную борьбу, за что в фев­рале 1906 года было закрыто.

Общество минских врачей активно пропагандировало среди населения медицинские знания, занималось организацией вра­чебного дела в Минской губернии. В 1910 — 1914 годах издавало ежемесячный журнал «Минские врачебные известия».

Различные белорусские научные общества действовали так­же в это время в Вильно, Санкт-Петербурге, Витебске и Могилеве.

В 1912 году в Минске возникло Общество любителей приро­доведения, этнографии и археологии. Инициатором его создания была интеллигенция Минска. Общество объединяло более 80 че­ловек, которые занимались изучением Минской губернии. Оно провело ряд исследований рек на Полесье.

В 1907 году в Вильно было создано Общество друзей науки. В него входили представители разных политических течений и иму­щественного положения. Главную роль в нем играли представи­тели буржуазно-помещичьих кругов. Путем пожертвований и пе­редачи частных библиотек при Обществе была создана обширная библиотека. В 1914 году она насчитывала 50 тысяч томов по исто­рии, экономике, культуре Белоруссии и Литвы на русском и инос­транных языках. В библиотеке имелся отдел рукописей, в кото­ром содержались письма Т.Костюшко, С.Сераковского, А.Киркора, В.Сырокомли (Л.Кондратовича) и других известных обществен­ных и культурных деятелей Польши, Литвы и Белоруссии.

Общество проводило собрания, на которых читались и обсуж­дались рефераты по истории, этнографии, экономике и культуре Литвы и Белоруссии. В 1907 —1910 годах Общество издало 4 еже­годника, в которых были помещены научные труды членов обще­ства и отчеты о его деятельности.

Передовая учащаяся молодежь не удовлетворялась теми зна­ниями, которые давала ей школа. Среди учащихся старших клас­сов школ Минска и других городов распространялась запрещен­ная литература, создавались подпольные библиотеки и кружки самообразования. В них молодежь изучала труды Ч.Дарвина, К.Маркса, Ф.Энгельса, А.Бебеля, П.Лаврова и других.

Жизнь настоятельно требовала открытия в Белоруссии науч­ных государственных учреждений. Но царское правительство средств на их создание не выделяло. Только перед началом пер­вой мировой войны были открыты исследовательские сельскохо­зяйственные станции — Минская болотная (1913 год) и Беняконьская сельскохозяйственная на минеральных почвах (1910 год).

Из-за отсутствия высших учебных заведении и научно-иссле­довательских учреждений многие талантливые ученые, урожен­цы Белоруссии, вынуждены были жить и работать за пределами своей Родины. Это палеонтолог В.Ковалевский, санскритолог К.Касович, физик и химик Э.Врублевский, академик-филолог Е.Карс­кий, профессор-историк М.Довнар-Запольский и другие. Так вы­сокоэрудированный ученый Бронислав Эпимах-Шипило, который знал более 20 языков, в том числе санскрит, работал преподава­телем в римско-католической духовной академии в Санкт-Петер­бурге. Его большая заслуга — помощь в сплочении и воспитании сознательной белорусской молодежи, обучающейся в вузах сто­лицы. Ученый был одним из основателей и первого белорусского издательского общества «Заглянет солнце и в наше оконце».

Белорусская национальная наука в начале XX века была пре­имущественно гуманитарной. Наибольших успехов она достигла в области этнографии, философии, фольклористики. В начале XX века исследованием языка, мировоззрения, фольклора, веро­исповеданий, этнических границ, семейного и общественного быта, народного искусства, одежды, жилища, орудий труда бело­русов занимались Е.Романов, М.Никифоровский, И.Сербов, В.Доб­ровольский, А.Богданович, Е.Карский, М.Довнар-Запольский и другие. Ими были собраны и опубликованы уникальные по богат­ству и научной ценности материалы, которые вопреки официаль­ным установкам доказывали существование самостоятельного белорусского этноса.

Наибольший вклад в исследование истории формирования белорусского языка внес уроженец Гродненщины Ефим Федоро­вич Карский (1860 — 1931 гг.). Имя этого выдающегося ученого-филолога, основателя белорусского языкознания, этнографа, па­леографа и фольклориста сегодня известно во всех славянских странах. На протяжении 48 лет научной деятельности он написал более 700 работ по славистике, белорусознанию, русистике. Пер­вым и единственным среди белорусов в дооктябрьский период Кар­ский был удостоен звания члена-корреспондента (в 1901 году) и академика (в 1916 году) Российской академии наук. Его фунда­ментальный трехтомный труд «Белорусы» (1903 —1922 гг.) явля­ется уникальной энциклопедией белорусознания. На основе ана­лиза собранного фактического материала Карский доказал, что белорусский народ существует как самостоятельная единица, име­ет, как и другие народы, свою историю, культуру, богатый язык, бытовые традиции и неиссякаемый источник устнопоэтического народного творчества. Он фундаментально обосновал самостоя­тельность белорусского языка в семье других славянских языков, определил территориальные границы его распространения и со­ставил соответствующую карту. Кроме научного, труды Карского имеют и большое общественное значение, прежде всего, в плане формирования национального самосознания белорусов. Насле­дие ученого и в наше время не утратило своей научной ценности.

Большой вклад в развитие белорусской исторической науки в это время внесли М.К.Лю6авский (1860 —1936 гг.), М.В.Довнар-Запольский (1867 — 1934 гг.), В.И.Пичета (1878 —1947 гг.) и дру­гие ученые. Работа М.К.Любавского «Очерк истории Литовско-рус­ского государства до Люблинской унии включительно» (1915 год) не утратила значения и в настоящее время.

После первой русской революции появилась и первая обоб­щающая работа по истории Белоруссии В.Ю.Ластовского, опуб­ликованная сначала на страницах газеты «Наша нива», а затем изданная в 1910 году в Вильно отдельной книгой. В ней были сфор­мулированы основные положения новой концепции истории Бе­лоруссии, которых придерживалась народническая интеллиген­ция в конце XIX — начале XX века. К ним относятся:

1) поиски белорусской государственности в древнерусский период;

2) рассмотрение истории ВКЛ как белорусского государства;

3) история белорусского народа как «бесклассового» и извеч­но «демократического» («теория единого потока»);

4) история Белоруссии как история развития национального самосознания, тесно связанного с религиозностью;

5) чрезмерная идеализация общественного устройства Бело­руссии в XV — XVI веках («теория золотого века»);

6) преувеличение роли интеллигенции в формировании на­ции и так далее.

Эти ошибочные и антинаучные установки и положения, к сожалению, пропагандируются и сегодня некоторыми историка­ми и публицистами.

На ниве исторической науки и краеведения в это время тру­дились также А.Сапунов, Е.Орловский и другие. Археологичес­кие раскопки на территории Белоруссии вели В.Завитневич, В.Шу-кевич.

Достижения в области физики связаны с научной деятельно­стью Я.О.Наркевича-Иодки, Е.В.Снеткова, А.И.Садовского и других. Среди технической интеллигенции в это время особенно отличились талантливые инженеры M.Р.Стульгинский и К.М.Пав­ловский. М.Р. Стульгинский, будучи директором бумажной фаб­рики в Добруше, много сделал по оборудованию предприятия но­вейшей техникой, введением новейших технологий. Фабрика обес­печивалась электроэнергией своей электростанции, первой в Белоруссии. По техническому уровню и энерговооруженности по­добных предприятий в России в то время не было. К.М.Павловс­кий работал на различных должностях Витебского железнодорож­ного узла, принимал участие в постройке и перевооружении многих предприятий города, был инициатором открытия в Ви­тебске трамвайного движения.

В общественно-политической жизни Белоруссии начала XX века большую роль играла периодическая печать. До революции 1905 года господствующее положение в ней занимала официаль­ная правительственная пресса — «Виленский вестник», «Губерн­ские ведомости», выходившие в каждой губернии, «Епархиаль­ные ведомости» и другие. Буржуазно-либеральную печать представляли «Минский листок» и «Северо-Западное слово». В ходе революции, особенно после манифеста 17 октября 1905 года, положение изменилось. Монополия официальной, главным обра­зом, русскоязычной печати была подорвана. Появилась периоди­ка демократического и либерального направлений на всех мест­ных языках — белорусском, литовском, польском, еврейском. В результате количество газет и журналов, издаваемых в Белорус­сии, резко возросло. В 1906 году их численность по сравнению с 1900 годом увеличилась в 4 раза и насчитывала 60 названий. В 1914 году уже издавалось 109 газет и журналов, 74 из них выхо­дили в Вильно. 3 из них издавались на белорусском языке, 13 — на литовском, 12 — на еврейском, 28 — на польском.

Кадетскую печать в это время представляли «Северо-Запад­ный голос» и «Голос провинции», октябристско-черносотенную — «Белорусскийвестник» и «Минская речь», местные социал-демок­ратические организации издавали нелегальные газеты «Летучий листок Полесского комитета РСДРП», «Минский летучий листок», «Солдатская жизнь» и другие. В Минске выходила также газета «Северо-Западный край», тесно связанная с Минской группой РСДРП. В ней печатались статьи В.И.Ленина, материалы о рево­люционном движении. За пропаганду революционных идей газе­та в декабре 1905 года была запрещена.

Большим завоеванием трудящихся Белоруссии было появле­ние легальной белорусской печати: 1 сентября 1906 года вышел первый номер газеты «Наша доля». Вышло всего шесть номеров. В январе 1907 года она была закрыта. Газета оставила заметный след в общественной мысли Белоруссии и ее культуре. На ее стра­ницах с революционно-демократических позиций выступали Я.Колас, Тетка (А.С.Пашкевич) и другие.

С ноября 1906 года в Вильно начала издаваться еженедель­ная общественно-политическая и литературная газета «Наша нива». Выходила до сентября 1915 года, до оккупации Вильно не­мецкими войсками. Она стала трибуной белорусского националь­ного движения, выступала за национальное равноправие бело­русского народа, свободное развитие его культуры, введения бе­лорусского языка в школу, печать, церкви и костелы. Газета сыграла большую роль в формировании национального самосоз­нания белорусского народа, развитии белорусского искусства и литературы. Особенно велика заслуга газеты в развитии белорус­ской литературы и создании белорусского литературного языка. На ее страницах начинали печатать свои произведения и получи­ли путевку в большую литературу почти все известные в то время белорусские писатели и поэты. С ней активно сотрудничали Я.Купала, Я.Колас, Тетка, Ш.Ядвигин, М.Богданович, М.Горецкий, К.Буйло и другие. Археолог по профессии, И.Луцкевич основал при редакции газеты Белорусский национальный музей — бога­тую сокровищницу памятников исторического прошлого белорус­ского народа. На страницах газеты публиковались статьи по ис­тории края, о памятниках его культуры, нравах и быте белорусов. Много публиковала газета научных статей по сельскому хозяй­ству и медицине, давала практические советы крестьянам по ра­циональному ведению своего хозяйства. Популярность газеты постепенно росла. Она имела сотни корреспондентов на террито­рии Белоруссии.

Вместе с тем газета пропагандировала идеи национальной обособленности белорусов, бесклассовости белорусской нации, в решении коренных социально-экономических вопросов ограни­чивалась требованиями введения земства, организации кредит­ных, снабженческо-сбытовых и производственных кооперативов, поддерживала хуторизацию деревни. «Наша нива» считала Госу­дарственную думу органом, который будто бы может выполнить все насущные требования народа, сеяла конституционные иллю­зии. При содействии «Нашей нивы» выходили на белорусском языке популярный «Белорусский календарь», журналы «Соха» и «Лучина».

В 1913 году в Вильно начала издаваться белорусскоязычная католическая газета «Белорус», печатавшаяся латинским шриф­том, а в 1916 году, в условиях немецкой оккупации, начала выхо­дить под редакцией В.Ластовского газета «Гром». Однако доми­нирующей в Белоруссии была русскоязычная печать. Целый ряд газет — «Окраина России», «Минское слово», «Виленский вест­ник», «Белорусская жизнь», потом «Северо-Западная жизнь», журнал «Крестьянин» — были активными проводниками велико­державной политики царизма и вели ожесточенную борьбу про­тив революционного и национально-освободительного движения.

Не меньшую враждебность к революционному и белорусско­му национально-освободительному движению проявляли органы польских помещичье-клерикальных партий и группировок, кото­рые смотрели на западные губернии как на провинцию Великой Польши. Особую активность в этом отношении проявляли «Курь­ер Литовски», «Гонец виленски», «Пшыяцюл» и другие. Этиизда-ния, как и русские черносотенно-октябристские, отрицали суще­ствование белорусской нации, белорусского языка и культуры. Их целиком удовлетворяла политика царизма, направленная на рас­кол белорусского этноса по вероисповеданию на «русских» и «по­ляков».

Начало легальному белорусскому книгопечатанию положи­ло издательство «Заглянет солнце и в наше оконце», созданное в 1906 году в Петербурге. Позже возникли «Наша нива» и «Наша хата» в Вильно и «Соха» в Минске. Они издали первые учебники на белорусском языке «Першае чытанне для дзетак беларусау» Тетки и «Другое чытанне для дзетак беларуса^» Я. Ко л аса, отдель­ные произведения белорусских писателей, научно-популярные произведения белорусских писателей, научно-популярные брошю­ры. За неполные восемь лет только издательство «Заглянет солн­це и в наше оконце» опубликовало 40 белорусских книг общим тиражом 100 тысяч экземпляров.

Наибольшие успехи в развитии белорусской культуры в на­чале XX века связаны с литературой. Ведущая роль в белорус­ской литературе этого времени принадлежала писателям рево­люционно-демократического направления — Я. Куп ал е (1882 — 1942 гг.), Я.Коласу (1882 — 1956 гг.), М.Богдановичу (1891 — 1917 гг.), Тетке (Алоизе Пашкевич, 1876 — 1916 гг.). Произведе­ния этих писателей правдиво отражали жизнь и борьбу трудящих­ся, были проникнуты горячим сочувствием к страданиям народа, пафосом освободительной борьбы, идеями подлинного демокра­тизма и гуманизма. В основе их творчества лежала убежденность, что движущей силой общественного развития является народ. Эти писатели и поэты посвятили свою жизнь делу преобразования об­щества на началах равенства и справедливости.

Передовая белорусская литература представляла собой ак­тивную общественную силу и была тесно связана с революцион­ной и национальной борьбой трудящихся Белоруссии.

Против принципов революционно-демократической литера­туры выступали писатели буржуазно-либерального и реакцион­ного направлений, отстаивающие идею примирения человека с действительностью. Их произведения призывали к отказу от ак­тивных действий, особенно революционной борьбы, к подчине­нию судьбе, покорности и терпению. Такими идеями было про­никнуто творчество Огника, А.Зезюли, А.Павловича, Е. Орловского и других.

В начале XX века под влиянием революционного движения и общего политического подъема заметно оживилось устное народ­ное творчество. В песнях, сказках, присказках, пословицах, пого­ворках, загадках возникли новые темы, которые отображали новые явления в жизни народа (переселение на хутора, отходни­чество, выезд за океан и так далее). Интенсивно развивался фоль­клор рабочих и революционная самодеятельная поэзия. В песнях и стихотворениях рабочих и крестьян изображались тяжелая жизнь трудящихся, подневольный труд на фабриках, пристанях и станциях, на помещичьих полях и так далее. Постепенно скла­дывался образ нового героя-борца за свободу, против гнета и на­силия. Газета «Северо-Западныйкрай» публиковала стихотворе­ния рабочих и крестьянских поэтов-самоучек.

В годы первой мировой войны появились антивоенные сол­датские и народные песни. Продолжая лучшие традиции народ­ной поэзии, эти песни отличались идейной глубиной, отражали новый уровень политического сознания трудящихся. Народ осуж­дал войну и царя, по приказу которого шли на смерть тысячи людей. В песнях подчеркивалась мысль, что солдаты гибнут за чуждые им интересы, за интересы царя и помеп*иков.

В некоторых песнях, наряду с осуждением войны и ее винов­ников, звучали мотивы сочувствия солдатам противника, которым также не нужна была война. В сатирических солдатских песнях высмеивалось военное командование и все те, для кого война была средством наживы.

В предоктябрьский период 1917 года устное народное твор­чество еще более революционизировалось. Появились песни, в которых прямо говорилось о борьбе против буржуазии, за власть Советов.

В деле пропаганды революционных идей большую роль сыг­рали произведения классической белорусской, русской и украин­ской литератур, которые прочно вошли в народный репертуар. Особенно популярными в Белоруссии были некрасовские «Ука­жи мне такую обитель», «Солнце всходит и заходит» из пьесы М.Горького «На дне», отрывок из поэмы Т.Шевченко «Гайдама­ки» и другие. В 1910 году была издана в виде листовок песня Я.Купалы «А кто там идет?» (музыка Л.Роговского). Она часто испол­нялась как народный гимн.

В начале XX века в Белоруссии значительно оживилась теат­ральная жизнь. Большое влияние на это оказала театральная куль­тура русского и украинского народов. Русские и украинские труп­пы часто посещали Минск, Витебск, Могилев, Бобруйск, Пинск и другие города. В Белоруссии гастролировали русские театры П.Гайдебурова, Ф.Корша, К.Незлобина, украинские труппы П.Саксачанского, Ю.Сагайдачного и других. Перед зрителями белорус­ских городов выступали выдающиеся мастера сцены — В.Комиссаржевская, П.Орленьев, А.Яблочкина, Ю.Юрьев. В репертуаре русских и украинских трупп были пьесы Н.Гоголя, А.Чехова, А.Ос­тровского, М.Горького, М.Крапивницкого, И.Тобилевича и других.

Под влиянием гастролей профессиональных театров в Минс­ке, Орше, Могилеве и ряде других городов и местечек начали воз­никать любительские театральные кружки. Они ставили пьесы А.Чехова «Чайка», «Дядя Ваня», А.Островского «Лес», «Свои люди — сочтемся», М.ГЪрького «На дне», «Мещане», «Дачники» и другие.

Во время революции 1905 — 1907 годов и в послереволюци­онный период в юродах, местечках и даже в деревнях широкое распространение получили так называемые «белорусские вечер­ки». На них выступали хоры, танцевальные группы, декламиро­вались стихи белорусских поэтов, ставились пьесы русских, бело­русских, украинских и польских авторов (А.Чехова, Э.Ожешко, Я.Купалы, М.Крапивницкого, Я.Коласа, К.Каганца и других).

Деятельность этих кружков явилась предпосылкой для воз­никновения профессионального театра. Из «белорусскихвечерок» возникла «Первая белорусская труппа», руководителем которой был актер Игнат Буйницкий (1861 — 1917 гг.). Кружок И.Буйницкого начал свою деятельность еще в 1905 году в Дисненском уез­де. В 1907 году сложился уже постоянный состав труппы, которая в 1910 году превратилась в профессиональный театр. В реперту­аре театра были одноактные пьесы, исполнялись песни и танцы. Труппа Буйницкого гастролировала по Белоруссии, выступала в 1911 и 1912 годах в Петербурге, в 1913 году — в Варшаве. Спек­такли театра И.Буйницкого пользовались большим успехом у бе­лорусского зрителя. Однако тяжелые материальные условия жиз­ни театра и постоянные преследования полицейских властей привели к тому, что в 1913 году театр перестал существовать.

Традиции труппы И.Буйницкого получили развитие в деятель­ности «Первого товарищества белорусской драмы и комедии», возникшем вскоре после Февральской революции.

Кроме любительских кружков и профессионального театра, в Белоруссии в начале XX века продолжала существовать народ­ная форма театра — «батлейка». Это была разновидность куколь­ного театра. В батлеечных представлениях нередко высмеивались царские чиновники, кулаки, помещики, другие представители господствующих классов.

Разнообразной была и музыкальная жизнь в Белоруссии в начале XX века. Русские оперные труппы, оркестры, хоровые кол­лективы, солисты-певцы, пианисты, скрипачи выступали в Минс­ке, Витебске, Могилеве, Гомеле, Бресте, Гродно, Пинске и других городах. Они знакомили городских жителей с русской и зарубеж­ной музыкальной классикой, то есть с репертуаром, который шел на московских и петербургских сценах. С 1900 по 1917 годы в бе­лорусских городах выступали с концертами выдающиеся музы­кальные деятели — композитор и пианист А.Скрябин, пианисты В.Зилоти, И.Гофман, В.Сафонов, скрипачи Л.Ауэр, М.Полякин, Я.Кубелик, певцы Л.Собинов, М.Батистини и другие. С большим успехом гастролировали по Белоруссии хоровые коллективы Д.Агреньева-Славянского, А.Архангельского, народный оркестр под управлением В.Андреева и другие.

В связи с ростом общественного сознания, политической ак­тивности населения и национального самосознания в Белоруссии шел интенсивный процесс развития хоровых кружков, оркестров, товариществ любителей музыки. Большую роль в этом сыграл театр И.Буйницкого. Он широко пропагандировал белорусские на­родные песни и танцы. В профессиональном хоровом исполне­нии театра впервые прозвучали с эстрады белорусские народные песни «Чаму ж мне не пець», «Рабiна», «Падушачка», «Чалавек жонку б’е» и другие. Они впоследствии широко использовались в репертуаре любительских коллективов. Широкой популярностью пользовались также белорусские народные танцы «Лявонiха», «Мяцелiца», «Юрачка», «Мельнiк, учащихся, интеллиген­ции, особенно учителей. Репертуар хора был разнообразным и состоял из лирических песен о тяжелой женской судьбе, шуточ­ных, танцевальных в обработке В.Тэравского, Л.Роговского и других.

В активизации музыкальной жизни в Белоруссии большую роль сыграли музыкальные школы, которые начали открываться в конце XIX века. Преподаватели школ выступали на вечерах с исполнением произведений русской и зарубежной классики, ши­роко пропагандировали среди населения классическую музыку, музыкальное искусство вообще.

Активизировалась также деятельность этнографов и фольк­лористов по сбору и записи мелодий белорусских народных пе­сен. В это время М.Чуркин, А.Гриневич, И.Сербов, В.Тэравский и другие собрали и издали ряд сборников белорусских народных песен в своей обработке. Особенно большую ценность представ­ляют «Белорусский сборник» (вып. VII Я.Романова и М.Чуркина, изданный в 1911 году в Вильно, сборники белорусских песен в обработке А.Гриневича, изданные в Петербурге в 1912 — 1915 годах Л.Роговским, и в 1911 году — в Вильно С.Козуром и М.Анцевым.

Благодаря усилиям белорусских композиторов, фольклорис­тов, школьных преподавателей музыки и пения, исполнителей, белорусская песня получила широкое распространение не толь­ко у себя на родине, но и за пределами Белоруссии. Она исполня­лась в Москве, Петербурге, Варшаве и за границей. Некоторые русские композиторы (Н.Римский-Корсаков, А.Гречанинов, С.Та­неев и другие) обрабатывали белорусские песни и использовали их в своих произведениях. Польский композитор М.Карлович (1876 —1909 гг.), который жил и работал в Белоруссии, использо­вал белорусские народные песни в своих симфонических произ­ведениях «Извечные песни» и «Литовская рапсодия».

В это время получила развитие и белорусская профессиональ­ная музыка. Л.Роговский, руководивший белорусским хоровым кружком в Вильно, написал сюиту для симфонического оркест­ра. Это было первое инструментальное произведение белорусской музыки, связанное с интонациями народных песен. Композито­ры М.Чуркин, Л.Роговский, А.Гриневич, В.Тэравский опубликова­ли ряд народных песен для хора и фортепьяно в своей обработке. В 1912 году была написана белорусская музыкальная комедия «Тарас на Парнасе» И.Шадурского на текст одноименной поэмы.

В начале XX века широкое распространение в Белоруссии получили песни революционного подполья. В период революции 1905 — 1907 годов местные группы РСДРП издали тексты «Вар­шавянки», «Смело, товарищи, в ногу» и другие, которые исполня­лись рабочими на митингах и демонстрациях.

Выход на историческую арену пролетариата, рост революци­онного движения, активизация политической жизни обусловили развитие реалистического искусства. В творчестве передовых художников получила отражение тема борьбы рабочего класса с царским самодержавием и капиталистической эксплуатацией. Общество любители искусств, возникшее в 90-х годах в Минске, ставило цель—объединение и сплочение прогрессивных сил твор­ческой интеллигенции в борьбе с реакционной политикой само­державия, популяризация демократического искусства, поддер­жка национальных кадров искусства. Общество устраивало вечера с докладами об искусстве и на политические темы, организовы­вало художественные выставки. В общество входили около 200 деятелей изобразительного искусства, архитектуры, театра и му­зыки.

В конце XIX — начале XX веков оживилась выставочная дея­тельность. В 1899 году в Витебске экспонировались произведения выдающегося русского художника И.Е.Репина, который в это вре­мя жил в имении Здравнево около Витебска, Ю.М.Пэна и других художников. Большую роль в художественной жизни Белоруссии сыграла передвижная выставка, открытая в 1899 году. На ней эк­спонировались картины И.Е.Репина, Н.А.Касаткина, А.Е.Архипова и других художников. Активную выставочную деятельность развернуло Общество любителей искусств в период нарастания революционного кризиса и революции 1905 —1907 годов. На вы­ставках экспонировались преимущественно произведения реали­стического искусства — живописи, графики и скульптуры.

В Белоруссии в начале XX века работала сравнительно не­большая группа живописцев, графиков и скульпторов. После окон­чания Академии искусств в Витебске поселился Ю.М.Пэн (1856 — 1937 гг.). Он здесь создал много пейзажей и портретов, произве­дений на темы из жизни ремесленников и мелких торговцев. Ху­дожник стремился правдиво показать жизнь простого народа, рассказать о его радостях и невзгодах, о любви к труду. Большую известность приобрели его произведения «Часовщик», «В тюрьме», «После забастовки». Пэн хорошо был известен и как педагог. В его мастерской получили художественное образование несколь­ко юношей, которые в будущем стали профессиональными худож­никами.

Из произведений живописи того времени обращает на себя внимание своим демократическим направлением «Рабочий воп­рос» И.Трутнева, «Погром» Я.Кругера и другие.

Благотворное влияние на развитие белорусской живописи оказал художник, уроженец Белоруссии В.К.Бялыницкий-Бирю-ля. Он написал много лирических пейзажей русской и белорус­ской природы. Несколько картин из жизни белорусского народа написал И.Е.Репин, который жил здесь в конце XIX века.

В области пейзажа активно работали художники — урожен­цы Белоруссии: Ф.Рушчиц, Г.Вейсенгоф, С.Жуковский, К.Стабровский и другие. На их творчество наложила отпечаток учеба у пе­редовых русских художников. Рушчиц учился у И.Шишкина и А.Куинджи, К.Стабровский — у И.Е.Репина, С.Жуковский — у И.Левитана. Их творчеству характерны также прогрессивные достижения французских импрессионистов, широко использовав­ших в живописи свет и воздух, и польских художников, работы которых отличались высокой культурой цветового решения, под­черкнутой декоративностью и лаконизмом композиционного по­строения.

Автором многочисленных эмоционально выразительных пей­зажей был профессор живописи Фердинанд Рушчиц (1870 — 1936 гг.), уроженец Ошмянского уезда Виленской губернии. Боль­шим художественным мастерством отличаются его картины «Зем­ля», «Эмигранты», «Старая мельница», в которых звучат и соци­альные мотивы. Живописное наследие Рушчица очень большое. Много его этюдов и картин сохраняется в музеях Белоруссии, в Вильно, Львове, Варшаве, Кракове.

Из произведений Г.Вейсенгофа наиболее известными являются «Снег», «Белорусское кладбище», С.Жуковского — «Неман», «Осенний вечер» и другие.

В книжной графике в это время успешно работали С.Богуш-Сестрацевич, К.Кастровицкий, А.Каменский. В историческом жан­ре работал Я.Дроздович. Он создал графическую серию «Древ­нее строительство в Белоруссии», портреты полоцких князей.

В Витебске родился и провел первые годы своей творческой жизни Марк Шагал (1887 — 1985 гг.), эмигрировавший позже во Францию и получивший там мировую известность. В Витебске он написал такие свои картины, как «Я и деревня» (1911 год), «Над Витебском» (1914 год), «Именины» (1915 год) и другие.

Медленнее живописи и графики развивалась скульптура. В скульптуре в это время выступало несколько мастеров, среди них известные художники Я.Дроздович и К.Кастровицкий. Кроме того, в деревне работали несколько резчиков по дереву и мастеров ке­рамической скульптуры (А.Захаревич, В.Костюшко и другие).

Известным успехом пользовалась монументальная скульпту­ра. В 1908 году около деревни Лесная был установлен памятник по случаю 200-летия победы русских войск над шведами. Памят­ники, посвященные войне 1812 года, были возведены в Витебске и Кобрине.

В декоративно-прикладном искусстве наблюдался спад. Пользовалось спросом только художественное стекло. В Белорус­сии в начале XX века работало более 30 крупных предприятий по производсту стекла. Высокохудожественной продукцией слави­лись стеклозаводы «Неман А», «Неман Б», «Борисов», «Новка» и другие.

В начале XX века произошли некоторые качественные изме­нения и в области архитектуры. Основными строительными ма­териалами по-прежнему являлись кирпич и дерево. Но шире ста­ли использоваться чугун, железо, железобетон, особенно в строительстве многоэтажных зданий. По-прежнему в архитекту­ре господствовала эклектика — использование деталей и форм архитектуры различных стилей и эпох. Сооружения перегружа­лись декоративными деталями и орнаментами, органично не свя­занными с самим зданием. В таком «стиле» строились особняки буржуазии, доходные дома, здания контор и учреждений. Приме­ром такого «стиля» могут служить дом на углу улиц Кирова и Володарского в Минске, крестьянского поземельного банка в Ви­тебске и другие.

Прогрессивное направление в архитектуре базировалось на традициях классицизма. В этом отношении характерно здание на углу Ленинского проспекта и улицы Урицкого в Минске (архитек­тор Г.Гай). В целом архитектура Белоруссии в этот период не от­личалась высокими художественными ценностями.

В начале XX века в городах Белоруссии получило распрост­ранение кино. В Минске в 1912 году работали уже три кинотеат­ра— «Модерн», «Эдан» и «Гигант». В них демонстрировались нео­звученные кинокартины.

Таким образом, несмотря на неблагоприятные условия, куль­тура Белоруссии в 1900 — 1917 годах сделала значительный шаг вперед в своем развитии и приобрела национальную выразитель­ность.

ФЕВРАЛЬСКАЯ БУРЖУАЗНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В БЕЛАРУСИ

Вторая буржуазно-демократическая революция в России началась 23 февраля 1917 года в Петрограде. В этот день рабо­чие Путиловского завода по инициативе большевиков организо­вали массовый митинг у Нарвских ворот. Путиловцев поддержа­ли рабочие других предприятий города. Митинги переросли в забастовку. К вечеру этого же дня в забастовке уже участвовали около 120 тысяч рабочих с 50 предприятий города. Основным тре­бованием бастующих было решение продовольственной пробле­мы. На следующий день, 24 февраля, забастовка приобрела еще более широкий размах. В ней уже участвовали 214 тысяч человек с 224 предприятий. Забастовщики вышли на демонстрацию на Не­вском проспекте. Основными лозунгами демонстрантов были: «Хлеба!», «Долой войну!», «Долой царизм!».

На подавление демонстрации царские власти бросили поли­цию и кавалерийские части. Но солдаты, распропагандированные большевиками» отказались стрелять в демонстрантов.

25 февраля забастовка продолжалась. Большевики стреми­лись превратить ее во всеобщую и вели широкую агитацию в этом направлении. В этот день уже бастовали более 306 тысяч рабочих с 438 предприятий, около 80% рабочих всех предприятии города. Забастовка сопровождалась массовыми митингами и демонстра­циями. Командующий Петроградским гарнизоном генерал Хабалов отдал приказ применить оружие. Первые выстрелы прозву­чали около Гостиного двора на Невском проспекте. Два человека были убиты, десять ранены.

На эту кровавую акцию рабочие ответили применением ору­жия против казаков и полиции, вынудив последних бежать. Пос­ле этого в городе началось разоружение полиции и захват поли­цейских участков. Рабочие начали вооружаться и готовиться к вооруженному восстанию. Вечером 26 февраля Бюро ЦК партии большевиков приняло решение перейти к вооруженному восста­нию. Петроградский комитет РСДРП(б) обратился к солдатам гар­низона поддержать борьбу рабочих против царизма. В Москву был заслан курьер с сообщением о событиях в столице и предложени­ем организовать выступления московских рабочих. Пятый день стал решающим в развитии революции. Утром 27 февраля на всех заводах состоялись краткие митинги. Они переросли в демонст­рации, направляющиеся в центр города и сопровождающиеся стол­кновениями с полицией. В скором времени начался разгром по­лицейских участков, камер мировых судей. Восставшие захватили Петроградское охранное отделение и подожгли здание. На сторо­ну восставших начали переходить войска. Первыми это сделали солдаты Волынского гвардейского полка. К вечеру 27 февраля на сторону восставших уже перешли 67 тысяч солдат.

Рабочие и солдаты овладели Финляндским вокзалом, кото­рый стал центром восстания. Ко второй половине дня в руках вос­ставших оказались Главный арсенал, Главное артиллерийское управление, политическая тюрьма «Кресты», Дом предваритель­ного заключения и другие объекты. В результате этих операций рабочие захватили более 40 тысяч винтовок, 30 тысяч револьве­ров, 400 пулеметов, много другого вооружения и боеприпасов. Это дало возможность создать боевые революционные отряды.

Всего в восстании участвовали 600 — 700 тысяч рабочих и солдат. Восстание охватило весь город. Были заняты основные мо­сты через Неву, Николаевский, Финляндский и другие вокзалы, Петропавловская крепость с ее арсеналом, освобождены полити­ческие заключенные.

Во второй половине дня 27 февраля избранные на ряде заво­дов представители рабочих стали собираться в Таврическом двор­це. Туда пришли также освобожденные из тюрьмы члены «рабо­чей группы» при Центральном военно-промышленном комитете. В дворце находились меньшевистские депутаты Государственной думы, некоторые представители кооперативного и профсоюзно­го движений, солдаты восставших полков. Собравшиеся создали Временный исполнительный комитет Совета рабочих депутатов.

В 9 часов вечера 27 февраля открылось первое заседание Петроградского Совета. На заседании присутствовали около 50 депутатов. Был избран Исполком Совета из 15 человек. Совет стал органом власти восставшего народа. В скором времени он был преобразован в Совет рабочих и солдатских депутатов.

В тот же день и почти в то же время, когда создавался Совет рабочих депутатов, во втором крыле Таврического дворца фор­мировалась власть буржуазии. В 2 часа ночи 28 февраля Времен­ный комитет Государственной думы объявил о взятии власти в свои руки. Это решение комитета поддержала вся буржуазия го­рода. Родзянко, возглавлявший комитет, принимал поздравления. Но они оказались преждевременными, ибо, подписав приказ с требованием к солдатам вернуться в казармы и сдать оружие, руководитель комитета вызвал к себе ненависть народа. После этого он уже не мог возглавлять буржуазное правительство.

Чтобы не погибнуть вместе с монархией (Николай II дал со­гласие на отречение от престола 2 марта 1917 года, хотя факти­чески самодержавие было свергнуто 27 февраля), Временный комитет вынужден был реорганизоваться и создать новое прави­тельство. Его возглавил князь Г.Е.Львов. В его состав вошли семь кадетов, два октябриста, один прогрессист, один представитель Центра, один беспартийный и один трудовик. Им был А.Ф.Керен­ский, перешедший в лагерь буржуазии. Так в Петрограде возник­ли две власти — власть победившего народа в лице Петроградс­кого Совета рабочих и солдатских депутатов и власть буржуазии — сначала в лице Временного комитета Государственной думы, а после — Временного правительства.

28 февраля и 1 марта 1917 года Петроградский Совет и Вре­менный комитет Госдумы действовали независимо друг от друга. Но вечером 1 марта между ними начались переговоры по реше­нию вопроса о власти. Меньшевистско-эсеровское большинство Совета 2 марта приняло решение поддержать образующееся бур­жуазное Временное правительство, сохранив за собой лишь пра­во контроля за его деятельностью. Это случилось потому, что со­циалистические партии, и прежде всего меньшевики, которым принадлежало большинство в Совете, исходили из того, что Рос­сия еще не готова к социалистической революции и власть в ней должна по праву принадлежать буржуазии, которая должна осу­ществить индустриализацию в стране и подготовить ее к социа­лизму.

Весть о революционных событиях в Петрограде распростра­нилась по всей России, включая Белоруссию и Западный фронт. Царские власти первоначально пытались скрыть от народа прав­ду о происходящих событиях в столице. Они надеялись, что рево­люционные выступления народа будут подавлены и жизнь в стране станет в обычное русло. Поэтому из ставки Верховного главноко­мандования и штаба Западного фронта рассылались приказы, требующие от всех воинских частей и железнодорожной админи­страции не допускать агитаторов из Петрограда, а при их появле­нии немедленно арестовывать, «назначать полевые суды, приго­воры которых без промедления приводить в исполнение». Но утаить от народа вести о событиях в Петрограде реакции не уда­лось. Сообщения о победе Февральской революции в столице в Белоруссию пришли 1 — 4 марта 1917 года и вызвали среди насе­ления волну энтузиазма, вылившуюся в массовые митинги и де­монстрации. Участники этих выступлений — рабочие и солдаты в первую очередь разоружали полицию и жандармов, освобожда­ли политических заключенных. По примеру Петрограда они на­чали создавать Советы рабочих и солдатских депутатов, народ­ную милицию. Инициаторами их создания были большевики.

Одним из первых в Белоруссии был создан Минский Совет рабочих депутатов. Когда 1 марта 1917 года в Минске было полу­чено сообщение о победе революции в Петрограде, в ночь с 1 на 2 марта состоялось экстренное совещание большевиков города, в котором участвовали М.В.Фрунзе, К.И.Ландер, В.Г.Кнорин и дру­гие. На совещании было принято решение мобилизовать все ре­волюционные силы в поддержку восставших питерских рабочих и солдатских депутатов. 2 марта большевики возглавили боевые дружины рабочих электростанции и железнодорожных мастерс­ких и с их помощью освободили из тюрьмы политических заклю­ченных. Были арестованы командующий фронтом, начальник штаба, комендант города. 4 марта в городе была создана народ­ная милиция, начальником которой стал М.В.Фрунзе. Она разо­ружила полицию, взяла под охрану вокзалы, почту, телеграф.

3 марта по инициативе М.В.Фрунзе было созвано второе со­вещание большевиков города, 3-й и 10-й армий Западного фрон­та, по решению которого на фабриках, заводах и в воинских час­тях начались выборы в Минский Совет. На следующий день было объявлено об образовании в Минске Совета рабочих депутатов. В связи с тем, что на предприятиях города продолжались выборы депутатов, был образован Временный исполнительный комитет из 9 человек под председательством интернационалиста-межрайонца Б.П.Позерна. Заместителем председателя был избран боль­шевик И.Е.Любимов. 5 марта в состав Временного исполкома были включены представители меньшевиков, эсеров и бундовцев.

Совет признал в качестве городского органа власти создан­ный накануне «Временный общественный комитет порядка» и делегировал в него 20 человек. Он поддержал решение комитета о проведении 6 марта общегородской манифестации в честь по­беды революции. В этот день на Соборной площади и прилегаю­щих улицах в Минске собралось почти все население города. Над колоннами манифестантов развевались красные знамена и ло­зунги «Да здравствует демократическая республика!», «Да здрав­ствует Учредительное собрание!». После торжественного молеб­на состоялся военный парад. Победу революции приветствовали командующий Западным фронтом, городской голова, члены Го­сударственной думы, представители различных политических партий и организаций. Все выступающие призывали к гражданс­кому миру и к поддержке политики Временного правительства. Аналогичные манифестации в начале марта состоялись во мно­гих городах и местечках Белоруссии.

Организационное оформление Минского Совета завершилось 8 марта. В этот день произошло объединение Минского Совета рабочих депутатов с Советом солдатских депутатов. Для руковод­ства объединенным Советом был избран постоянный исполнитель­ный комитет в составе 22 человек. Председателем исполкома Минского Совета рабочих и солдатских депутатов остался Б.П.Позерн, заместителем — И.Е.Любимов.

В Минском Совете с самого начала его существования сло­жилось крепкое большевистское ядро. В состав его входили изве­стные партийные деятели М.В.Фрунзе, И.Е.Любимов, С.Г.Могилевский, К.И.Ландер и другие. Совет, несмотря на ошибки и колебания из-за перевеса в нем соглашателей, проводил большую работу среди трудящихся и пользовался у них заслуженным ав­торитетом. К нему массами обращались солдатские и офицерс­кие депутаты за литературой, указаниями, для рассмотрения кон­фликтов, чтобы решить злободневные вопросы. Привозили также арестованных офицеров и генералов для решения их судьбы. Практически Минский Совет стал организационным центром революционных сил в Белоруссии и на Западном фронте.

Победу революции в Петрограде активно поддержали трудя­щиеся всей Белоруссии. В Витебске весть о победе революции и создании Петроградского Совета получили 2 марта. Утром 4 мар­та большевики в присутствии представителей от меньшевиков и бундовцев провели собрание трехсот рабочих различных пред­приятий города, на котором было принято решение создать Ви­тебский Совет рабочих депутатов и организовать профессиональ­ные союзы. Для руководства всей работой по выборам депутатов в Совет была создана организационная комиссия. На протяже­нии нескольких дней были избраны 152 депутата от рабочих пред­приятий города. 8 марта состоялось первое заседание Совета и был избран его исполнительный комитет. Совет принял решение создать рабочие дружины и рабочую милицию, установить 8-ча­совой рабочий день на предприятиях, взять под контроль регули­рование обеспечения населения города продуктами питания.

Одновременно с Советом рабочих депутатов в Витебске ве­лась работа по созданию Совета солдатских депутатов. Они не­которое время действовали параллельно. Но 13 марта Совет ра­бочих депутатов предложил комитету солдатских депутатов Ви­тебского гарнизона делегировать представителей в Совет рабо­чих депутатов. Вскоре оба Совета объединились, и к 20 марта 1917 года полностью оформился Витебский Совет рабочих и солдатс­ких депутатов.

В Гомеле выборы в Совет рабочих и солдатских депутатов проходили 3 — 4 марта. 4 марта состоялось заседание рабочих депутатов, на котором был избран Исполком Совета рабочих де­путатов. 6 марта состоялось совместное заседание Совета рабо­чих депутатов и депутатов от солдат, на котором был создан еди­ный Совет рабочих и солдатских депутатов.

С гораздо большими трудностями проходили демократичес­кие преобразования в Могилеве. Здесь реакционная военщина делала все, чтобы уберечь солдат от влияния революции. Но и там 5 марта состоялась многолюдная демонстрация рабочих и солдат, закончившаяся митингом на центральной площади горо­да. Через два дня после демонстрации в Могилеве были созданы отдельно Совет рабочих депутатов и Совет солдатских депутатов. К 10 марта оба Совета объединились, и был создан Могилевский Совет рабочих и солдатских депутатов.

Одновременно с Советами в Могилеве было создано так на­зываемое Собрание солдатских и офицерских представителей, которое состояло из монархистов. Оно делало все, чтобы сохра­нить в городе реакционный режим. Монархисты распространяли слухи, что вскоре династия Романовых будет восстановлена, а все активные участники революции будут казнены.

Несмотря на сопротивление реакционных сил, Советы и дру­гие демократические организации’ в Белоруссии и на Западном фронте возникли повсеместно. В первой половине марта они уже действовали в Борисове, Полоцке, Орше, Речице, Слуцке и дру­гих городах Белоруссии.

Одновременно с Советами, являющимися органами власти народа, формировались органы власти буржуазии — городские и уездные комитеты. Инициатива по их созданию исходила от дея­телей земского и городского самоуправления. В Минске вечером 3 марта по инициативе председателя Минской губернской земс­кой управы и Военно-промышленного комитета Б.Н.Самойленко и минского городского головы С.Б.Хржонстовского спешно собра­лось совещание. На нем присутствовали гласные городской думы, представители Земского и городского союзов, губернского и уез­дного земства, православного, католического и иудейского духо­венства, местных национальных обществ (русского, польского, еврейского) и другие — всего 70 человек. После докладов о поло­жении в городе собрание единогласно избрало Б.Н.Самойленко «гражданским комендантом» Минска. Главнокомандующий За­падным фронтом генерал Эверт утвердил его в этой должности, а 6 марта Временное правительство возложило на него обязанно­сти губернского комиссара с наделением всех прав, которыми ранее обладали губернаторы. На председателей уездных земских управ были возложены обязанности уездных комиссаров Времен­ного правительства с сохранением за ними руководства работой уездных земских управ. Минский городской голова С.Б.Хржонстовский был назначен городским комиссаром Временного пра­вительства.

7 марта для решения оперативных вопросов на совещании представителей союзов земств и городов, городских и земских самоуправлений, общественных и национальных организаций был избран «Городской комитет общественной безопасности». Его возглавил член Минской городской думы кадет В.О.Янчевский.

Аналогичные комитеты были созданы в других городах Бе­лоруссии. 4 марта в Витебске был создан городской «комитет об­щественной безопасности и благосостояния города», в Гомеле 2 марта — «Комитет общественной безопасности и благосостояния города», в Могилеве 4 марта — «Исполнительный комитет по ох­ране общественной безопасности». Эти комитеты стремились су­зить размах революции, призывали население терпимо относить­ся к представителям старой власти.

Одновременно с губернскими городами шло формирование новых органов власти в уездах и волостях. В уездах были назна­чены правительственные комиссары и созданы исполнительные комитеты. 5 марта такие комитеты были образованы в Горецком и Рогачевском, 7 марта — в Полоцком и Дриссенском, 8 марта — в Гомельском, Чериковском, Климовичском и Быховском уездах. К 20 марта органы новой власти приступили к работе во всех гу­бернских и уездных городах и уездах Белоруссии. Организатора­ми учреждений Временного правительства на местах были пред­ставители буржуазии и помещиков, старого чиновничества и военного командования.

8 соответствии с указанием Временного правительства Ми­нистерство внутренних дел разработало положение о функциях местных органов власти. Носителем власти Временного прави­тельства в губернии являлся губернский комиссар, представите­лем Временного правительства в уезде — уездный комиссар. Гу­бернскими комиссарами, как правило, назначались председатели губернских земских управ, уездными — уездных земских управ, но по представлению губернского комиссара и рекомендации уез­дного комитета. Уездные комиссары подчинялись непосредствен­но губернским, а губернские — правительству. Существовавшие в уездах и губерниях должностные лица продолжали исполнять свои обязанности. По мере необходимости губернскому комисса­ру предоставлялось право назначать помощников уездных комис­саров.

Управление волостями осуществляли волостные комитеты, действующие под надзором уездных комиссаров. До издания за­кона о земском самоуправлении эти комитеты объединялись и направлялись в своей деятельности уездными комитетами. В со­став последних входили и представители городских комитетов в небольших городах. Только в крупных городах городские комите­ты действовали независимо от уездных.

Комиссары осуществляли надзор за законностью деятельно­сти всех лиц и учреждений на подведомственной им территории. Увольнение уездных комиссаров было возможно только по поста­новлению правительства и по представлению губернских комис­саров. Губернские комиссары обязывались ставить в известность уездных комиссаров о всех распоряжениях правительства. Пра­вительство связывалось с уездными комиссарами только в исклю­чительных случаях.

Таким образом, в Белоруссии, как и в других районах Рос­сии, буржуазия создала местные органы власти, которые действо­вали рядом с Советами рабочих и солдатских депутатов. В Бело­руссии также сложилось двоевластие. Захватив большинство в Советах, эсеры, бундовцы и меньшевики добровольно отдали власть буржуазии, завоеванную в настойчивой борьбе рабочими и солдатами. Это можно объяснить тем. что буржуазия к этому времени оказалась более организованной и лучше подготовлен­ной к захвату власти, чем рабочий класс. «Этот новый класс, — как писал В.И.Ленин, — «почти совсем» уже был около власти до 1917 года, поэтому оказалось достаточно первых ударов по ца­ризму, чтобы он развалился, очистив место буржуазии». В то же время кадровому пролетариату арестами и массовыми мобили­зациями в годы войны были нанесены серьезные потери. Новое пополнение, пришедшее из мелкобуржуазной среды, усилило мел­кобуржуазные настроения и осложнило деятельность партии боль­шевиков. Все это привело к снижению сознательности и органи­зованности пролетариата, позволившее соглашательским партиям захватить руководство революционным движением.

Но Февральская буржуазно-демократическая революция на­всегда покончила с царизмом, превратила Россию в демократи­ческую буржуазную республику, вовлекла в активную политичес­кую жизнь многомиллионные массы трудящихся и расчистила путь к победе социалистической революции.

БЕЛАРУСЬ ВЕСНОЙ И ЛЕТОМ 1917 г.

Февральская революция втянула в активную политичес­кую жизнь все социальные слои и национальные группы населе­ния Российской империи. Выразителями их интересов были по­литические партии, которые еще до революции сгруппировались в два основных политических блока — буржуазно-помещичий и революционно-демократический. Но Февральская революция вне­сла коррективы во взаимоотношения как между этими блоками, так и внутри них.

В.И.Ленин, анализируя политическую обстановку в стране после Февральской революции, дал классификацию политичес­ких партий, выделив среди них четыре основные группы. К пер­вой группе он отнес те политические партии и группировки, ко­торые занимали позиции правее кадетов. Они по-прежнему придерживались монархических взглядов, но открыто выступать под своими лозунгами уже не могли и стремились придать им буржуазную окраску. Ко второй группе он отнес партии кадетов, народной свободы и близкие к ним группировки, выражающие интересы буржуазии и обуржуазившихся помещиков. Они вели борьбу за сохранение капиталистического строя в России и вмес­то ограниченной монархии уже пропагандировали идею созда­ния буржуазной парламентской республики. Близость позиций первых двух групп предопределила создание кадетско-монархического блока.

К третьей группе В.И.Ленин отнес социал-демократов (мень­шевиков), социалистов-революционеров (эсеров) и близкие к ним группы, представлявшие интересы мелких хозяев, беднейшего и среднего крестьянства, а также рабочих, попавших под влияние мелкой буржуазии. К четвертой — партию большевиков, которая представляла интересы наемных рабочих и примкнувшую к ним беднейшую часть деревни. До революции все эти партии входили в революционно-демократический блок и вместе боролись за свер­жение царизма. После Февральской революции ситуация изме­нилась. Меньшевики и эсеры, получив большинство в Советах, дали возможность буржуазным и помещичьим партиям сформи­ровать свое правительство и заняли по отношению к нему роль оппозиции. Они уже не стремились к завоеванию власти, а толь­ко к оказанию давления на нее. Фактически меньшевики и эсеры заняли место кадетов, которые до революции находились в оппо­зиции по отношению к царизму. Как ранее кадеты помогали удер­живать власть царизму, так после Февральской революции это делали меньшевики и эсеры. Они помогали кадетам и их союзни­кам закрепиться у власти. Фактически меньшевики и эсеры прим­кнули к буржуазно-помещичьему блоку. На позициях революци­онной демократии осталась только партия большевиков.

В Белоруссии расстановка классовых и политических сил накануне и сразу же после победы Февральской революции была примерно такой же, как и в России. Но здесь имели место и свои специфические особенности. Они определялись как социальны­ми, так и национальными факторами. Белорусские губернии от­носились к районам с самым высоким уровнем крупного помещичьего землевладения. Несмотря на значительное сокращение в 1905 —1917 годах землевладения крупных помещиков, они со­храняли здесь свое господствующее положение и продолжали играть ведущую роль в общественно-политической жизни. В 1917 году 3% землесобственников владели в белорусских губерниях 71,9% земли, находившейся в частном владении. В политическом отношении они стояли на крайне правых, монархических пози-

циях. Аналогичных позиций придерживалась также значитель­ная часть обуржуазившегося среднего дворянства, особенно рус­ской национальности. После Февральской революции эта прослой­ка помещиков, за редким исключением, стояла на позициях правее кадетов.

Одновременно с русскими помещиками в Белоруссии сохра­нилась значительная часть польских крупных аграриев, чья эко­номическая мощь была только ограничена царизмом, но не подо­рвана. В политическом отношении они стояли на позициях возрождения самостоятельной Речи Посполитой в границах 1772 года. Однако их оппозиционность по отношению к Временному правительству по национальному вопросу носила чисто ритори­ческий характер. В борьбе за свои общие с русскими помещика­ми классовые интересы они выступали единым фронтом.

Средний слой помещиков в Белоруссии, владевших имения­ми от 100 до 500 десятин, был в значительной степени капитали­зирован и целиком примыкал ко второй группе. Однако и он не был однородным, как в национальном, так и в политическом от­ношениях. Среди этой прослойки значительную долю (43,3%) занимали помещики-белорусы. Правда, они оставались еще поли­тически плохо организованными и не имели своих политических партий.

Не создала своих политических партий до революции и бело­русская торгово-промышленная буржуазия. Именно поэтому бе­лорусское национальное движение до февраля 1917 года не при­обрело массового характера. Более организованной оказалась интеллигенция, которая успела создать различные культурно-про­светительские кружки, которые и стали центрами белорусского национального движения.

К третьей группе, по классификации В.И.Ленина, должны были относиться беднейшее и среднее крестьянство, мелкие пред­приниматели и торговцы. Они являлись социальной базой мелко­буржуазных политических партий — меньшевиков и эсеров. Но неспособность и нежелание Временного правительства решить аграрный вопрос в пользу крестьянства привели к тому, что кре­стьянство перестало доверять как буржуазным, так и мелкобур­жуазным партиям, поддерживающим Временное правительство. В результате в лице беднейшего крестьянства рабочий класс Бе­лоруссии получил надежного союзника в совместной революци­онной борьбе.

Такой была в целом расстановка классовых и политических сил в Белоруссии накануне и сразу же после Февральской буржу­азно-демократической революции. Но жизнь не стояла на месте. После революции все политические группировки активизирова­ли свою деятельность, стремясь завоевать на свою сторону широ­кие народные массы.

Ведущей партией буржуазно-помещичьего блока в Белорус­сии, как и в России, была партия кадетов. В 1917 году она насчи­тывала примерно 70 — 80 тысяч членов. 25 марта 1917 года на своем съезде кадеты заявили, что будут отстаивать «вместо пар­ламентской монархии» республиканский строй. Была также про­возглашена тактика «левого блока» — союз с мелкобуржуазными партиями. По аграрному вопросу съезд категорично высказался против его решения до Учредительного собрания. Цель кадетов осталась неизменной—установление власти буржуазии в России.

Провозгласив тактику «левого блока», кадеты надеялись мак­симально расширить сферу своего влияния, «демократизировать» партию. Но сделать это им не удалось. После свержения царизма к ним присоединились только бывшие члены монархических орга­низаций, представители финансового капитала, предпринимате­ли, крупные землевладельцы и высший офицерский состав.

В Белоруссии кадетские комитеты появились в Минске, Ви­тебске, Могилеве, Гомеле, некоторых уездных городах и в отдель­ных частях Западного фронта. Через них ЦК партии кадетов рас­считывал подчинить своему влиянию крестьянство и солдатские массы. Но надежды кадетов не оправдались. Только в Витебской и Могилевской губерниях им удалось создать несколько партий­ных организаций из местного зажиточного крестьянства. Не уда­лось им повести за собой и солдат. «Мы вскоре увидели и поня­ли — как позже писал Новосильцев, председатель Главного комитета «Союза офицеров армии и флота», созданного при Став­ке Верховного главнокомандующего в Могилеве,—что мы одни».

Кадетов поддерживали другие буржуазные партии и органи­зации, которые, как грибы после дождя, начали возникать в Бело­руссии. Крупные помещики, буржуазия, католическое и право­славное духовенство, буржуазная интеллигенция, которые до революции стояли на монархических позициях, создали на осно­ве ранее существующих группировок, немного реорганизованных и подкрашенных в «левые» тона, свои организации — «Белорус­ский союз земельных собственников», «Белорусскую партию ав­тономистов», «Белорусский православный союз», «Союз белорус­ской демократии» в Гомеле, «Белорусский национальный комитет» в Могилеве, «Союз белорусского народа» в Витебске, «Белорус­ский народный комитет» в Орше и другие. Как и их предшествен­ники, все эти организации остались на старых позициях — при­держивались идеологии «западноруссизма» и не признавали права белорусского народа на самоопределение. В национальном вопросе они не выходили за рамки представления права местно­го законодательства в области хозяйственной, культурной жизни. Это также совпадало с программными требованиями партии ка­детов.

По-другому относилась к решению национального вопроса белорусская национальная буржуазия. В условиях подъема обще­ственно-политического движения она быстро создала свои партии — БХД (Белорусскую христианскую демократию) и БПНС (Белорусскую партию народных социалистов).

Белорусская христианская демократия возникла в феврале 1917 года на базе «Христианского единения», основанного еще в

1915 году. В руководящее ядро партии входили А.Станкевич, В .Год­левский, А.Астромович (А.Зезюля), В.Толочко, А.Гринкевич, В.Ластовский и другие.

На страницах газеты «Белорусская крыница», которую сразу же начала издавать БХД, в скором времени была опубликована программа партии. Она выступала в защиту основ буржуазного строя — частной собственности на средства производства, помещичьего землевладения, в национальном вопросе требовала пре­доставления Белоруссии национальной автономии в рамках буржуазной России. Своим влиянием она вскоре охватила значи­тельную часть белорусов-католиков.

Партия белорусских народных социалистов возникла одно­временно с БХД. В руководящий орган партии — бюро входили И.Сушинский (председатель), А.Левицкий (Ядвигин Ш.) — замес­титель председателя, С.Плавник (З.Бедуля), Ф.Стульба, П.Алексюк, В.Чаусов, генералы Ц.Кондратович, А.Богданович и другие. В скором времени к БПНС примкнула группа крупных помещи­ков во главе с бывшим членом Государственной думы Р.Скирмунтом.

Программа БПНС, разработанная в мае 1917 года, в нацио­нальном вопросе требовала предоставления Белоруссии автоно­мии с законодательным органом — Белорусской краевой радой в федеративной демократической Российской республике, возрож­дения белорусской культуры, введения культурно-национальной автономии для национальных меньшинств.

Что касается аграрного вопроса, то программа БПНС пре­дусматривала сохранение помещичьего землевладения. Предус­матривалась конфискация только тех земель, которые принадле­жали царской семье, церкви, монастырям или были подарены польскими королями или российскими императорами. Конфис­кованные земли должны были составить «национальный народ­ный фонд», который должен был перейти в распоряжение Бело­русской краевой рады. Однако осуществление даже этой урезанной аграрной программы откладывалось до Всероссийс­кого учредительного собрания.

После Февральской революции активизировала свою деятель­ность и еврейская буржуазия. Ее политические партии («Агдус-Израэль», «Мирзахи», «Макаби», «Дройр», «Альгемайне-сионисты», «Циере-Цион», «Фолькспартай» и другие), входившие в состав Всемирной сионистской организации (ВСО), вышли из подполья и включились в активную политическую жизнь. Многие из них были довольно многочисленные и хорошо организованные. «Ма­каби», например, только в Могилевской губернии насчитывала около 1400 членов.

VII съезд Российской сионистской организации (PCО), кото­рый проходил в мае 1917 года, предоставил право партиям, вхо­дившим в ее состав, вступать в блоки с общероссийскими партия­ми, а их членам—вступать в эти партии. Двойное членство давало возможность еврейской буржуазии и лидерам сионизма не толь-

ко координировать свои действия с русской буржуазией, но и вли­ять на нее.

Из мелкобуржуазных политических партий и организаций в Белоруссии, как и в России, наиболее влиятельными были партии меньшевиков и эсеров. Несмотря на то, что обе партии считали себя социалистическими, после Февральской революции они вы­ступали против перерастания буржуазно-демократической рево­люции в социалистическую. Главными аргументами меньшеви­ков в этом плане были утверждения об экономической отсталости России и немногочисленности рабочего класса. Социализм пред­ставлялся им делом далекого будущего, когда в результате разви­тия капитализма исчезнет мелкое производство и общество раз­делится на небольшой слой буржуазии и многочисленный рабочий класс. До этого времени рабочим предлагалось мириться с капи­тализмом и ожидать, когда его развитие подготовит материаль­ные, идейные и психологические условия для перехода к социа­лизму. Вот что об этом писал В.Г.Плеханов: «Если капитализм еще не достиг в данной стране той высшей ступени, на которой он становится препятствием развития ее производительных сил, то бессмысленно призывать рабочих, городских и сельских, и бед­нейшую часть крестьянства к его низвержению».

Если для меньшевиков Февральская революция была буржу­азной, открывающей период долгого господства буржуазии, то эсеры, наоборот, пропагандировали идею социальной революции, которая провозглашает начало постепенного «вторжения социа­лизма в буржуазное право». Но эту революцию они планировали осуществлять постепенно, отвоевывая у буржуазии одну позицию за другой. Первой такой позицией, которая должна была поло­жить начало социалистическому обновлению общества, они счи­тали проведение аграрной реформы на основе идеи социализа­ции земли. Она предусматривала передачу всей земли без выкупа в распоряжение местных земельных органов и уравнительное ее распределение по трудовой или потребительской норме между крестьянами, которые вели свое хозяйство собственными силами без применения наемного труда. Но летом 1917 года эсеры отка­зались от этой идеи и полностью перешли на позиции меньшеви­ков. В сентябре 1917 года центральный орган партии эсеров — газета «Дело народа» уже писала: «До того, пока в Западной Ев­ропе не произойдет социалистическая революция, не может быть и речи о низвержении капиталистического строя в России». Поз­же эта же газета утверждала, что до победы социалистической революции в Западной Европе капитализм «будет главной эконо­мической основой нашей страны».

Руководствуясь этими положениями, меньшевики и эсеры считали необходимым укреплять союз с буржуазией, помогать ей в развитии производительных сил и в укреплении своей власти.

Первоначально идеи меньшевиков и эсеров нашли широкую поддержку мелкобуржуазных слоев населения Белоруссии, что позволило им повсеместно создать свои организации и завоевать большинство в Советах. Особенно широкой популярностью пользо­вались эсеры в Могилевской губернии, где им удалось создать свои организации почти в каждой волости. Крупная эсеровская орга­низация действовала и в Могилеве, которая состояла из солдат и офицеров местного гарнизона. Летом 1917 года эсеровские орга­низации в Белоруссии уже насчитывали около 70 тысяч человек.

После Февральской революции активизировали свою деятель­ность белорусские и еврейские мелкобуржуазные политические партии и организации. В марте 1917 года возобновила свою дея­тельность Белорусская социалистическая громада (БСГ). Как и ранее, ее социальную базу составляли зажиточные крестьяне, средние городские слои, интеллигенция. За пределами Белорус­сии в ее ряды хлынули беженцы, очутившиеся в тяжелом матери­альном положении. В основном, это были крестьяне. Введенные в заблуждение программными установками БСГ, они надеялись, что партия будет активно защищать их жизненные интересы. Но на конференции, которая проходила 25 марта 1917 года, БСГ приняла резолюцию о поддержке Временного правительства и выска­залась за продолжение войны. По аграрному вопросу она высту­пила против немедленного раздела помещичьих земель и призвала крестьян ожидать, пока земельный вопрос решит краевой сейм автономной Белоруссии. Что касается национального вопроса, то конференция высказалась за автономию Белоруссии в составе Российской федеративной республики.

Таким образом, и БСГ, как меньшевики и эсеры, выступила в поддержку Временного правительства и стала союзницей буржу­азии и помещиков, помогая им закрепить свою власть.

После конференции организации БСГ возникли в Минске, Гомеле, Витебске, Могилеве, Орше, Бобруйске, Слуцке, Москве, Петрограде, Саратове и других городах страны, где проживали белорусы. Оформились они также на Западном и Южном фрон­тах. О своей принадлежности к БСГ заявила также Белорусская социал-демократическая группа, действующая в Вильно. Летом 1917 года БСГ уже насчитывала около 10 тысяч членов.

Одновременно с возобновлением деятельности БСГ среди белорусов-беженцев шел процесс формирования других белорус­ских мелкобуржуазных политических партий и организаций. Од­ной из них была Белорусская народная громада (БНГ). Она возникла в Москве в мае 1917 года. Руководителями и организа­торами партии были А.Цвикевич, И.Василевич, А.Прушинский (А.Гарун), Ф.Турук и другие. Летом 1917 года БНГ уже объединя­ла более тысячи членов.

Программа БНГ носила умеренный характер. Она ратовала за предоставление национально-территориальной автономии Бе­лоруссии в рамках Российской федеративной республики, пере­дачу земли белорусским национальным Советам, введение мест­ного самоуправления и так далее.

В апреле — мае 1917 года в Одессе оформилась Белорусская народная рада, товарищество «Гай», в Москве, Петрограде и дру­гих городах начали действовать организации белорусских социа­листов-автономистов. Все эти организации не имели четко разра­ботанных программ и были немногочисленными. Социалисты-автономисты, например, целью своей деятельности провозгласили «право на национальное, культурное и политическое самоопреде­ление Белоруссии с сохранением единства и неразрывности с Рос­сией» и обеспечение прав национальным меньшинствам в крае.

25 марта 1917 года в Минске по инициативе БПНС и БСГ был созван съезд белорусских национальных организаций, целью ко­торого было объединить силы и направить их на борьбу «за наци­ональный идеал». Он признал необходимым создать в Минске Краевую Раду — орган государственной власти в Белоруссии. До ее создания эти функции должен был выполнять Белорусский национальный комитет (БНК), избранный на съезде. Ему было поручено вступить в контакт по этим вопросам с Временным пра­вительством, провести выборы в Белорусскую краевую раду и вести пропаганду выборов во Всероссийское учредительное со­брание на принципах Российской федеративной демократичес­кой республики.

Лозунг «автономии Белоруссии» выставлялся лидерами бе­лорусских политических группировок с тактических соображе­ний. Открыто требовать создания суверенного независимого го­сударства в это время они еще не могли, хотя это было целью их жизни и политической деятельности. Позже А.Луцкевич писал, что добиваясь автономии Белоруссии в границах федеративной Российской республики, белорусские деятели в 1917 году не мог­ли требовать «чего-то большего, ибо даже более сильная Украина не могла открыто говорить о государственной независимости, и поэтому скрывали свои действительные политические идеалы под маской автономизма. Только в наиболее конспиративных круж­ках велись разговоры о широких политических идеалах». Они понимали, что эти планы будут сразу же отвергнуты Временным правительством, русской буржуазией и помещиками.

Не поддерживали этот лозунг и широкие народные массы, в том числе, и крестьянство, на которое возлагали свои надежды руководители булорусских политических партий и организаций. В условиях революционного подъема изменилась социально-по­литическая сущность крестьянского движения. Оно превратилось в составную часть борьбы против господства буржуазии и поме­щиков. В пропаганде лозунга «Национальной независимости» крестьянство, как и рабочий класс, видели стремление своей бур­жуазии разорвать связи Белоруссии с революционной Россией. Такая позиция народных масс была обусловлена объективными причинами: близостью к русскому народу по языку, культуре, быту, истории, религии, засильем еврейской буржуазии в промышлен­ности и торговле, польских помещиков в деревне, особенностями формирования белорусской нации в рамках Российской империи. Все это предопределило отношение трудящихся Белоруссии к национальному вопросу и лозунгу национального самоопре­деления.

Не имела успеха и пропаганда лозунга «автономии Белорус­сии», хотя объективно она была выражением протеста против национального неравенства и угнетения. Пропагандируя этот лозунг, лидеры белорусских политических группировок исходи­ли из своих классовых интересов, проповедовали национализм и сепаратизм, стремились ослабить союз рабочего класса и кресть­ян Белоруссии с революционной Россией. Для трудящихся, осо­бенно крестьянства, с точки зрения своих классовых интересов, объективной необходимости в осуществлении автономии Белорус­сии в то время не было.

Тем не менее, все белорусские буржуазные и мелкобуржуаз­ные политические партии и организации широко пропагандировали лозунг автономии Белоруссии в составе Российской федера­тивной республики, теорию классового мира и гармонии между трудящимися, буржуазией и помещиками, выступали в поддерж­ку Временного правительства, за продолжение войны до побед­ного конца, призывали крестьян воздерживаться от захвата по­мещичьих земель и ожидать решения аграрного вопроса Учредительным собранием.

После Февральской революции активизировали свою деятель­ность и еврейские мелкобуржуазные политические партии и орга­низации: Объединенная еврейская социалистическая рабочая партия (ОЕСРП) и Еврейская социал-демократическая рабочая партия «Поалей-Цион».

ОЕРСП возникла в марте 1917 года в результате объединения Социалистической еврейской и сионистско-социалистической партий. Исходной идеей политической платформы новой объеди­нении было формирование автономной еврейской общины в Рос­сии на основе программы национально-персональной автономии. Эта программа предусматривала создание экстерриториальных парламентов (сеймов), которые должны были решать важнейшие вопросы еврейской жизни: сбор налогов, регулирование эмигра­ции в Палестину, развитие профессионального образования, ру­ководство синагогами и культурно-бытовыми учреждениями. ОЕРСП стремилась создать специальный аппарат принуждения, который помогал бы осуществлению «планомерной массовой ев­рейской колонизации». Национально-персональная автономия, по мысли составителей программы, для евреев в странах их рас­сеяния « должна была представлять собой только один из этапов в национальном освобождении еврейского народа. Окончательной целью партии было создание «национального очага» в Па­лестине.

Партия поалей-ционистов возникла еще в 1905 году в Минс­ке. В своей деятельности она основывалась на идеях « особого пути еврейской нации» и требовала создания «отдельного еврейского социалистического общества» в Палестине. «Поалей-Цион» ут­верждала, что какой бы общественный строй ни был установлен в любой стране мира, он не пригоден для социального и нацио­нального развития еврейского народа.

И «Поалей-Цион», и ОЕРСП не скрывали своей близости к политической платформе буржуазных сионистских партий и орга­низаций. Из их установок вытекало, что пролетарский и буржуаз­ный сионизм неотделимы в процессе создания еврейского «наци­онального очага» в Палестине. Эта тактика была рассчитана на идеологическую обработку еврейских рабочих, ремесленников, мелких торговцев и служащих, на вовлечение их в русло нацио­налистической политики, на то, чтобы вырвать их из общепроле­тарского революционного движения.

В лагере еврейского национализма действовал и социал-де­мократический Бунд. В свой идеологический арсенал он также принял сионистские постулаты еврейской «национальной специ­фичности», «самобытности еврейской экономики», неверие в спо­собность рабочего класса перестроить жизнь на основе сотруд­ничества трудящихся всех стран и народов.

Некоторые отличия в политической окраске и внешних атри­бутах еврейских политических партий не мешали им жить под одной крышей—крышей сионизма. Подчиняясь решениям III кон­гресса ВСО, они все активно проводили в жизнь идеи сионизма.

В России, в том числе, и в Белоруссии, установки ВСО осуще­ствлял ЦК Российской сионистской организации, которая, по дан­ным тогдашних еврейских газет, насчитывала 300 тысяч членов. Многочисленные сионистские организации имелись и в Белорус­сии. Один только Бунд летом 1917 года имел 26 своих организа­ций в Минской, Витебской, Могилевской и Смоленской губерни­ях. Они объединяли 7656 членов.

С развитием революции Бунд и сионистские партии и орга­низации стали проявлять большую политическую активность. Они выступали единым фронтом с кадетами, меньшевиками, эсера­ми, белорусскими буржуазными и мелкобуржуазными политичес­кими партиями и организациями, входя в единый буржуазно-по­мещичий блок.

Буржуазно-помещичьему лагерю противостоял революцион­но-демократический блок. Его социальной базой были рабочий класс, беднейшее крестьянство и солдаты Западного фронта. Ве­дущей политической силой этого блока была партия большеви­ков. Но она была немногочисленной. В белорусских губерниях и на Западном фронте из подполья вышли немногим более 2 тысяч членов партии. Правда, это были закаленные в революционной борьбе люди. Их костяк составляли такие опытные революционе­ры, как М.В.Фрунзе, А.Ф.Мясников, В.Г.Кнорин, К.И.Ландер, С.М.Крылов, Б.Д.Пинсон, М.М.Хатаевич, И.Е.Любимов, И.Я.Алибегов, П.Н.Серебряков и другие.

В своей деятельности большевики Белоруссии, как и вся партия, руководствовались Апрельскими тезисами В.И.Ленина, решениями VII (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП, в работе которой принимали участие и два делегата от Белорус­сии — С.Г.Могилевский и С.В.Писецкий (от Витебской и Минской объединенных организаций РСДРП). В тезисах и решениях кон­ференции была сформулирована конкретная программа деятель­ности партии на переходный период от буржуазно-демократичес­кой революции к социалистической.

Курс партии на социалистическую революцию В.И.Ленин ос­новывал на новой расстановке классовых сил в стране. Если удар по царизму рабочий класс наносил в союзе со всем крестьянством, то в борьбе за диктатуру пролетариата его союзником могло быть только беднейшее крестьянство. Поэтому и в тезисах, и в решени­ях конференции особое внимание обращалось на необходимость укрепления союза рабочего класса с беднейшим крестьянством как важнейшее условие победы социалистической революции. Не исключалось из этого процесса и среднее крестьянство. В реше­ниях конференции перед большевистскими организациями ста­вилась задача отвоевать его у соглашателей, привлечь на сторо­ну революции и сделать союзником пролетариата.

Учитывая опыт Парижской Коммуны и двух русских револю­ций, В.И.Ленин пришел к выводу, что лучшей формой государ­ственной власти в переходный период будет не парламентская республика, как считали до этого времени марксисты, а респуб­лика Советов. Отсюда вытекал и лозунг партии большевиков в борьбе против Временного правительства — «Вся власть Сове­там! ». Сущность этого лозунга заключалась в ликвидации двоев­ластия и установлении единовластия Советов, создании на их базе всех звеньев государственного аппарата, соответствующего ин­тересам трудящихся.

Но лозунг «Вся власть Советам!» на данном этапе револю­ции не был еще призывом к немедленному свержению Временно­го правительства путем вооруженного восстания. Свергать это правительство силой значило выступить и против Советов, эсероменьшевистский состав которых оказывал ему поддержку. При сложившихся обстоятельствах тактика большевиков состояла в том, чтобы добиться единовластия Советов мирным путем, а за­тем, не входя в состав меньшевистско-эсеровского правительства, раскрыть перед массами предательскую роль соглашателей, за­воевать большинство в Советах, изменить их политику и в про­цессе мирной борьбы внутри Советов изменить состав правитель­ства, сделать его большевистским. Это была установка на мирное развитие революции, перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую мирным путем.

Требование единовластия Советов являлось в то время лозун­гом большевиков и о войне. В.И.Ленин показал в своих тезисах, что при господстве в стране буржуазии невозможно закончить войну демократическим миром. Только Советы, сосредоточив всю полноту власти в своих руках, могли обеспечить заключение мира в интересах народа. Отсюда вытекала задача разъяснения в ар­мии характера продолжающейся войны, поддержки братания на фронте как важнейшего средства революционизирования солдат­ских масс воюющих сторон.

В Апрельских тезисах В.И.Ленин наметил также программу конкретных экономических мер перехода от капитализма к со­циализму: введение контроля Советов за производством и рас­пределением продуктов, немедленное слияние всех банков стра­ны в один общенациональный банк и подчинение его народному контролю, конфискация помещичьих земель и национализация всей земли в стране.

Руководствуясь Апрельскими тезисами В.И.Ленина и реше­ниями VII Апрельской конференции PC ДРП(б), большевики Бело­руссии весной 1917 года главное внимание сосредоточили на ре­шении основной тактической задачи партии — завоевании трудящихся на свою сторону под лозунгом «Вся власть Советам!». После свержения самодержавия в Советах рабочих, солдатских и крестьянских депутатов большинство депутатских мест принад­лежало меньшевикам и эсерам. В Белоруссии они возглавляли все Советы, за исключением Минского Совета рабочих и солдатских депутатов и Исполнительного комитета Совета крестьянских де­путатов Минской и Виленской губерний. Никогда еще мелкобур­жуазные партии не взлетали так высоко, как весной 1917 года. Это требовало от большевиков настойчивой и кропотливой работы.

Но сначала необходимо было навести порядок в своих рядах. Дело в том, что после свержения царизма большевики Белорус­сии входили в состав объединенных организаций РСДРП вместе с меньшевиками, бундовцами и польскими социалистами. Инициа­торами создания объединенных организаций, как правило, выс­тупали меньшевики и бундовцы. Они стремились приковать боль­шевиков к своей оппортунистической колеснице, подавить их количественным превосходством, лишить самостоятельной поли­тической деятельности и влияния на массы. Такое положение в корне противоречило указаниям В.И.Ленина о недопустимости объединения революционных марксистов с социал-патриотами и колеблющимися и могло стать серьезным препятствием в деле завоевания на свою сторону широких народных масс. Обстоятель­ства диктовали большевикам решительно порвать с соглаша­телями.

Одними из первых порвали с меньшевиками и бундовцами большевики Гомеля. Еще 6 апреля они создали самостоятельный Полесский комитет РСДРП(б). В июне 1917 года большевики Мин­ска вместе с меньшевиками-интернационалистами создали Минский комитет РСДРП(б). 2 июля порвали с соглашателями боль­шевики Витебска, создав вместе с межрайонцами и меньшевика­ми-интернационалистами ((Витебскую организацию интернацио­налистов». В июне 1917 года оформилась Полоцкая организация РСДРП объединенной социал-демократии интернационалистов. В это же время при помощи Минского комитета РСДРП(б) самосто­ятельные большевистские организации сформировались в Боб­руйске, Слуцке, Замирье, Койданове, Лунинце, многих воинских частях Западного фронта. Там, где большевики имели небольшие силы, их влияние было незначительным (Могилев, Орша, Рогачев), существование объединенных организаций затянулось до конца лета 1917 года.

Процесс создания самостоятельных большевистских органи­заций в Белоруссии сопровождался активизацией борьбы боль­шевиков за массы, усилением их позиций среди рабочего класса, солдат, беднейших слоев крестьянства. Они, хотя и медленно, но прочно завоевывали новые позиции.

В апреле 1917 года, опираясь на революционные силы Сове­тов, большевики развернули работу по созданию профсоюзов, фабрично-заводских комитетов. Только в четырех наиболее круп­ных промышленных центрах (Минске, Витебске, Могилеве и Го­меле) в марте — апреле было организовано более 80 профсою­зов, в которых насчитывалось свыше 20 тысяч членов. В конце мая процесс организации профсоюзов в Белоруссии завершился. Было создано 126 профсоюзов, которые объединяли в свох рядах 35 тысяч рабочих. По инициативе большевиков создавались так­же фабрично-заводские комитеты. Если профсоюзы защищали главным образом профессионально-экономические интересы ра­бочих (охрана труда, повышение заработной платы, участие в за­бастовочном движении), то фабзавкомы боролись с саботажем предпринимателей, отыскивали сырье, топливо, финансы, уста­навливали рабочий контроль за производством.

Мелкобуржуазные партии стремились захватить руководство в профсоюзных организациях. Но ни бундовцам, ни меньшеви­кам не удалось подчинить их своему влиянию. В марте — июне 1917 года большевики руководили большинством фабрично-за­водских комитетов. По их инициативе с апреля по июнь было рас­смотрено около 100 конфликтов между рабочими и предприни­мателями, большинство которых было решено в пользу рабочих.

Под руководством большевиков развертывалось и забастовоч­ное движение рабочего класса. По неполным данным, только в мае — июне 1917 года в Белоруссии на промышленных предпри­ятиях произошло около 60 забастовок. Хотя они носили преиму­щественно экономический характер, но объективно были направ­лены против политики Временного правительства, содействовали политическому воспитанию рабочих, росту их революционной активности.

О росте влияния большевиков на рабочий класс свидетель­ствуют и результаты перевыборов Советов рабочих депутатов, которые проходили в Белоруссии в мае — июне 1917 года. В но­вом составе Минского Совета большевики укрепили свои пози­ции. При обсуждении важнейших политических и экономических вопросов их поддержало большинство депутатов (от 160 до 195 из 265). Усилилось влияние большевиков в Витебском и Гомельском Советах.

Правда, за большевиками шли пока еще рабочие крупных промышленных предприятий и железнодорожники. Часть рабо­чих, особенно на мелких и кустарных предприятиях, еще сочув­ственно относились к лозунгам «революционного оборончества», сохраняли доверие к Временному правительству, придерживались, в основном, форм экономической борьбы. Они еще рассчитыва-

ли мирным путем урегулировать конфликты с буржуазией. Боль­шевикам предстояла еще настойчивая борьба, чтобы освободить эту часть рабочего класса от политического и идейного влияния мелкобуржуазных партий.

Большую организаторскую и идейно-политическую работу проводили большевики Белоруссии и среди солдат Западного фронта. Они были инициаторами создания солдатских комите­тов. В армиях Западного фронта было создано 7289 комитетов разных ступеней — ротных, батальонных, полковых, дивизион­ных, корпусных и армейских, через которые солдаты втягивались в активную политическую жизнь. В эти комитеты входили более 55 тысяч солдат.

Важную роль в организации солдатских масс сыграл I съезд военных и рабочих депутатов армий и тыла Западного фронта, созванный по инициативе большевиков. Он проходил с 7 по 17 апреля 1917 года в Минске. На съезде присутствовали 1200 деле­гатов, которые представляли части Западного фронта, гарнизо­ны городов и рабочих военной промышленности.

Временное правительство, рассчитывая сделать фронтовой съезд средством поднятия «боевого духа» у солдат, послало на него в качестве своих представителей председателя Государствен­ной Думы Родзянко, руководящих деятелей партии кадетов Мас­ленникова, Щепкина и Родичева. Роль их помощников выполня­ли лидеры меньшевиков Чхеидзе, Церетели, Скобелев. Они стремились не допустить обсуждения на съезде наиболее злобод­невных политических вопросов — о войне и мире, об отношении к Временному правительству, о военных, рабочих и крестьянских организациях, о правовом и материальном положении солдат. Но по настоянию большевиков все эти вопросы были включены в по­рядок дня съезда.

В противовес «оборонцам», выступавшим на съезде с призы­вами к классовому миру, поддержке Временного правительства и продолжения войны до «победного конца», большевики (А.Е.Ба­даев, В.П.Ногин, М.В.Фрунзе, В.С.Селезнев, А.Ф.Мясников, И.Е.Любимов, В.В.Фомин), присутствующие на съезде, выступи­ли с разоблачением империалистического характера войны, разъяснением рабочим и солдатским делегатам сущности и зна­чения сформулированного в Апрельских тезисах требования не оказывать никакой поддержки Временному правительсту и до­биться перехода всей власти в руки Советов, которые только одни могут покончить с грабительской войной, и заключить действи­тельно демократический мир. Большевики призывали солдат к борьбе за дальнейшую демократизацию армии, объединение с рабочим классом и беднейшим крестьянством для достижения победы социалистической революции.

Хотя разношерстный по своему политическому составу съезд принял по основным вопросам половинчатые решения (поддер­жал Временное правительство и высказался за продолжение вой­ны), тем не менее, под влиянием большевиков, признал необходи­мым улучшить экономическое положение рабочих, высказался за введение 8-часового рабочего дня на предприятиях, за немедлен­ную организацию Советов крестьянских депутатов, проведение революционных преобразований в деревне. Съезд признал также необходимость дальнейшего развития и укрепления солдатских комитетов. Это имело важное политическое значение.

Организуя солдат Западного фронта на революционную борь­бу, большевики большое внимание уделяли печатной и устной пропаганде. В этом местным партийным организациям активно помогали ЦК, Петроградская и Московская организации РСДРП(б). При содействии только одного Московского военного бюро с 24 марта по 1 мая на Западный фронт было отправлено 7972 экзем­пляра «Правды», 2000 экземпляров «Солдатской правды», 30375 экземпляров «Социал-демократа», аза 11 дней июня — 61625 эк­земпляров «Социал-демократа» и 6999 экземпляров «Правды». Большевистские газеты пользовались большой популярностью у солдат, а яркое и понятное разъяснение тактики и программных положений партии на их страницах содействовали их политичес­кому воспитанию и организации.

Активную работу вели большевики Белоруссии и в деревне. 22 марта 1917 года по инициативе большевиков Минского Совета было созвано совещание крестьянских депутатов, а 20 апреля со­стоялся первый съезд крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний. Поскольку большая часть крестьян шла за эсера­ми и надеялась на осуществление программы социализации земли, принятой съездом, наибоее важные резолюции носили со­глашательский характер. Это прежде всего касалось вопросов о войне и поддержке Временного правительства. Однако, несмот­ря на засилие эсеров на съезде, им не удалось убедить крестьянс­ких депутатов, что решение аграрного вопроса необходимо отло­жить до Учредительного собрания. Под влиянием большевиков съезд высказался за ликвидацию частной собственности на зем­лю, за демократизацию земельных комитетов и пополнение их представителями трудового крестьянства. Делегаты осудили де­ятельность Белорусского национального комитета и в принятой резолюции заявили, что он не является выразителем интересов белорусского народа.

В апреле — мае 1917 года прошли крестьянские съезды и в других белорусских губерниях. Их требования в основном своди­лись к созданию Советов крестьянских депутатов, ликвидации частной собственности на землю и передачи ее в бесплатное пользование трудового крестьянства.

Временное правительство с нарастающей тревогой следило за развертыванием революционного движения. Поскольку в стра­не росло недовольство его политикой, буржуазия начала обра­щаться к мысли о подавлении революции вооруженной силой. Заговорщики действовали в тесном контакте со Ставкой, за их спинами стояли банкиры и предприниматели Москвы и Петрог­рада, руководители Всероссийской сионистской организации.

План «успокоения» революции русской буржуазией поддержива­ли правительства стран Антанты.

18 апреля (по старому стилю), когда трудящиеся России впер­вые свободно праздновали 1 Мая, союзным государствам была передана «нота Милюкова», в которой Временное правительство заявило о намерении «довести войну до решающей победы». На­кануне и в день отправки ноты вызвали в Петроград необходи­мых для осуществления переворота лиц: главнокомандующего генерала Алексеева, адмирала Колчака, командующего Северным фронтом генерала Рузского и других. Но революционные массы организованно выступили против Временного правительства. По стране прокатилась волна демонстраций и митингов с требова­нием прекращения несправедливой войны, опубликования тай­ных договоров и передачи власти Советам.

Демонстрации прошли также в Минске и других городах Бе­лоруссии. «Ноту Милюкова» осудили Гомельский Совет, съезд соя-датских комитетов 10-й армии и другие общественные организа­ции. Однако большинство Советов Белоруссии, где преобладало влияние меньшевиков, эсеров и бундовцев, выносили резолюции в поддержку Временного правительства.

Апрельский кризис, вызванный «нотой Милюкова», буржуа­зия пробовала ликвидировать по-своему. Во-первых, большевики были объявлены виновниками этих событий, во-вторых, сделана перестановка в кабинете министров: с Временного правительства были выведены военный министр Гучков и министр иностранных дел Милюков. В мае 1917 года было создано первое коалицион­ное правительство. В его состав вместе с 10 министрами-капита­листами вошли представители мелкобуржуазных партий—мень­шевики Церетели, Скобелев, эсеры—Чернов, Керенский и другие. Этим буржуазия пробовала остановить развитие революционно­го движения. Но осуществить это ей не удалось. Нарастала борь­ба рабочего класса, более широкий размах приобретало аграр­ное движение в деревне. Активизировали свои выступления и солдаты Западного фронта.

Одной из форм проявления революционного протеста сол­дат было братание. Оно возникло на фронте еще до Февральской революции. Весной 1917 года братание получило широкое распространение, охватив целые воинские подразделения: 218-й, 220-й полки, 55-ю, 1-ю гренадерскую дивизии и другие.

Массовый характер приобрело и дезертирство. Многие сол­даты самовольно покидали свои части и расходились по домам. По признанию председателя Государственной Думы Родзянко, накануне Февральской революции со всех фронтов дезертирова­ли 1,5 млн. человек. После Февральской революции число дезер­тиров возросло. Только на Западном фронте в мае 1917 года де­зертировали более 100 тысяч солдат.

Солдаты активно участвовали и в аграрном движении. Одновременно с революционным движением развивалось и национально-освободительное движение. Лидеры белорусских

буржуазных партий стремились использовать его в своих интере­сах. Они начали добиваться передачи власти в Белоруссии в свои руки. С этой целью в мае 1917 года делегация БНК во главе с Р.Скирмунтом выехала в Петроград, чтобы довести до Временно­го правительства свою «национальную программу». Одним из главных требований делегации была передача власти в Белорус­сии избранному краевому органу с исполнительными функция­ми на местах. Делегация потребовала также замены губернских и уездных комиссаров Временного правительства представите­лями белорусских организаций, перевода преподавания во всех школах на белорусский язык, введения должности особого комис­сара по делам Белоруссии при Временном правительстве в Пет­рограде, создания в Минске Совета по координации правитель­ственных мероприятий, выделения солдат-белорусов в отдельные воинские части.

Временное правительство отвергло все требования белорус­ской делегации. Русская буржуазия и помещики не хотели идти ни на какие уступки национальной буржуазии. Они стремились покончить с наиболее реакционными проявлениями царской на­циональной политики, вместе с тем отстоять ее основы и сохра­нить великодержавные принципы «единой и неделимой России».

Не получив поддержки Временного правительства, БНК про­бовал самовольно создать свои местные органы — губернские, уездные и городские белорусские рады. Но он не смог полностью осуществить свою программу. Ему удалось организовать белорус­ские рады только в отдельных городах: Минске, Могилеве, Ви­тебске, Бобруйске, Слуцке, Молодечно, Орше, Осиповичах. Были созданы и комитеты беженцев за пределами Белоруссии.

БНК стремился создать систему своих органов (волостных народных управ) и в сельской местности. Но поддержки кресть­янства в этом он не нашел. Первый крестьянский съезд Минской и Виленской губерний, который проходил 20 апреля 1917 года в Минске, единогласно выступил против попыток БНК создать свою систему управления на территории Белоруссии. Против этого выступили и 200 делегатов Всероссийского съезда Советов крес­тьянских депутатов от Минской, Могиле вской, Витебской, Грод­ненской и Виленской губерний.

БНК начал работу и по созданию своих вооруженных сил. В мае 1917 года была создана Белорусская военная организация. Но поскольку белорусы проходили воинскую службу за предела­ми Белоруссии — на Румынском, Северном, Юго-Западном фрон­тах и на Балтийском флоте, то военная организация первоначаль­но бездействовала. Только накануне Октябрьской революции она оживила свою работу.

Как видно из вышесказанного, действия БНК, с одной сторо­ны, были направлены на то, чтобы оказать нажим на Временное правительство, с другой стороны — не дать национально-освобо­дительному движению объединиться с революционной борьбой рабочего класса.

Позицию БНК поддерживали все белорусские политические партии и организации, в том числе, и БСГ. Правда, БСГ не стре­милась к отделению Белоруссии от России. Она выступала за пре­вращение России в федеративную демократическую республику, в которой каждый народ, в том числе, и белорусский, имел бы право на национально-государственное самоопределение, на свою автономию. Но БСГ не связывала осуществление этих требова­ний с широкими социально-экономическими преобразованиями революционно-демократического характера. Она, как и все мел­кобуржуазные партии, сеяла иллюзии, что все социальные про­блемы решит Учредительное собрание. Тем самым БСГ смыка­лась с меньшевиками и эсерами, которые вели соглашательскую политику, отвлекали трудящихся от революционной борьбы.

Такая позиция руководства БСГ вызвала оппозицию среди ее левых элементов, тесно связанных с беднейшими слоями крестьянства. Они стремились воздействовать на руководство партии. Требовали принятия более радикальной программы. Однако ли­деры БСГ, проводя курс на сотрудничество с буржуазными парти­ями, не шли им навстречу. В результате этого в низовых органи­зациях партии начали выкристаллизовываться левые группы. Они возникли в Петроградской, Витебской и Бобруйской организаци­ях БСГ. В мае 1917 года Витебская организация под воздействием левых элементов отозвала своих представителей из городского комитета, созданного БНК, и выступила с резкой критикой в его адрес. Аналогичную позицию заняла Бобруйская организа­ция БСГ.

Активизация левых элементов вынудила лидеров БСГ менять тактику, приноравливаться к новым политическим обстоятель­ствам. С этой целью 4 июня 1917 года в Петрограде была созвана конференция БСГ. По требованию левых, прежде всего рабочих петроградских заводов, солдат и матросов, на конференцию было внесено обсуждение проекта программы-минимум партии с до­вольно радикальными требованиями. Проект предусматривал раздел земли между крестьянами через местные органы самоуп­равления, национализацию промышленности, создание коопера­тивных и кредитных организаций, потребительских товариществ, введение 8-часового рабочего дня, минимальной заработной пла­ты и другое. Но, как свидетельствуют материалы конференции, БСГ отложила решение этих вопросов до Учредительного собра­ния. Чтобы сковать инициативу левых групп и одновременно при­влечь к себе внимание широких народных масс, БСГ заявила, что главной ее целью является «осуществление социалистического строя при помощи развития классовой борьбы и социальной ре­волюции».

И по другим вопросам БСГ приняла более радикальные резо­люции. Ее поворот влево был вызван общим подъемом революци­онной борьбы в стране. Лидеры партии, улавливая настроения крестьянских масс, вынуждены были маневрировать, идти на не­которые отступления от основной тактической линии. В главных

же вопросах революции — о власти, о войне и мире, о земле БСГ осталась на старых позициях. Левое течение Громады осталось на старых позициях, оно было еще слабым и не могло оказать сопротивления правым элементам, которые смыкались с буржу­азными партиями и организациями: БПНС и БХД. Однако вокруг ее революционно-демократического крыла уже шел процесс объе­динения крестьян, демократической интеллигенции, ремесленни­ков, части рабочих-белорусов, занятых на заводах и фабриках Петрограда и Москвы. Объективной основой развития этого про­цесса было стремление трудящихся ликвидировать социальный гнет, добиться решения национального вопроса революционным путем.

Конференция избрала временный ЦК партии. В его состав вошли П.Бодунова, Д.Жилунович, И.Воронко, К.Душевский, Э.Будько, А.Борисенок, В.Лузгин, А.Смолич, В.Игнатовский, Т.Гриб, А.Бурбис, Р.Островский, М.Мелешко и другие. В президи­ум ЦК были избраны Д.Жилунович (председатель), П.Бодунова, КДушевский, А.Борисенок, В.Лузгин.

Большевики Белоруссии, ведя бескомпромиссную борьбу про­тив буржуазных политических партий и организаций, придержи­вались гибкой политики по отношению к мелкобуржуазным парти­ям, в том числе к БСГ. В.Г.Кнорин в своей книге «1917 год в Белоруссии и на Западном фронте», характеризуя отношение большевиков к БСГ, писал: «Минский Совет и его большевистс­кое большинство на протяжении всего лета относилось очень благосклонно к работе Белорусской Громады, хотя она не имела своего представительства в Совете. На местных собраниях пред­ставлялось слово для заявлений Смоличу, Бодуновой и другим лидерам Громады…». Такая тактика была обусловлена специфи­ческими условиями деятельности большевистских организаций в Белоруссии. Они понимали, что БСГ объединяет в своих рядах различные социальные слои белорусского народа — от мелкобур­жуазных элементов до рабочих. Особенно много в ее рядах нахо­дилось интеллигенции. По подсчетам Ю.С.Кузнецова, в Белорус­сии накануне Октябрьской революции работали 12710 учителей, около 1200 врачей (без военнослужащих), 1077 фельдшеров, 679 акушерок, 548 фармацевтов, 300 инженерно-технических работ­ников и 400 агрономов. В состав интеллигенции входили также железнодорожные и почтово-телеграфные служащие, чиновни­ки различных учреждений, служащие Всероссийского земского Союза, инженерно-технический персонал военных мастерских, юристы, журналисты, деятели литературы и искусства. В апреле 1917 года на Западном фронте находились 27300 офицеров и 11200 военных чиновников.

Естественно, интеллигенция была неоднородной как по со­циальному, так и по национальному составу. Она делилась на бур­жуазную и мелкобуржуазную. К буржуазной относились крупные администраторы и чиновники, генералы, старшие офицеры, агрономы, инженеры, журналисты, врачи, адвокаты. Они защи­щали в основном интересы русского капитала. Но среди них были также лица, выражающие интересы национальной буржуазии и обуржуазившихся помещиков. К мелкобуржуазным слоям отно­сились учителя, средний технический и медицинский персонал, железнодорожные и почтовые служащие, деятели литературы и искусства. Эта прослойка, по выражению В.И.Ленина, была тесно связана «с массами бесправного, забитого, темного, голодного крестьянства» и по условиям своей жизни была враждебно настроена против буржуазии и всякого союза с нею. Она сос­тавляла ядро белорусского национального движения, в том числе и БСГ.

Как и мелкая буржуазия, мелкобуржуазные слои интеллиген­ции занимали промежуточное положение между буржуазией и пролетариатом, «частично примыкали к буржуазии по своим свя­зям, убеждениям и так далее, а частично — к наемным рабочим, по мере того, как капитализм все больше и больше отнимал само­стоятельное положение у интеллигента, превращал его в зависи­мого наемника, пугал снизить его жизненный уровень».

Несмотря на двойственный характер мелкобуржуазной ин­теллигенции, большевики стремились перетянуть ее на сторону революционного пролетариата, оторвать от буржуазно-национа­листических партий и использовать в борьбе против сепаратизма и национализма. Уже накануне лета 1917 года среди многочис­ленных слоев интеллигенции произошел поворот влево. Значи­тельная ее часть активно выступила с требованиями демократи­ческого характера, осуждала деятельность буржуазных националистических партий и организаций. Особенно ярко эта позиция проявилась на съезде учителей Минской губернии, кото­рый проходил в мае 1917 года. В обращении к трудовому народу съезд осудил политику БНК и заявил, что он «не является вырази­телем воли белорусов, их представителем». Такую же позицию занял и съезд учителей-фронтовиков, уроженцев Минской, Ви­тебской, Могилевской, Гродненской и Виленской губерний.

На дальнейшее развитие революционного и национально-ос­вободительного движения в Белоруссии и на Западном фронте оказали влияние события, связанные с подготовкой наступления русской армии летом 1917 года. Несмотря на апрельский кризис, вызванный «нотой Милюкова», Временное правительство не от­казалось от намерений довести империалистическую войну до победного конца. 3 июня на I Всероссийском съезде Советов ра­бочих и солдатских депутатов оно открыто заявило об этом.

Активная подготовка русской армии к наступлению началась в середине мая. На Западном фронте подготовку к наступлению вели штаб фронта, Ставка, военная организация кадетов. Им по­могали меньшевики, эсеры, бундовцы, белорусские буржуазные и мелкобуржуазные политические партии и организации, сиони­стские группировки. ЦК партии кадетов призвал военную орга­низацию Западного фронта усилить обработку солдат, поднять их «патриотический дух». Но все усилия кадетов оказались тщет­ными — армия за ними не пошла. То, чего не смогли сделать ка­деты, пробовали осуществить меньшевики и эсеры, которые засе­ли в фронтовых, армейских, корпусных, дивизионных, полковых, батальонных и ротных комитетах. На заседаниях этих комитетов они призывали солдат к наступлению, заявляя, что «отечество в опасности».

Выполняя общую тактическую задачу партии, большевики Белоруссии приняли все меры к тому, чтобы сорвать этот замы­сел. 5 июня на заседании Фронтового комитета им удалось раско­лоть меньшевиков и эсеров и добиться принятия резолюции про­тив наступления. 10 июня под воздействием большевиков резолюцию протеста против наступления вынес Минский Совет.

Агитационная работа большевиков, которую они развернули среди трудящихся и солдат Западного фронта, постепенно пре­вратила их недовольство в сознательную борьбу против действи­тельных виновников войны. В результате на Западном фронте целые воинские части и соединения отказались идти в наступле­ние. Всего, по сведениям командующего фронтом генерала Де­никина, на исходные позиции не вышло 10 дивизий. В связи с этим командование фронтом провело чистку и расформирование «не­надежных частей». Более 30 тысяч революционно настроенных солдат были отведены в тыл. Однако и это не спасло положение. Моральное состояние армий Западного фронта было настолько низким, что им была отведена только вспомогательная роль. Глав­ный удар должен был наносить Юго-Западный фронт. Но буржу­азия, несмотря на рост недовольства в армии, форсировала со­бытия. Наступление было назначено на 18 июня 1917 года. На этот же день эсеро-меньшевистскими лидерами Советов была назначена демонстрация трудящихся в Петрограде. Она должна была пройти под лозунгами доверия Временному правительству и поддержки его внутренней и внепшей политики.

Партия большевиков призвала трудящихся выступить на де­монстрации под ее лозунгами. 18 июня в Петрограде на улицы вышли 500 тысяч человек. Основными лозунгами демонстрантов были: «Вся власть Советам!», «Долой министров-капиталистов!», «Долой войну!». Демонстрации под этими лозунгами прошли в Москве, Харькове, Киеве и других крупных городах страны. Они показали рост доверия широких народных масс к партии больше­виков, их недовольство политикой Временного правительства. Демонстрации и митинги прошли также в ряде городов Белорус­сии — Минске, Гомеле, Бобруйске, Орше, Замирье, Бешенковичах, во многих частях Западного фронта. Демонстранты и ми­тингующие вместо поддержки наступления требовали прекращения войны, заключения мира без аннексий и контрибу­ций, передачи власти в руки Советов, установления рабочего кон­троля и так далее. Само же наступление, как и следовало ожи­дать, провалилось. Потери русской армии только на Юго-Заладном фронте составили около 150 тысяч человек. На Западном фронте погибли 20 тысяч солдат и офицеров.

Поражение армии на фронте ускорило новый политический кризис. 2 июля 1917 года под предлогом несогласия с политикой Временного правительства в украинском вопросе буржуазные министры подали в отставку. Вызвав правительственный кризис, лидеры буржуазии рассчитывали, что министры-«социалисты» и соглашательское руководство ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов, только что избранное на I Всероссийском съезде Сове­тов, вновь пойдут на уступки: запретят деятельность большевист­ской партии, одобрят разоружение рабочих и вывод революцион­ных воинских частей из Петрограда.

В ответ на маневр буржуазных министров 3 июля в Петрог­раде в полках и на заводах состоялись собрания, на которых выд­вигалось требование вооруженного выступления и свержения Временного правительства.

Партия большевиков, поддерживая революционные настрое­ния масс, была против немедленного выступления, понимая, что оно может окончиться поражением. Поздно вечером 3 июля ЦК партии большевиков решил принять участие в готовящемся выс­туплении, превратив его в мирную демонстрацию под лозунгом «Вся власть Советам!». Части демонстрантов рекомендовалось выйти с оружием. 4 июля свыше 500 тысяч человек вышли на ули­цы Петрограда. Представители демонстрантов направились в ЦИК и предъявили ему требование о передаче всей власти Советам, о прекращении наступления на фронте, передаче земли крестья­нам и об установлении рабочего контроля за производством. Мас­совые демонстрации рабочих и солдат с подобными требования­ми состоялись в других районах страны, в том числе и в Белоруссии.

Но, несмотря на мирный характер демонстрации в Петрог­раде, Временное правительство при поддержке соглашательских лидеров ЦИК учинило вооруженную расправу над ее участника­ми. Более 400 человек были убиты и ранены. Контрреволюция перешла в наступление. Петроград был объявлен на военном по­ложении, революционно настроенные части Петроградского гар­низона разоружены и выведены из города, начались массовые аресты рабочих. Типография газеты «Правда» и помещение ЦК партии большевиков были разгромлены. Временное правитель­ство отдало приказ об аресте В.И.Ленина и начало преследова­ние большевиков.

После июльских событий в Петрограде началось наступле­ние контрреволюции и в Белоруссии. Повсеместно проводились аресты большевиков, революционно настроенных рабочих к юл-дат Западного фронта. Тюрьмы были переполнены заключенны­ми. Только в Минской тюрьме, на гауптвахтах и специально при­способленных помещениях удерживалось около 3 тысяч политических заключенных.

Репрессиям подверглись и некоторые большевистские орга­низации Белоруссии. На полулегальное положение вынужден был перейти Витебский комитет, преследовались Полоцкий и Бори­совский комитеты. В Гомеле контрреволюция попробовала раз­громить Полесский комитет РСДРП(б), силой отняла у него поме­щение, запретила печатать и распространять большевистские листовки и воззвания.

Меньшевики, эсеры, бундовцы, белорусские и еврейские бур­жуазные и мелкобуржуазные партии и организации стали прояв­лять завидную находчивость в травле и преследовании больше­виков. Так, 7 июля 1917 года на заседании Минского Совета фракция эсеров, поддержанная меньшевиками и бундовцами, предложила резолюцию «По поводу Петроградских событий», в которой июльские выступления квалифицировались как «мятеж», организованный будто бы большевиками. Большинство Совета проголосовало за большевистскую резолюцию, в которой раскры­вался действительный облик соглашателей и осуждались реп­рессии.

8 июля главой Временного правительства стал эсер А.Ф.Ке­ренский. ЦИК объявил Временное правительство «правительством спасения революции» и наделил его чрезвычайными полномочи­ями. Была восстановлена смертная казнь на фронте, воссозданы военно-полевые суды, введена военная цензура, издание ((Прав­ды» запрещено. Чтобы подавить крестьянское движение в Бело­руссии как в прифронтовой полосе, по требованию помещиков в имения посылались вооруженные отряды, которым разрешалось силой приводить крестьян к послушанию.

Таким образом, в результате июльских событий положение и расстановка политических сил в Белоруссии, как и в стране в це­лом, резко изменились. Двоевластие закончилось. Вся полнота власти перешла в руки буржуазии. Советы, руководимые мень­шевиками и эсерами, превратились в жалкий придаток Времен­ного правительства.

После июльских событий кадеты стремились довести дело до конца: ликвидировать Советы, добить партию большевиков и окон­чательно закрепить власть буржуазии. Сделать это они рассчи­тывали путем установления в стране военной диктатуры, кото­рая железом и кровью покончила бы одним ударом и с Советами, и с большевиками. Но время для этого было еще неблагоприят­ным, ибо пролетариат, хотя и потерпел поражение, но не был обес­кровлен, Советы обессилены, но не ликвидированы, партия боль­шевиков преследовалась, но не была запрещена. Поэтому в кадетском ЦК победила точка зрения тех, кто предлагал возобно­вить участие партии в правительственной коалиции. Кадеты выш­ли из Временного правительства 2 июля 1917 года. С помощью меньшевиков и эсеров они рассчитывали форсировать расправу с революционными силами.

Кадеты не сомневались, что правые социалисты субъективно согласны с ними и готовы передать им всю полноту власти, окон­чательно отлучить Советы от влияния на политическую жизнь и не делают это только из-за боязни народных масс. Идя на перего­воры с лидерами меньшевиков и эсеров о возобновлении прави­тельственной коалиции, они учитывали противоречивое положе­ние своих партнеров: желание угодить буржуазии и в тоже время не оттолкнуть от себя народные массы. Кадеты были убеждены, что, проявляя на переговорах максимальную твердость в защите «государственных» и «национальных» интересов, они окажут помощь меньшевикам и эсерам, которые, приняв их требования, смогут после выдать свое соглашательство как необходимую жер­твенность классовых интересов во имя высших общенациональ­ных интересов. Поэтому на переговорах о создании правитель­ственной коалиции кадеты поставили перед меньшевиками и эсерами ряд условий:

1)полная независимость власти от партийных, профессио­нальных и других организаций;

2)отказ от осуществления всех социальных реформ и реше­ния вопроса о форме государственной власти до Учредительного собрания;

3)полное единение с союзниками в вопросах о войне и мире;

4)возобновление в армии военной дисциплины;

5)борьба с «анархией» внутри страны;

6)перенесение срока выборов в Учредительное собрание на более отдаленное время.

Меньшевики и эсеры для проформы сначала противились этому (Керенский даже заявлял о своей отставке), но после согла­сились с предложенными требованиями. 22 июля перед фактом «распада власти» они дали согласие Керенскому на формирова­ние правительства, не ответственного перед какими-нибудь об­щественными организациями. Таким образом, кадеты добились официального признания независимости правительства от Сове­тов, что поднимало его акции в борьбе с революцией. Но Керенс­кий не мог объявить кадетскую программу официальной прави­тельственной программой, открыто отказаться от обещаний, которые он дал еще 8 июля. Тогда он обещал добиваться мира, созвать 17 сентября Учредительное собрание, подготовить для обсуждения на нем проект аграрной реформы, законы о 8-часо­вом рабочем дне, охране труда, социальном страховании и дру­гие. Не получили кадеты и ключевых постов в правительстве, на которые они рассчитывали. Тем не менее, IX съезд партии, кото­рый проходил с 23 по 26 июля 1917 года сначала в Москве, затем в Петрограде, одобрил деятельность ЦК и высказался в поддерж­ку Временного правительства. Это было вызвано тем, что в стра­не готовился военный переворот. Его готовил новый верховный главнокомандующий генерал Л.Корнилов.

Программа Корнилова предусматривала распространение смертной казни, введенной Керенским на фронте и в тыловых частях, резкое усиление репрессий против революционных сол­дат и их организаций, милитаризацию рабочих железнодорожно­го транспорта и военных заводов. Ближайший помощник Корни­лова генерал А.Деникин так определил сущность его программы: «Корнилов стремился ввести на территории всей страны репрес­сии против Советов и особенно против большевиков». Зная об этом, с Корниловым установили тесный контакт все контрреволюцион­ные организации: «Союз офицеров армии и флота», «Союз ка­зацких войск», «Союз георгиевских кавалеров», «Республиканс­кий центр», «Товарищество фабрикантов и заводчиков» и другие.

Керенский был осведомлен о планах Корнилова, который 3 августа 1917 года представил Временному правительству запис­ку о стратегическом положении на фронте. В этот же день вместе с Корниловым он обсуждал шансы на успех переворота. Полнос­тью разделяя корниловскую программу «спасения страны», Ке­ренский вместе с тем расходился с верховным главнокомандую­щим в вопросах тактики. Он боялся, что меры, предложенные Корниловым, приведут к резкому недовольству широких народ­ных масс и спровоцируют новый социальный взрыв. Действуя сво­ими методами, он рассчитывал постепенно, шаг за шагом, огра­ничить влияние Советов и комитетов на политическую жизнь, а затем ликвидировать их и подавить революционное движение.

– В связи с этим Керенский и Корнилов договориться между собой не смогли. Каждый из них видел в лице другого своего кон­курента. Керенский подумывал даже об отстранении Корнилова с поста верховного главнокомандующего. Но это вызвало резкие протесты крайне правых сил. Особенно резко заявило о своей солидарности с Корниловым совещание общественных деятелей-представителей буржуазно-помещичьих кругов и военщины, ко­торое проходило в Москве 8 — 10 августа 1917 года. Совещание требовало создания «сильной национальной власти». Телеграм­ма, посланная от имени участников совещания Корнилову («Вся думающая Россия смотрит на Вас с надеждой и верой»), свиде­тельствовала, что именно с ним контрреволюция связывает на­дежды на свой триумф.

Таким образом, буржуазно-помещичий блок после июльских событий был единым в желании расправиться с революционны­ми сипами, не было только единства в методах осуществления своих целей. Буржуазно-помещичьи круги настаивали на осуще­ствлении плана Корнилова — нанесении решительного удара по партии большевиков, разгоне Советов, установлении военной дик­татуры. Лидеры мелкобуржуазной демократии, перешедшие на сторону буржуазии, придерживались более осторожной тактики — постепенно, «без всяких липших потрясений в армии и стране», провести необходимые меры по укреплению буржуазного строя.

Новая политическая обстановка, сложившаяся в стране в ре­зультате июльских событий, потребовала смены тактики и лозун­гов партии большевиков, авангарда революционно-демократичес­кого блока. Этому вопросу был посвящен VI съезд РСДРП(б), который проходил с 26 июля по 3 августа 1917 года в Петрограде. Обсудив доклад о политическом положении в стране, съезд вре­менно снял лозунг «Вся власть Советам!» и взял курс на подго­товку вооруженного восстания. Это было вызвано тем, что в свя­зи с открытым предательством меньшевиков и эсеров после июльских событий исчезли возможности мирного развития рево­люции, и власть оказалась в руках буржуазии. В новых условиях пролетариат мог добиться власти только путем вооруженного вос­стания. Однако это не означало, что большевики ставили вопрос о немедленном свержении Временного правительства. Вооружен­ное восстание могло произойти только на новом революционном подъеме широких народных масс. Поэтому съезд обратился с Манифестом к трудящимся страны, призывая их готовиться к решающей схватке с буржуазией.

Исходя из общих тактических задач партии, большевики Бе­лоруссии стремились вывести из-под удара революционные силы, сохранить свое влияние на рабочий класс и беднейшее крестьян­ство. Несмотря на репрессии, они возглавили политическую кам­панию по защите прав демократических организаций: Советов, профсоюзов, фабрично-заводских, солдатских и крестьянских комитетов. По инициативе большевистской фракции Минский Совет 10 августа осудил попытки командования фронта ограни­чить деятельность солдатских организаций и потребовал издать приказ, запрещающий подобные действия. 17 августа Минский Совет высказал решительный протест командующему Западного фронта генералу Балуеву, который запретил собрания ротных и полковых комитетов.

Усилилось влияние большевиков и в профсоюзах. На ряде предприятий Минска, Витебска, Гомеля, Могилева и других горо­дов профсоюзы начали решительно выступать в защиту интере­сов трудящихся. 15 августа по требованию большевистской фрак­ции на заседании Минского Совета рассматривался вопрос об охране прав рабочих организаций. В принятой резолюции указы­валось, что члены заводских комитетов и правлений профсоюзов могут быть уволены только с согласия Центрального бюро проф­союзов и рабочей комиссии Минского Совета. Резолюция призы­вала рабочих к борьбе с преднамеренным закрытием фабрик и заводов капиталистами.

Росло и крестьянское движение. Крестьяне все чаще «выго­няли» помещиков со своих имений. Крупные волнения крестьян прошли в Могилевской и Минской губерниях. Наиболее активно выступали бедняки и батраки. Все это свидетельствовало о разо­чаровании крестьян политикой эсеров.

Под воздействием политической работы, которую проводили большевики, широкие слои трудящихся революционизировались, освобождались из-под влияния мелкобуржуазных и националис­тических партий. В этих партиях начался процесс разложения. Материалы губернских конференций меньшевиков свидетельству­ют о начавшемся колебании рядовых членов партии, о спорах между различивши течениями меньшевизма. В партии существо­вали три течения — меньшевики-интернационалисты, «оборон­цы» и центристы.

Представители левого крыла по ряду вопросов выступали против руководящих органов партии. Они резко критиковали со­глашение меньшевиков с кадетами, осуждали репрессии против большевиков. 29 июля 1917 года на заседании Витебского Совета меньшевики-интернационалисты заявили, что «буржуазия и их партия — кадеты — глубоко контрреволюционные. С кадетами у социалистов не может быть коалиции». В вопросе о власти левые меньшевики проявляли колебания. До июля они выступали про­тив перехода власти в руки Советов, после июльских событий не­которое время допускали такую возможность, но уже в начале августа заявили, что власть должна остаться в руках Временного правительства, а Советам необходимо только контролировать его действия. Эта позиция особенно ярко проявилась на Витебской губернской конференции в августе 1917 года. Витебская губернс­кая организация меньшевиков насчитывала около 4 тысяч чле­нов, имела сильную левую фракцию. В ее состав входили и боль­шевики, которые находились еще в объединенных организациях с меньшевиками-интернационалистами в Полоцке, Двинске и дру­гих городах губернии. Под нажимом меньшевиков-интернацио­налистов конференция приняла резолюцию, в которой указыва­лось на необходимость «укрепления Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов как революционных орга­нов трудящихся масс». Однако она не допускала перехода власти к Советам и даже предостерегала от того, что может вызвать граж­данскую войну. Такое же решение приняла и Могилевская губер­нская конференция меньшевиков.

В обстановке разногласий между различными течениями меньшевизма проходил объединительный съезд РСДРП (меньше­виков) с 18 по 26 августа 1917 года в Москве. Он не смог объеди­нить меньшевистские организации в единую партию и еще боль­ше углубил кризис меньшевизма.

После июльских событий росло недовольство политикой ЦК своей партии и среди эсеров. Это привело к усилению левого крыла в эсеровских организациях Белоруссии. Сильные левоэсеровские группы возникли в Минской и Витебской губерниях и в армейс­ких организациях. Лидеры эсеров были серьезно обеспокоены положением, сложившимся в партии. На конференции социалис­тов-революционеров Западного фронта, которая проходила в ав­густе 1917 года, была принята резолюция, запрещающая левым выступать с критикой ЦК партии. Но и это не помогло. Многие рядовые члены партии оставили ее ряды и начали вступать в партию большевиков. Только в 12-м Туркестанском стрелковом полку на протяжении августа — сентября 1917 года из партии эсеров ушли 1300 членов. Многие из них вступили в РСДРП(б).

В Белоруссии в этот период ушли с политической арены мно­гие эсеровские организации. В августе — сентябре 1917 года са­моликвидировались эсеровские организации в ряде воинских ча­стей. Председатель армейского бюро 10-й армии Рубинштейн в донесении в ЦК с тревогой констатировал, что в армии насчиты­вается только 39 небольших партячеек. Одновременно он отме­чал быстрый рост влияния и авторитета большевиков.

Эти процессы были характерны и для эсеровских организа­ций. В сентябре 1917 года произошел раскол Речицкой уездной организации, оформились левые фракции в Минской и Витебс­кой губернских организациях эсеров.

В условиях нарастания революционной борьбы сдавал свои политические позиции и Бунд, хотя процесс ослабления его пози­ций происходил более медленно, чем у эсеров и меньшевиков. Бунду в Белоруссии еще удавалось сохранять свое влияние в проф­союзах и вести за собой значительную часть еврейского пролета­риата, особенно ремесленных и мелких кустарных предприятий. В августе 1917 года в ряде мест Бунд сохранял еще объединенные организации с меньшевиками. Из 26 бундовских организаций, которые действовали в Белоруссии, 5 были объединенными.

Процесс полевения охватил и так называемые партии «про­летарского сионизма» — ОЕСРП и ЕСДРП («Поалей-Цион»),

Видя нерешительность Временного правительства в борьбе с нарастающим революционным движением, буржуазно-политичес­кий блок форсировал подготовку военного переворота. Новый импульс в его подготовку дало Государственное совещание, кото­рое проходило в Москве 12 — 14 августа 1917 года.

Центром заговора стал город Могилев. В нем концентриро­вались все реакционные силы — Ставка Верховного главнокоман­дующего, Главный комитет Союза офицеров, Главный комитет георгиевских кавалеров, Совет казацких войск и другие контрре­волюционные организации. По приказу Корнилова в Могилев стя­гивались воинские подразделения, верные контрреволюции, со­здавались ударные батальоны, шло интенсивное формирование национальных соединений и частей. В распоряжении Ставки на­ходился польский корпус во главе с генералом Довбор-Мусницким численностью в 17 тысяч человек, ускоренными темпами шло формирование чехословацкого корпуса, в котором насчитывалось 25 тысяч человек. В распоряжении Корнилова находилась также Кавказская «дикая дивизия». Из этих отборных частей Ставка рассчитывала создать Отдельную армию под командованием ге­нерала Крымова и двинуть ее на Петроград, а другие части на­править на подавление выступлений на фронте и в прифронто­вых районах.

Уже в первой половине августа Корнилов стал осуществлять свой план. 13 августа в Могилев прибыл генерал Крымов и взял на себя командование войсками, которые направлялись на Пет­роград. 26 августа по приказу Корнилова немцам была сдана Рига. Этим маневром создавалась реальная угроза Петрограду и оп­равдывалось вступление в столицу контрреволюционных воинс­ких частей, предназначенных якобы для отпора немецкого на­ступления. 25 августа Корнилов направил на Петроград снятые им с фронта 3-й конный корпус и «дикую дивизию». Одновремен­но он потребовал от Керенского:

1)объявить Петроград на военном положении;

2)передать всю власть в стране, военную и гражданскую, Вер­ховному главнокомандующему;

3)всем министрам, включая министра-председателя, подать в отставку до создания кабинета Верховным главнокомандующим.

Корнилов обещал Керенскому пост министра юстиции в сво­ем кабинете, а с целью личной безопасности предлагал прибыть в Ставку.

После получения ультиматума Керенский, который разделял планы заговора, засомневался. Во-первых, он не был уверен в победе Корнилова, во-вторых, понял, что его обходят, а может, даже пытаются уничтожить. Поэтому он решил действовать подругому: выступить в роли спасителя революции. Этим он рас­считывал укрепить свое положение и поднять авторитет согла­шательских партий. Но Корнилов действовал энергично. Мятеж продолжался.

В связи с нависшей угрозой партия большевиков призвала рабочих и солдат к вооруженному отпору контрреволюции. Цен­тром борьбы с корниловщиной в Белоруссии стал город Минск. Здесь 30 августа на объединенном заседании Минского Совета и исполкома Фронтового комитета Западного фронта был создан Временный революционный комитет (ВРК), который возглавил борьбу с корниловщиной на всей территории Белоруссии. В дол­жности председателя ревкома был утвержден председатель Фрон­тового комитета эсер-максималист Н.Полянский (позже стал боль­шевиком), заместителя председателя — большевик К.И. Ландер. С целью полного единства действий в борьбе с мятежниками была налажена постоянная связь с Петроградом и Москвой, фронто­выми комитетами действующей армии. Ревкомом были посланы представители на все крупные железнодорожные узлы (Орша, Гомель, Жлобин) для контроля за передвижением войск.

В городах, деревнях, на железнодорожных станциях Белорус­сии создавались революционные органы борьбы с корниловщи­ной. Они назывались по-разному: революционными комитетами (Минск, Орша), военно-революционными бюро (Витебск), чрезвы­чайными пятерками (Гомель) и так далее. Комплектовались они чаще всего по типу Комитета народной борьбы с контрреволюци­ей при ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов в Петрогра­де из представителей Советов, партийных организаций больше­виков, эсеров, меньшевиков, профсоюзов, воинских частей.

По призыву большевиков на борьбу с корниловщиной поднял­ся рабочий класс Белоруссии. Рабочие приступили к формирова­нию вооруженных отрядов по типу Красной гвардии в Петрогра­де. В Минске был сформирован отряд дружинников в количестве 1000 человек. Два отряда из 230 человек были созданы на желез­нодорожной станции Минск. Вместе с революционными солдата­ми они участвовали в разоружении корниловских войск.

Самоотверженно вели борьбу с корниловщиной рабочие и солдаты гарнизонов Гомеля, Витебска, Орши и других городов Белоруссии. Они не дали возможности Ставке перебросить войс­ка с Западного и Юго-Западного фронтов на Москву и Петрог­рад. Только на линии Гомель-Жлобин было задержано 30 воинс-

ких эшелонов. Сложнее было положение в Могилеве — центре контрреволюционного заговора. Исполнительный комитет Могилевского Совета вынужден был уйти в подполье. Но и там работа не прекращалась. Усилиями большевиков были распропаганди­рованы батальон георгиевских кавалеров и частично корниловский ударный полк. Рабочие-печатники, несмотря на угрозу реп­рессий, печатали листовки, в которых разоблачались цели контрреволюционного заговора.

В результате предпринятых мер Ставка Верховного главно­командования и город Могилев оказались в блокаде. Корнилов предпринимал меры, чтобы снять блокаду Могилева. Но коман­дующий Западным фронтом генерал Балуев, на помощь которо­го рассчитывал Корнилов, видя неизбежный крах корниловского заговора, слеплю отмежевался от заговорщиков. 31 августа 1917 года заговор Корнилова был ликвидирован.

Разгром корниловского заговора придал революционному движению новый импульс. В политическом сознании масс про­изошел крутой перелом. Идеи большевиков еще глубже проникли в массы трудящихся. Особенно быстро росло влияние большеви­ков на солдатские массы. Среди солдат фронта и тыловых частей авторитет большевиков значительно возрос, что нашло отраже­ние в росте военных большевистских организаций. К началу сен­тября 1917 года количество военных организаций РСДРП(б) уве­личилось на всех частях фронта. Это было обусловлено тем, что большевики были единственной партией, которая не скомпроме­тировала себя участием в буржуазно-социалистической коалиции и широко пропагандировала лозунг «Мир — народам!».

Важную роль в расширении влияния большевиков в Белорус­сии и на Западном фронте в это время сыграла газета «Звезда» — орган Минского комитета РСДРП(б). Ее первый номер вышел 27 июля 1917 года. На протяжении только августа тираж газеты уве­личился с 3 до 6 тысяч экземпляров. Публикуемые на страницах газеты материалы давали развернутый анализ происходящих в стране событий, помогали рабочим, солдатам, крестьянам понять их суть, определить свое отношение к ним.

Сплачивая свои силы, большевики Белоруссии постепенно готовили массы к борьбе за победу социалистической революции. Обстановка в стране настойчиво диктовала им необходимость объединения всех партийных сил в Белоруссии и на Западном фронте в единую организацию. Осуществление этой задачи взял на себя Минский комитет большевиков. Еще 17 августа 1917 года комитет опубликовал воззвание о созыве 1 сентября Северо-За­падной областной конференции большевиков. Идею созыва кон­ференции поддержали Витебская, Полесская и другие большеви­стские организации. Но провести ее в назначенный срок не удалось—помешал корниловский мятеж. Многие партийные орга­низации не успели избрать делегатов, и поэтому 1 — 3 сентября в Минске состоялось только совещание. Оно приняло решение со­звать 15 сентября Северо-Западную областную конференцию и избрало областное бюро. В состав бюро вошли А.Ф.Мясников, С.Г.Могилевский, В.С.Селезнев, В.В.Фомин.

Как и планировалось, 1-я Северо-Западная конференция РСДРП(б) начала свою работу 15 сентября 1917 года в Минске. На ней присутствовали 88 делегатов, которые представляли 7132 члены партии и 2058 сочувствовавших. Крупными партийными организациями в это время были Минская, Полесская, Слуцкая, Бобруйская, Замирьевская, 2-й и 3-й армии.

Конференция обсудила вопрос о текущем моменте, о репрес­сиях против РСДРП(б), о выборах в Учредительное собрание и другие. Принятые ею резолюции требовали передачи в руки го­сударства важнейших отраслей промышленности, установления рабочего контроля над производством и распределением, безот­лагательной передачи всей земли без выкупа в пользование крес­тьян, национализации банков, регулирования средств сообщения и организации транспорта. Конференция осудила продолжение войны, соглашательскую политику мелкобуржуазных партий, пре­следование большевиков. В обращении к Советам, профсоюзам, фабрично-заводским, солдатским и крестьянским комитетам в связи в выборами в Учредительное собрание она призвала трудя­щихся бойкотировать не только буржуазные партии, но также меньшевиков, эсеров, националистов, которые «своим поведени­ем на протяжении шести с лишним месяцев доказывали, что они не способны дать народу мир, землю, свободу и хлеб».

Конференция избрала Северо-Западный областной комитет РСДРП(б) из 27 членов: по одному представителю — от городов области, 7 представителей — от Минска и 12 — от армий. В его состав вошли: А.Ф.Мясников (председатель), М.М.Хатаевич, В.С.Селезнев, Л.В.Громашевский, И.Я.Алибегов, В.В.Фомин, В.В.Каменщиков и другие. Деятельность комитета распространя­лась на Минскую, Могилевскую, Витебскую, часть Виленской гу­берний и на Западный фронт.

После организационного оформления областной партийной организации влияние большевиков на массы еще больше возрос­ло. Свидетельством тому явились выборы в местные Советы ра­бочих, солдатских и крестьянских депутатов. В Минский Совет были избраны 184 большевика, 60 эсеров, 21 меньшевик, 21 бун­довец, 48 беспартийных, 3 сиониста. Большевики получили 54,6% депутатских мест — больше, чем все другие партии, вместе взя­тые.

Возросло влияние большевиков и в других городах—Витебс­ке, Орше, Речице, Могилеве, Бобруйске. В Белоруссии, как и в других районах России, началось движение за созыв Второго Все­российского съезда Советов.

На новую ступень развития поднялось рабочее движение. В Белоруссии не было ни одного города, где бы ни проходили заба­стовки. Небывалый размах приобрело крестьянское движение. По подсчетам известного белорусского историка И.М.Игнатенко, осе­нью 1917 года крестьянские волнения охватили 40 уездов Бело-

руссии. Чтобы успокоить крестьян, Временное правительство ре­шило пойти на «крайнюю меру» — согласилось издать законо­проект нового министра земледелия Маслова «О регулировании земельными комитетами сельскохозяйственных отношений». Сущ­ность законопроекта заключалась в создании временного (до ре­шения аграрного вопроса Учредительным собранием) арендного фонда земли для крестьян. В этот фонд должны были поступить помещичьи земли, которые не обрабатывались средствами вла­дельца, а также земли, которые находились в арендном пользова­нии крестьян. Вместе с частновладельческими землями в времен­ный арендный фонд предлагалось включить государственные и удельные земли. Арендная плата за землю должна была посту­пать через земельные комитеты, за вычетом налога и платежей, к владельцу земли — помещику. Декрет Маслова подтвердил, что эсеры окончательно отказались от своей программы — социали­зации земли и перешли на позиции кадетов. В.И.Ленин охаракте­ризовал проект Маслова как «проект спасения помещиков», «ус­покоения начавшегося крестьянского восстания». Но успокоить крестьян этим декретом было уже невозможно.

Одновременно с активизацией рабочего и крестьянского дви­жения быстрыми темпами шло революционизирование солдат Западного фронта. Этому содействовала агитация большевиков и создание широко разветвленной сети партийных организаций в армиях. 20 сентября оформилась большевистская организация 10-й армии, 27 — 29 сентября — 2-й армии. Немного позже офор­милась большевистская организация 3-й армии. Под влиянием этих процессов шла большевизация солдатских комитетов, осо­бенно низовых — ротных, батальонных, полковых. Они расширя­ли рамки своей деятельности — устанавливали контроль за дей­ствиями командования, а во многих случаях полностью брали на себя руководство подразделениями. Накануне Октябрьского воо­руженного восстания на Западном фронте более 65% от общего количества (1019759) солдат находились на стороне большевиков.

Осенью 1917 года обострился конфликт между русской бур­жуазией и национально-освободительным движением. В Белорус­сии, как и в других национальных районах России, происходил процесс размежевания классовых сил в национальном движении. В нем уже отчетливо выявились два противоположные течения: революционно-демократическое и буржуазно-националистичес­кое. Последнее преследовало цель отвлечь рабочих и крестьян Белоруссии от надвигающейся новой революции. Но осуществить этот план ему не удалось. Массы за ним не пошли. Поэтому еще 8 июля 1917 года на съезде белорусских национальных партий и организаций, который проходил в Минске, буржуазные группи­ровки вынуждены были отойти на задний план, уступив место правому крылу БСГ. С его помощью буржуазные партии и орга­низации рассчитывали сохранить доверие трудящихся и повести их за собой. С этой целью было заменено и название руководяще­го органа национального движения. Вместо БНК была создана

Центральная рада белорусских организаций. Ее основное ядро составили представители правого крыла БСГ. Б исполком Цент­ральной рады вошли: Я.Лесик (председатель), А.Смолич, Б.Фальский, В.Голубок, В.Левицкая, Ф.Турчинович и другие.

Центральная рада продолжала политическую линию БНК. Особенно ярко это проявилось на первой сессии рады, которая проходила 5 — 6 августа в Минске. В работе сессии принимали участие представители 23 белорусских организаций, которые объединяли 23 тысячи членов. Сессия заявила, что главной зада­чей Центральной рады остается осуществление «национальной программы», это значит, борьба за политическую власть и созда­ние краевой автономии. Под влиянием роста аграрного движе­ния сессия была вынуждена заявить, что Центральная рада будет добиваться бесплатной передачи земли трудовому народу и за­щищать интересы рабочего класса.

Но это были пустые декларации. В новом обличье Централь­ная рада, как и ранее БНК, продолжала политику поддержки Вре­менного правительства, требовала продолжения войны, не пре­кращала нападок на революционное движение и партию большевиков.

15—21 октября 1917 года на второй сессии Центральной рады была проведена еще одна реорганизация руководящего органа белорусского национального движения. Вместо Центральной рады была создана Великая Белорусская рада. В ее состав вошли и чле­ны Белорусской рады Западного фронта, которая была создана накануне сессии. Великая Белорусская рада стала претендовать на роль краевого государственного органа и избрала комиссаров для ведения государственных дел. Один из них (Р.Скирмунт) был уполномочен поддерживать связь с Украинской радой.

Великая Белорусская рада предпринимала лихорадочные усилия по созданию своего «национального войска». Этой цели были посвящены съезды солдат-белорусов. В октябре в Минске был проведен съезд солдат-белорусов Западного фронта, затем в Витебске — Северо-Западного, в Киеве — Юго-Западного, в Одес­се — Румынского. На съезде в Минске была создана Центральная белорусская войсковая рада и избран ее исполком, на который была возложена задача по формированию белорусских воинских частей.

Но усилия Центральной белорусской войсковой рады в этом направлении не нашли поддержки среди солдат и крестьян. Поз­же В.Ластовский вынужден был признать полный провал этой затеи. «Еще в 1917 году на Западном и Румынском фронтах, — писал он, — военные белорусы приступали к формированию во­енных дивизий для поддержки белорусской государственности. Стянуть эти силы в Минск и создать из них вооруженную основу белорусской власти было заданием Центральной белорусской вой­сковой рады… Но белорусские политические организации (Вели­кая белорусская рада и другие) и войсковая рада не успели это сделать». Так, сделать не успели, а возможно, и не могли, ибо не пользовались поддержкой широких народных масс.

Рост революционной борьбы трудящихся ускорил процесс размежевания и в Белорусской социалистической громаде, при­знаки которого наметились еще летом 1917 года. С момента свое­го возникновения БСГ никогда не была однородной. В ней ужива­лись самые разные социальные оттенки и политические течения. Эта пестрота определялась социальным составом партии и явля­лась отражением неустойчивости и колебаний мелкой буржуазии.

Осенью 1917 года, в период нарастания революции, от БСГ откололась часть революционно настроенных членов из петрог­радских рабочих—белорусов и матросов Балтийского флота. На­кануне Октябрьской революции они создали Белорусскую соци­ал-демократическую рабочую партию, которая примкнула к большевикам. В ее руководящее ядро входили А.Г.Червяков, А.Х. Устилович, И.В.Лагун и другие. Она насчитывала в своих рядах 700 членов.

Эта организация имела своих представителей в Петергоф­ском районном Совете Петрограда. Ее члены вели активную ра­боту по мобилизации рабочих Петрограда, моряков Балтийского флота и солдат Петроградского гарнизона — белорусов на воору­женное восстание в октябре 1917 года. Позже (11 апреля 1918 года) члены БСДРП оформились как Петроградская белорусская сек­ция РКП(б).

Левые течения усилились и в других организациях БСГ — Минской, Бобруйской, Московской, Витеб©ской. Политическая дифференциация, начавшаяся в БСГ, ярко проявилась на Ш съез­де организации, проходившем 14 — 25 октября 1917 года в Минс­ке. Представители левого течения резко критиковали соглашатель­скую политику ЦК БСГ. Разногласия, возникшие на съезде, привели к тому, что 18 октября съезд прервал свою работу и возобновил ее только 25 октября. Но это было его последнее заседание. Делега­там так и не удалось выработать единую линию по многим вопро­сам «Съезд, — как отмечал позже один из руководителей БСГ А. Л. Бурбис, — хотя и стремился пересмотреть программу и тактику, но выявил распад партии».

В таком состоянии очутились БСГ и белорусское националь­ное движение накануне Октябрьской социалистической револю­ции. А она неумолимо приближалась. Накануне ее в Белоруссии, как и во всей стране, сформировалась политическая армия рево­люции.

Огромную роль в мобилизации масс на подготовку револю­ции в Белоруссии сыграла II Чрезвычайная Северо-Западная об­ластная конференция РСДРП(б). Она проходила 5 — 7 октября 1917 года в Минске. В ее работе участвовали 453 делегата, кото­рые представляли уже 28591 члена партии и 27956 сочувствую­щих. За 20 дней, прошедших после первой конференции, ряды партии большевиков в Белоруссии и на Западном фронте вырос­ли более чем в 6 раз. Это красноречиво свидетельствовало о не­уклонном росте влияния большевиков на массы, их авторитете среди рабочих, солдат и беднейшей части крестьянства.

Вся работа конференции проходила под девизом непосред­ственной подготовки социалистической революции, ибо уже нич­то не могло задержать революционного стремления народных масс. Рабочие, солдаты и крестьяне готовы были к штурму старого мира.

ОКТЯБРЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И УСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ

В БЕЛАРУСИ

Вооруженное восстание в Петрограде началось в ночь с 24 на 25 октября 1917 года. К утру все важнейшие пункты города очутились в руках восставших. В 10 часов 25 октября было опуб­ликовано написанное В.И.Лениным воззвание «К гражданам Рос­сии», которое сообщало о свержении Временного правительства и переходе власти в руки Военно-революционного комитета — органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов.

Среди революционных рабочих, солдат и матросов, участни­ков вооруженного восстания в Петрограде было много белору­сов. Это матросы крейсера «Аврора» К.Бакунович, И.Горский, Ф.Денисенко, Д.Соколов, Я.Мартынюк, В.Зайцев, А.Панковец, ко­мандир одного из революционных кораблей С.Пинчук, артилле­ристы запасной артиллерийской бригады С.Василенко, А.Оста­пенко, П.Думченко и другие.

Вечером 25 октября, когда еще шел штурм Зимнего дворца, начал работу II Всероссийский съезд Советов, на котором присут­ствовали 649 делегатов, из них 390 большевиков. Трудящихся Бе­лоруссии и солдат Западного фронта на съезде представлял 51 делегат (24 большевика, 6 левых эсеров, 3 меньшевика-интерна­ционалиста, 5 меньшевиков, 6 правых эсеров, 4 эсера центра и 3 беспартийные). Съезд принял постановление о переходе власти в стране в руки Советов, Декреты о мире и о земле и создал рабо­че-крестьянское правительство — Совет Народных Комиссаров Российской республики во главе с В.И.Лениным.

Минск получил весть о вооруженном восстании в Петрогра­де в полдень 25 октября. Как только стало известно о восстании, исполком Минского Совета вывел на улицы 37-й и 289-й запас­ные пехотные полки и освободил из тюрьмы революционных сол­дат, арестованных Временным правительством после июльских событий в Петрограде. Из них был сформирован 1-й имени Мин­ского Совета революционный полк. Для вооружения полка было взято из мастерских 10-й армии 30 пулеметов, 1500 винтовок, 90 тысяч винтовочных патронов. Вооружены были также железно­дорожники и рабочие некоторых промышленных предприятий города.

Опираясь на вооруженных рабочих и солдат, Президиум Мин­ского Совета издал приказ №1, в котором провозгласил переход власти в Минске в руки Советов рабочих и солдатских депутатов, взял под контроль вокзал, почту, телеграф, послал своих комис­саров во все государственные учреждения города и штаб Запад­ного фронта, установил цензуру над выходящими газетами.

Для распространения Советской власти на всей территории Белоруссии и Западного фронта 27 октября при Минском Совете по решению Северо-Западного областного комитета РСДРП(б) был создан Революционный комитет (в начале ноября 1917 года был преобразован в Военно-революционный комитет Северо-Запад­ной области и Западного фронта). В состав комитета вошли: пре­зидиум Минского Совета рабочих и солдатских депутатов, бюро Северо-Западного областного Совета, члены большевистской фракции Фронтового комитета и представители воинских частей Западного фронта. Председателем комитета был утвержден А.Ф. Мясников, членами — В.Г.Кнорин, М.И.Калманович, КИ.Ландер, В.Н.Фрейман и другие.

Против перехода власти в Минске и Петрограде в руки Сове­тов, где большинство принадлежало большевикам, выступили меньшевики, эсеры, бундовцы, белорусские и еврейские буржу­азные и мелкобуржуазные политические партии и организации. 27 октября общее собрание членов Минской организации Бунда приняло резолюцию, которая обязывала своих членов безотлага­тельно выйти из состава Минского Совета и его исполкома, как только те признают созданное в Петрограде правительство боль­шевиков во главе с В.И.Лениным. Городская дума, в которой бун­довцы имели большинство, также не признала правительство В.И. Ленина, переход власти в руки Минского Совета и призвала насе­ление города к борьбе с большевиками.

Такую же позицию заняли и меньшевики. 26 октября на засе­дании исполкома Минского Совета они объявили декларацию, которая осуждала вооруженное восстание в Петрограде и требо­вала передать власть в Минске «революционному комитету», в котором были бы представлены все «демократические организа­ции» и политические партии. Но большинство членов исполкома Совета отклонило это требование.

Великая Белорусская Рада, которая объединяла все существу­ющие в то время белорусские политические партии и организа­ции, 27 октября издала специальное обращение — «Грамоту к бе­лорусскому народу», в котором осуждала свержение Временного правительства и призывала население Белоруссии покончить с «большевистской анархией», которая угрожает существованию белорусского народа, его правам и свободам, завоеванным в ходе Февральской революции.

Минский областной комитет партии эсеров распространил телеграмму Военного бюро ЦК своей партии, в которой требова­лось от каждого члена ПС-Р активно содействовать армейским организациям, комиссарам Временного правительства и команд­ному составу армии в ликвидации «дьявольских замыслов боль­шевиков». Телеграмма требовала также принять решительные меры, чтобы быстрее ликвидировать Минский Совет и его руко­водящее ядро — большевиков.

Лидеры меньшевиков, эсеров, бундовцев, белорусских и ев­рейских политических партий и организаций не ограничились изданием обращений и деклараций, призывающих к борьбе с боль­шевиками. Они принимали решительные меры, чтобы погасить огонь революции. Действуя в тесном контакте с командованием Западного фронта, они создали 27 октября объединенный центр — «Комитет спасения революции» во главе с меньшевиком Т.Колотухиным. Кроме выше перечисленных партий, в его состав вош­ли представители Минской городской думы, Центрального бюро профсоюзов города Минска и Фронтового комитета Западного фронта. Вооруженной опорой «комитета!» стали вторая Кавказс­кая кавалерийская дивизия, части польского корпуса генерала Довбор-Мусницкого и другие воинские подразделения, вызван­ные в город. Всего на стороне «комитета» оказались более 20 ты­сяч солдат и офицеров.

Создав перевес в силах, «Комитет спасения революции» 27 октября потребовал от Минского Совета передать ему власть в городе. В случае отказа он угрожал использовать военную силу, разгромить Революционный комитет, Минский Совет, большеви­стскую партийную организацию и арестовать их руководителей. Воинственность «комитета» подогревалась сообщением о походе на Петроград войск Керенского и Краснова.

Поскольку соотношение сил в городе сложилось не в пользу большевиков, они вынуждены были пойти на компромисс. 28 ок­тября между Минским Советом и «Комитетом спасения револю­ции» было заключено соглашение, согласно которому «комитет» воздерживался от посылки войск в Петроград и Москву, призна­вал амнистию политическим заключенным, но считал необходи­мым разоружить их; Минский Совет передавал временно «коми­тету» власть в городе и на Западном фронте и посылал в него двух своих представителей. Это диктовалось необходимостью, — как позже писал в своих воспоминаниях член исполкома Минско­го Совета Е.Ф.Пярно, — выиграть время, чтобы подтянуть к Мин­ску революционные части с фронта и вообще быть в курсе дел «комитета».

Пока велись переговоры между «комитетом» и Минским Со­ветом, Северо-Западный областной комитет РСДРП(б) послал в воинские части своих представителей для разъяснения происходящих событий и мобилизации солдатских масс на защиту влас­ти Советов. Их работа дала положительные результаты. 29 октяб­ря большевистская фракция армейского комитета 2-й армии приняла решение снять с фронта блиндированный поезд, броне­машины и два пехотных полка и направить их в Минск на по­мощь Совету. Аналогичное решение принял солдатский комитет 2-й Сибирской дивизии. По его распоряжению на станции Алехновичи был сформирован сводный красногвардейский отряд из числа революционно настроенных солдат дивизии и в спешном порядке направлен в Минск. Резолюции в поддержку Минского Совета приняли многие воинские формирования Западного фронта.

Поддержали большевиков и рабочие Минска. 28 октября со­брание представителей ряда промышленных предприятии горо­да, обсудив положение в Минске, приняло постановление о при­знании власти только Советов и призвало защищать ее.

Спешили и «комитетчики». Они предпринимали все меры, чтобы не допустить прибытия в Минск революционных войск. Но обстоятельства складывались не в их пользу. 29 октября петрог­радские рабочие и революционные солдаты разгромили мятеж­ные отряды Керенского и Краснова. Успешно развивались рево­люционные события и в Москве. Под их влиянием менялось политическое положение в Минске и на Западном фронте. 30 ок­тября городское собрание правлений и комитетов профсоюзов после напряженной борьбы с меньшевиками и бундовцами при­няло решение о поддержке власти Советов. Резолюции в поддер­жку власти Советов приняли также собрания рабочих многих предприятий города, съезд солдатских комитетов 10-й армии, многие воинские подразделения 2-й и 3-й армий.

1 ноября в Минск из 2-й армии прибыли отряды революцион­ных солдат, а также бронепоезд под командованием большевика В.И.Пролыгина. Они взяли под охрану Минский Совет. Револю­ционный комитет, опираясь на революционные отряды рабочих и солдат, распустил «Комитет спасения революции» и занял штаб Западного фронта. В тот же день председатель Северо-Западно­го областного Комитета РСДРП(б) А.Ф.Мясников доложил в Пет­роград, что революционный переворот в Минске завершился. Вечером 2 ноября в городском театре состоялось собрание Минс­кого Совета с участием представителей солдатских и фабрично-заводских комитетов. Оно одобрило разработанные Революцион­ным комитетом мероприятия по осуществлению Декретов II Всероссийского съезда Советов и установлению Советской влас­ти в Минске.

Вооруженное восстание, начатое в Петрограде, послужило сигналом для начала решительных действий всех большевистс­ких организаций на территории Белоруссии. Как только было по­лучено сообщение о победе вооруженного восстания в Петрогра­де, большевики Витебска приняли энергичные меры по установлению революционной власти в городе и губернии. 27 ок­тября по решению Витебского губернского комитета РСДРП(б) был создан Военно-революционный комитет. 28 октября он взял под свой контроль почту, телеграф, железнодорожный узел, распус­тил соглашательский Совет и назначил новые выборы. Военным комендантом города и начальником гарнизона стал большевик С.М.Крылов.

В противовес ВРК меньшевики, эсеры и бундовцы создали при Витебском Совете военное бюро. Но оно не нашло поддержки в городе. Попытки опереться на рабочих и служащих железнодо­рожного узла окончились для них безуспешно. Железнодорожни­ки заявили, что они присоединяются к Военно-революционному комитету и категорически протестуют против действий бюро, по­скольку «оно становится на пути борьбы рабочего класса с капи­тализмом».

Приказом от 29 октября Витебский ВРК ликвидировал воен­ное бюро и призвал жителей города безотлагательно провести выборы в новый, революционный Совет рабочих и солдатских депутатов. Избранный Совет, освободившись от соглашателей, стал на революционные позиции. 11 ноября общее собрание Со­вета, заслушав доклад председателя «О текущем моменте», по­становило: «Приветствовать II Всероссийский съезд Советов ра­бочих, крестьянских и солдатских депутатов, всеми силами поддерживать новую власть как действительную выразительни­цу воли трудового народа».

Остро проходила борьба за Советскую власть в Гомеле. Сра­зу же после получения сообщения о победе вооруженного восста­ния в Петрограде Полесский комитет РСДРП(б) направил своих агитаторов на промышленные предприятия, железнодорожный узел, в воинские части и приступил к формированию Красной гвардии.

Меньшевики, эсеры, бундовцы, чтобы вызвать панику и ввес­ти рабочих и крестьян в заблуждение, 28 октября на расширен­ном заседании Совета зачитали присланную из Могилева фаль­шивую телеграмму, в которой сообщалось, что войска Краснова заняли Петроград, а СНК во главе с В.И.Лениным арестован. Но большинство депутатов Совета не поверили этой провокации. Совет принял большевистскую резолюцию о поддержке рабоче-крестьянского правительства, а через два дня одобрил декреты II Всероссийского съезда Советов и провозгласил Советскую власть в городе и уезде. По предложению большевиков 30 октября был создан ВРК. В его состав вошли 4 большевика, 2 левых эсера и 3 представителя от других фракций Совета. ВРК возглавил боль­шевик Г.М.Леплевский.

В середине ноября прошли перевыборы Гомельского Совета. В его состав были избраны 109 большевиков, 65 объединенцев (меньшевики и бундовцы) и 26 левых эсеров. 17 ноября состоя­лось общее собрание избранного Совета. Оно высказало доверие Советскому правительству, одобрило его внутреннюю и внешнюю политику и заявило о своей готовности проводить ее в жизнь.

В более сложных условиях проходила борьба за установле­ние Советской власти в Могилеве. Генералитет Ставки и испол­няющий обязанности Верховного главнокомандующего генерал Н.И. Духонин не признали победу социалистической революции и отказались выполнять распоряжения СНК, избранного на II Все­российском съезде Советов. Не признали Советскую власть и ме­стные органы различных политических партий и организаций. На чрезвычайном совещании, созванном по инициативе губернс­кого комиссара Временного правительства вечером 26 октября, они осудили вооруженное восстание в Петрограде и создали «Об­щественный комитет спасения революции». Аналогичную резо­люцию принял пленум Могилевского Совета рабочих и солдатс­ких депутатов, который проходил 28 октября, где большинство составляли меньшевики, эсеры и бундовцы.

Пользуясь поддержкой эсеро-меньшевистского Совета и «Об­щественного комитета спасения революции», Духонин установил контакты с генералом Корниловым, который находился в быховской тюрьме, и начал стягивать в город контрреволюционные ча­сти для борьбы против Советской власти. Одновременно в Ставке велись переговоры с лидерами меньшевиков, эсеров и бундовцев о создании нового правительства и созыве в Могилеве Всерос­сийского крестьянского съезда. На роль премьера нового прави­тельства претендовал В.Н.Чернов, лидер правых эсеров, который вместе с лидером меньшевиков И.Г.Церетели прибыл в Могилев.

Чтобы прекратить враждебные действия Ставки, Советское правительство приняло ряд мер по ее ликвидации. На подавле­ние контрреволюции в Могилев из Петрограда был направлен отряд солдат Литовского полка, матросов Балтийского флота и красногвардейцев. Его возглавил Н.В.Крыленко. Военно-револю­ционный комитет Западного фронта сформировал Северный от­ряд под командованием Р.И.Берзина и Южный, который возгла­вил член ВРК 2-й армии Я. Лысяков. В Могилев направлялись также революционные отряды из Витебска, Гомеля, Минска, Орши, По­лоцка, Жлобина и других городов Белоруссии.

Приближение советских войск к Могилеву усилило револю­ционную активность трудящихся города. Большевики разверну­ли агитационную работу среди рабочих и солдат гарнизона. В этой обстановке Могилевский Совет был вынужден в ночь с 18 на 19 ноября признать Советскую власть. В этот же день был создан Военно-революционный комитет, к которому перешла вся власть в городе. Комитет установил контроль и над Ставкой.

19 ноября вечером в Могилев вступили революционные от­ряды рабочих, солдат, матросов. Новым Верховным главнокоман­дующим был назначен Н.В.Крыленко. Утром 20 ноября в Могиле­ве начала действовать революционная Ставка.

До 20 ноября 1917 года на всей неоккупированной террито­рии Белоруссии была установлена Советская власть. Быстро и бескровно революционный переворот произошел и в армиях За­падного фронта. Этому содействовало то, что здесь действовала одна из самых многочисленных фронтовых организаций партии большевиков, насчитывающая 21 тысячу членов и более 27 тысяч сочувствующих. Преимущественное влияние партии большевиков в Белоруссии и в армиях Западного фронта подтвердили и ре­зультаты выборов в Учредительное собрание, которые проходили 12 —14 ноября 1917 года. В Минском избирательном округе боль­шевики получили 63,1%, в Витебском — 51% голосов. Только в Могилевской губернии подавляющее большинство голосов (81 %) получили эсеры. Объясняется это тем, что выборы проходили там в обстановке господства контрреволюционной Ставки. Солдаты Западного фронта и солдаты гарнизонов белорусских городов в эти три округа не входили, а составляли отдельный избиратель­ный округ. 6 большинстве своем (67% избирателей) они голосова­ли за большевиков.

По четырем округам (Минскому, Могилевскому, Витебскому и Западного фронта) были избраны 56 депутатов, в их числе 30 большевиков, 22 эсера (большинство из них — левые). 4 депутата представляли различные национальные партии. В связи с этим утверждения фальсификаторов истории (прошлых и современ­ных) о том, что большевиков поддержали не трудящиеся Бело­руссии, а только солдаты Западного фронта—явный обман. Бли­жайшие конкуренты большевиков — эсеры в Минском округе набрали только 19% голосов, в Витебском округе — 31%, на За­падном фронте —-18%. Только в Могилевском округе за них про­голосовали 81% избирателей. По всем четырем округам вместе взятым эсеры (правые и левые) собрали 37% голосов.

Полное поражение на выборах потерпели кадеты, меньшеви­ки, бундовцы, сионистские группировки. Что касается белорус­ских политических партий и организаций, то и они не получили поддержки населения Белоруссии. За их кандидатов по Минско­му избирательному округу проголосовали только 0,3% избирате­лей, по Западному фронту — 0,6%. По Могилевскому и Витебско­му округам не набралось и такого количества голосов. Они оказались в политической изоляции.

Победа Октябрьской революции в Белоруссии была закреп­лена решениями областного съезда Советов рабочих и солдатс­ких депутатов, II съезда солдатских депутатов армий Западного фронта и Ш съезда Советов крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний, которые были созваны по инициативе Севе­ро-Западного областного комитета РСДРП(б).

19 — 21 ноября 1917 года в Минске проходил съезд Советов рабочих и солдатских депутатов Западной области. (Создана в мае 1917 года на съезде Советов Витебской, Минской, Могилевской и части Виленской губерний. Это объединение было названо Запад­ной областью с центром в городе Минске). На нем присутствова­ли представители Минского, Гомельского, Бобруйского, Борисов­ского, Слуцкого, Рогачевского, Речицкого, Жлобинского, Несвижского, Лунинецкого, Виленского, Ветковского, Осиповичского и других Советов Белоруссии. Из 560 делегатов съезда 460 шли за большевиками. Председательствовал на съезде большевик В.П.Краснов. Съезд одобрил декреты Советской власти о мире и земле, признал Советское правительство во главе с В.И.Лениным, избрал исполнительный комитет областного Совета рабочих и солдатских депутатов в составе 35 человек.

Поскольку на повестке дня стоял вопрос о создании единого органа государственной власти на территории Западной облас­ти, съезд принял решение (его поддержали другие съезды) о со­здании исполнительного комитета Советов Западной области и делегировал в его состав свой исполком, избранный на съезде. То же сделал и съезд Советов крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний, который проходил 18 — 20 ноября 1917 года. В работе съезда принимали участие 335 делегатов. Съезд признал Советское правительство, сформированное на II Всероссийском съезде Советов, заявил о своей готовности поддержать власть Советов, принял большевистское решение о земле, о выборах кре­стьянских Советов и земельных комитетов, об отношении к Учре­дительному собранию.

20 — 25 ноября 1917 года в Минске проходил II съезд армий Западного фронта. На нем присутствовали 714 делегатов, из них: 473 большевика, 103 беспарийных и 138 эсеров, меньшевиков и бундовцев. Съезд приветствовал победу вооруженного восстания в Петрограде и высказал готовность самоотверженно защищать завоевания Советской власти. Во Фронтовой комитет, избранный на съезде, вошли 80 большевиков, 10 левых эсеров, 4 меньшеви­ка, 6 правых эсеров. Открытым голосованием главнокомандую­щим Западного фронта был избран А.Ф.Мясников. В специально принятой резолюции «Об организации Советской власти на За­падном фронте и области» съезд признал необходимым напра­вить в областной исполком Фронтовой комитет и предложил вве­сти в его состав 17 представителей профессиональных союзов.

26 ноября 1917 года избранные на съездах исполкомы и Фрон­товой комитет объединились и создали областной исполнитель­ный комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских депу­татов Западной области и фронта — Облисполкомзап в составе 187 человек (100 представителей Фронтового комитета, 35 — об­ластного Совета рабочих и солдатских депутатов, 35 — Совета крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний, 17 — профсоюзов). Председателем исполкома был избран большевик Н.В.Рогазинский, заместителями — большевик Н.И.Кривошеин и левый эсер П.Козлов, секретарями — большевики И.Я.Алибегов и П.Осипов. К Облисполкомзапу перешла вся власть на Западном фронте и в белорусских губерниях.

Облисполкомзап сформировал и исполнительный орган вла­сти — СНК области и фронта. Председателем СНК был утверж­ден К.И.Ландер, комиссарами: военных дел — А.Ф.Мясников, внутренних дел — К.И.Ландер, продовольствия — М.И.Колманович, финансов — И.П.Феденев, по национальным делам — СИ. Берсон, земледелия — Н.М.Дайнеко, труда — И.Я.Алибегов, тор­говли и промышленности — В.М.Фрейдман, юстиции — В.С.Се­лезнев, социального обеспечения — В.И.Краснов.

Вслед за центральными органами власти на территории Бе­лоруссии и Западного фронта начали создаваться губернские и уездные.

Одновременно с созданием нового государственного аппарата шел процесс слома старой буржуазной государственной маши­ны. Революция смела прежде всего те части буржуазного госу­дарственного аппарата, которые являлись опорой контрреволю-

ции. Революционные органы власти, которые сами находились в стадии становления, не могли сразу объявить о ликвидации всех старых органов управления и сдать их на свалку истории. Поэто­му новые органы власти не спешили их разгонять, особенно го­родские думы и земства. Они были ликвидированы только в сере­дине 1918 года. Их сотрудникам предлагалось выполнять возложенные на них обязанности, не оставлять свои должности без согласия новых органов власти, продолжать обслуживание населения и народного хозяйства. Только там, где их служащие становились на путь саботажа, они, естественно, распускались.

Одной из главных задач новых органов власти было осуще­ствление революционных преобразований в стране, удовлетворе­ние повседневных нужд трудящихся, во имя чего и осуществля­лась революция. Одним из таких требований трудящихся была ликвидация помещичьего землевладения. Она осуществлялась на основе Декрета о земле, принятого II Всероссийским съездом Со­ветов. На основе Декрета к началу 1918 года было конфисковано около 13 тысяч помещичьих имений и роздано крестьянам 1645,8 тысяч десятин земли, что дало возможность крестьянам на 33% увеличить свое землепользование. Вместе с ликвидацией поме­щичьего землевладения были аннулированы и выкупные долги крестьян за землю на сумму 78,2 миллионов рублей и задолжен­ность по арендной плате помещикам за землю на сумму 50 мил­лионов золотых рублей.

На базе конфискованных помещичьих имений, где имелись сельскохозяйственные машины, инвентарь, скот, плантации тех­нических культур, племенные рассадники, были созданы первые государственные хозяйства — совхозы. В конце 1917 — начале 1918 года в Витебской губернии начали действовать совхозы «Ходцы», «Кринки», «Станиславово», «Высокое», в Минской губер­нии — «Рованичи» и другие.

Часть конфискованных земель поступила в государственный резерв для наделения малоземельных и безземельных крестьян и развития коллективных хозяйств, которые стали возникать в пер­вые месяцы Советской власти. Распределением земель резервно­го государственного фонда занимались земельные отделы Сове­тов. Коллективные хозяйства создавались преимущественно в бывших помещичьих имениях и объединяли главным образом бедняков и батраков. Это, как правило, были коммуны или това­рищества по совместной обработке земли. Они возникали на ос­нове добровольности, и их численность была незначительной.

Одновременно с ликвидацией помещичьего землевладения органы Советской власти осуществили меры по ликвидации час­тных банков, крупных акционерных компаний, лишению буржуа­зии фабрик, заводов, железных дорог, чтобы открыть путь для замены частной собственности на средства производства обще­ственной собственностью, что являлось главным условием пост­роения новою общества и ликвидации эксплуатации человека человеком. Первым шагом в этом направлении было введение рабочего контроля над производством и распределением, обна­родованного 16 ноября 1917 года. Рабочие Белоруссии одобрили этот декрет и приступили к созданию его органов. Такими орга­нами явились советы рабочего контроля при Советах рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Они были организованы в Минске, Витебске, Могилеве, Слуцке, Бобруйске, Орше, Жлоби­не и других городах. В состав Советов рабочего контроля входи­ли представители профессиональных союзов, фабрично-заводс­ких комитетов и рабочих кооперативов. Непосредственно на предприятиях органами рабочего контроля являлись фабрично-заводские комитеты и избранные рабочими уполномоченные ра­бочего контроля. Они брали под свой контроль не только произ­водственную, но и финансовую деятельность предприятий.

Советская власть предпринимала решительные меры к тем предпринимателям, которые игнорировали декрет о рабочем кон­троле и саботировали распоряжения Советской власти. На них накладывались штрафы, а щэедприятия национализировались. На этой основе еще в ноябре — декабре 1917 года были национали­зированы типография Минского губернского правления, фабри­ка «Везувий» в Ново-Белице, суконная фабрика в имении Яковле­вичи Маспоковской волости Могилевской губернии, щетинная фабрика в Витебской губернии и другие.

Органы рабочего контроля стали для рабочих школой управ­ления производством, воспитания у них нового отношения к тру­ду, общественной собственности. Они много внимания уделяли вопросам повышения производительности труда, принимали меры для уменьшения безработицы, решали вопросы социального стра­хования, охраны труда, в особенности труда женщин и подрост­ков. В соответствии с постановлением СНК от 11 (24) декабря 1917 года было введено социальное страхование на случай безра­ботицы.

Новые органы власти много внимания уделяли решению про­довольственной проблемы. В решении этой задачи трудящимся Белоруссии помогали русский и украинский народы. В Белорус­сию прибывали эшелоны с зерном из Сибири, Ростовской и Акмо­линской губерний, Полтавы, Харькова, Астрахани, Муромаи дру­гих городов страны. Зерно закупалось и на средства трудящихся. Советское правительство выделяло для Белоруссии продоволь­ственные и промышленные товары. Они предназначались в пер­вую очередь детям и больным, рабочим предприятий оборонного значения. Много делали Облисполкомзап, СНК, местные Советы и органы рабочего контроля для улучшения жилищно-бытовых условий трудящихся. Семьи рабочих, жившие в подвалах и бара­ках, переселялись в благоустроенные квартиры, национализиро­ванные у буржуазии. В соответствии с декретом СНК РСФСР от 14 ноября 1917 года стала бесплатной медицинская помощь.

На основании декретов и постановлений Советского прави­тельства и Государственной комиссии по просвещению в Белорус­сии были ликвидированы дореволюционные органы просвещения

и организовывался новый аппарат управления культурным стро­ительством. При Облисполкомзапе, губернских и уездных Сове­тах были созданы отделы народного образования, в подчинение которых перешли все учебные заведения. В школах были запре­щены преподавание религии и исполнение религиозных обрядов, введено новое правописание. С целью демократизации школы в состав педагогических советов включались представители мест­ных Советов, общественности и учащейся молодежи.

Перестройка системы народного образования осложнялась отсутствием необходимого количества учителей, преданных Со­ветской власти. Чтобы решить эту проблему, в Минске, Витебске и Могилеве были открыты краткосрочные педагогические кур­сы. Они обеспечивали учительскими кадрами как уже существу­ющие, так и новые пшолы, которые массово открывались в Бело­руссии в этот период. Чтобы материально заинтересовать учителей, Советское правительство увеличило им заработную плату с 60 до 200 рублей в месяц.

Одновременно с перестройкой школы органы Советской вла­сти в Белоруссии много внимания уделяли культурно-просвети­тельной работе среди трудящихся и, в частности, организации внешкольного обучения взрослых, ликвидации безграмотности, повышению политической сознательности и культурного уровня рабочих и крестьян. Большая роль в этом принадлежала создан­ным Советской властью новым очагам культуры — клубам, из­бам-читальням, библиотекам, народным университетам. Уже в но­ябре 1917 — феврале 1918 года в Минске, Витебске, Гомеле, Бобруйске, Могилеве, Жлобине, Борисове и других городах были открыты рабочие клубы, при многих сельских Советах — избы-читальни. В клубах и избах-читальнях создавались библиотеки, игравшие большую роль в приобщении трудящихся к культуре и знаниям. При школах, клубах и избах-читальнях организовыва­лись кружки по ликвидации неграмотности. Обучались в них взрослые, которые до революции не имели возможности учиться. Только в Витебске было создано 13 таких кружков, где обучались около 1000 человек.

Центрами политико-массовой и культурно-просветительной работы были также народные университеты, открытые в октябре 1917 — феврале 1918 годов во многих городах Белоруссии.

В условиях хозяйственной разрухи, ограниченности хозяй­ственных ресурсов культурное строительство не могло принять широких масштабов, но и сделанное Советской властью за это время убедительно свидетельствует, что у партии большевиков и органов Советской власти не было других забот, кроме удовлет­ворения нужд широких слоев населения. Введение 8-часового рабочего дня, рабочего контроля над производством и распреде­лением, подготовка к национализации промышленности, ликви­дация помещичьего землевладения и передача земли крестьянам, мероприятия по улучшению материального положения трудящих­ся и повышению их культурного уровня, борьба за выход Совет­ского государства из войны, за мир, которого ждали трудящие­ся, — все это было яркой иллюстрацией действительно народно­го характера Советской власти.

Но установление Советской власти вызвало ожесточенное _ч* сопротивление свергнутых эксплуататорских классов. Потоками лжи и клеветы они встречали каждый революционный почин взяв­ших в свои руки государственную власть рабочих и крестьян. Тысячи обвинений сыпались в адрес большевиков. Но самыми рас­пространенными и самыми модными обвинениями, которые не сходили со страниц буржуазных и мелкобуржуазных газет, были обвинения большевиков в «беззаконии», «самовольстве», «терро­ре», «насилиях», отсутствии в стране «правовой жизни». Называ­ли «беззаконием» и «самовольством» то, что трудящиеся под ру­ководством большевиков вырвали власть у капиталистов и помещиков и приступили к строительству новой жизни, кричали о «терроре», когда Советы и ревкомы вынуждены были приме­нять насилие к мятежникам, заговорщикам, саботажникам и про­вокаторам, лгали о «самовольстве», когда трудящиеся ломали установленный эксплуататорскими классами правопорядок и ус­танавливали свой революционный правопорядок и законность.

Распространяя клевету на Советскую власть, истерично кри­ча о «беззакониях», «терроре» и «насилиях» большевиков, каде­ты, меньшевики, эсеры, бундовцы, белорусские и еврейские бур­жуазные и мелкобуржуазные партии и организации стремились убедить трудящихся, что только осуществление лозунга «Вся власть Учредительному собранию!» приведет к установлению в стране правопорядка и законности. Созыв Учредительного собра­ния и передачу ему высшей государственной власти буржуазная пропаганда представляла как единственный путь к ликвидации разрухи и голода, предотвращению гражданской войны. На деле же после перехода государственной власти в руки Советов ло­зунг «Вся власть Учредительному собранию!» стал политической платформой объединения всех контрреволюционных сил, направ­ленных на свержение Советской власти.

Особой беспринципностью выделялись эсеры и белорусские буржуазные и мелкобуржуазные политические партии и органи­зации. Если до Октябрьской революции они выступали за «еди­ную» и «неделимую» Россию и требовали только краевой автоно­мии Белоруссии в составе Российской федеративной республики, то после победы революции их взгляды коренным образом изме­нились. Сейчас они уже развертывали борьбу против Советской власти под лозунгом «национального самоопределения», прикры­вая им свое стремление отделения Белоруссии от русского рево­люционного центра. С этого времени началась широкая пропа­ганда необходимости создания самостоятельного белорусского государства по примеру Украины, Сибири и донского казачества, которые уже заявили о своем отделении.

С целью решения «национального вопроса» белорусские по­литические группировки начали настойчиво добиваться форми­рования белорусских воинских частей для создания в их лице соб­ственной вооруженной опоры. Необходимость создания «белорус­ского войска» Великая Белорусская Рада обосновывала тем, что Белоруссию захватывает польский корпус Довбор-Мусницкого, и собственная армия нужна для защиты края.

Усилия Рады увенчались успехом. Она получила разрешение на формирование белорусского полка в Минске. Но создание «на­циональной армии» в руках антисоветских сил могло превратиться в одно из самых грозных средств подрыва Советской власти. По­этому Облисполкомзап 2 декабря 1917 года вынес решение рас­формировать польские легионы и не допустить создания бело­русских полков. Те немногочисленные солдаты, которых удалось завербовать Белорусской войсковой комиссии, были объединены с остатками 289-го запасного пехотного полка и направлены на борьбу с чехословацким корпусом, поднявшим мятеж против Со­ветской власти.

Тем не менее белорусские политические партии и организа­ции не прекращали своей контрреволюционной деятельности. Они прилагали все усилия, чтобы быстрее отстранить от власти большевиков. Большие надежды в этом плане они возлагали на созыв Всебелорусского съезда, чтобы противопоставить его уже существующим органам Советской власти — Облисполкомзапу и СНК Западной области, законно избранных на съездах Советов. Великая Белорусская Рада планировала созвать съезд 5 декабря 1917 года в Рогачеве под прикрытием легионов Довбор-Мусниц­кого. Он, по задуме организаторов, должен был создать «всеми признанную демократическую краевую власть, которая направи­ла бы белорусский народ на светлый путь национального разви­тия». Эта власть, как рассчитывали лидеры ВБР, должна была охватить Виленскую, Минскую, Витебскую, Гродненскую, Моги-левскую, западные уезды Смоленской и северную часть Черни­говской губерний.

Такие же цели ставил и Белорусский областной комитет (БОК), созданный в ноябре 1917 года в Петрограде при исполкоме Все­российского съезда крестьянских депутатов. Членами комитета были делегаты белорусских губерний на Всероссийских съездах крестьянских депутатов, военных комитетов фронтов и флотов, губернских и других Советов, в основном правые эсеры. Как и ВБР, БОК был противником Октябрьской революции и стремился к государственному обособлению Белоруссии. Но между ними существовали принципиальные разногласия и прежде всего в по­нимании методов достижения поставленных целей.

Великая Белорусская Рада не верила в поддержку крестьян и считала, что их участие на съезде приведет к его провалу. Для такого вывода фактов было достаточно. Предыдущие усилия объе­динить крестьян под «национальным флагом» ничего не дали. На выборах в Учредительное собрание национальный блок потерпел сокрушительное поражение. Даже партии национальных мень­шинств в Белоруссии — еврейские, польские и украинские — оказались более влиятельными. Поэтому ВБР делала ставку на ин­теллигенцию, чиновников, буржуазные и мелкобуржуазные по­литические партии и организации.

Лидеры БОКа рассчитывали опереться на более широкую социальную базу — рабочих, солдат и крестьян. Поэтому они по­всеместно демонстрировали свое лояльное отношение к Советс­кой власти и демагогично заявляли, что съезд должен содейство­вать ее укреплению на территории Белоруссии. Обосновывали они это тем, что в Облисполкомзапе и СНК Западной области и фрон­та нет или почти нет представителей коренной нации — белору­сов. В начале декабря 1917 года лидеры БОКа обратились через Наркомнац в СНК РСФСР с ходатайством поддержать идею съез­да и обещали отдать все свои силы на укрепление Советской вла­сти, пополнив ее органы представителями белорусской националь­ности. Учитывая, что съезд на такой основе действительно мог содействовать укреплению Советской власти в Белоруссии, СНК РСФСР дал свое согласие на его проведение и выделил на эти цели 50 тысяч рублей. Оргкомитету съезда были представлены в бесплатное пользование телефон и телеграф. СНК предложил также представителям БОКа Ф.Короткевичу и В.Селиванову воз­главить отдел в Наркомнаце РСФСР.

Получив разрешение и средства на проведение съезда, лиде­ры БОКа боялись, чтобы ВБР не сорвала их планы. В Петроград на переговоры были вызваны ее руководители И.Воронка и И.Мамонько. Руководители БОКа в категорической форме потребова­ли от Рады отказаться от созыва самостоятельного съезда, а ког­да делегаты соберутся, то объявить его предварительным совещанием и никаких решений не принимать. Великая Белорус­ская Рада вынуждена была подчиниться.

Пока шло сглаживание конфликта, оргкомитет съезда зани­мался приглашением «делегатов». Приглашения были посланы только тем партиям и организациям, которые поддерживали за­мыслы организаторов. В числе приглашенных оказались все чле­ны ВБР, Белорусских исполнительных комитетов фронтов, Бело­русской исполнительной комиссии в Москве, депутаты Учредительного собрания, руководители БСГ, члены Исполнитель­ного Комитета Всероссийского Совета крестьянских депутатов от белорусских губерний, представители губернских, уездных и во­лостных земств, уездных и городских самоуправлений, продоволь­ственных управ, белорусских беженских организаций союзов зем­ских служащих, эсеровских крестьянских Советов и комитетов, различных буржуазных и мелкобуржуазных политических партий и организаций.

Согласовывать позиции с Облисполкомзапом и СНК Запад­ной области и фронта организаторы съезда не собирались, хотя и обязывались это сделать.

Съезд начал свою работу 15 декабря 1917 года. На нем при­сутствовали, по газетным отчетам, 1872 «делегата», из них 1167 с правом решающего голоса и 705 — совещательного. Но зарегист­рисованными, по данным заполненных анкет, оказались 357 че­ловек. Среди них были 32 большевика и 57 левых эсеров, которые в то время поддерживали Советскую власть. Но погоду на съезде они сделать не могли, что и отразилось на его работе.

С самого начала съезд занял антисоветскую позицию. При­крываясь заявлениями о признании Советской власти в центре России, съезд заявил о своем неподчинении местным органам — Облисполкомзапу и СНК Западной области фронта, избранных съездами Советов Белоруссии, и принял решение создать свой «центральный белорусский орган», к которому должна перейти вся полнота власти на территории Белоруссии. Если вспомнить, с какой целью созывался съезд (пополнить существующие органы Советской власти представителями белорусской национальности), сразу становится очевидным его контрреволюционный, антисо­ветский характер.

Антисоветская позиция участников съезда проявилась и при решении вопроса об общественно-политическом устройстве Бе­лоруссии. В резолюции, принятой съездом, подчеркивалось, что в пределах Белорусского края устанавливается республиканско-демократическая форма правления, что означало ликвидацию Советской власти и замену ее буржуазной парламентской респуб­ликой.

Усмотрев в принятых съездом решениях явный и открытый выпад против Советской власти, СНК Западной области и фрон­та 17 декабря принял решение о роспуске съезда, и в ночь с 17 на 18 декабря он был распущен. В связи с тем, что часть руководите­лей съезда пробовала воспрепятствовать выполнению решения СНК, 27 человек были арестованы. Но организаторы съезда и после этого отказались подчиниться решению органов Советской влас­ти. На следующий день, 18 декабря, они провели подпольное за­седание в депо Либаво-Роменской железной дороги, где создали Исполнительный комитет Совета съезда и приступили к подго­товке вооруженного восстания. С этой целью они установили тес­ные контакты с штабом корпуса польских легионеров Довбор-Мусницкого, поднявшего мятеж против Советской власти, и Украинской буржуазной радой.

Рабочие, солдаты и беднейшее крестьянство Белоруссии ре­шительно выступили против попыток буржуазных и мелкобуржу­азных группировок свергнуть Советскую власть в крае. На губер­нских и уездных съездах Советов, собраниях рабочих и крестьян принимались резолюции, осуждающие их коварные замыслы. Витебский губернский съезд Советов, проходивший одновремен­но с Всебелорусским съездом, решительно осудил действия его руководителей и признал единственной властью на территории Белоруссии Советскую власть. Все делегаты единодушно выска­зались за то, чтобы «самозванная Белорусская Рада была преда­на народно-революционному суду».

Аналогичные решения, осуждающие самодеятельность орга­низаторов съезда, принимались повсеместно.

Не успокаивалась и контрреволюция. Меньшевики и эсеры в борьбе против Советской власти пытались использовать тяжелое положение в стране с продовольствием. В конце декабря 1917 — начале января 1918 года они пытались организовать «голодные бунты» в Витебске и Минске. Но инциденты были предотвраще­ны, а заговорщики — арестованы. В деревнях контрреволюцион­ные элементы убивали партийных и советских работников, орга­низовывали поджоги и грабежи, погромы деревень и местечек. В Минском уезде, например, были разгромлены местечки Раков, Койданово, Радашковичи, в Минске — раскрыт заговор правых эсеров. При обыске у них были найдены ящики с бомбами, руч­ными гранатами, контрреволюционные воззвания. В январе 1918 года были раскрыты контрреволюционные заговоры в Гомеле и Могилеве. Их организаторами были офицеры, помещики, духо­венство. В Могилеве заговор возглавлял крупный местный поме­щик, епископ, князь Святополк-Мирский. Он действовал в тесном контакте с миссиями иностранных государств, поддерживал свя­зи с контрреволюционными организациями в Петрограде, Моск­ве, Минске, а также со штабом польского корпуса Довбор-Мусницкого. Заговорщики в деталях разработали план захвата революционной Ставки в Могилеве, ареста членов губкома партии большевиков и губисполкома. Но осуществить эти планы заговор­щики не успели. Заговор был раскрыт, а его организаторы — аре­стованы.

Большие надежды на свержение Советской власти в Белорус­сии контрреволюционные силы возлагали на мятеж польского корпуса Довбор-Мусницкого. Этот корпус начал формироваться Временным правительством из солдат-поляков, служивших в рус­ской армии, еще в июле 1917 года. В конце декабря 1917 года он насчитывал уже около 26 тысяч человек. Штаб корпуса до конца 1917 года находился в Минске, затем переехал в Бобруйск.

Польские легионеры, особенно офицерский состав, были враждебно настроены против Советской власти. Они препятство­вали осуществлению революционных преобразований в районах своей дислокации, открыто поддерживали контрреволюционные заговоры и мятежи. 12 января 1918 года Довбор-Мусницкий на­чал военные действия против Советской власти. Части корпуса захватили Рогачев, Жлобин, Бобруйск.

Советское правительство предпринимало меры, чтобы мирным путем решить возникший конфликт. С этой целью в районе стан­ции Телуш, недалеко от Бобруйска, состоялись переговоры с ко­мандованием корпуса. Но Довбор-Мусницкий не принял предло­женные условия советской стороны и продолжил военные действия.

Командование Западного фронта и ставка Верховного глав­нокомандующего приступили к мобилизации сил для борьбы с мятежниками. В район мятежа было стянуто около 10 тысяч крас­ногвардейцев и революционных солдат. Противник превосходил советские войска более чем в два раза, но на их стороне был пе­ревес в артиллерии.

Боевые операции советских войск против корпуса Довбор-Мусницкого начались 24 января 1918 года. Ожесточенные бои развернулись на осиповичском направлении около деревни Ясень с легионерами 2-й польской дивизии. В этом бою советские войс­ка уничтожили отряд легионеров в количестве 600 человек. Поте­ри советских войск составили 100 человек убитыми и ранеными.

26 января советские войска перешли в наступление севернее Рогачева. В ночь с 30 на 31 января город был освобожден, а 1-я польская дивизия полностью разбита.

В начале февраля активные военные действия велись в рай­оне Жлобина. 7 февраля город был освобожден, а 2-я польская дивизия вынуждена была отступить в направлении Бобруйска.

В руках мятежников оставался только Бобруйск. Силы мятеж­ников постепенно таяли, а натиск советских войск возрастал. Толь­ко возобновление военных действий Германии против Советской страны спасло Довбор-Мусницкого от окончательного разгрома. 18 февраля 1918 года остатки его корпуса вместе с немецкими войсками приняли участие в оккупации белорусских городов и сел.

Большую помощь в борьбе с корпусом Довбор-Мусницкого органам Советской власти оказывали польские интернационали­сты. Они вели большую работу по распропагандированию рядо­вых легионеров, которые массами сдавались в плен советским вой­скам. Многие из них после вступали в польские революционные батальоны и принимали активное участие в борьбе с мятежника­ми и на других фронтах гражданской войны.

Как видно из вышесказанного, первые попытки контррево­люционных сил свергнуть Советскую власть в Белоруссии не увен­чались успехом. Трудящиеся Белоруссии вместе с солдатами За­падного фронта отбили их натиск и отстояли завоевания Октябрьской революции.

ГЕРМАНСКАЯ ОККУПАЦИЯ. ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ ВНР

После победы Октябрьской революции Россия еще на­ходилась в состоянии войны с Германией и Австро-Венгрией. Ан­глия, Франция и Соединенные Штаты Америки были заинтересо­ваны в продолжении войны. Они надеялись, что Россия потерпит поражение и в ней восстановится власть буржуазии и помещиков.

В условиях хозяйственной разрухи и отсутствия регулярной армии Советское правительство во главе с В.И.Лениным стреми­лось к фактическому осуществлению Декрета о мире, считало необходимым любыми средствами добиться прекращения войны, чтобы спасти молодую Советскую Республику. Поскольку страны Антанты отказались от мирных переговоров, Советское прави­тельство решило начать сепаратные переговоры с Германией. Они начались 20 ноября 1917 года в деревне Солы нынешнего Сморгоньского района Гродненской области. 22 ноября было подписа­но соглашение о перемирии и временном прекращении военных действий. 26 ноября 1917 года уже в Брест-Литовске начались мирные переговоры. Советское правительство предложило Гер­мании заключить мир без аннексий и контрибуций. Но правящие круги Германии не приняли это предложение и потребовали при­соединения к Германии 150 тысяч квадратных километров совет­ской территории.

Советское правительство считало возможным заключить мир­ный договор с Германией даже на таких тяжелых условиях, ибо заключение мира означало спасение Советской власти. Однако Троцкий, который возглавлял советскую делегацию на мирных переговорах в Бресте, заявил немецкому командованию, что Рос­сия мира не подпишет, войну прекращает, армию демобилизует. Это заявление привело к срыву мирных переговоров. 18 февраля 1918 года кайзеровская Германия возобновила военные действия на советско-германском фронте. До этого времени линия советс­ко-германского фронта на территории Белоруссии проходила западнее Двинска, Баранович, Пинска.

Возобновив военные действия против Советской страны, не­мецкое командование ставило цель выйти через Полоцк и Оршу на Смоленск, а через Гомель и Брянск — на Москву. Более 50 от­борных немецких и австро-германских дивизий развернули на­ступление по всему советско-германскому фронту, от Балтийско­го моря до устья Дуная. В Белоруссии они наступали двумя группами: 10-я армия генерала Фанкельгейма шла в направле­нии на Минск, а 21-й резервный корпус — на Гомель.

Уже в первые дни наступления на центральном направлении немецкие войска захватили Двинск, Минск, Полоцк, Оршу и дру­гие города. Сложилась реальная угроза захвата немцами Петрог­рада. Над Советской страной нависла смертельная угроза.

Для мобилизации сил на борьбу с агрессором Советское пра­вительство предприняло чрезвычайные меры. 20 февраля 1918 года был создан Временный Исполнительный Комитет Совета Народных Комиссаров во главе с В.И.Лениным — чрезвычайный орган, уполномоченный оперативно решать вопросы обороны страны. В тот же день Совет Народных Комиссаров обратился с воззванием «К трудящимся всей России», в котором призвал мес­тные Советы, военно-революционные и солдатские комитеты, всех граждан страны мобилизовать силы для отпора врагу и создания Красной Армии. 21 февраля Совет Народных Комиссаров при­нял написанный В.И.Лениным декрет-воззвание «Социалистичес­кое отечество в опасности!».

Трудящиеся Белоруссии, как и другие народы страны, реши­тельно выступили против оккупантов. Тысячи рабочих, крестьян, бывших солдат записывались добровольцами в Красную Армию. До 22 февраля в Могилеве добровольцами записались 2 тысячи рабочих и крестьян. Из них был сформирован полк Красной Ар­мии и несколько других подразделений. В Витебской губернии количество добровольцев достигло почти 5 тысяч человек. В са­мом Витебске было сформировано 4 батальона имени Витебско­го Совета. Формировались также полк имени Облисполкомзапа, 1-й и 2-й гомельские красногвардейские батальоны, Оршанский конный дивизион и другие. Одновременно возводились оборони­тельные сооружения.

Меры, принятые партийными, советскими и военными орга­нами, позволили организовать активное сопротивление врагу. На отдельных участках фронта движение его было остановлено. На центральном направлении самоотверженно сражались Витебский, Оршанский и Могилевский отряды. Витебск и Оршу мужествен­но защищали революционные части правого фланга Западного фронта. Бойцы революционных отрядов и Красной гвардии за­держали наступление интервентов на рубеже Невель-Витебск-Орша. На линии Могилев-Быхов-Рогачев активно действовали части Красной Армии и красногвардейские отряды под командо­ванием Чардынцева, в районе между Бобруйском и Жлобином — 3-я бригада латышских стрелков под командованием И.И.Ваце-тиса. На левом фланге мужественно оборонялись части 1-й и 2-й революционных армий Западного фронта. Подступы к Гомелю защищали 1-й и 2-й Гомельские батальоны, 1-й и 2-й Клинцевс-кие, Унечский и Московский боевые отряды.

В дни немецкого наступления партия большевиков и Советс­кое правительство продолжали предпринимать меры по заклю­чению мира с Германией. Вопрос о заключении мирного догово­ра неоднократно обсуждался в ЦК РКП(б). В.И.Ленину и его соратникам пришлось вести острую борьбу с « левыми коммунис­тами», которые выступали против заключения мира, заявляли о необходимости ведения революционной войны против германс­кого империализма, форсирования мировой революции. Ленин характеризовал их взгляды как опасную авантюру, прикрытую левой фразой. Принятие их предложений привело бы к гибели молодой, еще неокрепшей Советской республики. ЦК партии при­нял предложения В.И.Ленина. 19 февраля Советское правитель­ство сообщило немецкому командованию о соглашении подписать мир на условиях, предложенных Германией. Но немецкое прави­тельство в своем ответе от 23 февраля потребовало на протяже­нии 48 часов принять новые, более тяжелые условия для Советс­кой страны, условия мира. Одновременно немецкие войска продолжали наступление.

В связи с этим встал вопрос о принятии новых условий мир­ного договора. На заседании ЦК РКП(б) против заключения мира с Германией вновь выступили «левые коммунисты» и Л.Д.Троц­кий. Но ЦК партии принял предложение В.И.Ленина о немедлен­ном подписании мирного договора с Германией.

Мирный договор на условиях, навязанных молодой Советс­кой стране Германией, был подписан в Бресте 3 марта 1918 года. По его условиям к Германии отходили оккупированные ею Литва,

Латвия, Эстония, значительные части территорий Украины, Бе­лоруссии и РСФСР. Советская страна вынуждена была также вып­латить контрибуцию в размере 6 млрд. немецких марок.

Брестский мирный договор был, естественно, несправедли­вым и грабительским. Но он не затрагивал основ Советской влас­ти на неоккупированной территории, и Советская страна получа­ла необходимую ей передышку.

6 — 8марта 1918 года в Петрограде проходил VII съезд РКП(б). Он одобрил внешнюю политику Советского правительства и при­знал необходимым утвердить подписанный мирный договор с Гер­манией как вынужденный шаг в интересах защиты завоеваний Октябрьской революции. 15 марта он был ратифицирован IV Все­российским съездом Советов.

Брестский мирный договор поддержало большинство насе­ления неоккупированной Белоруссии, в том числе IV Северо-За­падная областная конференция РКП(б), П съезд Советов Витебс­кой губернии, Полоцкий, Витебский и другие уездные съезды Советов.

Но к моменту подписания мирного договора значительная часть территории Белоруссии оказалась в руках немецких окку­пантов. Полностью свободными от оккупации остались только Климовичский, Мстиславский, Чауский, Чериковский, Витебский и Городокский уезды и отдельные волости еще шести уездов Ви­тебской и Могилевской губерний.

На оккупированной территории немецкая военщина устано­вила режим грабежа и жестоких репрессий. Оккупационные вла­сти стремились подчинить хозяйственную систему Белоруссии нуждам и интересам германского милитаризма. Рассматривая оккупированную территорию как источник материальных средств для продолжения войны и обеспечения немецкой промышленно­сти сырьем и рабочей силой, оккупанты самым варварским спо­собом опустошали страну, подвергая безудержному грабежу при­родные богатства и разворовывая средства производства. Они реквизировали сельскохозяйственный инвентарь, отнимали до­машний скот, вплоть до последней коровы, и даже вещи домаш­него обихода. Десятки тысяч рабочих были вывезены на прину­дительные работы в Германию. Только из Минска весной 1918 года в Германию были вывезены 15 тысяч человек.

Первый день пребывания в Полоцке немецкие оккупанты оз­наменовали тем, что реквизировали все запасы мыла, сала, све­чей и других продуктов. Все это было отправлено в Германию. За несколько дней пребывания в Минске они разграбили более 20 складов с промышленным оборудованием и другим имуществом. Стоимость ущерба, нанесенного немецкими оккупантами на тер­ритории Белоруссии в 1918 году, превысила сумму в 5 млрд. марок.

Грабежи дополнялись кровавым террором и зверствами в отношении к мирному населению. Партийные и советские акти­висты арестовывались и без суда и следствия расстреливались.

Только в Могилеве в первые дни оккупации за принадлежность к партии большевиков было расстреляно 18 человек. Повсюду про­водились карательные экспедиции, в ходе которых уничтожались те, кто подозревался в сочувствии к большевикам.

В Минске и других городах Белоруссии немецкие оккупанты создали густую сеть концентрационных лагерей, где удерживали арестованных советских граждан. В начале апреля 1918 года в Минске было 2 таких лагеря. В одном из них (на нынешней товар­ной станции) находились около 3 тысяч граждан.

Во многих городах Белоруссии оккупанты открыли публич­ные дома для увеселения своих солдат и офицеров. Туда насиль­но загонялись молодые женщины и девушки. Даже Деникин в сво­их мемуарах признавал, что «немецкие военные оккупационные власти вели себя в Белоруссии непристойно».

С приходом немецких оккупантов активизировали свою дея­тельность лидеры белорусских политических партий и организа­ций. Вступив в блок с партиями эсеров и меньшевиков, Бундом и Еврейской социал-демократической рабочей партией «Поалей-Цион», они 19 февраля 1918 года, за два дня до вступления в Минск немецких войск, от имени Всебелорусского съезда создали пра­вительство — «Народный секретариат Белоруссии» во главе с И.Воронко. Через два дня, 21 февраля 1918 года, в день вступле­ния в Минск войск кайзеровской Германии, Исполком Всебело­русского съезда, избранный подпольно 18 декабря 1917 года (в Минске в это время присутствовали 27 членов из 56), обратился к населению Белоруссии с «уставной грамотой», где объявлялось, что «Народный секретариат» будет «защищать завоевания рево­люции».

Но защищать «завоевания революции» руководители только что созданного белорусского правительства не собирались. Они с хлебом и солью встречали немецких оккупантов на вокзале в Минске, а после в гостинице «Европа» дали обед в честь «господофицеров» немецкой армии. Несмотря на это, дружественных взаимоотношений с командованием немецких войск «Народному секретариату» и Исполкому Всебелорусского съезда установить не удалось. 25 февраля к дому губернатора на площади Свободы, где размещался «Народный секретариат», прибыл отряд немец­ких солдат во главе с офицером, который выселил на улицу «бело­русское правительство» вместе со служащими, снял «белорусский государственный флаг» и конфисковал из кассы секретариата 340 тысяч рублей.

«Белорусские министры», естественно, не ожидали такого развития событий. Поэтому они обратились с вопросом к немец­ким оккупационным властям: по чьей инициативе проведено вы­селение правительства. Но никаких разъяснений не было получе­но. Немецкие оккупационные власти не намерены были делиться властью на захваченной территории и не считали необходимым существование марионеточного «белорусского правительства».

Правда, они не собирались и преследовать белорусские полити­ческие группировки, которые искали пути к сотрудничеству.

Воспользовавшись ситуацией, Исполком Всебелорусского съезда 9 марта 1918 года опубликовал вторую «уставную грамо­ту», где было объявлено о создании Белорусской Народной Рес­публики (БНР). Грамота провозглашала свободу слова, печати, забастовок, вероисповедания, 8-часовой рабочий день, равнопра­вие народов, населяющих территорию Белоруссии. Поднимался вопрос и о земле. Если раньше его решение откладывалось до Всебелорусского учредительного собрания, то сейчас провозгла­шалась отмена частной собственности на землю и передача ее крестьянам без выкупа. Этим «революционным» актом лидеры Исполкома Всебелорусского съезда рассчитывали ослабить клас­совые противоречия в деревне и одновременно завоевать симпа­тии безземельного и малоземельного крестьянства.

Вторую «уставную грамоту» поддержали все политические партии и организации, действующие на территории Белоруссии — русские, еврейские, украинские, польские и литовские. Раньше большинство из них (особенно русских, еврейских и польских) не видели ни политической, ни экономической целесообразности создания национальной государственности в Белоруссии даже в форме слабой автономии. Нашлись и теоретические обоснования. Газета русских эсеров «Бобруйский голос» обосновывала это тем, что самостоятельность Белоруссии в современной политической ситуации «не акт дробления на части государственного целого, а проявление инстинктивного стремления к собиранию земли рус­ской». Поэтому провозглашение БНР, объясняла газета, необхо­димо рассматривать как «пролог к созданию федерации свобод­ных российских народов».

18 марта 1918 года Исполком Всебелорусского съезда был реорганизован в Раду БНР, которая должна была стать законода­тельным государственным органом. В Раде, как и в «Народном секретариате», принимали участие члены БСГ, эсеры, меньшеви­ки, Бунд, другие белорусские и еврейские политические партии и организации.

Вслед за второй вскоре появилась и третья «уставная грамо­та». Она была принята на заседании Рады БНР в ночь с 24 на 25 марта 1918 года. В ней уже БНР провозглашалась «свободным и независимым государством». Это означало разрыв всех связей с Советской Россией.

Деятели Рады понимали, что означает провозглашение «не­зависимости» Белоруссии, какими крепкими узами связаны бе­лорусский и русский народы. И тем не менее пошли на этот шаг. Позже они стремились обосновать принятие такого решения не­обходимостью борьбы за территориальную целостность Белорус­сии, ссылаясь на то, что Советское правительство будто бы уча­ствовало вместе с Германией в разделе Белоруссии.

Но такое обоснование было насквозь лживым. Лидеры БНР не хотели признавать, что Советская Россия всеми средствами — военными, дипломатическими и другими, как только могла, за­щищала Белоруссию и вынуждена была пойти на временные тер­риториальные уступки только в результате сложившихся обстоя­тельств. На самом деле члены Рады ВНР стремились оторвать Белоруссию от революционной России, быстрее показать Герма­нии свою готовность во имя свержения Советской власти на лю­бых условиях вступить с нею в «государственный союз». Именно этими мотивами руководствовались лидеры БНР, провозглашая «независимость» Белоруссии, об этом свидетельствует и телеграм­ма, направленная ими кайзеру Вильгельму 25 апреля 1918 года. В ней выражалась сердечная благодарность немецким войскам за освобождение Белоруссии от тяжелого гнета и анархии (име­лась в виду Октябрьская революция—И.К.) и содержалась просьба «принять ее под протекторат Германии». «Только под опекой не­мецкого государства видела Рада лучшую судьбу своей страны в будущем», — говорилось в этом документе.

Но добиться признания БНР от кайзеровской Германии лиде­рам белорусских буржуазных и мелкобуржуазных политических партий не удалось. Она всегда отклоняла их многочисленные просьбы. В одних случаях немецкие власти ссылались на законы и обычаи войны, согласно которым вся власть на захваченной территории должна принадлежать оккупанту, в других — что они связаны условиями Брестского мирного договора, по которому взяли на себя обязательство не создавать и не поддерживать ни­каких государственных образований на оккупированной терри­тории бывшей Российской империи. Но факты свидетельствуют о том, что правящие круги Германии не считались бы с Брестским мирным договором и международными конвенциями о правилах и обычаях войны, которые они не раз попирали, если бы созда­ние белорусского марионеточного государства давало бы им ре­альные выгоды в осуществлении захватнической политики. Пра­вящие круги Германии прежде всего мало верили в способность Белорусской Рады организовать жизнеспособное управление на оккупированной территории. Они не видели в белорусском наци­ональном движении того политического фактора, с которым не­обходимо считаться, а поэтому и не придавали ему серьезного значения.

Открытая немецкая ориентация Рады БНР не встретила под­держки у меньшевиков, эсеров и бундовцев. Объединенные нена­вистью к большевикам и Советской власти, они расходились с бе­лорусскими группировками в вопросах политической ориентации и государственного строительства в Белоруссии. Ориентируясь на федеративную связь Белоруссии с Российской буржуазной рес­публикой, представители этих партий стали обвинять своих не­давних союзников в узурпации прав Всебелорусского съезда. Так, 4 мая 1918 года собрание представителей Северо-Западной организации Бунда обвинило Раду БНР в предательстве «револю­ционному делу». Бундовцев поддержали эсеры и меньшевики. 10 мая лидер минских эсеров Н.К.Ярошевич призвал отмежеваться от политики Рады БНР и созвать «Учредительное собрание союза

земств и городов Белоруссии», которое должно решить вопрос о судьбе края. Бундовцы, эсеры и меньшевики предложили Раде БНР объявить третью «уставную грамоту» «декларативным докумен­том», а решение вопроса о государственных связях Белоруссии с Россией отложить до Всебелорусского Учредительного собрания. Но радовцы не хотели идти на уступки. Тогда Бунд, эсеры и мень­шевики вышли из Рады БНР.

И в самой Раде БНР началась перегруппировка политичес­ких сип. Она начала пополняться открытыми реакционерами. В ее состав вошли представители русских кадетов, Союза белорус­ских землесобственников, Святого Николаевского братства, хри­стианских демократов, Минского магистрата, созданного ок­купантами, и других буржуазных политических партий и организаций. Пользуясь поддержкой оккупационных властей, они начали оттеснять на задний план мелкобуржуазные партии и, в частности, Белорусскую социалистическую громаду.

Необходимо отметить, что и в самой БСГ не было политичес­кого единства. В ней существовало два политических течения — левое и правое. Левое крыло, которое вело борьбу за влияние на крестьянские массы, видело, что соглашательская политика пра­вых с буржуазией и немецкими оккупантами вызывает протест даже у зажиточного крестьянства. Поэтому, как только в Раду БНР вошли члены «Минского белорусского представительства» во гла­ве с Р.Скирмунтом (в апреле 1918 года), лидеры левых Т.Гриб и П.Бодунова, чтобы отмежеваться от политики ЦК БСГ, который придерживался политики сотрудничества с оккупантами, вышли из «Народного секретариата».

Летом 1918 года противоречия в БСГ обострились настолько, что привели к ее расколу. На ее основе возникли три новые поли­тические партии.

Деятели правого крыла БСГ (А.Смолич, Я.Лесик, А.Прушинс-кий, И. и А.Луцкевичи) создавали Белорусскую социал-демокра­тическую партию (БС-ДП). Она выражала интересы городской и сельской мелкой буржуазии и опиралась в основном на национа­листически настроенную интеллигенцию и зажиточные слои кре­стьянства. Программа БС-ДП включала следующие требова­ния: сохранение мелких крестьянских хозяйств, объединенных в кооперативы и хозяйственные союзы, допускала конфискацию только излишков земли у помещиков, решение вопроса о нацио­нализации промышленности откладывала на неопределенное время. В национальном вопросе БС-ДП придерживалась линии на создание «независимой Белорусской демократической респуб­лики».

Группа левых деятелей БСГ создала свою партию — партию белорусских социалистов-революционеров (ПБС-Р). В состав ру­ководящего ядра вошли: П.Бодунова, Т.Гриб, М.Пашкевич, М.Ко-зич, С.Немкевич, Л.Савицкая и другие. Позже к ним примкнули В.Ластовский и А.Цвикевич.

Основу партии белорусских эсеров составили Всебелорусский учительский союз и Гродненская крестьянская рада, объединяю­щая зажиточные слои крестьянства. В состав ПБС-Р вошли также левоэсеровские организации, которые действовали на оккупиро­ванной территории Белоруссии.

Как и БС-ДП, ПБС-Р защищала интересы мелкой буржуазии города и деревни, хотя выдвигала и некоторые социалистические требования. В частности, установления «диктатуры трудового народа», социализации земли, кооперирования крестьянства, развития производственной и потребительской кооперации с це­лью замены ею частной собственности в промышленности и тор­говле. В национальном вопросе, как и БС-ДП, эсеры стояли на позициях «независимости и неделимости Белоруссии» в этногра­фических границах, требовали предоставления культурно-наци­ональной автономии национальным меньшинствам, проживаю­щим на территории Белоруссии. Главной движущей силой революции они считали крестьянство, называя его «рабочим клас­сом деревни».

Одновременно с БС-ДП и ПБС-Р возникли партия белорус­ских социалистов-федералистов (ПБС-Ф). Руководителями и орга­низаторами ее были И.Воронко, П.Кречевский, А.Цвикевич, В.Захарко и другие. ПБС-Ф опиралась на немногочисленный слой мелкобуржуазной интеллигенции, главным образом чиновниче­ства. Партийных организаций на местах она не имела и влияни­ем среди рабочих и крестьян не пользовалась. Придерживалась в основном программных установок ПБС-Р.

Дифференциация сил в национальном движении проходила прежде всего под воздействием нарастания классовой борьбы на оккупированной территории Белоруссии. Часть белорусских по­литических группировок, особенно левых, чтобы не дискредити­ровать себя в глазах народных масс, вынуждена была приспосаб­ливать свою тактику к революционной борьбе трудящихся против оккупантов, которая получила к лету 1918 года довольно широ­кий размах. Руководили этой борьбой коммунисты.

Деятельность подпольных коммунистических организаций получила широкое распространение уже в первые дни оккупа­ции Белоруссии. 28 февраля 1918 года (через семь дней после вступления в Минск войск кайзеровской Германии) в Минске по инициативе группы большевиков состоялось первое нелегальное партийное собрание, на котором был избран Минский подполь­ный комитет РКП(б). В его состав вошли Б.Райцес (председатель), А.Криницкий (секретарь), А.Славинский, Л.Стронгин, Э.Русецкий, Я.Пярно и И.Янюсас. Под руководством этого комитета были со­зданы Борисовская, Игуменская, Кайковская, Слуцкая, Несвижс­кая и Замирьевская подрайонные организации. В Минскую рай­онную коммунистическую организацию входили 2 тысячи членов партии.

10 марта 1918 года возник нелегальный большевистский центр в Гомеле—Полесский комитет РКП(б). В его состав входили С.Хав­кин (председатель), М.Бастинец, А.Володько, X.Любомирский, Д.Гуло, А.Ханкин и другие. Полесская коммунистическая органи­зация включала Гомельскую, Новозыбковскую, Речицкую, Рога-чевскую, Жлобинскуго, Мозырскую подпольные организации и насчитывала в своих рядах 800 членов партии.

В мае 1918 года оформилась Бобруйская подпольная органи­зация РКП(б). Она имела подрайонные организации в Старых Дорогах, Глуске, Ясени, Рудобелке. В ее руководящее ядро входи­ли П.Раевский (председатель), П.Серебряков, Б.Нейман, П.Молокович, А.Соловей, М.Левков, М.Ус и другие. Организация насчи­тывала 400 коммунистов.

В начале мая 1918 года начал действовать Могилевский под­польный районный комитет РКП(б). Он руководил деятельностью Могилевской городской, Шкловской и Быховской подрайонных организаций, которые объединяли 253 коммунистов.

В западных районах Белоруссии центром коммунистическо­го подполья стал Гродненский комитет РКП(б), который возник в июне 1918 года. Возглавлял его В.А.Богуцкий. Вокруг Гродненс­кого комитета РКП(б) концентрировались большевистские орга­низации Гродно, Крынок, Оран, Поречья, Баранович, Волковыска, Слонима и других городов и местечек Принеманья.

В июне 1918 года подпольные коммунистические организа­ции возникли также в Лунинце, Бресте, Пинске, Полоцке, Вилейке, Клецке и других местах.

Таким образом, на оккупированной территории Белоруссии действовало более сотни подпольных партийных организаций, которые объединяли в своих рядах около 4400 коммунистов. Их деятельность координировал Северо-Западный областной коми­тет РКП(б).

Вся работа подпольных коммунистических организаций с первых дней немецкой оккупации была направлена на разверты­вание революционной борьбы в тылу врага. В ее авангарде шел рабочий класс. Уже весной 1918 года на оккупированной терри­тории Белоруссии прокатилась волна забастовок. Борьба рабочих носила исключительно политический характер. Они выступали против оккупационного режима, установленного немецкими вой­сками, требовали восстановления Советской власти. Во многих местах забастовки перерастали в вооруженные выступления. Так, 15 июня 1918 года забастовка гомельских железнодорожников, объявленная в знак солидарности со всеобщей забастовкой же­лезнодорожников Украины, переросла в вооруженное столкнове­ние с немецкими войсками. Гомельчан поддержали рабочие Мо­гилева, Жлобина, Рогачева и других городов Белоруссии.

Под руководством коммунистов на борьбу с оккупантами под­нималось и крестьянство. Весной 1918 года в ряде уездов вспых­нули восстания. Наиболее острую форму они приобрели в Новогрудском уезде и смежных с ним волостях Барановичского уезда. Мощные крестьянские волнения прокатились также в Слуцком, Быковском, Речицком, Бобруйском и других уездах.

В условиях нарастания революционного подъема в тылу не­мецких войск развертывалось также партизанское движение. Большое значение в этом сыграл разработанный в начале июня 1918 года Северо-Западным областным комитетом РКП(б) «План организации партизанских действий в тылу германских войск». Согласно этому плану вся оккупированная территория Белорус­сии была разделена на 12 зон — районов дислокации партизан­ских отрядов. Перед каждым отрядом были поставлены конкрет­ные задачи—разрушение коммуникаций противника, нападение на немецкие гарнизоны, уничтожение складов, разведка и так да­лее. Для оперативного руководства партизанскими отрядами в тылу врага 7 марта 1918 года командование Западным фронтом создало специальный штаб.

Летом 1918 года в Белоруссии, как и в других районах Совет­ской страны, захваченных немецкими интервентами, революци­онно-освободительное движение приобрело массовый характер. В этих условиях для координации действий всех партийных орга­низаций и выработки единой программы борьбы с оккупантами 8 —11 августа 1918 года в Смоленске собралась 1-я конференция коммунистических организаций оккупированных территорий Белоруссии и Литвы. Главной задачей подпольных организаций конференция признала создание и укрепление партизанских от­рядов, вооружение рабочих и крестьян с целью подготовки вос­стания в тылу врага. На конференции была избрана комиссия, которая совместно с Северо-Западным обкомом РКП(б) создала Краевой комитет коммунистических организаций Белоруссии и Литвы. В состав комитета вошли П.Серебряков, А.Славинский, Б.Райцес, П.Ровинский, ККернович, Ю.Лицкевич, П.Эйдукявичюс и И.Огол.

После конференции подпольные большевистские организа­ции еще шире развернули деятельность по формированию рабо­чих дружин и партизанских отрядов. В начале осени 1918 года партизанские отряды уже действовали во всех захваченных не­мецкими войсками районах Белоруссии. Особенно эффективно действовали партизаны на территории Минского, Могилевского, Бобруйского, Гомельского, Речицкого, Борисовского, Игуменско­го, Слуцкого и Быховского уездов. Многие из них являлись круп­ными боевыми единицами по 500 — 700 человек. В Бобруйском уезде партизанским движением были охвачены все волости, а в Рудобельской волости на протяжении всего периода немецкой оккупации существовала Советская власть, и волость по праву называли Рудобельской республикой.

Активно сражались с немецкими оккупантами партизаны Полоцкого уезда, где насчитывалось около 13 тысяч партизан.

Большое количество партизанских отрядов действовало на Полесье. К началу августа 1918 года они полностью контролиро­вали Пинский, Лунинецкий, Кобринский, Ганцевичский, Стодинский и другие уезды. Их боевую деятельность координировал Воен­ный Совет повстанческих коммунистических частей Западной Белоруссии, во главе которого стоял большевик А.Ильин.

Партизаны наносили большие потери немецкой армии. В Бо­рисовском уезде отряд Тимофея Пехоты около деревни Старое Ямкино в ночь с 9 на 10 августа разгромил крупный карательный отряд немцев. В Гомеле партизаны взорвали гостиницу и городс­кой театр, где находилось немецкое командование, а в Молодечно — два склада с артиллерийскими снарядами.

Стремясь подавить народное сопротивление, оккупанты сжи­гали деревни, расстреливали мирное население. Но репрессии только усиливали борьбу, которая осенью 1919 года приобрела всеобщий характер.

Под воздействием вооруженного сопротивления народа к нему стремились примкнуть левые эсеры, анархисты, отдельные белорусские политические группировки. Белорусские эсеры, на­пример, принимали меры, чтобы направить партизанское движе­ние в русло борьбы за «национальные идеалы». С этой целью они стремились установить контроль над партизанскими отрядами в Минской и Гродненской губерниях. Но их усилия не принесли ус­пеха. Разрозненные «крестьянские дружины», которые позже были сведены в «Сувязь белорусского трудового крестьянства», значительного влияния на ход и характер партизанского движе­ния на захваченной немцами территории Белоруссии не оказали. В основном, они выполняли функции отрядов самозащиты, вели борьбу против грабежей немецких оккупантов.

Несмотря на то, что эсеры не проявляли последовательнос­ти в борьбе с немецкими оккупантами, большевики Белоруссии не ограничивали их деятельность. Разоблачая их националисти­ческую идеологию, они давали возможность эсеровским низам включиться в вооруженную борьбу. В результате расширялся фронт борьбы против немецких оккупантов и происходил откол от мелкобуржуазных партий радикально настроенных элементов. Эта линия была закреплена в решениях IV Северо-Западной об­ластной конференции РКП(б), которая проходила в Смоленске в июне 1918 года.

Совсем иначе вели себя БС-ДП и ПБС-Ф. Они сохранили свое представительство в правительстве БНР и продолжали сотрудни­чать с оккупантами. В самой же Раде шла перегруппировка поли­тических сил. Представители буржуазно-клерикальных кругов, укрепив свои позиции, добились реорганизации «Народного сек­ретариата». В июне 1918 года вместо него был создан «Совет пяти», или, как его еще называли, «Совет старейшин». Он пору­чил лидеру «Минского белорусского народного представитель­ства» Р.Скирмунту сформировать новое правительство БНР. Пред­лагая Р.Скирмунту его возглавить, лидеры белорусских политических партий рассчитывали, что помещику будет легче договориться с немецкими оккупантами, чем «социалистам». Но и Р.Скирмунту эту проблему решить не удалось, что привело к распаду «Совета старейшин». Просуществовал он меньше месяца.

В сентябре 1918 года белорусские эсеры вынудили и Р.Скирмунта подать в отставку. Было сформировано правительство во главе с И.Середой, которое в ноябре также ушло в отставку.

Массовая борьба против немецких захватчиков на оккупиро­ванной территории значительно подрывала их сипы. Уже в авгус­те 1918 года немецкое командование вынуждено было подписать дополнительный договор с Советской Россией, по которому обя­зывалось до конца декабря 1918 года вывести свои войска с тер­ритории Белоруссии восточнее реки Березина. В сентябре в Вильно было подписано еще одно соглашение, по которому пре­дусматривался поэтапный вывод немецких войск со всей оккупи­рованной территории Белоруссии соответственно с денежными взносами Советской страны в счет контрибуции.

Отвод немецких войск начался в третьей декаде сентября 1918 года. В конце сентября — начале октября были освобождены Лепельский и Сенненский уезды Витебской губернии, Оршанский и Могилевский уезды Могилевской губернии. На их территории была восстановлена Советская власть.

В начале ноября 1918 года международное и внутриполити­ческое положение Германии резко изменилось. 11 ноября немец­кое командование подписало со странами Антанты акт о капиту­ляции Поражение в войне, тяжелое экономическое положение, обнищание народа еще больше обострили недовольство основной массы населения. В стране нарастало революционное движение, переросшее в ноябрьскую буржуазно-демократическую револю­цию. Правительство Вильгельма II было свергнуто.

Поражение немецких войск на Западном фронте и ноябрьс­кая революция дали возможность Советскому правительству 13 ноября 1918 года аннулировать несправедливый Брестский мир­ный договор. Согласно декрету ВЦИК все обязательства Советс­кой страны по поводу территориальных уступок и выплаты кон­трибуции были объявлены недействительными. Немецкое командование, боясь окончательного развала своей армии, 16 ноября отдало приказ эвакуировать ее из России. С этого момен­та начался новый этап в освобождении Белоруссии от оккупантов.

Руководствуясь постановлением ВЦИК от 13 ноября 1918 года, Советское правительство преобразовало Западный район оборо­ны в Западную армию в составе 17-й, Западной и Псковской диви­зий. Она шла вслед за отступающими немецкими войсками, вы­нуждая их эвакуироваться в более сжатые сроки, чтобы не дать возможности вывести награбленное имущество. В этом ей актив­но помогали подпольные партийные организации, которые дей­ствовали в тылу немецких войск. Они создавали ревкомы, Сове­ты рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, которые мобилизовали население на борьбу с грабежом отступающих не­мецких войск. Так, в Минске подпольный партийный комитет и Совет, опираясь на помощь рабочих железнодорожного узла, не дали возможности немцам отправить эшелоны с награбленным имуществом. Вооруженные отряды рабочих задержали более 100 вагонов с грузом на станции Жлобин. Из Молодечно, Осипови­чей, Бобруйска, Полоцка, Баранович местные вооруженные от­ряды не дали отправить 176 паровозов, 456 вагонов, вывезти 40 тысяч пудов зерна, 50 тысяч пудов железа и иного имущества, подготовленного к отправке в Германию.

Продвигаясь вслед за немецкими войсками, Западная армия быстро очищала от противника территорию Белоруссии. 21 нояб­ря были освобождены Полоцк, Жлобин, 28 ноября — Бобруйск, 2 декабря — Борисов, 5 декабря — Осиповичи и Калинковичи, 8 декабря — Слуцк, 10 декабря — Минск. Во второй половине де­кабря 1918 года и в начале января 1919 года части Красной Ар­мии освободили Молодечно, Мозырь, Барановичи и другие горо­да Белоруссии. Красная Армия в Гомеле и Речице встретила сильное сопротивление оккупантов и украинских националисти­ческих войск. Только 14 января 1919 года Гомель стал советским. За два дня до этого была освобождена Речица.

В сложных условиях происходило также освобождение юго-западной части Белорусского Полесья, где оккупанты в союзе с польскими легионерами и местной буржуазией пробовали поме­шать установлению Советской власти. Однако части Красной Ар­мии во взаимодействии с повстанческими и партизанскими отря­дами А.Ф.Разановича, Ф.А.Козубовского и Н.Я.Лесковца в январе 1919 года освободили Стопин, Лунинец, Пинск и другие города и деревни Полесья.

До середины февраля 1919 года от немецких оккупантов была очищена почти вся территория Белоруссии. Советские войска вышли на линию Поневеж-Вилькомир-Жосли-Ораны-Лида-Слоним-Береза-Картузская-Иванов-Сарны. На освобожденной терри­тории повсеместно была восстановлена Советская власть. Перво­начально ее представителями были ревкомы, которые были созданы во всех губернских, уездных и волостных центрах. Мно­гие из них были созданы подпольными большевистскими органи­зациями еще до прихода Красной Армии. Ревкомы наводили ре­волюционный порядок, брали на учет фабрики, заводы, лесные фонды, имения, владельцы которых сбежали с оккупантами, про­водили первые мероприятия по восстановлению промышленнос­ти, транспорта и связи, налаживали обеспечение населения про­довольствием, организовывали подготовку и проведение выборов Советов, формировали государственный аппарат.

В декабре 1918 — январе 1919 года на освобожденной терри­тории Белоруссии были проведены выборы в Советы. Они прохо­дили в условиях высокой политической активности трудящихся. В состав Советов в подавляющем большинстве были избраны ком­мунисты и сочувствующие им. Кандидаты мелкобуржуазных партий получили незначительное количество депутатских мест. Из 385 депутатов Минского городского Совета 286 были членами РКП(б).

После выборов повсеместно были проведены съезды Советов. Избранные на них исполкомы продолжали начатую ревкомами работу по созданию системы государственного управления. Ком­плектовались отделы исполкомов Советов, создавались органы суда и прокуратуры, рабоче-крестьянской милиции, военные ко­миссариаты.

А чем занимались в это время лидеры буржуазных и мелко­буржуазных политических партий и организаций?

Когда в Германии началась буржуазно-демократическая ре­волюция и крах немецкой оккупации стал неизбежным, они вновь поменяли тактику, стремясь приспособиться к сложившимся об­стоятельствам. Рада БНР не покидала надежд получить государ­ственную власть из рук оккупантов. Правда, сейчас она уже ори­ентировалась не на кайзера Вильгельма, а на немецкие «зольдатенраты» (советы). С этой целью в спешном порядке была проведена реорганизация правительства БНР. Вместо правитель­ства И.Середы было сформировано «социалистическое» прави­тельство во главе с социал-демократом А.ИЛуцкевичем. Два по­ста министров в новом правительстве получили белорусские эсеры, три — белорусские социалисты-федералисты. Предлага­лось занять министерские посты в новом правительстве и другим социалистическим партиям. Но русские эсеры, меньшевики и бун­довцы отказались от этих предложений. У них были свои планы Они созвали съезд своих сторонников и создали Временный Со­вет органов земского и городского самоуправлений в Белоруссии. 11 ноября Временный Совет созвал совещание представителей социалистических партий, железнодорожных служащих, профес­сиональных союзов и кооперативов, на котором был избран «Ис­полком Совета органов земского и городского самоуправлений Белорусского края», претендующий на государственную власть в Белоруссии.

Исполком прилагал все усилия, чтобы дискредитировать Раду БНР, обвиняв ее во всех смертных грехах — в прислужничестве немецким оккупантам, предательстве интересов белорусского народа и так далее. Но получить поддержку трудящихся лидерам меньшевиков, эсеров и бундовцев не удалось, и им также при­шлось ориентироваться на внешние силы.

И Рада БНР, и Исполком Совета органов земского и городско­го самоуправлений ориентировались в борьбе за власть на немец­ких оккупантов и победителей Германии — страны Антанты. Соперничая между собой, они добивались от немецкого командо­вания передачи им власти на оккупированной территории Бело­руссии, посылали слезные телеграммы в Берлин и обивали поро­ги солдатского Совета 10-й немецкой армии, находящегося в Минске. Но найти поддержку у немецких властей им не удалось, так как последние боялись обострения отношений с Советской Рос­сией и активизации в своем тылу подпольного и партизанского движения.

Не найдя поддержки у немецких оккупантов, Рада БНР стре­милась наладить контакты с русской контрреволюцией и коман­дованием войск стран Антаны на юге России. Через своего по­сланника Тремповича она представила генералу Деникину меморандум, в котором просила «моральной, а при возможнос­ти, и другой помощи и поддержки» БНР.

Деникин доброжелательно отнесся к планам Рады БНР по использованию белорусских воинских формирований в борьбе против Советской власти в составе Западной армии. Ее планиро­валось разместить на территории от Финского залива до Мозыря. Но на создание армии нужны были деньги. Их частично дала Украинская рада. С этого времени в Одессе началась работа по формированию белорусских частей. Их комплектованием зани­мался полковник Родштейн, который еще во время боев за Киев на стороне Украинской рады командовал конным офицерским отрядом, состоящим из выходцев из Белоруссии. Родштейну уда­лось собрать в Одессе около тысячи человек беженцев-белорусов и других лиц, оказавшихся на Украине, в Крыму и на Северном Кавказе. Из их числа был создан белорусский караульный бата­льон, который должен был стать школой кадров для формирую­щейся «белорусской армии».

Позже к формированию «белорусской армии» в Одессе под­ключился консул БНР в Киеве Базаревич, бывший Витебский ге­нерал-губернатор барон Розен, Баханович и другие, которые пос­ле высадки войск Антанты на юге России объявили себя «белорусским правительством». Таким образом, у Рады БНР, кро­ме меньшевистско-эсеро-бундовского «Исполкома Совета органов земского и городского самоуправлений», появился еще один кон­курент, претендующий на власть в Белоруссии. Новое «правитель­ство» готовилось даже послать своих представителей на Парижс­кую мирную конференцию.

Одесский центр обратился также с официальным обращени­ем к главнокомандующему союзными войсками на юге России французскому генералу Бартеле, где просил помощи в формиро­вании на юге страны ядра «белорусских вооруженных сил». Фран­ция, согласно обращению, должна была оказать организацион­ное содействие формированию армии, предоставить денежные кредиты, поставить оружие, снаряжение и другие необходимые средства. Сформированные части планировалось затем перебро­сить в Белоруссию, где, по утверждению одесского центра, «40 тысяч человек готовы вступить в ее ряды». Базу для белорусских войск Франция должна была обеспечить на территории Польши.

Чтобы обеспечить формирующуюся армию людскими ресур­сами, белорусские политические группировки развернули идео­логическую обработку военнопленных белорусов в Германии. Их там находилось примерно 30 — 40 тысяч человек. Но желающих вступить в «белорусское войско» среди военнопленных белору­сов не нашлось.

Деятели Рады БНР с целью организации борьбы против Со­ветской власти в Белоруссии вели переговоры также с реакцион­ными кругами польской буржуазии и помещиков—пронемецкой Радой Регенцийной и Комитетом самообороны Литвы и Белорус­сии. Последний стремился объединить контрреволюционные силы всех проживающих здесь национальностей для борьбы против Красной Армии и приступить к формированию вооруженных от­рядов на территории Белоруссии и Литвы в тылу немецких войск. Немецкое командование боялось таких отрядов в своем тылу, но позже Обер-Ост согласился на организацию общей милиции под руководством представителя Рады БНР генерала Кондратовича. Но такое решение не удовлетворяло польскую сторону, так как главную роль в «самообороне» играли польские вооруженные отряды.

Руководитель вооруженных сил «самообороны» Литвы и Бе­лоруссии генерал Вейтко и генерал Кондратович пробовали ула­дить возникшие противоречия. На совещании в Минске, которое проходило во второй половине ноября 1918 года, было предложе­но, что главнокомандующим совместных вооруженных сил будет генерал Кондратович, а начальником штаба — польский полков­ник Кабардо. Но и эти предложения не удовлетворили польскую сторону. Ее представители решительно отказались сотрудничать на этих условиях. Во-первых, Польша не признавала БНР, во-вто­рых, у Рады БНР не было собственных вооруженных сил.

Но Рада БНР стремилась создать свои вооруженные силы. С этой целью в Минск были приглашены генералы Семашко, Короткевич, Пожарский, Алексеевский и другие, уроженцы Бело­руссии. Во всех городах Белоруссии велась интенсивная идеоло­гическая обработка и вербовка молодежи в «белорусское войско». Но из этого ничего не вышло. Не сформировав ни одной роты, генерал Кондратович вынужден был бежать из Минска в Вильно, где уже под фамилией Кондратавичюс поступил в распоряжение Литовской тарибы, заняв там должность вице-министра Краевой обороны. Но вскоре в Литве сменилось правительство, и незадач­ливый генерал оказался без должности и армии.

В связи с приближением частей Красной Армии сбежали из Минска члены Рады «правительства» БНР. Обосновавшись в Грод­но, которое находилось еще под немецкой оккупацией, они с но­вым рвением начали добиваться установления контактов с США, Англией и Францией. Президентам и правительствам этих стран посылались многочисленные «ноты» и «протесты» против захва­та белорусских земель поляками и большевиками и содержались просьбы «оказать помощь белорусскому народу в государствен­ном строительстве». Почти все министры «правительства» нахо­дились в разъездах. Одни из них обивали пороги дипломатичес­ких миссий различных стран в Париже, где уже проходила мирная конференция после окончания первой мировой войны, добива­ясь постановки на конференции «белорусского вопроса», дру­гие — в Берне, третьи — в Яссах, где намечалось проведение межсоюзнической конференции стран Антанты. Не забывали «бе­лорусские комивояжеры» и Берлин.

Но планы Рады БНР и ее ставка на страны Антанты оказа­лись несостоятельными. «Белорусский вопрос» был тесно связан с политикой стран Антанты по отношению к Польше и с русским белым движением, которые отрицательно относились к идее со­здания белорусской государственности. Поэтому они не реагиро­вали на усилия «белорусских дипломатов».

Неудачи в реализации планов создания белорусской государ­ственности с помощью немецких оккупантов и стран Антанты вынуждали сторонников «белорусского возрождения» лихорадоч­но искать другие пути для достижения своих целей. Многие из них «значительным фактором в белорусском возрождении» счи­тали буржуазную Литву, имея в виду создание совместного ли­товско-белорусского государства в рамках бывшего ВКЛ.

Литовская буржуазия, поддерживаемая Германией, стреми­лась к созданию «Великой Литвы» с включением в ее состав зна­чительной части территории Белоруссии. Литва претендовала на Виленскую, значительную часть Гродненской губернии и Новогрудский уезд Минской губернии. Поэтому предложения белорус­ских политических деятелей о создании совместного литовско-белорусского государства нашли понимание у правящих кругов Литвы. Это привело к тому, что в ноябре 1918 года между Вилен­ской Белорусской Радой и Литовской тарибой было заключено соглашение о включении Виленщины и Гродненщины в состав Литвы.

Совет Министров Литвы (кабинет Вальдемараса) в соответ­ствии с заключенным соглашением принял решение о создании Министерства белорусских дел. Было выделено также 6 мест в законодательном органе Литвы — тарибе для белорусских деяте­лей. Министром белорусских дел стал бывший председатель «На­родного секретариата» БНР И.Воронко.

Включение части белорусских земель в состав Литвы находи­лось в явном противоречии с заявлениями Рады БНР о неделимо­сти и территориальной целостности Белоруссии. Но на это не об­ращали внимания. Наоборот, все это подавалось народным массам как «творческая работа» по созданию «независимой Белоруссии», «возрождением старой литовско-белорусской державы» (имелось в виду ВКЛ). И это делали те, кто принимал преславутую «третью уставную грамоту» о «независимости» Белоруссии: И.Воронко, который председательствовал на заседании Рады БНР в ночь с 24 на 25 марта 1918 года, и К.Езовитов, который писал протокол «ис­торического заседания» Рады. Эти деятели сейчас помогали ли­товской буржуазии аннексировать белорусскую территорию.

И все это происходило в Гродно, куда в конце декабря 1918 года Министерство белорусских дел перебралось на постоянное местожительство, когда литовское правительство эвакуировалось из Вильно в Ковно. С этого времени Гродно стал центром «бело­русского движения». Здесь нашло приют и «правительство» БНР и другие группирующиеся вокруг него организации.

Обосновавшись в Гродно, Министерство белорусских дел пы­талось организовать власть на местах — в уездах, городах и мес­течках Гродненщины и Виленщины. Оно назначало городских и уездных комиссаров, других ответственных лиц и уполномочен­ных литовского правительства «белорусской части Литвы». Дол­жности комиссаров и уполномоченных предоставлялись «предан­ным белорусам», в основном активным деятелям БНР. После отхода немцев эти органы надеялись взять власть в свои руки. Появилась даже Центральная Белорусская Рада Гродненщины, в которую входили представители уездных крестьянских рад, Грод­ненского губернского правления, беженских организаций, бело­русских политических партий, союза учителей и других.

Под контролем министра Краевой обороны Литвы в Гродно формировался «белорусский» полк, которым командовал К.Езовитов. Он насчитывал около 30 офицеров и 200 солдат.

Министерство белорусских дел контролировало и культурно-просветительную работу. Открывались белорусские школы, в Грод­но выходили три белорусские газеты— «Беларусь», «Белорусский народ» и «Батьковщина».

Но среди белорусских деятелей не было единства. Между Гродненской белорусской радой и Гродненским белорусским ко­митетом шла борьба за право на власть. Комитет созвал в декаб­ре 1918 года в Гродно съезд, надеясь получить поддержку кресть­ян. Вместо белорусских управ он рекомендовал избирать волостные и сельские комитеты, создавать милицию, земельные и продовольственные комитеты, рекомендовал членам Гродненс­кой управы выйти из ее состава и присоединиться к комитету. Белорусские эсеры таким образом пытались отстранить своих партнеров от власти.

Но не было взаимопонимания и с Литвой. Белорусские деяте­ли добивались статуса национально-территориальной автономии для белорусских земель. Но литовское правительство подозритель­но относилось к этим устремлениям и пыталось ограничить дея­тельность Министерства белорусских дел, сокращая его финан­сирование. Такие отношения между деятелями Рады БНР и литовским правительством продолжались до оккупации Гроднен­щины польскими войсками.

ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ БССР И СОЗДАНИЕ ЛИТОВСКО-БЕЛОРУССКОЙ ССР

Октябрьская революция положила конец национально­му угнетению и предоставила право народам России на самооп­ределение вплоть до отделения и создание своей национальной государственности. Это право было зафиксировано уже в первых законодательных актах Советской власти. В обращении «К рабо­чим, солдатам и крестьянам!», написанном В.И.Лениным и утвер­жденном II Всероссийским съездом Советов, говорилось, что Со­ветская власть «… обеспечит всем нациям, населяющим Россию, подлинное право на самоопределение». В «Декларации прав на­родов России», опубликованной 2 ноября 1917 года, были опреде­лены основные принципы национальной политики Советской вла­сти: равенство и суверенность народов, право народов на самоопределение вплоть до отделения и создание самостоятель­ных государств, отмена всех и всяких национальных и националь­но-религиозных привилегий, свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп. Эти принципы были зако­нодательно закреплены в «Декларации прав трудящегося и эксп­луатируемого народа», принятой III Всероссийским съездом Со­ветов 3 января 1918 года.

Право наций на самоопределение означало создание нацио­нальной государственности для всех народов России, в том числе и для белорусского. Но национальное самоопределение не явля­лось самоцелью. Оно было подчинено задаче укрепления Совет­ской власти, организации тесного сотрудничества трудящихся всех наций в борьбе за построение социализма. К тому же осуще­ствить самоопределение сразу же после победы революции не представлялось возможным. Для этого нужны были соответству­ющие условия. Во-первых, необходимо было, чтобы идея самооп­ределения и создания своей государственности стала близкой и понятной самим трудящимся. Во-вторых, необходимо было най­ти такую форму национальной государственности, которая обес­печила бы единство народов России, содействовала бы дальней­шему укреплению их дружбы и сотрудничества.

В период установления Советской власти, когда практически отсутствовал опыт национально-государственного строительства в стране, трудящиеся Белоруссии в подавляющем большинстве подозрительно относились к идее какого-либо обособления от Советской России. Они боялись, что это приведет к ослаблению связей с русским народом, с русским рабочим классом и, в конеч­ном итоге, к потере Советской власти. Хозяйственная разруха и голод, фронт, протянувшийся по всей территории Белоруссии с севера на юг, угроза наступления полчищ кайзеровской Герма­нии, лихорадочные попытки контрреволюционных сил свергнуть Советскую власть и, наконец, мятеж корпуса Довбор-Мусницкого также не создавали условий для того, чтобы рабочие и крестьяне Белоруссии в то время могли проникнуться идеей национальной государственности и приступить к немедленному ее осущест­влению.

Об отношении трудящихся Белоруссии к вопросу националь­ного самоопределения в этот период можно судить по материа­лам губернских съездов Советов, которые проходили в Минске, Могилеве и Витебске в ноябре 1917 — январе 1918 года. Ни один из этих съездов не высказался за самоопределение Белоруссии.

Позицию губернских съездов Советов разделяли руководите­ли партийных и советских органов Северо-Западной области и фронта. Они считали нецелесообразным проводить в этих усло­виях политику на самоопределение белорусского народа и про­пагандировали мысль, что белорусские губернии должны войти объединенной территориальной областью в состав РСФСР. В их представлении РСФСР должна была стать первоосновой всемир­ного братства народов. Эта мысль вытекала из их нацеленности на мировую революцию, а в ее условиях, как они считали, время национальных государств прошло и все должны стремиться к «наднациональному объединению демократии». К тому же партия большевиков никогда не выступала за разрушение сложившихся государственных организмов и создание мелких национальных республик. Эти взгляды на проблему национально-государствен­ного строительства руководители партийных и советских орга­нов Северо-Западной области и фронта высказали в редакцион­ной статье газеты «Революционная ставка» 9 декабря 1917 года.

Но их позиция расходилась с высказыванием В.И.Ленина, который еще в сентябре 1917 года в своей работе «Удержат ли большевики государственную власть?» заявил, что пролетарская государственная власть проведет безотлагательно восстановле­ние полной свободы Финляндии, Украины, Белоруссии, для му­сульман и так далее.

Такие расхождения были неслучайными. Дело в том, что в ноябре—декабре 1917 года партия большевиков и органы Совет­ской власти делали только первые шаги в определении конкрет­ных государственно-правовых форм сотрудничества народов. Только обобщив опыт первых месяцев существования Советской власти, большевики во главе с Лениным пришли к выводу о целе­сообразности и необходимости федеративного построения Совет­ского государства. Это нашло свое выражение в решениях III Все­российского съезда Советов и в принятой им «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа».

Признание федерации в качестве основы построения Совет­ского государства дало новый импульс развития национально-государственного строительства. Важным шагом в этом направ­лении было провозглашение Украинской Советской Республики, создание при Народном Комиссариате по делам национальностей национальных комиссариатов, в том числе и белорусского (Белнацкома), который был утвержден декретом СНК РСФСР 31 янва­ря 1918 года. В задачу комиссариата входило информирование центральных органов Советской власти о нуждах белорусского народа, а трудящихся Белоруссии — о всех действиях и меропри­ятиях Советской власти по национальному вопросу. Деятельность Белнацкома таким образом должна была содействовать пробуж­дению национального самосознания белорусского народа и под­готовить его к восприятию идеи национального самоопределения на советской основе.

Но планомерное осуществление национально-государствен­ного строительства в Белоруссии было прервано немецкой окку­пацией. Кайзеровская Германия, нарушив условия о перемирии, в феврале 1918 года оккупировала почти всю территорию Совет­ской Белоруссии. Свободными от оккупации остались только 6 уездов Могилевской и Витебской губерний. Южная часть Бело­руссии — Гомельский, Речицкий, Мозырский и Пинский уезды были переданы немецкими оккупантами гетманской Украине.

Жестокий оккупационный режим, установленный немецки­ми оккупантами на захваченной территории, происки лидеров белорусских политических партий и организаций, направленные на создание буржуазной государственности и отрыв Белоруссии от Советской России, ускорили пробуждение национального са­мосознания белорусского народа. Наиболее передовые слои ра­бочих и крестьян увидели в создании своей национальной госу­дарственности на советской основе средство обеспечения действительной свободы и независимости трудящихся Белорус­сии. Формы, в которых народ начал выражать свое стремление строить свою государственность, были различны. Они проявля­лись в решениях и резолюциях общественных и политических организаций, собраний и митингов трудящихся, съездов Советов и так далее.

В мае — августе 1918 года на неоккупированной территории Белоруссии трудящиеся решительно протестовали против терри­ториальных домогательств кайзеровской Германии на белорусские земли, осуждали политику Рады БНР, которая стремилась оторвать Белоруссию от Советской России, и требовали восстановления Советской власти на всей территории Белоруссии. В резолюции собрания крестьян Пустынской волости Сенненского уезда, при­нятой в июле 1918 года, подчеркивалось, что белорусы никогда не желали и не желают отделяться от Великороссии, признают только Советскую власть и готовы ее защищать от любых на нее поползновений «хищников империализма, как извне, так и из­нутри».

Такие резолюции принимались почти в каждой волости. В них подчеркивалось, что Рада БНР является выразительницей инте­ресов буржуазии и помещиков и не может представлять белорус­ский народ. Почти все постановления уездных, волостных и сель­ских собраний ставили вопрос о праве белорусского народа на самоопределение на советской основе. В противовес Раде БНР, которая придерживалась «государственной ориентации» на Гер­манию, в резолюциях высказывалась идея самоопределения Бе­лоруссии в союзе с Советской Россией. «Мы свою свободу и Со­ветскую власть, добытую кровью, защищать будем до последней капли крови и согласны быть в федерации с великой Российской Федеративной Советской Республикой», — говорилось в резолю­ции общего собрания жителей Куринской волости Витебского уез­да, принятой в августе 1918 года.

Аналогичное решение принял и Всебелорусский съезд бежен­цев, который проходил в Москве в июле 1918 года.

Стремление трудящихся к созданию белорусской советской государственности проявлялось и на оккупированной территории Белоруссии. Еще 3 декабря 1918 года Минский Совет рабочих депутатов, избранный подпольно до отхода немецких войск из города, в резолюции, принятой на своем первом заседании, зая­вил о необходимости установления тесного союза Белорусского края с Советской Россией.

После освобождения Минска от немецких оккупантов идею самоопределения Белоруссии поддержал и Минский губревком, который несколько раз настаивал на включении этого вопроса в порядок дня готовящейся тогда VI Северо-Западной конферен­ции РКП(б).

Так, за короткое время, под влиянием конкретного осуществ­ления ленинской национальной политики (создание Украинской ССР, провозглашение суверенитета прибалтийских советских рес­публик), под воздействием внешних факторов (домогательство немецких и польских интервентов на белорусские земли) и про­исков Рады БНР, направленных на свержение Советской власти и создание буржуазной государственности, у трудящихся Белорус­сии созрела идея необходимости создания национальной государ­ственности на советской основе.

Выражая настроения большинства населения Белоруссии, руководители белорусских секций РКП(б) и Белнацкома уже в сен­тябре 1918 года на III съезде Советов Западной области предло­жили переименовать ее в Литовско-Белорусскую коммуну, или автономную республику в составе РСФСР. Этот вопрос они реко­мендовали вынести на обсуждение съезда Советов после освобож­дения Белоруссии от немецких оккупантов.

Идею самоопределения Белоруссии поддержала также кон­ференция белорусских секций РКП(б), которая проходила в Мос­кве 21 — 23 декабря 1918 года. На ней присутствовали делегаты от Московской, Петроградской, Саратовской, Тамбовской, Минс­кой и Невельской секций. Они представляли почти тысячу ком­мунистов-белорусов. Конференция избрала исполнительный орган — Центральное бюро белорусских коммунистических сек­ций во главе с Д.Ф.Жилуновичем и высказала надежду, что Со­ветское правительство, « … проводя в жизнь принципы федера­тивного социалистического строительства, осуществит идею создания Советской Белоруссии». В связи с освобождением Бело­руссии от немецких оккупантов конференция признала необхо­димым создание белорусского советского правительства.

Другую позицию по проблеме национально-государственно­го строительства в это время занимали руководители Облисполкомзала и Северо-Западной областной организации РКП(б). Они, как и раньше, считали, что национальный вопрос в Белоруссии можно решить и в рамках Западной области, входящей как про-

стая административная единица в состав РСФСР. Их взгляды на­шли отражение в статье В.Г.Кнорина «Национальные республики Советов», опубликованной в газете «Западная коммуна» от 21 декабря 1918 года. В статье обосновывалась необходимость со­хранения области и нецелесообразность создания национальной советской республики.

Правильно подчеркивая» что интересы укрепления Советс­кой власти требуют интернационального сплочения трудящихся всех наций, автор статьи в то же время ошибочно трактовал ле­нинскую национальную политику. Он считал, что провозглаше­ние национальных республик (имелись в виду Эстонская и Лат­вийская советские республики) связано только с временными тактическими задачами, но на практике это не что иное, как игра в советские республики, ибо Советская власть ставит своей зада­чей не создание новых государственных границ, а ликвидацию старых, не создание национального обособления в рамках малень­ких национальных государств, а ликвидацию всех национальных рогаток и слияние пролетариата всех стран в единую социалис­тическую республику. Далее эта мысль конкретизировалась так: «Провозглашение Советской республики Беларусь не только не служила бы интересам борьбы с националистическими тенден­циями мелкой буржуазии, но содействовала бы развитию этих тен­денций. А это не в интересах социалистической революции. То, что мы признаем допустимым в одном месте в силу тактических соображений, не должно переноситься в другое место, где таких практических соображений нет и быть не может». Чем можно объяснить такую позицию? Негативное отношение к самоопределению наций среди не­которой части партийных и советских работников национальных районов в то время было явлением распространенным. Для этого было немало причин. В.С.Мицкявичюс-Капсукас, затрагивая в одной из своих статей вопрос об истории создания Литовской ССР, писал: «… На протяжении многих лет мы боролись против соци­ал-патриотизма, сепаратизма и независимости Литвы и отверга­ли как негодный лозунг право наций на самоопределение вплоть до отделения; поэтому мы не могли так легко решиться на про­возглашение революционного правительства независимой Литвы».

Когда встал вопрос о белорусской советской государственно­сти, областной центр в Смоленске также оказался неподготовлен­ным к его решению. Нет сомнений в том, что руководители За­падной области, являясь действительными коммунистами, стремились к тесному союзу трудящихся разных национальностей, к их единству в борьбе за укрепление Советской власти, были принципиальными противниками всего, что разъединяло наро­ды. Но они, как видим, ошибались в методах достижения этих целей. Создание национальных советских республик, связанных С РСФСР братским союзом, как раз и содействовало бы укрепле­нию дружбы между народами, сплачивало бы их в борьбе с внут­ренними и внешними врагами.

Такое понимание пришло к ним позже, а в декабре 1918 года они обратились за поддержкой во ВЦИК РСФСР. 23 декабря 1918 года ВЦИК по их ходатайству, поддержанном НКВД РСФСР, при­нял постановление об «областных объединениях», согласно кото­рым Западная область как территориально-административная единица РСФСР была утверждена в составе Смоленской, Могилевской, Минской, Витебской, Гродненской и части Виленской губернии. Ковенская и другая часть Виленской губернии были исключены из ее состава в связи с готовящимся провозглашени­ем Литовской ССР.

Ошибку исправил ЦК РКП(б). 24 декабря 1918 года, идя на­встречу предложениям конференции белорусских коммунисти­ческих секций и учитывая пожелания белорусского народа, он принял решение о создании Белорусской Советской Социалисти­ческой Республики.

Принимая это решение, ЦК РКП(б) пошел значительно даль­ше в вопросе о статусе будущей республики, чем Белнацком и белорусские коммунистические секции, которые придерживались идеи автономии Белоруссии в составе РСФСР. Было признано це­лесообразным провозгласить не автономную, а независимую су­веренную республику. Это было продиктовано как внутренними, так и внешними причинами. Известно, что в конце 1918 — начале 1919 года деятельность ЦК РКП(б) и Советского правительства была направлена на мобилизацию всех сил бывшей Российской империи на защиту завоеваний социалистической революции. Ее судьба во многом зависела от правильного решения националь­ного вопроса. Поэтому ЦК РКП(б) и поддержал инициативу тру­дящихся масс, стремившихся к созданию национальной государ­ственности.

Анализируя сегодня сложное, драматическое переплетение событий того времени, необходимо иметь в виду еще одно обсто­ятельство. В конце 1918 года на западных границах Советской страны возникла реальная угроза нападения буржуазно-помещи­чьей Польши. Польская реакция, подталкиваемая международным империализмом, стремилась развязать и вскоре развязала войну против Советской России. Предвидя это, ЦК РКП(б) признал целе­сообразным создать суверенную Белорусскую Советскую Респуб­лику, которая, опираясь на Советскую Россию, защищала бы сво­боду и независимость белорусского народа и тем самым создала бы препятствие для проникновения империалистических сил на территорию РСФСР. Таким образом ЦК КПБ(б) проводил линию на максимальное использование революционной энергии белорус­ского народа в общей борьбе трудящихся Советской страны про­тив внутренней и внешней контрреволюции.

Современная буржуазная историография по-разному трак­тует вопросы образования БССР. Главный ее тезис — утвержде­ние об искусственном создании республики. Во всех трудах бур­жуазных историков господствует мысль, что сам белорусский на­род не принимал участия в создании БССР. Английский историк Э.Карр еще в 70-е годы так высказывался по поводу создания БССР: «Белорусы получили республику, не родившись как нация и не требуя национальной государственности». Эта точка зрения повторяется и сегодня в трудах западных советологов: П.Урбана, С.Горака, Х.Сетон-Уотсона и других. Они повторяют тезис, кото­рый особенно нравится сторонникам БНФ, что провозглашение БНР было проявлением воли белорусского народа, а БССР была создана как контрмера БНР под диктовку «большевистской Мос­квы». Но здесь заложено явное противоречие: с одной стороны, БССР была создана без необходимости национальной государ­ственности, и, с другой стороны, БНР была создана в результате волеизъявления белорусского народа. Первый тезис полностью исключает второй.

Но, как видно из вышесказанного, дело заключалось в дру­гом. Ставя создание БССР в зависимость от политических инте­ресов и маневров создателей БНР, буржуазные советологи выда­ют классовую борьбу за национальную, отождествляют классовые интересы буржуазии и помещиков со стремлениями народных масс, чего на самом деле не было.

Буржуазная историография при освещении вопросов созда­ния БССР игнорирует и внешнеполитические факторы, интервен­ционистские планы Антанты. Но домыслы остаются домыслами, а история—историей. Для точного ее отражения вернемся назад до последних декабрьских дней 1918 года.

О принятии решения ЦК РКП(б) по созданию БССР 25 декаб­ря Сталин сообщил Мясникову в Смоленск. Он просил Мяснико-ва на несколько дней отложить областную партконференцию и самому вместе с Кнориным или Алибеговым срочно выехать в Москву для решения технических и организационных вопросов, связанных с провозглашением БССР.

В тот же день, 25 декабря, Сталин пригласил к себе руково­дителей Белнацкома для обсуждения вопросов по выполнению ре­шения ЦК РКП(б). Вечером 25 декабря в помещении Белнацкома состоялось экстренное совещание работников Белнацкома, чле­нов ЦБ белорусских коммунистических секций и комитета Мос­ковской белорусской секции РКП(б). Заслушав сообщение Д.Ф.Жи-луновича о решении ЦК РКП(б) и разговоре членов Белнацкома со Сталиным, участники совещания признали необходимым «…объявить Белоруссию как самостоятельную во всех отношени­ях нацию независимой Социалистической Советской Республи­кой». Представители Белнацкома предложили выбрать кандида­тов в состав правительства Белоруссии. После трехчасового обсуждения было намечено 15 кандидатур. На должность предсе­дателя Совета Народных Комиссаров БССР большинством голо­сов в результате тайного голосования был рекомендован Д.ФЖи­лунович. Из 15 кандидатов 10 стали членами правительства, семь — ынаркомами, а три были рекомендованы на должность заместителей народных комиссаров.

27 декабря в Наркомнаце проходило второе совещание по вопросам, связанным с провозглашением БССР. В нем участвова­ли от Облисполкомзапа и Северо-Западного областного комите­та РКП(б) А.Ф.Мясников и М.И.Колманович, приехавшие по при­глашению Сталина в Москву, а также представители Белнацкома, Центрального бюро белорусских коммунистических секций и ко­митета Московской белорусской коммунистической секции РКП(б). На совещании обсуждались вопросы о формировании правительства и его персонального состава, территории респуб­лики, обоснования необходимости провозглашения БССР, проис­ходило согласование текста манифеста, обсуждался порядок оформления руководящего партийного центра Белоруссии, его права и другие. Позже они вошли в литературу 40 — 50-х годов как «шесть условий тов. Сталина по созданию Белорусской Со­ветской Республики и Компартии Белоруссии».

Трудно анализировать ход совещания, ибо протокольные за­писи не сохранились, а возможно, и не велись. Это дает сегодня основание предполагать, что Сталин проводил совещание отдель­но с Мясниковым и Колмановичем, с одной стороны, и предста­вителями Белнацкома и ЦБ белорусских коммунистических сек­ций, с другой стороны. Такую мысль высказывает В.А.Круталевич. Он считает, что если бы совещание проводилось совместно, то позже в Смоленске не возникли бы споры между ЦБ белорусских коммунистических секций и смоленским центром по поводу со­става ЦБ КП(б)Б и правительства БССР.

Проводя совещание отдельно, Сталин, вероятно, стремился провести в жизнь свою идею «автономизации», которой он при­держивался и в 1922 году, когда решался вопрос об образовании СССР. Основанием для таких утверждений является «шесть усло­вий Сталина», которые включали положения, не соответствующие статусу суверенитета республики. В первую очередь это касалось шестого пункта «условий», который исходил из того, что «права ЦБ партии и отделов правительства оставались такими же, как и бывшего обкома партии и отделов Облисполкомзапа». Такое про­возглашение республики, в сущности, не должно было что-либо изменить в юридическом положении Западной области. Менялось только ее название. В свете шестого пункта «условий» становит­ся понятным и указание Сталина, сделанное Мясникову 25 де­кабря 1918 года. Сообщив в Смоленск о решении ЦК партии, Ста­лин здесь же подчеркнул: «Необходимо провести только некоторые изменения конструкции Облисполкомзапа». Но на деле все, как увидим, получилось по-другому, и в этом решающую роль сыграли В.И.Ленин и ЦК РКП(б). Позже Сталин неизменно под­черкивал, что высказанные им указания и директивы даются по поручению ЦК партии.

Через несколько дней вопрос о провозглашении БССР был вынесен на обсуждение VI Северо-Западной областной конферен­ции РКП(б), которая проходила в Смоленске 30 — 31 декабря 1918 года. В ее работе принимали участие 203 делегата. Они представ­ляли 17771 члена партии от большевистских организаций Витеб­ской, Смоленской, Минской, Могилевской и Черниговской губер­ний. Наиболее представительной была делегация Смоленской губернии. Ее делегаты представляли 58 организаций с 6668 чле­нами партии. От Витебской губернии на съезде присутствовали коммунисты от 12 организаций, представлявших 3555 членов партии. В Минской губернии накануне конференции насчитыва­лось 2575 коммунистов, в Могилевской — 2178, в Черниговском районе — 2037. Пять делегатов (Д.Ф.Жилунович и другие) пред­ставляли белорусские коммунистические секции, которые насчи­тывали около тысячи членов РКП(б).

Конференция обсудила доклад «О текущем моменте» облас­тного комитета РКП(б), доклады о положении на местах и решила организационные вопросы. С докладом «О текущем моменте» выступил председатель Северо-Западного областного комитета РКП(б) А.Ф.Мясников. Исходя из анализа международной и внут­ренней обстановки страны, задач партии в области государствен­ного строительства и руководствуясь решением ЦК РКП(б) о со­здании белорусской советской государственности, докладчик предложил конференции обсудить вопрос о провозглашении БССР. Делегаты единодушно поддержали это предложение и вы­несли решение «считать необходимым провозгласить самостоя­тельную Социалистическую Республику Беларусь с территорией Минской, Гродненской, Могилевской, Витебской и Смоленской губерний».

В связи с провозглашением БССР на конференции встал воп­рос и о создании Коммунистической партии Белоруссии. Мясни­ков внес предложение о переименовании VI Северо-Западной об­ластной конференции в I съезд Коммунистической партии (большевиков) Белоруссии. Конференция единодушно поддержа­ла его и приняла соответствующее постановление.

Необходимо отметить, что государственные границы респуб­лики I съездом КП(б)Б были намечены только приблизительно, что и подчеркивалось в специальном постановлении съезда. В поста­новлении отмечалось, что ядром белорусской республики долж­ны стать Минская, Смоленская, Могилевская, Витебская и Грод­ненская губернии с частью прилегающих к ним территорий соседних губерний, населенных преимущественно белорусами. Та­кими территориями были признаны часть Ново-Александровско­го уезда Ковенской губернии, Вилейский, часть Свентянского и Ошмянского уездов Виленской губернии, Августовский уезд Сувалковской губернии, Суражский, Мглинский, Стародубский и Новозыбковский уезды Черниговской губернии.

В постановлении одновременно предусматривалась возмож­ность исключения из состава БССР следующих территорий: из

Смоленской губернии — Гжатского, Сычевского. Вяземского и Юхновского уездов и из Витебской губернии—части уездов Двин­ского, Режицкого и Лгоцинского.

Постановлением предусматривалось, что там, где вопрос ус­тановления границы носит спорный характер в связи со смешан­ным составом населения, она будет установлена специальными комиссиями, созданными правительствами заинтересованных советских республик.

Определяя территорию республики, I съезд КП(б)Б одно­временно наметил изменение ее административно-территориаль­ного деления. Вместо 5 губерний предусматривалось создать 7 районов: Минский, Смоленский, Витебский, Могилевский, Гомель­ский, Гродненский, Барановичский. Уезды предусматривалось переименовать в подрайоны. Предполагалось создать 54 под­района.

Съезд избрал Центральное бюро КП(б)Б. В его состав вошли: А.Ф.Мясников, В.ГКворин, Р.П.Пикель, С.В.Иванов, И.В.Лагун, ИААлибегов, А.А.Андреев, Д.Ф.Жилунович и другие.

При формировании ЦБ возникли споры. Д.Ф-Жилунович на­стаивал, чтобы в состав руководящего партийного органа респуб­лики были включены все члены бывшего Центрального Бюро бе­лорусских коммунистических секций и чтобы им принадлежало не менее половины мест в его составе. Но предложения Жилуновича были отвергнуты. В состав ЦБ КП(б)Б были включены толь­ко два представителя ЦБ белорусских коммунистических сек­ций — Д.Ф.Жилунович и И.В.Лагун, пропорционально количеству членов партии, которых представляли делегаты. Но Д.Ф.Жилунович в знак протеста отказался участвовать в заседаниях Цент­рального Бюро.

Споры, возникшие между руководством ЦБ белорусских ком­мунистических секций и Северо-Западного обкома РКП(б) при формировании ЦБ КП(б)Б, нашли свое продолжение при форми­ровании правительства БССР. При обсуждении персонального состава правительства Д.Ф.Жилунович предложил исключить из его состава А.Ф.Мясникова, М.И.Колмановича и Р.П.Пикеля, по­скольку они, в его представлении, больше всех противодейство­вали созданию БССР.

Споры удалось погасить только после вмешательства ЦК РКП(б), который позволил включить в состав правительства еще одного члена — наркома иностранных дел. Создание такого нар­комата имело важное значение для будущей суверенной респуб­лики, так как она могла самостоятельно налаживать отношения с зарубежными странами. После этого Жилунович снял свои пред­ложения.

После горячих споров 1 января 1919 года было окончательно сформировано Временное рабоче-крестьянское правительство Белоруссии. Оно состояло из председателя и 16 членов. От бело­русских коммунистических секций в него вошли 7 человек:

Д.Ф.Жилунович (председатель), В.С.Фальский (наркоминостран­ных дел), О.Л.Дыла (нарком труда), Д.С.Чернушевич (нарком

социального обеспечения), А.И.Кваченко (нарком юстиции), А.Г. Червяков (нарком просвещения), И.И.Пузырев (нарком здравоох­ранения). Остальные десять членов правительства представляли

Западную область: А.Ф.Мясников (нарком военных дел), И.П.Са-вицкий (нарком железнодорожного транспорта), С.В.Иванов (нар­ком внутренних дел), М.И.Колманович (нарком продовольствия), И.И.Рейнгольд (нарком финансов), Ф.Г.Шантырь (нарком нацио­нальных дел), Р.В.Пикель (нарком Совнархоза), А.А.Андреев (нар­ком земледелия), К.Ф.Розенталь (нарком почт и телеграфа), СИ. Берсан (нарком государственного контроля). Позже в состав пра­вительства вошли еще два члена: В.И.Яркин — председатель ЧК и Г.П.Найденков — председатель коллегии по делам военноплен­ных и беженцев. Позже стало известно о его неблаговидных де­лах до революции и он был расстрелян.

Разногласия, возникшие в ходе формирования правительства, задержали публикацию Манифеста о провозглашении БССР, ко­торый был разработан Д.ФЖилуновичем. Только после разреше­ния этого вопроса ЦБ КП(б)Б совместно с правительством обсу­дило и одобрило Манифест и поручило наркому почт и телеграфа К.Ф.Розенталю безотлагательно его обнародовать. Это было сде­лано в ночь с 1 на 2 января 1919 года.

Манифест, подписанный Д.ФЖилуновичем, А.Ф.Мяснико-вым, А.Г.Червяковым и С.В.Ивановым, стал первым политичес­ким и юридическим актом Белорусской ССР. Он включал ряд важ­ных положений. Провозглашая республику от имени народа, Временное рабоче-крестьянское правительство Белоруссии заяв­ляло о том, что вся власть в стране принадлежит Советам рабо­чих, солдатских и красноармейских депутатов. Все распоряже­ния и приказы оккупантов отменялись, а Белорусская Рада объявлялась вне закона. Земля помещиков, монастырей, церкви и костелов, железные дороги, средства связи, фабрики и заводы объявлялись достоянием народа. Вводился 8-часовой рабочий день. Манифест провозглашал также равноправие трудящихся всех национальностей, идею дружбы и сотрудничества народов, тесного единства трудящихся Белоруссии и России. Создание Бе­лорусской Советской Республики он связывал с победой Октябрь­ской социалистической революции.

Провозглашение Манифеста о создании БССР вызвало жи­вой отклик у населения. Документы свидетельствуют, что рядом со сторонниками были и решительные противники самоопреде­ления Белоруссии. Витебская губернская партконференция, ко­торая проходила в конце января 1919 года, самым решительным образом высказалась против расчленения Советской России на ряд мелких «самостоятельных республик». Провозглашение БССР конференция квалифицировала как «выдумки интеллигенции» из Белорусского комиссариата, поддавшейся «националистичес­ким увлечениям».

Постановление IV Витебского губернского съезда Советов, принятое 26 января 1919 года, повторяло идеи резолюции губ-партконференции. В постановлении отмечалось, что губерния эко­номически не связана с Белоруссией, а ее население не знает бе­лорусского языка и здесь вообще «нет белорусской культуры». Съезд принял решение о выходе губернии из состава БССР, а ру­ководство губернии обратилось в ЦК РКП(б) с требованием безотлагательно ликвидировать Белорусскую республику и распустить ЦБ КП(б)Б.

Аналогичные взгляды по поводу самоопределения Белорус­сии и национально-государственного строительства вообще име­ли место и в Могилеве. Газета «Соха и молот» писала, что бело­русский язык уже давно забыт и его не понимает местное население. А поскольку нет нации, то искусственное создание на­циональной государственности — вредная затея, культивирующая шовинизм и национализм. Все эти высказывания тесно перекли­кались с дореволюционной официальной доктриной, отрицающей национальную самобытность белорусского народа, его культуру и язык.

Сепаратизм партийного и советского руководства Витебской и Могилевской губерний подогревался решением ЦК РКП(б) о границах БССР, принятым 16 января 1919 года. Рассмотрев этот вопрос, ЦК РКП(б) признал необходимым провести через мест­ные Советы, а затем через съезд Советов Белоруссии выделение из состава БССР Смоленской, Витебской и Могилевской губер­ний В составе БССР предлагалось оставить только две губернии — Минскую и Гродненскую.

Чем было продиктовано принятие такого решения, сегодня ответить трудно. В.А.Круталевич в книге «Рождение Белорусской Советской Республики» (Наука и техника, Мн, 1979) объясняет это тем, что в это время значительно осложнилась международная обстановка. И это действительно имело место. В январе 1919 года в Германии активизировалась контрреволюция. Ее правящие кру­ги высказали готовность стать соучастниками интервенции Ан­танты против Советской России. Начала предъявлять претензии на белорусские, украинские и литовские земли буржуазно-поме­щичья Польша. Одновременно ее правящие круги во главе с Ю.Пилсудским настойчиво пропагандировали идею федерации Белоруссии, Украины и Литвы под эгидой Польши в границах 1772 года. На эту приманку начали клевать некоторые деятели Рады ВНР. Учитывая все это, как считает В.А.Круталевич, ЦК РКП(б) и принял такое решение.

22 января 1919 года вопрос о границах БССР обсуждался на заседании ЦБ КП(б)Б. После продолжительных споров оно при­няло предложение ЦК РКП(б), но оговорило себе право просить ЦК о пересмотре данного решения. Правда, члены ЦБ считали, что исключение из состава БССР трех губерний приведет не к нарушению суверенитета только что провозглашенной республи-

ки, а к «ликвидации Западной области». Они согласились на вы­ход из состава БССР Витебской губернии, поскольку там были наиболее сильными антиобластнические настроения, и очень энергично выступали против провозглашения БССР. Что касает­ся Могилевской губернии, то ЦБ приняло решение оставить ее в составе БССР. Это вынудило руководителей губернии обратиться непосредственно к Я.М.Свердлову, который подтвердил позицию ЦК РКП(б) о границах БССР.

Решение ЦБ КП(б)Б было направлено в Москву, в ЦК РКП(б). 26 января ЦК РКП(б) еще раз продублировал свое решение от 16 января и высказал надежду, что оно безотлагательно будет про­ведено в жизнь.

Получив такой ответ, ЦБ КП(б)Б послало в Москву своих упол­номоченных — Р.Пикеля и И.Рейнгольда. Вернувшись, они доло­жили ЦБ о ходе переговоров в ЦК РКП(б) по вопросу о границах БССР и о встрече с В.И.Лениным. Как видно из протокола заседа­ния, В.И.Ленин объяснил делегатам Белоруссии, что необходи­мость установления новых границ БССР связана с обострением международной обстановки, объяснил, в чем заключается интернациональный долг трудящихся Белоруссии в их совместной борьбе с трудящимися советских республик против внутренней и внешней контрреволюции, и рекомендовал белорусскому прави­тельству начать переговоры с Польшей. Ленин отметил на встре­че, что у белорусских земель есть хозяин — белорусский народ, представленный правительством своей республики, а раздувае­мый польскими помещиками и буржуазией конфликт — это не спор между Польшей и Россией из-за белорусских земель, а пре­ступная агрессия на суверенитет и независимость белорусского народа.

На встрече шла речь и о степени военной опасности со сторо­ны Польши. В сравнении с Восточным и Южным фронтами Польша тогда еще не представляла большой угрозы.

Из разговора с В.И.Лениным представители ЦБ КП(б)Б узна­ли и о решении ЦК РКП(б) об объединении Белорусской и Литовс­кой ССР в одну республику.

Идея создания литовско-белорусской государственности не была неожиданной. В период немецкой оккупации возникла еди­ная коммунистическая организация Литвы и Белоруссии. Еще до освобождения Литвы и Белоруссии от немецких оккупантов Белнацком предложил проект создания Белорусско-литовской наци­ональной области. В декабре 1918 года Минский губревком выс­казал мысль о создании совместной для Литвы и Белоруссии государственности. Эта мысль высказывалась и на I съезде КП(б)Б. 31 декабря 1918 года газета «Звезда» на первой полосе напечата­ла статью «Литовско-Белорусская трудовая коммуна». Ее автором был председатель Минского губревкома, член Северо-Западного обкома РКП(б). В качестве аргумента обоснования этой идеи в статье приводились исторические факты совместного прожива­ния литовского и белорусского народов в прошлом. В статье под­черкивалось, что создание единой литовско-белорусской государ­ственности укрепит возможности двух народов в борьбе с при­ближающейся военной угрозой.

Таким образом, идея создания единой литовско-белорусской государственности уже была широко известна общественности, и ЦК РКП(б) ее поддержал, приняв соответствующее решение, что не встретило сопротивления ни с белорусской, ни с литовской сто­роны. Накануне I Всебелорусского съезда, 2 февраля 1919 года, этот вопрос обсуждался на расширенном заседании ЦБ КП(б)Б с участием Я.М.Свердлова, В.С.Мицкявичюса-Капсукаса, членов бюро Литовской коммунистической секции и деятелей Коммуни­стической партии Польши (Далецкого, Лаговера, Славинского и других). Участники заседания одобрили эту идею и наметили кон­кретные меры по ее реализации.

Первый Всебелорусский съезд Советов, выборы делегатов на который проходили в январе, начал свою работу 2 февраля 1919 года в Минске. На нем присутствовали 230 делегатов, из них 213 коммунистов и 13 сочувствующих. Наибольшее количество деле­гатов было представлено Минской губернией — 121 человек. От Гродненской губернии присутствовали 11 человек, Могилевской — 10, Виленской — 25, Смоленской — 49. От Витебской губернии представителей не было. Губернские съезды Советов избирали одного делегата от 25 тысяч человек, городские Советы — от 5 тысяч избирателей.

Повестка дня съезда включала следующие вопросы: 1) отно­шение к советским республикам; 2) текущий момент; 3) приня­тие конституции БССР; 4) земельный вопрос; 5) выборы Цент­рального Исполнительного Комитета. На съезде присутствовал председатель ВЦИК РСФСР Я.М.Свердлов. В.И.Ленин и Я.М.Свер­длов были избраны почетными членами президиума съезда.

В приветственной речи Я.М.Свердлов дал высокую оценку героизму белорусского народа в борьбе с немецкими оккупанта­ми и огласил постановление Президиума ВЦИК РСФСР «О при­знании независимости БССР». В ответ на это съезд принял «Дек­ларацию об установлении федеративной связи БССР с РСФСР» и обратился к правительствам всех советских республик с предло­жением «пойти по примеру рабочих и крестьян Белоруссии и на­чать переговоры о налаживании федеративных связей с Советс­кой Россией».

Съезд Советов определил территорию БССР в составе Минс­кой и Гродненской губерний. Это было обусловлено принятием 16 января постановления ЦК РКП(б) о границах БССР, а также тем, что до открытия съезда губернские съезды Советов Витебс­кой, Могилевской и Смоленской губерний приняли решение о выходе из состава БССР. Съезд согласился с постановлениями губернских съездов и принял решение не препятствовать их вхож­дению в состав РСФСР.

На съезде была принята также Конституция БССР. В ее осно­ву была положена Конституция РСФСР, принятая на V Всерос­сийском съезде Советов. Конституция законодательно закрепила основное завоевание социалистической революции—власть тру­дящихся в лице Советов и определила ее основные задачи на пе­реходный период от капитализма к социализму: ликвидацию де­ления общества на враждебные классы, эксплуатации человека человеком, отмену частной собственности на землю, леса, недра, воды, средства производства, переход их в общее государственное пользование. Труд на благо человека был признан главной обязанностью всех граждан республики.

Конституция узаконила равноправие граждан всех нацио­нальностей, проживающих на территории Белоруссии, право на проведение собраний и организацию союзов, свободу слова, пе­чати, бесплатное обучение и медицинское обслуживание.

Согласно Конституции высшая власть в республике принад­лежала съезду Советов. В период между съездами ее осуществ­лял ЦИК БССР, ответственный перед Всебелорусским съездом Советов. В состав ЦИК, избранного на съезде, вошли 50 человек, из них 45 коммунистов. 5 мест было предоставлено мелкобуржу­азным партиям: Бунду, меньшевикам и Еврейской социал-демок­ратической партии «Поалей-Цион». Председателем ЦИК был из­бран А.Ф.Мясников.

Для общего оперативного руководства делами в республике в составе ЦИК были созданы Большой и Малый Президиумы. Функции правительства республики выполнял Большой Президи­ум. В его состав входили все народные комиссары (министры) БССР. Председателем Большого Президиума являлся председа­тель ЦИК. В состав Малого Президиума входили председатель ЦИК, народные комиссары иностранных и внутренних дел и сек­ретарь. Большой Президиум имел право издавать декреты, рас­поряжения, инструкции, принимать меры, необходимые для обес­печения обороны и управления государством.

Съезд утвердил также герб и флаг БССР. Герб представлял собой изображение на красном фоне в лучах солнца золотых сер­па и молота, расположенных крест-накрест рукоятками вниз, опо­ясанных венком из колосьев и надписью:

а) Социалистическая Советская Республика Белоруссия;

б) Пролетарии всех стран, объединяйтесь!

Торговый и военный флаг БССР представлял собой полотни­ще красного (алого) цвета, в левом верхнем углу которого у древ­ка размещались золотые буквы «ССРБ» или надпись «Социалис­тическая Советская Республика Белоруссия».

С целью защиты Советской власти от внешней и внутренней контрреволюции, учитывая при этом исторические и экономичес­кие связи белорусского и литовского народов, съезд предложил объединить в одну республику соседние советские республики— Литовскую и Белорусскую и принял соответствующую декларацию.

В дни работы I Всебелорусского съезда Советов в Вильно про­ходила 2-я конференция Коммунистической партии Литвы и За­падной Белоруссии. Она также высказалась за объединение Лит­вы и Белоруссии в единую Литовско-Белорусскую Советскую Республику.

Идею объединения Литовской и Белорусской ССР поддержал также I съезд Советов Литвы, который проходил 18 — 20 февраля 1919 года в Вильно. В соответствии с постановлениями республи­канских съездов 27 февраля в Вильно состоялось совместное за­седание Центральных Исполнительных Комитетов Литвы и Бело­руссии. На нем был создан совместный орган государственной власти объединенного государства — ЦИК Литовско-Белорусской ССР в составе 100 человек, сформировано совместное правитель­ство республики во главе с видным политическим деятелем Лит­вы В.С.Мицкявичюсом-Капсукасом. Председателем ЦИК ЛитБел был избран К.Г.Циховский.

В связи с созданием Литовско-Белорусской ССР и избранием объединенного правительства возникла необходимость объедине­ния Коммунистических партий Литвы и Белоруссии. Для реше­ния этой задачи 4 — 6 марта 1919 года в Вильно был созван объе­динительный съезд. На нем присутствовали 169 делегатов, которые представляли 17636 членов партии. Съезд одобрил создание Лит­Бел и принял решение создать единую Коммунистическую партию Литвы и Белоруссии — составную часть РКП(б).

Съезд избрал ЦК КП(б)ЛиБ. 8 марта на первом заседании ЦК тайным голосованием был избран Президиум ЦК КП(б)ЛиБ в со­ставе B.C.Мицкявичюса-Капсукаса, А.Ф.Мясникова, З.И.Алексы-Ангеретиса и других. Председателем Президиума ЦК КП(б)ЛиБ был избран В.С.Мицкявичюс-Капсукас, секретарем — В.Г.Кнорин.

В связи с созданием ЛитБел и объединением Коммунистичес­ких партий Литвы и Белоруссии состоялось объединение и комсо­мольских организаций обеих республик.

ЦК КП(б)ЛиБ и правительству ЛитБел пришлось работать в очень сложных условиях: принимать решительные меры по лик­видации хозяйственной разрухи в промышленности и на транс­порте, по улучшению условий труда рабочих, обеспечению тру­дящихся продуктами питания, организации их медицинского и культурного обслуживания. В марте 1919 года по распоряжению правительства ЛитБел были национализированы все фабрики и заводы, хозяева которых с приходом Советской власти сбежали. 31 марта Совнарком ЛитБел принял декрет о национализации Полесских железных дорог и передаче их Наркомату путей сооб­щения республики. Советская власть брала в свои руки не только крупные, но также средние и мелкие предприятия, продукция которых была необходима для обороны страны, укрепления хо­зяйственного положения республики.

Большое значение в создании новой кредитно-финансовой системы имела национализация банков. Были национализирова-

ны отделения Русско-Азовского и Азово-Донского банков в Минс­ке, Борисовский городской общественный банк и другие. Ликви­дация частных банков дала возможность привлечь большие сред­ства, находящиеся ранее в руках капиталистов, на нужды обороны страны, восстановление разрушенного войной народного хо­зяйства.

С целью дальнейшего подрыва экономической мощи буржуа­зии правительство ЛитБел издало директиву об обложении ее чрезвычайным налогом. К тем, кто не вносил вовремя налогов, применялись репрессивные меры. Важное значение для борьбы с буржуазией имел также декрет Совнаркома ЛитБел от 15 апреля 1919 года об отмене наследования.

Советские органы Литвы и Белоруссии взяли в свои руки ком­мунальное хозяйство. Тысячи рабочих семей были переселены из сырых подвалов и тесных бараков в дома буржуазии.

Одновременно проводилась работа по восстановлению промыпшенности: выделялись субсидии на ремонт заводов и фаб­рик, намечались сроки начала их работы. В результате предпри­нятых мер уже в марте 1919 года в ЛитБел были введены в строй многие фабрики и заводы. В Вильно начали работать чугуноли­тейный и механический заводы Тышкевича, слесарная мастерс­кая Векслера, пивоваренный завод «Шопен», табачная фабрика, лесопильные заводы и другие, в Минске — три дрожжево-вино-куренных завода, две табачные фабрики, городская хлебопекар­ня и другие. В уездах действовали маслобойные и сыроваренные заводы, лесопильные и кирпичные предприятия, швейные и обув­ные мастерские.

Немало сил и труда вложили трудящиеся ЛитБел и в восста­новление транспорта республики. До конца февраля 1919 года было восстановлено движение на железнодорожных магистралях Минск-Вильнюс, Вильнюс-Двинск, Вильнюс-Швенченис и других.

Много делалось и для создания нормальных условий труда рабочих. На всех предприятиях был введен 8-часовой рабочий день, а в табачной промышленности — 7-часовой. Подростки до 16 лет к труду по найму не допускались. Для лиц, не достигших 18 лет, рабочий день устанавливался не более 6 часов в сутки. Дек­ретом установлено, что наименьшая ставка заработной платы для рабочих и служащих Вильнюса и Минска должна быть не менее 600 рублей в месяц, высшая — не более 2700 рублей. Для рабочих других городов ставки снижались на 10%, для остальных местно­стей— на 25%.

В целях мобилизации сил на оборону страны и восстановле­ние народного хозяйства декретом правительства ЛитБел от 11 апреля 1919 года была введена для всех граждан всеобщая трудо­вая повинность. От выполнения ее освобождались лица, не дос­тигшие 17 лет и старше 50 лет, а также лица, потерявшие трудо­способность. С введением трудовой повинности все граждане имели право оставить место работы только по разрешению влас­тей. Контроль за осуществлением трудовой повинности был воз­ложен на биржи труда.

Проведение в жизнь всех мероприятий по восстановлению промышленности и транспорта могло быть осуществлено только при нормальном финансировании народного хозяйства. Большую помощь в этом деле ЛитБел оказывала РСФСР. Только за март-июль 1919 года Наркомфин РСФСР ассигновал для народного хозяйства ЛитБел 200 миллионов рублей, не считая средств, от­пущенных другими комиссариатами на определенные нужды.

Коммунистическая партия Литвы и Белоруссии, правитель­ство республики много внимания уделяли решению продоволь­ственной проблемы, одной из самых острых в то время. Немец­кие оккупанты смогли вывести из Белоруссии и Литвы почти все запасы хлеба. Организовать его подвоз из центральных районов страны было невозможно, так как основные хлебопроизводящие районы были захвачены белыми. Это вызвало необходимость про­ведения в ЛитБел строгой продовольственной политики. Она осу­ществлялась на основе декрета СНК РСФСР от 11 января 1919 года, по которому вводилась разверстка государственных загото­вок хлеба и других продуктов для обеспечения Красной Армии, рабочих и государственного аппарата в каждой губернии по твер­дым ценам. Другого выхода не было. Только строгое соблюдение государственной хлебной монополии, конфискация излишков хлеба у крестьян в порядке продразверстки могли спасти населе­ние страны от голода.

Одновременно с продразверсткой в ЛитБел осуществлялся товарообмен с крестьянством. Сдавая продукты питания государ­ственным органам или кооперации, крестьяне получали взамен изделия промышленности, сельскохозяйственный инвентарь, соль, спички, керосин, мануфактуру и другие товары. Разверстка при­менялась в основном по отношению к кулакам. Проведение това­рообмена облегчалось тем, что при освобождении Белоруссии и Литвы Красная Армия и партизаны захватили на складах запасы соли, сельскохозяйственных машин и инвентаря, награбленных немецкими оккупантами, которые не успели все вывести в Гер­манию.

Налаживались товарообменные операции с Украиной и Со­ветской Россией. Они оказывали ЛитБел большую безвозмездную помощь цродовольственными товарами. Только с 20 мая по 1 июля 1919 года трудящиеся ЛитБел получили из России 16055 пудов сахара, 1731 пуд подсолнечного масла, 3998 пудов селедки, 2295 пудов ячменя, 626 пудов свиного сала и много других продуктов. Эта помощь укрепляла дружбу народов Советской страны, вдох­новляла рабочий класс и крестьянство на решительную борьбу с иностранными интервентами и внутренней контрреволюцией.

Основная масса крестьянства мирилась с продразверсткой и поддерживала Советскую власть, даже несмотря на то, что руко­водство ЛитБел допустило серьезные ошибки в решении аграр­ного вопроса. Вопреки требованиям Декрета о земле правитель­ство ЛитБел не наделило крестьян конфискованной помещичьей землей и инвентарем, а взяло курс на организацию колхозов и совхозов в помещичьих имениях. Только на протяжении 3 меся­цев (февраль — апрель 1919 года) в Виленской губернии было создано 500 совхозов, в Минской — 916. Кроме совхозов создава­лись также ТОЗы, коммуны, кооперативы и так далее.

Идя по пути создания в массовом масштабе совхозов и кол­лективных хозяйств, КП(б)ЛиБ и правительство ЛитБел стреми­лись сразу же перейти на социалистический путь производства, чтобы увеличить производство продуктов питания для населения и сырья для промышленности. Но созданные наспех совхозы, ТОЗы, коммуны и артели на базе помещичьих имений не оправ­дали возложенных на них надежд. Им не хватало семян и тягло­вой силы для обработки земли. Весной 1919 года совхозы смогли засеять немногим более половины принадлежащих им земель. Низким был урожай, полученный на колхозных и совхозных по­лях. Положение усложнялось тем, что в большинстве совхозов их руководителями были бывшие помещики, арендаторы или управ­ляющие. Они вели широкую агитацию против Советской власти и всеми способами стремились развалить руководимые ими хо­зяйства.

Летом 1919 года руководство ЛитБел пробовало исправить положение. Помещичьи земли, которые не могли обработать со­вхозы, было разрешено сдавать в аренду малоземельным кресть­янам на льготных условиях. Были приняты меры и по отстране­нию от руководящих должностей бывших помещиков, арендаторов и управляющих. Но до конца решить эти проблемы ЦК КП(б)ЛиБ и правительству ЛитБел не удалось. Свои ошибки они осознали только в 1920 году, когда необходимость в существовании ЛитБел уже отпала.

Одновременно с напряженной работой по налаживанию про­мышленного и сельскохозяйственного производства ЦК КП(б) ЛиБ и правительство ЛитБел проводили большую работу по социаль­ному обеспечению трудящихся. В республике коренным образом была перестроена система медицинского обслуживания населе­ния. В жизнь проводился принцип бесплатности медицинского обслуживания. Принимались решительные меры по борьбе с ин­фекционными заболеваниями, улучшению санитарного дела и так далее.

Правительством республики выделялись значительные сред­ства на пенсионное обеспечение населения. Только на протяже­нии первого полугодия 1919 года на эти цели было выделено 10 миллионов рублей.

Все эти мероприятия Советской власти оказывали большое воздействие на народные массы. Она постепенно завоевывала симпатии и поддержку большинства трудящихся республики.

Большую работу проводили КП(б)ЛиБ и правительство рес­публики по воспитанию населения в духе интернационализма.

Значительную роль в этом сыграл декрет Совнаркома ЛитБел от 21 марта 1919 года о национальных правах населения республи­ки. Согласно декрета все национальности, проживающие на тер­ритории страны, уравнивались в своих правах. Равноправие язы­ков, употребляемых в республике, признавались государством в школе, управлении и общественной жизни. Пять языков, наибо­лее распространенных: русский, белорусский, литовский, польский и еврейский, считались общегосударственными. Все законы, постановления и распоряжения предыдущих властей, ущемляющие национальные права, отменялись. Виновные в на­рушении национальных прав и в возбуждении национальной роз­ни и ненависти, согласно декрету, должны были привлекаться к ответственности по всей строгости революционных законов.

Проводя в жизнь ленинскую национальную политику, прави­тельство ЛитБел осуществляло начатые Октябрьской революци­ей преобразования в области народного образования. В марте 1919 года оно приняло декрет о реорганизации школьного дела. Вмес­то школы, пронизанной духом национализма и клерикализма, классовыми привилегиями, создавалась единая для всех общеоб­разовательная школа I и II ступеней. В школе I ступени должны были обучаться дети от 8 до 13 лет, в школе II ступени — от 13 до 17 лет. Все частные общеобразовательные учебные заведения на­ционализировались, а их имущество переходило в собственность государства- В результате контингент обучающихся в школах зна­чительно расширился. Если в Минске осенью 1917 года действо­вало только 11 школ, в которых занимались около тысячи детей, то в мае 1919 года — уже 80 школ, где занимались около 16 тысяч учащихся. Но охватить обучением всех детей школьного возраста власти еще не могли. В Минске вне школы еще оставались более 7 тысяч детей.

Катастрофично не хватало и учителей, хотя во многих мес­тах были открыты курсы по их подготовке.

Партийные и советские органы ЛитБел осуществляли боль­шую работу по обучению взрослых, ликвидации их неграмотнос­ти и малограмотности. Только во втором полугодии 1919 года пла­нировалось открыть 284 школы I ступени для взрослых, 147 — II ступени и 5 народных университетов.

Большую заботу Советская власть проявляла и о детях-сиро­тах. На 7 апреля 1919 года под опекой Наркомпроса ЛитБел нахо­дились 43 детских учреждения, в которых находились 8753 детей. За три последующих месяца были открыты еще 42 детских уч­реждения.

Советская власть положила начало развитию в Литовско-Бе­лорусской ССР и высшего образования. Декретом Совнаркома ЛитБел от 13 марта 1919 года был основан на базе бывшего Виленского университета, закрытого царскими властями, универ­ситет труда в составе трех отделений: общеобразовательного, научного и специального. На организацию университета было выделено 1 миллион рублей.

На заседании Большого Президиума ЦИК БССР 24 февраля 1919 года обсуждался вопрос об открытии в Минске государствен­ного университета. В мае планировалось открытие подготовитель­ных курсов для поступления в университет. Но приближение фрон­та прервало начатую работу.

В Минске в 1919 году в педагогическом институте занима­лись 160 студентов.

Много делалось в республике и по приобщению трудящихся к сокровищам культуры. С каждым днем росло количество биб­лиотек, клубов, изб-читален. Только в Минске в июле 1919 года работало 8 библиотек, в Бобруйске— 6, в Осиповичах, Борисове, Новогрудке — по 1. В марте 1919 года в Вильно были открыты историко-этнографический музей и музей прикладных искусств. Для объединения усилий и руководства всеми поисковыми работами в области истории и археологии была создана археоло­гическая комиссия. При комиссии находилось центральное кни­гохранилище и библиотека, центральный архив и историко-этно­графический музей. В Минске был создан белорусский областной музей. До 27 марта 1919 года в музее было собрано 300 картин известных художников, 200 гравюр, вещи из старинного фарфо­ра, фаянса, хрусталя, серебра, бронзы, монеты, ковры, оружие и так далее. При музее работала библиотека, имеющая более 500 редких книг.

В целях расширения художественной культуры и приобще­ния трудящихся к художественному творчеству в Вильно была основана Академия художеств, которая включала в себя художе­ственные мастерские различного профиля. Продолжали работу все национализированные театры: в Вильно — городской театр, театр «Лютня», театр на улице Погулянка, в Минске — государ­ственная консерватория, государственный хор, государственный оркестр, Белорусский советский театр и другие культурно-про­светительные учреждения.

Как видно из вышесказанного, Компартия Литвы и Белорус­сии и правительство Литовско-Белорусской ССР проводили боль­шую работу в области национально-государственного, хозяйствен­ного и культурного строительства. Но она была прервана нападением на ЛитБел буржуазно-помещичьей Польши.

БЕЛАРУСЬ ВО ВРЕМЯ СОВЕТСКО-ПОЛЬСКОЙ ВОЙНЫ 1919 — 1920 гг.

Провозглашение БССР и образование Литовско-Белорус­ской ССР проходило в сложной международной и внутриполити­ческой обстановке. Страны Запада в начале 1919 года приступи­ли к подготовке нового похода против Советских республик. По плану, разработанному в военных ведомствах Антанты, предус­матривалось одновременное наступление Колчака на Восточном фронте, Деникина—с юга, Юденича—на петроградском направ­лении, Мюллера — на севере. Большое значение в планах Антан­ты отводилось также военным действиям против Советских рес­публик польских легионеров.

Буржуазно-помещичья Польша, возродившаяся в результате победы Великой Октябрьской социалистической революции в Рос­сии и освобождения бывших Королевства Польского и Галиции от австро-германской оккупации, враждебно относилась к Советс­кому государству и вела курс на развязывание империалистичес­кой экспансии на востоке. Советско-польские отношения особен­но резко обострились после прихода к власти Ю.Пилсудского, представителя наиболее шовинистических кругов польской бур­жуазии.

В основу «восточной политики» правящие круги Польши по­ложили расширение границ польского государства путем захва­та белорусских, литовских и украинских земель на основе того, что эти земли входили когда-то в состав шляхетской Речи Посполитой. Агрессивная политика правящих кругов пользовалась под­держкой всех господствующих классов Польши и их политичес­ких партий. Расхождения, если и были, то касались только формы утверждения господства польской буржуазии и помещиков на претендуемой территории.

Эндеки (члены национально-демократической партии) при­держивались концепции инкорпорации, то есть прямого включе­ния в состав польского государства территорий, которые принад­лежали Речи Посполитой до ее первого раздела. Представители так называемого бельведерского лагеря во главе с Ю.Пилсудским придерживались другой концепции — федералистской. Суть ее заключалась в создании «самостоятельных» буржуазных госу­дарств — белорусского, украинского и литовского под главенством Польши.

Обе эти концепции предусматривали экспансию Польши на восток. Готовясь к войне против Советских республик, пилсудчи-ки пропагандировали идею «федерации» в противовес ленинс­кой национальной политике, получившей свое воплощение в про­возглашении Белорусской, Украинской и Литовской ССР. Они надеялись, что идея «федерации», основанная на исторических связях бывшего Великого княжества Литовского с Королевством Польским, найдет поддержку населения Белоруссии, Украины и Литвы, что значительно облегчило бы присоединение этих земель к Польше. Кроме того, Пилсудский рассчитывал, что продвиже­ние польских войск на восток под лозунгом «федерации» снимет с Польши обвинения в империалистических захватах, которые исходили от русского белого движения и могли испортить взаи­моотношения со странами Антанты, от которых Польша целиком зависела.

Антанта была заинтересована в создании сильного польско­го государства как «санитарного кордона» в борьбе против Со-

ветской России. Поэтому она не сопротивлялась против некото­рого расширения границ Польши, но в основном за счет запад­ных земель, захваченных в прошлом немецкими феодалами. Воп­рос о восточных границах оставался открытым. Правительства стран Антанты все еще надеялись на реставрацию в России влас­ти буржуазии и помещиков. Буржуазная Россия была их союзни­ком, и значительное сокращение ее территории могло бы вызвать серьезные осложнения в их взаимоотношениях. Поэтому Верхов­ный Совет Антанты долгое время воздерживался от принятия какого-либо решения по данному вопросу и только в декабре 1919 года принял декларацию о временных восточных границах Польши, основанных на этнографическом принципе. Граница должна была проходить по линии: Гродно-Валовка-Немиров-Брест-Литовск-Дорогуск-Устилуг (восточнее Грубешова), через Крылов, далее западнее Равы Русской до Карпат.

В сложившейся ситуации и пилсудчики, и эндеки понимали, что они не могут рассчитывать на помощь и поддержку стран Антанты в реализации своих территориальных устремлений. По­этому они развернули усиленную антисоветскую пропаганду и уверяли страны Антанты, что Польша создаст барьер, препятству­ющий проникновению революционных идей в Европу. Тем самым польская реакция рассчитывала получить материальную поддер­жку западных стран, что позволило бы ей создать собственную армию, которая и должна была начать агрессию против Советс­ких республик.

Страны Антанты, заинтересованные в активизации борьбы против Советских республик, оказали Польше большую матери­альную помощь. Только от Соединенных Штатов Америки она получила в 1919 году оружия и снаряжения на сумму 162 милли­она долларов. Активное участие в вооружении и укреплении польской армии приняли также Англия и Франция. Французское правительство передало Польше в 1919 году 300 самолетов, 2000 орудий, 3000 пулеметов, 560000 винтовок.

Польская реакция с ведома Антанты в своих захватнических целях использовала также немецкие войска. 5 февраля 1919 года между Польшей и Германией было подписано соглашение, по ко­торому Германия обязалась «охранять от большевизма» занятые ею западные районы Белоруссии, а при отступлении передать их польским легионерам. На основе этого соглашения немецкое ко­мандование передало Польше в конце февраля 1919 года значи­тельную часть территории Белоруссии с городами Брест, Пружаны, Волковыск.

Советское правительство стремилось предотвратить военный конфликт с Польшей. Оно неоднократно обращалось к польскому правительству с предложениями мирным путем урегулировать территориальные споры. Но правящие круги Польши не отвеча­ли на эти предложения. Легионеры Пилсудского продолжали про­двигаться в глубь территории Советской Литвы и Белоруссии.

Сложной была и внутриполитическая обстановка в Белорус­сии. За годы первой мировой войны и немецкой оккупации бело­русские земли, особенно западные районы, понесли большие эко­номические потери. Две трети промышленных предприятий были разрушены или бездействовали. Разруха в промышленности до­полнялась развалом транспорта. Немецкие оккупанты взорвали значительное количество железнодорожных мостов, вокзалов и водокачек, вывели из строя телефон и телеграф, перевели на уз­кую колею Московско-Брестскую, Либаво-Роменскую и другие железные дороги. Сильно пострадала и ремонтная служба желез­ных дорог. Пинские и гомельские железнодорожные мастерские, многие депо были учичтожены или частично разрушены. Не в лучшем состоянии находился подвижной состав. В конце 1918 года 31,1% паровозов и 19% товарных вагонов были неисправными. Пассажирский парк пострадал еще больше.

В тяжелом состоянии оказалось и сельское хозяйство Бело­руссии. Посевные площади зерновых культур в сравнении с 1913 годом сократились более чем на одну треть, картофеля — более чем наполовину. Значительно снизилась урожайность и уменьшил­ся валовый сбор основных сельскохозяйственных культур. Резко упало поголовье животных.

В начале 1919 года произошли значительные изменения и в социальной структуре белорусской деревни. В результате нацио­нализации помещичьей земли и распределения части ее среди крестьянства резко возросла группа хозяйств с посевом до 3 гек­таров. Если в 1917 году удельный вес этих хозяйств составлял 20,5%, то в 1919 — 61%. Весной 1919 года процесс осереднячивания деревни в Белоруссии в основном завершился. Дореволюци­онное вымывание середняка и резкая классовая поляризация были остановлены, но социальное расслоение в деревне продолжало сохраняться, на базе чего продолжалась ожесточенная классовая борьба. В начале февраля 1919 года состоялся ряд кулацких выс­туплений в Могилевской и Витебской губерниях. В марте в Гоме­ле поднял мятеж Стрекопытов.

В 8-й Тульской дивизии, расквартированной в Гомеле, большинство красноармейцев составляли крестьяне, которые недав­но были мобилизованы в армию. Среди командиров было много офицеров бывшей царской армии, враждебно настроенных в от­ношении к Советской власти. Офицеры вместе с местными мень­шевиками и эсерами, пользуясь низким политическим уровнем многих красноармейцев, стали на путь подготовки антисоветско­го заговора. Для руководства заговором ими был создан «Полес­ский повстанческий комитет» во главе с бывшим штабс-капита­ном царской армии эсером Стрекопытовым. «Полесский повстанческий комитет» был связан с савинковской организаци­ей «Союз защиты родины и свободы».

В середине марта 1919 года, когда командование Красной Армии начало передислокацию полков 8-й Тульской дивизии (67

и 68) на Западный фронт, стрекопытовцы на станции Калинковичи подняли мятеж. Они арестовали коммунистов, убили комисса­ра 67 полка Сундукова и под лозунгом «Долой войну!» направили эшелоны обратно в Гомель.

Утром 24 марта мятежники овладели Гомельским железно­дорожным узлом, разоружили городскую милицию, захватили почту, телеграф, типографию. Стрекопытов объявил себя коман­дующим первой армии «Русской Народной Республики» и при­звал население бороться за передачу всей власти в стране Учре­дительному собранию, за полную свободу «частной инициативы» в производстве и торговле.

В ночь с 23 на 24 марта, когда мятежники уже были в городе, на чрезвычайном совместном заседании Полесского комитета РКП(б) и Гомельского Совета был создан Военно-революционный комитет для борьбы с контрреволюцией в составе коммунистов СКомиссарова, Н.Билецкого, Д.Гулло, И.Ланге и В.Селиванова. Комитет развернул работу по борьбе с мятежниками. На борьбу были мобилизованы чекисты, партийные и комсомольские орга­низации города. Но силы были неравными. Мятежники имели на вооружении 78 пулеметов, 12 орудий, 2 бронепоезда и значитель­ный перевес в количестве бойцов. В распоряжении пггаба Военревкома, который обосновался в гостинице «Савой», был только 1 пулемет, 150 винтовок и незначительное количество патронов.

Военревком с целью предотвращения конфликта и погромов в городе предпринял попытку пойти на переговоры с мятежника­ми. Но последние от переговоров отказались и начали штурмо­вать гостиницу. Военревком сообщил о мятеже в Москву, Моги­лев, Брянск, Мозырь и просил оказать помощь в борьбе с мятежниками.

Гостиницу «Савой» защищали 300 человек. Мятежники на протяжении вечера 24 и ночи на 25 марта вели ее осаду, беспре­рывно обстреливая из орудий. К 4 часам дня 25 марта из 300 ее защитников в живых остались только 65 человек. Во второй поло­вине дня 25 марта мятежники ворвались в здание гостиницы. Они захватили Н.Билецкого, С.Комиссарова, И.Ланге, С.Коганскую и других руководителей обороны, а затем зверски их истязали. Го­мель полностью оказался под властью мятежников.

В Москве стало известно о гомельском мятеже, когда закан­чивал работу VIII съезд РКП(б). По указанию В.И.Ленина против стрекопытовцев были направлены бронепоезд из Москвы и Час­ти Брянского и Смоленского гарнизонов. Из Минска на подавле­ние мятежа был направлен отряд, сформированный из слушате­лей Минской партийной школы, из Могилева — отряд курсантов школы красных командиров. В Гомель спешили также отряды из Бобруйска, Клинцов, Новозыбкова, Почепа, Унечи и других близ­лежащих пунктов.

К вечеру 28 марта Гомель был окружен советскими войска­ми. Мятежники спелшо начали грузиться в вагоны, надеясь про­рваться к Речице. Но вырваться из окружения им не удалось. 29 марта в районе Василевичей они были разбиты.

В марте 1919 года вспыхнули также кулацкие мятежи в Речи­це, Полоцке, Рогачеве. Но и они вскоре были подавлены.

В конце марта 1919 года активизировала военные действия и буржуазно-помещичья Польша. К середине апреля польские вой­ска захватили Слоним, Пинск, Барановичи и другие города Бело­руссии. 17 апреля легионы Пилсудского заняли Лиду и начали наступление на Вильно. ЦИК Литовско-Белорусской ССР объявил военное положение и создал Совет Обороны Республики. В его состав вошли В.Мицкявичюс-Капсукас (председатель), И.Уншлихт, М.Калманович, позже В.Кнорин, К.Циховский, Е.Бош. Три дня отряды виленских рабочих и части Красной Армии мужественно защищали город, но 21 апреля вынуждены были отступить. Совет Обороны и СНК ЛитБел переехали в Минск.

ЦК КП(б)ЛиБ, Совет Обороны Литовско-Белорусской ССР и командование Западного фронта, созданного 2 февраля 1919 года, делали все возможное, чтобы задержать наступление польских .войск. В республике повсеместно проводились партийные, ком­сомольские и профсоюзные мобилизации. Только с января по июнь 1919 года в Красную Армию вступили 90 тысяч человек из бело­русских губерний. Большинство из них были оставлены на Запад­ном фронте. Но, несмотря на героическое сопротивление Крас­ной Армии, польские войска настойчиво продвигались в глубь территории Литовско-Белорусской ССР.

С наступлением польских интервентов активизировали свою деятельность все белорусские политические партии и организа­ции, очутившиеся на захваченной территории. Особую активность в это время начали проявлять Виленская Белорусская Рада, со­зданная еще в январе 1919 года, и Центральная Белорусская Рада Гродненщины, возникшая также в январе 1919 года. Обе эти орга­низации, вокруг которых группировались все течения белорус­ского национального движения на оккупированной территории, открыто выступили в поддержку польских интервентов. 18 апре­ля 1919 года, на следующий день после захвата польскими войс­ками города Гродно, Президиум Центральной Белорусской Рады Гродненщины обратился к населению Белоруссии с воззванием, в котором призывал трудящихся прекратить сопротивление интер­вентам. Еще с большим подобострастием встречали польских ок­купантов белорусские деятели в городе Вильно. Виленская Бело­русская Рада устроила Пилсудскому пышный прием, высказала ему сердечную благодарность за освобождение белорусских зе­мель «от узурпаторов-большевиков». Руководители Рады проси­ли Пилсудского продолжать наступление на восток и «освободить» всю территорию Белоруссии и «возродить ее в независимое госу­дарство, соседнее и дружественное с Польшей».

Через несколько дней «белорусская делегация» во главе с П.Алексюком выехала в Варшаву на переговоры с Ю.Пилсудским.

Алексюк добивался на переговорах признания Польшей Рады БНР в качестве национального представительства Белоруссии и пред­ложил Пилсудскому выступить объединенными силами против Советских республик.

Правящие круги Польши, не укрепив своего положения на оккупированной территории, сначала официально не отказыва­лись от создания белорусского государства. Наоборот, они уси­ленно пропагандировали идею «федерации», которая предусмат­ривала создание самостоятельных буржуазных государств — украинского, белорусского и литовского — под эгидой Польши. Этой ширмой польская буржуазия и помещики стремились при­крыть свои захватнические планы. С этой целью 22 апреля 1919 года было издано«Обращение Начальника Польского государства к жителям бывшего Великого княжества Литовского», в котором Пилсудский обещал не вмешиваться во внутренние национальные и религиозные дела белорусского и литовского народов и предос­тавить им право самим решать свою судьбу «без какого-либо на­силия или нажима со стороны Польши».

Эту демагогию Пилсудского многие белорусские деятели вос­приняли, как писала газета «Белорусская думка» (орган ЦК БПС-Р), «доброжелательно и с большой надеждой». Чтобы ускорить паде­ние Советской власти в Белоруссии и оказать практическую по­мощь интервентам, они развернули лихорадочную деятельность по созданию «белорусской армии». В мае 1919 года при виленском Белорусском национальном комитете, возникшем в первые дни оккупации, была создана Белорусская военная организация, которая должна была руководить всей работой по ее формирова­нию. Руководители организации добивались у польского коман­дования разрешения на формирование «белорусских» частей, оказания им необходимой помощи и выделения самостоятельно­го участка на польско-советском фронте.

Вопрос о создании «белорусской армии» широко обсуждался и на белорусском съезде Виленщины и Гродненщины, который проходил 9 — 12 июня 1919 года в Вильно. На съезде был создан новый политический центр — Центральная Белорусская Рада Ви­ленщины и Гродненщины. Она объединила все белорусские наци­ональные организации на оккупированной до этого времени тер­ритории Белоруссии. 21 июня 1919 года делегация Рады выехала в Варшаву, где вела переговоры о создании «белорусской армии» и белорусской государственности непосредственно с Ю.Пилсудским.

Пилсудский заверил «делегатов», что не отказывается от сво­их обещаний, которые он дал в обращении к жителям бывшего Великого княжества Литовского и будет добиваться осуществле­ния своей «федералистской программы». Но это были только дек­ларативные заявления. Представлять государственность Белорус­сии, даже в союзе с Польшей, пилсудчики не хотели. Их точка зрения в «белорусском вопросе» совпадала с позицией эндеков.

Об этом прямо заявил на заседании Польского национального ко­митета в Париже 2 марта 1919 года представитель бельведерского лагеря А. Суйковский. Еще более конкретно политика Польши в «белорусском вопросе» была изложена в памятной записке орга­низационного отдела «Стражи Кресовой» от 26 декабря 1919 года. Основной задачей польской политики в Белоруссии, как подчер­кивалось в записке, является планомерное осуществление поло­низации местного населения и превращение белорусских земель в неотъемлемую часть польского государства.

Летом 1919 года польское командование, передислоцировав из Франции корпус генерала Галера, развернуло наступление на Минск. Части Красной Армии мужественно защищали город. В его защите принимали участие 35 тысяч рабочих и крестьян Мин­ской губернии, влившихся в красноармейские части. Но 8 авгус­та 1919 года, после 40 дней напряженных боев, под давлением превосходящих сил противника Красная Армия вынуждена была оставить город. К осени героическими усилиями Красной Армии наступление польских интервентов было остановлено, и линия польско-советского фронта стабилизировалась по реке Березина.

На захваченной территории польские интервенты восстано­вили власть буржуазии и помещиков и установили жестокий ок­купационный режим. Тысячи трудящихся, сочувствующих Совет­ской власти, были брошены в тюрьмы и концентрационные лагеря. Только по данным польской официальной статистики, были арес­тованы более 20 тысяч человек.

Репрессии против мирного населения сопровождались мас­совым грабежом. Многие белорусские города польское командо­вание отдало на разграбление своим солдатам. Специальные во­инские команды выезжали в деревни и под видом реквизиций и контрибуций отнимали у крестьян последнее имущество.

Польские интервенты принесли с собой и жестокий нацио­нальный гнет. Преследовались белорусские газеты, закрывались национальные школы, культурно-просветительные учреждения. В качестве официального языка признавался только польский. Запрещалось издание литературы на белорусском языке.

Чтобы закрепить за собой захваченные земли, польская бур­жуазия и помещики на оккупированной территории начали на­саждать свою администрацию. Еще в феврале 1919 года декре­том Ю.Пилсудского для управления оккупированной территорией при щтабе Литовско-Белорусского фронта был создан так назы­ваемый Генеральный комиссариат восточных земель во главе с профессором Л.Колонковским. В апреле его сменил на этом по­сту крупный помещик с Полесья полковник Ю.Осмоловский.

Территория Литвы и Белоруссии, захваченная польскими вой­сками, была разделена на 2 округа — Виленский и Минский. Они, в свою очередь, делились на поветы и гмины. Все руководящие посты в окружных, поветовых и гминных органах власти были сконцентрированы в руках польской буржуазии и помещиков.

Польская администрация, осуществляя политику полониза­ции, начала преследовать и белорусские национальные органи­зации, деятельность которых носила политический характер. Сви­детельством тому явились аресты многих активных деятелей и разоружение «белорусского полка» в Гродно, созданного Мини­стерством белорусских дел в Литве еще до прихода польских ин­тервентов.

Такие отношения правящих кругов Польши вызвали вначале растерянность руководства белорусских политических партий и организаций, но вскоре среди отдельных национальных группи­ровок начали проявляться и оппозиционные настроения. Эти на­строения исходили в основном от партии белорусских эсеров, ко­торая вскоре возглавила оппозицию белорусского национального движения по отношению к оккупантам. В декларации, опублико­ванной в газете «Беларуская думка» И июля 1919 года, эсеры от­крыто заявили, что отказываются от всяких ориентации и будут добиваться создания единого центра для борьбы за «освобожде­ние» Белоруссии.

Но такой была только официальная линия белорусских эсе­ров. В действительности далеко не все члены партии, в том числе члены ЦК, были согласны с ней. В БПС-Р, как и во всем белорус­ском национальном движении, уживались различные течения. Радикально настроенные члены партии требовали заключить со­глашение с коммунистами для совместной борьбы против польских интервентов. Это течение в партии представляла груп­па А.Трофимова.

Группа во главе с Т.Грибом, П.Бодуновой, И.Мамонькой и В.Ластовским ожидала, надеясь, что польские интервенты передадут политическую власть Раде БНР. Одновременно она стремилась заручиться поддержкой литовской буржуазии, через которую рас­считывала получить военную помощь от стран Антанты.

Такая позиция белорусских эсеров и их ориентация вызвали ожесточенное сопротивление буржуазных политических партий и групп. Их лидеры стремились оказать нажим на руководство БПС-Р и склонить ее к сотрудничеству с Польшей. Но эсеры пони­мали, что ориентация на Польшу подорвет престиж партии, и поэтому всюду пропагандировали свою оппозицию к оккупантам.

Усиление оппозиционных настроений среди деятелей бело­русского национального движения срывало планы польской ре­акции. На Парижской мирной конференции ожидалось обсужде­ние вопроса о восточных границах Польши, что, в свою очередь, ставило на порядок дня и решение вопроса о судьбе белорусских земель, захваченных польскими войсками. Учитывая позицию Антанты и русской контрреволюции по данному вопросу, правя­щие круги Польши боялись, что «правительство» БНР, добиваясь постановки «белорусского вопроса» на Парижской мирной кон­ференции, выступит против включения белорусских земель в со­став Польши.

В сложившейся ситуации правящие круги Польши вынужде­ны были изменить свое отношение к белорусскому национально­му движению и пересмотреть свою программу в «белорусском вопросе». Новая программа предусматривала проведение осто­рожной политики| направленной на то, чтобы убедить белорус­ских деятелей, что только союз с Польшей позволит добиться ус­тановления своего политического господства в Белоруссии. Ее осуществление предусматривало широкое сотрудничество в об­ласти местного самоуправления, предоставления национальным организациям средств для хозяйственной и культурно-просвети­тельной деятельности. Эти уступки, по мысли пилсудчиков, дол­жны были сгладить возникшие противоречия.

В плане реализации этих задач пилсудчики намерены были распустить Раду БНР и заменить ее реорганизованным Белорус­ским национальным комитетом в Минске, созданным в августе 1919 года сразу же после оккупации города польскими войсками. Вокруг комитета группировались все течения белорусского на­ционального движения, но руководство в нем принадлежало пред­ставителям буржуазных политических партий, ориентирующих­ся на Польшу. Правящие круги Польпга рассчитывали добиться от комитета поддержки при проведении выборов в Варшавский сейм в Минской губернии, депутаты которого совместно с депу­татами других районов Белоруссии, оккупированных польскими войсками, высказались бы за включение этих земель в состав Польпга. Взамен белорусским деятелям предусматривалось пре­доставить несколько депутатских мест в сейме, а также расши­рить полномочия Белорусского национального комитета.

Реализация этого плана дала бы возможность пилсудчикам нейтрализовать представителей русского белого движения на Парижской мирной конференции, которые выступали против включения белорусских земель в состав Польши. Они рассчиты­вали этим доказать, что местное население высказало волю «вой­ти в состав польского государства». Этим правящие круги Польши хотели поставить страны Антанты перед свершившимся фактом и вынудить их согласиться с перенесением польских границ да­леко на восток. В новой политической ситуации они уже не стави­ли вопрос о федерации Белоруссии с Польшей, а пропагандиро­вали идею автономии Белоруссии в составе Польши.

Такой была новая программа польской политики в «белорус­ском вопросе». В ней, как и ранее, большая роль отводилась бело­русским политическим партиям и организациям. Правящие круги Польпга были намерены подчинить своему влиянию белорусское национальное движение и превратить его в послушное орудие своей захватнической политики.

Приступая к реализации этой программы, Пилсудский в ав­густе 1919 года пригласил из Парижа на переговоры в Варшаву председателя «правительства» БНР А.Луцкевича, который доби­вался включения «белорусского вопроса» на обсуждение на Па­рижской мирной конференции. Пилсудский стремился убедить его, как позже писал Луцкевич, что Польша стремится освобо­дить Белоруссию из-под власти России, но в связи с тем, что Ан­танта не признает государственности Белоруссии, он видит толь­ко один выход из сложившегося положения: возродить Польшу в границах 1772 года. Это означало включение белорусских земель в состав Польши.

Переговоры дали положительные результаты. Пилсудскому удалось убедить Луцкевича в необходимости сотрудничества с Польшей и заключить соглашение о совместных действиях. Оно было достигнуто в результате двусторонних уступок. Луцкевичу удалось добиться от Пилсудского освобождения из тюрем всех белорусских деятелей, арестованных за время оккупации, разре­шения на создание Белорусской военной комиссии и формирова­ние 2-х белорусских батальонов в Слониме. Были выделены также средства на открытие белорусских школ и культурно-просвети­тельных учреждений. Пилсудский дал согласие и на созыв Рады БНР, надеясь, что она вынесет решение о включении Белоруссии в состав Польши.

Эти уступки вызвали оживление среди руководителей бело­русского национального движения, особенно среди представите­лей буржуазного крыла. На страницах белорусских газет вновь развернулась агитация за присоединение Белоруссии к Польше. Активизировали свою деятельность и все белорусские политичес­кие партии и организации на оккупированной территории. В Минск из эмиграции начали возвращаться члены Рады БНР. Бур­ную деятельность развернула Белорусская военная комиссия, со­зданная на основе декрета Пилсудского от 12 октября 1919 года. В многочисленных воззваниях, издаваемых на деньги оккупан­тов, она призывала население Белоруссии вступать в «белорус­ское войско». Но усилия комиссии успеха не имели. На вербовоч­ные пункты, открытые в Вильно, Гродно, Минске, Лиде и других городах Белоруссии, как подчеркивалось в отчете Центральной Белорусской Рады Виленшины и Гродненщины, являлись только бывшие офицеры и жандармы. Население Белоруссии, как под­черкивалось в отчете, не реагировало на призывы комиссии. Кре­стьяне оказывали сопротивление жандармам, которые хотели силой вынудить их являться на сборные пункты. В результате ко­миссии удалось завербовать в «белорусское войско» только 485 человек.

Активизировало свою деятельность «правительство» БНР. В странах Прибалтики и Германии оно приступило к созданию сво­их военно-дипломатических миссий, в задачу которых входила мобилизация граждан белорусской национальности в «белорус­ское войско».

Поверив в искренность обещаний Пилсудского, лидеры бело­русских буржуазных политических партий вновь предприняли попытку склонить белорусских эсеров к сотрудничеству с

Польшей. Но эсеры, учитывая патриотические настроения широ­ких народных масс, не шли на сотрудничество с оккупантами. В печати, устной пропаганде они стремились донести до сознания трудящихся свои лозунги и политические устремления, завоевать доверие рабочих и крестьян Белоруссии. Но основная масса на­селения Белоруссии стояла на позициях большевиков. Свидетель­ством тому был рост подпольного и партизанского движения на оккупированной территории. Организатором и руководителем его были коммунисты.

Еще 8 марта 1919 года ЦК КП(б)ЛиБ принял решение о созда­нии коммунистического подполья и партизанских отрядов на ок­купированной территории. 11 марта для руководства подпольной работой при ЦК КП(б)ЛиБ был создан специальный отдел во гла­ве с В.А.Богуцким.

Результатом организаторской работы партии большевиков явилось создание уже в первые дни оккупации подпольных ком­мунистических организаций в Лиде, Белостоке, Слониме, Пружанах и Бресте. Брестская подпольная организация, включавшая 6 подпольных районов, в начале 1920 года насчитывала в своих рядах 890 членов.

В начале апреля 1919 года возникла подпольная организа­ция в Волковыске. В ее состав входили 40 коммунистов, вокруг которых группировались 500 сочувствующих им рабочих и крес­тьян. В мае этого же года оформилось коммунистическое подпо­лье в городе Гродно. Оно объединяло в своих рядах около 100 чле­нов партии.

В июле 1919 года ЦК КП(б)ЛиБ принял ряд мер по укрепле­нию подпольных организаций. 19 июля для оперативного руко­водства подпольной работой при ЦК КП(б)ЛиБ было создано Бюро нелегальной работы, в состав которого вошли В.Мицкявичюс-Капсукас, Я.Долецкий и В.Богуцкий. Бюро за короткий срок подгото­вило и направило за линию фронта группу опытных партийных работников и пропагандистов. Многие из них прошли специаль­ную подготовку в школе реввоенсовета Западного фронта, кото­рую курировал член Бюро Я.Долецкий. Прилив новых сил оживил подпольные большевистские организации и укрепил их влияние на массы.

В августе 1919 года, когда угроза оккупации нависла над сто­лицей Советской Белоруссии, Бюро нелегальной работы присту­пило к формированию партийного подполья в Минске. Для руко­водства подпольной работой в городе и его окрестностях были оставлены 20 опытных партийных и комсомольских работников. Руководящее ядро минского подполья составили К.Гедрис («Во­лодя»), С.Кулешинский («Костя», «Артур»), П.Воробьев («Виног­радов») и другие. В сентябре 1919 года для руководства подполь­ной работой в Минске был создан подпольный комитет в состав которого вошли КХедрис (председатель), С.Кулешинский (секре­тарь), П.Воробьев и В.Матусевич (члены). В декабре 1919 года после ареста польской дифензивой П.Воробьева и В.Матусевича в состав подпольного комитета были избраны М.Дземба («Ян» — председатель), М.Кундич и Я.Риверс (члены). Осенью 1919 года в Минской подпольной организации насчитывалось уже более 100 членов.

Одновременно с Минским подпольем были созданы больше­вистские подпольные организации в Бобруйске, Слуцке, Борисо­ве и Игумене. Крупным подпольным центром стал Бобруйск. 20 августа 1919 года в городе был создан подпольный комитет. В его состав вошлиЯ.Готлиб (председатель), С.Заводники М.Левков (чле­ны). Для руководства партийной работой в деревне был выделен батрацкий центр в составе Гулякевича, Лукьянчика, Шапиры, Юркевича. Бобруйская организация распространяла свое влия­ние на подпольные партийные организации в Рогачеве, Несвиже и Мозыре. Она поддерживала связи с Гомельским губернским комитетом РКП(б) и рядом партийных организаций Украины.

В конце 1919 года подпольные большевистские организации действовали уже во всех губернских и уездных городах, а также во многих местечках и селах оккупированной Белоруссии. Ядро их составляли коммунисты, вокруг которых группировались со­чувствующие им рабочие и крестьяне, служащие, а во многих местах и польские солдаты. По неполным данным, руководящий актив подпольных организаций в тылу польских интервентов со­ставлял 900, а число членов — несколько тысяч человек.

С первых дней оккупации в Белоруссии начало развертывать­ся и массовое партизанское движение. Уже в апреле 1919 года в Новогрудском уезде начали действовать партизанские отряды под командованием Ф.Володько и А.Жука. Летом 1919 года волна партизанского движения охватила Полесье. Крупные партизанс­кие отряды действовали в Азаричах и Вельске, в окрестностях Петрикова, в Пинском и Мозырском уездах.

Осенью 1919 года оформилась Минская районная повстан­ческая организация во главе с уполномоченным ЦК КП(б)ЛиБ В.Ф.Шаранговичем. Под ее руководством действовали партизан­ские отряды С.Плащинского, В.Погирейчика, И.Маслыки и других.

В Бобруйском уезде, который находился недалеко от линии фронта, действовало 80 партизанских отрядов. Их боевой деятель­ностью руководил повстанческий центр во главе с М.Левковым, созданный при Бобруйском подпольном комитете КП(б)ЛиБ. Осе­нью 1919 года оформилась Брестская районная повстанческая организация, в состав которой входили подрайонные организа­ции Пружан, Кобрина, Ружан, Белостока, Слонима, Вельска, Пин-ска, Лунинца, Петрикова. Деятельность партизанских отрядов координировал Брестский подпольный комитет КП(б)ЛиБ. К кон­цу 1919 года активную борьбу против польских интервентов вели широкие слои населения Белоруссии. В рядах партизанских от­рядов насчитывалось несколько десятков тысяч человек.

Подъем революционной борьбы в тылу польских интервен­тов накладывал отпечаток на тактику белорусских мелкобуржу­азных политических партий и организаций, вынуждал их лиде­ров искать новые формы «незамежницкой» политики. Наиболее активно эти поиски вело руководство партии белорусских эсеров. На подпольной конференции, которая проходила в начале нояб­ря 1919 года в Минске, ее лидеры выработали «новую» полити­ческую линию, заявив, что БПС-Р будет вести борьбу одновремен­но на два фронта — и против большевиков, и против польских интервентов. В сущности, это был пресловутый «третий путь» в революции, объявленный еще ранее русскими эсерами.

Отрицая социалистический характер Великой Октябрьской социалистической революции, лидеры БПС-Р считали, что разви­тие Белоруссии должно пойти не по капиталистическому и не по социалистическому, а по особому — «третьему пути», сочетаю­щему в себе капиталистическое развитие промышленности и раз­витие социализма в сельском хозяйстве. Повести Белоруссию, обособленную от Советской России, по этому пути, по их мнению, должна была «третья сила», это значит, мелкобуржуазная нацио­нальная демократия, которая создала бы «надклассовое» демок­ратическое государство в форме «народовластия». Практически осуществить «народовластие» они рассчитывали с помощью «Все­белорусского конгресса», то есть Учредительного собрания. По­литической армией «третьей силы» эсеровские лидеры считали крестьянство.

Новая тактика белорусских эсеров была рассчитана на то, чтобы подчинить своему влиянию как революционную борьбу трудящихся против польских интервентов, так и национально-ос­вободительное движение, настроенное против Советской власти. Но это была утопия. Как указывал В.И.Ленин, это была только иллюзия «мелкобуржуазного демократа, который и сейчас еще не научился азбуке…, что в капиталистическом обществе, при сколько-нибудь обострении заложенной в его основе классовой борьбы, не может быть ничего среднего, кроме диктатуры буржу­азии или диктатуры пролетариата. Всякая мечта о чем-нибудь третьем есть реакционная ламентация мелкого буржуа».

Добиваясь установления политической гегемонии на оккупи­рованной территории, белорусские эсеры в начале ноября 1919 года возродили Раду БНР, введя в ее состав 40 своих представите­лей. 12 ноября Рада, уже в обновленном составе, собралась на свое первое заседание. Однако уже при обсуждении повестки дня выявилось, что среди ее членов нет полного единства. Предста­вители буржуазных политических партий и групп предложили включить в повестку дня вопрос о вхождении Белоруссии в со­став Польпга и выспать от имени Рады приветственную телеграм­му Ю.Пилсудскому. Но белорусские эсеры отклонили это предло­жение. Разногласия, возникшие среди белорусских политических группировок, еще более выразительно проявились на втором за­седании Рады, которое проходило 12 декабря 1919 года. Полонофильская фракция, в состав которой входили представители бур­жуазных политических партий и организаций, группа А.Луцкевича, социал-демократы и «Христианский союз», вновь предло­жила обсудить вопрос о вхождении Белоруссии в состав Польши. Но белорусские эсеры и примкнувшие к ним социалисты-феде­ралисты и на этот раз отклонили их предложения.

После продолжительной и напряженной борьбы, развернув­шейся по этому вопросу, белорусские эсеры объявили свою дек­ларацию. В ней выражался резкий протест против польской окку­пации и подтверждалось постановление Рады БНР от 25 марта 1918 года о «независимости» Белоруссии. В декларации были сформулированы и основные положения «новой» политики партии, предусматривающей борьбу одновременно на два фрон­та — и против большевиков, и против польских интервентов.

Полонофильская фракция отклонила декларацию эсеров и в знак протеста покинула зал заседаний. Тогда оставшиеся участ­ники избрали новый состав руководства Рады, исключив из него полонофильское крыло. Председателем Президиума Рады был избран П.Кричевский (социалист-федералист), членами — П.Бо­дунова, И.Мамонько, Ф.Козич (социалисты-революционеры) и В.Захарка (социалист-федералист).

На этом же заседании было создано и новое «правительство» БНР. В его состав вошли В.Ластовский (председатель), К.Езовитов (министр военных дел), Т.Гриб (министр внутренних дел), Е.Хович (министр национальных меньшинств), А.Станкевич (министр вероисповедания) и другие.

Полонофильская фракция (37 человек из 87), покинув зал заседаний, собралась на квартире А.Власова (бывшего редактора газеты «Наша нива») и избрала свою «Наивысшую Раду». В ее состав вошли И.Середа (председатель), ксендз Абрамтович, В.Ива­новский, Я.Лесик, С.Рак-Михайловский, А.Смолич, К.Терещенко и А.Власов. Сформировать свое правительство Наивысшая Рада поручила А. Луцкевичу.

Таким образом, Рада БНР, как и белорусское национальное движение, раскололась на две обособленные группировки. Воз­никли две Рады и два «правительства» БНР. Попытки белорусских эсеров подчинить своему влиянию национальное движение про­валились.

Потерпели провал и намерения белорусских эсеров подчи­нить своему влиянию и революционную борьбу трудящихся про­тив польских оккупантов. Белорусское крестьянство, на которое эсеры возлагали основные надежды в своей политике, не пошло за ними. В сознании рабочих и крестьян за время немецкой и польской оккупации произошли значительные изменения. Они на практике убедились, что действительным защитником их интере­сов являются большевики, что только Советская власть сможет принести им действительную свободу и независимость. Под влия­нием этих процессов среди значительной части рядовых членов мелкобуржуазных партий начался процесс полевения. Многие из них, убедившись в бесперспективности идеологических и теоре­тических концепций своих лидеров, становились на последова­тельно революционные позиции.

Этот процесс охватил и партию белорусских эсеров. В декаб­ре 1919 года от БПС-Р откололась автономная организация «Мо­лодая Беларусь», возникшая при Минском учительском институ­те еще в мае 1917 года. Ее члены создали в Минске «пятерку» Белорусской Коммунистической Организации (БКО), которая взя­ла на себя функции Центрального Комитета и заявила о призна­нии программы тактики РКП(б).

В феврале 1920 года ЦК БКО начал устанавливать контакты с крестьянами. Ее организации, возникшие в Минском, Слуцком, Игуменском, Гродненском, Вельском, Дисненском, Лидском и Сло­нимском уездах, работали в подполье совместно с большевиками, организуя повстанческое движение.

Таким образом, политика «третьего пути» в революции, на которую белорусские эсеры возлагали свои надежды, провалилась. Она не имела под собой реальной основы. Попытки эсеров играть самостоятельную роль в революционной борьбе были только ил­люзией мелкобуржуазного демократа, «который,—как писал В .И. Ленин, — не научился азбуке, что… в капиталистической среде возможна или диктатура буржуазии, или диктатура пролетариа­та и невозможно существование чего-то третьего».

Поворот мелкобуржуазных масс в сторону Советской власти, усиление подпольного и партизанского движения в тылу польской армии, рост недовольства политикой руководства в самих мелко­буржуазных партиях вынудили лидеров БПС-Р вновь менять так­тику и приспосабливаться к сложившимся обстоятельствам. 4 марта 1920 года на чрезвычайной конференции, проходившей нелегально в Минске, БПС-Р заявила, что отказывается от воору­женной борьбы против Советской власти и готова вступить в кон­такт с партией большевиков для совместной борьбы с польскими интервентами.

На конференции была принята также новая программа партии. В качестве основной политической задачи в ней выдви­галась уже борьба за установление в Белоруссии диктатуры тру­дового народа в форме Советов и создание «независимой Бело­русской трудовой республики» в этнографических границах. Но в советскую форму власти эсеры вкладывали буржуазно-демок­ратическое содержание. Руководящая роль в Советах должна была принадлежать не рабочему классу, а крестьянству, которое лиде­ры БПС-Р по-прежнему считали основной движущей силой рево­люции.

Новая программа БПС-Р осталась верной национальной иде­ологии. В ней, как и в предыдущей программе, на первое место выдвигалась борьба за национальное освобождение Белоруссии. Национальный характер ее выразился и в предложении эсеров создать Интернационал по национальному принципу.

Выполняя решения конференции, ЦК БПС-Р в марте 1920 года приступил к созданию вооруженных «крестьянских дружин» для борьбы с польскими оккупантами. Для руководства их боевой де­ятельностью в Минске был создан «Белорусский повстанческий комитет». В его состав, кроме БПС-Р, входили представители партии революционных социалистов-народников Белоруссии и еврейской социал-демократической партии «Поалей-Цион».

Начав вооруженную борьбу против оккупантов, белорусские эсеры стремились установить контакты с подпольными больше­вистскими организациями, с ЦК РКП(б) и ЦК КП(б) ЛиБ. Через сво­их представителей Я.Черепука и А.Маркевича в Ревеле ЦК БПС-Р вступил в переговоры с советским полпредом Гуковским, надеясь установить через него связи с центральными советскими органа­ми в Москве.

Подпольные большевистские организации, стремясь расши­рить фронт борьбы с польскими интервентами, в ряде случаев шли на навязывание контактов с белорусскими эсерами. В своей практической деятельности они руководствовались резолюцией Президиума ЦК КП(б)ЛиБ, принятой 11 марта 1920 года, в кото­рой было четко определено отношение Компартии Литвы и Бело­руссии ко всем непролетарским партиям и группам, действую­щим в тылу польской армии. Объявляя непримиримую борьбу всем, кто сотрудничал с польскими интервентами, Президиум ЦК КП(б)ЛиБ призывал подпольные большевистские организации лояльно относиться к тем партиям и группам, которые находи­лись в оппозиции к оккупационным властям. Что касается эсе­ров, то Президиум ЦК КП(б)ЛиБ допускал возможным навязыва­ние с ними контактов, поскольку они выразили стремление вести борьбу с интервентами.

Однако соглашения с мелкобуржуазными партиями таили в себе много противоречий. Это особенно наглядно проявилось в апреле 1920 года во время переговоров представителя ЦК БПС-Р П.Бодуновой с ЦК РКП(б) в Москве. Бодунова заявила, что БПС-Р прекращает сотрудничество со всеми соглашательскими партия­ми и группами и что РКП(б) является самой близкой партией для белорусских эсеров. Но в докладной записке, которую она пода­вала от имени ЦК БПС-Р в ЦК РКП(б), указывалось, чтобы ЦК РКП(б) признал правительство В.Ластовского, которое находилось в буржуазной Литве, и содержалось требование создания незави­симой Белорусской Народной Республики, включающей Смолен­скую, часть Черниговской и некоторые другие губернии. Эсеры добивались и передачи им политической власти в Белоруссии.

ЦК РКП(б) отклонил эти предложения. Однако несмотря на все противоречия, возникшие во время переговоров, ЦК партии большевиков согласился привлечь БПС-Р для борьбы с польски­ми интервентами и разрешил Президиуму ЦК КП(б)ЛиБ выдать эсерам для партийной агитационной работы на оккупированной территории 250 тысяч рублей. Большевики, таким образом, с од­ной стороны, приобретали, хотя и ненадежных, но все же союзни­ков для борьбы с польскими интервентами, с другой стороны, — разрушали антисоветское единство в белорусском национальном движении.

29 апреля 1920 года в «Белорусский повстанческий комитет» были введены представители большевиков. От ЦК КП(б) ЛиБ в его состав вошел Б.Тышкевич, от Минской подпольной организации — М.Дземба. Однако комитет не успел развернуть свою деятельность, так как вскоре был разгромлен польской охранкой. Только в на­чале июня 1920 года он вновь начал действовать, но уже не мог оказать влияния на ход событий. Учитывая это, Президиум ЦК КП(б)ЛиБ 6 июня 1920 года принял решение в деловые контакты с ним не вступать, хотя и рекомендовал реввоенсовету Западного фронта его использовать.

В то время, когда белорусские эсеры и примкнувшие к ним социалисты-федералисты бросались в разные стороны в поисках своей «незалежницкой» политики, лидеры буржуазных полити­ческих партий и организаций по-прежнему активно сотруднича­ли с оккупантами, надеялись выторговать у них некоторые уступ­ки в области национально-государственного строительства. Особенно большие надежды они возлагали на переговоры между Советской Россией и Польшей.

Советская страна, получив мирную передышку в результате разгрома Колчака, Деникина и Юденича, прикладывала все силы, чтобы ликвидировать военный конфликт с Польшей. В декабре 1919 и январе 1920 годов Советское правительство дважды пред­лагало Польше прекратить военные действия и начать мирные переговоры. Но польское правительство не реагировало на эти предложения и стремилось утаить их от общественности страны. Тогда 2 февраля 1920 года ВЦИК РСФСР обратился по радио не­посредственно к польскому народу с призывом покончить с кро­вопролитной войной и установить дружественные отношения с Советской Россией.

Обращение ВЦИК РСФСР нашло горячий отклик у трудящихся Польши. На многочисленных митингах и собраниях, проходив­ших в эти дни по всей стране, рабочие, крестьяне, прогрессивные слои польской интеллигенции требовали от правительства немед­ленно прекратить военные действия и начать переговоры с Со­ветской Россией. В этой обстановке польское правительство не могло больше молчать и 4 февраля 1920 года сообщило радио­граммой в Москву, что советские предложения получены и ответ вскоре будет дан.

Лидеры белорусских буржуазных политических партий и организаций внимательно следили за развитием советско-польских отношений. Как только в печати появились сообщения о советских мирных предложениях, в адрес польского правитель­ства и Генерального комиссариата восточных земель от различ­ных белорусских политических партий и организаций посыпались просьбы о необходимости решения «белорусского вопроса», пре­доставления государственности Белоруссии. В письме Белорус­ского национального комитета в Минске на имя Генерального комиссара восточных земель Ю.Осмоловского подчеркивалось, что решение вопроса о предоставлении государственности Бело­руссии очень важно, когда речь идет об установлении восточных границ Польши.

Польское правительство, выдвигая в качестве одного из ос­новных условий мирных переговоров признание Советской Рос­сией за Польшей территорий, входящих в состав Речи Посполитой до 1772 года, стремилось заручиться поддержкой белорусских политических группировок на переговорах и готово было пойти даже на некоторые уступки, но только в культурно-просветитель­ной и хозяйственной деятельности. На политические уступки оно идти не желало. На совещании, проходившем в феврале 1920 года в Вильно, Пилсудский заявил по этому поводу: «Я поддерживаю некоторые, даже значительные уступки в смысле культурного развития белорусов, но политических уступок в пользу фикции белорусской делать не желаю». Об этом говорилось также в по­становлении Совета Министров Польши от 8 марта 1920 года. В нем подчеркивалось, что необходимо отказаться от планов созда­ния белорусского государства, союзного с Польшей, но необходи­мо сделать уступки белорусам в области самоуправления и куль­туры на территории Минского округа и других присоединенных территориях. Виленскую и Гродненскую губернии планировалось включить в состав Польши без всяких уступок, за исключением некоторых уездов.

Для урегулирования взаимоотношений с белорусскими поли­тическими группировками полонофильской ориентации накану­не переговоров при Министерстве иностранных дел Польши была создана правительственная комиссия во главе с ближайшим со­ратником Пилсудского Л.Василевским. С целью ознакомления с требованиями белорусских группировок и выработки тактики относительно их толкования комиссия провела предварительные переговоры с представителем Наивысшей Белорусской Рады В.Йвановским, который в начале марта 1920 года был приглашен в Варшаву. От имени Рады Ивановский представил Комиссии ме­морандум, в котором были изложены ее основные требования. Наивысшая Белорусская Рада предлагала польскому правитель­ству признать независимость Белоруссии, прекратить полониза­цию белорусских земель, предоставить ей право представлять интересы Белоруссии на предстоящих советско-польских перего­ворах, разрешить создание в Вильно литовско-белорусского пра­вительства и еще целый ряд требований в области национально-государственного строительства.

Но эти условия вступали в противоречие с польской полити­кой в «белорусском вопросе». Поэтому перед Василевским была поставлена задача заручиться поддержкой белорусских группи­ровок, исключив их политические требования.

Дальнейшие переговоры между Василевским и Наивысшей Радой проходили в Минске с 21 по 24 марта 1920 года. Результа­том их явилось подписание договора, по которому Наивысшая Рада гарантировала Польше свою поддержку на предстоящих со­ветско-польских переговорах, а польское правительство обязыва­лось предоставить культурно-национальную автономию Белорус­сии в рамках Минской губернии. Это было предательством интересов белорусского народа, защитником которых выставля­ли себя лидеры белорусских политических партий и организаций.

Но польские власти не спешили выполнять и эти условия до­говора. Как только советско-польские переговоры были законче­ны, правящие круги Польши прекратили поддержку белорусских организаций.

25 апреля 1920 года Польша начала новое наступление про­тив Советских республик. Польское командование основные силы на этот раз сосредоточило на Украине, чтобы неожиданным уда­ром разгромить противостоящие части Красной Армии, быстро продвинуться до Днепра, занять Киев и Правобережную Украину.

Пользуясь количественным и техническим превосходством, легионерам Пилсудского удалось прорвать фронт и значительно продвинуться в глубь территории Советской Украины. В течение первых трех дней наступления польские войска заняли Житомир, Казатин, Жмеринку и ряд других населенных пунктов. 7 мая они захватили город Киев.

Чтобы облегчить положение частей Юго-Западного фронта, советское командование 14 мая 1920 года вынуждено было на­чать наступление в Белоруссии. 15-я армия в первый день наступ­ления сбила противника с позиций и стала теснить его на своем участке. До 18 мая она отбросила противостоящую ей 1-ю польскую армию далеко на запад. Были освобождены Полоцк, Глубокое, Поставы и ряд других населенных пунктов. 19 мая пе­решла в наступление 15-я армия. Переправивпгась через Берези­ну юго-западнее Борисова, она с боями продвигалась к Игумену.

Польское командование, обеспокоенное быстрым продвиже­нием советских войск в Белоруссии, вынуждено было прекратить наступление на Украине, что дало возможность командованию Юго-Западного фронта привести в порядок свои войска и в ко­роткий срок завершить подготовку к наступлению. 5 июня 1920 года Первая Конная Армия, прибывшая незадолго до этого на Юго-Западный фронт, при поддержке частей 12-й и 14-й армий из рай­она Умани мощным ударом прорвала польский фронт и быстры­ми темпами начала продвигаться на запад. 7 июня советские войска освободили Житомир, 12 июня — город Киев. К концу июня почти вся территория Украины была освобождена от польских интервентов.

Успешное наступление советских войск на Украине позволи­ло командованию Красной Армии приступить к подготовке ново­го наступления в Белоруссии. Вопрос об оказании помощи Запад­ному фронту неоднократно обсуждался на заседаниях ЦК РКП(б), Совета Труда и обороны РСФСР, где были выработаны конкрет­ные меры о пополнении частей Западного фронта людскими ре­сурсами, вооружением и снаряжением. В результате этих мер фронт получил накануне наступления более 176 тысяч человек личного состава, 126700 винтовок, более 2 тысяч пулеметов, 125 млн. патронов, 243 орудия, 91 самолет и много другого снаряже­ния. Это позволило создать общий перевес в силах над противо­стоящими ему польскими армиями на 20 — 22 тысячи штыков и сабель, а на направлении главного удара — почти в 2 раза.

4 июля 1920 года войска Западного фронта перешли в на­ступление. Основной удар по противнику наносился правым кры­лом фронта из района юго-западнее Полоцка в направлении Сморгонь-Лида. В состав ударной группировки входили 4-я, 15-я и 3-я армии и приданный им кавалерийский корпус под командовани­ем Г.Д.Гая. В центре фронта на минском направлении наступала 16-я армия, на левом фланге в направлении Глуск-Слуцк — Мозырская группа.

Уже в первые дни боев советские войска выбили противника с занимаемых позиций и начали теснить его по всей линии фрон­та. Особенно успешно начала наступление 15-я армия. Она глу­боко и на довольно широком участке вклинилась в оборону 1-й польской армии.

Польское командование с помощью резервов стремилось ос­тановить наступление советских войск, но предпринятые с этой целью контратаки провалились. Сильно потрепанные части 1-й польской армии вынуждены были отступать. Вслед за ними нача­ли отступление 4-я армия и Полесская группа.

Отступая, польские войска оказывали упорное сопротивле­ние Красной Армии. Ожесточенные бои развернулись на подсту­пах к Минску. Город был опоясан полукольцом окопов и прово­лочным заграждением. Фланги его упирались на севере в непроходимые болота, на юге—в рекуСвислочь. Однако передо­вые части 17-й и 27-й дивизий 16-й армии прорвали вражеские укрепления и утром 11 июля освободили город Минск.

Потерпев поражение под Минском, польское командование пыталось еще задержать советские войска на линии старых не­мецких окопов. Но в районе Сморгони бойцы 48-й бригады 16-й стрелковой дивизии, которой командовал герой гражданской вой­ны Я.Ф.Фабрициус, стремительной атакой провали укрепления противника. С этого времени отступление польской армии пре­вратилось в паническое бегство. 19 июля советские войска осво­бодили город Гродно, 23 июля — город Пинск, 25 июля — город Волковыск. 1 августа после ожесточенных боев был освобожден последний опорный пункт польских интервентов в Белоруссии— город Брест.

С изгнанием интервентов повсеместно восстанавливалась Советская власть, налаживалась хозяйственная и культурная жизнь. Решением этих вопросов занимались военно-революцион­ные комитеты, созданные во всех уездах и волостях сразу же после изгнания оккупантов. Функции высшего органа государственной власти на освобожденной территории Белоруссии первоначаль­но выполнял Минский губвоенревком во главе с А.Г.Червяковым, позже переименованный в Белревком.

Организацией и деятельностью ревкомов руководили партий­но-организационные тройки, созданные ЦК КП(б)ЛиБ в каждом освобожденном уезде. На протяжении шести недель они должны были провести партийные конференции и передать свои функ­ции избранным комитетам партии.

Когда белорусские земли практически были освобождены, на повестку дня встал вопрос о возобновлении советской государ­ственности в Белоруссии. Его возникновение было вызвано тем, что в Литве к власти пришли буржуазия и помещики, и прави­тельство РСФСР признало независимость Литовской республики, заключив с ней 12 июля 1920 года мирный договор. В связи с этим необходимость в дальнейшем сохранении ЛитБел отпала и встал вопрос о возобновлении БССР как самостоятельной Советской республики.

По рекомендации ЦК РКП(б) Минский губком КП(б)ЛиБ, со­зданный 30 июля 1920 года на основе Минской губернской партий­но-организационной тройки, на первом заседании обсудил воп­рос о возобновлении БССР и признал необходимым провести соответствующую подготовительную работу. 31 июля 1920 года на торжественном заседании Минского губкома КП(б)ЛиБ с участи­ем представителей профсоюзов и других общественных органи­заций Минска и Минской губернии была принята «Декларация с провозглашении независимости Социалистической Советской Республики Белоруссии». Декларация подтвердила восстановле­ние социалистических основ общественного и государственного строя в Белоруссии, объявленного в Манифесте Временного Ре­волюционного Рабоче-Крестьянского правительства Белоруссии 1 января 1919 года, и провозгласила, что БССР будет строить свою жизнь на принципах диктатуры пролетариата и использования всего опыта Советской России.

Лидеры белорусских буржуазных и мелкобуржуазных поли­тических партий любой ценой стремились помешать восстанов­лению Советской власти в Белоруссии. Когда Красная Армия пе­решла в наступление на Западном фронте, они развернули активную деятельность по оказанию помощи польским интервен­там. При поддержке оккупационных властей Белорусская воен­ная комиссия приступила к вербовке из числа антисоветских эле­ментов «добровольцев» в «белорусскую армию». В результате вербовочной работы и усиленной антисоветской пропаганды им удалось сколотить несколько небольших отрядов и направить их на фронт.

Активизировали антисоветскую деятельность и белорусские эсеры. Через правительство БНР В.Ластовского они предприняли попытки установить контакты со странами Антанты, надеясь полу­чить помощь и поддержку в антисоветской борьбе. С этой целью в Париж была послана «белорусская делегация», которую возгла­вил Е.Ладнов, занявший накануне пост министра иностранных дел в «правительстве» В.Ластовского. Ладнов просил руководите­лей Антанты признать «независимость» БНР, взять под свое ко­мандование все существующие «белорусские части» и оказать «практическую помощь в борьбе с большевистской оккупацией».

Одновременно лидеры БПС-Р добивались помощи и поддер­жки в антисоветской борьбе прибалтийских буржуазных госу­дарств — Литвы, Латвии, Эстонии, Финляндии и Германии.

Но правительства стран Антанты и прибалтийских государств не шли на установление контактов с белорусскими эсерами. Они понимали, что белорусское движение не представляет собой вну­шительной силы, способной активно вести борьбу против Советс­кой власти и поэтому не хотели оказывать ему поддержку. Ладнов писал Ластовскому из Парижа: «Они говорят, там ничего нет и нет даже группы лиц».

Потерпели провал и попытки белорусских эсеров установить контакты с частными фракциями и английскими фирмами. Как писал Ладнов из Парижа, «те вначале заинтересовались, но вско­ре дело пошатнулось».

Неудачным было обращение эсеров за помощью и к Ватика­ну. Папа Римский также отклонил их просьбы об оказании мате­риальной и дипломатической поддержки «правительству» БНР.

Таким образом, организовать вооруженное сопротивление Красной Армии в июле 1920 года белорусским эсерам не удалось. Они не смогли подчинить своему влиянию и отряды «зеленых», которые действовали в тылу Красной Армии. В этой обстановке большинство белорусских национальных группировок распалось. Прекратили свое существование Белорусский национальный ко­митет в Минске, Центральная Белорусская Рада Виленщины и Гродненщины, «Христианский союз», Белорусская народная партия и другие. Их лидеры сбежали за границу, где приступили к созданию новых антисоветских организаций. На территории Советской Белоруссии продолжали действовать только партии белорусских эсеров и революционных социалистов-народников Белоруссии.

Лидеры БПС-Р сразу же после освобождения Минска от польских интервентов заявили, что признают Советскую власть и готовы сотрудничать с партией большевиков. Учитывая эти заяв­ления, Белревком признал партию белорусских эсеров легальной, а ЦК КП(б)ЛиБ принял решение ввести в состав Белревкома ее представителя—А.Трофимова. Партия большевиков не отклони­ла белорусских эсеров и от участия в возобновлении белорусской советской государственности. Когда на повестку дня встал воп­рос о провозглашении БССР, ЦК КП(б)ЛиБ вступил в переговоры по этому вопросу с ЦК БПС-Р.

Но белорусские эсеры отказались подписать декларацию, выработанную ЦК КП(б)ЛиБ совместно с ЦК БКО, ЦК Бунда и ЦБ профессиональных союзов. Продолжая заявлять о признании Советской власти, они выступили против Советов как формы го­сударственной власти, требовали создания коалиционного пра­вительства «революционных рабочих и крестьянских партий», где ведущую роль должна была играть БПС-Р. Эсеры требовали так­же разрыва отношений Советской Белоруссии с Советской Росси­ей, создания территориальной белорусской армии и так далее.

ЦК КП(б)ЛиБ отклонил все эти требования белорусских эсе­ров и прекратил с ними переговоры, а Минская губпарттройка приняла решение начать агитационную кампанию против БПС-Р. Выполняя это решение, большевики Белоруссии выступили с ра­зоблачением двурушнической политики БПС-Р. На митингах и собраниях, в печати они разъясняли трудящимся, что позиция, занятая белорусскими эсерами на переговорах, является ничем иным, как попыткой свергнуть Советскую власть и восстановить капиталистические отношения в Белоруссии.

Так агитационно’пропагандистская работа, которую вели большевики Белоруссии летом 1920 года по разоблачению бело­русских мелкобуржуазных партий, вскоре дала свои плоды. Их влияние на массы было подорвано, а в самих партиях усилилось политическое размежевание.

Осенью 1920 года под влиянием временных успехов польских войск на Западном фронте руководство партии белорусских эсе­ров предприняло попытку установить контакты с польскими ин­тервентами. Председатель «правительства» БНР В.Ластовский с согласия лидеров БПС-Р в середине сентября 1920 года обратил­ся к Ю.ПилсудсКому с предложением совместно выступить в борь­бе против Красной Армии. Взамен он просил у Пилсудского разрешения на создание «белорусского государства» на федера­тивных началах с Польшей. С аналогичными предложениями в это время обратились к Пилсудскому и лидеры белорусских бур­жуазных политических партий и организаций.

Правящие круги Польши, стремясь активизировать борьбу белорусских антисоветских сил, решили частично удовлетворить эти претензии. Во второй половине сентября 1920 года по распо­ряжению Пилсудского в Варшаве было создано «белорусское пра­вительство», наполовину состоящее из поляков, выходцев из «во­сточных кресов», членов белорусских политических партий — деятелей полонофильской ориентации. Был также подготовлен декрет и о провозглашении еще одной «независимости» Бело­руссии.

В начале октября 1920 года «белорусское правительство» вместе с Пилсудским выехало из Варшавы. Рассчитывая захва­тить столицу Советской Белоруссии, Пилсудский намеревался объявить декларацию о «независимости» Белоруссии, а «белорус­ское правительство» — о вступлении ее в федеративные отноше­ния с Польшей. Этим актом правящие круги Польши рассчитыва­ли закрепить за собой захваченные земли.

Но осуществить эти планы Пилсудскому не удалось. Насту­пать польские войска были уже не в силах. Красная Армия, вы­нужденная отступать из-под Варшавы, с каждым днем усиливала сопротивление. К тому же в самой Польше росло недовольство продолжающейся войной.

Прекращение военных действий и заключение мира было жизненно необходимым и для Советской страны. Еще в июле 1920 года Советское правительство предложило Польше начать мир­ные переговоры. Однако правящие круги Польпга рассчитывали на помощь стран Антанты, оттягивали отправку своей делегации для ведения переговоров. Только 17 августа 1920 года в Минске состоялась первая встреча польской и советской мирных де­легаций.

Начавшиеся советско-польские переговоры в Минске вызва­ли резкое недовольство у лидеров белорусских политических партий и организаций. Они призывали Польшу продолжать воен­ные действия против Советских республик. Белорусские эсеры через «правительство» В.Ластовского вновь обратились к стра­нам Антанты об оказании помощи «белорусскому народу в борь­бе с большевистской оккупацией». Сам Ластовский отправился в Ригу, куда в начале сентября 1920 года были перенесены советс­ко-польские переговоры, в надежде договориться с делегацией Польши, чтобы та требовала от Советской России выделения всей этнографической территории Белоруссии и признания «незави­симости» БНР, обещая взамен включение ее в состав Польши.

Но усилия Ластовского успеха не принесли. 12 октября 1920 года между Польшей, с одной стороны, и Советской Россией и Советской Украиной, с другой, были подписаны предварительные условия мирного договора. В соответствии с ними обе стороны признали независимость Белоруссии и Украины, что означало отказ польской буржуазии и помещиков от претензий на белорус­ские и украинские земли, утвердили линию государственной гра­ницы между Польшей и Советскими республиками и обязались не вмешиваться во внутренние дела друг друга.

Заключение прелиминарного мирного договора вызвало не­довольство белорусских политических группировок. «Два государ­ства — Польша и Россия, — кричали их газеты, — совершили на­силие над 12-ти миллионным белорусским народом». Они обвиняли в этом не только большевиков, но и С.Грабского, руко­водителя польской делегации на переговорах в Риге. Грабского обвиняли даже в «эндецком большевизме». Но его ругали не за то, что Польша захватила часть белорусских земель, а за то, что он допустил существование Советской власти в остальной части Белоруссии.

В возне, развязанной белорусскими группировками вокруг советско-польских переговоров, наиболее активную роль играли белорусские эсеры. 20 октября 1920 года они созвали в Риге «бе­лорусскую национально-политическую конференцию», надеясь объединить разрозненные национальные силы под своим руко­водством и создать единый общий фронт борьбы против Советс­кой власти. Но на конференцию прибыли представители только трех партий: БПС-Р, БС-ДП и ПБС-Ф, всего 15 человек. Буржуаз­ные политические партии и организации своих делегатов не при­слали. Тем не менее, конференция состоялась. Ее участники вы­разили протест против договора о перемирии, одобрили деятельность «правительства» В. Ластовского и приняли решение «общими силами» продолжать борьбу против Советской власти, за «независимость» БНР.

Выполняя решения «конференции», белорусские группиров­ки в Советской Белоруссии развернули активную деятельность по созданию так называемой «зеленой армии». По поручению ЦК БПС-Р организацией отрядов этой армии занимался П.Злотский. Он являлся одновременно связным «Административного центра» партии русских эсеров, и на него было возложено решение зада­чи свержения Советской власти в Белоруссии. Через него бело­русские эсеры координировали свою деятельность с организаци­ей Б.Савинкова «Союз защиты родины и свободы». В Белоруссии действовали его филиалы, объединенные в северо-западную орга­низацию «Союза».

Но создать массовую «зеленую армию» белорусским эсерам не удалось. В конце 1920 года, по данным командования Красной Армии, действовало только несколько десятков вооруженных от­рядов, которые объединяли около 3200 человек.

Начав вооруженную борьбу против Советской власти, бело­русские эсеры старательно маскировали свою антисоветскую де­ятельность. 6 ноября 1920 года ЦК БПС-Р заявил о разрыве с «пра­вительством» В.Ластовского, а самого Ластовского исключил из членов партии. Но это был только тактический ход. Несколько позже, на одном из заседаний ЦК БПС-Р, П.Бодунова заявила, что Ластовский исключался из партии условно, из тактических сооб­ражений.

Не маскировали своих позиций только лидеры буржуазных политических группировок. Они, как и ранее, открыто сотрудни­чали с Польшей, надеясь на новую интервенцию против Советс­кой России.

Правящие круги Польши, несмотря на подписание договора о перемирии и предварительных условиях мира, не снимали с повестки дня вопрос о вооруженной борьбе против советских рес­публик. Они плели новые интриги, которые должны были укре­пить позиции Польши при выработке окончательных условий мирного договора. Одной из таких интриг, задуманных в геншта­бе польской армии, была акция Б.Савинкова, которую активно поддерживали страны Антанты, стремившиеся облегчить поло­жение Врангеля, запертого в Крыму Красной Армией.

Савинков прибыл в Польшу по приглашению Пилсудского еще в апреле 1920 года. Вскоре в Варшаве был создан Русский поли­тический комитет, объединивший представителей различных по­литических течений — от эсеров до правых кадетов. Савинков возглавил военный отдел комитета. В конце июля 1920 года ему удалось добиться у Пилсудского разрешения на формирование в Польше белогвардейских отрядов, которые совместно с польски­ми войсками должны были принимать участие в войне против Советской России. В конце октября 1920 года в подчинении Са­винкова уже находились более 60 тысяч белогвардейцев, объеди­ненных в армии Петлюры, Перемыкина, Яковлева и Булак-Балаховича.

Несмотря на подписание договора о перемирии и предвари­тельных условиях мира, польское командование по согласованию с Верховным Советом Антанты разработало план военных дей­ствий против Советских республик с использованием этих фор­мирований. Он был составлен с таким расчетом, чтобы держать под ударом всю линию польско-советского фронта. Армии Пет­люры и Яковлева из района Ровно-Проскуров должны были нане­сти удар по правому флангу Красной Армии, преследующей Вран­геля. Перед армиями Бупак-Балаховича и Перемыкина ставилась задача начать военные действия в Белоруссии, чтобы сковать на­ходящиеся здесь части Красной Армии и не дать возможности советскому командованию перебросить их на Южный фронт.

Готовя вооруженное нападение против Советских республик, польское правительство стремилось представить дело так, будто оно не намерено нарушать условия прелиминарного договора. С этой целью оно заявило 21 октября 1920 года о прекращении от­ношений с войсками Петлюры, Перемыкина, Яковлева и Булак-Балаховича. Им предоставлялась полная свобода действий.

К концу октября все подготовительные работы были закон­чены, и белогвардейские отряды передислоцированы к демарка­ционной линии, установленной прелиминарным договором. Ар­мия Булак-Балаховича была сконцентрирована в Турове и Давид-Городке. В ее составе насчитывалось 7860 штыков и 3500 сабель.

Основу балаховской армии составляла «дивизия смерти», ядро которой составили солдаты и офицеры, служившие ранее в армии Юденича, а после принимавшие участие в боях против Красной Армии в составе войск Польши, после передислокации булаховских частей из Эстонии. Остальные части были сформи­рованы в августе — сентябре 1920 года. Пехотная дивизия под командованием полковника Микоши была сформирована в кон­це августа в городе Люблин, дивизия генерал-майора Ярславце-ва — в середине августа в Иваново около Кобрина. В эти и другие части балаховской армии польское командование вынуждало всту­пать пленных красноармейцев.

Подготовка нападения Булак-Балаховича на территорию Со­ветской Белоруссии велась при непосредственном участии неко­торых белорусских политических группировок. Зная заранее о планах Антанты и Польши, они еще в начале октября 1920 года создали в Варшаве Белорусский политический комитет, который установил тесный контакт с Б.Савинковым и С.Булак-Балаховичем. В состав комитета входили П.Алексюк, А.Адамович, В.Ада­мович, Ю.Сенкевич и другие. 12 октября 1920 года комитет зак­лючил договор с Булак-Балаховичем, согласно которому взял обязательство вести вербовку добровольцев в его армию, а Булак-Балахович — передать комитету гражданскую власть на зах­ваченной территории. Аналогичное соглашение было заключено и с Б.Савинковым.

Пилсудский и Савинков не препятствовали установлению контактов Булак-Балаховича с белорусскими группировками. Наоборот, они содействовали этому, стремясь прикрыть готовя­щуюся авантюру белорусским национальным флагом. Пилсудс­кий рекомендовал даже Булак-Балаховичу объединить под своим командованием все белорусские отряды, которые вели борьбу против Советской власти.

Это предложение было охотно принято. Белорусский поли­тический комитет передал в подчинение Булак-Балаховичу воо­руженные отряды «Зеленого дуба», возглавляемые членом БПК Вячеславом Адамовичем («Деркачом»). Организация «Зеленый дуб» возникла еще в 1919 году. Ее основу «первоначально, — как указывалось в отчете разведотдела польской армии, — составля­ли банды дизертиров без определенного плана действий, однако с оттенком националистическим и антисоветским». В своей дея­тельности «Зеленый дуб» позже руководствовался директивами 2-го отдела (контрразведки) генштаба польской армии и имел свои вооруженные законспирированные отряды в БССР.

25 октября 1920 года Булак-Балахович вместе со своим шта­бом и Белорусским политическим комитетом прибыл в Туров, где к этому времени уже были сосредоточены основные силы его ар­мии. Ознакомившись с обстановкой и закончив приготовления, 5 ноября он издал приказ, в котором ставилась задача разбить со­ветские войска в районе Мозыря, Овруча, Жлобина и овладеть этими районами.

6 ноября 1920 года армия Булак-Балаховича перешла в на­ступление. Главные силы балаховцев были сконцентрированы вдоль Припяти, на ее правом берегу. Здесь наступали «дивизия смерти» и кавалерийская дивизия. Жлобин планировалось захва­тить силами левой группы войск под командованием полковника Микоши.

8 ноября основные силы балаховской армии достигли мес­течка Петриков, на подступах к которому развернулись ожесто­ченные бои. Оборону Петрикова обеспечивали 83-й и 84-й полки 16-й армии Западного фронта. На протяжении суток они муже­ственно отбивали атаки превосходящего в несколько раз против­ника, но 10 ноября вынуждены были оставить местечко. В тот же день части Красной армии оставили город Мозырь. К вечеру 10 ноября отряды Булак-Балаховича вышли на линию Якимовичи-Кочуры-Припять, стремясь с ходу овладеть крупным железнодо­рожным узлом — станцией Калинковичи.

Первоначальный успех Булак-Балаховича можно объяснить тем, что на передовых позициях в полосе наступления балаховс­кой армии в это время находилось незначительное количество советских войск, а резервы были сконцентрированы далеко от театра военных действий. К тому же части 16-й армии, защищав­шие этот рубеж, были обескровлены в предыдущих боях против войск буржуазно-помещичьей Польши. Это дало возможность Булак-Балаховичу на первых порах овладеть инициативой и по­теснить противостоящие ему части Красной Армии.

Белорусские политические группировки внимательно следи­ли за продвижением армии Булак-Балаховича по территории Советской Белоруссии. Наступление балаховских банд сопровож­далось шумихой, хвастливыми заявлениями о победах, о разби­тых частях Красной Армии. Их газеты всячески восхваляли «ве­ликого вождя» батьку Булак-Булаховича. Особенно старался орган Б ПК—бюллетень «Звястун». Руководители комитета обратились к белорусскому народу с воззванием «Белорусский народе», в котором призывали население Белоруссии вступать доброволь­цами в балаховскую армию.

Пышную встречу устроили деятели комитета Булак-Балахо­вичу в Мозыре, куда он прибыл 12 ноября. Его встречали с трех­цветным (бело-красно-белым) флагом БНР. Члены БПК П.Алек-сюк и В.Адамович, представители «зеленодубцев» Минской, Могилевской, Витебской и Смоленской губерний от имени бело­русского народа обратились к Булак-Балаховичу с посланием, вы­разив ему сердечную благодарность за освобождение белорусских земель от «захватчиков-большевиков». П.Алексюк и В.Адамович предложили Булак-Балаховичу стать по примеру Ю.Пилсудского в Польше «начальником белорусского государства».

С.Булак-Балахович принял это предложение и объявил о со­здании «Белорусской Народной Республики». Присвоив себе ти­тул верховного главнокомандующего всеми вооруженными сила­ми на территории Белоруссии, он решил создать отдельную «белорусскую армию». В связи с этим он перевел своего брата Ю.Балаховича с чина полковника в чин генерала и назначил его командующим «белорусской добровольческой армии».

В занятых балаховскими войсками районах белорусские дея­тели спешили создать свою гражданскую администрацию. Бело­русский политический комитет объявил себя высшим органом государственной власти на территории Белоруссии. Но вся его деятельность ограничилась только выпуском марок«Белорусской Народной Республики» и марки о взятии Мозыря.

Но успехи недолго сопутствовали Булак-Балаховичу. 16 но­ября северо-западнее Доманович группа Микоши была разбита Красной Армией. Ее остатки сбежали на юг, и вся армия Булак-

Балаховича оказалась под угрозой окружения. В это же время потерпели поражение и основные силы балаховской армии. В ночь с 18 на 19 ноября в боях около Речицы «дивизия смерти» и кава­лерийская дивизия были разбиты. Спасаясь от окружения, теряя обозы, вооружение и снаряжение, остатки балаховской армии в панике бежали к советско-польской границе. На пути они безжа­лостно грабили и убивали местное население. 174 разрушенных населенных пункта, 1100 человек убитыми и 150 ранеными — та­ков печальный итог «освободительной миссии» банд Булак-Бала­ховича на территории Советской Белоруссии.

Но немногим бандитам удалось спастись от справедливого возмездия. Только небольшим остаткам 1-й и 2-й дивизий удалось сбежать на территорию, занятую польскими войсками. Там они были разоружены и интернированы. Все остальные части его бес­славной армии были разгромлены. За время операций по ликви­дации балаховских банд части Красной Армии взяли в плен 4660 солдат и офицеров, захватили 4 орудия, 40 пулеметов, 7 автома­шин и много других военных трофеев.

В то время, когда Балахович «освобождал Белоруссию от боль­шевиков», в Слуцке белорусские политические группировки ра­зыграли еще один фарс, получивший в зарубежной литературе название «Слуцкое восстание». Буржуазные историки Запада вслед за белорусской националистической эмиграцией трактуют это «восстание» как массовое выступление белорусского народа против Советской власти. В действительности события в Слуцке разворачивались вовсе не так, как описывает зарубежная и эмиг­рантская литература.

По условиям прелиминарного договора Слуцкий уезд, вто­рично оккупированный польскими войсками осенью 1920 года, должен был отойти к БССР. За Польшей оставались только неко­торые западные волости. В установленные сроки польские войс­ка должны были эвакуироваться. Используя эти обстоятельства, лидеры белорусских политических партий решили не допустить восстановления Советской власти в уезде. С этой целью они ре­шили создать вооруженные отряды, чтобы оказать сопротивле­ние частям Красной Армии, которые должны были взять под свой контроль территорию уезда после вывода оттуда польских войск. К тому же организаторы «восстания» стремились привлечь вни­мание к «белорусскому вопросу» стран Антанты, к которым они безуспешно уже не раз обращались за помощью и поддержкой в борьбе против Советской власти.

Инициативу по подготовке «восстания» взял на себя Слуц­кий белорусский национальный комитет, который 16 ноября 1920 года созвал в Слуцке «съезд» представителей волостей и месте­чек уезда. На «съезд» прибыли 105 человек. Это были в основном бывшие офицеры, зажиточные крестьяне и представители интел­лигенции. На «съезде» присутствовали также 2 офицера 11-й польской дивизии и представители С.Булак-Балаховича.

«Съезд» признал «Наивысшую Белорусскую Раду» высшим органом государственной власти на территории Белоруссии и объявил ее «независимость» в этнографических границах, зая­вив при этом протест против «захвата» ее «враждебными и само­званными советскими властями». Но лозунги и дела организато­ров «восстания» не совпадали. Протестуя против установления Советской власти на территории Белоруссии, они и не думали протестовать против оккупации Западной Белоруссии Польшей. Заявляя протест против передачи Слуцкого уезда в состав БССР, они требовали оставить его в составе Польши.

Такое поведение «съезда» было естественным, ибо авантюра готовилась с ведома и при поддержке польских оккупационных властей. Позже один из лидеров Белорусской христианской де­мократии ксендз А.Станкевич в книге «К истории белорусского политического освобождения», изданной в Вильно в 1935 году, напишет, что «Слуцкое восстание» против большевиков «органи­зовала при поддержке польского генерального штаба Белорусская Наивысшая Рада».

На следующий день, 17 ноября, Слуцкая Рада объявила пого­ловную мобилизацию мужского населения в возрасте от 16 до 50 лет. Вооружение и деньги для формирования отрядов предоста­вило командование польской армии.

Одновременно Слуцкая Рада приступила к установлению кон­тактов со всеми антисоветскими организациями на территории Польши и Западной Белоруссии. Ее связные отправились также в Минск, где в это время находилось руководство партии белорус­ских эсеров. Но среди руководителей БПС-Р не было единодушия по отношению к событиям в Слуцке. ЦК БПС-Р ожидал в это вре­мя контрреволюционных выступлений и в других районах Совет­ской Белоруссии и до их начала решительных действий не пред­принимал. Всю работу по организации «восстания» он возложил на местную партийную организацию, направив ей в помощь упол­номоченного ЦК В.Русака.

В связи с событиями в Слуцке активизировали свою деятель­ность и обе Рады БНР. Белорусская Рада в Ковно и «Наивысшая Рада» в Варшаве, претендуя на руководящую роль в националь­ном движении, направили в Слуцк своих представителей — «ко­миссаров». Комиссаром от «Наивысшей Рады» был назначен пред­седатель Белорусского национального комитета в Слуцке П.Жаврид, от Рады БНР — В.Русак.

Не осталась в стороне от Слуцких событий и Белорусская во­енная комиссия, которая находилась в это время в Лодзи. Она послала в помощь «восставшим» 20 офицеров для укрепления командного состава формирующейся армии. Но только трое при­были в Слуцк, остальные по дороге дезертировали.

Белорусские эсеры, к которым в скором времени перешло руководство «восстанием» (большинство в Слуцкой Раде принад­лежало эсерам), стремились втянуть в эту авантюру широкие кре­стьянские массы. Силой оружия им удалось мобилизовать в фор­мирующуюся «армию» 4000 человек. Из них в спешном порядке было сформировано 2 полка — Слуцкий и Грозовский, которые в скором времени были объединены в бригаду. Командование бри­гадой было поручено капитану Генерального штаба бывшей цар­ской армии П.Чайке. Командиром первого полка был назначен капитан Анципович, командиром второго — подполковник Гав­рилович.

Представляя возможность белорусским группировкам закон­чить подготовку по организации «восстания», Польша, несмотря на договорные обязательства, задерживала вывод своих войск за демаркационную линию. Только 19 ноября, после решительных требований советской стороны, польское командование присту­пило к эвакуации своих войск. 29 ноября в Слуцк вступили части Красной Армии.

Спешно сформированные полки Слуцкой бригады, естествен­но, не могли противостоять регулярным частям Красной Армии и, не входя с ними в соприкосновение, вслед за польскими войс­ками начали отступать. Задержавшись вначале в нейтральной полосе, они нападали оттуда на советские войска. Но части 8-й дивизии Красной Армии выбили мятежников из Семежова и Вызны и разбили их полки. 28 декабря остатки Слуцкой бригады были отброшены за реку Лань, в расположение польских войск. Там, по требованию Советского правительства, они были разоружены и интернированы. Так закончилась еще одна попытка белорусских политических группировок помешать установлению Советской власти в Белоруссии.

После ликвидации авантюры Булак-Балаховича и«Слуцкого восстания» на территории Советской Белоруссии продолжала действовать еще партия белорусских эсеров, но она уже не пользо­валась влиянием в массах. Результатом антисоветской деятель­ности БПС-Р явилось полное исчезновение ее представителей из органов Советской власти. Выборы в волостные и уездные Сове­ты, закончившиеся 4 декабря 1920 года, показали, что трудящие­ся голосовали за коммунистов и беспартийных. То же произошло и во время выборов делегатов на П Всебелорусский съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Из 218 делегатов, избранных на съезд, были 185 коммунистов, 18 сочувствующих им, 23 беспартийных, 5 бундовцев и только 1 представитель партии белорусских эсеров. Это было логическим завершением всей пред­шествующей деятельности партии.

Чтобы исправить положение, ЦК БПС-Р 25 декабря 1920 года созвал в Минске съезд партии, который должен был выработать новую тактическую линию, соответствующую сложившейся по­литической обстановке, и ликвидировать раскол, наметившийся в ее рядах. Но он не оправдал возложенных надежд. Разногласия, существующие в партии, проявились на съезде еще с большей си­лой и глубиной.

На съезде вырисовались три политические группировки, меж­ду которыми разгорелась ожесточенная борьба. Группа правых во главе с С.Некрашевичем требовала, чтобы партия перешла в подполье и начала активную вооруженную борьбу против боль­шевиков. Вторая группа во главе с И.Мамонько и П.Бодуновой по-прежнему отстаивала тактику лавирования между трудящи­мися и буржуазией и ведения двурушнической политики в отно­шении к Советской власти. Третья группа, возглавляемая А.Бердником и А.Трофимовым, выражавшая настроения левого крыла в партии, выступала за сотрудничество с большевиками на совет­ской платформе.

Большинством голосов была принята платформа, предложен­ная А.Бердником и А.Трофимовым. Но, несмотря на это, руко­водство БПС-Р продолжало антисоветскую деятельность. Оно попрежнему поддерживало тесные связи с «правительством» В.Ластовского, с «Административным центром» партии русских эсеров, с ЦК левоэсеровской партии, меньшевиками и другими антисоветскими партиями и организациями, готовя новые про­вокации и мятежи.

В марте 1921 года органы ВЧК раскрыли эсеровское подпо­лье. Во время операции по его ликвидации были арестованы 800 членов партии, что фактически привело к ее ликвидации. Про­должали действовать только небольшие группы БПС-Р в Минске и Борисове. Но вскоре и они прекратили свою деятельность.

ЭКОНОМИКА БССР В ПЕРИОД НЭПА

После окончания гражданской войны и иностранной во­енной интервенции Советская страна приступила к мирному стро­ительству. В качестве первоочередной стояла задача в короткий срок восстановить разрушенное войной народное хозяйство. Ре­шать ее приходилось в очень сложных условиях.

Потерпев сокрушительное поражение в открытой вооружен­ной борьбе против Советских республик международный импе­риализм и русское белое движение не отказались от своих наме­рений свергнуть Советскую власть. Угроза нападения извне дополнялась чрезвычайно тяжелым положением внутри страны. Россия из войны вышла, по образному выражению В.И.Ленина, в состоянии человека, избитого до полусмерти. Потери России в результате четырехлетней первой мировой и трехлетней граж­данской войн составили более 40 млрд. золотых рублей, что превышало четвертую часть всего довоенного богатства страны. Погибли, стали инвалидами более 20 миллионов человек. Промыш­ленное производство в 1920 году сократилось в сравнении с 1913 годом в 7 раз. Продукция сельского хозяйства составила только две трети довоенной. Неурожай, охвативший летом 1920 года многие зерновые районы, еще более обострил продовольствен­ный кризис в стране.

Тяжелое положение в промышленности и сельском хозяйстве углублялось развалом транспорта. Тысячи километров железно­дорожного полотна были разрушены. Более половины паровозов и около четверти вагонов были неисправными.

Еще в более тяжелом положении оказалась экономика Бело­руссии. С 1915 года на ее территории непрерывно шли военные действия. Общая сумма убытков, причиненных народному хозяй­ству Белоруссии только польскими интервентами, составила бо­лее 52 миллионов рублей в золотой довоенной валюте. Из 715 про­мышленных предприятий восточных районов Белоруссии действовало только 235. Многие оставшиеся фабрики и заводы не могли работать из-за отсутствия топлива и сырья.

В чрезвычайно тяжелом состоянии оказалось и сельское хо­зяйство Белоруссии. Посевные площади зерновых культур в срав­нении с 1913 годом сократились на 36,5%, картофеля — на 45%. Значительно снизилась урожайность и валовый сбор зерновых и технических культур. Резко упало поголовье скота. Количество лошадей уменылилось на 20%, коров — на 34 %, свиней — на 56%.

Тяжелое экономическое положение усложнялось серьезны­ми политическими трудностями. Крестьянство, избавившись от боязни реставрации помещичьей собственности на землю, после окончания гражданской войны стало решительно требовать от­мены продразверстки и допущения свободной торговли. Недоволь­ство начали проявлять и рабочие, жизненный уровень которых снизился примерно в 3 раза. Росла безработица. В Белоруссии количество рабочих в цензовой промышленности сократилось в 2 раза. Многие рабочие, чтобы прокормиться, ехали в деревню и становились кустарями.

Недовольство крестьянства и рабочего класса стремились использовать остатки антибольшевистских партий: кадетов, эсе­ров, меньшевиков, анархистов и другие. Учитывая уроки своего поражения в годы гражданской войны, на этот раз они выстави­ли на передний план лозунг: « Советы без коммунистов!». Он был рассчитан на передачу власти любой буржуазной или мелкобур­жуазной группировке путем ликвидации Советской власти изнут­ри. На этой основе им удалось поднять вооруженные мятежи в Сибири, на Дону, в Тамбовской губернии, на Украине. В марте 1921 года вспыхнул контрреволюционный мятеж в Кронштадте.

Сложной была обстановка и в Белоруссии. Положение услож­нялось тем, что политическое напряжение еще нагнеталось из-за границы, с территории Польши. В столице Польши — Варшаве находилась штаб-квартира савинковской организации «Народный союз защиты Родины и свободы». Савинков уже в декабре 1920 года, сразу же после разгрома Красной Армией банд Петлюры, Яковлева, Перемыкина и Булак-Балаховича, приступил к форми­рованию из их остатков, разоруженных и интернированных в

Польше, диверсионно-террористических групп для развертыва­ния антисоветской деятельности. Их члены должны были прони­кать в советские учреждения, красноармейские части и создавать там подпольные, глубоко законспирированные группы. Для ру­ководства ими создавалась сеть уездных и губернских комитетов «Народного союза защиты Родины и свободы».

Деятельностью савинковских подпольных групп на террито­рии Советской Белоруссии руководил Западный областной коми­тет Союза, функционирующий подпольно в Гомеле. По сигналу из Варшавы подпольные группы должны были поднять вооружен­ное восстание и расчистить плацдарм для интернированных в Польше армий Петлюры, Яковлева, Перемыкина и Булак-Балахо­вича. Восстание намечалось на вторую половину лета 1921 года.

Этот план, разработанный в начале 1921 года, активно под­держивался правящими кругами Польши. Ее правительство щед­ро финансировало подготовку савинковской авантюры. Только с 26 марта по 6 июня 1921 года Савинков получил от польского ген­штаба 25 миллионов марок. Кроме того, ему было выделено польским правительством для содержания интернированных сол­дат более 20 миллионов рублей.

В подготовке савинковской авантюры активное участие при­нимали также «Белорусский политический комитет» во главе с П.Алексюком и В.Адамовичем и «Наивысшая Белорусская Рада» во главе с А.Луцкевичем, В.Ивановским, А.Трепко и А.Смоличем, которые в это время находились в Варшаве.

1 февраля 1921 года они устроили в штаб-квартире Булак-Балаховича совещание белорусских политических организаций полонофильской ориентации, на котором обсуждалась «програм­ма и методы борьбы против большевиков». Совещание приняло решение об организации «партизанской войны» против Советс­кой Белоруссии и обратилось к польскому правительству с просьбой оказать помощь в формировании «партизанских отря­дов» и отправке их на советскую территорию.

В начале марта 1921 года антисоветские отряды, сконцент­рированные вблизи советско-польской границы, насчитывали уже 13200 человек. Просачиваясь небольшими группами на террито­рию Советской Белоруссии, они захватывали государственные учреждения, продовольственные склады, разрушали железнодо­рожное полотно, мосты, средства связи, убивали партийных и советских работников. С осени 1920 до сентября 1921 года на тер­ритории БССР было зарегистрировано около 250 погромов и бан­дитских налетов. Создавались банды и на территории Советской Белоруссии.

Организаторами политического бандитизма на советской территории являлись бывшие помещики, офицеры царской ар­мии, кулаки. Часть банд, действующих на территории БССР, под­чинялась генералу Новикову, штаб-квартира которого находилась в Лиде. Банды помещиков Лукомского и Растижевского соверша­ли налеты из-за границы на территорию Минского уезда. В Бори­совском и Игуменском уездах активно действовали банды севе-ро-минской группы савинковской организации под командовани­ем полковника Павловского и Лабукова-Катина, в Чериковском уезде—отряды бывших офицеров Белохвостова, Зезюлина, Пруд­никова, на границе Чериковского и Рогачевского уездов — банды офицера Мельникова, в Могипевском, Быховском и Горецком уез­дах —банды, сформированные из остатков польских легионеров, в краснопольских лесах — банда Ф.Котова. На юге Гомельской губернии орудовала банда Галака, в Суражском, Велижском и Городокском уездах Витебской губернии — банды Жигалова и другие.

Неспокойно было и в городах. В Минске, Витебске, Гомеле и Могилеве подрывную деятельность вели эсеры, меньшевики, поаней-ционисты и бундовцы. Они подстрекали рабочих на забас­товки, вели раскольническую работу в профсоюзах, занимались контрреволюционной агитацией.

Не остались в стороне от этих событий партия белорусских эсеров и правительство БНР В .Ластовского. Они также готовились к вооруженному восстанию. Втянувшись в борьбу между Польшей и Литвой за земли Виленщины и Гродненщины, им удалось полу­чить от литовского и германского правительств денежные сред­ства (от Литвы — 1 миллион ауксингов, от Германии — 3 милли­она марок). Полученные деньги были предназначены для подготовки вооруженного восстания на спорной территории. Но эсеры стремились распространить восстание на всю территорию Белоруссии, в том числе и на БССР. С этой целью еще летом 1921 года ЦК БПС-Р назначил для руководства восстанием в различ­ных районах Белоруссии своих эмиссаров. На Виленщину (так на­зываемую Серединную Литву) уполномоченным по организации восстания был назначен А.Карабач, на Гродненщину — С.Баран, на территорию БССР — В.Пракулевич. Эсеровские эмиссары со­здали подпольные диверсионные группы и «партизанские отряды».

Готовя восстание, белорусские эсеры предпринимали усилия объединить под своим руководством все белорусские политичес­кие партии и организации. С этой целью они созвали в сентябре 1921 года в столице Чехословакии Праге белорусское политичес­кое совещание. На нем были приняты резолюция протеста про­тив Рижского мирного договора и обращение к белорусскому народу объединиться вокруг Рады БНР и «правительства» В.Лас­товского для борьбы против красных и белых ассимиляторов (про­тив большевиков в Советской Белоруссии и Польши — в Запад­ной Белоруссии). Чтобы избавиться от груза кровавых злодеяний и предстать перед народом в качестве его защитников, эсеры от­лучили от «белорусского движения» Б.Савинкова и С.Булак-Ба-лаховича, назвав их «провокаторами белорусской государст­венности».

На совещании обсуждался и план вооруженного восстания, которое должны были поддержать Литва и Германия. Но програм­ма эсеров не нашла поддержки у полонофилов. Заявляя о своей готовности вести совместно борьбу против большевиков, они про­должали ориентироваться на Польшу, считая ее более надежным союзником в антисоветской борьбе, чем Литва и Германия.

Политический бандитизм в Белоруссии тесно переплетался с экономическим. На территории Советской Белоруссии в это вре­мя широкое распространение получила нелегальная (контрабан­дная) торговля с заграницей, в частности с Польшей, Литвой и Латвией. Бездействие предприятий легкой и пищевой промыш­ленности, недостаток их продукции на внутреннем рынке вызы­вали большой поток контрабанды не только товаров потребитель­ского предназначения, но и промышленного сырья. До мая 1921 года ввоз и вывоз товаров за границу проходил фактически бес­контрольно. Это наносило большой урон экономике Белоруссии. Только во второй половине 1921 года, когда была установлена го­сударственная граница, возникли таможенные пункты, были со­зданы «летучие отряды» по борьбе с контрабандой из числа та­моженных служащих и сотрудников ВЧК. Положение дел в этой области более-менее нормализовалось.

В таких условиях приходилось начинать восстановление на­родного хозяйства. Необходимо отметить, что у руководства партии и страны сразу же после окончания гражданской войны не было реалистических представлений о путях и методах строи­тельства социализма в переходный период, вывода страны из кри­зиса, в котором она очутилась. Победа в гражданской войне по­родила в среде многих коммунистов, в том числе и среди руководители партии и страны, представления, что переходный период от капитализма к социализму можно пройти быстро, штур­мом, методами «военного коммунизма». Но это были ошибочные суждения. Политика «военного коммунизма» исчерпала себя и оказалась непригодной для мирного времени. Необходимо было искать новые пути построения социализма и вывода страны из кризиса. И они были найдены и нашли отражение в новой эконо­мической политике (НЭПе).

НЭП представляла собой комплекс мер экономического, по­литического, социального, идеологического и психологического характера переходного периода, неразрывно связанных между собой.

1. Укрепление союза рабочего класса и крестьянства на эко­номической основе.

2.Развитие промышленности на базе электрификации.

3.Кооперирование населения.

4. Использование товарно-денежных отношений.

5.Повсеместное внедрение хозрасчета, личной заинтересо­ванности в результатах труда.

6.Временное допущение капиталистических элементов в эко­номику.

7.Усовершенствование государственного планирования и руководства экономикой.

8. Повышение культуры во всех сферах деятельности челове­ка и другие.

Новая экономическая политика родилась не сразу. Она по­степенно вызревала в недрах «военного коммунизма». В ее раз­работку большой вклад внесли Ю.А.Ларин (М.А.Лурье), Н.Осинский (В.В.Оболенский), А.И.Рыков, А.В.Чаянов, Н.Д.Кондратьев и другие. Много идей было взято также из наказов крестьян хлеб­ных губерний.

Но теоретическое обоснование и практическое осуществле­ние НЭПа принадлежит В.И.Ленину. Как трезвый политик он пер­вым понял необходимость перемен.

Началом перехода к НЭПу стал X съезд РКП(б), который про­ходил в марте 1921 года. Съезд принял постановление о замене продразверстки продналогом, который по объему был меньше и доводился до сведения крестьян еще до начала полевых работ. Для зажиточных хозяйств налог предусматривался более высо­кий, чем для середняков. Бедняки вообще освобождались от на­лога. Для тех хозяев, которые увеличивали посевы наиболее важ­ных культур, предусматривались льготы. Крестьяне получили право использовать продукцию, которая оставалась после выпла­ты налога, по своему усмотрению (могли продавать или обмени­вать ее на рынке). Это создавало материальную заинтересован­ность в развитии мелкотоварного крестьянского хозяйства, прочную основу для его экономической связи с государственной промышленностью.

После X съезда РКП(б) Советское правительство законодатель­но закрепило новую экономическую политику. 21 марта 1921 года ВЦИК РСФСР утвердил декрет о замене продразверстки натураль­ным налогом. Совнарком РСФСР определил его размеры на 1921 —1922 годы. Они в сравнении с разверсткой были уменьше­ны на зерновые, картофель и семена масличных культур почти в 2 раза, на мясо — почти в 4 раза. 28 марта Совнарком принял декрет о свободном обмене, купле и продаже сельхозпродуктов в 40 губерниях, которые выполнили продразверстку. В их число входили Витебская и Гомельская губернии. Тогда же со всех же­лезнодорожных, водных и шоссейных путей сообщения были сня­ты заградительные отряды, введенные в годы гражданской вой­ны для борьбы со спекуляцией продовольственными продуктами.

17 апреля ЦИК БССР разрешил свободный обмен зерна и фуража в Борисовском, Бобруйском и Мозырском уездах, кото­рые выполнили продразверстку, и разрешил Наркомпроду рес­публики распространить это решение на другие уезды по мере выполнения ими продразверстки. 7 мая 1921 года Совнарком БССР ввел натуральный налог на масло, 14 мая — на куриные яйца, а 15 мая была разрешена свободная продажа и покупка про­дукции как сельского хозяйства, так и кустарной промышленнос­ти. Центробелсоюзу предлагалось принять срочные меры по рас­ширению кооперативной торговли.

Одновременно с законодательным закреплением НЭПа в стра­не и республике велась широкая разъяснительная работа ее зна­чения и сущности. Это было вызвано тем, что среди некоторой части населения возникла растерянность, боязнь нэпманской бур­жуазии. Распространялись слухи, что партия большевиков будто бы капитулирует перед мелкой буржуазией, а это приведет к по­ражению Советской власти. Особенно усердствовала в этом «ра­бочая оппозиция». Она обвиняла большевиков в крестьянском уклоне, утверждая, что через несколько лет крестьянство окреп­нет и свергнет Советскую власть. Необходимо было разъяснить массам, что НЭП вводится в интересах строительства социализ­ма, всерьез и надолго.

НЭП получила поддержку и понимание трудящихся Белорус­сии. Они активно включились в восстановление народного хозяй­ства. Одной из главных задач, которые стояли перед трудящими­ся республики в начале 20-х годов, было восстановление посевных площадей. Но выполнить эту задачу было очень тяжело. Многие крестьянские хозяйства не имели семян, инвентаря, тягловой ра­бочей силы (лошадей, волов и так далее). На помощь им пришло государство. Наркомзем республики выделил для их нужд 65 ты­сяч пудов овса, 10 тысяч пудов ячменя, 1 тысячу пудов льносе­мян, 325 тысяч пудов картофеля. Такая же помощь оказывалась крестьянам Витебской и Гомельской губерний. Всего в 1921 году белорусское крестьянство получило от государства около 500 ты­сяч пудов семенного кредита.

Государство оказывало помощь крестьянам и инвентарем. Наркомзем республики в 1921 году передал колхозам, совхозам и единоличным крестьянским хозяйствам 6458 плугов, 5794 боро­ны и культиватора, 1200 веялок, 804 косилки, 854 жатки, 1196 молотилок, 1500 лошадей и 15870 пудов минеральных удобрений.

Большую помощь деревне оказывал рабочий класс и воины Западного военного округа. Рабочие организовали тысячи мас­терских по ремонту и изготовлению сельскохозяйственного ин­вентаря. Только рабочие Гомельской губернии изготовили в 1921 году более 5 тысяч плугов и борон, около 300 колес, отремонтиро­вали более 50 тысяч единиц различного сельскохозяйственного инвентаря. Воины Западного военного округа направили в дерев­ню 24 тысячи своих представителей, которые работали в 12 тыся­чах крестьянских хозяйств. Это были в основном семьи погибших красноармейцев или те, чьи дети служили в Красной Армии. Кро­ме того, воины округа передали крестьянам безвозмездно 17071 пуд семян, 681 лошадь, 756 коров и 800 голов других животных.

Благодаря помощи государства, рабочих и крсноармейцев посевная кампания 1921 года в Белоруссии прошла успешно. В БССР было засеяно 720,4 тысяч гектаров, или 80,9% посевных площадей 1916 года. В Гомельской губернии посевы яровых и ози-

мых культур составили 168% уровня 1920 года, в Витебской гу­бернии— 90% уровня 1916 года.

Важнейшим испытанием для нового экономического курса Советского государства явилось проведение первой налоговой кампании. Она началась в августе 1921 года. Крестьяне отнеслись к ней с пониманием. Несмотря на некоторые трудности, связан­ные с ошибками при исчислении налогов, а также деятельность враждебных элементов, в целом сбор налога в Белоруссии про­шел успешно и завершился в марте 1921 года. Объем продналога превысил 3 миллиона пудов (зерна, картофеля и масличных культур).

Заготовка сельскохозяйственной продукции шла и по линии товарообмена. С этой целью была создана сеть кооперативов и товарообменных пунктов. Всего в Белоруссии за 1921 год путем товарообмена было заготовлено более 500 тысяч пудов зерна и других сельскохозяйственных продуктов. Но план товарообмена выполнить не удалось. Не хватало товаров первой необходимос­ти, К тому же часто цены на промышленные товары в обменных пунктах были выше, чем в торговой сети. Поэтому крестьяне охот­нее пользовались торговлей, чем товарообменом.

В 1922 году посевные площади в республике по сравнению с 1921 годом увеличились на 9,5%. Но урожайность по-прежнему была низкой. Озимой ржи собиралось с десятины в среднем 41 пуд, ячменя—40 пудов, что было ниже уровня 1913 года. Превос­ходила довоенный уровень только урожайность картофеля.

Постепенно восстанавливалось и животноводство. За 1921 год поголовье лошадей в крестьянских хозяйствах увеличилось на 9,8%, крупного рогатого скота — на 10,9%, овец — на 9,8%, сви­ней—на 7,3%.

Наделение батраков и беднейшего крестьянства землей, создание благоприятных условий для развития сельского хозяйства обусловили дальнейшее развитие процесса осереднячивания кре­стьянства. В 1922 году почти половина крестьянских хозяйств (41,6%) уже относилась к середнякам. Каждое из этих хозяйств имело лошадь и корову. Количество бедняков в деревне умень­шалось.

В сельском хозяйстве продолжалось колхозное и совхозное строительство. В 1921 году в БССР насчитывалось 740 колхозов и 174 совхоза. В связи с введением новой экономической политики и наделением крестьян землей многие крестьяне вышли из кол­хозов, надеясь улучшить свое материальное положение в едино­личном хозяйстве.

Таким образом, в первые годы НЭПа сельское хозяйство мед­ленно, но уверенно восстанавливалось. На его основе шло восста­новление промышленности и транспорта. Основная тяжесть вос­становительных работ легла на плечи рабочего класса. Многие рабочие, как на фронтах гражданской войны, показывали при­меры героизма в труде. С большим энтузиазмом в Минске труди­лись рабочие железнодорожных мастерских, завода «Энергия», сотни рабочих других предприятий. Их усилиями уже зимой 1921 года были введены в строй действующих Борисовская фанерная фабрика, минские железнодорожные мастерские, машинострои­тельный и чугунолитейный завод «Энергия» и другие пред­приятия.

Большую роль в восстановлении промышленности и транс­порта, всего народного хозяйства сыграли коммунистические суб­ботники и воскресники. За время их проведения рабочие отре­монтировали безвозмездно сотни километров железнодорожных путей, десятки паровозов и сотни вагонов, восстановили и пост­роили десятки мостов, разгрузили тысячи вагонов с топливом. Только в январе 1921 года в Минске было проведено 9 субботни­ков, в которых участвовали более 5 тысяч человек. 5 субботников и воскресников организовали трудящиеся Могилева. В Витебс­кой губернии в первой половине 1921 года в субботниках участ­вовали 15140 человек. За время 3-х воскресников по заготовке топлива в Гомельской губернии было заготовлено 100 тысяч ку­бических метров и вывезено 30 тысяч кубических метров дров.

В дальнейшем восстановление промышленности и транспор­та проходило на основе НЭПа. Во второй половине 1921 года в соответствии с «Наказом СНК о проведении в жизнь новой эконо­мической политики» началась перестройка управления промыш­ленностью и перевод предприятий на хозяйственный расчет. В государственный сектор были включены наиболее крупные пред­приятия, которые имели большое народнохозяйственное значе­ние и концентрировали наиболее квалифицированную часть ра­бочего класса, а также средние и мелкие предприятия, которые были хорошо оборудованы и могли давать прибыль. Одновремен­но происходило укрупнение предприятий. В Минске, например, вся полиграфическая промышленность была объединена в 3 ти­пографии, кожевенная — в 2 завода. В подчинение СНХ БССР из 219 действующих предприятий были переданы только 88. Витебс­кий губсовнархоз получил 85 предприятий из 267, Гомельский — 56 из 454. Остальные предприятия были сданы в аренду или пе­реданы другим ведомствам, или подлежали консервации.

Предприятия, переданные в ведение Совнархоза БССР, были объединены в 16 хозрасчетных управлений и 15 заводоуправлений. Позже их количество сократилось до 11. В Витебской губернии действовало 12 групповых объединений. Предприятия Гомельс­кого совнархоза объединились в отраслевые тресты: деревообра­батывающей, спичечной, бумажной, шерстяной и металлообра­батывающей промышленности.

Перестройка органов управления изменила и структуру со­внархозов. Многочисленные их отделы и секции были ликвиди­рованы. Вместо их были созданы отделы: производственно-тех­нический, торговли и обеспечения, центральная бухгалтерия.

Административно-управленческий аппарат в результате значи­тельно сократился.

Одновременно проводился перевод предприятий на хозяй­ственный расчет. В первую очередь он затронул предприятия лег­кой промышленности, продукция которых в большей мере имела связь с рынком. Здесь хозяйственный расчет должен был обеспе­чить не только окупаемость затрат, но и прибыль.

Всю продукцию производства, сырье, топливо и другое пред­приятия хозяйственные государственные объединения получали только за плату. Для восстановления и развития предприятий из отчислений своего производства создавались оборотные фонды. Одна их часть шла в распоряжение объединений, которые отчис­ляли деньги в этот фонд, вторая предназначалась для содействия восстановлению предприятий и отраслей, которые сами не могли создать оборотных фондов. Материальное положение рабочих и служащих хозрасчетных предприятий ставилось в полную зави­симость от прибыльности предприятий. Одновременно осуществ­лялся переход к новой тарифной политике, которая основывалась на принципе сдельной оплаты труда.

В БССР перевод предприятий на хозрасчет завершился толь­ко в начале 1923 года. Неустойчивость валюты, нехватка оборот­ных средств, сырья затрудняли борьбу за режим экономии. Одна­ко несмотря на все трудности, первые же месяцы работы хозрасчетных предприятий дали хорошие результаты. Укрепилась трудовая дисциплина, улучшилось качество продукции, увеличи­лись доходы предприятий, повысилась производительность тру­да. Так, на предприятиях спичечной промышленности Совнархо­за БССР за сентябрь—ноябрь 1921 года производительность труда увеличилась на 248 %, в лесопильной—на 208 %, кирпично-изразцовой — на 230%, дрожжевенно-винокуренной — на 203%.

Экономические стимулы заинтересованности в повышении производительности труда удачно сочетались с моральными. Пе­редовики производства, согласно решениям VIII Всероссийского съезда Советов, стали награждаться Орденом Трудового Красно­го Знамени. Первым кавалером ордена в июле 1921 года стал кре­стьянин деревни Чигиринки Быховского уезда Никита Менчуков. Во время ледохода, рискуя жизнью, он спас Чигиринский мост. В сентябре 1922 года этой высокой награды были удостоены рабо­чие завода «Новая Этна» Лодягин и Фельдман. Они находились в цеху 36 часов, пока не ликвидировали повреждение, из-за кото­рого могло выйти из строя предприятие.

В те годы широко использовались и такие меры поощрения, как занесение передовиков на Красную доску Почета, присвое­ние лучшим мастерам производства звания Герой труда, а пере­довым коллективам — революционных имен.

В результате всех этих мероприятий промышленность Бело­руссии восстанавливалась быстрыми темпами. В 1922 году на ее территории (в границах 1924 года) уже действовало 277 промыш­пенных предприятий, а валовая продукция промышленности со­ставляла 37,7% к уровню 1913 года.

Еще более быстрыми темпами восстанавливалась и развива­лась мелкая и кустарная промышленность. Она давала около ²/₃ всей промышленной продукции Белоруссии. Большинство мелких предприятий находилось в аренде у частных лиц или являлось частнокапиталистическими. Аренда частными предпринимателя­ми государственных предприятий осуществлялась на основе дек­рета Совнаркома РСФСР «О порядке сдачи в аренду предприя­тий, подведомственных Высшему Совету Народного Хозяйства». Согласно декрету арендная плата устанавливалась в виде доле­вого отчисления не более 10 — 20%. В Совнархозе БССР в аренде находилось 52 предприятия, в Витебском совнархозе — 30. Таким образом, аренда не получила широкого распространения на тер­ритории Белоруссии. Шире была распространена частнокапита­листическая промышленность. Ее развитие регулировалось дек­ретом СНК РСФСР от 7 июля 1921 года, согласно которому частные лица могли открывать промышленные предприятия с числом ра­бочих не более 20 человек. На этих предприятиях не только обо­ротный капитал, но и основные фонды являлись собственностью владельца предприятия. Правда, они подвергались государствен­ному контролю и регулированию.

В 1923 году в Белоруссии насчитывалось 3212 частных пред­приятий, годовой оборот которых составлял 5432,1 тысячи руб­лей. Это были в основном предприятия кожевенной, швейной, пищевой, металло- и деревообрабатывающей промышленности, на которых работали в среднем 2 — 3 наемных рабочих.

Более широкое распространение частнокапиталистический сектор получил в торговле. В 1921 — 1922 хозяйственном году здесь из 19400 различных торговых заведений 18309 принадле­жало частным лицам. Особенно высоким был удельный вес част­ника в розничной торговле. В 1922 — 1923 хозяйственном году в Белоруссии частникам принадлежало 90% всех торговых пред­приятий и 85% оборота, а на долю государственной и коопера­тивной торговли — соответственно 10 и 15%.

Оборот товаров в частной торговле происходил быстрее в несколько раз, чем в государственной и кооперативной. Это было вызвано тем, что частный торговец ранее, чем кооператор, приоб­ретал необходимые товары, товары лучшего качества, лучше знал конъюнктуру рынка, мог продавать товары в кредит и так далее.

Но развитие частной торговли порождало много негативных явлений. Росло воровство государственной собственности, кор­рупция, контрабанда, спекуляция.

В условиях новой экономической политики укрепила свою экономическую базу и сельская буржуазия. После отмены про­дразверстки кулаки имели много хлеба и товарного скота. Реали­зуя свою продукцию по рыночным ценам, они покупали сельско­хозяйственные машины, инвентарь, эксплуатировали наемных рабочих. Кроме того, кулаки наживались на спекуляции хлебом, скупали и перепродавали другие сельскохозяйственные продук­ты. Нередко им принадлежали предприятия по переработке сель­скохозяйственного сырья.

Таким образом, переход к НЭПу вызвал оживление капита­листических элементов города и деревни. На арену частнособ­ственнической деятельности выступили прежде всего бывшие предприниматели и торговые служащие, подрядчики, которые составляли костяк нэпманской буржуазии. Их ряды пополнялись выходцами из старой интеллигенции. Новая буржуазия появля­лась и среди крестьянства и кустарей, освободившихся от ярма капиталистических банков.

Новая нэпманская буржуазия стремилась захватить прочные позиции на рынке, в промышленности и сельском хозяйстве. Она требовала от Советской власти больших уступок и была жесто­ким эксплуататором трудящихся. Но Советская власть мирилась с этим, ибо капиталист-купец умел хозяйствовать и торговать. Отношения с ним органы власти строили на основе экономичес­кого соревнования. Пока шло становление социалистического уклада, частнокапиталистический сектор помогал быстрее и луч­ше решать народнохозяйственные проблемы, в том числе и вос­становление народного хозяйства.

Правда, в этом соревновании государство стремилось огра­ничить чрезмерные аппетиты частных владельцев как в торгов­ле, так и в промышленности. Во-первых, государство широко ис­пользовало контроль за рыночными ценами, денежный и товарный кредит, который направлялся преимущественно в общественный сектор, налоговую политику как важнейший регулятор накопле­ния. Осуществляя регулирование рыночных цен, Комиссия по внутренней торговле (позже Наркомторг) предотвращала попыт­ки частных торговцев резко повышать отпускные цены. Чтобы лишить частных предпринимателей значительной части накоп­лений, они обкладывались промышленным, подоходным и други­ми налогами. Кроме 10% налога с оборота, у них отнималось с учетом всех видов налогов около половины их прибыли.

В ограничении частнокапиталистических тенденций важную роль играло советское законодательство. Защищая интересы тру­дящихся, государство строго наказывало частных предпринима­телей, занимающихся спекуляцией, воровством, взяточничеством. Особенно часто наказывались предприниматели за нарушение законов о труде. Только в 1923 году за нарушение этих законов были привлечены к судебной ответственности 184 предпринима­теля в БССР.

В борьбе с засилием частника в торговле советские органы содействовали развитию кооперации и государственной торгов­ли. Им предоставлялись льготы, в первую очередь предоставля­лись кредиты. И это давало свои плоды. Сеть кооперативных и государственных торговых предприятий росла. Рос и их денеж­ный оборот. Если в 1921 —1922 хозяйственном году среди торго­вых предприятий Белоруссии 94,5% составляли частные, то че­рез два года их удельный вес снизился до 80,5% благодаря увели­чению доли государственных и кооперативных.

Государственные и кооперативные предприятия, как прави­ло, были крупными, частные — мелкими. В основном это были магазины палаточного типа. Во втором полугодии 1923 — 1924 хозяйственного года средний оборот государственного торгового заведения составлял 39,4 тысячи рублей, кооперативного — 17,8 тысяч, частного — 3460 рублей.

Введение НЭПа благоприятно воздействовало не только на восстановление промышленности и сельского хозяйства, но и на улучшение материального благосостояния трудящихся, улучше­ние условий их труда. Заметно улучшилось питание рабочих. Так, с сентября 1921 года по сентябрь 1922 года среднедневное по­требление рабочими Минска молочных продуктов и яиц увели­чилось в 1,5 раза, мяса и рыбы — в 3, хлеба пшеничного — в 2 раза. В конце 1921 года в БССР была отменена карточная систе­ма обеспечения. Все больше сокращалась натуральная часть за­работной платы и увеличивалась денежная.

Улучшились жилищные условия, организация отдыха трудя­щихся. Рабочие и служащие начали получать очередные отпуска. С декабря 1921 года на предприятиях и в учреждениях республи­ки были запрещены сверхурочные и ночные работы без разреше­ния отдела труда. Но наиболее важным итогом перехода к НЭПу было исчезновение объективной базы для политического бан­дитизма. Хотя он еще продолжал существовать, ибо насаждался из-за границы, но социальную базу — поддержку крестьянства, недовольного продразверсткой, потерял. Тем самым ему был под­писан смертный приговор.

Такими были итоги НЭПа в первые годы ее осуществления. После вхождения БССР в состав СССР восстановление народ­ного хозяйства в Белоруссии пошло более быстрыми темпами. Но это случилось не сразу. На этом пути пришлось преодолеть ряд трудностей. Одной из них было возникновение кризиса сбыта. К концу 1922 года в Белоруссии, как и в стране в целом, накопились большие запасы нереализованных промышленных товаров, кото­рые в первой половине 1923 года еще больше увеличились. Это привело к сокращению производства промышленной продукции.

Кризис был вызван тем, что наблюдалось большое расхожде­ние в ценах на сельскохозяйственную и промышленную продук­цию. В 1923 году цены на промышленные товары в Белоруссии в сравнении с сельскохозяйственными возросли примерно в 5 раз, а на сельскохозяйственные снизились в 5 — 6 раз. Если в начале 1922 года пуд зерна стоил 2 рубля золотом, то в декабре 1923 года — 31 копейку. В 1913 году крестьянин мог купить сапоги за 3 —4 пуда зерна, в 1923 —за 15 —20 пудов. Из-за такой дороговиз­ны крестьяне, как и другие слои населения, практически пере­стали покупать изделия фабрично-заводской промышленности.

Основной причиной таких перекосов в ценах было то, что темпы восстановления сельского хозяйства были более высоки­ми (70% довоенного уровня), чем промышленности (39% довоен­ного уровня). Сельское хозяйство восстанавливалось быстрее, чем промышленность, потому что на его восстановление требовалось меньше затрат. К тому же у крестьян не было рынка сбыта своей продукции.

Государственные органы и руководство промышленных пред­приятий должны были искать пути преодоления возникших труд­ностей. И они были найдены. Во-первых, сами предприятия ста­ли сокращать издержки на выпускаемую продукцию, снижать ее себестоимость, улучшать систему сбыта товаров, избавляться от перекупщиков-посредников, взвинчивающих цены. С целью овла­дения рынком 29 февраля 1924 года Совет Труда и Обороны при­нял постановление «О снижении розничных цен». В интересах стабилизации рынка были установлены твердые цены и на неко­торые товары в частном торговом секторе.

Большое значение для рыночной стабилизации и всего хо­зяйственного строительства имело завершение в 1924 году денеж­ной реформы (переход к одной валюте — червонцам). Чтобы увеличить товарность сельского хозяйства, в 1923 — 1924 хозяй­ственном году был осуществлен переход от натурального к де­нежному налогу, расширена аренда земли и наем рабочей силы. Возобновился вывоз зерна за границу.

Эти мероприятия вскоре дали положительные результаты. С декабря 1923 года увеличился сбыт промышленной продукции. Через полгода залежалые товары были в основном реализованы. Усилилась загрузка предприятий и занятость рабочих. Постепен­но росла и покупательная способность крестьянства.

Второй трудностью, которую пришлось преодолевать народ­ному хозяйству в Белоруссии в это время, была безработица. Сла­бая тогда еще промышленность не могла занять десятки тысяч демобилизованных из Красной Армии рабочих, сельское населе­ние. В БССР (в границах 1923 года) количество безработных ко­лебалось от 5 до 9 тысяч, в Витебской губернии — от 4 до 5 тысяч, в Гомельской — от 7 до 10 тысяч. Армию безработных пополняли беженцы, которые направлялись в Польшу и Литву и по разным причинам оседали в Белоруссии.

Органы Советской власти делали все возможное, чтобы умень­шить безработицу. Оказывалась помощь безработным, создава­лись новые рабочие места, организовывались общественные ра­боты.

Преодолевая эти трудности, народное хозяйство республики постепенно, но неуклонно продвигалось вперед.

Одной из важнейших задач в восстановлении промышленно­сти и ее дальнейшем развитии было повышение производитель­ности труда. Она находилась на очень низком уровне. К тому же рост производительности труда отставал от темпов роста зара­ботной платы. В третьем квартале 1923 — 1924 хозяйственного года рост заработной платы опережал рост производительности труда на 25%.

Чтобы исправить положение, VI съезд профсоюзов СССР, ко­торый проходил в ноябре 1924 года, принял решение шире прак­тиковать сдельщину и премирование для заинтересованности рабочих в результатах своего труда. Руководствуясь этим, пред­приятия начали активно внедрять сдельную оплату труда, что дало возможность значительно поднять его производительность.

Преодоление разницы между ростом заработной платы и производительностью труда дало возможность предприятиям зна­чительно увеличить оборотные средства, увеличить прибыль, ко­торую они направляли на капитальный ремонт и замену изношен­ного оборудования. На эти цели направлялись и государственные ассигнования. В 1924 —1925 хозяйственном году на эти цели было выделено 70% бюджетных средств.

Одновременно велась работа по усовершенствованию управ­ления промышленностью, выдвижению, подготовке и переподго­товке руководящих кадров, вовлечению рабочих в управление производством. Все это содействовало росту общественной и по­литической активности рабочего класса. Рабочие стали более ак­тивно участвовать в работе производственных совещаний, дви­жении рационализаторов и изобретателей. Усиливалась тяга их к культуре и образованию.

Трудовая и общественная активность рабочего класса вско­ре дала свои результаты. Многие предприятия Белоруссии уже в 1924 году восстановили свою довоенную мощность. Восстанавли­вались разрушенные и вводились в строй законсервированные предприятия. В 1924 —1925 хозяйственном году вступили в строй Оршанский гвоздевой завод, маслобойные заводы в Бобруйске, Витебске, Могилеве, Витебская картонная фабрика, Новоборисов­ский винокуренный завод и другие.

Вместе с реконструкцией старых предприятий создавались новые, преимущественно в деревообрабатывающей, швейной, кожевенной, пищевой промышленности, промышленности стро­ительных материалов. В эти годы были построены лесопильный завод в Речице, обувная фабрика «Труд», деревообрабатывающая фабрика и кондитерская фабрика «Просвет» в Гомеле, машино­строительный завод в Минске и другие. В Минске строились обув­ная и швейная фабрики, деревообрабатывающий завод, в горо­дах и поселках развертывалось строительство кирпичных и других предприятий.

Одновременно с государственным развивались кооператив­ный и частновладельческий секторы. В Белоруссии насчитыва­лось 38499 промышленных предприятий, на которых были заня­ты 49558 рабочих. Из них 236 были государственными, 284 — кооперативными, 79 — принадлежали трудовым артелям и 39900 — частным владельцам. В это время большая доля промыш-

ленной продукции выпускалась кустарной промышленностью. В 1925 году ее валовая продукция составляла 39 миллионов руб­лей, в то время как продукция Совнаркома в отпускных ценах — 32 миллиона рублей. Государство осуществляло политику поддер­жки самотужной промышленности, содействовало объединению ее в промышленную кооперацию. Только в 1925 году было созда­но 140 самотужных артелей, в которых работали 1320 человек.

Но преимущество отдавалось государственному сектору. На его поддержку направлялись и основные капитальные средства, за счет чего строились новые предприятия, восстанавливались ранее действующие. Всего за годы восстановления было построе­но 106 новых предприятий. В результате количество предприя­тий цензовой промышленности в Белоруссии за 1921 —1927 годы увеличилось с 277 до 347, а их валовая продукция — почти в 5 раз. В 1926 году общественный сектор (государственный и коопе­ративный) уже выпускал 96,8% промышленной продукции, в то время как частный — только 3,2%.

В 1923 — 1927 годах быстро росла и развивалась государ­ственная кооперативная торговля. Советское правительство пред­принимало меры, направленные на регулирование рыночных от­ношений, ставило частника под контроль, постепенно вытесняло его из товарооборота. В области оптовой торговли эта задача была решена успешно. К концу восстановительного периода продук­ция государственных и кооперативных предприятий БССР уже занимала 91,5% в оптовом товарообороте. Вытеснить частника из розничной торговли было труднее, но и эта задача решалась. В 1925 —1926 хозяйственном году частный сектор в розничном то­варообороте сократился до 46,3%, государственный сектор состав­лял 8,7%, кооперативный — 45%.

Восстановление и развитие экономики БССР происходило в тесной связи и при активной помощи братских советских респуб­лик. Из РСФСР и Украины БССР получала станки, металл, камен­ный уголь, химические продукты и другие виды готовых изделий и сырья. Азербайджан поставлял нефтепродукты. В свою очередь, БССР продавала за пределы республики продукцию стеклянной, льнопрядильной, чулочно-трикотажной, деревообрабатывающей, бумажной и спичечной отраслей. Общесоюзное значение имела ее лесообрабатывающая промышленность.

За годы восстановления была проведена большая работа по механизации и электрификации производств а. В 1925 —1926 го­дах в Белоруссии работало вместе с производственными энерго­установками около 100 электростанций, которые давали 6674 ты­сяч киловатт/часов электроэнергии, почти в 3 раза больше, чем в 1913 году.

Много было сделано и по восстановлению транспорта. Рабо­чие-железнодорожники, которые насчитывали в своих рядах 20488 человек, отремонтировли почти все железнодорожные пути, депо и мастерские, восстановили крупные железнодорожные мосты.

Восстанавливался и расширялся парк паровозов и вагонов. Толь­ко Московско-Белорусско-Балтийская железная дорога за 1923 — 1924 годы получила 138 паровозов, из них 94 новых. В 1926 году вывоз грузов по железным дорогам Белоруссии превысил уровень 1913 года на 12,7%, а провоз — на 45,3%.

На речном транспорте проводились работы по расчистке форватеров рек от затонувших судов. В сущности, заново был создан речной флот республики. Для постройки речных судов широко использовался частный капитал. Частным собственникам в 1925 — 1926 годах принадлежало 45% тоннажа построенных речных судов. В 1926 году количество перевозимых грузов по ре­кам Белоруссии уже превысило довоенный уровень на 16,7%.

С 1921 по 1925 годы были отремонтированы 94628 километ­ров гужевых и шоссейных дорог, за 1924 —1925 годы построено 248 мостов и 142 капитально отремонтированы. В 1924 году были открыты первые автобусные маршруты: Минск-Червень, Минск-Острашицкий городок, Слуцк-Тимковичи. В 1925 году общая про­тяженность автобусных маршрутов уже достигла 575 километров.

В 1926 — 1928 годах промышленность Белоруссии развива­лась еще более быстрыми темпами. Это было связано с началом индустриализации в стране. За три года индустриализации в рес­публике были построены фанерный завод в Витебске, кожзавод «Большевик» в Минске, спичечная фабрика и льночесальный ком­бинат в Речице, галантерейная фабрика «Белорусочка» в Минс­ке, швейная фабика им. Ф.Дзержинского в Гомеле, несколько кирпичных заводов, по переработке древесины и сельскохозяй­ственных продуктов. Количество цензовых промышленных пред­приятий до конца 1927 — 1928 годов увеличилось до 446. Нача­лось строительство таких крупных предприятий, как фабрика искусственного шелка в Могилеве, Бобруйский и Гомельский де­ревообрабатывающие комбинаты, спичечная фабрика «Красная Березина» в Борисове и другие.

Реконструировались также действующие предприятия, фаб­рики и заводы оснащались новым оборудованием, усовершенство­валась технология, механизировались производственные процес­сы. На это было затрачено только в 1927 —1928 годах 9,1 миллиона рублей. Все это дало возможность значительно увеличить выпуск промышленной продукции. В 1928 году она уже в 2 раза превыси­ла объем 1913 года.

Особенно быстро развивалась металлообрабатывающая, бу­мажная, швейная, текстильная, деревообрабатывающая и коже­венная отрасли производства. Добыча торфа увеличилась почти в 4 раза. Значительно возросла энергетическая база республики. Количество электростанций за эти годы увеличилось со 155 до 171. Реконструировались действующие станции, повышалась их мощность. Выработка электроэнергии с 1925 по 1928 годы воз­росла с 23,05 миллиона киловатт/часа до 37,3 миллиона киловатт/ часа. В мае 1927 года недалеко от Орши началось строительство

крупнейшей в республике электростанции — БелДРЭС мощнос­тью 30 тысяч киловатт/часов.

Значительную помощь в индустриализации республики ока­зывало Советское государство. Строительство крупнейших в стра­не предприятий: Бобруйского и Гомельского деревообрабатыва­ющих комбинатов, Могилевской фабрики искусственного шелка, торфопредприятия «Осинторф», БелДРЭС и других финансиро­валось из общесоюзного бюджета. Из других республик Союза Белоруссия получала уголь, металл, нефтепродукты, оборудова­ние и механизмы для строительства предприятий и так далее. Ленинградский машиностроительный трест поставлял для бело­русских предприятий энергетическое и котельное оборудование, из различных городов РСФСР и УССР завозились станки, хими­каты и так далее. В республику направлялись квалифицирован­ные кадры.

Успешно решались и задачи восстановления сельского хозяй­ства. Этому содействовало принятие второй сессией ЦИК БССР 23 марта 1923 года «Земельного кодекса БССР» и проведение на его основе землеупорядочения. Земельный кодекс БССР законо­дательно закрепил одно из основных завоеваний Октябрьской революции—национализацию всех земель. Согласно кодексу все земли сельскохозяйственного предназначения составляли госу­дарственный земельный фонд, который находился в распоряже­нии народного комиссариата земледелия и его местных органов. Право на пользование землей давалось всем гражданам БССР, которые обрабатывали ее, не используя чужой труд. Крестьянам предоставлялась свобода выбора формы землепользования. Тем хозяйствам, которые избирали коллективные формы землеполь­зования (колхозы), предусматривались льготы. Земля закрепля­лась за крестьянами в постоянное пользование.

Осуществление этих принципов, закрепленных в кодексе, требовало проведения землеупорядочения в сельском хозяйстве. Оно предусматривало ликвидацию черезполосицы и других пе­режитков феодализма в деревне. В первую очередь проводилось землеупорядочение коллективных и государственных хозяйств (колхозов и совхозов). Упорядочение крестьянского землепользо­вания сопровождалось расселением крестьян из больших дере­вень в поселки. Считалось, что крестьянское хозяйство в поселке будет достаточно близко находиться от своей земли и сможет ве­сти многопольные севообороты. Поселковая форма землепользо­вания противопоставлялась хуторской, которая в значительной мере являлась результатом стихийности в расселении крестьян­ства. Но тем не менее крестьянство в основном расселялось на хутора. За 1923 —1928 годы в Белоруссии на хутора вышло более 600 тысяч крестьянских хозяйств. Большинство из них было со­здано при землеупорядочении на подворно-черезполосных зем­лях и на землях бывших помещичьих имений, полученных крес­тьянами в результате национализации помещичьих земель. В 1926 году из имеющихся хуторских хозяйств 25,6% было создано до революции, 23,2% — при землеупорядочении, 50,2% — на быв­ших помещичьих землях.

При землеупорядочении беднейшее крестьянство получало прирезки земель от кулаков. Средняя минимальная норма наде­ла не должна была быть меньше 5 — 6 десятин земли. Беднейшее крестьянство благосклонно относилось к землеупорядочению, кулаки его не поддерживали, так как тратили часть своих земель. Но на это не обращали внимания, ибо земельный голод в белорус­ской деревне был по-прежнему очень острым. Чтобы решить его и преодолеть страх крестьян брать помещичьи земли (а после вве­дения НЭПа помещики стремились вернуть свои бывшие имения), в 1925 году ЦИК БССР принял постановление «О выселении по­мещиков, которые живут в хозяйствах, которые принадлежали им до издания закона о земле 26 октября 1917 года». Исключение было сделано только тем, кто сам (или ближайшие родственники) служил в Красной Армии или имел заслуги перед Советским го­сударством. Остальные выселялись на специально созданный ко­лонизационный фонд. На основе этого постановления из БССР было выселено 266 семей помещиков. Их земли и инвентарь были распределены среди беднейшего крестьянства.

Чтобы избежать земельного голода, многие крестьянские се­мьи из Белоруссии переселялись на Дальний Восток, в Сибирь, Поволжье, южные районы Украины. В 1924 году в республике 8860 крестьянских семей подали заявления на выезд. Но переселение не ликвидировало аграрный голод в Белоруссии, тем более, что 70% переселенцев в 1925 году вернулись из Поволжья на родину.

Быстрейшему восстановлению сельского хозяйства содейство­вала новая система налогообложения, которая начала вводиться с 1923 года. Страна переходила на единый сельскохозяйственный налог. Чтобы заинтересовать крестьян в выращивании наиболее выгодных культур и улучшении агрообработки земли, предусмат­ривались льготы. Льготы в размере 10% налогов получили те кре­стьянские хозяйства, которые в предыдущие годы провели зна­чительные оросительные, осушительные и другие работы по охране почвы.

Характерной особенностью налогообложения была его дифференцированность. Беднейшие крестьянские хозяйства от него освобождались или выплачивали в минимальных размерах, зажиточные — платили по повышенным ставкам. С 1925 года в на­логи начали включаться доходы и от неземледельческих занятий (промыслов и так далее).

Быстрейшему восстановлению сельского хозяйства способ­ствовала советская кредитная система. Наряду с государствен­ной существовала широкая сеть кооперативного кредита. Благо­даря кредитованию значительное количество крестьянских хозяйств могло получить в кредит семена, инвентарь, деньги, не­обходимые для ведения хозяйства.

В 1924 году сельское хозяйство Белоруссии в основном было восстановлено. Посевные площади республики достигли 2230 тысяч десятин против 2100 тысяч десятин в 1913 году. Урожай­ность осталась на дореволюционном уровне.

Быстрыми темпами восстанавливалось и животноводство. В 1924 году количество крупного рогатого скота превысило уровень 1916 года на 10,2%, лошадей — на 2,3%.

Ликвидация помещичьего землевладения и оказание помо­щи Советской власти беднякам содействовало их подъему до уров­ня середняков. В 1925 году их удельный вес достиг 60% от всего крестьянства. Бедняки составляли 26%, кулаки — 4%. Но сохра­нение единоличного крестьянского хозяйства, общая неустроен­ность многих крестьянских хозяйств не освободила их от кулац­кой кабалы. Не имея возможности вести самостоятельно хозяйство, часть крестьян разорялась и превращалась в батра­ков, середняцкие хозяйства опускались до уровня бедняков. Это вынудило Советскую власть с целью более полного использова­ния средств производства в сельском хозяйстве разрешить исполь­зование наемного труда. В 1925 году в 20064 хозяйствах Белорус­сии насчитывались 21747 наемных сельскохозяйственных годовых и временных рабочих. Из всех хозяйств, в которых использовался наемный труд, 52% были кулацкими. Они нанимали регулярно по 2 — 3 работника. Остальные крестьянские хозяйства (48%) пользовались наймом, главным образом во время летних и осен­них полевых работ. Они принадлежали к середняцким и бедняц­ким. Здесь наемный труд не носил эксплуататорского характера.

С переходом к НЭПу некоторое развитие в деревне получили также арендные отношения. Это было результатом неравномер­ного распределения рабочего скота, сельскохозяйственного ин­вентаря, трудоспособной рабочей силы и так далее. В 1924 году в республике сеяли на арендованной земле 4,5%, а в 1925 году — 4,2% крестьянских хозяйств. Сдавали землю в аренду преимуще­ственно маломощные середняки и крестьяне-переселенцы, а пользовались ею в большинстве середняки, достаточно обеспечен­ные средствами производства.

Имели место в это время в деревне такие формы эксплуата­ции, как кредитование кулаками крестьян семенами, выдача де­нег в рост, отработка долгов летом и так далее.

В условиях НЭПа увеличилась роль сельскохозяйственной кооперации. Благодаря кооперации крестьянин избавлялся от кулацкой кабалы, приобретал производственный опыт, повышал свою культуру. Для поддержки кооперации в 1923 году был со­здан Белорусский сельскохозяйственный банк. В 1924 году были изменены сроки и условия кредитования. Это значительно облег­чило возможность крестьянству пользоваться кредитом. Коопе­ративы пользовались льготами при кредитовании, освобождались от налогов за пользование садами, от арендной платы за землю, постройки, полученные из государственного фонда. Арендная плата отчислялась в основной капитал коллективных хозяйств.

Все это содействовало росту кооперативного движения. Если в 1924 году в республике насчитывалось 803 кооператива, то в 1925 году их количество возросло втрое.

Высшей формой сельскохозяйственной кооперации были производственные коллективные объединения — коммуны, кол­хозы, ТОЗы. В 1925 году их в Белоруссии насчитывалось 433 (50 коммун, 254 колхоза и 129 ТОЗов). Но им принадлежало только 47 тысяч десятин земли, или 0,74% всех земель республики. Они были созданы в основном на землях госфонда (бывших помещи­чьих и церковных), и только 9,5% колхозов существовали на зем­лях крестьян. Но некоторые колхозы быстро распадались. В 1925 — 1926 годах распались 56 колхозов, вновь организованы были 22. Но некоторые колхозы укреплялись при поддержке го­сударства и имели неплохие результаты.

Проходило и хозяйственное укрепление совхозов. В конце 1925 года их в республике насчитывалось 154. Им принадлежало 79632 десятины земли. Все совхозы были прибыльными и давали прибыль на 284 тысячи рублей. И благосостояние рабочих совхо­зов было выше, чем у единоличных крестьян. Годовая зарплата рабочих совхозов в 1925 году составляла 167 рублей, доход крес­тьянина-середняка —144 рубля.

Таким образом, в результате последовательного осуществле­ния НЭПа Советская власть создала благоприятные условия для восстановления сельского хозяйства. Уже в 1925 году валовая продукция сельского хозяйства республики превысила довоенный уровень на 12,2%, а посевные площади увеличились на 18,6%. Определенные успехи были достигнуты и в животноводстве. По всем основным направлениям оно превысило довоенный уровень.

В 1926 — 1928 годах продолжало развиваться сельское хо­зяйство. Расптарились посевные площади (на 135 тысяч гектаров), возросла урожайность и валовый сбор зерновых культур (на 5 — 10%). Поголовье крупного рогатого скота увеличилось по сравне­нию с 1916 годом на 48,2 %, свиней — на 27,9 %, овец — на 100,5 %, лошадей — на 55,1 %. Но товарность сельскохозяйственного про­изводства оставалась по-прежнему низкой. В 1927 — 1928 хозяй­ственном году она составляла всего 13,2%. Мелкое единоличное крестьянское хозяйство носило преимущественно потребительс­кий характер. Основным производителем сельскохозяйственной продукции был середняк. В 1927 году середняки составляли 64,7% от всех крестьянских хозяйств, бедняки и батраки — 31,2%, кула­ки—4,1%.

Советская власть внимательно следила за социальными про­цессами, которые происходили в белорусской деревне. Она сдер­живала и ограничивала хозяйственную активность кулачества и содействовала активизации хозяйственной деятельности бедняцко-середняцких слоев крестьянства. Достигалось это с помощью системы налогообложения. В 1928 году 11,5% крестьянских хо­зяйств (кулацкие и зажиточно-середняцкие) платили налог с про­центной надбавкой, а 0,4% хозяйств (кулацкие) облагались нало­гом в индивидуальном порядке. В 1929 году индивидуальное на­логообложение было распространено на 2,5% крестьянских хо­зяйств, а налог на зажиточные группы составлял 47,7%. В 1928 году 270 тысяч крестьянских хозяйств (34%) были вообще осво­бождены от налогов.

Беднейшие слои крестьянства получали льготы и через сис­тему кредитования, особенно через кооперативы, которыми в 1928 году было охвачено 50% крестьянских хозяйств.

Не забывало государство и о батраках, которых в 1928 году в республике насчитывалось 97477 человек. Местные Советы и профсоюзные организации следили за выполнением советских законов о найме рабочей силы. Значительная часть батраков была охвачена трудовыми договорами, являлась членами профсоюзов и согласно существующим законам наниматели-кулаки привле­кались к судебной ответственности за невыплату зарплаты в ус­тановленном размере, за отказ от предоставления жилья и пищи, за использование труда подростков на непосильных работах, за увольнение батраков, которые участвовали в общественной ра­боте или находились в профсоюзе.

В таком состоянии находилась экономика Белоруссии, когда был взят курс на отказ от НЭПа. Как видно из вышесказанного, введение НЭПа в 1921 году благотворно повлияло на развитие экономики республики и позволило в короткий срок восстановить разрушенное войной народное хозяйство, а в последующие годы и значительно превзойти довоенный уровень. Это позволило зна­чительно улучшить и материальное положение трудящихся. Их благосостояние (особенно рабочих) росло за счет повышения за­работной платы. Если в 1922 году средняя заработная плата ра­бочего в республике составляла 26% довоенной, то в 1926 году она уже превышала ее на 16,5%.

Улучшилось и питание рабочих. Они стали употреблять боль­ше высококалорийных продуктов: мяса, масла, яиц, молока и так далее. В 1925 году среднедневное употребление мяса рабочими города Минска возросло по сравнению с 1921 годом в 13, моло­ка — в 4,5, масла — в 9 раз.

Больше внимания уделялось и охране труда рабочих. На всех цредприятиях (государственных и частных) было введено соци­альное страхование, владельцы предприятий привлекались к су­дебной ответственности за нарушение законов об охране труда.

Государство много делало и по оказанию помощи безработ­ным. Их в 1926 году в республике насчитывалось 34,7 тысячи. Только в этом году государство оказало им помощь в размере 1120 тысяч рублей.

Улучшалось и обеспечение жильем. За 4 года (1923 — 1926 годы) в городах и городских поселках было построено 5,6 тысяч строений, жилая площадь которых составила 230 тысяч квадрат­ных метров. Но трудности с жильем не были преодолены. В 1926

году в среднем на одного жителя республики отводилось только 5,4 квадратных метра жилой площади при средней санитарной норме 8,2 квадратных метра.

Значительно улучшилось и медицинское обслуживание насе­ления. В 1926 году в республике уже действовало 148 больниц, 267 врачебных амбулаторий, 12 туберкулезных диспансеров и пунктов, значительно больше, чем в 1913 году.

За годы восстановления народного хозяйства значительно улучшилось материальное благосостояние сельского населения. Крестьяне с каждым днем покупали больше товаров широкого потребления. Только за 1925 год продажа им промтоваров увели­чилась на 14%. Значительно улучшилось их питание. Потребле­ние ими молока за 1921 — 1926 годы увеличилось в 2 раза, под­солнечного масла — в 3 раза, мяса и мясных продуктов — в 2,2 раза, сахара — более чем в 8 раз, рыбы — в 11,7 раза.

Общий рост материального благосостояния деревни к концу восстановительного периода и несколько позднее не означал, что жизненный уровень каждой крестьянской семьи повышался в оди­наковой степени. Доходы хозяйства у бедняков в 1925 году со­ставляли примерно 200 рублей, у кулаков — более 1000 рублей. Это обусловливало отличия в покупательской способности и лич­ном потреблении сельского населения. Если расходы на питание на одного человека в беднейших хозяйствах составляли 50 руб­лей, то в кулацких они превышали 100 рублей.

Росло материальное обеспечение интеллигенции и служащих. Для специалистов были снижены плата за жилье, подоходный налог, дети служащих были приравнены в правах с детьми рабочих.

Повышение материального благосостояния и улучшение куль­турно-бытовых условий трудящихся содействовало повышению их общественной активности. Они принимали активное участие в работе Советов, профсоюзных и других общественных организа­ций. Все это свидетельствовало о взаимопонимании органов го­сударственной власти и широких слоев населения.

УЧАСТИЕ БССР В СОЗДАНИИ СССР. НАЦИОНАЛЬНО-ГОСУДАРСТВЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО В БЕЛОРУССИИ В 1921 — 1928 гг.

Первые полтора года по восстановлению народного хо­зяйства показали, что успешное его завершение возможно толь­ко при объединении усилий всех Советских республик. Но осуще­ствить это возможно было только на основе государственного союза, ибо только он мог объединить материальные ресурсы всех республик и позволил бы координировать их хозяйственные пла­ны. Предыдущие договорные отношения, которые сложились меж­ду Советскими республиками в годы гражданской войны и после ее завершения, уже не соответствовали требованиям времени. Оно настойчиво диктовало необходимость новых взаимоотношений.

Подчеркнем, что БССР с первых дней своего существования стремилась к объединению с другими советскими республиками и особенно с РСФСР. Еще на I Всебелорусском съезде Советов, где решался вопрос о законодательном оформлении только что про­возглашенной Белорусской ССР, была принята «Декларация об отношении к братским Советским республикам». Высказывая волю трудящихся Белоруссии, съезд постановил: «Начать пере­говоры с Российской Советской Социалистической Республикой по установлению федеративной связи между ею и Советской Белоруссией». Съезд призвал другие республики последовать их примеру.

I Всебелорусский съезд Советов сделал первый шаг к осуще­ствлению принятой им декларации, внес предложение об объеди­нении в одну республику Литовской и Белорусской ССР.

Предложение I Всебелорусского съезда Советов с одобрени­ем было встречено литовским народом. I съезд Советов Литвы, который проходил 17 — 21 февраля 1919 года в Вильно, привет­ствовал решение Всебелорусского съезда и принял резолюцию об объединении Советских республик Литвы и Белоруссии в Литовс­ко-Белорусскую ССР. В соответствии с решениями съездов Сове­тов 27 февраля 1919 года в Вильно было официально оформлено создание Литовско-Белорусской ССР.

Объединение Литовской и Белорусской ССР позволило литов­скому и белорусскому народам противостоять агрессии Польши и внутренней контрреволюции, стремившейся свергнуть Советс­кую власть на их территории. Но их усилий было недостаточно. Жизнь настойчиво диктовала необходимость более тесного спло­чения Советских республик, объединения их военных и экономи­ческих ресурсов.

Инициатором создания военно-политического союза Советс­ких республик и объединения их вооруженных сил выступил В .И. Ленин. По его предложению эти вопросы неоднократно обсужда­лись в ЦК РКП(б), Реввоенсовете РСФСР, а также в руководящих органах Советских республик. В начале мая 1919 года В.И.Ленин написал «Проект директивы ЦК о военном единстве». В нем на­мечались мероприятия по подготовке и созданию союза, указы­вались причины, которые обусловили необходимость объедине­ния советских народов в их борьбе с интервентами и внутренней контрреволюцией. Проект был рассмотрен и утвержден на Пле­нуме ЦК РКП(б) 4 мая 1919 года. Решения Пленума поддержали все Советские республики, в том числе Литовско-Белорусская ССР.

В соответствии с пожеланиями Советских республик 1 июня 1919 года в Москве было созвано заседание ВЦИК РСФСР, на ко­тором присутствовали представители Украинской, Латвийской и Литовско-Белорусской ССР. Они единодушно высказали желание народов своих государств создать единый оборонительный союз. В тот же день ВЦИК принял постановление «О военном союзе Советских республик России, Украины, Латвии, Литвы и Белорус­сии». В нем указывалось на необходимость провести в ближай­шее время тесное объединение военной организации и военного командования, советов народного хозяйства, финансов и комис­сариатов труда союзных республик. Для практического осуществ­ления этого постановления ВЦИК избрал комиссию, которой было поручено безотлагательно вступить в переговоры с представите­лями республиканских ЦИКов и совместно выработать конкрет­ные формы объединения.

Создание военно-политического союза сыграло решающую роль в мобилизации сил народов России на борьбу с врагом, дало возможность советскому правительству сконцентрировать внима­ние на главных фронтах страны, улучшить обеспечение их людс­кими ресурсами и вооружением. А это явилось одним из решаю­щих условий полного и окончательного разгрома иностранных интервентов и внутренней контрреволюции.

После освобождения Белоруссии от польских интервентов в июле 1920 года состоялось повторное провозглашение БССР. В «Декларации о провозглашении независимости Социалистичес­кой Советской Республики Белоруссии», принятой на заседании Минского губкома КП(б)ЛиБ, союзов и общественных организа­ций города Минска и Минской губернии, кроме подтверждения предыдущих договорных отношений с РСФСР и другими Советс­кими республиками, высказывалось предложение об установле­нии не только военного, но и хозяйственного единства. Это диктовалось необходимостью быстрейшего восстановления раз­рушенного войной народного хозяйства и укрепления оборонос­пособности страны.

Предложения, высказанные руководящими органами БССР, встретили одобрение в правительстве РСФСР. 16 января 1921 года между ними был заключен военно-хозяйственный договор, соглас­но которому объединялись комиссариаты военных и морских дел, высшие советы народного хозяйства, внешней торговли, финан­сов, труда, путей сообщений, почт и телеграфа. Такие же догово­ры РСФСР заключила и с другими Советскими республиками.

Заключение военно-хозяйственного союза позволило расши­рить экономическое и политическое сотрудничество Советских республик, более успешно решать задачи восстановления народ­ного хозяйства. Особенно большое значение это имело для БССР, экономика которой была значительно подорвана. От РСФСР и других Советских республик БССР получила промышленные то­вары, топливо, оборудование. Только в 1921 году для обеспече­ния предприятий Белоруссии сырьем и оборудованием СНК РСФСР выделил более 5,5 миллионов рублей. В том же году пра­вительство РСФСР, несмотря на тяжелое экономическое положе­ние в стране, направило в БССР 400 тысяч пудов овса, 20 тысяч пудов проса, 10 тысяч пудов гречихи, около 15 тысяч пудов семян огородных культур. В свою очередь, рабочие и крестьяне Советс­кой Белоруссии приходили на помощь трудящимся братских рес­публик. Когда неурожай и голод охватили Поволжье и другие рай­оны страны, БССР отправила голодающим более 2 миллионов пудов зерна и других продуктов. Кроме того, трудящиеся Советс­кой Белоруссии взяли на содержание 13 тысяч детей из областей, охваченных голодом.

Весной 1922 года, накануне Генуэзской конференции, между БССР и РСФСР был заключен дипломатический договор, соглас­но которому правительство БССР поручило правительству РСФСР защищать интересы Советской Белоруссии на этой конференции.

Однако, ко второй половине 1922 года прежние договорные формы связей между Советскими республиками стали недоста­точными. Дальнейшее развитие сотрудничества между ними по­требовало неотложного решения вопроса о форме более тесных взаимоотношений. Этот вопрос был вынесен на обсуждение Ок­тябрьского (1922 года) Пленума ЦК РКП(б). Пленум принял реше­ние обсудить предложение на республиканских съездах Советов.

Вопрос о создании Союза Советских Социалистических Рес­публик и вступлении в его состав Белорусской ССР стал предме­том обсуждения очередного IV Всебелорусского съезда Советов, который проходил 14 —18 декабря 1922 года в Минске. Высказы­вая волю всех трудящихся Белоруссии, съезд единогласно поста­новил создать Союз Советских Социалистических Республик с вхождением в его состав БССР. Съезд обратился к Президиуму ВЦИК РСФСР, ЦИКу Украины, Союзному Совету Закавказских Республик с предложением о быстрейшем рассмотрении вопроса по созданию СССР и высказал уверенность в том, что «в резуль­тате работы съездов союзных республик единство революцион­ной воли трудящихся масс братских народов еще более укрепит­ся и организационно будет закреплено».

На съезде были утверждены основные положения договора о вхождении БССР в состав СССР и «Основные пункты Конститу­ции СССР», а также избрана делегация на X Всероссийский съезд Советов. Делегации были даны полномочия представлять БССР и на I съезде Советов СССР, а также совершать формальные акты, которые должны были закрепить создание Союза Советских Со­циалистических Республик. В последний день работы съезда со­стоялось расширенное заседание ЦБ КП(б)Б с участием секрета­рей уездных комитетов партии и представителей уездных исполкомов Советов. Участники заседания обсудили проект дек­ларации о взаимоотношениях союзных республик и единогласно одобрили его.

Решение IV Всебелорусского съезда Советов и расширенного заседания ЦБ КП(б)Б о создании СССР встретило широкую под­держку трудящихся республики. В отчете ЦБ КП(б)Б о работе во­лостных крестьянских конференций отмечалось, что все они при­нимали резолюции, одобряющие международную и внутреннюю политику Советской власти и особенно приветствовали установ­ление тесного союза братских советских республик.

23 декабря 1922 года в Москве открылся X съезд Советов РСФСР. В его работе участвовали представители всех Советских республик. Они заявили, что их народы полны решимости создать на равноправных началах с РСФСР единое государство — СССР. Съезд единодушно принял резолюцию, в которой говорилось о своевременности образования Союза ССР и вступления в его со­став Российской Федерации.

К концу декабря 1922 года вся подготовительная работа по организации Союза ССР была закончена. 29 декабря состоялась конференция полномочных делегаций, избранных съездами Со­ветов РСФСР, УССР, БССР и ЗСФСР. Она утвердила проекты Дек­ларации и Союзного договора о создании Союза ССР, которые выносились на обсуждение I Всероссийского съезда Советов. 30 декабря в Москве съезд начал свою работу. Он принял Деклара­цию и Договор об образовании СССР, избрал ЦИК СССР. В тот же день белорусская делегация подписала Договор об образовании СССР, согласно которому закреплялось объединение Советских республик в единое союзное государство — Союз Советских Со­циалистических Республик. В избранный съездом ЦИК СССР от БССР вошли 7 человек. Председатель ЦИК БССР стал одним из председателей ЦИК СССР.

Воплотилась в жизнь ленинская идея добровольного союза равноправных народов советских республик. Войдя в состав Со­юза, Советская Белоруссия сохраняла свой суверенитет, свою Кон­ституцию, свои высшие органы власти и сохранила право свобод­ного выхода из Союза ССР.

После I Всесоюзного съезда Советов состоялись собрания партийных ячеек, коллективов рабочих и служащих, беспартий­ные крестьянские конференции, на которых трудящиеся массы Белоруссии единодушно приветствовали создание Союза ССР как событие, имеющее огромное значение для укрепления оборон­ной мощи страны и хозяйственного восстановления Советских республик.

На протяжении первой половины 1923 года шла разработка первой общесоюзной Конституции, проект которой I съезд Сове­тов СССР поручил подготовить ЦИК СССР совместно с высшими органами государственной власти союзных республик. Советская Белоруссия принимала в этой работе активное участие. Белорус­ская комиссия, созданная при ЦИК БССР, на основе Декларации и Союзного Договора провела значительную работу по подготов­ке проекта. 6 июля 1923 года вторая сессия ЦИК СССР ввела в действие Конституцию СССР и приняла решение вынести вопрос об ее утверждении на II съезд Советов СССР и съезды Советов республик.

Конституция СССР была одобрена съездами Советов всех союзных республик. V Всебелорусский съезд Советов, который проходил 9 —15 января 1924 года, от имени трудящихся Белорус­ской ССР также единодушно одобрил Конституцию СССР.

31 января 1924 года П съезд Советов СССР утвердил Консти­туцию СССР. Этим актом завершилось оформление Союза Совет­ских Социалистических Республик.

Вхождение БССР в состав СССР сыграло важную роль в исто­рической судьбе белорусского народа. Оно дало возможность ре­шить вопрос об укреплении ее территории. До этого территория БССР состояла только из пяти с половиной уездов бывшей Минс­кой губернии.

Вопрос об укрупнении территории БССР ЦБ КП(б)Б постави­ло перед ЦК РКП(б) еще в сентябре 1922 года. После этот вопрос обсуждался на VII съезде Компартии Белоруссии и второй сессии ЦИК БССР четвертого созыва, которые проходили в марте 1923 года.

Но решение этого вопроса оказалось сложным делом. Отдель­ные партийные и советские работники Витебской и Гомельской губерний выступили против укрупнения БССР. Потребовалась решительная борьба против проявлений великодержавного шо­винизма, враждебных идеям советской национальной политики. Положил конец этим негативным тенденциям ЦК РКП(б). В мае 1923 года он рассмотрел вопрос о расширении границ Советской Белоруссии и дал принципиальное согласие на укрупнение тер­ритории БССР за счет смежных районов с большинством бело­русского населения. Для разработки организационных меропри­ятий по передаче этих территорий из состава РСФСР в состав БССР была создана специальная комиссия. 29 ноября 1923 года Оргбюро ЦК РКП(б) по докладу комиссии признало целесообраз­ным включить в состав БССР территорию Витебской губернии, Мстиславского и Горецкого уездов Смоленской губернии и боль­шинство уездов Гомельской губернии. Позже это решение было утверждено Политбюро ЦК РКП(б).

Окончательно этот вопрос был решен на VI Чрезвычайном съезде Советов Белоруссии, который проходил 13—16 марта 1924 года в Минске. В работе съезда принимал участие председатель ЦИК СССР М.И.Калинин. Он приветствовал объединение белорус­ского народа в составе БССР. Доклад «О расширении границ Со­ветской Белоруссии и задачах советского строительства» на съез­де сделал А.Г.Червяков. Делегаты единодушно одобрили объединение территорий с большинством белорусского населе­ния. К БССР отошло 15 уездов и отдельные волости Витебской, Гомельской и Смоленской губерний. В связи с этим территория республики увеличилась до 110,5 тысяч квадратных километров (более чем в два раза), а количество населения — до 4171900 че­ловек (почти в 3 раза). В это время на территории республики проживали 70,4% белорусов, 16,7% русских, 9,7% евреев, 2,2% по­ляков и 1 % представителей других национальностей.

Укрепление Белорусской ССР содействовало консолидации белорусской нации, ее экономическому и культурному развитию, укреплению дружбы белорусского и русского народов. Укрепил­ся также международный авторитет БССР.

С укреплением БССР возникла необходимость реформиро­вания административно-территориального деления республики. VI Всебелорусский съезд Советов поручил ЦИК БССР провести необходимую подготовительную работу по этому вопросу. Вторая сессия ЦИК БССР, проходившая 10 —17 июля 1924 года, утверди­ла план нового территориально-административного деления рес­публики. Вместо 15 уездов, 227 волостей и 3405 сельских советов было создано 10 округов (Бобруйский, Борисовский, Витебский, Калининский, Минский, Могилевский, Мозырский, Оршанский, Полоцкий, Слуцкий), 100 районов, 1202 сельских совета. Позже некоторые сельские советы были разукрупнены, так как оказа­лись очень большими.

В декабре 1926 года территория БССР была расширена за счет присоединения к ней Гомельского и Речицкого уездов с насе­лением 649 тысяч человек. Это явилось свидетельством дружбы народов СССР, последовательным осуществлением ленинской национальной политики.

Необходимо отметить, что национально-государственное строительство в Белоруссии находило свое выражение не только во вхождении БССР в состав СССР и укрупнении ее территории. Это нашло свое отражение и в политике белорусизации, которая активно осуществлялась в это время на территории Советской Белоруссии.

Если попробовать дать сжатое определение политики бело­русизации — то это ничто иное, как конкретное воплощение на­циональной политики Коммунистической партии и Советской вла­сти в Белоруссии в применении к ее экономическим, социальным и этнографическим условиям, историческим и культурным традициям. Истоки ее лежат в национальной программе партии большевиков, в революционном, включая и национально-освобо­дительное, движении. После победы Великой Октябрьской социа­листической революции она получила практическое воплощение в национально-государственном и национально-культурном стро­ительстве. После гражданской войны принципы и задачи, формы и методы политики РКП(б) по национальному вопросу были конк­ретизированы и развиты на X (март 1921 года) и ХП (апрель 1923 года) съездах РКП(б). В 1923 — 1924 годах Компартия и прави­тельство Белоруссии, исходя из решений этих съездов, разрабо­тали комплекс мер по дальнейшей реализации национальной по­литики в республике, за которой и закрепилось в качестве официального названия — политика белорусизации.

Если рассматривать политику белорусизации с хронологичес­кой точки зрения, то ее можно условно разделить на 3 этапа:

1) со времени победы Великой Октябрьской социалистичес­кой революции до июня 1923 года. Это было время создания и

укрепления белорусской советской государственности, выработ­ки основ национальной государственной политики;

2) июнь 1923 — июль 1924 года. В это время шла интенсивная разработка конкретных мер по дальнейшему углублению государ­ственной национальной политики, разъяснению среди широких слоев населения задач белорусизации. В июне 1923 года при ЦК КПБ(б)Б была создана специальная комиссия, которой было по­ручено выработать конкретную программу действий в этом на­правлении. В июле 1923 года Пленум ЦБ КП(б)Б на основе предложений комиссии утвердил документ под названием «Кон­кретизация платформы по национальному вопросу, принятой По­литбюро ЦК РКП(б) в условиях Белорусской Советской Социалис­тической Республики». В постановлении Пленума, хотя и без детальной проработки, но уже достаточно выразительно был на­мечен комплекс мер по хозяйственному возрождению края, тер­риториальному самоопределению белорусского народа, развитию белорусского языка и расширению сферы его функционирова­ния, развитию национальной культуры и повышению культурно­го уровня населения, выдвижению и воспитанию кадров партий­ного, государственного, профсоюзного и кооперативного аппаратов из коренного населения, приобщению к активной ра­боте в советском строительстве революционно-демократических элементов нации. Эта программа неоднократно углублялась и конкретизировалась;

3) июль 1924 — 1928 года. Эти четыре года были временем практической реализации намеченных мер. Особенно активно эта программа начала проводиться в жизнь после второй сессии ЦИК БССР, которая проходила в июле 1924 года. На ней был принят ряд специальных постановлений по данному вопросу, а Президи­ум ЦИК БССР создал специальную комиссию по осуществлению национальной политики во главе с видным государственным дея­телем А.И.Хацкевичем. Аналогичные комиссии были созданы при окружных исполнительных комитетах. При агитпропотделе ЦК КП(б)Б были созданы специальные бюро по ведению пропаганды среди трудяпхихся еврейской, польской, латышской и литовской национальностей на их родных языках.

Характеризуя этот период в осуществлении белорусизации, необходимо отметить, что меры по хозяйственному возрождению республики, подъему ее экономики представляли самостоятель­ное направление в общей политике компартии и правительства Белоруссии. Вместе с тем они были и направлением политики национальной и поэтому всегда включались в соответствуклцие резолюции и постановления. Свидетельством тому является ре­золюция Октябрьского (1925 года) Пленума ЦК КП(б)Б. В ней го­ворилось: «Пролетарская постановка национального вопроса от­личается от упрощенного мелкобуржуазного подхода к нему прежде всего тем, что вместо формального равноправия наций на передний план выдвигается реальная помощь ранее угнетен­ным национальностям в деле подъема их культуры и прежде все­го экономической базы. Поэтому первой мерой успеха националь­ной политики в Белоруссии, с точки зрения Коммунистической партии, являются хозяйственные достижения республики и по­вышение уровня жизни трудящихся.

С позиций реального равноправия рассматривались и про­блемы территориальной консолидации белорусского народа, меж­национальных отношений в республике. Если после укрупнения территории БССР в республике проводилась реформа админист­ративно-территориального деления — создавались округа, райо­ны и сельсоветы, то одним из исходных начал этой реформы был национальный принцип. С целью учета интересов и потребнос­тей национальных меньшинств — изучения и использования род­ного языка, сохранения своей самобытности, ценностей родной культуры и так далее — в местах их компактного проживания были созданы национальные Советы. В 1928 году в БССР насчи­тывалось 23 еврейских, 19 польских, 16 русских, 5 латышских, 2 украинских и 2 немецких сельских Совета. В 1932 году был со­здан отдельный национальный польский район с центром в Дзер­жинске.

При всей базовой значимости этих направлений в националь­ной политике 20-х годов ее основное содержание определяли воп­росы развития белорусского языка и культуры с безусловным обес­печением прав и возможностей свободного развития языка и культуры национальных меньшинств.

Что же конкретно делалось в 1924 — 1928 годах в этом на­правлении?

Во-первых, в это время были созданы соответствующие усло­вия для научной разработки проблем белорусского языка, его истории, современной лексики и грамматических норм, терми­нологии на основе изучения народного языка. Основную работу в этом направлении осуществляли народный комиссариат просве­щения БССР, Институт белорусской культуры, соответствующие университетские кафедры. Сделано было много, и сегодня фи­лологи высоко оценивают достижения филологической науки в 20-е годы.

Необходимо отметить, что одновременно с научным изуче­нием проблем белорусского языка в эти годы значительно расши­рилась сфера его применения. Несмотря на то, что белорусский, русский, еврейский и польский языки в Белоруссии были объяв­лены государственными и пользовались равными правами, бело­русский язык в силу значительного большинства в республике коренной национальности имел преимущественное право для общения между государственными, профессиональными и обще­ственными учреждениями и организациями. Вместе с тем не ущемлялись в своих правах и другие языки. Языком общения ор­ганов БССР с органами СССР и других союзных республик был русский язык. Каждому из граждан обеспечивалось право обра­щаться в любые инстанции и получать ответ на родном языке, право свободно пользоваться им на всех съездах, конференциях, заседаниях, собраниях.

Осуществлялся перевод преподавания на белорусском языке в высших учебных заведениях и техникумах республики, работа политико- и культурно-просветительных учреждений, территори­альных частей Красной Армии, периодической печати, изда­тельств.

Рассмотрим, как осуществлялся процесс белорусизации в школах республики. Исходным принципом национальной поли­тики в школьном деле партийные и государственные органы Бе­лоруссии считали обеспечение возможностей каждой националь­ности, проживающей в республике, учить детей на родном языке. Общим ориентиром в этом деле было соотношение удельного веса каждой национальности в общем количестве населения БССР и пожелания родителей. Свидетельством тому явилось то, что до 1928 года около 80% школ было переведено на белорусский язык преподавания. Вместе с тем во всех учебных учреждениях бело­русский и русский языки (первый — как язык большинства насе­ления, второй — как язык, имеющий общесоюзное значение) яв­лялись обязательными предметами преподавания. Одновременно сохранялись и открывались в связи с необходимостью и пожела­ниями родителей новые школы и классы с языком обучения на­циональных меньшинств. В 1926 —1927 учебном году в Белорус­сии действовало 4576 школ с 4 — и 7-летними сроками обучения. Среди них была 4201 белорусская школа, 189 — еврейских, 117 — польских, 40 — русских, 19 — латышских, 3 — немецкие, 6 — ли­товских и 1 — эстонская. Это касалось и техникумов. В БССР в это время существовали польский и еврейский техникумы.

Белорусский язык вводился также на рабфаках, в школах рабочей и крестьянской молодежи, в советско-партийных школах. В этих школах в качестве обязательных предметов изучались так­же история, экономика и география Белоруссии, белорусская ли­тература.

Осуществлялась также белорусизация партийных, государ­ственных и общественных органов и организаций. Она включала в себя изучение их сотрудниками белорусского языка (при обяза­тельном владении русским) и перевод на него делопроизводства. Как осуществлялась эта работа и какие результаты были достиг­нуты в этом деле, свидетельствуют следующие данные. В1927 году белорусским языком в центральных государственных учрежде­ниях владели 80% служащих против 20% в 1924 году, в окружных и районных—70%. За это время значительно расширилось упот­ребление белорусского языка на партийных собраниях в партий­ных организациях, на пленумах райкомов, окружных комитетов ивЦККП(б)Б.

Начался перевод делопроизводства на белорусский язык и в народных комиссариатах Белоруссии. Первыми и в короткий срок (за один год) перешли на белорусский язык ЦИК БССР, Совнар­ком, Наркомзем и Наркомпрос, те учреждения, которые непос­редственно соприкасались с белорусским населением. Все делоп­роизводство в государственных органах власти планировалось перевести на белорусский язык на протяжении трех лет. Сроки в основном были выдержаны. Но не все докумены велись только на одном белорусском языке. Основная внутриреспубликанская до­кументация печаталась на четырех языках — белорусском, рус­ском, еврейском и польском. Документы общесоюзного значения печатались на белорусском и русском языках, публично-право­вые документы (паспорта, свидетельства и так далее) — на бело­русском и одном из трех других государственных языков.

Необходимо отметить, что широкому распространению бе­лорусского языка, успешному осуществлению политики белору­сизации содействовало то, что большой вклад в них вносили бе­лорусские писатели и поэты. В это время на литературном небосводе рядом с Я.Купалой и Я.Коласом, Т.Гартным и другими уже известными писателями и поэтами появилась целая плеяда талантливой молодежи—П.Головач, К.Чорный, М.Лыньков, К.Крапива и другие. Своим словом они будили национальное самочув­ствие и самосознание белорусов, оказывали животворное воздей­ствие на консолидацию белорусской нации.

Не стояли в стороне от этих процессов и белорусские ученые. В основных научных центрах — на университетских кафедрах, в Инбелкульте, в комиссии истории партии (Истпарте) — сформи­ровалось ядро талантливых ученых, велись исследования и изда­вались труды по проблемам истории, общественной мысли и эко­номики Белоруссии, постепенно внедрялся научный подход к решению исследовательских проблем. Ведущую роль в становле­нии белорусской науки играл Инбелкульт, преобразованный в 1928 году в Академию наук БССР.

Широкое развитие получило в это время и краеведение. С 1924 года в массовом порядке начали создаваться краеведческие организации. В 1927 году они уже объединяли более 10 тысяч че­ловек.

Отдельно необходимо рассмотреть вопрос о выдвижении бе­лорусов на партийную, советскую, профсоюзную и общественную работу. Необходимо отметить, что политика в этом плане осуще­ствлялась осторожно. Задача ставилась таким образом: выдви­нуть на эту работу представителей коренной национальности, это значит, одновременно с белорусами и местных жителей, предста­вителей других национальностей республики. Поэтому и полити­ка в данном направлении получила название — коренизация. При ее осуществлении ЦК КП(б)Б, как это видно из его решений, пред­принимал необходимые меры, чтобы избежать тенденций как к преувеличению, так и к уменьшению роли национальных особен­ностей. В резолюции январского (1925 года) Пленума ЦК КП(б)Б специально оговаривалось, что партийные органы, «ставя работу по выдвижению белорусов на руководящую работу, тем не менее, не противопоставляют их никогда тем работникам, не белорусам, которые изучили белорусский язык и местные условия». Свиде­тельством такой взвешенной, осторожной политики явилось то, что рядом с белорусами в руководящих партийных, советских и профсоюзных органах был значительным удельный вес и пред­ставителей других национальностей. В подтверждение этому при­ведем некоторые цифровые данные. В 1927 году в группе руково­дителей окружного и районного масштаба удельный вес белорусов возрос с 30,3% до 46%, остальных уменьшился: русских — с 20,8% до 13,8%, евреев — с 32,5% до 27,1%, поляков — с 4,6% до 3,4%, других — с 11,7% до 9,5%. В составе горсоветов он также увели­чился — с 43,8% до 45,1%, в сельских советах, наоборот, умень­шился—с 90,6% до 90,2%.

Как видно из вышесказанного, в результате осуществления политики белорусизации в республике в 20-е годы много было сделано по внедрению в жизнь действительно ленинской нацио­нальной политики. Она с пониманием была встречена за грани­цей, оказала революционизирующее воздействие на народные массы Западной Белоруссии, которая находилась под гнетом Польши. Большую роль она сыграла и в разложении белорусской националистической эмиграции, политические центры которой находились за рубежом. Именно ленинская национальная поли­тика, осуществляемая в БССР, привела к тому, то 12 октября 1925 года сессия Рады и правительства БНР в Берлине приняла реше­ние прекратить борьбу против Советской власти, объявить о рос­пуске правительства БНР, признав Минск «единым центром на­ционально-государственного возрождения Белоруссии». Многие из бывших политических противников Советской власти, в том числе члены Рады БНР, после этого переехали в БССР (на основе амнистии 1923 года), получили соответственно с образованием и квалификацией работу, главным образом в сфере культуры, на­уки и образования, и внесли свой вклад в их развитие. В числе вернувшихся были В.Ластовский, А.Цвикевич, И.Красковский и другие. Еще ранее были амнистированы признавшие Советскую власть И.Лесик, А.Смолич, С.Некрашевич и другие. Многие из них в 1928 году стали академиками АН БССР. Они, естественно, не могли предвидеть тот крутой сталинский перелом в политике, который произошел на рубеже 20 — 30-х годов и обрек их на смерть в 1937 году. Сегодня все они реабилитированы.

Завершая разговор о политике белорусизации, необходимо подчеркнуть, что, несмотря на успешный в целом ее ход, она не­сла в себе и явные противоречия, имела свои подводные камни и рифы. Они были обусловлены прежде всего остротой экономи­ческих и социально-политических противоречий того времени. С одной стороны — осуществлением НЭПа, с другой — сохранени­ем многих элементов политики военного коммунизма. Сохраня­лись и оппозиционные Советской власти и социализму классовые и политические силы. До революции и в годы гражданской войны на территории Белоруссии действовало множество национальных буржуазных и мелкобуржуазных политических партий и органи­заций. После их разложения и исчезновения с политической аре­ны многие из них вступили в партию большевиков. Но большин­ство из них не избавились от предшествующих идеологических установок. В 1922 году в КП(б)Б удельный вес выходцев из других партий составлял 12,3%. Среди руководящего ядра он был еще выше: в республиканском партактиве — до 40%, окружном — до 25%. Особенно много среди них было выходцев из Бунда. Нельзя не учитывать и низкий культурный уровень населения, долгое вре­мя существовавших традиций жизни народа в условиях деспотиз­ма, мощных проявлений леворадикальных, революционаристских настроений у многих руководителей и значительной части чле­нов партии, личные претензии лидеров на власть, борьбу за нее, жестокость и непримиримость, рожденные продолжительной гражданской войной.

Все это не могло не отразиться на осуществлении националь­ной политики, на ходе белорусизации. Вскоре в ней начали про­являться те тенденции, от которых предостерегали решения X и ХП съездов РКП(б): с одной стороны — недооценка национальных особенностей, с другой — Их возвеличение и выпячивание.

В чем это находило свое выражение? Некоторые работники без учета объективных условий и материальных возможностей стремились форсировать темпы белорусизации. Во многих учреж­дениях начали составлять списки сотрудников, которым вменя­лось в обязанности изучить белорусский язык в кратчайшие сро­ки. Если они не укладывались в установленные сроки, их увольняли. Часто сроки для изучения белорусского языка сокра­щались настолько, что освоить язык за это время просто было невозможно. Да и соответствующих условий для этого не было. Курсы организовывались наспех, не хватало учебников, низким был уровень преподавания и так далее.

Понятно, что эти перекосы вызывали недовольство многих людей, содействовали оживлению великодержавных, национали­стических и сионистских элементов, которые спешили использо­вать их как повод для компрометации политики белорусизации. Особенно ожесточенное сопротивление политике белорусизации стали оказывать старые русские чиновники, которых немало сохранилось в государственном аппарате. Примерно таким же об­разом восприняла ее и часть интеллигенции национальных мень­шинств, считая, что ее культурные устремления будут игнориро­ваться. Наиболее сильно эти настроения начали проявляться среди еврейской интеллигенции и части еврейского населения вообще. И когда в конце 20-х годов началась борьба против так называе­мого национал-демократизма, кампания этими силами была под­хвачена и раздута до неимоверных размеров.

Такова была национальная политика Компартии и органов Советской власти в Белоруссии в 1921 — 1928 годах, и в таких условиях она осуществлялась в рассматриваемый период.

РАЗВИТИЕ КУЛЬТУРЫ В БССР (1921 — 1828 гг.)

После окончания гражданской войны и иностранной во­енной интервенции, наряду с укреплением Советской власти, вос­становлением разрушенного войной народного хозяйства, Ком­мунистическая партия и Советское государство большое внимание уделяли осуществлению культурных преобразований, которые В.И.Ленин образно называл «культурной революцией». Он рас­сматривал ее как одну из основных задач победившего пролета­риата, составную часть строительства социализма.

Основные задачи культурной революции В.И.Ленин видел в осуществлении всеобщего образования молодежи в объеме, отве­чающем требованиям современного производства, ликвидации неграмотности и малограмотности среди взрослого населения, в подготовке необходимых кадров специалистов — основы форми­рования советской интеллигенции, обеспечении развития науки для нужд нового общества, в создании новой социалистической культуры, способной поднять на новую ступень культурный уро­вень всего народа. Одновременно нужно было воспитать и пере­воспитать широкие слои трудящихся, чтобы сделать из них со­знательных строителей социализма. Однако ввиду ограниченных экономических возможностей и недостатка кадров задачи куль­турной революции в 20-е годы не могли быть полностью решены. Основное внимание в это время сосредотачивалось на осуществ­лении всеобщего начального образования, ликвидации неграмот­ности среди взрослого населения, организации подготовки новых кадров специалистов. Предстояло почти заново создать советс­кую систему народного образования, культурных и научных уч­реждений, определить пути развития литературы и искусства, связать их с задачами строительства социализма. Нужно было развернуть широкую политическую и культурно-просветительную работу среди трудящихся, чтобы нацелить их на строительство нового общества.

На пути осуществления этих задач стояли огромные трудно­сти. Белоруссия в наследство от царизма получила 76% негра­мотного населения. Среди сельского населения этот показатель был еще выше — 80%, а в возрасте от 9 до 49 лет составлял 52,6%. Поэтому ликвидация неграмотности являлась одной из самых острых проблем культурных преобразований в республике.

Начало массовому походу за ликвидацию неграмотности было положено еще декретом СНК РСФСР от 26 декабря 1919 года за подписью В.И.Ленина «О ликвидации безграмотности среди на­селения РСФСР». Однако в Белоруссии в отличие от РСФСР и других районов страны систематическая работа в этом направ­лении началась гораздо позже — в конце 1920 года. Только после окончания гражданской войны — 11 декабря 1920 года Военно­революционный комитет издал приказ, обязывающий всех негра­мотных в возрасте от 8 до 50 лет учиться на родном или русском языках.

С этого времени в республике развернулась большая работа по учету неграмотных, организации школ, курсов по ликвидации неграмотности среди взрослого населения, обеспечению их учеб­никами, бумагой, помещениями и так далее. К этому делу Ком­партия Белоруссии привлекла Советы, профсоюзы, комсомол, кооперативы и другие общественные организации. В 1923 году в стране было создано общество «Долой неграмотность!». В Бело­руссии в августе 1926 года оно уже объединяло более 27 тысяч человек.

Однако в восстановительный период еще не было достаточ­ных материальных средств, чтобы придать этой работе нужный размах. Даже в 1927 —1928 учебном году на эти цели было выде­лено только 376 тысяч рублей, но в следующем 1928 — 1929 учеб­ному году ассигнования уже резко возросли и составили 1 милли­он 82 тысячи рублей. И это дало свои результаты. К концу первой пятилетки неграмотность среди взрослого населения была почти ликвидирована.

В организации работы по ликвидации неграмотности наряду с определенными успехами имели место и серьезные недостат­ки — непродуманность, спешка и ограниченность задач, прояв­ления компанейщины, низкое качество обучения. Часть слушате­лей, которые за одну — две зимы немного научились читать и писать, прекращали посещение пунктов ликбезов и вскоре забы­вали о том, чему их учили. Чтобы закрепить знания, необходимо было продолжать обучение. В этих целях с 1926 года начали от­крываться школы для малограмотных, которые уже давали зна­ния в объеме начальной школы.

Работа по ликвидации неграмотности и малограмотности, в целом, дала положительные результаты. Поднялся общеобразо­вательный уровень населения. Это способствовало повышению трудовой и политической активности трудящихся, сыгравших большую роль в восстановлении народного хозяйства и в даль­нейшем его развитии.

Одновременно с ликвидацией неграмотности и малограмот­ности в 20-е годы в республике проводилась большая работа по налаживанию системы народного образования вообще. После перехода к НЭПу, в 1922 году, в БССР была проведена реформа школьной системы. Основным звеном ее становилась семилетняя трудовая общеобразовательная школа. В Витебской и Гомельской губерниях, которые входили в это время в состав РСФСР, сохра­нялась еще девятилетняя пжола, и только после возвращения этих территорий в состав БССР она была реорганизована в семи­летнюю.

Но развитие образования, как и в целом культуры, сдержива­лось из-за недостатка средств, которые шли в первую очередь на самые неотложные нужды восстановления промышленности, транспорта, сельского хозяйства. Приходилось экономить, по сло­вам В.И.Ленина, буквально на всем, «даже на школах», количе­ство которых начало сокращаться. Если в 1921 году в республике насчитывалось около 6 тысяч школ, то в 1922 — 1923 учебном году их осталось 4157. В них обучались 270,6 тысяч (38%) детей. Сокращение сети школ происходило и по причине реорганиза­ции школьной системы.

Остановить сокращение школьной сети помогла поддержка общественности. Школьно-хозяйственные советы, созданные из представителей народного образования, профсоюзов и местных жителей, заботились об обеспечении школ оборудованием, орга­низовывали ремонт помещений. Проводились субботники и вос­кресники по оказанию помощи школе. Крестьяне брали нередко содержание школ на себя. Все это позволило сохранить их большую часть в особенно тяжелые первые послевоенные годы.

Но средств катастрофически не хватало. В январе 1923 года по предложению В.И.Ленина были сокращены расходы на содер­жание государственного аппарата и освободившиеся средства были выделены на нужды народного образования. По мере даль­нейшего восстановления народного хозяйства стало больше средств выделяться и на содержание школ. Это произошло уже в 1924 — 1925 учебном году. В результате сеть школ вновь начала расширяться, и количество обучающихся детей в них увеличивать­ся. В 1925 —1926 учебном году в республике уже насчитывалось 4860 школ, в которых обучались 431,9 тысячи детей.

Большие трудности возникали с подбором и комплектовани­ем школ учительскими кадрами, организацией их работы, созда­нием бытовых условий. В 1925 — 1926 учебном году 26% учите­лей не имели даже среднего образования, 62% — специальной подготовки. Положение осложнялось тем идейным грузом, кото­рый учителя получили в старых учебных заведениях. Их надо было учить и перевоспитывать одновременно. В связи с этим была орга­низована переподготовка учителей, повышена их заработная плата.

Глубокие социальные и культурные преобразования, забота Советского государства о материальном положении учителей ока­зали влияние на их политические позиции и отношение к работе. Они активно включились в пропагандистскую и культурно-про­светительную работу.

В процессе становления советской общеобразовательной шко­лы шло наступление на формализм и схоластику в обучении. Од­новременно использовалось все лучшее, что было сделано старой школой в методах обучения. Усилия педагогических кадров на­правлялись на преодоление разрыва между теорией и практикой, на связь работы школы с задачами строительства нового обще­ства. В центре внимания новой школы находились вопросы вос­питания учащихся, которое осуществлялось как в процессе учеб­ной, так и внешкольной работы. 5 конце 1922 года в школах нача­ли создаваться пионерские организации. В 1925 году они уже объе­диняли около 80 тысяч детей. Активно помогали школе в органи­зации воспитательной работы и комсомольские ячейки, как школьные, так и по месту жительства.

Одной из важных проблем развития народного образования в БССР в 20-е годы была проблема обучения на родном языке. Но переход большинства школ на белорусский язык был нелегким делом. Во-первых, отсутствовали кадры учителей, которые хоро­шо знали белорусский язык. Во-вторых, не было белорусских учеб­ников и учебных пособий. В-третьих, не было какого-либо опыта обучения на белорусском языке. Серьезным препятствием в этом деле было и то, что часть чиновников в сфере народного образо­вания, учителей и даже некоторых жителей, особенно из нацио­нальных меньшинств, видели в этом проявление белорусского национализма. Но партийные и советские органы республики настойчиво вели работу в этом направлении. Они считали, что овладение знаниями и культурными ценностями, в том числе по­вышение элементарной грамотности населения, легче дости­гается на его родном языке. На протяжении 1922 — 1926 годов преподавание в большинстве начальных семилетних школ рес­публики было переведено на белорусский язык. С 1922 года нача­ли издаваться учебники на белорусском языке.

В процессе перехода школ на белорусский язык обучения пришлось провести ускоренную переподготовку учителей. В ок­ружных центрах и других городах были организованы курсы белорусоведения. Велась активная работа и по преодолению бес­призорности детей.

Таким образом, в 20-е годы в БССР была в основном создана новая система народного образования. Она основывалась на раз­ветвленной школьной сети, в первую очередь на школах-семилет­ках. В 1928 —1929 учебном году в республике насчитывалось уже 5723 общеобразовательные школы, в которых обучались 485 ты­сяч детей. 79% детей в возрасте от 8 до 12 лет уже обучались в школах. Это было значительным шагом вперед в осуществлении всеобщего образования. Иным стало и его содержание. Постепен­но формировались новые кадры учителей, в основном был осу­ществлен переход обучения на родном языке.

Для хозяйственного и культурного строительства в респуб­лике требовалось все большее количество специалистов. Однако в первые годы Советское государство не имело собственных кад­ров. Приходилось использовать старых специалистов. Часть их после революции перешла на службу Советскому государству, но большинство колебалось, а некоторые враждебно относились к Советской власти. В отношении к старой интеллигенции стави­лась задача с помощью политико-воспитательной работы и улуч­шения материального положения привлечь ее на сторону Советс­кой власти. С враждебными элементами велась решительная борьба. В результате социальной и культурно-национальной по­литики Советского государства к середине 20-х годов на службе у него находилась большая часть старых специалистов.

Одновременно Советское правительство осуществляло меры, направленные на создание новой системы высшего и среднего специального образования для подготовки новых кадров специа­листов. Событием большого культурного и политического значе­ния явилось открытие 30 октября 1921 года в Минске Белорусско­го государственного университета. 1 ноября 1921 года уже начались занятия на медицинском факультете и факультете об­щественных наук, а несколько ранее — на рабфаке. В 1922 году в университете открылся педагогический факультет, в 1925 году — факультет народного хозяйства и советского права.

В становлении первого в Белоруссии высшего учебного заве­дения большую помощь оказало правительство РСФСР. Народный комиссариат просвещения РСФСР направил сюда известных уче­ных. Первыми профессорами университета были Н.А.Прилежаев, Н.Н.Никольский, В.Н.Перцев, Е.И.Баричевский, Е.Е.Сиротин, В.Н.Дьяков и другие. Большую организаторскую, педагогическую и научную деятельность проводил первый ректор БГУ — профес­сор В.И.Пичета.

Белорусский государственный университет стал важнейшим центром подготовки специалистов высшей квалификации в БССР. В 1925 году из его стен вышли первые специалисты. В 1926 году университет выпустил 247 педагогов, 175 врачей, 119 экономис­тов и 117 юристов. К этому времени количество студентов в БГУ увеличилось вдвое по сравнению с 1921 годом. Университет рас­полагал уже 11 клиниками, 8 лабораториями, 17 специальными кабинетами.

В восстановительный период были созданы и первые специ­альные высшие учебные заведения. 1 июля 1922 года на базе по­литехнического института, основанного в декабре 1920 года, был открыт Белорусский государственный институт сельского и лес­ного хозяйства с двумя факультетами — лесным и агрономичес­ким. В 1923 году в нем обучались 515 студентов.

В связи с первым укрупнением территории БССР в 1924 году к республике отошли еще 2 высших учебных заведения — Горецкий земледельческий институт, возобновленный в апреле 1919 года, и Витебский педагогический институт. Но с целью концент­рации сил и средств Витебский пединститут был слит с педагоги­ческим факультетом БГУ, а в августе 1925 года сельскохозяйствен­ные институты в Минске и Горках объединены в Белорусскую сельскохозяйственную академию. Академия находилась в Горках. Она имела четыре факультета: мелиорационный, лесной, земле­устроительный и агрономический, на которых обучались более 1400 студентов и работали более 100 профессоров и преподава­телей.

Несколько ранее, 4 ноября 1924 года, в соответствии с поста­новлением ЦИК БССР на базе Витебского сельскохозяйственного техникума начал работать ветеринарный институт. Всего в 1925 году в БССР работали 3 высших учебных заведения, в которых обучались 4342 студента, работали 436 преподавателей.

По мере восстановления народного хозяйства все более ост­ро ощущалась потребность в специалистах средней квалифика­ции. Поэтому в соответствии с нуждами хозяйства и культуры в республике создавались техникумы различных профилей: инду­стриально-технические, сельскохозяйственные, экономические, педагогические, медицинские, музыкальные и художественные. В 1921 году на базе трехлетних педагогических курсов в Минске, Борисове, Бобруйске и школ II ступени в Червене, Петрикове и Мозыре были открыты педагогические техникумы. В 1925 —1926 учебном году в БССР действовало 10 педагогических техникумов, в которых обучались около 2 тысяч человек. В 1921 —1925 годах было открыто несколько сельскохозяйственных техникумов, уве­личилось количество индустриальных. Если в1914 — 1915 учеб­ном году на территории Белоруссии (в границах до 17 сентября 1939 года) было всего 11 средних специальных учебных заведе­ний, в которых обучались 800 человек, то в 1925 — 1926 учебном году их уже насчитывалось 29 с 4,9 тысяч студентов.

В основу комплектования высших и средних специальных учебных заведений был положен классовый принцип. Однако в число студентов, особенно первых наборов, попадало много не­трудовых элементов. Детей рабочих и крестьян из-за того, что материально они хуже были обеспечены и имели низкую образо­вательную подготовку, в вузах было еще сравнительно мало.

Чтобы увеличить рабочую прослойку среди студентов вузов, еще в годы гражданской войны по инициативе рабочего класса и комсомола возникла система рабочих факультетов при высших учебных заведениях. Они имели цель: ускорить подготовку детей рабочих и трудового крестьянства для поступления в высшую взколу. В 1925 — 1926 учебном году в БССР действовало три раб­фака, на которых обучались 882 слушателя. В большинстве своем это были участники гражданской войны, имеющие опыт органи­заторской и общественно-политической работы.

Рабфаки имели дневные и вечерние отделения. На дневном срок обучения был трехлетним, на вечернем — четырехлетним. На протяжении этого времени слушатели должны были овладеть знаниями в объеме четырех-пяти старших классов средней шко­лы. Рабфаковцы относились к учебе с чувством высокого долга и настойчиво овладевали знаниями.

Рабочие факультеты сыграли важную роль в подготовке вы­сококвалифицированных специалистов. Они открыли кратчайший путь рабоче-крестьянской молодежи в науку. В этом заключалось их общественно-политическое значение. Этой же цели служили и специальные подготовительные курсы при некоторых высших учебных заведениях.

Чтобы изменить классовый состав студентов высших и сред­них специальных учебных заведений, проводились так называе­мые академические проверки, в результате которых учебные за­ведения освобождались от недостойных и враждебных элементов. Больше внимания стали уделять этому вопросу и при приеме в учебные заведения. В результате прослойка рабочих и крестьян среди студентов постепенно росла. В 1925 — 1926 учебном году выходцы из рабочих среди студентов уже составляли 20%, из кре­стьян —42 %, служащих—30 %. Количество детей торговцев, слу­жителей культов и так далее заметно уменьшилось. Еще более высоким был удельный вес детей трудящихся в техникумах. Уве­личивался постепенно удельный вес среди студентов и препода­вателей лиц белорусской национальности.

В вузах и техникумах одновременно перестраивалась учеб­но-воспитательная работа и содержание преподаваемых дисцип­лин. В учебные планы вузов вводились новые курсы — история социалистической революции, Советского государства и права, исторический материализм и другие. Принимались меры и по подготовке преподавательских кадров для вузов и техникумов, особенно по гуманитарным дисциплинам. Их готовил Институт красной профессуры в Москве. Партийные организации вузов посылали туда на учебу наиболее подготовленных коммунистов. После окончания вузов при кафедрах оставляли способных к на­учной деятельности студентов. Некоторые выпускники команди­ровались для прохождения практики в научные учреждения и учебные заведения других республик.

Развитие народного хозяйства и культуры требовало органи­зации в республике и систематических научных исследований. Осуществление этой задачи было связано с большими трудностя­ми, так как до революции в Белоруссии практически не было на­учно-исследовательских учреждений и кадров ученых. Но эти трудности тоже постепенно преодолевались. 20 февраля 1922 года на базе научно-терминологической комиссии, созданной еще в феврале 1921 года, был открыт Институт белорусской культуры (Инбелкульт).

Работа института организовывалась по секциям. Сначала были созданы две секции — гуманитарная и природоведческая. В 1926 году уже действовало 5 секций: лингвистическая, литера­турно-художественная, историко-археологическая, природовед­ческая и социально-экономическая. Права секций имели также другие подразделения института: комиссии, отделы, ассоциации и другие.

Успешно работала историко-археологическая секция. В это время вышли монографические работы по истории Белоруссии В.И.Пичеты, М.В.Довнор-Запольского, В.М.Игнатовского и других. Археологи А.А.Левданский, С.А.Дубинский и другие вели иссле­дование археологических памятников эпохи неолита, железного века, раннего средневековья.

Многогранную работу вели сотрудники лингвистической сек­ции. Особенно успешно разрабатывались вопросы белорусского языка и литературы. В монографиях П.А.Бузука исследовалась

история проcлавянского языка, белорусские диалекты и так да­лее. В 1926 году была проведена научная конференция по бело­русскому правописанию.

Этнографическая секция Инбелкульта занималась изучени­ем материальной культуры и быта белорусов, сельскохозяйствен­ная — флоры и фауны Белоруссии, экономики сельского хозяй­ства. Проводились исследования и в других направлениях.

Исследовательскую работу вели также преподаватели высших учебных заведений. Ученые БГУ вели научные исследования в области физико-математических, природоведческих и химичес­ких наук. Активную научно-исследовательскую работу развернул Институт сельского и лесного хозяйства. За 2 года он издал 9 то­мов «Ученых записок». Разворачивало работу центральное бюро краеведения. С помощью Инбелкульта в республике было созда­но около 130 местных краеведческих организаций. Они объеди­няли 6,8 тысяч членов. Центральное бюро издавало журнал «Наш край», поддерживало связи с краеведческими организациями РСФСР, УССР и других республик.

Учитывая нужды развития народного хозяйства и культуры, успешную деятельность Инбелкульта, правительство БССР в июне 1926 года признало необходимым ускорить его преобразование в Академию наук, которая была открыта 1 января 1929 года. В со­ответствии с уставом был избран Президиум АН БССР в составе: В.М.Игнатовский — президент, В.Ю.Ластовский — секретарь, М.И.Белуга, С.Н.Некрашевич — вице-президенты, А.В.Балицкий, М.К.Мамошицкий, Б.М.Аршанский—члены Президиума. Первы­ми действительными членами Академии стали известные ученые, писатели, общественные деятели: И.Д.Луцевич (Я.Купала), К.М.Мицкевич (Я.Колас), Д.Ф.Жилунович (Цишка Гартный), В.И. Игнатовский, В.М.Пичета, А.Н.Ясинский, ПГорещсий, С.Е.Вольфон и другие.

Но белорусская наука в 20-е годы делала только первые шаги, так как научные кадры и материальная база были еще незначи­тельными. Поэтому исследования проводились выборочно. Выбор тематики исследований определялся не столько нуждами хозяй­ства и культуры республики, сколько наличием ученых, лабора­торий и оборудования. Хотя исследования были и невелики, но они сыграли важную роль в становлении белорусской советской науки, создали основу для ее дальнейшего развития.

Много внимания в 20-е годы уделялось политико-воспитатель­ной и культурно-просветительской работе. Центрами просвети­тельской работы в городах стали клубы, в деревнях — избы-чи­тальни. В них проходили вечера и собрания, проводились лекции и беседы, читки газет и книг. При избах-читальнях существовали сельскохозяйственные и другие кружки.

Наряду с устной агитацией политическая пропаганда осуще­ствлялась через периодическую печать. За эти годы значительно увеличилось количество республиканских изданий, было налаже­но издание газет в округах и районах. В 1925 году в БССР уже издавалось 20 газет и 15 журналов, из них 10 газет и 11 журна­лов — на белорусском языке.

Перестраивалась работа библиотек, открывались новые биб­лиотеки. Большое значение для республики имело открытие в 1921 году библиотеки Белорусского государственного университета, преобразованной позже в Государственную библиотеку БССР. В 1925 году в БССР уже имелось 376 массовых библиотек с книж­ным фондом более 1 миллиона томов. В сельской местности по­лучили распространение передвижные библиотеки.

В республике постепенно налаживалось издательское дело. В 1924 году при народном комиссариате просвещения БССР было создано Государственное издательство Белоруссии, наладившее издание разнообразной литературы, в том числе на белорусском языке. Примерно в это же время было создано Государственное управление по делам кинематографии — Белгоскино. В 1925 году в БССР уже работало 20 кинотеатров, 46 киноустановок в горо­дах и 25 кинопередвижек в деревне. В 1925 году выпуском кино­хроники начала работу собственно белорусская кинематография. С целью подготовки национальных кадров для постановки худо­жественных фильмов в Ленинграде была создана киностудия «Советская Белоруссия». В 1926 году был поставлен первый ху­дожественный фильм «Лесная быль» Ю.Тарича.

В 20-е годы широкое развитие получили литература и искус­ство в Белоруссии. Одной из особенностей развития белорусской литературы в эти годы было то, что в писательскую среду влилась большая группа талантливой сельской молодежи, но с малым твор­ческим опытом и не совсем определившимся мировоззрением. В силу этого они группировались вокруг различных организаций, исповедующих разные идейно-эстетические течения.

В конце 1923 года в республике возникло литературное объе­динение «Молодняк». В 1925 — 1926 годах оно объединяло около 500 человек. В их числе были А.Александрович, П.Головач, А.Звонак, М.Лыньков, П.Трус, В.Хадыко, М.Хведорович, М.Чарот и другие.

Объединение «Молодняк» считало себя организацией проле­тарских писателей, которые признавали активную роль литера­туры в борьбе за новую жизнь. Но его члены грешили ультраре­волюционной фразеологией, в погоне за эффектом часто использовали в своем творчестве экстравагантные проявления псевдоноваторства. В силу этого произведения некоторых из них страдали однобокостью, тенденциозностью. Многие молодняковцы недооценивали значение классического наследия, противопо­ставляли молодых писателей «старым», чрезмерно увлекались идеями Пролеткульта.

В 1926 году группа писателей и поэтов вышла из «Молодня­ка» и создала новое литературно-художественное объединение «Узвьппша». Его основателями были А.Бабарэка, З.Бядуля, П.Глеб­ка, В.Дубовка, К.Крапива, М.Лужанин, Я.Пуща, КЛорный. Новое объединение проповедовало принципы высокого искусства, кри­тиковало нигилистическое отношение молодняковцев к клас­сическому наследию, больше внимания в творчестве уделяло на­циональной специфике. Последнее достигалось через повышенное внимание к культуре белорусского языка, образности, динамич­ности композиции, жанровости, единству художественной идеи. Представители объединения стремились увлечь молодежь идея­ми строительства новой культуры через выражение того, чем бо­гата Белоруссия. Члены объединения стремились научно обосно­вать пути строительства национальной культуры.

В 1927 году сформировалось литературное объединение «По­лымя» . В него вошли преимущественно писатели старшего и сред­него поколений. Среди них были Я.Колас, Я.Купала, А.Александ­рович, А.Вольный, Т.Гартный, А.Дудар, М.Зарецкий, М.Чарот и другие. Это объединение признавало высокое общественное пред­назначение литературы. Свои задачи оно связывало с совершен­ствованием национальной формы как отдельных произведений, так и литературы в целом. Объединение «Полымя» фактически стало сдерживающим центром, уравновешивающим крайние по­зиции.

В 1928 году была создана Белорусская ассоциация пролетар­ских писателей (БелАПП). Своей задачей это объединение счита­ло концентрацию литературных сил с целью активной поддерж­ки социалистического строительства.

Наличие разнообразных литературных объединений свиде­тельствовало об идейной борьбе, имевшей место в писательской среде, разнообразии их эстетических взглядов. Партийные и со­ветские органы в это время не вмешивались в литературные про­цессы, признавали свободу поиска художественной формы и от­вергали любые возможности декретирования в этом деле. Поддерживая творческую инициативу, партия высказывалась за свободу соревнования различных групп и течений, допускала борьбу мнений.

Значительным явлением в белорусской литературе в 20-е годы явилась поэма Я.Коласа «Новая земля» и другие его произведе­ния. Это были глубоко народные произведения, в которых с боль­шой силой поэтического обобщения нашли отражение жизнь, труд, духовный мир простых людей Белоруссии, утверждалось высо­кое предназначение искусства служить народу. Событиям Ок­тябрьской революции и гражданской войны были посвящены по­эма «Неназванное» Я.Купалы и другие его произведения.

Различные стороны новой жизни впервые годы Советской власти нашли отражение в поэмах «Босые на пожарище» М.Чарота, «Из сказов бури и вихрей» З.Бядули, «Юный борец», «Ост­рожник» П.Труса и другие. Эти произведения передавали не толь­ко возвышенность идей социального освобождения и драматизм революции, но и отражали события первых послереволюционных лет, думы народа и его стремление к лучшей жизни.

В 20-е годы белорусская литература обогатилась новыми про­заическими произведениями. Были опубликованы повести «В полесской глуши» и «В глубине Полесья» Я.Коласа, роман «Соки целины» Т.Партного, «Стежки-дорожки» М.Зарецкого, «Сестра» К.Чорного и другие. Основной темой прозы 20-х годов были судь­бы людей в драматических событиях революции и гражданской войны. В этот период наблюдался подъем литературного творче­ства как опытных мастеров, так и многочисленного молодого по­полнения. Но в конце 20-х годов некоторые белорусские литера­торы разочаровылись в советской действительности, стали болезненно реагировать на первые попытки партийных органов вмешиваться в литературное творчество, стали даже открыто при­зывать к смене существующих порядков. Это нашло проявление в творчестве А.Дудара, ЯЛущи и некоторых других. Отдельные писатели протестовали против искажений национальной полити­ки, имевших место в конце 20-х годов, выступали в защиту крес­тьянства в связи с начавшейся принудительной коллективизаци­ей. Это характерно было для творчества М.Зарецкого, А.Мрия и других. А.Мрий, например, в романе «Записки Самсона Самсуя» с помощью сатиры, иронии очень талантливо вскрыл негативные стороны действительности своего времени. Появились и произ­ведения, оправдывающие действия партийно-государственных структур в борьбе с проявлениями национал-шовинистических и антисоветских настроений в писательской среде и обществе того времени. Характерной в этом отношении была поэма А.Александровича «Тени на солнце».

Как видно из вышесказанного, становление белорусской ли­тературы в 20-е годы проходило в сложных условиях. Не менее сложный путь творческого становления прошло и театральное искусство. В эти годы активную деятельность развернул коллек­тив Белорусского драматического театра. Только за первые два сезона (1921 — 1922 гг.) он поставил около 30 пьес. Репертуар театра в основном соответствовал требованиям тогдашнего зри­теля, но многие спектакли еще ставились на низком художествен­ном уровне. Это было результатом недостаточного профессио­нального мастерства многих артистов, а также отсутствия квалифицированной режиссуры.

В улучшении работы БГТ большую роль сыграл Е.А.Мирович, который в сентябре 1921 года стал его художественным ру­ководителем. Он долго работал в театрах Петербурга и приобрел большой опыт режиссерской работы. Под его руководством в те­атре сформировалась группа талантливых актеров, получивших всеобщую известность. Это Ф.Жданович, В.Крылович, Г.Григонис, Е.Миронова. Успешно начинали свою творческую деятельность Л.Ржецкая, И.Жданович, Б.Платонов, О.Галина, В.Владомирский, ПГлебов, В.Полло. Наряду с классикой театр ставил произведе­ния белорусской драматургии. Значительная часть постановок театра заостряла внимание зрителя на социальных вопросах и революционной борьбе масс. К числу лучших постановок театра относились спектакли «Разоренное гнездо» Я.Купалы, «На купалье» М.Чарота, «Кастусь Калиновский» Е.Мировича и другие.

В районы республики выезжала Белорусская театральная труппа под руководством В.Голубка, выросшая из кружков худо­жественной самодеятельности. В 1926 году она была преобразо­вана в Белорусский передвижной театр. В конце 1921 года в Мос­кве была организована Белорусская драматическая студия. Молодые артисты, окончившие ее, составили впоследствии ядро Второго Белорусского государственного театра, который открылся в Витебске в 1926 году.

Отрицательное влияние на деятельность театров в это время оказывали различные формалистические течения, получившие широкое распространение в 20-е годы. Но передовые круги теат­ральной общественности вели борьбу с этими тенденциями, выс­тупали за укрепление реалистических принципов в сценическом искусстве.

В белорусском музыкальном искусстве еще преобладало са­модеятельное творчество музыкальных, хоровых и танцевальных коллективов. Композиторы В.Терравский, Н.Соколовский и дру­гие записывали и обрабатывали белорусские народные песни, которые включались в репертуар многих самодеятельных коллек­тивов.

В 1924 году сначала в Гомеле, а после и в Могилеве были со­зданы небольшие симфонические оркестры, которые исполняли произведения Бетховена, Шуберта, Шопена, Шумана, Листа, Глин­ки, Чайковского. В Гомеле ставились концерты из произведений молодых композиторов Белоруссии А.Туранкова, РПукста. В эти годы начинали свой творческий путь композиторы Н.Аладов и М.Матисон. Важным событием в культурной жизни республики явилась постановка в 1924 году в Могилеве первой белорусской советской оперы М.Чуркина «Освобождение труда», в которой рассказывалось о рабочем классе и его борьбе за свое освобо­ждение.

В борьбе с формализмом различных направлений происхо­дило становление и белорусского изобразительного искусства. Достижения его были продемонстрированы на I Всебелорусской художественной выставке, которая происходила в 1925 году в Минске. На ней были представлены работы В.Волкова, Б.Влади-мирского, М.Филиповича, В.Кудревича. В.Волков первый из ху­дожников Белоруссии создал портрет В.И.Ленина. Портреты из­вестных людей Белоруссии создали художники Д.Полозов, Я.Кругер, Ю.Пэн и другие. Художники А.Марикс, КЕлисеев, К.Ти­хонов работали в области театрально-декоративного искусства, А.Остапович, М.Энде, И.Гембицкий и другие — в области бело­русской книжной графики.

В первой половине 20-х годов начинали свой творческий путь скульпторы А.Грубе, А.Бразер, З.Азгур, А.Бембель, А.Глебов.

Широкое развитие получило и народное творчество. Расши­рились творческие связи между представителями литературы и

искусства БССР и других Советских республик. Белорусские ар­тисты, художники, композиторы учились мастерству у предста­вителей русского реалистического искусства.

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ БССР (1928 — 1939 гг.)

В результате осуществления НЭПа страна восстанови­ла разрушенное войной народное хозяйство. Уже в 1925 — 1926 хозяйственном году продукция промышленности превзошла до­военный уровень на 28,5%, валовая продукция сельского хозяй­ства — на 12,2%. Но эти показатели не могли удовлетворить как руководство, так и население страны, ибо царская Россия намно­го отставала от высокоразвитых стран мира. По объему промыш­ленного производства она занимала только пятое место в мире, в Европе — четвертое. Оснащенность же современными средства­ми производства у нее была в четыре раза хуже, чем в Англии, в пять раз хуже, чем в Германии, и в десять раз хуже, чем в Соеди­ненных Штатах Америки.

Не изменились эти соотношения и в конце 20-х годов, когда основные показатели развития народного хозяйства уже значи­тельно превосходили довоенный уровень. В это время в СССР выплавляли 3 — 4 миллиона тонн чугуна, 4 — 5 миллионов тонн стали, добывали 35 — 40 миллионов тонн угля, вырабатывали 4 — 5 миллиардов киловатт/часов электроэнергии. Но эти объемы были в 2 — 3 раза ниже, чем в Германии, Англии и Франции, в 5 раз меньше, чем в США. Очень низким был уровень производства про­мышленной продукции в расчете на душу населения. Он в 5 — 10 раз уступал показателям индустриально развитых стран. Многие промышленные изделия у нас вообще не выпускались. Отстава­ние СССР носило стадиальный характер. В экономике развитых капиталистических государств уже был индустриальный, техно­логический способ производства, наше народное хозяйство еще оставалось на доиндустриальной стадии. Это ставило на повест­ку дня необходимость осуществления всеохватывающей индуст­риализации, переход во всех отраслях экономики от кустарного технологического способа производства к индустриальному.

Если в выборе стратегии среди руководителей партии и стра­ны не было принципиальных расхождений, ибо все понимали не­обходимость осуществления индустриализации, то в вопросах темпов и методов ее реализации единодушия не было. Расхожде­ния в этих вопросах тесно переплетались с вопросами о путях перехода от капитализма к социализму и с борьбой за лидерство в партии.

Вопросы необходимости расширения масштабов индустриа­лизации, поворота к новому промышленному строительству ши­роко обсуждались в 1925 году в Госплане СССР, на XIV парткон­ференции ВКП(б), на III съезде Советов СССР, в периодической печати. Наиболее страстным защитником концентрации сил в сфере государственной промышленности выступал Л.Д.Троцкий, который в это время работал в ВСНХ СССР. Он считал, что успехи восстановления подводят нашу страну к «старту», с которого на­чинается действительное экономическое соревнование со всемир­ным капитализмом, а поэтому особое значение приобретает про­блема темпов. По его подсчетам, совокупность преимуществ, которые имеет Советская власть, дает возможность в 2 — 3 раза, если не более, ускорить промышленный рост в сравнении с доре­волюционной Россией. Речь шла примерно о 18 — 20% ежегодно­го увеличения продукции. Это был призыв к сверхиндустриали­зации за счет большого изъятия денег с деревни, что неминуемо привело бы к отрыву промышленности от сельского хозяйства, разрушению союза рабочего класса с крестьянством. На это Троц­кому не раз указывали его оппоненты, и это Сталин умело ис­пользовал в борьбе за лидерство в партии.

Дискуссия по этим вопросам проходила и на XIV съезде ВКП(б), особенно после выступлений Каменева и Зиновьева, зая­вивших о невозможности построения социализма в СССР в связи с отсутствием промышленной базы. Остро и горячо критикуя их, Н.И.Бухарин заявил на съезде, что мы «можем строить социализм даже на этой нищенской технической базе, хотя темпы роста со­циализма будут во много раз медленнее, но социализм мы стро­им, и мы его построим». В связи с этим съезд сформулировал глав­ную задачу индустриализации: превратить СССР из страны, которая ввозит машины и оборудование, в страну, которая вы­пускает их, чтобы в обстановке капиталистического окружения СССР представлял собой экономически самостоятельное государ­ство, строящее социализм.

На съезде не обсуждался конкретный план индустриализа­ции, пути и методы ее осуществления. Эти вопросы рассматрива­лись на апрельском 1926 года Пленуме ЦК ВКП(б). Основной до­клад на Пленуме сделал А.И.Рыков — председатель Совнаркома СССР. Он подробно рассмотрел трудности будущей индустриали­зации в «наиболее аграрной и отсталой стране в Европе». Успех политики индустриализации, отметил он, зависит от размеров на­копления внутри самой промышленности и от помощи, которую ей окажут другие отрасли народного хозяйства, прежде всего сель­ское хозяйство. Рыков признал, что при эквивалентном обмене между промышленностью и сельским хозяйством индустриали­зация не получится; сельское хозяйство — главный источник ин­дустриализации, но с крестьян нельзя брать столько, сколько за­бирали у них до 1917 года. Одобряя расчеты Госплана СССР, председатель Совнаркома считал оптимальным прирост выпуска валовой продукции на 23% в 1926 — 1927 годах, на 15,5% — в 1928 —1929 годах и на 14,7% — в 1929 — 1930 годах. Такая перс­пектива представлялась как быстрое, форсированное развитие индустрии.

Троцкий, который на XIV съезде ВКП(б) не выступал, на ап­рельском Пленуме сделал, в сущности, содоклад. Основным лейт­мотивом его выступления было то, что продолжается недооценка возможностей ускоренной индустриализации. В противовес «ми­нималистским» установкам Госплана Троцкий предложил увели­чить объем капитальных вложений в промышленность в следую­щем году более 1 миллиарда рублей, а в ближайшее пятилетие довести их до таких размеров, чтобы они дали возможность умень­шить диспропорцию между промышленностью и сельским хозяй­ством до минимума. Солидаризируясь с Преображенским, он от­метил, что страна находится в периоде первоначального накопления и это допускает высшее напряжение сил и средств для индустриализации. Аналогичные мнения на Пленуме выска­зали Каменев, Зиновьев, Пятаков и ряд его других участников.

Большинство членов ЦК (Сталин, Микоян, Калинин, Орджо­никидзе, Дзержинский, Рудзутак и другие) поддержали Рыкова и резко критиковали Троцкого. Наиболее полно это сделал Сталин. Его основной тезис был чрезвычайно ясен: «Индустриализация должна базироваться на постепенном подъеме благосостояния деревни». Не считаться с наличными средствами, объяснял он, значит впадать в авантюризм.

Зная, как развернутся события в дальнейшем, когда Сталин будет настаивать на максимальных темпах индустриализации любой ценой, сегодня тяжело поверить, что именно он в 1926 году выступал с такой речью. И позже позиция большинства ЦК, куда входил и Сталин, выглядела наилучшим образом. Его лидеры ак­тивно отстаивали НЭП, союз рабочего класса с крестьянством. Поддерживая лозунги решительного движения вперед, они в то же время непреклонно выступали против «нетерпения», «сверх­человеческих скачков» в развитии народного хозяйства и даже против обострения классовой борьбы. И Сталин, и Бухарин, и Рыков призывали к индустриализации, но по средствам, в меру наличных ресурсов и при обязательном улучшении благосостоя­ния всех слоев населения. Последнее расценивалось как одна из важнейших особенностей социалистического метода индустриа­лизации.

Упор на бескризисное развитие был сделан и в резолюциях XV съезда ВКП(б), который проходил в декабре 1927 года. Приня­тые им директивы по первому пятилетнему плану и сегодня вос­хищают экономистов. В их основу был положен принцип равно­весия, сохранения пропорциональности между накоплением и потреблением, между промышленностью и сельским хозяйством, производством средств производства и предметов потребления.

Когда же произошел перелом? Чем он был вызван?

Перелом наступил в 1928 году. Начало ему положил хлебоза­готовительный кризис 1927 — 1928 годов. В сущности, эти труд­ности можно было преодолеть путем разумной, сбалансирован­ной политики цен. Но она требовала большого хозяйственного мастерства и экономических знаний. Однако ими владели не все, от кого зависело решение. В январе 1928 года Политбюро ЦК ВКП(б) посчитало возможным, как исключение, применить адми­нистративный нажим к тем кулакам, которые придерживали бо­лее 30 тонн «излишков» зерна. Но Сталин настоял на примене­нии административных мер против всех, кто отказывался продавать государству хлеб. Это означало отказ от исходного принципа НЭПа, который гарантировал крестьянину право рас­поряжаться самому излишками сельскохозяйственной продукции, которые оставались после уплаты налогов. Сейчас крестьянин должен был сдавать эти излишки по низким государственным ценам. В случае отказа он объявлялся «саботажником» и привле­кался к суду за спекуляцию, а хлеб у него конфисковывался. Это уже напоминало продразверстку.

Некоторые юристы Сибири (в Сибири лично побывал Сталин и установил такие порядки) пробовали объяснить ему, что так действовать незаконно, ибо отказ продавать свою продукцию не является спекуляцией. Но это заступничество закончилось для них печально. Сталин потребовал, чтобы эти «господа» были «вычи­щены» из государственных органов. И покатилась волна устране­ний наиболее твердых, принципиальных, смелых людей в мест­ных партийных, советских, хозяйственных и судебных органах. Происходила замена характерной для большевиков самоотвержен­ной верности революционному долгу верноподданническим слу­жением начальству.

Обыски и аресты « саботажников», получившие широкое рас­пространение, провоцировали рост антисоветских настроений. В ряде мест сопротивление крестьян вылилось в бунты. В 1929 году произошло около 1300 бунтов. Над страной вновь нависла угроза широкого хозяйственного и политического кризиса.

Против администрирования решительно выступила в Полит­бюро ЦК ВКП(б) (его членами тогда были 9 человек) группа авто­ритетных партийных и государственных деятелей: Н.И.Бухарин— главный редактор газеты «Правда», А.И.Рыков — председатеш» Совнаркома СССР, М.П.Томский — председатель ВЦСПС и Н.А. Угланов — секретарь ЦК и МК ВКП(б). Частично их взгляды раз­делял М.И.Калинин.

Критика командно-административных методов была развер­нута Бухариным на заседаниях Политбюро, а затем на Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) в апреле 1928 года. Однако опасность подмены экономической политики командно-административными метода­ми не была осознана в полной мере ни теоретически, ни полити­чески. Это привело к укреплению положения Сталина, который использовал в своих интересах контроль над кадровой политикой партии и насаждал своих сторонников в партийных и государ­ственных органах.

Весной 1929 года Бухарин и Томский, оставаясь членами По­литбюро, были сняты с других руководящих должностей. Углано­ва вывели из кандидатов в члены Политбюро и из Секретариата ЦК ВКП(б). Готовился политический переворот, который произо­шел осенью 1929 года. Он проявился, во-первых, в смене персо­нального состава руководства, во-вторых, в разрушении прежней политики и методов ее осуществления, в-третьих, во внедрении далеких от ленинизма идеологических установок.

В ноябре 1929 года Бухарина вывели из Политбюро, в 1930 году — Рыкова и Томского. Это означало, что из высшего руко­водства партии исключались политические оппоненты Сталина, которые могли противопоставить его стратегии другой курс стро­ительства социализма. Сталин остался единственным членом из состава Политбюро, которое существовало при Ленине.

Чистке подверглись также государственные органы в центре и на местах. В 1929 году из Наркомпроса РСФСР был удален А.В. Луначарский, в 1930 году из Госплана СССР — Г.М.Кржижа­новский.

Резко изменилась и политика. НЭП со своими установками на хозрасчет и материальные стимулы была отброшена и на сме­ну пришла командно-административная система, где основной упор делался на силу приказа, безусловное его выполнение. Не­выполнение вышестоящих директив и распоряжений рассматри­валось как вредительство, а виновные подвергались репрессиям. Для обоснования репрессий стал широко использоваться тезис об обострении классовой борьбы по мере дальнейшего продвиже­ния к социализму. Он совсем не соответствовал реальному удель­ному весу буржуазных элементов в обществе, их действительным возможностям и склонностям к конфронтации с государством. Сталин выдвинул этот тезис в борьбе с группой Бухарина, припи­сывая «правым» защиту интересов буржуазии. В 1928 году в стра­не был проведен первый громкий процесс над группой специали­стов, обвиненных во вредительстве на угольных шахтах Донбасса. В 1930 году прошел процесс над группой известных специалис­тов, которые работали в ряде хозяйственных ведомств («процесс Промпартии»). Тогда же без открытого процесса судили крупных специалистов сельского хозяйства за принадлежность к никогда не существовавшей «Трудовой крестьянской партии».

Политический переворот, свершившийся в стране осенью 1929 года, свел главные рычаги руководства и главную ответственность за происходящее к одному человеку—Сталину. Официальная про­паганда представляла его как мудрого и безошибочно действую­щего вождя, продолжателя дела В.И.Ленина. В 1929 году было проведено шумное празднование 50-летия со дня рождения Сталина.

Все это пагубно сказывалось на жизни страны. К руководству приходили люди, главной способностью которых было умение администрировать, склонность к «фельдфебельству». Это в пер­вую очередь относилось к руководящим структурам партии. Бо­лее 70% секретарей райкомов и горкомов партии в конце 30-х — начале 40-х годов имели только начальное образование, а среди секретарей обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных респуб­лик таких было 40%. Большинство из них испытывали большие трудности в работе и имели необходимость в подробных инструк­циях сверху.

К началу 30-х годов репрессии развертывались главным об­разом под флагом борьбы с классово враждебными элементами — кулаками, нэпманами, буржуазными специалистами. Чтобы уп­ростить судопроизводство, в 1929 году их дела стали рассматри­вать так называемые тройки (первый секретарь райкома, предсе­датель райисполкома и начальник местного отделения ГПУ).

С 1934 года репрессии еще шире захлестнули страну. Сигна­лом к ним стало убийство в Ленинграде 1 ноября 1934 года члена Политбюро ЦК, секретаря ЦК и Ленинградского обкома ВКП(б) С.М.Кирова. В этом деле и сегодня многое остается неясным. Все непосредственные свидетели вскоре были уничтожены. В тот же день в Москве было принято Постановление Президиума ЦИК СССР о порядке рассмотрения обвинений в подготовке или вы­полнении террористических актов. На проведение следствия от­водилось 10 дней. Дела рассматривались без прокурора и адвока­та. Обжалование приговоров и помилование не допускались. Приговор к высшей мере наказания выполнялся без задержек. Такой же порядок судопроизводства в 1937 году был распростра­нен на дела о вредительстве, диверсиях и шпионаже. Максималь­ный срок лишения свободы по делам о государственных преступ­лениях был увеличен с 10 до 25 лет. По предложению секретаря ЦК ВКП(б) Л.М.Когановича дела по политическим обвинениям стали рассматриваться без суда, но с применением высшей меры наказания. О количестве этих дел (их было очень много) свиде­тельствует предложение Председателя Совнаркома СССР В.М.Молотова — выносить приговоры по спискам (без разбора дел). На рассмотрение каждого дела отводилось несколько минут.

В 1935 —1938 годах по стране прокатилась волна массовых политических процессов, в ходе которых были уничтожены все политические оппоненты Сталина.

Та общественно-политическая обстановка, которая установи­лась в стране, была характерна и для Белоруссии. Под воздей­ствием зарождающейся командно-административной системы здесь также стали перечеркиваться гуманистические ценности строящегося социалистического общества. Все, что не вкладыва­лось в конструкцию сталинских установок, объявлялось враждеб­ным ленинизму, льющим воду на «мельницу классового врага». Если не хватало фактов для доказательства «оппозиционеров», их придумывали методом прямых фальсификаций и искажений.

В Белоруссии в первую очередь пострадали деятели науки и культуры, представители коренной белорусской нации. Их все чаще и чаще начали обвинять в так называемом «национал-де­мократизме». «Национал-демократизм» определялся вначале как тенденция «ставить национальные интересы выше классовых, создавать национальную культуру во вред ее пролетарскому со­держанию». Это понятие первоначально рассматривалось как правый уклон в культурном строительстве. Но уже в 1930 году оценки «национал-демократизма» резко изменились и стали ха­рактеризоваться в партийных документах и печати как враждеб­ная Советской власти идеология и практика контрреволюцион­ного националистического течения, ставящие своей целью реставрацию капитализма в Белоруссии. В действительности опас­ности такого рода, представляющей реальную угрозу Советской власти, не существовало, хотя отдельные преувеличения роли и значения национального фактора наблюдались. Они имели мес­то в деятельности той части научной и творческой интеллиген­ции, которая не сразу восприняла идеи Октябрьской революции и придерживалась мелкобуржуазных взглядов и убеждений. К ним в первую очередь следует отнести бывших деятелей БНР В.Ю.Ластовского, Я.Ю.Лесика, С.Н.Некрашевича, А. А.Смолича, А.И.Цвикевича и других.

Их позитивная, творческая деятельность на ниве культуры, науки и образования пользовалась признанием и поддержкой со стороны многих партийных и советских руководителей, которые смогли подняться выше вульгарно-догматических схем. Они не драматизировали ситуацию в общественно-политической жизни республики, в том числе и в национально-культурном строитель­стве. Но после и эту группу партийных и государственных руко­водителей обвинили в так называемом «национал-уклонизме», поставив им в вину преувеличение национальных моментов в ущерб общегосударственным и общепартийным интересам.

Обвинения в «национал-демократизме» все чаще и чаще зву­чали в адрес таких видных партийных и государственных деяте­лей, как Д.Ф.Жилунович, В.М.Игнатовский, Д.Ф.Прищепов, А.В. Балицкий, П.В.Ильюченок, А.Ф.Ульянов, М.С.Куделько (М.Чарот}, П.Р.Головач, А.Ф.Адамович и других, особенно в отношении тех, кто до вступления в ряды ВКП(б) являлся членом других полити­ческих партий и организаций. Стрелы критики часто направля­лись и против Председателя ЦИК БССР А.Г.Червякова.

Чтобы показать, что «национал-демократизм» имеет широ­кое распространение и организационное оформление, было сфаб­риковано дело о существовании глубоко законспирированной кон­трреволюционной организации «Союз освобождения Белоруссии» (СОБ), ставившей своей целью свержение Советской власти и ус­тановление белорусской буржуазной государственности. В связи с этим в конце 1929 — начале 1930 года в республике прокати­лась серия арестов лиц, которые будто бы являлись членами СОБ. Всего было арестовано 86 человек. Руководство организацией при­писывалось Я.Ю.Лесику, С.Н.Некрашевичу, В.Ю.Ластовскому и другим.

За первой волной арестов «по делу СОБ» во второй половине 1930 года прокатилась следующая, когда уже была арестована группа руководителей наркоматов БССР: Д.Ф.Прищепов (нарком земледелия), А.В .Балицкий (нарком просвещения), А.Ф.Адамович (заместитель наркома земледелия), П.В.Ильюченок (заместитель

председателя Белпайтреста). Они, как и некоторые другие, были обвинены в «национал-уклонизме» и исключены из партии.

Постановлением Коллегии ОГПУ БССР от 18 марта 1931 года Д.Ф.Прищепов, А.В.Балицкий, А.Ф.Адамович, П.В.Илыоченок были приговорены к 10 годам тюремного заключения. 10 апреля 1931 года к разным срокам заключения и высылке были пригово­рены 86 человек по делу СОБ, в том числе Лесик, Некрашевич, Красковский, Цвикевич, Смолич, Ластовский и другие.

Необходимо отметить, что арестованные по данному делу часто давали искаженную оценку не только своей’деятельности, но и тем лицам, с которыми они были связаны по роду своих за­нятий. Это явилось поводом для обвинений В.М.Игнатовского, первого президента АН БССР, который после исключения из партии и вызовов на допросы в ГПУ 4 февраля 1931 года застре­лился.

Обвинения в «национал-демократизме» и «национал-уклониз­ме» были предъявлены также второму секретарю ЦК КП(б)Б А.И.Василевичу, редактору газеты «Чырвонаязмена» П.Р.Головачу, заместителю наркома просвещения Д.Ф.Жилуновичу и дру­гим. Но тогда они еще сумели себя оправдать.

В конце 1930 года угроза расправы нависла и над классика­ми белорусской литературы Я.Купалой и Я.Коласом. В конце но­ября 1930 года Я.Купала, не выдержав организованной против него травли, предпринял попытку самоубийства. Но она оказалась не­удачной. Благодаря усилиям врачей он остался жить. После это­го его на некоторое время оставили в покое. Но в конце 30-х годов над ним и Я.Коласом вновь нависла опасность. Только благодаря смелому поступку первого секретаря ЦК КП(б)Б П.К.Понамаренко им удалось спастись. Но уже черный молот репрессий успел перемолоть в своих жерновах большинство членов Союза писате­лей Белоруссии (были репрессированы около 120 человек). Мно­гие из них погибли в лагерях и тюрьмах: Максим Горецкий, Вла­дислав Голубок, Михась Чарот, Михась Зарецкий, Алесь Дудар, Платон Головач, Тишка Гартный и другие.

Репрессиям подверглись также рабочие и крестьяне. Первые репрессии против рабочих были связаны с ликвидацией троцкистско-зиновьевской оппозиции, с открытыми судебными процес­сами по делу «вредителей» — специалистов из города Шахты, а в БССР — по делу «вредителей» на Витебском и Оршанском желез­нодорожных узлах, в деревообрабатывающей промьппленности. Репрессии против крестьянства начались в 1928 — 1929 годах. Уже тогда органы госбезопасности привлекли к уголовной ответ­ственности многих крестьян за укрытие хлебных излишков. В 1930 году в связи с массовой коллективизацией и «ликвидацией кула­чества как класса» экспроприации и выселению подлежало 34 тысячи крестьянских хозяйств (кулаков), или 4,2% от общего ко­личества крестьянских хозяйств. К маю того же года было раску­лачено 15629 хозяйств, что составляло 1,9% от общего количе­ства крестьянских подворий. Кстати, на XIII съезде КП(б)Б отмечалось, что 2393 хозяйства, или каждое седьмое, были раску­лачены необоснованно.

Практика массового раскулачивания продолжалась и позже. В результате проверки 8750 колхозов, проведенной ЦКК-РКИ БССР в 1932 году, из коллективных хозяйств исключили 2755 руководя­щих работников как «кулацких и антисоветских элементов». Пос­ле свою лепту в это внесли политотделы МТС, созданные в 1933 году. За год своей деятельности они «выявили» и исключили из колхозов 2700 «кулаков-вредителей», сняли с работы за враждеб­ную деятельность 1544 работника. С ноября 1932 года начали широко применяться репрессии с целью проведения хлебозаго­товок. Многие колхозы, партийные организации объявлялись ку­лацкими, а их руководители — саботажниками и перерожденца­ми. Всех их арестовывали.

Пострадали и ни в чем не повинные учителя и врачи. Так, только в 1937 году по Заславскому району были репрессированы 78 педагогов, по Лиозненскому — 34, Стародорожскому — 28.

Работники НКВД уничтожили также лучших представителей командно-политического состава Белорусского военного округа. Только с мая 1937 года по сентябрь 1938 года было репрессирова­но около половины командиров полков, почти все командиры бри­гад, дивизий и корпусов, около третьей части комиссаров полков. Накануне войны 75% командиров и политработников находились на должностях не более одного года. В июне 1937 года был расст­релян командующий округом, герой гражданской войны Е.П. Уборевич, покончил жизнь самоубийством Гамарник, бывший секре­тарь ЦК КП(б)Б, который проходил по этому делу.

Выискивание вредительских элементов осуществлялось и по партийной линии. В результате чистки КП(б)Б в 1933 году партий­ных билетов лишились 9,7 тысяч членов и кандидатов в члены партии, что составило более 20,6% от их общего количества. В ходе обмена и проверки партдокументов в 1935 — 1936 годах из рядов республиканской парторганизации было исключено около половины ее состава (из 42 тысяч до 20 тысяч). В 1937 году появи­лась фальшивая версия о том, что в Белоруссии действует широкоразветвленное антисоветское подполье — национал-фашистс­кая организация во главе с Н.Ф.Гикало (первым секретарем ЦК Компартии Белоруссии), Н.Н.Голодедом (председателем СНК БССР) и А.Г.Червяковым (председателем ЦИК БССР). Всем им это стоило жизни. За два года (1937 — 1939 годы) после «разоблачения» этой организации парторганизация республики потеряла еще 40% своего наличного состава. Погибли многие партийные и го­сударственные деятели. Так со ста одного секретаря райкома пар­тии остались в живых и на партийной работе только двое.

В репрессиях против коммунистов Белоруссии повинны за­ведующие отделами ЦК ВКП(б) Г.М.Маленков и Я.А.Яковлев, ко­торые посетили Белоруссию в 1936 году. На Пленуме ЦК КП(б)Б, который проходил в июле 1936 года, они «разоблачили» более 30 «активных врагов» — среди них секретаря Слуцкого окружкома

Желудева, председателя Полоцкого окружного исполкома Свири­дова, секретаря Полоцкого окружкома КП(б)Б Лихачева, секрета­ря ЦК ЛКСМБ Августайтиса и других.

Всего, по данным В.Адамушко, автора книги «Политические репрессии 20 — 50-х годов в Белоруссии», с ноября 1917 года и по апрель-1953 года судебными и несудебными органами республи­ки было рассмотрено более 170 тысяч дел в отношении к 250 ты­сячам человек, которые привлекались к ответственности по по­литическим мотивам. Из этого количества 10 тысяч человек были репрессированы в 1917 — 1929 годах, 46 тысяч — в 1929 — 1934 годах, 55 тысяч — в 1941 — 1945 годах, 50 тысяч — в 1946 — 1953 годах. Пик репрессий пришелся на 1935 —1940 годы. За это вре­мя были репрессированы более 85 тысяч человек. Данные В.Ада­мушко, основанные на архивных источниках (самых достоверных) свидетельствуют, что за 20 — 50-е годы за «контрреволюционные преступления» к смертной казни были приговорены (за 37 лет — с ноября 1917 по апрель 1953 года) 35 тысяч человек. Расстреля­ны более 28 тысяч человек. Пик расстрелов наблюдался в 1935 — 1940 годах. Правда, эти цифры не затрагивают тех, кто был реп­рессирован в административном порядке. Всего, по данным В.Ада­мушко, общее число жертв политических репрессий в 20 — 50-е годы составляет около 600 тысяч человек.

Большой вклад в раскручивание политических репрессий в Белоруссии внесли бывшие наркомы НКВД БССР Г.А.Молчанов, Б.Д.Берман, А.А.Наседкин, Л.Ф.Цанава. Б.Д.Берман, являясь сы­ном крупного спичечного фабриканта и лесопромышленника, отличался особенной беспринципностью и угодничеством. Копи­руя сценарии московских процессов, он организовал в Белорус­сии шумные судилища в Гомеле, Лепеле, Жлобине, Минске. Не успевал завершиться один процесс, как начинался уже второй. На свет, как грибы после дождя, появлялись то «шпионские», то «вредительские» организации. Фабриковались одно другого сенсационнейшие обвинения. Именно при Бермане наиболее пост­радали партийная организация республики и интеллигенция Бе­лоруссии. Это он отправил на эшафот В.Ф.Шаранговича, Н.Н.Голодеда, вынудил к самоубийству А.Г.Червякова и других. Его кровавые дела активно продолжал А. А.Наседкин. Пришедший ему на смену Л.Ф.Цанава только за первый год своей деятельнос­ти арестовал более 27 тысяч человек.

Но жизнь наказала и палачей. И Молчанов, и Берман, и На­седкин еще в 30-е годы были арестованы и приговорены к выс­шей мере наказания. Их расстреляли в тех же сталинских застен­ках, в которых они расстреливали других людей. Получил свое, хотя и позднее, также Л.Ф.Цанава.

Таким образом, к концу 30-х годов в Белоруссии, как и в стра­не в целом, была реализована сталинская модель государствен­ного социализма. Утвердилась партийно-государственная систе­ма. В стране, как было объявлено, победила социалистическая собственность, существующая в двух формах — общенародной и

колхозно-кооперативной. Но на деле утвердилась одна — госу­дарственная собственность, что означало только шаг к действи­тельно социалистической, при которой работники производства являются не только совладельцами ее, но и полными распоряди­телями. Но это было обезличено. К минимуму были сведены и товарно-денежные отношения.

Вместе с тем, в результате осуществления индустриализации значительно выросли производительные силы и возникли новые элементы производственных отношений. Планирование народно­хозяйственной деятельности на всех уровнях — от общества в целом до отдельного предприятия, распределение по труду и с общественных фондов потребления, общедоступность социально-культурных благ, коллективная организация труда. Это дало воз­можность внушить народу, что победил социалистический строй, и массы трудящихся, видя реальные перемены, верили этому, принимали деформированный социализм за действительный.

Они единодушно поддержали Конституцию СССР 1936 года и созданную по ее образцу Конституцию БССР 1937 года. Воспри­нимая их как соответствующие социализму, несмотря на то, что провозглашенные в них нормы не всегда соответствовали действи­тельности, они верили, что если чего и нет в действительности, то оно обязательно должно быть и вскоре будет. Такой была общественно-политическая обстановка в Белорус­сии и в стране в целом в конце 20 — 30-е годы.

ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

И КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ В БССР

В результате осуществления НЭПа промышленность и сельское хозяйство в СССР были восстановлены. К1928 году они уже по основным показателям значительно превосходили уровень 1913 года. Но и через 10 лет после Октябрьской революции в стра­не сохранялось значительное преобладание сельского хозяйства и легкой промышленности, и страна оставалась преимуществен­но аграрной, крестьянской. Неразвитость индустрии порождала острейший товарный дефицит, который сопровождался сильной инфляцией. Перед руководством ВКП(б) и Советским правитель­ством стоял вопрос, каким путем идти дальше, как развивать эко­номику страны. Выход из создавшегося положения был один — как можно быстрее создать мощную экономику с высокоразви­той тяжелой промышленностью и высокомеханизированным сель­ским хозяйством. Это нужно было осуществить не только в инте­ресах экономики, но и в интересах обороноспособности страны, оказавшейся во враждебном окружении. Но решить эту задачу было непросто. Положение в стране оставалось сложным. В Бело­руссии оно было еще сложнее. Это можно объяснить рядом при­чин и, прежде всего особенностями экономического развития рес­публики.

На территории Белоруссии промышленность была развита слабо. Ее удельный вес в народном хозяйстве в 1925 — 1926 хо­зяйственному году составлял только 22,3 %. Техническая оснащен­ность была тоже очень слабой. Преобладали предприятия сельс­кохозяйственного сырья и легкой промышленности, и все они были построены до 1900 года. Тяжелой промышленности не было вообще.

В Белоруссии не проводились научные исследования по изу­чению наличия полезных ископаемых, что крайне затрудняло обеспечение промышленных предприятий необходимым сырьем и планирование развития отдельных отраслей промышленности.

В республике практически отсутствовали кадры инженерно-технических работников, низкой была квалификация рабочих. В БССР в 1927 году было только 82 инженера с высшим образова­нием и 111 техников (это 2% к общему количеству рабочих). Низ­ким был и общий культурный уровень населения.

Все это препятствовало развитию народного хозяйства рес­публики. Эту тенденцию четко сформулировал IX съезд КП(б) Белоруссии: «Темп развития государственной промышленности в настоящее время замедляется, так как она подходит по произ­водительной способности к своему пределу».

Сама жизнь ставила вопросы: что делать дальше, как покон­чить с технико-экономической отсталостью республики? Ответ нужно было искать на путях индустриализации. Но для ее осуще­ствления нужны были средства. На какие-либо иностранные кре­диты или помощь рассчитывать не приходилось, вся надежда была только на внутренние источники.

Важнейшим из источников накопления должна была стать сама промышленность. Этого можно было добиться за счет по­стоянного сокращения накладных расходов, снижения себестои­мости продукции, ускорения оборачиваемости средств, всемер­ной рационализации промышленности, применения новейших достижений науки и техники, повышения производительности труда и укрепления трудовой дисциплины.

Дополнительные средства народному хозяйству предстояло получить в борьбе за режим экономии, рентабельность производ­ства, бережное отношение к оборудованию. 25 апреля 1926 года в «Правде» было опубликовано обращение ЦК и ЦИК ВКП(б) «О борьбе за режим экономии», в котором ставилась задача макси­мально сократить расходы на все то, что не абсолютно необходи­мо и без чего можно обойтись при наличие скудных резервов, беречь каждую копейку и систематически накапливать средства для нужд индустрии.

Следующими из наиболее важных источников накопления средств являлись сбережения трудящихся, которые привлекались в государственный бюджет путем внутренних займов и улучше­ния работы сберегательных касс.

Всего по республике в результате реализации трех займов индустриализации, займов «Пятилетку в четыре года», «Третий, решающий год пятилетки», «Четвертый заключительный год пя­тилетки» трудящиеся дали взаймы государству для нужд индуст­риализации 139 миллионов рублей, из них крестьяне — 22,8 мил­лиона рублей. Примерно в три раза больше средств поступило за годы второй пятилетки. Но их было недостаточно. Каменев, Зино­вьев и Троцкий предлагали взять средства у крестьян, причем не экономическими методами, а путем государственного принужде­ния.

По этому вопросу категорично высказался XV съезд партии (декабрь 1927 года): «Неправильно исходить из требования мак­симальной перекачки средств из сферы крестьянского хозяйства в сферу индустрии, ибо это требование означает не только поли­тический разрыв с крестьянством, но и подрыв сырьевой базы самой индустриализации, подрыв его внутреннего рынка, подрыв экспорта и нарушение равновесия всей народнохозяйственной системы».

Хотя эти взгляды и получили должный отпор в партии, но с установлением единоличной власти Сталина именно они стали претворяться в жизнь. Сталинская идея состояла в том, чтобы отобрать у крестьян зерно и вырученные средства вложить в тех­нологический скачок, осуществляя индустриализацию без всяких дополнительных затрат.

Являлось ли это исторической неизбежностью?

Ответить сложно. Прежде всего потому, что эта тема до пос­леднего времени фактически не исследовалась. Кроме того, в распоряжении исследователей очень мало правдивых статисти­ческих данных о том периоде истории. Необходимо отметить, что трудности конца 20-х годов по своей остроте и глубине напоми­нали напряженность в экономике в первые годы Советской влас­ти. Казалось, что именно жесткая централизация, командование сверху могут наиболее просто обеспечить ускорение развития при нехватке средств. Тем более, что подобные методы уже применя­лись в годы гражданской войны.

Переход к методам «революционного насилия» облегчался еще и тем, что кадры, воспитанные в недрах главков, а затем тре­стов и синдикатов, без особого труда перестраивались на подоб­ный лад. Торжество новой системы управления было в какой-то мере и реакцией на нерешенные проблемы НЭПа.

Кроме того, этому способствовал и очень низкий образова­тельный уровень коммунистов. Например, по материалам партий­ной переписки 1927 года, в республиканской парторганизации более 90% коммунистов являлись малограмотными или имели только начальное образование, а высшее — лишь 0,6%. В таких условиях на руководящих постах оказывались люди недостаточ­но компетентные. Революционное нетерпение, общая культурная отсталость, отсутствие демократических традиций — все это спо­собствовало тому, что индустриализация стала проводиться в ос­новном на использовании «чрезвычайных», внеэкономических,

административно-принудительных методов.

Говоря о процессе индустриализации, необходимо, таким об­разом, отметить присущую ему глубокую противоречивость меж­ду целью и средствами ее достижения. Эта противоречивость была характерна как для страны в целом, так и для отдельных ее реги­онов, в том числе и Белоруссии.

Экономика Советской Белоруссии была неотъемлемой, орга­нической частью экономики Советского Союза, и индустриализа­ция республики являлась составной частью единого процессаин­дустриализации всей страны. X съезд Компартии Белоруссии, состоявшийся в январе 1927 года, подчеркивал, что «успешное развитие хозяйства БССР по пути к социализму возможно только при условии дальнейшего теснейшего экономического сотрудни­чества и увязывания с планом строительства и индустриализа­ции всего СССР».

Вместе с тем, в Белоруссии имелись и свои особенности, и свои трудности. Иными были уроки и темпы, отраслевые пропор­ции и структурные сдвиги. Отметим, что, начиная с 1926 года и до конца первой пятилетки, в республике основное внимание уде­лялось развитию легкой и пищевой промьппленности, что было обусловлено обилием местного сырья, сложивпгамися кадрами, существующими традициями.

За три года, начиная с 1925 года, в промышленность Бело­руссии удалось вложить 40 миллионов рублей. Как же были из­расходованы эти деньги? Почти 60 % выделено на реконструкцию и ремонтные работы. Основные капиталовложения направлялись в топливную, деревообрабатывающую, бумажную, кожевенную, пищевую отрасли. Сооружение предприятий этих отраслей тре­бовало значительно меньших затрат и выполнялось в более ко­роткие сроки.

На первом этапе часть средств выделялась и на развитие про­мышленности стройматериалов, лесообрабатывающей, энергети­ческой, машиностроительной. В 1928 году выпуском 200 сверлиль­ных и 15 токарных станков заводом «Энергия» было положено начало станкостроению в Белоруссии. В этом же году на базе не­больших заводов в Минске был создан металлообрабатывающий завод «Коммунар» (ныне станкостроительный завод имени Кирова).

Согласно постановлению Совета Труда и Обороны СССР от 20 июня 1927 года началось сооружение крупнейшей в республи­ке районной электростанции БелГРЭС, которая должна была обес­печить электроэнергией такие промышленные центры республи­ки, как Витебск, Орша, Могилев, Шклов. В дальнейшем развитии индустриализации в БССР большую роль сыграл переход плани­рования развития экономики на пятилетку.

Первый пятилетний план развития народного хозяйства и культуры БССР был утвержден IX съездом Советов республики в мае 1929 года. Характерной его особенностью являлись сбалансированность и четкое обоснование целей и задач пятилетки. Основная задача первого пятилетнего плана республики форму­лировалась следующим образом: «форсированный темп индуст­риализации Белорусской ССР, повышение удельного веса промыш­ленности в народном хозяйстве».

Первый пятилетний план республики включал как производ­ственную, строительную, так и финансовую программы. После­дней предусматривались плановые изменения индексов всех ви­дов цен. Предполагались торговля средствами производства, долгосрочное кредитование.

Первые два года пятилетки дали весьма ощутимые результа­ты. Промышленность республики уверенно развивалась. Об этом говорят объемы производимой продукции. Если в первом году пятилетки (1928 —1929 гг.) промышленной продукции было про­изведено почти на 69 миллионов рублей больше, чем в предыду­щем, то в 1929 —1930 годах этот показатель был выше уже на 187 миллионов рублей.

Эти данные говорят о том, что промышленность действитель­но сделала огромный шаг вперед. Однако чрезмерно форсиро­ванная коллективизация обернулась падением сельскохозяйствен­ного производства, обострила трудности продовольственного снабжения населения (были введены карточки). К концу пятилет­ки урожай основных сельскохозяйственных культур в Белоруссии снизился от 6 до 23%, количество крупного рогатого скота сокра­тилось за 5 лет с 2198,2 тысяч голов до 1417 тысяч, поголовье сви­ней — с 2293,3 до 1422,3 тысяч голов, овец — с 3449,8 до 1696,6 тысяч голов. Уменьшилась и численность лошадей. При росте чис­ленности населения в сравнении с 1926 годом на 7,3% в 1932 году валовая продукция сельского хозяйства республики за эти годы сократилась на 27%.

Если в процессе формирования первого пятилетнего плана упор делался на экономические стимулы и хозрасчетные методы (что и составляло НЭП), то в процессе его реализации ведущими стали методы командной экономики. Этому способствовала про­веденная на рубеже 20 — 30-х годов комплексная перестройка системы управления. В 1932 году XVII партконференция БКП(б) окончательно похоронила те элементы новой экономической по­литики, которые еще сохранились к этому времени, подчеркнув в своей резолюции «полную несовместимость с политикой партии и интересами рабочего класса буржуазно-нэпманских извраще­ний принципа хозрасчета, выражающихся в разбазаривании общенародных государственных ресурсов и, следовательно, в срыве установленных хозяйственных планов». На смену хозрасчетному механизму в экономике пришла командно-приказная система.

На основании решения ЦИК СССР от 5 января 1932 года о реорганизации совнархозов Белорусский совнархоз был преоб­разован в Наркомат легкой промышленности БССР, а находив­шиеся в его ведении предприятия тяжелой и лесной промышлен­ности подчинены соответствующим союзным наркоматам.

Фактически восстанавливалась жестко централизованная систе­ма управления промышленностью периода «военного коммуниз­ма». Еще в 1929 году тресты были преобразованы из мощных хоз­расчетных предприятий в посредническое звено в управлении промышленностью, а в начале 30-х годов практически прекрати­ли свое существование. Синдикатская торговля стала заменяться распределением ресурсов сверху по фондам и нарядам. Обеспе­чение индустриализации денежными средствами возлагалось на Наркомат финансов, а на Госплан и отраслевые наркоматы — ма­териально-вещественная и техническая обеспеченность предпри­ятий. Оторванность финансовых доходов от промышленности стала одной из причин того, что непосредственными источника­ми финансирования крупномасштабного капитального строитель­ства стало не производство, а сфера распределения и обраще­ния — налог с оборота и займы, размещаемые среди населения.

Индустриализация стала осуществляться в полном соответ­ствии с идеями разгромленной идеологически и организационно на XV съезде ВКП(б) «новой оппозиции» и троцкистов. Офици­ально это отрицалось, но на практике было именно так.

Грандиозные сдвиги рождали иллюзию небывалых возмож­ностей командного стиля управления. В действительности же он очень скоро обнаружил свою ограниченность и порочность.

Провозглашенный Сталиным лозунг «Пятилетку в четыре года!» потребовал еще большего форсирования темпов развития промышленности. Отрицательные последствия такой гонки ска­зались незамедлительно. Уже следующий, 1931 год, подтвердил это. XIV съезд КП(б)Б (январь 1932 года) был вынужден признать «невыполнение промышленностью БССР количественных и ка­чественных показателей в 1931 году». План по валу был выпол­нен только на 79%. Себестоимость не уменьшалась, а росла. В1931 году она составила всего 1,1% вместо планируемых 8,1%, произ­водительность труда в промышленности республики возросла все­го на 15% вместо 33%, предусмотренных планом. Налицо был яв­ный провал. Но в официальной пропаганде, а об этом говорят решения XTV съезда КП(б)Б, с непостижимым оптимизмом утвер­ждалась возможность «успешного осуществления пятилетки за 4 года». Более того, на завершающий пятилетку 1932 год планиро­вался прирост промышленной продукции на 22,3% больше, чем предусматривалось пятилетним планом. Но и это показалось не­достаточным. Было объявлено, что по целому ряду отраслей пя­тилетку можно выполнить и за три года.

Экономические отношения во всей их совокупности не могут быть определены декретом или приказом, они складываются в соответствии с уровнем развития производительных сип и обоб­ществления производства. Именно тогда сформировался затрат­ный механизм, подхлестывавший рост, прежде всего, объемов производства. Предпочтение отдавалось количественным пока­зателям. Качество продукции и финансовая эффективность ото­двигались на второй план. Такое хозяйствование опиралось на

широкое использование экстенсивных факторов: в производство вовлекались все новые дополнительные ресурсы, материальные и трудовые.

К началу 30-х годов из центральных органов страны регла­ментировались фактически все основные показатели работы рес­публиканской промышленности. На рубеже 20 — 30-х годов учас­тились несправедливые обвинения местных партийных и государственных кадров в национал-уклонизме, поэтому вполне логично, что стремления местных руководителей учитывать на­циональную специфику и интересы коренного населения респуб­лики были задавлены бюрократизмом центра. К тому же многим хозяйственным процессам вообще стало придаваться острополи­тическое значение, невыполнение планов объяснялось происка­ми контрреволюционеров, «нацдемов», «вредителей» и так далее.

Проведение индустриализации в такой обстановке не могло не отразиться на конечных результатах республиканской пяти­летки. По плану, например, намечалось довести производство электроэнергии до 260 миллионов киловатт/часов, а выработали всего 177 миллионов киловатт/часов, то есть 69% от планируемо­го. Не получилось ускорения и во многих других отраслях про­мышленности. В итоге вместо намечавшегося роста националь­ного дохода за пять лет на 100% получили только 86%, промышленность республики недодала продукции на сумму в 192,5 миллиона рублей.

Но не следует ставить под сомнение и те успехи в деле инду­стриализации, которых добилась республика за годы пятилетки. Уровень промышленного производства за эти годы возрос в 2,7 раза (при плане 3,8). Было введено в строй 538 предприятий, из них 78 крупных. При этом надо иметь в виду, что строительные организации республики в концу пятилетки имели всего лишь 5 экскаваторов, 13 гравиемоек и сортировок, 61 подъемный кран, 98 растворомешалок, 70 тракторов и 33 автомобиля.

Для правильного понимания итогов первой пятилетки в Бе­лоруссии необходимо остановиться на нескольких цифрах. Если в первый год пятилетки удельный вес цензовой промышленности БССР составлял в продукции цензовой промышленности СССР 1,12%, то в 1932 году этот показатель поднялся до 2,51%.

Вторая пятилетка (1933 —1937 гг.) дала увеличение валовой продукции в 1,9 раза, что являло собой еще один солидный рывок на пути промышленного развития республики. В то же время этот показатель оказался не только ниже запланированного (в 3,8 раза), но и ниже общесоюзного (в 2,2 раза). Среднегодовой прирост про­дукции в крупной промышленности за это время снизился с 21,6 % в первой пятилетке до 13,9%.

Замедление промышленного роста объясняется прежде все­го тем, что в годы второй пятилетки во всей своей остроте про­явились негативные последствия командной экономики, которая стала доминирующей во всех сферах хозяйственной жизни. Ры­нок, товарно-денежные отношения между хозяйственными еди­ницами повсеместно были вытеснены дерективным плановым распределением ресурсов и продукции.

Кроме того, одну из причин замедления роста промышлен­ности следует искать в самом рабочем классе. Что он из себя пред­ставлял в эти годы? Насильственная коллективизация привела к тому, что в город хлынул поток дешевой рабочей силы. Всего за годы первых пятилеток деревня дала свыше ²/₃ новых пополне­ний рабочего класса республики. Оторванные от земли, психоло­гически подавленные, стремящиеся любой ценой сохранить себя и свою семью, бывшие крестьяне очень болезненно приспосабли­вались к городским условиям жизни. Новые горожане в большин­стве своем не умели читать и писать. Если учесть, что они в ос­новном шли на новые предприятия, то все это во много раз усложняло освоение новой техники и технологии, что, в свою оче­редь, не способствовало росту производительности труда.

Только в 1935 году около 40% продукции было получено за счет привлечения новых рабочих рук. При этом почти 70% рабо­чих имели производственный стаж не более трех лет. Материаль­ное стимулирование труда отвергалось как пережиток капитали-ма, основными стимулами признавались только моральные. Но когда они не срабатывали, то в дело включалось внеэкономичес­кое принуждение. Над работником ставился надсмотрщик, над которым — другой надсмотрщик. Низкое качество труда, полом­ки и простои новой техники увеличивали издержки производства. О каких качественных показателях можно говорить, если и коли­чественные оказывались нередко под угрозой невыполнения.

Сейчас много говорится и пишется об исторической Голгофе 30-х годов. Не обошла стороной эта страшная трагедия и бело­русский народ, его рабочий класс. Провалы в экономической об­ласти нужно было как-то оправдывать. Виновников искали и на­ходили — в диверсионно-террористических центрах за границей и их филиалах в республике. Один за другим проходили судеб­ные процессы над «вредителями» на заводах, фабриках, элект­ростанциях.

Органы НКВД (наркомы Г.А.Молчанов, Б.Д.Берман), которым не давала покоя слава мастеров, состряпавших процессы «Промпартии» и «Шахтинского дела», обнаружили массу «врагов наро­да» в промышленности Белоруссии. Были «разоблачены» две груп­пы «троцкистских контрреволюционных вредителей» в Витебском железнодорожном депо, на фабрике «Знамя индустриализации»; на Гомельском вагоноремонтном заводе и заводе имени Ланцуцкого, главными причинами срывов производственных планов яви­лась «двурушническая деятельность врагов народа».

Молот репрессий обрушился и на рабочих-коммунистов. Об этом говорят данные о чистке членов и кандидатов в члены пар­тии (на 1 января соответствующего года):

1933 — 42234 1936 — 20055

1934 — 23420 1937 —21754

1935 — 23406

Среди исключенных из партии были и рабочие. В 1938 году количество первичных парторганизаций только в промышленно­сти уменьшилось более чем на 10%.

Итак, сталинский механизм руководства в экономике неиз­бежно давал разрушительные результаты. В самом деле, огром­ная текучесть кадров на предприятиях республики, организаци­онная неразбериха (на протяжении 30-х годов управление промышленностью все время перестраивалось), боязнь проявлять инициативу и брать на себя ответственность вели к невыполне­нию постоянно увеличивающихся планов, и как итог — к замед­лению процессов индустриализации. Горький парадокс: сочета­ние трудового энтузиазма, без которого невозможно было в столь короткие сроки создать индустриальный потенциал страны, и ут­верждения сталинской диктатуры с ее административно-каратель­ной системой, уничтожающей личность.

Ценой невероятного напряжения белорусский народ вынес трудности 30-х годов. За период 1929 — 1940 годов в республике было введено в строй и реконструировано 1863 предприятия (включая и мелкие). Тем самым были созданы основы для даль­нейшего индустриального развития Белоруссии. К концу второй пятилетки республика давала уже 2,2% всей валовой продукции промышленности Советского Союза. Промышленность БССР про­изводила 1,2% металлорежущих станков, 10,3 — торфа, 28,7 — фанеры, 6,9 — бумаги, 2 — цемента, 16 — льноволокна и трико­тажных изделий, 3,8% — обуви от общесоюзного выпуска. Создан­ная структура промышленного производства республики соответ­ствовала отведенной роли в общественном разделении труда и внутриреспубликанским потребностям.

Коренным образом изменилось положение страны на карте мировой экономики: по масштабам промышленного производства СССР вышел на 2-е место в мире. Его доля в продукции мировой индустрии достигла 10%.

Однако успех административно-командной системы ограни­чивался коротким сроком резкого рывка. Он был оплачен огром­ной растратой сил и средств. При этом нужно иметь в виду ухуд­шение материального положения всех слоев общества, и в первую очередь крестьянства. По сравнению с периодом НЭПа белорус­ский крестьянин стал хуже питаться, потреблять меньше хлеба, мяса, молока. Цены на зерно и ряд других продуктов не возмеща­ли затрат на их производство. Они были в 10 — 12 раз ниже ры­ночных. Резко ухудшилось положение городского населения. Ин­декс розничных цен в 1940 году был в 6,3 раза выше уровня 1928 года, а за период с 1932 года по 1940 год цены на основные продо­вольственные товары возросли в 2,2 — 5,7 раза, цены же на ос­новные непродовольственные товары — примерно в 1,5 — 2,5 раза. Покупательная способность рубля была очень низкой. В 1932 году она была ниже по сравнению с 1928 годом на 60 %. Реальная зара­ботная плата рабочих достигла уровня 1928 года только в 1940 году. Карточная система обеспечивала лишь низкий прожиточ-

ный уровень. Правда, с начала 1935 года карточная система ста­ла постепенно отменяться, но жизненный уровень многомилли­онной страны по-прежнему оставался весьма низким. Несмотря на это, XVIII съезд партии (март 1939 года) заявил, что «постав­ленная вторым пятилетним планом задача подъема материаль­но-культурного уровня трудящихся с повышением уровня народ­ного потребления в два раза и более … выполнена». Налицо сознательное искажение действительности, стремление во что бы то ни стало поддержать «высокий авторитет» и не позволить лю­дям усомниться в «величайшей мудрости» руководства страны.

Преобразованиям в сельском хозяйстве Белоруссии, как и в целом в стране, положил начало ленинский Декрет о земле. Но его осуществление в широких масштабах началось в Белоруссии только в начале 20-х годов, после окончания гражданской войны. В ходе реализации Декрета крестьянство восточных областей получило 1327271 десятину земли. Но обеспеченность крестьян землей была по-прежнему низкой, на 41% ниже, чем в среднем по СССР. Основной причиной этого была аграрная перенаселен­ность деревни.

Положение усугублялось и тем, что сразу же после граждан­ской войны тысячи крестьянских семей не имели крова, на 36,5% сократились посевные площади, наполовину уменьшились вало­вые сборы зерна. В таком же положении находилось и сельское хозяйство страны в целом.

Переход к мирному строительству позволил партии больше­виков и В.И.Ленину проанализировать аграрную политику, выра­ботать отвечающие задачам строительства социализма новые направления, формы и методы ее осуществления. Выработанная в этих условиях новая экономическая политика, переход от про­дразверстки к продналогу как нельзя лучше отвечали коренным интересам страны, всем трудящимся.

Необходимо отметить, что были противники НЭПа. Некото­рые видели выход из создавшегося положения в форсировании коллективных форм хозяйствования, то есть в создании коммун, колхозов, совхозов, тозов и других форм. Все это подавалось под видом быстрого осуществления социалистических преобразова­ний в сельском хозяйстве. Наркомзем БССР предлагал даже кол­лективизировать крестьянское хозяйство в течение 3 — 4 лет. Ос­нованием служил быстрый рост коллективных крестьянских хозяйств. Были ли они в Белоруссии? Да, были. В начале 1919 года в 13 уездах Белоруссии насчитывалось уже 286 коллективных хо­зяйств: 175 коммун, 36 артелей, 75 товариществ по совместной обработке земли. Но эти хозяйства, как правило, существовали на энтузиазме, не имели прочной экономической основы и поэто­му так же быстро распадались, как и возникали.

Такие подходы серьезно беспокоили В.И.Ленина. Он рекомен­довал не спешить с форсированием коллективизации, а опирать­ся на единоличного крестьянина, видеть его таким, каким он есть, поскольку иным в ближайшее время не будет. Отвергая штурм и натиск в осуществлении высших форм обобществления, В.И.Ле­нин считал, что путь к ним лежит через простейшие виды коопе­рации, призванные стать школой воспитания крестьян в духе кол­лективизма и социализма.

Разработанный В.И.Лениным кооперативный план представ­лял собой широкий комплекс мер по развитию целого спектра форм кооперации: создание сбытовых, снабженческих, кредит­ных, производственных, сельскохозяйственных объединений.

Ленинский план кооперации поддержало крестьянство Бело­руссии. Оно активно включилось в его осуществление. В 1925 году в БССР насчитывалось 950 различных кооперативных объедине­ний, которые охватывали около 20% всех крестьянских хозяйств. В октябре 1928 года различными видами кооперации было охва­чено уже 50% крестьянских дворов. Руководил этой работой со­зданный в октябре 1921 года союз сельскохозяйственной коопе­рации.

Благодаря, кооперации валовая продукция сельского хозяй­ства в Белоруссии быстро росла и уже в 1925 — 1926 хозяйствен­ном году превзошла довоенный уровень на 12,2%. Увеличились посевные площади, возросла урожайность, уменьшился процент безлошадных и безкоровных хозяйств. В 1925 году крестьяне за­купили сельхозмашин и минеральных удобрений в 10 раз боль­ше, чем в 1922 году. Увеличилась покупка мануфактуры, сахара, мыла, керосина. Больше стал крестьянин потреблять мяса, сала, муки, крупы.

Ощутимыми были результаты кооперации и по стране в це­лом. В 1923 году Советская Россия впервые после Великого Ок­тября вывезла 130 миллионов пудов высококачественной пшени­цы, исконного продукта экспорта страны. Разумеется, этот экспорт еще не говорил об избытке хлеба, поскольку на душу населения приходилось в это время только 486 килограммов, но в то же вре­мя этот факт говорил о больших потенциалах кооперации, всех ее простейших форм.

О правильности избранного пути говорили и темпы прирос­та сельскохозяйственной продукции в стране. С 1921 по 1928 год этот прирост ежегодно составлял более 10%. После разрухи вре­мен первой мировой и гражданской войн это был невиданный успех. Да и на фоне сегодняшнего дня этот показатель выглядит весьма солидно. Ни за одну предвоенную и послевоенную пяти­летки мы не имели таких показателей, не говоря уже об отдель­ных годах.

Этими успехами очень гордился В.И.Ленин. Выступая на IV Конгрессе Коминтерна в ноябре 1922 года, он говорил: «…Крес­тьянство за один год не только справилось с голодом, но и сдало продналог в таком объеме, что мы уже теперь получили сотни миллионов пудов и причем почти без применения каких-либо мер принуждения. Крестьянские восстания, которые раньше, до 1921 года, так сказать, представляли общее явление в России, почти совершенно исчезли. Крестьянство довольно своим настоящим положением».

XV съезд партии, проходивший в декабре 1927 года, конста­тировал, что опыт истекших лет, последних в особенности, под­твердил целиком и полностью правильность ленинского коопера­тивного плана, по которому именно через кооперацию социалистическая индустрия будет вести мелкокрестьянское хо­зяйство по пути к социализму.

Но дальнейшее развитие кооперации было прервано, ленин­ские идеи о кооперации извращены и, по существу, отброшены. Сталин превратил их во внешний антураж своих волюнтаристс­ких, глубоко ошибочных идей насильственного, форсированного обобществления сельскохозяйственного производства.

Идея сплошной коллективизации возникла в связи с перехо­дом страны к индустриализации. Переход этот осуществлялся в крайне сложных условиях враждебного капиталистического ок­ружения, отказа буржуазных государств от предоставления зай­мов и кредитов, отсутствия у страны достаточных собственных средств для строительства фабрик и заводов.

Теория индустриализации, как известно, базировалась на внутрихозяйственных накоплениях, строжайшей экономии, мо­нополии внешней торговли. Определенную часть средств пред­полагалось получить и в сельском хозяйстве. Важное место в реа­лизации намеченной программы отводилось также энтузиазму масс.

Но Сталина не устраивал план поэтапного, постепенного пре­образования деревни от простейших форм кооперации к высшим. Медленный, но верный метод кооперации, также, как и НЭП, дав­ший практические результаты, был решительно отброшен. Воп­реки взвешенному, реалистическому анализу состояния страны, игнорируя законы экономики, пренебрегая интересами трудящих­ся масс, был взят курс на ускоренное принудительное проведе­ние коллективизации в ее высших формах, минуя обоснованные В.И.Лениным этапы. Это была своего рода погоня за двумя зай­цами: в кратчайшие сроки коллективизировать деревню и взять у нее средства на индустриализацию.

Начало такому курсу положил ряд трудностей. Недостаточ­ное развитие промышленности повлекло за собой товарный го­лод, остро проявившийся в Белоруссии в 1925 году. План завоза промышленных изделий в республику был выполнен только на 84%. Это сказалось на росте общего уровня цен, привело к разры­ву между оптовыми и розничными ценами. Произошло это в ус­ловиях роста покупательной способности крестьянина, обуслов­ленного улучшением хозяйствования на земле. Денежные излишки появились у некоторых крестьянских семей и в резуль­тате работы на отхожих промыслах.

Другой трудностью явилось то, что, несмотря на прирост сель­скохозяйственного производства, Белоруссия еще не могла обхо­диться своим хлебом. В 1926 году в республику было завезено зерна в два раза больше, чем в довоенном 1913 году. В 1927 году в связи с хлебозаготовительными трудностями в стране в целом, когда недобор зерна составил 128 миллионов пудов, ввоз зерна в Белоруссию уменьшился до 10 миллионов пудов.

Трудности с хлебозаготовками усугублялись и необоснован­ными слухами об усилении угрозы войны. В результате план за­готовок хлеба в республике в мае 1928 года был выполнен только на 71,3%.

В такой обстановке причины создавшихся трудностей, вмес­то глубокого всестороннего анализа, были объяснены попытками кулачества «организовать голод». В качестве основного метода Сталин надая практиковать силовой метод, апробированный им во время поездки в Сибирь и на Урал в связи со сбоями в хлебоза­готовках. Отказ крестьян продавать хлеб по твердым государ­ственным ценам, взвинчивание цен на хлеб, припрятывание его стало расцениваться как саботаж, как попытка ввергнуть страну в хозяйственный кризис. Выход из сложившейся ситуации был найден в применении чрезвычайных мер против кулаков, в кото­рые сплошь и рядом стали зачислять только что распрямивших плечи середняков и даже бедняков.

Был ли альтернативный путь этим мерам? Да, был. Сторон­ники Н.И.Бухарина не отрицали, как показывает начатый углуб­ленный анализ их представлений, необходимости привлечения средств деревни на строительство индустрии. Вместе с тем они отстаивали курс на одновременный подъем крестьянского хозяй­ства и развитие разнообразных форм кооперации, повышения цен на хлеб и так далее. При этом они выступали против превраще­ния чрезвычайных мер в постоянную политику партии в деревне, против ускоренной и принудительной коллективизации.

Но Сталиным и его соратниками, сконцентрировавшими в своих руках неограниченную власть, не было проявлено ни госу­дарственной мудрости, ни понимания ленинских принципов ук­репления союза рабочего класса с крестьянством. Более того, иг­норируя эти принципы, они в соответствии со зловещим тезисом об усилении классовой борьбы по мере развития социализма (про­возглашен в июле 1928 года) пошли на слом механизма НЭПа и широкое использование мер силового нажима по отношению к крестьянству, государственному и хозяйственному аппарату. Это была чистой воды продразверстка времен «военного коммуниз­ма». Крестьянам запрещался вывоз хлеба на рынок, а у тех, кто не выполнял это указание, хлеб конфисковывался. Только в янва­ре — феврале 1928 года в Белоруссии было конфисковано 70 ты­сяч пудов хлеба. Предпринятые насильственные меры по изъя­тию хлеба помогли в 1927 —1928 хозяйственном году выполнить доведенный республике план хлебозаготовок. Хлебопродуктов было заготовлено в 3,5 раза больше, чем в 1926 — 1927 хозяйст­венном году. Но это была пиррова победа. В республике назревал голод. В письме из Оршанского округа с тревогой сообщалось, что около 35 тысяч крестьянских хозяйств остались совсем без хлеба, люди едят жмыху, вику, ожидается большая смертность. Аналогичные сообщения поступали и из других мест.

Крестьяне начали оказывать сопротивление такой политике. Это нашло выражение в поджогах и вооруженных выступлениях. Только за 1927 — 1929 годы в деревнях Белоруссии было совер­шено 1637 поджогов и произошло около 80 вооруженных выступ­лений. Аналогичным было положение и в стране.

Но это не отрезвило Сталина и его окружение. Игнорирова­ние рынка продолжалось. Правда, изъятие хлеба уже осуществ­лялось через колхозы, для чего намечалось резко усилить темпы коллективизации. Тех, кто не хотел вступать в колхоз, обкладыва­ли твердым заданием, размеры которого на 50% были выше обыч­ных. Кто не выполнял твердых заданий, а их невозможно было выполнить, раскулачивались и отправлялись в отдаленные райо­ны страны.

В начале 1930 года в Белоруссии было определено к раскула­чиванию 10 — 15% крестьянских хозяйств (кулаков же насчиты­валось примерно 4,2%). Имущество раскулаченных передавалось в колхозы. Только в мае 1930 года у так называемых кулаков было экспроприировано орудий труда и средств производства на 11,3 миллиона рублей, что составляло почти половину всех недели­мых фондов, имеющихся у крестьян (примерно 22 миллиона рублей).

О том, что опасность кулака намеренно раздувалась, гово­рит многое. Секретарь ЦК КП(б)Б В.Г.Кнорин, выступая с докла­дом в ноябре 1927 года по случаю 10-й годовщины Великой Ок­тябрьской социалистической революции, отмечал, что развитие сельского хозяйства республики шло по линии усиления не эксп­луататорских классов, а середняцких групп. Но это в расчет не принималось. Темпы коллективизации и наступления на кулака усиливались.

Тех, кто выступал против волюнтаристских, силовых методов в экономике (Н.И.Бухарин, А.И.Рыков, М.Н.Томский), Сталин зак­леймил как правых уклонистов. В Белоруссии в правоуклонистских тенденциях были обвинены народный комиссар земледелия Д.Ф.Прищепов, его сотрудники Лобановский, Жданович, Ярошук, Хауке, Кисляков, а также М.Горецкий, А.Смолич и другие.

Главное обвинение, которое было предъявлено Прищепову и его сторонникам, сводилось к насаждению хуторизации в Бело­руссии. Но это была не инициатива Прищепова. Еще сентябрьс­кий (1924 года) Пленум ЦК КП(б)Б, учитывая реальную ситуацию, принял постановление о выработке нового кодекса БССР, в кото­ром рекомендовалось допустить свободу выбора крестьянами форм землепользования, в том числе и выход на хутора. Это под­твердил апрельский 1925 года Пленум ЦК РКП(б). Выполняя партийные указания, Наркомзем БССР, возглавляемый Д.Ф.При-щеповым, разработал «Перспективный план развития сельского хозяйства БССР на 1925/26 — 1929/30 годы », в котором предус­матривалось дальнейшее создание хуторов и мелких поселков типа отрубов. Это план был принят ЦК КП(б)Б и Советом Народ­ных Комиссаров БССР, одобрен IX съездом Компартии Белорус­сии. Прищепов и аппарат Наркомата, таким образом, были толь­ко исполнителями директивных установок партии, а их обвинили в насаждении хуторов и кулачества. В соответствии с намечен­ным планом в Белоруссии за период с 1924 по 1929 годы было переселено на хутора и отруба 129692 крестьянских хозяйства. На нужды хуторизации было выделено и израсходовано 4,8 мил­лиона рублей, а также было отпущено около 6 миллионов рублей кредита, их выделяло правительство Белоруссии.

Безосновательными являются и вменяемые в вину Прищепову установленные в республике минимальные и максимальные нормы крестьянского землепользования. Они были определены новым Земельным кодексом БССР в 1925 году, утвержденным Президиумом ЦИК БССР и, естественно, не являлись изобретени­ем Наркомзема БССР и самого Д.Ф.Прищепова.

Что же определяло такие нормы? Ответ на этот вопрос мы сможем найти только тогда, когда окунемся в конкретную обста­новку того времени. В то время, точнее в 1926 — 1927 годах, у 800 тысяч крестьянских хозяйств Белоруссии имелось на вооружении 133,1 тысячи сох, 136,9 тысяч деревянных борон, 1710 тысяч сер­пов и кос. С учетом этой «материально-технической базы» и стро­илась дифференциация норм землепользования. Для одного хо­зяйства и минимальная в 6 гектаров норма была большой, другому же крестьянину, имевшему и инвентарь, и рабочую силу, макси­мальная норма в 9 — 13 гектаров в расчете на семью из четырех человек не ломила плечи. Да и нормы были не окончательными. В зависимости от качества земли и рельефа местности они могли изменяться, что было вполне оправдано. Хозяйства с максималь­ными нормами, сулившие неплохие результаты, вскоре стали за­числяться в кулацкие, поскольку отдельные использовали наем­ный труд. Но найм в условиях перенаселенности деревни и отсутствия необходимых орудий труда был узаконен Советской властью как временная и необходимая мера. В Белоруссии в 1929 году по найму в сельском и лесном хозяйстве работали 180 —190 тысяч человек. Прищепов, как видно из вышесказанного, был здесь не при чем. И тем не менее, он и еще 28 «правых, уклонистов» были исключены из партии. В число правоуклонистов были за­числены старый большевик с дореволюционным стажем А. С.Сла­вянский, президент АН БССР В.М.Игнатовский, А.Г.Червяков и другие. Многим из них в дальнейшем это стоило жизни.

Борьба с правым уклоном сопровождалась форсированием коллективизации, наступлением на кулака на Основе лозунга обо­стрения классовой борьбы по мере упрочения социализма.

Как известно, ХП съезд КП(б)Б в соответствии с первым пяти­летним планом наметил обобществить в Белоруссии к концу пер­вой пятилетки 18% посевных площадей. Это были вполне прием­лемые сроки. Но вскоре они были пересмотрены. 5 января 1930 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О темпе коллективиза­ции и мерах помощи государства колхозному строительству». В ответ на это постановление Пленум ЦК КП(б)Б, проходивший 3 — 8 января 1930 года, принял решение коллективизировать к нача­лу весеннего сева текущего года 75 — 80% крестьянских хозяйств. Кроме того, вскоре в ЦК ВКП(б) была направлена записка, в кото­рой содержалась просьба включить Белоруссию в число районов полного обобществления сельского хозяйства и объявить ее рес­публикой сплошной коллективизации. В качестве доказательства приводилась следующая мотивировка: к февралю 1930 года из 100 районов республики в 30 было коллективизировано 86, а в 7 районах — 100% крестьянских дворов.

Спешка вверху вызвала гонку внизу. Организаторская и по­литическая работа игнорировалась. Для форсирования коллек­тивизации в деревню были брошены сотни уполномоченных, ко­торые чинили еще большие беззакония, чем местные перегибщики. Часто угрожая наганом, эти уполномоченные со­ставляли списки «желающих» вступать в колхозы. В райцентры летели бодрые рапорты. Наиболее ретивым удавалось охватить коллективизацией целые районы. Всех сопротивляющихся раску­лачивали. К маю 1930 года было раскулачено 15629 хозяйств. Это дало свои результаты. Если в январе 1930 года коллективизацией было охвачено 20,9% крестьянских дворов, то к марту этого же года уже 58%. Но республика пожинала горькие плоды. Крестья­не высказывали недовольство Советской властью и политикой партии, протестовали против нарушений законности, брались за винтовки. Только в 1930 году, по неполным данным, произошло более 500 крестьянских выступлений.

Наряду с форсированием темпов коллективизации допуска­лись и другие перегибы — перескакивание к коммунам, обобще­ствление всего крестьянского имущества, даже мелкой птицы и так далее.

В результате кавалерийской атаки на мужика произошло рас­крестьянивание крестьянства. Крестьянин впал в шоковое состо­яние. Не желая вступать в колхозы, крестьяне резали скот, чем нанесли непоправимый урон сельскому хозяйству республики. К маю 1930 года количество лошадей в БССР уменьшилось на 173,5 тысячи, крупного рогатого скота — на 532,6 тысячи, или на 25,6%.

Глубина и трагизм допущенных ошибок вскоре стали столь очевидными, что потребовались экстренные меры по их исправ­лению. Поэтому вскоре начался откат репрессий. Свидетельством тому были постановление ЦК ВКП(б) « О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном строительстве», принятое 14 марта 1930 года, и статья И.В.Сталина «Головокружение от успехов». Но по­править положение не удалось. Из колхозов начался массовый отлив крестьян. За три месяца, с марта по июнь 1930 года, число коллективизированных хозяйств в Белоруссии сократилось с 58% до 11,1%.

Но и после этого должных выводов не было сделано. ХIII съезд КП(б)Б, проходивший с 30 мая по 12 июня 1930 года, признал по­литическую и организационно-практическую работу ЦК КП(б)Б правильной, целиком отвечающей генеральной линии ВКП(б). Такой некритичный подход к допущенным промахам и ошибкам положил начало новым. Съезд взял курс на восстановление и форсированное создание новых колхозов. Было принято реше­ние уже к январю 1931 года, то есть за полгода, охватить низовой кооперацией не менее 35% крестьянских хозяйств. Позже, 11 сен­тября 1931 года, Бюро ЦК КПБ приняло решение завершить кол­лективизацию в республике к весне 1932 года, хотя ЦК ВКП(б) ориентировал осуществить эту работу в 1932 — 1933 годах. На чрезмерное форсирование темпов коллективизации в Белорус­сии отреагировала газета «Правда». 8 сентября 1931 года она от­кликнулась критической статьей «Не отставать и не забегать».

В Белоруссии критику признали, но действенных мер по ис­правлению положения не приняли. Коллективизация проводилась прежними методами. Допускались и прежние ошибки: принуди­тельно обобществлялись жилые помещения, скот, оплата трудо­дня проводилась по остаточному принципу. Но после госпоставок выплачивать, как правило, ничего не оставалось. Продолжалась практика раскулачивания. В 1932 году было раскулачено еще 2775 крестьянских дворов. Весной 1932 года вместо сплошной коллек­тивизации начался новый отлив крестьян из колхозов. За два — три месяца распалось 1002 колхоза, из которых ушло более 55 тысяч крестьянских хозяйств. Причины тому были житейские — работы много, получать нечего. В результате в стране и в респуб­лике начался голод. По оценке самого Сталина, в 1933 году в стра­не голодали 20 — 30 миллионов человек. Но и в этой обстановке репрессии не ослабевали. В их усилении в этот период свою роль сыграли политотделы при МТС, созданные в январе 1933 года. Только за год своей работы они «разоблачили» и исключили из колхозов 2700 «кулаков-вредителей», сняли с работы за враждеб­ную деятельность 1544 работника.

Выискивание вредительских и контрреволюционных элемен­тов осуществлялось и по партийной линии. На разоблачение про­никших в ряды партии врагов была направлена проходившая в апреле 1933 года чистка рядов парторганизаций. К концу года она завершилась исключением свыше 6 тысяч коммунистов и 3,7 тысяч кандидатов, что составляло соответственно 15,6 и 25,7% численности парторганизаций Белоруссии.

Поиск шпионов и их пособников, утративших классовую бди­тельность, продолжался и в последующие годы. На это были сори­ентированы проверка и обмен документов в 1935 — 1936 годах. Инспирировавшаяся органами НКВД подозрительность, попусти­тельство им со стороны партийных органов дорого обошлись Ком­партии Белоруссии. Из ее рядов была исключена почти половина всего состава.

В 1935 году коллективизация в БССР в основном была завер­шена. Колхозы объединяли 85,6% крестьянских хозяйств, было обобщено 92,3% посевных площадей. Под конец 1937 года в хо­зяйствах крестьян-единоличников оставалось только 3,8% общей посевной площади, примерно 5% крупного рогатого скота против 98% по каждому из названных показателей в 1928 году.

Каковы же были итоги коллективизации в БССР? Раскрывая этот вопрос, необходимо подчеркнуть, что форсированное про­ведение коллективизации, сопровождавшееся беззаконием и уни­жением человека, привело к значительному снижению основных показателей в развитии сельскохозяйственного производства в БССР. Валовая продукция сельского хозяйства республики за годы первой пятилетки сократилась в сопоставимых ценах примерно на 26%. Потери были ненамного меньше, чем за время империа­листической и гражданской войн. Падение производства сельс­кохозяйственной продукции отразилось на жизненном уровне крестьян, всего населения. Потребовалось время и много усилий, чтобы преодолеть кризисную ситуацию. Они были направлены на организационно-хозяйственное укрепление колхоза. Правда, как и раньше, они носили экстенсивный характер, осуществлялись методами произвола и грубого нажима в духе казарменного со­циализма.

В результате предпринятых мер за 1933 — 1940 годы вало­вый сбор зерновых культур в колхозах БССР (восточные области) вырос на 68 %, посевные площади возросли на 51 %, урожайность — на 11,2%. Производство картофеля увеличилось на 129,5% (посе­вы— на 36,5%, урожайность — на 68,4%).

На основе реализации мер по укреплению колхозов началось преодоление отставания животноводства — возобновился рост по­головья скота и его продуктивность. Под конец 30-х годов количе­ство скота приблизилось к дореволюционному, а по количеству крупного рогатого скота уровень 1916 года был превзойден. Од­нако общее количество скота к уровню 1928 года не было достиг­нуто. Но тенденция роста поголовья в общественном секторе все­ляла уверенность в дальнейшем росте производства животноводческой продукции. Под конец 1940 года республика (в пределах восточных областей) получила продукции сельского хозяйства в неизменных ценах на 97,2% больше, чем в 1913 году. Причем, если накануне первой пятилетки основными производи­телями продукции были мелкие хозяйства, то после завершения коллективизации — колхозы и колхозное крестьянство.

Становление общественного хозяйства колхозов сопровожда­лось подъемом их прибыльности. Общая сумма денежной прибы­ли колхозов республики выросла с 1932 года по 1940 год почти в три раза. Основным источником накопления денежных средств были поставки государству продукции животноводства и поле­водства (около 75% всей товарной продукции колхозов). Часть денежных средств колхозы получали от реализации продукции на колхозных рынках, которые начали создаваться в конце пер­вой пятилетки. В 1936 году на долю колхозной торговли приходи­лось уже 16,9% всего товарооборота республики. По мере роста денежных накоплений увеличивалась и та их часть, которая рас­пределялась на трудодни колхозника. К 1939 году она увеличи­лась до 41,1%.

Увеличилась также выдача на трудодни и основной продук­ции сельскохозяйственного производства: зерна — на 36%, кар­тофеля — на 62%.

Как видно из вышесказанного, коллективизация в Белорус­сии осуществлялась непросто. Были успехи и неудачи. В ходе кол­лективизации в республике, по расчетам В.Полуяна, пострадали примерно 700 тысяч крестьян, или каждая шестая крестьянская семья. Командно-административная система, сложившаяся в стра­не, привела к отчуждению крестьянина от земли, основного сред­ства производства, лишила его заинтересованности в результа­тах своего труда.

КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ БССР (КОНЕЦ 20-х — 30-е гг.)

Социально-экономические преобразования, проводи­мые в БССР в связи с начавшейся индустриализацией, требовали значительного повышения образовательного и культурного уров­ня населения. В решении этой задачи большая роль отводилась осуществлению всеобщего начального образования. Большая часть сельских школ в это время размещалась в неприспособлен­ных для этих целей помещениях — крестьянских избах, не хвата­ло учительских кадров, многие дети крестьян, занятые на рабо­тах в хозяйствах родителей, не посещали школу.

На материальном положении системы народного образова­ния сказывался недостаток финансовых средств, которые шли преимущественно на нужды индустриализации. Но в годы пер­вой пятилетки финансирование народного образования значи­тельно увеличилось. В 1932 году на эти цели уже было выделено 124,5 миллиона рублей (сравним: 35,2 миллионов рублей в 1928 — 1929 учебном году). Это дало возможность строить больше школ, улучшить обеспечение их оборудованием и учебными пособия­ми. Для быстрейшей реализации всеобщего начального образо­вания при исполкомах местных Советов повсеместно были созда­ны комитеты содействия всеобучу. Они вовлекали в свою работу широкие массы рабочих и крестьян, помогали ремонтировать школы, заготавливать топливо и так далее. Результатом этого явил­ся значительный рост сети школ и обучающихся в них детей. Если в 1927 — 1928 учебном году в БССР работало 5536 школ, то в 1931 — 1932 учебном году — 6680 школ. Количество учащихся возросло за это время с 484,7 до 779,4 тысяч. В конце первой пя­тилетки уже почти все дети школьного возраста учились в шко­лах, в основном было осуществлено всеобщее начальное образо­вание. Быстро росла и сеть семилетних школ, увеличивалось количество учительских кадров. Еслив 1927— 1928 учебном году в общеобразовательных школах работали 12,7 тысяч учителей, то в 1931 — 1932 — уже 19,5 тысяч. Изменился их социальный со­став, увеличилась прослойка выходцев из рабочих и трудящихся крестьян.

В годы второй пятилетки народное образование в республи­ке получило дальнейшее развитие. ХVII съезд ВКП(б) поставил за­дачу добиться осуществления в ближайшие годы всеобщего обя­зательного обучения в объеме семилетней школы. На эти цели правительство Белорусской ССР в 1933 году выделило 156,6 мил­лионов рублей, в 1940 году — 836 миллионов. Широкий размах в республике приняло строительство новых школ. С 1931 по 1935 годы было построено 612 новых школьных зданий, приспособле­но к занятиям 1193 помещения. К строительству школ активно привлекалось население.

Одновременно проводилась большая работа по совершенство­ванию системы народного образования. Здесь также имелись зна­чительные трудности. Не было единой структуры школы, стабиль­ных учебников и цельной системы учебно-воспитательной работы. Поэтому школа не давала достаточно глубоких знаний учащим­ся, не обеспечивала нужной подготовки своим выпускникам для поступления в высшие и средние специальные учебные заведения.

Важное значение для дальнейшего развития школы имели принятые в 1931 — 1935 годах постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР о программах, учебниках, структуре, режиме, организации учебной работы, внутреннем распорядке и другие. На основе их была выработана единая школьная система. Если до этого в БССР основным типом общеобразовательной школы была семилетка, то к середине 30-х годов основой школьной системы стала деся­тилетняя общеобразовательная школа. Во всех школах вводился единый режим и основы внутреннего распорядка, единая струк­тура учебного года. Были отброшены не оправдавшие себя мето­ды обучения, значительно поднято значение педагогической на­уки. К концу второй пятилетки в БССР действовало 1893 средних школы и в них обучались в V — X классах 284,7 тысячи учащихся.

Совершенствовалась и воспитательная работа в школах. Осо­бое внимание обращалось на воспитание у детей советского пат­риотизма, любви к Родине, чувства интернационализма. Возрас­тала роль комсомольских и пионерских организаций в повышении успеваемости и укрепления среди учащихся сознательной дисцип­лины. Активизировалась деятельность ученических организаций. Много внимания уделялось трудовому воспитанию: на фабриках и заводах, в мастерских, в колхозах и совхозах, на пришкольных участках учащиеся приобретали трудовые навыки.

Таким образом, за годы предвоенных пятилеток в БССР были достигнуты определенные успехи в развитии народного образо­вания. В 1939 — 1940 учебном году в восточных областях БССР уже действовало 7195 школ, из них 1707 семилетних и 759 сред­них. В школах обучались 1116,8 тысяч учащихся, в том числе 405,3 тысячи в V—X классах, работали 40,7 тысяч учителей. В городах полностью было осуществлено всеобщее семилетнее образование.

Республика приблизилась к осуществлению его и в деревне. Зна­чительное развитие получило и среднее образование.

Одновременно с развитием общеобразовательной школы про­должалась работа по ликвидации неграмотности и малограмот­ности среди взрослого населения. В годы первой пятилетки было организовано большое количество пунктов ликвидации неграмот­ности и школ для малограмотных. Для работы в них привлека­лись учителя, студенты, служащие государственных учреждений, комсомольский актив, учащиеся старших классов семилетних и средних школ. Большую работу в этом направлении проводило также общество «Долой неграмотность», которое в 1932 году на­считывало 165 тысяч членов. В пунктах ликбеза и школах для малограмотных в 1932 году занимались 416,7 тысяч человек.

В годы второй пятилетки темпы ликвидации неграмотности в республике снизились, ав1935 —1936 годах работа почти была прекращена, хотя более 20% населения оставалось еще неграмот­ным. Но в 1937 году работа в этом направлении была возобновле­на, хотя в отличие от предыдущих лет основной упор был сделан на расширение сети постоянных школ для малограмотных и ве­черних школ для взрослых, обеспечивающих более прочные зна­ния. В 1939 году кружки ликвидации неграмотности посещали 46,9 тысяч человек, школы для малограмотных — 85,2 тысячи, вечер­ние семилетние и средние школы для взрослых — 40,4 тысяч че­ловек.

Важной задачей культурных преобразований в предвоенные годы была массовая культурно-просветительная работа. Центра­ми ее были клубы, создаваемые на предприятиях, в городах, круп­ных поселках, совхозах. С 1928 по 1940 год количество их увели­чилось с 266 до 1776. При клубах создавались различные кружки. Организацией культурно-просветительной работы в деревне за­нимались избы-читальни. Их количество также быстро росло. Если в 1928 —1929 годах их насчитывалось в БССР 461, то в 1940 году — уже 1387. Быстрыми темпами росла также сеть библиотек и их книжный фонд, что свидетельствовало как о росте мощностей по­лиграфической промышленности, так и интереса населения к пе­чатному слову. Если в 1929 году в республике имелась 631 биб­лиотека с фондом 1,5 миллиона книг, то в 1940 году — 3716 библиотек с фондом 3,9 миллиона книг. Кроме того, в сельской местности функционировало более 1100 передвижных библиотек.

За предвоенные пятилетки значительно возросла роль средств массовой информации. В 1938 году в БССР издавалось уже 199 республиканских, областных, районных и местных многотираж­ных газет, в том числе 149 на белорусском языке. Общий тираж их достиг 976 тысяч экземпляров (одна газета на 6 человек). Раз­вивалось книгоиздательское дело. Общий тираж книг, издаваемых в республике, увеличился с 2,2 миллионов экземпляров в 1928 году до 14,7 миллионов экземпляров в 1938 году, из них на белорус­ском языке — с 1,8 миллиона до 12,3 миллионов экземпляров. На одного жителя республики в год уже издавалось 3 книги. Все шире входили в жизнь трудящихся радио и кино. Если в 1929 году в республике было только 13 радиотрансляционных узлов, то в 1937 году — около 200. Количество киноустановок увеличилось с 255 в 1928 году до 622 в 1940 году, из них около половины уже были звуковыми.

Осуществление широкомасштабных социально-экономичес­ких преобразований и технической реконструкции народного хо­зяйства потребовало ускоренной подготовки инженерно-техничес­ких кадров, квалифицированных работников народного образования и культуры. Имеющиеся в 1928 году только три высших учебных заведения не могли решить возникшие задачи и это поставило на повестку дня вопрос о создании широкой сети но­вых учебных заведений, особенно технических, экономических и педагогических. В 1929 —1931 годах в БССР было открыто 7 выс­ших технических учебных заведений (химико-технологический, торфяной, строительный, энергетический, механико-машиностро­ительный, автодорожный и лесотехнический институты) и 4 эко­номических института (планово-экономический, финансово-эко­номический, институт потребительской кооперации и институт советского строительства и права). В это же время были открыты Минские медицинский и педагогический институты, Витебский, Могилевский и Гомельский учительские институты и другие. Все­го в конце 1932 года в БССР уже насчитывалось 31 высшее учеб­ное заведение. В них обучались уже 10,6 тысяч студентов.

Более быстрыми темпами стало развиваться и среднее спе­циальное образование. В 1932 году в БССР уже действовало 104 техникума, в которых обучались 19,7 тысяч человек.

Ускорилось и изменение социального состава студентов. Удельный вес рабочих и крестьян среди студентов вузов и техни­кумов поднялся до 70 — 75%. Значительную роль в этом играли рабфаки, существующие при всех высших и некоторых средних учебных заведениях. В 1932 году в БССР имелось 50 рабочих фа­культетов, на которых обучались 10,9 тысяч слушателей. В даль­нейшем, по мере роста численности средних школ, которые дава­ли учащимся более высокую подготовку, количество рабфаковцев стало сокращаться.

Меры, предпринятые партийными и советскими органами по развитию высшего и среднего специального образования, приве­ли к значительным сдвигам в подготовке кадров. Только за годы первой пятилетки в БССР было подготовлено 3,5 тысяч специа­листов с высшим и средним специальным образованием. Преиму­щественно это были выходцы из рабочих и крестьян.

Но форсированное открытие вузов и их узкая специализа­ция на рубеже 20 — 30-х годов привели к распылению преподава­тельских кадров, учебно-материальной базы и отрицательно вли­яло на качество подготовки специалистов. Поэтому было решено объединить ряд высших и средних специальных учебных заведе­ний и на их основе создать более крупные. В 1933 году все техни­ческие вузы Минска были объединены и на их основе создан Бе-

лорусский государственный политехнический институт, а на базе экономических вузов создан Институт народного хозяйства. В 1933 —1934 учебном году учительские институты в Витебске, Мо­гилеве и Гомеле были преобразованы в пединституты, а в 1935 — 1936 годах были открыты еще 4 учительских института. Значи­тельно расширилось заочное обучение.

В 1939 — 1940 учебном году в восточных областях БССР ра­ботало 22 высших и 102 средних учебных заведения. В них обуча­лись соответственно 15,4 тысяч и 33,6 тысяч человек. Около 20 тысяч человек занимались на заочных отделениях и курсах. Только в 1938 —1939 годах в республике было подготовлено 6670 специ­алистов с высшим и 17488 со средним специальным образовани­ем. На 1 января 1941 года в БССР уже работали 27,7 тысяч специ­алистов с высшим и около 60 тысяч со средним специальным образованием. В подавляющем большинстве это были воспитан­ники советских высших и средних специальных учебных за­ведений.

Реконструкция народного хозяйства нуждалась в научно обо­снованных рекомендациях. Советское государство открывало научно-исследовательские учреждения, укрепляло их материаль­ную базу. Расширялась подготовка научных кадров. В 1931 году была создана аспирантура. На основании постановлений ЦИК и СНК БССР 1 января 1929 года Институт белорусской культуры был реорганизован в Академию наук БССР.

Образование Академии наук имело важное значение для раз­вития научных исследований в республике. В 1932 году в составе Академии уже насчитывалось 14 научно-исследовательских ин­ститутов. В них работали 22 действительных члена АН БССР и 150 научных работников. Всего в республике насчитывалось 40 научно-исследовательских учреждений, в которых работали 1,5 тысячи научных сотрудников, в аспирантуре занимались 432 че­ловека.

Хотя за годы предвоенных пятилеток белорусская наука не достигла значительных результатов, тем не менее ее успехи, кад­ры ученых и материальная база, созданные в это время, явились основой для ее дальнейшего развития.

В конце 20-х и в 30-е годы продолжалось развитие белорус­ской советской литературы. Она стала более глубоко и более дос­товерно и убедительно отражать жизнь людей, шире стал ее те­матический диапазон, выше идейно-художественный уровень. Этому во многом способствовала перестройка писательских орга­низаций, проходившая в стране в 1932 — 1934 годах, и создание на базе ранее существовавших организаций единой писательской организации в республике — Союза писателей БССР.

В белорусской литературе 30-х годов нашли отражение те перемены, которые произошли в исторической судьбе белорус­ского народа. Ведущее место в произведениях белорусских писа­телей этих лет заняла героика революционной борьбы и строи­тельства новой жизни, дружба народов, коллективный труд, защита Родины и другие прогрессивные явления. Я.Колас напи­сал повесть «Трясина», К.Крапива — пьесу «Партизаны», посвя­щенные борьбе белорусских партизан в годы гражданской вой­ны. Теме борьбы трудящихся против империалистической войны, за победу социалистической революции были посвящены пьеса Я.Коласа «Война войне», книги П.Головача «Сквозь годы» и З.Бядули «Приближенные», поэма П.Бровки «Через годы и степь» и другие произведения. Социалистическая новь ранее отсталой де­ревни нашла отражение в поэме Я.Купалы «Над рекой Орессой». Стихи о людях колхозного села написали Я.Купала, Я.Колас, П.Бровка, А.Кулешов, М.Чарот, П.Панченко. Этой теме были по­священы также повесть «Отщепенец» Я.Коласа, «Переполох на загонах» П.Головача, повесть «Весна» и романы «Иди, иди» КЧорного, «Вязьмо» М.Зарецкого, «Медведичи» ККрапивы, «Язэп Крушинский» З.Бядули и другие.

Все более широкое отражение в белорусской литературе на­ходило формирование новых отношений между людьми. Теме нового человека, становлению нового общественного сознания и морали были посвящены романы и повести Я.Коласа, ККрапивы, П.Головача, М.Лынькова, Э.Самуйленка, поэмы А.Кулешова. Осо­бенно много внимания этой проблеме было уделено в романах «Отчизна», «Третье поколение», повести «Люба Лукьянская» и других произведениях К.Чорного, которые отличались глубоким проникновением в психологию и философским осмыслением жизни.

Теме зашиты Родины были посвящены поэмы П.Глебки «В те дни», А.Кулешова «Баранов Василь», повесть А.Самуйленка «Те­ория Каленбрун». Против отрицательных явлений жизни были направлены сатирические басни и пьесы ККрапивы. Значитель­ным событием в белорусской драматургии было появление в 1939 году его комедии «Кто смеется последним», в которой нещадно высмеивались авантюристы, клеветники, лжеученые.

Таким образом, белорусская литература в конце 20-х — 30-е годы прочно становилась на позиции социалистического реализ­ма и вместе с литературой народов СССР являлась активной си­лой в борьбе за передовые общественные идеалы, за нового чело­века, за социализм.

В предвоенные годы в БССР значительное развитие получи­ло и белорусское театральное искусство. Ведущее место среди театральных коллективов в это время занимал Первый Белорус­ский государственный театр, где трудились и творили такие вы­дающиеся мастера сцены, как В.Крылович, В.Владомирский, Г.Гле­бов, В.Платонов, Л.Ржецкая, И.Жданович, Л.Рахленко и другие. Возглавлял коллектив театра Е.Мирович. На сцене театра стави­лись пьесы современных белорусских, русских и украинских дра­матургов, русской и зарубежной классики. Среди лучших поста­новок театра были «Запоют веретена» Е.Мировича, «Гута» Г.Кобеца, «Бронепоезд 14-69» Вс.Иванова, «Гибель волка» Э.Са­муйленка, «Партизаны» К.Крапивы, «Волки и овцы» А.Островс­кого и другие.

Росло сценическое мастерство коллектива Второго Белорус­ского государственного театра в Витебске. В театре выросли та­лантливые артисты П.Молчанов, А.Ильинский, Н.Звездочетов, П.Иванов и другие. К лучшим постановкам театра относились «Рельсы гудят» В.Киршона, «Разлом» В.Лавренева, «Первая кон­ная» Вс.Вишневского, «Война войне» и «В пущах Полесья» Я.Коласа, «Бесприданница» А.Островского и другие.

Большую работу по культурному обслуживанию жителей села проводил Белорусский государственный передвижной театр под руководством В.Голубка. В 1932 году он был реорганизован в Тре­тий Белорусский государственный театр в Гомеле. Популярнос­тью пользовались произведения для детей Я.Мавра.

В 30-е годы были созданы Русский драматический театр в Минске, театры рабочей молодежи в Минске, Гомеле и Витебске, Театр юного зрителя в Минске, колхозно-совхозные театры в Бо­рисове, Мозыре, Слуцке, Бобруйске, Речице, Дзержинске.

Во второй половине 30-х годов значительный шаг в своем развитии сделало музыкальное искусство Белоруссии. Этому спо­собствовало открытие в 1932 году Белорусской государственной консерватории, в 1933 году — Белорусского театра оперы и бале­та, в 1937 году — Белорусской государственной филармонии. Ос­ваивая классическое наследие, коллектив театра оперы и балета поставил оперы «Князь Игорь» А.Бородина, «Риголетто» Дж.Верди, «Красный мак» Р.Глиэра, «Тихий Дон» И.Дзержинского, бале­ты «Лебединое озеро» П.Чайковского, «Бахчисарайский фонтан» Б.Асафьева и другие. Некоторые из них получили высокую оцен­ку критики. В театре выросли способные исполнители Л.Алексан­дровская, Р.Млодек, М.Денисов, И.Болотин, И.Муромцев, П.Калиновский, А.Николаева и другие.

В конце 20-х — 30-е годы улучшили свое профессиональное мастерство белорусские композиторы Н.Чуркин, В.Золотарев, А.Туренков, Н.Аладов, П.Подковыров, Е.Тикоцкий, Г.Пукст и дру­гие. В это время они создали ряд новых музыкальных произведе­ний — симфоний, сюит, пьес, что послужило подготовкой к со­зданию белорусской национальной оперы и балета. В 1936 —1938 годах были написаны оперы «Цветок счастья» А.Туренкова, «В пущах Полесья» А.Богатырева, «Михась Подгорный» Е.Тикоцкого. В них нашли художественное отражение народная борьба за свое освобождение, становление нового советского человека, его стремление к лучшему будущему. В 1938 — 1940 годах Белорус­ский театр оперы и балета осуществил их постановку. Тогда же был поставлен и первый белорусский балет «Соловей» М.Крошнера. Это положило начало сценической жизни произведений бе­лорусской музыкальной драматургии.

В конце 20-х — начале 30-х годов происходило становление белорусского художественного кино. Лучшими фильмами немо­го кино были «До завтра» Ю.Тарича, «Кастусь Калиновский» В.Гар­дина, «Сосны шумят» Л.Молчанова, «В огне рожденная» В.Корш-Саблина. Преодолевая формалистические тенденции, бытовавшие в конце 20-х — начале 30-х годов, белорусские кинематографис­ты шли к созданию реалистических художественных кинопроиз­ведений. К числу фильмов, созданных в 30-е годы, относятся «Пер­вый взвод» и «Золотые огни» В.Корш-Саблина, «Балтийцы» А.Файнциммера, «Полесские робинзоны» И.Бахара и Л.Молчано­ва и другие.

Героика революционной борьбы народа, социалистические преобразования, новый человек и новая жизнь составили основу тематики произведений изобразительного искусства. В конце 20-х — 30-е годы белорусские художники создавали ряд новых произве­дений. В.Волков написал картины «Партизаны», «Плотогоны», «Передача опыта», И.Ахремчик — «Торф для Осинторфа», «Под­писание манифеста о создании БССР», «Вступление Красной Армии в Минск», М.Флиппович — «Баррикады. 1905 год в Минс­ке», Е.Красовский— «Трамвай в рабочий квартал», ККосмачев — «В подпольной типографии», Е.Зайцев — «Чапаев», «Вступление Красной Армии в Минск в 1920 году», И.Давидович — «Курловский расстрел» и другие. И.Ахремчик, Я.Кругер, Е.Тихонович со­здали серию портретов белорусских писателей, политических де­ятелей, передовиков производства.

В 30-е годы значительно возросло творчество белорусских скульпторов. А.Грубе создал работы «Ленин на трибуне», «Трак­тористка», памятник Ф.Э.Дзержинскому в Дзержинске, А.Бразер — скульптуру «Кастусь Калиновский», А.Глебов — скульптур­ную композицию «Изгнание белополяков», «Памятник освобождения Белоруссии», М.Манизер — памятник В.И.Ленину в Минске, А.Орлов — скульптурную группу «Пограничник и кол­хозница», З.Азгур — серию портретов-бюстов Я.Купалы, Я.Кола­са, З.Бядули и других. Большим успехом белорусских скульптуров было оформление Дома правительства, выполненное в 1933 — 1937 годах под руководством М.Манизера — М.Керзиным, А.Бембелем, З.Азгуром, А.Глебовым, Г.Измайловым.

В 30-е годы были достигнуты определенные успехи и в обла­сти архитектуры. По проекту А.Лангбарда в 1930 —1934 годах в Минске были построены Дом правительства, Дом Красной Армии, Большой театр оперы и балета, по проектам А.Воинова и В.Вараксина были возведены Дворец пионеров, А.Воинова — гости­ница «Беларусь», здание ЦК КП(б)Б и другие. В эти же годы была проведена значительная работа по реконструкции Минска, Ви­тебска, Гомеля, Могилева.

Наряду с профессиональным искусством в республике в эти годы бурно развивалось народное творчество. В городах и дерев­нях, при Дворцах культуры, клубах, народных домах, избах-чи­тальнях и других культурно-просветительных учреждениях рабо­тали тысячи самодеятельных музыкальных, хоровых, драматических и литературных кружков.

Таким образом, в 1928 — 1941 годах трудящиеся Советской Белоруссии добились значительных успехов в развитии культу­ры. Но они были омрачены неоправданными сталинскими реп­рессиями, обрушившимися на республику в 30-е годы.

ЗАПАДНАЯ БЕЛОРУССИЯ ПОД ВЛАСТЬЮ ПОЛЬШИ (1921 — 1939 гг.)

По условиям Рижского мирного договора, подписанно­го 18 марта 1921 года между Польшей, с одной стороны, и Совет­ской Россией и Советской Украиной, с другой стороны, западные области Белоруссии вместе с западной частью Украины отошли к Польше. На этих землях было введено существующее тогда в Поль­ше территориально-административное деление: воеводства, по­веты, гмины. Западнобелорусские земли вошли в состав 4 вое­водств: Виленского, Новогрудского, Полесского и Белостокского. Они получили название «Западная Белоруссия», или «восточные кресы» (окраины). Общая площадь западнобелорусских земель составляла 113 тысяч квадратных километров — почти половину территории нынешней Республики Беларусь. В 1931 году на этих землях проживали 4,6 миллиона человек. Из них белорусы состав­ляли 65% населения, поляки — 15%, евреи — 11%, украинцы — 4%, литовцы — 2,5%. Значительным был удельный вес Западной Белоруссии и в составе Польши. Она занимала 24% территории и 11% населения страны. В сентябре 1939 года население Западной Белоруссии насчитывало уже около 5 миллионов человек.

Положение Западной Белоруссии в составе Польши было крайне тяжелым. Это было обусловлено тем, что польские власти не были заинтересованы в развитии экономики Западной Бело­руссии. Они стремились превратить эти районы в аграрно-сырье-вой придаток промышленно развитых районов этнической Поль­ши.

Промышленность в Западной Белоруссии не только не разви­валась, но и приходила в упадок. Предприятия легкой, пищевой промышленности, стройматериалов и других отраслей, оставши­еся со времен царской России, в условиях господства польских капиталистов и помещиков значительно сократили уровень про­изводства по сравнению с 1913 годом, а многие из них были вооб­ще закрыты. Некоторое развитие получила только деревообраба­тывающая промышленность. Это было обусловлено лесными богатствами края и дешевой рабочей силой. В 1939 году количе­ство предприятий этой отрасли и работающих на них рабочих более чем в 2 раза превышали уровень 1913 года. Особенно быст­рыми темпами развивалось фанерное производство, что было вызвано повышенным спросом на фанеру авиационной и авто­мобильной промышленности.

Но лесные богатства Западной Белоруссии эксплуатировались хищнически. С 1919 по 1939 годы было высечено 589,2 тысячи гектаров лесных массивов, в то время как натуральный прирост лесных угодий составил только 41,8 тысяч гектаров. Более 70% деловой древесины в необработанном виде вывозилось за грани­цу и только 30% перерабатывалось на местных предприятиях.

Введение государственной монополии и утверждение на поль­ском рынке иностранных предпринимателей привели к тому, что здесь пришли в упадок традиционно развитые спичечное и та­бачное производства. Такая же судьба постигла и винокуренные заводы.

В сфере пищевой промышленности развивалось только мясо­молочное производство, начали строиться мясоконсервные пред­приятия. Наиболее крупными из них были скотобойная и фабри­ка колбас в Волковыске.

Тяжелая промышленность в Западной Белоруссии отсутство­вала вообще. Большинство действующих предприятий были мел­кими (до 20 рабочих) и занимались переработкой продукции сель­ского хозяйства и некоторых видов местного сырья. В 1926 году в Виленском, Новогрудском и Полесском воеводствах насчитыва­лось 127 фабрик и заводов с количеством рабочих более 20 чело­век, и только 19 из них имели более 100 рабочих. Это стеклозавод «Неман» в Новогрудском повете, фабрика резиновых изделий «Ардаль» в Лиде, табачная фабрика в Гродно, фанерные фабри­ки в Микашевичах и Городище и другие. На них были заняты 7872 рабочих — вдвое меньше, чем в 1913 году.

Помимо этих предприятий в Западной Белоруссии действо­вало еще несколько сотен мелких кирпичных, стеклянных, коже­венных, лесопильных, винокуренных и других предприятий и мастерских. На них работали несколько десятков тысяч человек. В вагоноремонтных мастерских и паровозных депо Гродно, Баранович, Лиды, Молодечно, Бреста, Лунинца, Волковыска работали еще несколько тысяч железнодорожных рабочих.

Низкий уровень промышленного производства в Западной Белоруссии был во многом обусловлен политикой польских влас­тей. Они создавали более благоприятные условия для развития промышленности в центральных районах Польши. В них было сосредоточено более 80% фабрик и заводов, типографий, сани­тарных и лечебных учреждений. Промышленность Западной Бе­лоруссии давала только 3% промышленного производства Поль­ши, а на ее предприятиях работали только 4,9% рабочих, занятых в польской промышленности. Если в Варшавском воеводстве в про­мышленности было занято 21 % населения, в Лодзинском — 31, то в Новогрудском и Полесском воеводствах — 7 — 8%, в Виленс­ком — 10,2%. Экономическая отсталость была причиной крайне тяжелого положения рабочего класса. Рабочий день на большин­стве предприятий Западной Белоруссии длился 12 часов, а на не­которых его продолжительность достигала 14 часов и более. За-

работная же плата рабочих была в 2 раза ниже, чем в коренной Польше. Ее с трудом хватало на полуголодное существование.

Рабочие трудились в антисанитарных условиях. Техника бе­зопасности и охрана труда находились на очень низком уровне, а в лесной промышленности полностью отсутствовали. Число не­счастных случаев, нередко кончавшихся тяжелыми увечьями, во всех отраслях промышленности было очень велико. По далеко не­полным данным, за шесть лет, с 1923 по 1928 год было зарегист­рировано 596 несчастных случаев, из них 62 со смертельным ис­ходом.

Подлинным бедствием для рабочих была безработица. Еже­годно в городах Западной Белоруссии насчитывались десятки тысяч безработных. Лишенные пособий по безработице и всякой перспективы на получение работы, они нищенствовали, бродяж­ничали, влачили полуголодное существование. Нередки были слу­чаи самоубийства на почве голода.

В тяжелом экономическом положении находилась и западно-белорусская деревня.

Основную массу сельского населения Западной Белоруссии составляла деревенская беднота. По данным переписи 1921 года, беднейшие слои крестьянства насчитывали здесь 284706 дворов, но им принадлежало только 24,15% общего фонда земель. Сред­ний размер земельного участка этой прослойки крестьян равен был 4,93 гектарам. 5,78% крестьянских хозяйств имели земель­ные наделы менее одного гектара, а 7,79% — от 1 до 2 гектаров.

В то же время в Западной Белоруссии имелось 5987 помещи­чьих хозяйств, которые владели 2948305 гектарами земли, что составляло 55,21 % земельного фонда. Некоторые помещики вла­дели майоратами и ординациями, размеры которых превышали сотни тысяч гектаров земли. Так, Станиславу Радзивиллу в Столинском повете принадлежала ординация в 146970 гектаров, а Каролю Радзивиллу в Давид-Городке принадлежал майорат в 142250 десятин земли.

Проводимая правительством Польши аграрная реформа на основании законов от 10 июля 1919 года и 15 июля 1920 года спо­собствовала еще большей дифференциации крестьянства, ибо земля, проданная помещиками в результате так называемой «парцеляции», попала исключительно в руки кулаков. В их руках очу­тилось 70% всей проданной земли через сельскохозяйственный банк. Слишком высокие цены на землю не позволили приобрести ее безземельным и малоземельным крестьянам.

Крестьяне были задавлены многочисленными налогами и административными штрафами, на покрытие которых уходила большая часть доходов. Тяжелый налоговый гнет был одним из важнейших рычагов ограбления трудящихся. Население Запад­ной Белоруссии, несмотря на упадок хозяйства, вынуждено было платить налогов значительно больше, чем в условиях царизма. Так, крестьяне деревни Зеленки Хоченичской гмины Виленского повета в 1924 году были обложены 11 видами налогов, что в не­сколько раз превышало уровень 1913 года.

Тяжелый социальный гнет тесно переплетался с нацио­нальным угнетением трудящихся Западной Белоруссии. Польское правительство грубо нарушало положения Версальского тракта­та, Рижского мирного договора и польской конституции 1921 года, гарантировавших свободное развитие национальных меньшинств.

В польской конституции было записано, что гражданин Поль­ши имеет право сохранять за собой свою национальность, разви­тие своего языка и национальных особенностей. Согласно кон­ституции, права граждан белорусской национальности признавались полностью и без сомнений. Фактически за ними не признавалось никаких прав. Белорусы не допускались на госу­дарственную службу, а в польских почтово-телеграфных ведом­ствах не принимались письма и телеграммы, написанные на бе­лорусском языке даже латинским шрифтом. Преследовалась также прогрессивная белорусская печать. Только за 1925 — 1926 годы в Вильно было конфисковано 40 номеров газет 9 названий, 6 бюллетеней, 4 однодневки и одно обращение.

Польское правительство проводило политику удушения бе­лорусской национальной культуры и насильственной полониза­ции белорусского народа. С первых дней оккупации польские вла­сти начали закрывать белорусские школы, гимназии, возникшие в период существования Советской власти. Летом 1920 года в За­падной Белоруссии было открыто 400 белорусских школ, 5 гим­назий и 3 учительских семинарии. К 1924 году на ее территории осталось лишь 37 белорусских школ, 4 гимназии и 8 смешанных (польско-белорусских школ), а к 1938 году — одна только Виленская белорусская гимназия, и та не имела двух старпгах классов.

Закрывая белорусские школы и преследуя белорусский язык, польское правительство добивалось, как говорил министр просве­щения Польши Станислав Грабский, чтобы «граница политичес­кая стала границей этнографической». Эту политику польское правительство осуществляло насильственными мерами. Террито­рия Западной Белоруссии была покрыта густой сетью полицейс­ких участков. Только в 3 воеводствах (Виленском, Новогрудском и Полесском) в 1925 году имелось 432 участка, 43 поветовых ко­мендатуры и комиссариаты полиции, в которых насчитывалось более 11 тысяч полицейских. Жестокий социальный и нацио­нальный гнет, политический деспотизм правящих кругов Польши придавали классовым и национальным противоречиям в Запад­ной Белоруссии особенно острый и глубокий характер. Эти про­тиворечия явились социальной базой революционного и нацио­нально-освободительного движения, которое в своем развитии прошло ряд этапов, каждый отличался своеобразием форм и ме­тодов борьбы, которые вытекали из особенностей экономических и социально-политических условий.

Первый период охватывал 1921 — 1924 годы. Это были годы послевоенного революционного подъема и начала относительной стабилизации капитализма. Специфической особенностью рево­люционного и национально-освободительного движения этих лет было партизанское движение. Началось оно еще в период поль­ской интервенции против Советских Республик. После заключе­ния Рижского мирного договора партизанское движение в Запад­ной Белоруссии не только не прекратилось, но приняло еще более широкие размеры. В нем участвовали крестьяне, ремесленники, деревенская интеллигенция — представители различных поли­тических взглядов и направлений, от коммунистов до отдельных белорусских политических группировок. На Полесье, Новогрудчине и Виленщине партизанской борьбой руководили коммунис­ты, поэтому она имела ярко выраженный классовый, антипоме­щичий характер. Наиболее известными руководителями партизанской борьбы были коммунисты К.П.Орловский, С.А.Ваупшасов, В.3.Корж, А.М.Рабцевич, Д.И.Балашко, Ф.И.Яблонский, К.Н.Такушевич, С.Радкевич и другие.

В Гродненском, Волковысском, Сокулковском, Вельском и Белостокском поветах партизанское движение первоначально носило антипольский характер и инспирировалось белорусскими эсерами, руководящие центры которых находились в Ковно, пользовавшиеся поддержкой правительства буржуазной Литвы. После того, как польской дифензиве удалось разгромить эсеровс­кое подполье, ЦК БПС-Р прекратил вооруженную борьбу. Но ос­тавшиеся после них в Западных поветах местные партизанские группы не сложили оружия и продолжали бороться против своих угнетателей.

Стремясь сломить нарастающую борьбу партизан, польское правительство усиливало репрессии. В деревнях свирепствовал полицейский террор. Во многих поветах было объявлено осадное положение. К концу 1923 года в тюрьмах Западной Белоруссии насчитывалось 1300 политических заключенных. Большинство из них обвинялись в участии в партизанском движении. Однако ни репрессии, ни полицейский террор не смогли сломить нараста­ние революционного и национально-освободительного движения.

Наряду с усилением партизанского движения росло рабочее движение. Оно развивалось под влиянием событий революцион­ного подъема 1921 — 1923 годов в Польше и органически его до­полняло. В конце 1922 года дважды бастовали рабочие пинской спичечной фабрики «Прогресс-вулкан», портные Пинска, подма­стерья-сапожники Кобрина, типографские рабочие Бреста.

Летом 1923 года забастовочная волна охватила все наиболее крупные предприятия Западной Белоруссии.

Во главе революционного движения в Западной Белоруссии стояли коммунисты. В середине 1921 года ЦК КПРП принял ре­шение, что революционным движением в Западной Белоруссии руководит КПРП, а на территории Виленщины, куда входил и ряд белорусских уездов, — Компартия Литвы. С этого времени на тер­ритории Западной Белоруссии, особенно в городах, начали созда­ваться подпольные коммунистические организации. Они возник­ли в Бресте, Гродно, Пинске, Барановичах, Кобрине, Слониме, Волковыске и других городах.

Вслед за городскими организациями в 1921 —1922 годах ста­ли возникать подпольные коммунистические ячейки в сельской местности. Их организаторами были коммунисты и комсомоль­цы, возвратившиеся из Советской России.

Коммунисты вели агитационную работу в массах, разъясня­ли рабочим и крестьянам значение Великой Октябрьской социа­листической революции, распространяли коммунистическую ли­тературу, организовывали забастовочную борьбу рабочих за повышение заработной платы, установление 8-часового рабоче­го дня, улучшение условий труда.

Усиление революционной борьбы, укрепление связей с обще­польским революционным движением требовали объединения коммунистических организаций, действовавших в Западной Бе­лоруссии, в единую партию. Этот вопрос был решен на II съезде КПРП, который проходил в сентябре — октябре 1923 года. Съезд пересмотрел господствовавшие в польском революционном дви­жении ошибочные взгляды, сводившиеся к недооценке значения национального и крестьянского движения в революционной борь­бе, и принял решение о самоопределении Западной Белоруссии и Западной Украины и воссоединении их с БССР и УССР. В кресть­янском вопросе съезд выдвинул требование раздела помещичьей земли среди крестьян без выкупа. II съезд КПРП признал необхо­димым создать на территории Западной Белоруссии нацио­нальную коммунистическую организацию в составе единой Ком­партии Польши.

В соответствии с решениями II съезда КПРП в конце октября 1923 года в Вильно на I конференции представителей партийных комитетов Западной Белоруссии было организационно оформле­но создание Коммунистической партии Западной Белоруссии (КПЗБ) и избран ее Центральный Комитет. Видную роль в органи­зации КПЗБ, а также в ее деятельности в последующие годы сыг­рали А.П.Данелюк, С.А.Мертенс, А.С.Славинский, С.Т.Миллер, С.А.Дубовик, И.К.Логинович, А.В.Кончевский, А.Н.Аронштам, Н.С.Орехво и другие.

В конце декабря 1923 года в ряды КПЗБ влилась Белорусская революционная организация (БРО), которая пользовалась извес­тным влиянием среди интеллигенции и крестьян. Она возникла весной 1922 года в результате раскола партии белорусских эсе­ров. Левое крыло партии во главе с И.Логиновичем, Л.Родевичем, А.Кончевским и А.Капутским, недовольное политикой правитель­ства БНР В.Ластовского, вышло из БПС-Р и создало самостоятель­ную организацию.

БРО насчитывала около 300 членов, стояла на позициях клас­совой борьбы, поддерживала диктатуру пролетариата, выступа­ла за конфискацию помещичьих земель и воссоединение Запад­ной Белоруссии с БССР.

30 декабря 1923 года на краевой конференции БРО приняла решение о самороспуске и вступлении в ряды КПЗБ. В конце ян­варя 1924 года ЦК КПЗБ принял постановление о приеме БРО в состав КПЗБ и кооптировал ее руководителей И.Логиновича, А.Кончевского и А.Капутского в состав ЦК КПЗБ.

Создание Коммунистической партии Западной Белоруссии имело огромное значение для развития революционного и наци­онально-освободительного движения. Она последовательно вос­питывала рабочих и крестьян в духе пролетарского интернацио­нализма и солидарности с трудящимися Польши и Западной Украины, с революционной борьбой пролетариата капиталисти­ческих стран. В ее рядах плечом к плечу за общее дело социаль­ного и национального освобождения боролись коммунисты-бело­русы, поляки, евреи, украинцы, литовцы.

Эффективным средством мобилизации трудящихся на рево­люционную борьбу являлась подпольная коммунистическая пе­чать КПЗБ. С ноября 1924 года в Вильно нелегально начал выхо­дить на белорусском языке орган ЦК—газета «Чырвоны сляг». С конца 1924 года ЦК КПЗБ приступил к изданию своего теорети­ческого органа — газеты «Большевик» на русском языке. КПЗБ постоянно получала партийную литературу из Варшавы: газеты, решения съездов и конференций Компартии Польши. Кроме того, ЦК КПЗБ и окружные комитеты партии в большом количестве издавали листовки и воззвания по актуальным вопросам револю­ционной борьбы. В Вильно, Гродно, Белостоке работали подполь­ные типографии КПЗБ. Редакторами партийных изданий в раз­ные годы были Л.И.Родевич, А.А.Ольшевский, Д.И.Розенштейн, С.Н.Малько, С.И.Будинский, Ю.Ковальский, П.А.Клинцевич.

Борьба КПЗБ за коренные интересы рабочего класса, кресть­ян, всех трудящихся являлась основным фактором непрерывно­го роста ее влияния и авторитета в массах. Уже в конце 1924 года в рядах КПЗБ насчитывалось 2296 членов, существовало 6 окруж­ных комитетов: Белостокский, Брестский, Гродненский, Виленский, Слонимско-Барановичский, Пинский и 45 районных ко­митетов.

В крупнейших городах и местечках Западной Белоруссии, а также во многих деревнях наряду с коммунистами вели револю­ционную работу подпольные комсомольские организации. В ян­варе 1924 года ЦК КПЗБ созвал конференцию представителей комсомольских организаций Вильно, Белостока, Гродно, Бреста, Пинска. На ней было принято решение объединить коммунисти­ческие молодежные организации в Коммунистический Союз Мо­лодежи Западной Белоруссии (КСМЗБ).

В комсомольской организации Западной Белоруссии насчи­тывалось около 3 тысяч членов. Комсомольскими руководителя­ми были такие стойкие вожаки революционной молодежи, как В.З.Хоружая, М.С.Майский, Н.П.Масловский, Н.Н.Дворников, С.О. Притыцкий, А.И.Федосюк, С.Г.Анисов и другие. КСМЗБ нелегаль­но издавал газету «Малады камушст».

С первых дней существования КПЗБ возглавила партизанс­кое движение, стремясь придать зачастую стихийным выступле­ниям организованный характер. Основными объектами нападе­ний партизан были полицейские участки, имения помещиков, усадьбы военных осадников. Как правило, партизаны вначале предупреждали тех, кто жестоко обходился с местным населени­ем, а если предупрежденный не прекращал своих действий, пред­принимали карательную акцию. В местечке Щучин, например, после нескольких предупреждений за продажу и уничтожение леса был казнен партизанами князь Друцкий-Любецкий.

Газеты того времени были заполнены известиями о смелых операциях партизан. В сентябре 1924 года, например, партизаны под командованием К.Орловского и С.Ваушпасова задержали по­езд с полесским воеводой Довноровичем, «специалистом» по борь­бе с партизанским движением. По приказу партизан честолюби­вый, но трусливый воевода вынужден был подать в отставку. Несколько раньше, в августе 1924 года, партизанский отряд под командованием С.Ваушпасова осуществил смелую операцию по разгрому гарнизона Столбцовской поветовой полиции и освобож­дению политзаключенных местной тюрьмы. Среди освобожден­ных были видные деятели революционно-освободительной борь­бы, в том числе и секретарь ЦК КПЗБ И.Логинович.

Боевые операции партизан К.Орловский, С.Ваушпасов и дру­гие командиры нередко проводили под известным тогда среди населения именем Мухи-Михальского. Это дезинформировало полицию, разведку, ибо такие операции проводились одновремен­но в нескольких местах, даже в разных воеводствах. Муха-Михальский представлялся, таким образом, неуловимым, грозным мстителем, который наводил смертельный страх на помещиков, местные власти и полицию. В народе о нем сложились легенды, которые дошли до нашего времени. В действительности Юзеф Муха-Михальский, уроженец Петриковского повета Варшавско­го воеводства, поляк по национальности, действовал в отряде КП.Орловского. Ранее он служил в чине хорунжего в кавалерий­ском полку польской армии, который размещался в местечке Ляховичи и его окрестностях. Человек исключительной смелости и отваги, он постепенно стал на путь сознательной борьбы с польски­ми оккупационными властями. В начале 1925 года, когда группа Орловского переходила польско-советскую границу, Муха-Михаль­ский погиб во время столкновения с польскими жандармами.

Вооруженная борьба партизан поднимала революционные настроения у крестьянства, вселяла мысль о том, что господство буржуазии и помещиков временное и что оно может быть сверг­нуто. Согласно признанию правительства С.Грабского в 1922 году было совершено 878, а в 1923 году — 503 нападения партизан.

Как свидетельствует доклад 2-го отдела Генерального штаба польской армии, только в 1925 году в Западной Белоруссии сгоре­ло более 500 домов и хозяйственных построек польских помещи­ков и осадников, 125 сараев с необмолоченным зерном, 350 наве­сов с сеном и скирд хлеба, 3 конюшни, 14 скотных дворов, 21 склад, много животных, 127 промышленных предприятий — пилорам, мельниц, спиртзаводов. Таким образом, с 1921 по 1925 год бое­вые операции партизан не прекращались ни на один день. Поэто­му многие помещики и осадники убегали с белорусских земель в центральные районы Польши. Половина из 38 тысяч польских военных осадников, поселенных к 1924 году в Западной Белорус­сии, оставили свои наделы.

В такой обстановке в конце ноября 1924 года проходила И конференция КПЗБ. На ней было принято решение усилить парти­занскую борьбу, которая должна была «привести вооруженное восстание к победе». Но внутриполитическая обстановка в самой Польше и внешнеполитические обстоятельства не способствова­ли этому. С осени 1923 года революционное движение в Европе пошло на спад. Подавление краковского вооруженного восстания в ноябре 1923 года свидетельствовало о том, что правящие круги Польши перешли в наступление на социальные права и демокра­тические свободы трудящихся. Немногочисленный и разобщен­ный рабочий класс Западной Белоруссии не представлял реаль­ной силы для вооруженного выступления.

В этой обстановке локальное вооруженное выступление бе­лорусского крестьянства не имело шансов на успех. Поэтому КПЗБ, в соответствии с решениями III съезда Коммунистической партии Польши (январь 1925 года), взяла курс на свертывание партизанского движения. ЦК КПЗБ послал своих представителей во все партизанские отряды, чтобы организованно вывести их из боевых действий. К концу 1925 года партизанское движение в Западной Белоруссии было прекращено.

С этого времени революционно-освободительная борьба тру­дящихся Западной Белоруссии вступила в качественно новый этап своего развития. Он охватывал 1926 — первую половину 1929 года. Характерной особенностью этого периода явилось преобладание революционно-демократических форм борьбы, широкое сочета­ние легальной и нелегальной работы Коммунистической партии в массах, участие в движении массовых легальных организаций трудящихся — Белорусской крестьянско-рабочей Громады (БКРГ), Товарищества белорусской школы (ТБШ) и других.

В 1922 году в Польше проходили выборы в высшие органы государственной власти — сейм и сенат. Белорусские политичес­кие группировки приняли активное участие в выборах. Им уда­лось провести одиннадцать депутатов в сейм и трех — в сенат.

Белорусские депутаты образовали в сейме свою фракцию — Белорусский посольский клуб. Обанкротившиеся лидеры белорус­ских политических партий готовы были активно выступить на стороне польской реакции. Они поверили, что, сидя в сейме, им удастся договориться с польской буржуазией и вырвать у нее не­которые уступки. Поэтому они все свои усилия направили на борь­бу с революционным движением. Но остановить развитие рево­люционной борьбы в Западной Белоруссии им не удалось.

Трудящиеся массы не верили их пропаганде. Свидетельством тому было нарастание вооруженной борьбы в западнобелорусской де­ревне. Усиливалось также и забастовочное движение рабочих. Только в 1924 году в Западной Белоруссии произошло 388 забас­товок, в которых участвовали 79 тысяч рабочих.

Подъем революционного движения и рост влияния КПЗБ от­резвляюще действовали на белорусскую интеллигенцию и мел­кую буржуазию. Господствующие среди них полонофильские, со­глашательские настроения в отношении правительства Польши, надежды на получение хотя бы куцей автономии для Западной Белоруссии быстро рассеивались.

Важными факторами, ускорившими изживание этих настро­ений, были успехи в хозяйственном и культурном строительстве в СССР и БССР, осуществление разумной национальной полити­ки в Белоруссии, нашедшие свое выражение в политике белору­сизации, в укрупнении территории БССР и так далее. В результа­те этого для большинства белорусов, очутившихся в составе польского государства, стало ясно, что настоящая белорусская го­сударственность строится на востоке, в сотрудничестве с народа­ми СССР, что БССР является опорой освободительной борьбы тру­дящихся Западной Белоруссии против гнета польской буржуазии и помещиков. Поэтому съезд бывших белорусских эсеров, кото­рый собрался в июне 1924 года в Минске, констатировал «пол­ный распад» партии и нецелесообразность ее существования. Делегаты признали, что проводимая Компартией политика «це­ликом удовлетворяет социальные и национальные потребности трудящегося народа Белоруссии». Съезд постановил ликвидиро­вать партию и осудил тех членов БПС-Р, которые за границей про­должали антисоветскую деятельность.

Аналогичное решение вынесла и Гродненская окружная кон­ференция белорусских эсеров. Она проходила в сентябре 1924 года. В резолюции конференции говорилось о роспуске органи­зации, указывалось, что белорусские эсеры должны пересмотреть свое отношение к Коммунистической партии и Советскому пра­вительству как к единым центрам объединения всех трудящихся Белоруссии. Это было публичное признание победы пролетарс­кого интернационализма над мелкобуржуазным национализмом.

Не все, правда, белорусские эсеры сложили оружие. Группа Гриба-Мамоныга-Бодуновой еще долго продолжала борьбу с КПБ и КПЗБ, клеветала на БССР и СССР. На решение минского съезда бывших членов БПС-Р группа Гриба ответила «Обращением к трудящимся массам угнетенной Белоруссии», наполненным ан­тисоветскими выпадами.

Политический сдвиг в национально-освободительном движе­нии в Западной Белоруссии затронул и другие белорусские груп­пировки. В 1923 году из партии белорусских социал-демократов вышел Б.Тарашкевич. Он прекратил отношения с виленской ло­жей «Траугутт» и постепенно включался в национально-освобо­дительную борьбу трудящихся Западной Белоруссии. В январе

1924 года из БСДП выделилось левое крыло во главе с С .Рак-Ми­хайловским, П.Волошиным и П.Метлой. Они объявили о создании новой партии — партии независимых социалистов. Эта группа выступила за образование объединенной Белорусской рабоче-крестьянской республики. Однако она не определила четкую по­литическую линию и не избавилась полностью от реформистских настроений. Не получив поддержки народных масс и не офор­мившись организационно, в начале 1925 года партия независи­мых социалистов прекратила свое существование. В это же вре­мя перестала существовать и БСДП.

Некоторые политические позиции продолжала сохранять только БХД. Ей удавалось еще удерживать под своим влиянием незначительное количество белорусского крестьянства и интел­лигенции католического вероисповедания.

В 1924 году начался процесс политического размежевания и в Белорусском посольском клубе. В его составе выделилась груп­па депутатов, считавшая, что единственным путем социального и национального освобождения трудящихся Западной Белоруссии является путь массовой революционной борьбы за свержение строя эксплуататоров и создание рабоче-крестьянского правитель­ства. В июне 1925 года эта группа, в состав которой входили Б.Тарашкевич, С.Рак-Михайловский, П.Волошин и П.Метла, вышла из состава Белорусского посольского клуба и создала отдельную фракцию под названием Белорусская крестьянско-рабочая гро­мада (БКРГ). Совместно с сеймовой фракцией НПХ (Незалежна партия хлопска) и частью украинских депутатов она выступила против правительственного проекта земельной реформы и под­держала проект земельной реформы, внесенный депутатами-ком­мунистами.

Нужно отметить, что КПЗБ внимательно следила за процес­сами, происходящими в белорусском национальном движении, и не оставила без внимания те сдвиги, которые произошли в его среде. С Б.Тарашкевичем, С.Рак-Михайловским и другими деяте­лями Белорусского посольского клуба, разочаровавшимися в по­литике правящих кругов Польши в отношении Западной Белорус­сии, был установлен тесный контакт. Эти связи поддерживались через секретаря Вильнюсского окружкома КПЗБ Н.С.Орехво. В 1924 и 1925 годах он неоднократно встречался с Б.Тарашкевичем и вел с ним продолжительные беседы. В ходе этих встреч была достигнута договоренность, что радикально настроенные члены посольского клуба выйдут из его состава и создадут отдельную фракцию с революционно-демократической программой.

В августе 1925 года, вскоре после создания БКРГ, для обсуж­дения вопроса о ее дальнейшей деятельности по инициативе ЦК КПП в Гданьске было созвано совещание руководящего актива БКРГ и представителей ЦК КПЗБ. ЦК КПП на совещании представлял С.Мертенс, ЦК КПЗБ — Л.Аронштам, И.Логинович, Н.Орехво, БКРГ — Б.Тарашкевич, И.Шнаркевич и другие. На этом совещании присутствовали также представители ЦК КП(б)Б — А.Славинский и А.Ульянов.

На совещании был обсужден широкий круг вопросов: о даль­нейшем развитии национально-освободительного движения в За­падной Белоруссии, о программе и организационной структуре БКРГ и другие. После обмена мнениями была достигнута догово­ренность о том, что программу БКРГ необходимо составить с уче­том неосуществленных в Польше задач буржуазно-демократичес­кого характера, что Громада должна существовать как легальная массовая крестьянская организация, ибо только это позволит ей объединить в своих рядах и поднять на борьбу широкие народные массы, в первую очередь трудовое крестьянство.

После совещания в Гданьске депутаты-громадовцы, пользу­ясь депутатской неприкосновенностью, начали постепенно раз­вивать внепарламентскую деятельность, созывать митинги крес­тьян, разъяснять им сущность политики БКРГ, разоблачать соглашательскую, полонофильскую политику Белорусской хрис­тианской демократии и других правых белорусских политичес­ких группировок.

Весной 1926 года была опубликована программа БКРГ. В ней нашли отражение основные требования и чаяния широких тру­дящихся масс, прежде всего крестьянства. В программе подчер­кивалось, что освобождение всего трудового народа из-под ярма капитала и национального гнета возможно только при тесном союзе крестьян и рабочих, выдвигалось требование права наро­дов на самоопределение, объединение всех белорусских земель в единой республике, содержался широкий круг требований эконо­мического характера, направленных на улучшение жизненных условий трудящихся, удовлетворение их повседневных нужд. БКРГ требовала передачи помещичьей и церковной земли крестьянам без выкупа, ликвидации осадничества, переложения налогов на имущие классы, 8-часовой рабочий день, оплачиваемый отпуск, минимум заработной платы, государственное страхование, сво­боду слова, печати, собраний политических и экономических орга­низаций.

Идеи и требования, изложенные в программе БКРГ, вытека­ли из самой действительности, характера классовой борьбы того времени, выражали стремления подавляющего большинства тру­дящихся Западной Белоруссии, были им близки и понятны.

Вместе с программой был опубликован и устав БКРГ. Низо­вой первичной организацией БКРГ был кружок, объединяклций не менее 7 членов. Всей работой кружка руководил комитет, со­стоящий из трех человек: председателя, секретаря и казначея. Кружки Громады одного повета на своем съезде избирали пове­товый комитет в составе председателя, секретаря, казначея и по одному представителю от каждого кружка. Поветовый комитет объединял не менее 10 кружков. Высшим руководящим органом Громады являлся съезд.

Всей деятельностью Громады руководил ее Центральный Ко­митет, в состав которого входили члены фракции Громады в сей­ме: Б.А.Тарашкевич — председатель, С.А.Рак-Михайловский —

486

зам. председателя, П.В.Метла — казначей, П.П.Волошин и М.В.Бурсевич — члены. Бурсевич исполнял обязанности сек­ретаря.

Текущей организационной работой руководил Центральный Секретариат Громады, который начал работать 1 июня 1926 года в городе Вильно. Во главе секретариата стоял член ЦК БКРГ М.В. Бурсевич.

КПЗБ принимала самое активное участие в создании громадовских организаций, постоянно руководила ее работой. Большин­ство членов Центрального Комитета и поветовых комитетов БКРГ были коммунистами. На местах значительная часть кружков Гро­мады была создана ячейками КПЗБ.

Первоначально Громада развивалась медленно. Только пос­ле продолжительного периода организационной и разъяснитель­ной работы, проведенной депутатами БКРГ и организациями КПЗБ, опубликования программы, излагавшей цели и задачи Гро­мады, начался ее бурный рост.

Насколько быстро росла Громада, свидетельствуют следую­щие данные. Если в июне 1926 года в БКРГ насчитывалось всего около 570 членов, в октябре — почти 44 тысячи, в ноябре — более 62 тысяч, то в январе 1927 года в ее рядах состояло уже свыше 100 тысяч членов, объединенных почти в двух тысячах кружков. Таким образом, за год с липшим своего существования БКРГ ста­ла самой массовой крестьянской организацией не только в Поль­ше, но и в Европе. История революционного движения в Польше не знала подобного столь бурного развития революционной орга­низации. Столь стремительное развитие Громады объясняется тем, что ее цели и задачи выражали интересы широких слоев трудя-пщхся. Под руководством КПЗБ Громада принимала самое актив­ное участие во всех кампаниях, проводимых коммунистами в за­щиту прав трудового народа.

В 1926 году по инициативе Компартии Польши в стране на­чалась кампания за амнистию для политических заключенных, против террора властей. С самого начала эта кампания приобре­ла пгарокий размах и на территории Западной Белоруссии. По призыву КПЗБ и ГТромады в городах и селах Западной Белоруссии прокатилась широкая волна митингов и демонстраций. В Гродно состоялось несколько митингов, на каждом из которых присут­ствовали от полутора до двух тысяч рабочих. В Бресте все проф­союзы потребовали свободы политзаключенным. Аналогичные резолюции приняли многие собрания рабочих в Вильно и Бело­стоке. Митинги и демонстрации с требованием свободы для по­литзаключенных состоялись также в Новогрудке, Поставах, Скиделе, Индуре, Лунно и других городах и местечках. Всего же в Западной Белоруссии, как сообщалось в одном из отчетов ЦК КПП, состоялось 31 крупное выступление трудящихся против террора, национального гнета, за освобождение политзаключенных. Пра­вительство вынуждено было объявить амнистию и освободить часть политзаключенных.

Широкую кампанию развернула Громада за белорусскую школу, которая охватила во второй половине 1926 года всю За­падную Белоруссию. За короткое время трудящиеся Западной Белоруссии подали свыше 25 тысяч деклараций с требованием открытия более 400 государственных школ на белорусском язы­ке. Хотя ни одна из этих школ не была открыта, эта кампания имела огромное значение. Она наглядно показывала трудящим­ся массам лживость обещаний правительства, что так называе­мые «свобода» и «равноправие» для национальных меньшинств, провозглашаемые пилсудчиками, существуют лишь на бумаге, являются приманкой для отвлечения рабочих и крестьян от рево­люционной борьбы, для того, чтобы сделать их послушным ору­дием в руках господствующих классов.

Бурный рост Громады, ее успехи в руководстве борьбой тру­дящихся наводили страх на помещиков, осадников, серьезно встре­вожили правительство. Господствующие классы видели в массо­вом громадовском движении ту волну народного гнева, которая таила в себе смертельную угрозу господству помещиков и капи­талистов. Поэтому власти постоянно преследовали Громаду: аре­стовывали ее активистов, запрещали собрания кружков, накла­дывали большие штрафы на членов БКРГ и крестьян, предоставлявпгах свои дома для собраний. Так, в Виленском вое­водстве за несколько месяцев деятельности БКРГ было возбужде­но около ста судебных дел против 257 членов Громады. За все время существования Громады около 2 тысяч ее членов были аре­стованы и осуждены на разные сроки тюремного заключения.

Полиция разогнала поветовые съезды БКРГ в Сокулке и Бе­лостоке. Особенно жестоко расправилась полиция со съездом Гро­мады в Старо-Березове Вельского повета. Съезд в Старо-Березо-ве был назначен на 5 декабря 1926 года. Все формальности были соблюдены и получено разрешение от властей на проведение съез­да. Но на рассвете 5 декабря полиция и ее агенты окружили де­ревню. Затем они ворвались в помещение, где проходил съезд, и начали избивать прикладами и саблями его участников. В резуль­тате учиненного погрома 100 человек получили тяжелые и лег­кие ранения. Тяжело были избиты депутаты сейма П.П.Волошин и П.В.Метла.

События в Старо-Березове были предвестником разгрома всей Громады, к которому готовилось правительство «санации». В ночь с 14 на 15 января 1927 года на всей территории Западной Белоруссии начались одновременно массовые обыски и аресты. В течение двух дней были арестованы и посажены в тюрьмы бо­лее 400 человек, в том, числе депутаты сейма Б.А.Тарамкевич, С.А.Рак-Михайловский, П.П.Волошин и П.В.Метла. Были разгром­лены также поветовые комитеты Громады и большинство дере­венских кружков. В марте 1927 года БКРГ была объявлена вне закона. Но полицейский террор и репрессии не могли заставить рабочих и крестьян покориться эксплуататорам. И в последую­щие годы трудящиеся вели упорную борьбу за те же цели и лозун­ги, которые выдвигали КПЗБ и Громада.

В марте 1928 года проходили новые выборы в польский сейм. За коммунистов, выступавших на выборах по конспиративным соображениям под названием «Рабоче-крестьянское единство», было подано 328 тысяч голосов, что составило 26% всех голосо­вавших в Западной Белоруссии. По этим спискам в состав сейма вошли И.С.Дворчанин, И.Е.Гаврилик, И.Н.Грецкий, П.С.Кринчик, которые образовали в сейме Белорусскую депутатскую фракцию борьбы за интересы крестьян и рабочих «Змаганне».

Фракция «Змаганне» развернула энергичную деятельность по защите интересов трудяпщхся Западной Белоруссии. В сейме она выступала совместно с фракцией Компартии Польши, депу­татами других прогрессивных организаций. Сгруппировав вок­руг себя многочисленный рабоче-крестьянский актив, выросший в рядах Громады, и создав весной 1929 года свои местные секре­тариаты, «Змаганне» стало влиятельной политической организа­цией. Но в августе 1930 года польское правительство запретило деятельность поветовых секретариатов, а депутаты фракции «Змаганне» были арестованы.

Большую культурно-просветительную работу в это время про­водило Товарищество белорусской школы (ТБШ). В первые годы своего существования ТБШ находилось под влиянием буржуаз­ных и мелкобуржуазных политических партий и особой активно­сти не проявляло. Будучи численно небольшим, оно распростра­няло свою деятельность только на территорию Виленского воеводства и занималось в основном сбором средств на оказа­ние материальной помощи существующим белорусским гим­назиям.

Под воздействием нарастающего революционного и нацио­нально-освободительного движения в руководстве этой органи­зации постепенно росло и укреплялось левое крыло. Уже в 1923 году в состав Центральной школьной Рады (исполнительный ор­ган ТБШ) вошли будущие послы Белорусской крестьянско-рабочей Громады С.Рак-Михайловский, П.Метла и член БРО А.Канчевский. В 1924 году ТБШ возглавил Б.Тарашкевич.

С возникновением Громады руководство ТБШ полностью пе­решло в ее руки. Используя легальные возможности, БКРГ раз­вернула широкую работу по созданию густой сети кружков ТБШ на территории всей Западной Белоруссии. Большую помощь ей в этом оказывала КПЗБ. Используя в своей деятельности легаль­ные и нелегальные формы работы, КПЗБ придавала большое значение укреплению своего влияния в легальных демократиче­ских организациях. Она рассматривала их как средство умноже­ния своих связей с массами, как школу их революционного вос­питания.

Еще в ноябре 1926 года на случай запрещения Громады ЦК КПЗБ принял постановление, которое обязывало все местные партийные организации безотлагательно начать работу по рас­ширению и укреплению ТБШ. В постановлении указывалось на необходимость создания густой сети кружков ТБШ, предлагалось ввести в их состав активных членов Громады, сконцентрировать в кружках ТБШ не только культурно-просветительную, но частич­но и агитационную работу.

Благодаря усилиям Коммунистической партии и Громады ТБШ в скором времени выросло в массовую организацию. Только с мая по декабрь 1926 года в его ряды вступили три с половиной тысячи человек. Количество кружков возросло до 250. В середи­не 1927 года ТБШ уже насчитывало более 10 тысяч членов, объе­диненных в 385 кружков.

Для руководства работой кружков на местах в Гродно, Глубо­ком, Слониме, Мире, Лиде были созданы окружные управы, кото­рые подчинялись Главной управе в городе Вильно.

Одновременно с большой организаторской работой ТБШ под руководством Громады и при активной поддержке КПЗБ развер­нуло широкую культурно-просветительную деятельность: в дерев­нях и местечках читались доклады, открывались библиотеки, ста­вились спектакли, строились народные дома. ТБШ приняло активное участие в массовой школьной кампании за школу на родном языке, организованной КПЗБ осенью 1926 года. За корот­кое время, как мы уже говорили выше, было подано более 20 ты­сяч деклараций, требующих открытия не менее 400 белорусских школ.

После разгрома Громады Компартия еще шире развернула свою работу в ТБШ. Объединяя борьбу трудящихся за школу на родном языке с борьбой за свободу и демократию, КПЗБ умело использовала деятельность кружков ТБШ и направляла ее в ре­волюционное русло. На сельских вечеринках и собраниях комму­нисты и комсомольцы организовывали выступления на полити­ческие темы, пение революционных песен. После вечеринок и театральных представлений, подготовленных кружками ТБШ, коммунисты часто организовывали антигосударственные митинги и демонстрации.

Правящие круги Польши, вынужденные допустить существо­вание ТБШ, всеми средствами стремились ограничить его дея­тельность, превратить в послушное орудие своей политики. В этих целях они широко использовали различные белорусские полити­ческие партии и организации. Еще в декабре 1924 года в проти­вовес ТБШ они предприняли попытку создать свою организацию под названием «Прасьвета». С этой целью они созвали съезд бе­лорусских учителей. Но только небольшая часть присутствовав­ших на съезде дала свое согласие вступить в товарищество. Боль­шинство категорически отказалось.

Хотя формально «Прасьвета» просуществовала вплоть до середины 1928 года, реальной силы она не представляла и не могла противостоять ТБШ, которое в это время насчитывало 20 тысяч членов, объединенных в 500 кружков.

В июне 1926 года в противовес ТБШ белорусские христианс­кие демократы и Белорусский крестьянский союз создали еще одну организацию — Белорусский институт хозяйства и культуры. Но и он не достиг желаемых результатов. Кружки его просущество­вали до середины 30-х годов, но авторитетом среди народных масс не пользовались и помешать деятельности ТБШ не могли.

Такая же судьба постигла «Центросоюз» и Товарищество Бе­лорусской Асветы (ТБА), созданные белорусскими полонофила­ми в противовес ТБШ в 30-е годы.

Таким образом, белорусским буржуазным и мелкобуржуаз­ным политическим партиям не удалось дезорганизовать работу ТБШ, захватить в нем руководство в свои руки и превратить в полонофильскую организацию. С момента возникновения Грома­ды и до самого закрытия (ТБШ было закрытое декабря 1936 года) оно находилось под влиянием КПЗБ и под ее руководством вело борьбу против полонизации, за школу на родном языке. Его спра­ведливо называли «второй линией окопов КПЗБ».

В 1929 году в капиталистических странах начался экономи­ческий кризис. Это был самый глубокий и разрушительный кри­зис из всех кризисов перепроизводства, какие знала история капитализма. Он охватил все без исключения страны капиталис­тического мира и продолжался четыре года — с 1929 по 1933 год. Важнейшей особенностью кризиса являлось то, что он развернулся на основе общего кризиса капиталистической системы. Это об­стоятельство обусловило его небывалую глубину, продолжитель­ность и разрушительность.

Кризис заставил трудящиеся массы, особенно рабочий класс, со всей остротой испытать все те бедствия, которые несет капита­лизм, обрекая их на нищету и голод. В 1932 году в капиталисти­ческих странах насчитывалось 35 миллионов безработных, Кризис особенно сильно проявился в Польше. Экономичес­кая отсталось страны, аграрное перенаселение, нищета крестьянских масс, большая зависимость экономики Польши от иност­ранного капитала явились основными причинами, которые придавали кризису особенно острый и затяжной характер.

Спад промышленного производства продолжался в Польше около четырех лет. Самый низкий объем производства был в 1932 году. Он составил 54% к уровню 1929 года. Это вело к массовому увольнению рабочих с предприятий, к непрерывному росту без­работицы, которая приняла в Польше катастрофические размеры.

В Западной Белоруссии экономический кризис 1929 — 1933 годов был еще более разрушительным, чем в Польше. Здесь кри­зис охватил все отрасли промышленности, за исключением фа­нерной. В несколько раз сократили выпуск продукции текстиль­ная, деревообрабатывающая, кожевенная и другие отрасли промышленности. Были закрыты многие текстильные фабрики в Белостоке, спичечные фабрики в Гродно, Бресте, Слониме, Миорах, Волковысский цементный завод и ряд других предприятий, По далеко неполным данным, за годы кризиса в Западной Бело­рус сии было закрыто 230 предприятий, а число рабочих к середиве 1933 года сократилось на 46%. Действовавшие предприятия работали с большой недогрузкой.

Закрытие фабрик и заводов, недогрузка работавших пред­приятий вели к массовому увольнению рабочих, которые попол­няли и так уже многочисленную армию безработных. К концу 1930 года более половины рабочего класса Западной Белоруссии была полностью безработной либо работала несколько дней в неделю.

Капиталисты использовали безработицу для снижения зара­ботной платы, повышения интенсивности труда и удлинения ра­бочего дня, для экономического и политического давления на рабочий класс.

Наиболее тяжелой, крайне нищенской была жизнь многих тысяч безработных. Им под различными предлогами отказывали в выдаче государственных пособий. Только от 10 до 27% безра­ботных, зарегистрированных в Западной Белоруссии, получали скудные пособия. В результате подавляющее большинство безра­ботных и их семей находились на грани голодного вымирания, страшной нищеты, одевались в лохмотья, не имели жилья.

Экономический кризис 1929 — 1933 годов всей своей тяжес­тью обрушился также и на западнобелорусскую деревню. Он про­явился прежде всего в резком падении цен на сельскохозяйствен­ные продукты, в разорении мелких крестьянских хозяйств, в деградации сельского хозяйства. Из-за высоких цен на промыш­ленные товары, в частности на минеральные удобрения и сельс­кохозяйственные орудия, крестьяне реже стали покупать плуги и другой более производительный сельскохозяйственный инвентарь и переходили к сохе. Это вело к падению доходности крестьянс­ких хозяйств, возрастала их задолженность по налогам. А это, в свою очередь, вело к общему упадку сельского хозяйства и суже­нию внутреннего рынка.

Политика буржуазии и помещиков, старавшихся переложить бремя кризиса на трудящиеся массы, вела к обострению классо­вой борьбы, к подъему революционного движения в стране. В годы экономического кризиса в Польше, в Западной Белоруссии раз­вернулись напряженные бои рабочего класса с буржуазией, уси­лились революционная борьба крестьянства против гнета поме­щиков и национально-освободительное движение. В 1929 году бастовали рабочие стеклозавода «Неман», лесопильных заводов в Гродно, Гайновке, Ивановичах, Столбцах, гродненских спичеч­ной и фанерной фабрик, кожевенных заводов в Крынках и Скиделе. В 1930 году прошли забастовки на предприятиях Вильно, Белостока, Пинска, Гродно. В 1931 году бастовали рабочие сте­кольных заводов в Вильно и Ганцевичах, Гродненской табачной фабрики, коммунальных заведений Слонима. В Кобрине, Гродно, Белостоке и других городах прошли демонстрации и «голодные походы» безработных. В 1932 году в Виленском, Новогрудском, Полесском и восточной части Белостокского воеводства состоя­лась 51 забастовка, в которых участвовали 32,4 тысячи рабочих.

Зимой 1932 —1933 годов более четырех месяцев длилась за­бастовка 7 тысяч рабочих лесопильных заводов, лесорубов и воз­чиков в Беловежской пуще. Вспыхнув на почве экономических требований, она вскоре переросла в политическую. Рабочие выд­вигали лозунги свержения господства буржуазии и помещиков, протестовали против террора властей.

Нарастала и борьба крестьян. Крупные события разыгрались в марте 1932 года в деревне Остапган Новогрудского повета. Поднявшись на борьбу против налогового бремени, произвола влас­тей, крестьяне сожгли усадьбу осадника и имение местного по­мещика. К ним присоединились крестьяне соседних деревень. В Осташине собрались около тысячи крестьян, которые, вооружившись огнестрельным оружием, вилами, топорами, разгромили полицейский участок в деревне Негневичи. Только при помощи полиции властям удалось подавить революционное выступление крестьян. 4 участника восстания были повешены, 49 — осуждены на различные сроки тюремного заключения.

В начале августа 1933 года вооруженное выступление крес­тьян произошло в деревнях Новоселки, Франополь, Михалины, Малиновка и других Кобринского повета. Для усмирения «бунтовщиков» были направлены карательные отряды. Более 30 учас­тников выступления были осуждены военно-полевым судом. Все­го за годы кризиса произошло более 500 крестьянских выступлений. Они все чаще выходили за рамки отдельных дере­вень, распространялись на гмины и поветы. Выступления за по­вседневные экономические требования переплетались с полити­ческой борьбой за власть рабочих и крестьян, за социальное и национальное освобождение.

В ходе борьбы росла политическая сознательность и сплочен­ность крестьян, их стремление к единству с рабочим классом. Крестьяне активно участвовали в демонстрациях и митингах, проходивших в городах и местечках. Они выступали вместе с ра­бочими, собирали продукты и деньги для оказания помощи бас­тующим и политзаключенным. Однако крестьянскому движению все еще не хватало организованности.

В 1934 —1938 годах в связи с приходом в Германии к власти Гитлера, фашизацией общественно-политической жизни в Поль­ше, деятельность КПЗБ была направлена на создание единого фронта борьбы против буржуазии и помещиков, в защиту поли­тических прав народа, против развязывания новой мировой вой­ны, сил реакции и фашизма. В это время подпольные организа­ции КПЗБ сумели организовать массовые революционные выступления трудящихся, добиться единства действий с отдель­ными организациями реформистских партий, профсоюзов, бело­русских культурно-просветительских организаций. Зимой 1933 — 1934 годов под их руководством организованно прошла забастов­ка рабочих лесных промыслов. В одном только Слонимском пове­те в забастовке участвовали более 5 тысяч человек. В 1934 году в

Западной Белоруссии произошло 86 стачек, в которых участвова­ли 40900 человек, или в 2 раза больше, чем в предыдущем году.

Не прекращалась борьба трудящихся и за политические пра­ва и свободы. На митингах, собраниях и массовках рабочие и кре­стьяне протестовали против режима оккупации, национального гнета, требовали ликвидации концлагеря в Березе-Картузской, освобождения Э.Тельмана, всех политических заключенных. В одном только Новогрудском воеводстве в течение первых четы­рех месяцев 1935 года под этими лозунгами было проведено 130 собраний и митингов с участием около 2 тысяч человек.

Решимость трудящихся отстоять свои социальные и полити­ческие права ярко проявилась в первомайских демонстрациях 1935 года. Крупные демонстрации под лозунгами борьбы за мир, хлеб, политические свободы, дружбу с СССР, против подготовки новой войны состоялись в Гродно, Слониме, Новогрудке и других городах и селах Западной Белоруссии.

Вместе с тем необходимо отметить, что отрицательное воз­действие на работу КПЗБ по созданию единого антифашистского народного фронта в это время оказали неоправданные репрес­сии, которым в 1933 году подверглись в БССР руководители БКРГ, посольского клуба «Змаганне», некоторые руководящие работни­ки ЦК КПП и ЦК КПЗБ. Все они были несправедливо обвинены в контрреволюционном заговоре, антисоветской деятельности и арестованы.

Под влиянием этих обвинений ЦК КПЗБ в 1934 году принял две резолюции: «Огонь борьбы против национал-оппортунизма» и «Об основных источниках национал-оппортунизма в КПЗБ». Наряду с правильной оценкой некоторых белорусских политичес­ких партий и организаций была ошибочно представлена БРО как агентура белорусского национализма в рядах партии, а отдель­ные деятели белорусского революционного и национально-осво­бодительного движения необоснованно обвинялись в буржуазном национализме.

Это имело отрицательные последствия. Но КПЗБ продолжа­ла бороться за влияние в массах. В июне — июле 1935 года на всей территории Западной Белоруссии широкий размах приоб­рела борьба против новой конституции и нового антидемократи­ческого избирательного закона. По призыву КПЗБ в ней приняли участие широкие слои населения: рабочие, крестьяне, предста­вители прогрессивной интеллигенции. 8 июля 1935 года на ми­тинге в Гродно, где присутствовали более 800 человек, была при­нята резолюция, требовавшая отмены конституции и установления в стране демократических свобод. В тот же день в городе была объявлена трехчасовая забастовка протеста. Однодневную заба­стовку протеста провели также рабочие Слонима. В Новогрудке состоялся многолюдный митинг.

Большое значение для дальнейшего развития революционного движения, сплочения трудящихся на основе идей народного фрон­та имели решения II съезда КПЗБ, проходившего с 9 по 18 мая

1935 года. Съезд указал, что главной причиной недостаточного развития единого народного фронта являются неизжитые в ря­дах партии сектанство, неумение найти подход к организациям ППС, Бунда, «Стронництва людовэго» и другим политическим партиям и организациям, чтобы договориться с ними о совмест­ных действиях по конкретным вопросам борьбы за интересы тру­дящихся.

Съезд поставил задачу—расширить единый рабочий фронт, объединить вокруг рабочего класса все антифашистские силы на основе конкретных экономических, политических и национальных требований. В основу платформы антифашистского народного фронта он рекомендовал положить вопросы борьбы за улучше­ние жизни трудящихся, отмену новой конституции, нового изби­рательного закона, свободу слова, печати, собраний, забастовок, против национального гнета и полонизации, реакционной про­гитлеровской внешней политики, подготовки польского фашиз­ма к войне против СССР, установление добрососедских отноше­ний с Советским Союзом и так далее.

Работа II съезда КПЗБ совпала с подготовкой к VII Конгрессу Коминтерна, который проходил в Москве в июле 1935 года. Конг­ресс обобщил опыт работы, накопленный коммунистическими партиями в условиях экономического кризиса, и поставил перед ними задачу создать единый фронт рабочего класса, организо­вать на его основе во всех капиталистических странах широкое антифашистское движение против войны, за мир, национальную независимость, демократию и социализм.

Вооруженные решениями VII Конгресса Коминтерна и II съез­да КПЗБ подпольные партийные организации в ряде мест заклю­чили соглашения с руководством местных организаций ППС и Бунда о совместных действиях против наступления предприни­мателей на права рабочих. На этой основе в начале марта 1939 года состоялся ряд забастовок в городе Гродно и других местах Западной Белоруссии.

Примером единофронтового выступления трудящихся в это время может служить общегородская забастовка в городе Лида, проходившая в конце 1935 — начале 1936 года. Забастовка началась на фабрике резиновых изделий «Ардаль». Поводом к ней послужило увольнение фабрикантом 70 рабочих — членов мест­ной организации классового профсоюза, находившегося под вли­янием КПЗБ. 30 декабря 1935 года 800 рабочих фабрики объяви­ли забастовку солидарности с уволенными рабочими. Они потребовали приема на работу всех уволенных и повышения за­работной платы на 25%. Борьбой руководил избранный рабочи­ми единофронтовой забастовочный комитет, в состав которого входили представители КПЗБ, ППС и Бунда. Политическое руко­водство забастовкой осуществлял Лидский ГК КПЗБ.

После почти двухмесячной борьбы и отказа фабриканта удов­летворить требования обувщиков 27 февраля 1936 года по при­зыву ГК КПЗБ объявили забастовку рабочие всех промышленных предприятий города. Бастовали более 4 тысяч человек. В тот же день состоялся общегородской антифашистский митинг, на кото­ром присутствовали около 2 тысяч человек. Выступавшие на ми­тинге говорили о победе народного фронта в Испании и Фран­ции, призывали присутствующих последовать примеру испанского и французского пролетариата, сплотить свои ряды в борьбе с эк­сплуататорами.

В поддержку справедливой борьбы рабочих фабрики «Ар-даль» выступили трудящиеся других городов Западной Белорус­сии. Стачки солидарности с ними объявили рабочие стеклозаво­да «Неман» в Березовке, ряда предприятий Гродно, Вильно, Белостока. Созданные по инициативе коммунистов комитеты со­лидарности вели сбор средств в фонд помощи бастующим.

Руководство борьбой рабочего класса КПЗБ осуществляла в это время в основном через профсоюзы. Весной и летом 1936 года ей удалось значительно укрепить свои позиции в профдвижении. В Гродно, как отмечалось в отчете общественно-политического управления Белостокского воеводства, «подрывная» деятельность коммунистов «концентрировалась» в профсоюзах и в первой по­ловине 1936 года характеризовалась небывалой интенсивностью и результативностью. Об этом сообщалось также в отчете новогрудского воеводы в Министерство внутренних дел в Варшаву.

Мобилизуя на революционную борьбу крестьянство, КПЗБ вела активную работу по пропаганде идей единого фронта среди членов «Стражипожарной», «Союзамалоземельных», «Кружков крестьянской молодежи», «Стронництва людовэго» и других по­литических партий и организаций. В начале 1936 года Гродненс­кому ОК КПЗБ удалось договориться с руководством местных организаций «Стронництва людовэго» о проведении совместных кампаний в защиту интересов крестьян, против фашизма и воен­ной угрозы.

На основе реализации тактики единого фронта в 1936 —1937 годах КПЗБ удалось развернуть ряд массовых политических ак­ций. Особенно широкий размах приобрела в это время кампания за спасение жизни молодого революционера Сергея Притыцкого, стрелявшего 27 января 1936 года в зале Виленского окружно­го суда в провокатора Я.Стрельчука. В июне 1936 года суд буржу­азно-помещичьей Польши приговорил Притыцкого к смертной казни через повешение.

Борьба за жизнь С.О.Притыцкого вылилась в мощное народ­ное движение. Повсеместно проходили митинги, забастовки, де­монстрации в его поддержку. В адрес президента Польпга, мини­стерства юстиции, судебных органов сплошным потоком шли резолюции протеста. Только в Верховный суд были направлены материалы с подписями около 6 тысяч профсоюзных, культур­ных и общественных организаций Польши, Западной Белоруссии, Западной Украины, требовавших отмены смертного приговора.

На защиту С.О.Притыцкого поднялись также трудящиеся Советского Союза, Франции, Чехословакии, Англии, США. Под напором массовой борьбы польское правительство вынуждено было пойти на уступки. Смертный приговор Притыцкому был за­менен пожизненным тюремным заключением.

Росло и ширилось антивоенное движение. В июле 1936 года в Гродно состоялись митинг и мощная демонстрация трудящихся в связи с посягательствами гитлеровской Германии на территорию свободного города Гданьска. В них приняли участие около 5 ты­сяч человек. Массовый характер носили также антивоенные ми­тинги и демонстрации, проходившие в Западной Белоруссии в августе — сентябре 1936 года.

Кампания в защиту мира тесно переплеталась с кампанией солидарности с республиканской Испанией, проводимой КПЗБ в

1936 — 1938 годах. Когда вспыхнул мятеж Франко, трудящиеся Западной Белоруссии по призыву КПЗБ активно выступили в под­держку героического испанского народа. В городах и селах За­падной Белоруссии проходили многочисленные митинги, собра­ния и массовки, где принимались резолюции солидарности, велся сбор денежных средств в фонд помощи республиканской Испа­нии. Рабочие Гродно, Лиды, Волковыска приняли решение внести по одному злотому в фонд помощи республиканской Испании и потребовали от окружных комитетов профсоюзов отчислить 5% из своих фондов в помощь испанскому народу.

В 1937 году движение солидарности с испанским народом приобрело еще более широкий размах. Как сообщалось в инфор­мации Краевого Секретариата ЦК КПЗБ, только на Гродненщине в этой акции участвовали около 20 тысяч человек.

Правительство «санации» жестоко подавляло движение со­лидарности с республиканской Испанией. Особенно преследова­лись те, кто стремился выехать в Испанию, чтобы с оружием в руках бороться против фашизма. Но репрессии властей не смог­ли погасить симпатии трудящихся к испанскому народу. За три года войны из Польши в Испанию выехали более 5 тысяч добро­вольцев — поляков, белорусов, евреев. Среди них были и урожен­цы Западной Белоруссии. Это рабочий из Новогрудка, член КПЗБ У.И.Елевич, свислочские комсомольцы А.Козел и И.Кисляк, сту­денты медицинского факультета Виленского университета, чле­ны КПЗБ И.Шапиро из Дятлово и И.Бастацкий из Новогрудка и некоторые другие.

Не прекращалась и забастовочная борьба рабочего класса. В

1937 году боевой характер носили забастовки рабочих лесных промыслов на Слонимщине, лесопильных заводов и портных в городе Гродно и некоторых других промышленных предприятий. Все они закончились, как подчеркивалось в информации секре­тариата ЦК КПЗБ, полным или частичным удовлетворением тре­бований бастующих.

Свою решимость продолжать борьбу трудящиеся Западной Белоруссии продемонстрировали также на первомайских де­монстрациях 1937 года. Все они носили единофронтовой харак­тер и прошли под лозунгами борьбы против фашизма, реакцион­ной внутренней и внешней политики правительства «санации», в защиту республиканской Испании и другие.

В обстановке несомненных успехов по созданию единого ан­тифашистского народного фронта, в условиях общего подъема революционного и национально-освободительного движения в Польше, Западной Белоруссии и Западной Украине в марте 1938 года несправедливо обвиненная в проникновении враждебной агентуры в руководство Компартия Польши и ее составные части КПЗБ и КПЗУ были распущены Исполкомом Коминтерна и пре­кратили свое существование. Но и после их роспуска коммунис­ты не прекратили свою революционную деятельность. Они вели революционную агитацию, приближая освобождение трудящих­ся от социального и национального гнета. И оно вскоре наступило.

Это случилось в сентябре 1939 года.

ВОССОЕДИНЕНИЕ ЗАПАДНОЙ БЕЛОРУССИИ С БССР

В конце 30-х годов над Европой нависла угроза возник­новения второй мировой войны. Она исходила от гитлеровской Германии. Англия и Франция стремились направить гитлеровскую агрессию на восток. В этих условиях СССР заключил с Германией договор о ненападении, который был подписан 23 августа 1939 года в Москве В.Молотовым и И.Рибентропом. Договор дал Со­ветскому Союзу некоторый выигрыш во времени для укрепления обороноспособности страны, создал внешнеполитические усло­вия для воссоединения Западной Белоруссии и Западной Украи­ны с Белорусской и Украинской советскими республиками. Одна­ко дополнительный секретный протокол к нему о разделе сфер влияния предусматривал ликвидацию польского государства. Это развязало руки Германии, и она 1 сентября 1939 года напала на Польшу, начав вторую мировую войну.

Несмотря на героизм народа и мужественное сопротивление армии, отсталая экономически и слабая в военном отношении Польша не смогла противостоять превосходящим силам против­ника. Гитлеровские войска быстро продвигались в глубь страны. В середине сентября гитлеровские войска вплотную подошли к землям Западной Белоруссии и Западной Украины.

Руководство гитлеровской Германии, ссылаясь на договорен­ность при подписании договора от 23 августа 1939 года, подтал­кивало советскую сторону быстрее выступить против Польши, чтобы возложить ответственность за войну и на СССР. Но Ста­лин, чтобы создать впечатление нейтралитета, не соглашался с этим и всячески оттягивал выступление советских войск. Только

17 сентября, когда польская армия в основном была разбита и почти вся территория коренной Польши занята немецкими войс­ками. Советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество неселения Западной Украины и За­падной Белоруссии.

Утром 17 сентября 1939 года соединения Красной Армии на­чали поход в Западную Белоруссию и Западную Украину. Уже в первый день советские войска освободили Барановичи, 18 сен­тября — Новогрудок, Лиду, Слоним, 19 — Вильно, Пружаны, 20 — Гродно, 21 — Пинск, 22 сентября — Белосток и Брест. К 25 сен­тября территория Западной Белоруссии была полностью освобо­ждена.

Продвижение войск Красной Армии осуществлялось быстры­ми темпами. Подавляющее большинство польских войск не ока­зывало сопротивления и сдавалось без боя. Только отдельные ча­сти пытались организовать сопротивление. Это имело место в Гродно. Здесь около 3 тысяч солдат и офицеров совместно с поли­цейскими на протяжении суток держали оборону, но вскоре вы­нуждены были оставить город и уйти в Литву.

В нескольких районах Западной Белоруссии еще до прихода Красной Армии под руководством бывших членов КПЗБ создава­лись военно-революционные комитеты, которые организовывали вооруженные отряды рабочих и крестьян, разоружали полицейс­ких и осадников, брали под охрану железнодорожные мосты и другие военные объекты. Партизанские отряды действовали в районе Деречина и Зельвы под командованием А.С.Мазика, в рай­оне Пинска под командованием А.И.Приступы и других. В Скидельском районе крестьяне еще 18 сентября разоружили поли­цию, заняли почту, магистрат и железнодорожную станцию. Действиями крестьян руководил ревком, в состав которого входили бывшие члены КПЗБ М.Литвин, Г.Шагун, И.Мышко и другие.

Основная часть населения Западной Белоруссии — рабочие, крестьяне, ремесленники, трудовая интеллигенция — с радостью встречали советских солдат.

В городах и деревнях проводились многолюдные митинги, на которых трудящиеся горячо приветствовали своих освободителей. Все это обеспечило незначительные потери советских войск. Со­гласно официальному сообщению Главного командования Крас­ной Армии за время похода в Западную Украину и Западную Бе­лоруссию погибли 737 и были ранены 1862 солдата и офицера.

По мере освобождения территории Западной Белоруссии в воеводских и поветовых центрах создавались временные управ­ления, в деревнях и местечках — крестьянские комитеты. В их состав входили рабочие, представители городской бедноты, про­грессивно настроенной интеллигенции, беднейшие крестьяне. В создании временных органов власти активное участие принима­ли освобожденные из тюрем бывшие члены КПЗБ. В состав вре­менных управлений входили также представители Красной Армии.

Временные управления и крестьянские комитеты сразу же приступили к осуществлению революционных преобразований. Опираясь на поддержку масс, они устанавливали новый порядок. При них создавались отряды рабочей гвардии и крестьянской милиции.

В городах временные управления брали на учет фабрики и заводы, брошенные их владельцами, организовывали производ­ство. На остальных предприятиях были созданы группы и комис­сии, которые осуществляли контроль за их деятельностью.

Временные управления налаживали также обеспечение на­селения продуктами питания и предметами первой необходимос­ти, регулировали цены, вели борьбу со спекуляцией. В организа­ции этой работы им большую помощь оказывало Советское государство. Уже в первые месяцы после освобождения в Запад­ную Белоруссию было завезено тысячи тонн соли, керосина и дру­гих товаров широкого потребления.

Важнейшей задачей временных управлений и крестьянских комитетов в деревне было разрешение аграрного вопроса. Не дожидаясь законодательных актов, крестьянские комитеты при­ступили к разделу помещичьих и церковных земель среди беззе­мельных и малоземельных крестьян. В результате этих акций бат­раки, безземельные и малоземельные крестьяне получили 431 тысячу гектаров земли, они получили 14 тысяч лошадей и 33,4 тысячи коров. Выдавались и семена для посева.

Временные органы власти много сделали также в области народного образования и здравоохранения. Повсеместно откры­вались новые школы, куда пришли десятки тысяч детей рабочих и крестьян, которые ранее не могли учиться. Обучение переводи­лось на родной язык, осуществлялась демократизация школьной системы. Открывались больницы, амбулатории, медицинские пун­кты, которые бесплатно обслуживали население.

Таким образом, уже в сентябре — октябре 1939 года в Запад­ной Белоруссии были проведены глубокие революционно-демок­ратические преобразования. Однако вопросы о форме государ­ственной власти, о законодательном закреплении проведенных преобразований могли быть решены только полномочным орга­ном, выражающим волю всего населения Западной Белоруссии. Поэтому 5 октября 1939 года временное управление города Бело­стока обратилось ко всем временным управлениям края с пред­ложением созвать Народное собрание для решения основных воп­росов государственного устройства Западной Белоруссии. Вскоре из представителей временных управлений был создан комитет по организации выборов. Комитет утвердил «Порядок организа­ции выборов Народного собрания Западной Белоруссии», по ко­торому к участию в выборах допускались не только трудящиеся, но и эксплуататорские классы. Провозглашались всеобщие рав­ные прямые выборы при тайном голосовании. Право выдвиже-

ния кандидатов в депутаты Народного собрания имели времен­ные управления, крестьянские комитеты, собрания коллективов предприятий, рабочей гвардии и интеллигенции.

Кандидатами в депутаты Народного собрания трудящиеся выдвигали тех, кто в годы господства польской буржуазии и по­мещиков вел революционную борьбу против угнетателей. Им ра­бочие и крестьяне давали наказы, в которых требовали воссоеди­нения Западной Белоруссии с БССР и вхождения ее в состав СССР, установления на ее территории Советской власти, скорейшей лик­видации наследия прошлого.

Выборы проходили 22 октября 1939 года. На избирательные участки в день выборов явились 2672 тысячи человек, что соста­вило 96,7% всех избирателей. За народных кандидатов было по­дано 90,7% голосов. Из 929 депутатов, избранных в результате выборов, 563 — крестьяне, преимущественно бедняки и батраки, 197—рабочие, остальные—представители интеллигенции. В чис­ле депутатов были 621 беларус, 127 поляков, 72 еврея, 43 русских, 53 украинца и 10 представителей других национальностей.

Заседание Народного собрания проходило в Белостоке 28 — 30 октября 1939 года. Оно обсудило 4 вопроса: о государственной власти, о вхождении Западной Белоруссии в состав БССР, о зем­ле, о национализации банков и крупной промышленности.

Обсудив эти вопросы, Народное собрание приняло «Декла­рацию о государственной власти», в которой провозгласило, что «вся власть на территории Западной Белоруссии принадлежит трудящемся города и деревни в лице Советов депутатов трудя-щихся». В «Декларации о вхождении Западной Белоруссии в со­став БССР», принятой по второму вопросу, Народное собрание обратилось с просьбой к Верховным Советам СССР и БССР при­нять Западную Белоруссию в состав СССР и БССР, «чтобы воссо­единить белорусский народ в единое государство и положить тем самым конец разобщению белорусского народа». Чтобы быстрее решить эти вопросы, Народное собрание избрало Полномочную комиссию, которой поручалось передать Верховному Совету СССР и Верховному Совету БССР его решения и волю населения Запад­ной Белоруссии.

В «Декларации…», принятой по вопросу о земле, объявлялось о конфискации без выкупа помещичьих и церковных земель со всем живым и мертвым инвентарем и передаче их крестьянам, а вся земля с ее недрами, лесами и реками объявлялась всенарод­ным достоянием, то есть государственной собственностью. Была принята также «Декларация о национализации банков и крупной промышленности».

Сразу же после Народного собрания Полномочная Комиссия выехала в Москву на V Внеочередную сессию Верховного Совета СССР первого созыва. 2 ноября 1939 года сессия, заслушав заяв­ление Полномочной комиссии, постановила: «Удовлетворить просьбу Народного Собрания Западной Белоруссии и включить Западную Белоруссию в состав Союза Советских Социалистичес­ких Республик с воссоединением ее с Белорусской Советской Со­циалистической Республикой». Завершающим законодательным актом воссоединения белорусского народа явилось Постановле­ние Внеочередной Ш сессии Верховного Совета БССР от 12 нояб­ря 1939 года о принятии Западной Белоруссии в состав БССР. В состав БССР вошла территория площадью 101 тысяча квадрат­ных километров с населением 4,5 миллиона человек.

После вхождения Западной Белоруссии в состав СССР и вос­соединения с БССР на ее территории было введено новое адми­нистративно-территориальное деление: образованы области, рай­оны, а в феврале — марте 1940 года — сельские советы. Было создано 5 областей — Барановичская, Белостокская, Брестская, Вилейская, Пинская и 101 район.

24 марта 1940 года состоялись первые выборы в Верховный Совет СССР и Верховный Совет БССР. В голосовании участвова­ли 99,3% избирателей. За выдвинутых кандидатов в депутаты проголосовали 98,1 % избирателей. Первыми депутатами высших органов Советской власти были избраны представители рабочих, крестьян, интеллигенции, активные участники революционно-освободительной борьбы, деятели культуры, партийные и советс­кие работники: А.И.Волынец, Я.Колас, Я.Купала, М.Лыньков, А.С. Малевич, Ф.Р.Марков, П.К.Понамаренко, С.О.Притыцкий, А.И.Фе-досюк, В.З.Царюк и другие.

В январе — марте 1940 года были созданы местные органы Советской власти путем выдвижения и назначения активистов из рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции, а также работни­ков, направленных сюда из восточных областей БССР. Формиро­вание местных органов Советской власти в западных областях БССР закончилось в конце 1940 года, когда в итоге выборов, про­ходивших 15 декабря, были созданы сельские, городские и облас­тные Советы депутатов трудящихся.

В конце 1939 — начале 1940 года были созданы также партий­ные органы. Для организации их работы из восточных областей были направлены 4500 коммунистов. Организованные областные, районные и городские комитеты партии взяли в свои руки руко­водство общественно-политической жизнью и хозяйственной де­ятельностью на своих территориях. В начале 1941 года в запад­ных областях республики действовали уже 1232 первичные партийные организации, объединяющие 16048 коммунистов.

Началось восстановление в партии бывших членов КПЗБ. Но в условиях подозрительности, связанной с роспуском КПЗБ, в пар­тии были восстановлены только 46 человек.

Одновременно с партийными создавались комсомольские организации. До мая 1940 года на работу среди молодежи Запад­ной Белоруссии из БССР были направлены 6200 комсомольцев. Начался прием в комсомол и местной молодежи. В сентябре 1940 года здесь действовала уже 2041 комсомольская организация. Они объединяли 23611 комсомольцев, в том числе 8771 — из местной молодежи.

52

Всего к концу 1940 года в западные области БССР прибыла 31 тысяча партийных, комсомольских, советских работников, де­ятелей культуры и специалистов народного хозяйства. Они сыг­рали болыпую роль в организации социально-экономических и культурных преобразований. Но имели место и отрицательные стороны в их деятельности. Многие из них не знали местных ус­ловий, традиций местного населения, часто с недоверием отно­сились к местным кадрам, выдвигаемым трудящимися.

Созданные партийные и советские органы продолжали осу­ществлять коренные преобразования, начатые еще временными органами народной власти. Продолжалась национализация про­мышленности. Национализировались не только крупные, но и средние и даже мелкие предприятия, что противоречило реше­ниям Народного собрания. Развертывалось и новое промышлен­ное строительство. На эти цели были ассигнованы значительные суммы. В 1940 году государственный бюджет западных областей БССР составлял 730 миллионов рублей. Из этих средств на дей­ствующие и вновь строящиеся промышленные предприятия за­возилось оборудование из РСФСР, Украины и восточных облас­тей Белоруссии.

В конце 1940 года в западных областях БССР уже действова­ло 392 промышленных предприятия с количеством рабочих бо­лее 20 человек каждое. На них работали около 40 тысяч рабочих. Объем валовой продукции промышленности увеличился почти в 2 раза по сравнению с 1938 годом. Ремесленное производство объе­динялось в промышленную кооперацию. На этой же основе орга­низовывалась и торговля. В конце 1940 года в западных областях БССР действовало 717 государственных магазинов, потребитель­ская кооперация объединяла 1250 человек. Развитие государствен­ной и кооперативной торговли резко сузило сферу частного ка­питала. Но закрытие мелкой розничной торговли отрицательно сказывалось на обслуживании населения.

В результате реконструкции действующих предприятий и нового промышленного строительства к 1941 году в западных областях была ликвидирована безработица.

Продолжались преобразования и в сельском хозяйстве. Но конфискация помещичьих и церковных земель, ликвидация осадничества и изъятие излишков земли у кулаков, в результате чего крестьяне получили более 1 миллиона гектаров земли, не смогли ликвидировать земельный голод в западнобелорусской деревне. Основная масса крестьян пользовалась небольшими земельными наделами, явно недостаточными для нормального ведения хозяй­ства. Только дворов с площадью земли до 5 гектаров насчитыва­лось более 340 тысяч из общего количества 710 тысяч крестьянс­ких хозяйств. В связи с этим среди крестьянства получила поддержку идея создания коллективных хозяйств. К концу 1940 года в западных областях БССР уже было создано 646 колхозов, а к июню 1941 года— 1115 колхозов, которые объединяли 49 тысяч, или около 7% крестьянских дворов. Их обслуживала 101 машин­но-тракторная станция, которые располагали 997 тракторами и другой сельскохозяйственной техникой. На землях лучших поме­щичьих имений было создано 28 совхозов.

Переход к коллективизации, передача лучших земель колхо­зам и совхозам вызвало недовольство части крестьян, особенно зажиточных. Особое недовольство начали проявлять кулаки, в отношении к которым осуществлялась политика ограничения пу­тем повышения денежных и натуральных налогов, запрещения аренды и найма рабочей силы. В апреле 1941 года Советским пра­вительством и ЦК ВКП(б) с целью ликвидации земельного голода в западных областях БССР были установлены предельные нормы землепользования в размере 10,12 и 15 гектаров земли в зависи­мости от местных условий, состава семьи и так далее. Кулаков пока не раскулачивали, а ограничивали в землепользовании, ос­тавляя столько земли, сколько семья могла обработать собствен­ными силами.

Отрезка земли была осуществлена у 12,2 тысяч хозяйств из 26,4 тысяч, которые имели ее больше установленной нормы. В основном она затронула хозяйства площадью более 20 гектаров.

Там, ще кулачество начало оказывать сопротивление прово­димым мероприятиям, органами НКВД (в отдельных районах) было проведено выселение сопротивляющихся в восточные райо­ны страны. Но в большинстве мест выселение не проводилось.

Депортации (а их было проведено 4: в феврале, апреле, июне 1940 года и июне 1941 года) осуществлялись главным образом в отношении польского населения, в основном бывших помещиков и их семей, владельцев промышленных предприятий, руководи­телей и членов контрреволюционных партий, бывших полицейс­ких, жандармов, государственных чиновников, осадников и так далее. Это было связано с тем, что эти элементы не восприняли Советскую власть и активно включились в антисоветскую борьбу, являясь питательной средой для различных контрреволюционных организаций. В результате четырех депортаций из западных об­ластей БССР были выселены в восточные районы страны (Сибирь, Казахстан и другие районы) более 120 тысяч человек. Еще около 5 тысяч человек были арестованы и подвергнуты наказанию в уголовном порядке.

Национализация промышленности, преодоление безработи­цы, повышение заработной платы обеспечили определенный рост жизненного уровня рабочих. Улучшилось и материальное поло­жение беднейших слоев крестьянства, особенно бедняков и бат­раков, получивших землю. Неплохие доходы имели колхозники. Урожайный 1940 год позволил колхозам обеспечить сравнитель­но хорошую оплату трудодня.

Значительным социальным завоеванием трудящихся Запад­ной Белоруссии было бесплатное медицинское обслуживание. Если в 1938 году здесь было только 60 больниц и не более 700 врачей, то в конце 1940 года здесь уже насчитывалось 243 боль-

ницы и родильных дома, где работали 1756 врачей и 5585 чело­век среднего медицинского персонала.

Значительные изменения произошли и в народном образова­нии. В 1940 —1941 учебном году в западных областях действова­ло уже 5958 общеобразовательных школ, в том числе 120 сред­них. В школах обучались 774,5 тысячи детей, в то время как в 1937 — 1938 учебном году на той же территории имелось только 4600 начальных и семилетних школ и 70 средних. Они охватыва­ли около 670 тысяч детей. В школы дополнительно пришли более 100 тысяч детей, которые ранее не могли учиться. За короткое время значительно расширилось семилетнее образование.

Началась работа и по ликвидации неграмотности. В начале 1941 года 169,5 тысяч человек уже занимались в школах для не­грамотных и малограмотных.

Несмотря на то, что большинство старых специалистов про­должали работать и при Советской власти, а из восточных облас­тей прибыли специалисты разных профессий, народное хозяй­ство и культура западных областей остро ощущали нехватку кадров. К тому же нужны были местные кадры, хорошо знающие специфику региона. В связи с этим встала задача открытия сети высших и средних специальных учебных заведений. Уже в 1940 году в Белостоке начали работать педагогический и вечерний учительский институты, в Гродно, Барановичах и Пинске — учи­тельские институты. Было открыто также 25 средних специаль­ных учебных заведений, в их числе 8 педагогических, 8 медицин­ских училищ, 7 народнохозяйственных техникумов. Преимущество при поступлении в них отдавалось детям рабочих и крестьян.

Развертывалась и культурно-просветительная работа. Публич­ные библиотеки перешли в собственность государства. В городах и местечках открывались новые библиотеки, а также клубы, избычитальни, кинотеатры. В ноябре 1940 года в западных областях БССР уже работало 220 библиотек с книжным фондом 446 тысяч книг. Хотя это было явно недостаточно, но это было уже значи­тельным шагом вперед. К началу 1941 года уже действовало 211 киноустановок.

Начался новый период в творчестве западнобелорусских пи­сателей. В сентябре 1940 года в Белостоке было создано бюро от­деления Союза писателей БССР. В конце этого же года вышли сбор­ник стихотворений П.Пестрака «На страже», книга стихов поэтессы Н.Тарас «На восток идя», первое советское издание про­изведений М.Танка «Избранные стихотворения». Поэты и писа­тели горячо приветствовали освобождение, начало новой жизни.

Развивался также театр. В 1940 году начали работать бело­русские областные драматические театры в Барановичах и Пин­ске, Белостокский еврейский драмтеатр и театр миниатюр, отде­ление Белорусской государственной филармонии в Белостоке. Коллективы новых театров учились на опыте лучших театров рес­публики — имени Я.Купалы и Я.Коласа, получали большую по-

мощь от ведущих режиссеров и артистов московских и минских театров.

Большой подъем переживала и художественная самодеятель­ность. На предприятиях, в городах и деревнях возникали много­численные драматические и музыкальные кружки, хоры, оркест­ры. Проводились вечера, а в областных и районных центрах — смотры художественной самодеятельности. Лучшие номера их были представлены на заключительном концерте в Минске и де­каде белорусского искусства в Москве в мае 1940 года.

С воссоединением с БССР в составе СССР западные области Белоруссии включились в общесоюзный и общереспубликанский процессы социально-экономического развития. Основным со­держанием преобразований, проведенных здесь в конце 1939 — первой половине 1941 года, были ликвидация помещичьего зем­левладения, национализация банков и промышленности, коллек­тивизация сельского хозяйства, широкое культурное строитель­ство. Опираясь на экономический и научно-технический потенциал всей страны, западные области БССР за год и десять месяцев после воссоединения сделали значительный шаг вперед в социально-экономическом и культурном развитии, несмотря на некоторые издержки командно-административной системы.

БССР НАКАНУНЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

В 1938 году началась третья пятилетка. Перспективы социально-экономического и политического развития страны на 1938 — 1942 годы определил ХVIII съезд ВКП(б), проходивший в марте 1939 года. Планом предусматривалось расширить объем промышленного и сельскохозяйственного производства, улучшить организацию труда, в области политической—совершенствовать советскую демократию, воспитательные функции Советов. Боль­шое внимание уделялось укреплению обороноспособности стра­ны. Однако главная задача — догнать и перегнать развитые ка­питалистические страны по производству продукции на душу населения, носившая явно пропагандистский характер, не под­креплялась существующей материальной базой.

В соответствии с третьим пятилетним планом СССР был со­ставлен и план народнохозяйственного развития БССР на 1938 — 1942 годы. В нем предусматривалось продолжение курса на даль­нейшую индустриализацию республики, наращивание темпов экономического развития, оснащение промышленности и сельс­кого хозяйства новой техникой. Планировалось строительство крупных предприятий. Общий объем валовой продукции промыш­ленности предполагалось увеличить в 1,5 раза по сравнению с

1937 годом. Особое внимание уделялось развитию энергетичес­кой базы. В области сельского хозяйства предусматривалось удвоение урожайности сельскохозяйственных культур, рост про­изводства на 60 процентов, повышение продуктивности живот­новодства, укрепление колхозов. Важнейшей социальной задачей было повышение материального и культурного благосостояния народа.

Третья пятилетка, как и предыдущие, выполнялась как за счет энтузиазма рабочего класса и крестьянства, так и усиления ко­мандно-административных и репрессивных мер. Массовый харак­тер приобрело социалистическое соревнование. В республике получило распространение движение за многостаночное обслу­живание, за совмещение профессий, досрочное выполнение тре­тьей пятилетки. В 1940 году новаторы производства составляли почти половину всех рабочих промышленности.

С другой стороны, в предвоенные годы усиливалась репрес­сивная политика, проводимая под маркой обличения лодырей, прогульщиков, бракоделов, нарушителей дисциплины, резкой критики безответственности, бесхозяйственности. В 1938 году администрация предприятия получила право увольнения работ­ников за опоздание на 20 минут, а в 1940 году за самовольный уход с предприятия и прогул без уважительных причин применя­лась уголовная ответственность. Выпуск недоброкачественной продукции приравнивался к вредительству. Устанавливался вось­мичасовой рабочий день, семидневная рабочая неделя. Рабочий фактически лишался права на свободный выбор трудовой дея­тельности и юридически прикреплялся к предприятию.

И все же, несмотря на трудности, экономика Белоруссии наращивала темпы роста. Осуществлялось значительное по мас­штабам строительство. Возникали новые фабрики и заводы, элек­тростанции, реконструировались предприятия деревообрабаты­вающей, текстильной, пищевой промышленности, транспорта. В числе крупнейших предприятий, построенных за пятилетку, были Минская, Могилевская, Кричевская ТЭЦ, Бобруйский, Гомельский, Борисовский деревообрабатывающие комбинаты, Гомельский стеклозавод, Могилевский завод искусственного волокна, Витеб­ская швейная фабрика «Знамя индустриализации» и ряд других. Произошли изменения в территориальном размещении промыш­ленности. Помимо важнейших индустриальных центров (Минск, Гомель, Витебск, Могилев), выросли новые — Бобруйск, Борисов, Речица, Кричев и другие.

В целом к 1941 году Белоруссия представляла собой индуст­риально-аграрную республику. Ее промышленность выпускала металлообрабатывающие станки, сельскохозяйственную технику, радиоаппаратуру, цемент, трубы, стройматериалы, швейные из­делия и другую продукцию. Удельный вес промышленной продук­ции в 1940 году составил 80 процентов в общем объеме продук­ции народного хозяйства.

Прирост промышленной продукции по БССР к 1940 году уве­личился в 8,8 раз, по СССР — в 7,7 раза, мощность электростан­ций соответственно в 24,3 и 9,8 раза.

Экономика Белоруссии была составной частью единого на­роднохозяйственного комплекса СССР. Она поставляла в другие республики сельскохозяйственные машины, станки, различные виды обработки древесины, изделия легкой промышленности, лен, спирт, а также продукты пищевой промышленности и сельского хозяйства. Из промышленных центров страны в Белоруссию вво­зилось промышленное оборудование, черные и цветные метал­лы, каменный уголь, нефтепродукты. Союзные республики ока­зывали помощь в подготовке специалистов, направляли кадры квалифицированных рабочих и инженеров.

Рост промышленности требовал постоянного пополнения рабочего класса. В 1940 году он составлял 239 тысяч человек, что в 4 раза больше, чем в 1928 году. Как и в предыдущие годы, основ­ным источником пополнения рабочего класса были выходцы из деревни. Значительно повысились квалификация и культурный уровень рабочих. Однако в целом их профессиональная подго­товка оставалась низкой. В 1940 году квалифицированные рабо­чие сложных профессий составляли только ¹/₆ часть от общего числа промышленных рабочих. Тогда же были приняты меры по организованной подготовке новых рабочих. В соответствии с по­становлением СНК СССР от 2 октября 1940 года «О создании Глав­ного управления трудовых резервов при Совнаркоме СССР» уча­щиеся школ ФЗО (фабрично-заводского обучения), ремесленных и железнодорожных училищ составляли трудовые ресурсы госу­дарства, которые в плановом порядке распределялись по отрас­лям народного хозяйства. Все учащиеся, независимо от вида на­бора, считались мобилизованными. Они не могли самовольно оставить школу или училище и по окончании учебы обязаны были отработать четыре года на государственном предприятии.

В целом в предвоенные годы достижения республики в эко­номике были значительными. Это явилось результатом напряжен­ного созидательного труда белорусского народа. Они могли быть и значительно выше, если бы не сталинский волюнтаризм, пороч­ные методы руководства, неимоверные людские жертвы.

К концу 30-х годов произошли существенные перемены и в белорусской деревне. Оценивая их критически, не умалчивая не­гативных последствий коллективизации, необходимо отметить, что они носили характер настоящей революции в социально-эко­номических отношениях, во всем укладе крестьянской жизни. Преобразования в сельском хозяйстве на основе коренной техни­ческой реконструкции в конечном итоге должны были привести к подъему общей культуры деревни, повышению благосостояния крестьян.

Несомненно, определенные положительные достижения кол­лективизация имела. В предвоенные годы в сельском хозяйстве Белоруссии появилось много новых тракторов, комбайнов, авто-

мобилей и другой техники. Только за три года третьей пятилетки в республике было создано 116 МТС. Оснащение сельского хозяй­ства новой техникой, развитие его энергетической базы дали возможность осуществить механизацию основных сельскохозяй­ственных работ. В 1940 году МТС республики обрабатывали 94 процента посевных площадей обслуживаемых колхозов. В МТС и совхозах работали более 27 тысяч трактористов, комбайнеров, шоферов. Был достигнут некоторый сдвиг в развитии колхозного животноводства. Началось осушение болот.

К 1941 году в республике насчитывалось более 10 тысяч кол­хозов, 92 совхоза, 316 МТС. Коллективной формой хозяйствова­ния было охвачено 93 процента единоличных хозяйств.

В структуре сельскохозяйственного производства существен­ная роль принадлежала подсобному хозяйству. Оно было основ­ным источником поступления в государственный фонд мясомо­лочных продуктов, картофеля. За счет подсобных хозяйств семьи колхозников обеспечивались основными продуктами питания.

Однако утверждение новых форм хозяйствования продолжа­ло сопровождаться беззаконием. За малейшую провинность кре­стьян штрафовали, в колхозах утвердилось единоначалие пред­седателей, массовый характер приобрело исключение из колхозов отходников и их семей. Невыработка минимума трудодней так­же влекла исключение из колхоза и очень часто уголовное пре­следование.

Размеры крестьянских приусадебных участков ограничива­лись. Превышение установленной нормы расценивалось как из­вращение политики партии в области колхозного землепользова­ния, как разбазаривание общественных земель и подвергалось административным мерам воздействия.

Символической была оплата труда колхозников. Так, в 1940 году в среднем на 1 трудодень с дополнительной оплатой выдава­лось 0,9 кг зерна, 1,8 кг картофеля, 0,95 кг фуража. Денежная оплата не превышала 1 рубля. Экономически развитые колхозы выдавали на 1 трудодень до 2 кг зерна и 5 кг картофеля.

Тяжелым бременем для большинства крестьян была налого­вая политика. Она предусматривала (с 1939 года) прогрессивное обложение доходов крестьян от личного подсобного хозяйства. Годом ранее (1938 год) был введен налог на лошадей в подворьях крестьян.

Как и в предыдущие годы, продолжалось выкачивание денеж­ных средств и трудовых ресурсов у крестьян на нужды индустри­ализации. Миллиарды рублей в виде государственных займов были направлены в промышленность. Тысячи сельских жителей выезжали на новостройки, большинство оставалось в городе на­всегда.

Слабым звеном являлось общественное животноводство. У подавляющего большинства колхозов не было животноводческих ферм. В 1939 — 1940 годах развернулась кампания по их созда­нию и расширению. Однако упор делался на экстенсивный путь развития и количественные показатели.

Глобальные изменения в промышленности и сельском хозяй­стве, происходившие в Белоруссии, несмотря на определенные успехи, в целом не смогли обеспечить более высокую по сравне­нию с капитализмом производительность труда, а значит, и пре­имущество нового строя над старым. Созданная Сталиным, а в последующем усовершенствованная его преемниками система обрекала народное хозяйство на отставание, а население — на дефицит того, что нужно для обеспечения нормальной жизнеде­ятельности человека.

Предвоенные годы характеризуются противоречивыми про­цессами в общественно-политической жизни. С одной стороны, большинство народа верило в лучшее будущее, самоотверженно, с энтузиазмом трудилось над выполнением производственных заданий, с другой — в обществе царил страх, порожденный арес­тами, репрессиями, пропажей тысяч людей. Искаженное сталин­щиной массовое созидание олицетворяло все достижения с дея­тельностью Сталина и его «верных соратников», а ошибки и трудности — с происками «врагов народа», «вредителей», «про­вокаторов».

В конце 1938 года в республике вновь развернулась кампа­ния по борьбе с «врагами». НКВД была сфабрикована версия о существовании законспирированного подполья и «польско-фаши­стской агентуры». В соучастии в сотрудничестве с вражескими шпионами обвинили и многих руководителей республики. Были арестованы председатель СНК БССР А.Ф.Ковалев, второй секре­тарь ЦК КП(б)Б А.А.Ананьев, заместитель председателя СНК БССР А.И.Темкин, ряд партийных и государственных деятелей. Боль­шинство арестованных, несмотря на недоказанность вины, были вывезены из Белоруссии, многие погибли в лагерях.

Ежегодно по политическим мотивам арестовывались и пре­давались суду 30 тысяч человек. Трудно представить, однако боль­шинство народа не сомневалось в справедливости навешенных на честных людей ярлыков. В резолюциях собраний, митингов, в письмах трудящихся содержались требования жестокой распра­вы над «цепными собаками фашизма» и «завербованными и ос­тавленными для шпионской работы агентами». Понадобились десятилетия, чтобы стереотипы сталинизма начали разрушаться.

В результате массированной пропагандистской работы в об­ществе стало утверждаться «всеобщее единодушие». Оно рассмат­ривалось сталинским руководством как высшее достижение со­циально-политического развития страны и выражалось в «единодушном одобрении» решений партии и правительства, «массовой поддержке», «решительном осуждении» и так далее. Тоталитарный режим личной власти, прочно утвердившийся к кон­цу 30-х годов, отвергал демократические ценности, инакомыслие, сковывал инициативу, противодействовал тому, что выходило за официальные рамки.

Строго следуя партийным указаниям, действовали обществен­ные организации — профсоюзы, комсомол, оборонные товари­щества, контрольные комиссии и другие. Их работа жестко конт­ролировалась партийными органами.

Фактически утратили свои функции как представительные органы трудящихся Советы всех уровней. Они были подчинены исполнительным органам, работники которых, как правило, на­значались сверху. К тому же деятельность Советов была полнос­тью подконтрольна соответствующим партийным комитетам.

Существенным фактором, оказывающим влияние на содер­жание общественно-политической жизни, была международная обстановка. 23 августа 1939 года Германия и СССР заключили Договор о ненападении сроком на 10 лет, а 28 сентября — Дого­вор о дружбе и границах. Сближение с Германией означало ко­ренной поворот не только в международной политике, но и в мас­совом сознании. Новую линию СССР в отношениях с Германией обнародовал нарком иностранных дел В.М.Молотов на внеоче­редной, пятой сессии Верховного Совета СССР 31 октября 1939 года: «Вчера еще фашисты Германии проводили в отношении СССР враждебную внешнюю политику. Так, вчера в области вне­шних отношений мы были врагами. Сегодня обстановка измени­лась, и мы перестали быть врагами».

Одновременно произошло резкое ухудшение отношений с Польшей. Сталинское руководство приветствовало нападение фашистской Германии на Польшу. Допускались унизительные выпады в адрес польского государства, давалась ошибочная оцен­ка характера войны польского народа с агрессором. Советская пропаганда занимала странную позицию в отношении к военным неудачам западных государств и трудностей Англии в ее едино­борстве с Германией. Все это дезориентировало общественность, вызывало растерянность и неуверенность.

Определенный отпечаток на общественное сознание наложи­ла советско-финская война, проходившая зимой 1939 — 1940 го­дов. Она принесла огромные людские потери, материальные и моральные издержки. Война вскрыла острые проблемы в вопро­сах обороны и ведения войны. Но о выявленных недостатках ник­то не решался вслух высказываться.

В предвоенные годы улучшилось проведение оборонно-мас­совой и патриотической работы среди населения. На съездах, пле­нумах, Бюро ЦК КП(б)Б и ЦК ЛКСМБ, в партийных и комсомольс­ких организациях обсуждались вопросы подготовки населения и молодежи к обороне страны. Основам военного дела в Белорус­сии обучались все, прежде всего молодежь. Большую работу про­водили общества ОСОАВИАХИМа и Красного Креста. За 1939 — 1940 годы 720 тысяч юношей и девушек получили оборонные значки первой степени, 6350 человек овладели специальностью пулеметчика, многие стали радистами, мотоциклистами, снайпе­рами и так далее. В оборонных мероприятиях принимали учас­тие и городские, и сельские жители.

Особое место в сталинской пропаганде отводилось утверж­дению мощи и непобедимости Красной Армии. В средствах мас­совой информации, кинофильмах, книгах неизменно утвержда­лась неизбежность победы в будущей войне «малой кровью на чужой территории». Пропаганда «легкой» победы действовала деморализующе. А война подступала все ближе и ближе.

Опасность агрессии, усилившаяся после прихода к власти в Германии фашизма, вынудила политическое руководство укреп­лять обороноспособность страны.

Резко возросли ассигнования на военные нужды. В 1939 году они составили 25,6%, в 1940 году — 32,6%, в 1941 — 43,4% от общего государственного бюджета. Быстрыми темпами развива­лось производство танков, кораблей, боеприпасов. Однако значи­тельная часть новой техники поступила к воинам не к лету 1941 года, а значительно позже. Немалую роль сыграли репрессии в отношении конструкторов военной техники, инженеров, руково­дителей военных предприятий.

Нарастание военной опасности, начало второй мировой вой­ны потребовали разработки военной доктрины. По личному ука­занию Сталина осенью 1939 года, после заключения с Германией Договора о дружбе и границах, Генеральный штаб приступил к разработке плана обороны страны и мобилизационного развер­тывания вооруженных сил. В документе была заложена идея ве­дения войны на два фронта: в Европе — против Германии и ее союзников, на Дальнем Востоке — против Японии. При этом за­падный театр военных действий считался главным и здесь долж­ны быть сосредоточены основные силы. Однако план не был ут­вержден. Одновременно Генштаб готовил «Предложения об основах стратегического развертывания Вооруженных сил на Западе и Востоке на 1940 — 1941 годы». В документе указыва­лось, что главная опасность исходит от Германии. В качестве доктринальной задачи ставилось не допустить вторжения противни­ка, благодаря обороне на госгранице мощными контрударами сдержать его наступление и перенести военные действия на тер­риторию врага. Предполагалось, что вероятный противник—Гер­мания — главный удар будет наносить по кратчайшему пути на Москву через Смоленско-Московское направление, поэтому не­обходимо сосредоточить основные силы на Западном фронте. Однако Сталин не согласился с этими доводами. По его мнению, для немцев особую важность представляли хлеб Украины и уголь Донбасса, поэтому вероятным будет юго-западное направление. За этот просчет впоследствии пришлось заплатить дорогой це­ной.

Массовые репрессии, прокатившиеся по стране в 1937 —1939 годах, затронули и Красную Армию. Следствием их была не толь­ко смена командного состава—генералитета и офицерского кор­пуса, но страх и подозрительность, шпиономания, царившие в армии.

И июля 1940 года Белорусский военный округ был преобра­зован в Западный особый военный округ. В его состав входили армии: 3-я (штаб в Гродно, командующий — генерал-лейтенант В.И.Кузнецов), 4-я (штаб в Кобрине, командующий — генералмайор А.А.Коробков), 10-я (штаб в Белостоке, командующий — генерал-майор К.Д.Голубев), 13-я (штаб в Могилеве, командую­щий — генерал-лейтенант П.М.Филатов).

В результате воссоединения Западной Белоруссии с БССР (1939 год) образовался новый пограничный рубеж, который по­требовал возведения и оборудования соответствующих военноинженерных укреплений.

Накануне войны был предпринят ряд практических мер. Важ­ная роль отводилась укрепленным районам. До 1939 года на тер­ритории Белоруссии было 3 укрепрайона — Полоцкий, Минский, Мозырский. С продвижением границы на запад они оказались в глубоком тылу. В конце 1939 года началось строительство Грод­ненского, Осовецкого, Замбровского, Брестского укрепрайонов. Однако до войны план строительства фортификационных соору­жений был выполнен лишь на 25 процентов. Не завершилось строительство аэродромов, шоссейных и железных дорог.

В начале 30-х годов началась подготовка к ведению парти­занской войны. В белорусских лесах были созданы скрытые парти­занские базы оружия, продовольствия, снаряжения, сформиро­ваны партизанские отряды. Однако в конце 30-х годов отряды расформировали, многих из числа личного состава репрессиро­вали.

Руководство Западного особого военного округа, в который входила Белоруссия, понимало сложность обстановки и необхо­димость укрепления западных границ. Однако неоднократные обращения командующего Д.Г.Павлова к высшему руководству, в том числе и к И.В.Сталину, оставались без внимания. За неделю до начала войны Д.Г.Павлов просил привести войска в боевую готовность и вывести их из мест расквартирования в соответст­вии с планом прикрытия границы. Сталин ответил, что еще одно подобное обращение будет расценено как паникерство.

В целом же, несмотря на попытки укрепить обороноспособ­ность страны, СССР, в том числе и Белоруссия, оказались непод­готовленными к войне. Ошибки и просчеты высшего руководства страны дорого стоили Красной Армии и белорусскому народу.

БССР В НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ (июнь — август 1941 г.)

Великая Отечественная война явилась тяжелейшим ис­пытанием для белорусского народа. Белоруссия одной из первых подверглась нападению немецко-фашистских полчищ 22 июня 1941 года, став на три года ареной ожесточенных сражений.

Готовясь к нападению на СССР, фашисты разработали план «молниеносной войны», получивший название «Барбаросса». Его стратегической задачей были разгром в кратчайшие сроки (до окончания войны с Англией к осени 1941 года) основных сил Крас­ной Армии на запад от Днепра и Западной Двины, захват важ­нейших политических и экономических центров, в том числе Москвы, Ленинграда, Донбасса. Гитлер и его окружение стреми­лись ликвидировать СССР как самостоятельное государство, мил­лионы советских людей превратить в рабов арийской расы.

К моменту нападения у границ СССР от Баренцева до Черно­го моря Германия сконцентрировала три группы армий: «Север», «Центр» и «Юг». Они включали 190 дивизий ( в том числе 19 тан­ковых и 14 моторизованных), 4 воздушных флота, финскую и ру­мынскую авиации. В них насчитывалось 5,5 млн. человек, около 4,3 тысяч танков, более 47 тысяч полевых орудий и минометов, около 5 тысяч боевых самолетов. Советский Союз в пяти военных округах на западной границе имел 170 дивизий и 2 бригады (око­ло 2,6 млн. человек), 37,5 тысяч орудий и минометов, около 1,5 тысяч новых танков КБ и Т-34,1540 боевых самолетов новых типов.

В Белоруссии наступала самая мощная группа армий — «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Ф.Бок). Перво­начально она объединяла 2 полевые (9-ю и 4-ю) армии и две тан­ковые (3-ю и 2-ю) группы, в составе которых было 50 дивизий и две моторизованные бригады. Их поддерживал второй воздуш­ный флот. Войска противника насчитывали 820 тысяч человек личного состава, 1800 танков, 14300 орудий и минометов. Основ­ные задачи группы армий «Центр» сводились к окружению и унич­тожению частей Красной Армии на территории Белоруссии, со­зданию условий для наступления на Москву.

Германским войскам, наступающим в Белоруссии, противо­стояли войска Западного Особого военного округа (с 22 июня 1941 года — Западного фронта, командующий — генерал армии Д.Г.Павлов). На начало войны в приграничной зоне находилось 26 дивизий 3-й (генерал-лейтенант В.И.Кузнецов), 10-й (генералмайор К. Д.Голубев), 4-й (генерал-майор А.А.Коробков) армий при­крытия. Все стрелковые и 1 кавалерийская дивизии этих армий располагались в районах, примыкающих непосредственно к го­сударственной границе. 13 дивизий составляли второй эшелон обо­роны. Кроме того, в распоряжении командующего округом име­лось 18 дивизий, в том числе 12 неотмобилизованных стрелковых дивизий. Большинство дивизий второго эшелона находились в 400 — 600 км от государственной границы. Войска Западного фронта насчитывали 672 тысячи человек, имели на вооружении более 10 тысяч орудий и минометов, 2,2 тысячи танков, около 2 тысяч самолетов. Округ прикрывал западное стратегическое на­правление.

Однако округ в целом не был подготовлен к отпору агрессии. Одной из причин были стратегические просчеты высшего руко­водства страны и командования, считавшего, что гитлеровцы в войне с Советским Союзом в первую очередь попытаются овла­деть Украиной, Донбассом, Кавказом. Поэтому наиболее опасным советскому руководству виделся юго-западный регион — Украи­на, а не западный — Белоруссия. Зная об этом, гитлеровцы сосре­доточили здесь самые мощные сухопутные и воздушные силы. Кроме того, в округе в это время проходила реорганизация и пе­ревооружение. В танковых дивизиях 83 процента составляли ус­таревшие танки. В военно-воздушных силах округа самолетов новых конструкций насчитывалось всего 22 процента. Боевую задачу на новых самолетах могли выполнять только 64 экипажа. Не хватало аэродромов, слабым было оборудование территории Белоруссии в инженерном отношении. Войска неудовлетворитель­но обеспечивались средствами связи. В результате репрессий в отношении командных кадров на место прежних командиров при­шли из запаса офицеры, не владеющие обстановкой и не подго­товленные к руководству военными действиями. Репрессии породили страх, неуверенность, подозрительность, боязнь прини­мать самостоятельно какие-либо решения.

Только в ночь на 22 июня в округ прибыла директива нарко­ма обороны № 1 за подписями С.К.Тимошенко и Г.КЖукова. В ней говорилось лишь о том, чтобы войска скрытно занимали ук­репленные районы. Не было ясности и четкости в постановке за­дач. До многих штабов сигнал тревоги так и не дошел.

С начала вторжения гитлеровцы сбросили на парашютах в советский тыл полк специального назначения «Бранденбург». Переодетые в гражданскую одежду или в форму военнослужа­щих Красной Армии и милиционеров, фашистские солдаты и офицеры нарушали проводную связь, наводили свои самолеты на военные объекты, взрывали мосты, распространяли слухи и сея­ли панику, учиняли террористические акты. В первый же день войны вражеская авиация бомбила города Гродно, Брест, Бело­сток, Барановичи, Волковыск и другие населенные пункты. Бом­бежке подверглись железнодорожные узлы, аэродромы, другие военные объекты. Самые большие потери понесли ВВС. 528 само­летов было уничтожено на земле. Несмотря на огромные потери, понесенные в результате внезапного нападения врага, сложность обстановки, советские воины сражались самоотверженно и му­жественно, изматывая в кровопролитных боях лучшие части и соединения гитлеровской армии.

Первыми приняли бой пограничники. Вооруженные только стрелковым оружием, они стойко выдерживали атаки противни­ка. До последнего патрона сражались пограничные заставы под командованием В.М.Усова, Ф.П.Кириченко, А.И.Сивачева, A.M. Кижеватова. Мужество и стойкость проявили воины пограничных укрепрайонов. Фашисты обстреливали доты из орудий, огнеме­тов, бомбили с воздуха, подрывали взрывчаткой. У бойцов исся­кали силы, не хватало патронов. В живых остались единицы. Од­нако врагу добровольно никто не сдавался.

Самоотверженно сражались и полевые войска. Воины смело вступали в бой с превосходящими силами противника, нанося ему ощутимые потери, отстаивая каждую пядь белорусской земли. В исключительно тяжелых условиях вели бои в районе Гродно и Белостока войска 10-й и 3-й армий. Героическую оборону вели войска 4-й армии в районе Бреста. С 22 июня и до конца июля 1941 года стойко сражался гарнизон Брестской крепости, насчи­тывавший на начало сражения 3,5 — 4 тысячи советских воинов. Противник здесь имел почти десятикратное превосходство. О стой­кости воинов свидетельствуют надписи на стенах крепости: «Ум­рем, но из крепости не уйдем», «Я умираю, но не сдаюсь. Про­щай, Родина!». В историю героической обороны крепости навечно вошли имена А.ФЛаганова, И.М.Зубачева, ЕЖФомина, В.ВЛПаб-ловского, ПЖГаврилова, А.А.Виноградова, С.С.Бабкина и мно­гих других.

Бессмертные подвиги совершили в первые дни войны летчи­ки экипажа капитана Н.Ф.Гастелло, капитан А.Н.Авдеев, старший лейтенант И.З.Просайзен, лейтенант П.П.Стреленко. Свои подби­тые самолеты они направили на большое скопление вражеской техники и живой силы. Таранили вражеские самолеты в первые часы войны летчики П.С.Рябцев над Брестом, А.С.Данилов в рай­оне Гродно, СЖГудимов в районе Пружан, Д.В.Кокарев у местеч­ка Замбров Белостокской области.

Надеясь изменить обстановку, советское Главное командова­ние вечером 22 июня поставило перед войсками западного фронта практически невыполнимую задачу: армиям и механизирован­ным корпусам при поддержке авиации перейти в контрнаступле­ние и к концу дня 24 июня окружить и разгромить врага в районе Сувалок. Однако контрудар не принес желаемого результата. Вой­ска Западного фронта не смогли задержать противника в при­граничной полосе и ликвидировать его прорывы.

К концу 25 июня танковые соединения противника группы армий «Центр» продвинулись вглубь Белоруссии до 200 километ­ров. 28 июня был взят Минск. Советские войска несли большие потери.

В этих условиях Ставка Верховного Главнокомандования при­няла решение о создании в тылу Западного фронта оборонитель­ного рубежа на линии: среднее течение реки Западная Двина — Витебск — река Днепр до Кременчуга. На этом рубеже были со­средоточены армии из Резерва Главнокомандования — 19, 20,21 и 22-я во главе с Маршалом Советского Союза С.М.Буденным. Однако к вечеру 29 июня сопротивление советских войск и здесь было сломлено. Восточнее Минска в окружении оказалось 11 ди­визий.

Таким образом, начальный период войны для Западного фронта оказался катастрофическим. Из 44 дивизий полностью было разгромлено 24. Остальные дивизии потеряли от 30 до 90 процентов личного состава. Фронт потерял 300 тысяч человек, свыше 3 тысяч танков, около 2 тысяч самолетов. За первые 18 дней войны войска отошли на восток на расстояние 600 километ­ров. Виновником поражения в Белоруссии Сталин признал коман­дование Западным фронтом. Коллегия Верховного суда СССР приговорила к расстрелу командующего войсками Западного фронта генерала армии Д.Г.Павлова, начальника штаба фронта генерал-майора В.Е.Климовских, командующего 4-й армией ге­нерал-майора А. А.Коробкова, начальника связи фронта генерал-майора А.А.Григорьева, командующего артиллерией фронта ге­нерал-лейтенанта артиллерии Н. А.Клача и многих других, многие генералы и офицеры были отданы под суд. Лишь в 1957 — 1958 годах они были реабилитированы. Новым командующим Запад­ным фронтом был назначен С.К.Тимошенко.

В связи с начавшейся агрессией в стране были проведены чрезвычайные меры по перестройке всей работы на военный лад, мобилизации людских и материальных ресурсов для организации обороны и обеспечения отпора врагу. Эти меры осуществлялись ЦК ВКП(б), Совнаркомом СССР, созданным 30 июня 1941 года Го­сударственным Комитетом Обороны и соответствующими совет­скими, партийными и комсомольскими органами и организация­ми в республике.

С первых же дней войны началась мобилизация военнообя­занных в армию. За июль — август 1941 года в действующую армию из Белоруссии вступили более 500 тысяч человек, переда­но 25 тысяч автомашин, более 35 тысяч лошадей, 20 тысяч тонн продуктов и фуража и так далее. Промышленные предприятия на неоккупированной территории перестроили работу на нужды фронта.

Из числа добровольцев, представителей партийного, советс­кого, комсомольского актива, не подлежащих призыву в Красную Армию, формировались истребительные батальоны. К концу июля их насчитывалось 78 (более 13 тысяч человек).

Истребительные батальоны участвовали в оборонительных боях, уничтожали десанты противника, спасали государственное имущество, проводили среди населения политработу.

По инициативе ленинградцев повсеместно создавались доб­ровольные военизированные формирования в помощь действую­щей Красной Армии — народное ополчение. Отряды народного ополчения стали создаваться в Белоруссии в начале июля 1941 года. Они участвовали в строительстве оборонительных сооруже­ний, уничтожении живой силы и техники противника. Было со­здано более 200 формирований народного ополчения (более 33 тысяч человек).

В числе важнейших задач перестройки всей жизни на воен­ный лад была эвакуация населения, оборудования предприятий и имущества, культурных ценностей, которым угрожала оккупа­ция. Эвакуация проводилась в сложных условиях, когда запад­ные и центральные области Белоруссии в течение одной недели были оккупированы, а над остальными нависла угроза оккупа­ции. Из гражданского населения в первую очередь эвакуирова­лись дети. За июль — август было вывезено более 190 детских учреждений (около 16,5 тысяч детей). Всего в районы Поволжья, на Урал, в Западную Сибирь из Белоруссии выехали около 1,5 млн. человек. Велась работа по эвакуации промышленного оборудова­ния, сырья, инструмента и других материально-технических цен­ностей. В восточные районы страны было отправлено оборудова­ние и кадры 124 крупных промышленных предприятий и 14 промышленных артелей. Большая часть из перебазированных заводов и фабрик уже осенью 1941 года выпускала продукцию для фронта.

Не меньшего напряжения сил требовала эвакуация матери­альных ресурсов сельского хозяйства. За июль — август 1941 года в советский тыл было эвакуировано 36 МТС с полным оборудова­нием, около 700 тысяч голов скота, тысячи тонн горюче-смазоч­ных материалов, около 100 тысяч тонн зерна. То, что не успели вывезти, раздавали местному населению или уничтожали.

Удалось вывезти также 161 отделение Госбанка СССР, 116 сберкасс, около 570 млн. рублей денежного фонда, 60 научно-ис­следовательских институтов, 20 высших и средних специальных учебных заведений.

В начале июля разгорелись кровопролитные сражения на витебском, оршанском, могилевской и бобруйском направлени­ях. Немецкое командование стремилось воспользоваться благо­приятной ситуацией, сложившейся на Западном стратегическом направлении, и тем самым ускорить наступление на Москву. Груп­пе армий «Центр» была поставлена задача продолжать наступле­ние, окружить и уничтожить советские войска, оборонявшиеся на реках Западная Двина и Днепр, овладеть рубежом Орша-Смоленск-Витебск и готовить удар на Москву.

Соединения Западного фронта, малочисленные и разрознен­ные, не могли противостоять массированным ударам противни­ка. С тяжелыми боями они отходили на восток, используя при этом любую возможность нанести врагу максимальный урон.

С 27 июня по 15 июля шла битва за Полоцк. Против 6 дивизий 22-й армии в полосе 260 км фашисты сконцентрировали 16 диви­зий. Советские воины не раз переходили в контратаки. 7 — 9 июля оборона в некоторых местах была прорвана, основные удары про­тивника были направлены в обход Полоцкого укрепрайона. 9 июля бои завязались на подступах к городу. Вместе с частями Красной Армии в боях за город сражались отряды внутренней обороны. Однако гитлеровцы прорвали оборону советских войск, создалась угроза уничтожения полоцкого гарнизона. 16 июля советские вой­ска начали выходить из окружения. Оценивая битву за Полоцк, генерал Гот в своих мемуарах назвал город крепостью и отметил, что в нем находился достойный противник.

5 —11 июля силами 22-й, 20-й и 19-й армий Западного фрон­та и народным ополчением велась оборона Витебска. Чтобы сдер­жать врага на витебском направлении, 2 корпуса 20-й армии на­несли противнику контрудар в направлении Сенно-Лепель.

Нескольно раз на день защитники города отбивали атаки фашис­тов. Используя перевес в силах, 11 июля гитлеровцы захватили Витебск.

С 30 июня по 26 июля велись жестокие бои в районе Могиле­ва. Город оборонял 61-й стрелковый корпус 13-й армии и опол­ченцы. Вокруг города были возведены оборонительные сооруже­ния — противотанковые рвы, блиндажи, доты и дзоты, траншеи, поставлены минные заграждения. 3 июля произошли первые бои на подступах к городу у деревни Чечевичи и городского поселка Белыничи. Советские воины уничтожили 14 танков и около роты вражеской пехоты. Противник усиливал натиск, город подвергался бомбардировкам. 12 июля во время 14-часового боя на Буйницком поле советские воины уничтожили 39 танков и бронетранс­портеров, более батальона солдат и офицеров, отбили несколько атак противника. Бои проходили по всей линии обороны, воины и ополченцы несли большие потери. С каждым днем сжималось кольцо окружения. 24 июля гитлеровцы ворвались на окраины города. Воины и ополченцы отклонили ультиматум гитлеровцев о капитуляции, 26 июля оставшиеся части начали с боями выхо­дить из окружения.

12 —13 июля части 20-й армии вели бои за Оршу. Город имел важное стратегическое значение, поэтому гитлеровское коман­дование сосредоточило здесь большие силы своих войск. Немец­кая авиация систематически бомбила железнодорожный узел, чтобы сорвать эвакуацию предприятий, учреждений, населения. 14 июля по фашистским войскам на подступах к городу впервые был дан залп батареи советских реактивных установок («катюш»), которой командовал капитан И.А.Флеров.

Не менее упорные бои с июля шли на гомельском направле­нии. Битва за Гомель продолжалась с 12 по 19 августа. Подступы к городу обороняли войска 21-й армии Центрального фронта и народное ополчение. Им противостояло 25 дивизий гитлеровцев. Советские войска не только оборонялись, но и контратаковали. Однако 19 августа, используя перевес в силе, фашисты оккупиро­вали город. Отважно сражались в небе Белоруссии советские лет­чики. В июле ими проведено свыше 9 тысяч самолето-вылетов, сброшено на врага более 1200 тонн бомб, уничтожено 538 немец­ких самолетов.

Оборонительные сражения на территории Белоруссии, про­должавшиеся более двух месяцев, закончились тяжелым пораже­нием. Войска Западного фронта, несмотря на мужество и героизм, оказались не в состоянии сдержать вторжение немецко-фашист­ских полчищ. С большими потерями, под натиском превосходя­щих сил противника, советские войска вынуждены были отсту­пать в восточном направлении.

В чем же причины неудач советских войск в первый период войны?

В первую очередь следует отметить ошибки И.В.Сталина и его окружения, допущенные при оценке военно-политической обстановки, возможностей своих войск и противника. Сталин явно игнорировал донесения разведорганов о готовящемся нападении Германии на СССР, надеялся, что подписанием договоров о нена­падении и о дружбе и границах удастся отсрочить войну. По лич­ному указанию Сталина запрещалось производить в округах ка­кие-либо действия, связанные с передислокацией войск, направленные на повышение их боевой готовности. Отрицатель­ную роль сыграли репрессии в стране и в Красной Армии. В ре­зультате жертвами «чисток» стали 60 — 70 процентов начальству­ющего состава, имевшего некоторый опыт войны. У руководства «высшим военным эшелоном» (от главнокомандования до коман­дования армий) стали молодые и имеющие меньший опыт лица. Большинство из них не обладало способностями и опытом руко­водства войсковыми объединениями.

Низкую боевую способность имели приграничные округа, в том числе Западный Особый. В них только начали происходить реорганизация и перевооружение. В результате хорошо вооружен­ные и отмобилизованные войска противника захватили стратеги­ческую инициативу и добились крупных стратегических резуль­татов. К концу августа 1941 года вся территория Белоруссии была оккупирована гитлеровскими захватчиками.

ОККУПАЦИОННЫЙ РЕЖИМ ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ НА ТЕРРИТОРИИ БССР В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Еще до нападения на Советский Союз, в мае 1940 года, руководство фашистской Германии приступило к разработке «Ге­нерального плана Ост»—плана колонизации и германизации Во­сточной Европы. В его основу были положены расовая человеко­ненавистническая теория о превосходстве арийской нации, идеи мирового господства Германии. Первоначально предполагалось к концу 1942 года переселение и частичное уничтожение 30 — 40 млн. человек, затем было внесено уточнение—уничтожить 46 — 51 млн. человек (80 — 85 процентов поляков, 75 процентов бело­русов, 65 процентов западных украинцев, 50 процентов латышей, литовцев, эстонцев). На протяжении 25 — 30 лет планировалось уничтожить 120 —140 млн. человек в Польше и СССР, поэтапно, с учетом политических и экономических условий, уничтожить рус­ский народ. Белоруссия в числе других республик и регионов под­лежала полной колонизации и германизации, это значит заселе­нию немецкими колонистами. По мере оккупации Белоруссии гитлеровцы целенаправленно осуществляли свои зловещие пла-

ны. Местное население подлежало уничтожению либо превраще­нию в рабов немецких колонистов.

План «Ост» дополняли другие секретные документы. В них предусматривалось процентное соотношение немецких колонис­тов и местного белорусского населения. Например, в Минске дол­жны были поселить 50 тысяч немцев и временно оставить для использования в качестве рабочей силы 100 тысяч местных жи­телей, в Гомеле соответственно 30 и 50 тысяч, в Витебске — 20 и 40 тысяч, в Гродно — 10 и 20 тысяч, в Новогрудке — 5 и 15 тысяч и так далее. Согласно фашистскому плану послевоенного пере­устройства Минска, предусматривалось строительство казарм для эсэсовцев, зданий военно-фашистского руководства, жандарме­рии и других карательных органов, крематориев с площадками для расстрелов и специальными подъездными железнодорожны­ми путями.

? Методы ведения войны соответствовали цели. Еще накануне войны руководство СД создало из частей СС «айнзацгруппы», которые должны были проводить организованные массовые убий­ства евреев, коммунистов и «расово неполноценных» элементов. Ряд основных войсковых приказов делал легитимными (правомер­ными, законными) массовые убийства военнопленных и населе­ния. Так называемый «Приказ о комиссарах» (6 июня 1941 года) предусматривал планомерные убийства политических работни­ков Красной Армии. Насилие, жестокие мероприятия: расстрел заложников, террор и убийства гражданского населения были обычным явлением на оккупированной территории. По приказу о подсудности в военное время от 13 мая 1941 года наказание преступлений немецких солдат, которые воевали на Востоке, было ограничено.

В распоряжении главнокомандующего вермахтом Кейтеля о мерах наказания при сопротивлении немецкому вермахту (16 сен­тября 1941 год) отмечалось: «Для того, чтобы подавить сопротив­ление в зародыше при первом же его проявлении, необходимо употребить жесткие средства, чтобы поддержать авторитет окку­пационной власти и избежать дальнейших нападений. При этом необходимо учитывать, что ни одна человеческая жизнь на зах­ваченной территории ничего не значит. Как возмездие за одну жизнь немецкого солдата можно казнить смертью 50 — 100 ком­мунистов. Это должно запугать население».

Оккупационная политика германских властей — это полити­ка геноцида—уничтожения отдельных групп населения по расо­вым, национальным, этническим, политическим или религиозным мотивам. Фантасты преднамеренно создавали жизненные усло­вия, рассчитанные на полное или частичное уничтожение этих групп. Действовала целая система лагерей смерти. На террито­рии оккупированной Белоруссии их было 260, включая филиалы и отделения. Лагеря в большинстве случаев представляли откры­тое пространство, огражденное колючей проволокой под током высокого напряжения, с бараками или землянками. Охрану и уничтожение узников осуществляли подразделения вермахта, СД и СС. В лагерях смерти людей уничтожали голодом, каторжным трудом, избиением, расстрелами, повешением, сжиганием в кре­маториях, подрывали гранатами, проводили преступные экспе­рименты и тому подобное. Наиболее крупные лагеря смерти в Белоруссии — Тростенец (возле Минска), где уничтожены 206500 человек, третий после Освенцима и Майданека, Бобруйск (более 44 тысяч), Борисов (более 33 тысяч), Витебск (более 150 тысяч), Гомель (более 100 тысяч), Гродно (более 33 тысяч) и так далее. Всего в лагерях смерти, по неполным данным, были уничтожены нацистами более 1400000 человек. С целью уничтожения еврейс­кого населения в черте городов или поселков создавались специ­альные концлагеря — гетто. На территории Белоруссии их было 70. Наиболее крупные — в Минске (100 тысяч человек), Гродно (2,44 тысячи человек), Борисове (9 тысяч человек) и других.

Фашистская политика геноцида проводилась всевозможны­ми средствами и методами. Осенью в Белоруссии, как и на других временно оккупированных территориях СССР, фашисты начали применять специально оборудованные машины и душегубки. Для борьбы с партизанским движением, с целью уничтожения мирно­го населения фашисты широко использовали карательные опе­рации (только крупных провели более 100). Каратели уничтожи­ли свыше 5295 населенных пунктов, в том числе 628 сожгли вместе с жителями. Многие районы превращались в «зоны пустыни». Население и народное хозяйство несли в результате таких опера­ций крупные потери.

Оккупированные земли фашистское командование рассматривало прежде всего как источник сырья для германской промыш­ленности. Действовала детально разработанная программа экономического ограбления населения. Ее осуществляли эконо­мический штаб «Ост» с огромным штатом инспекций, централь­ное торговое товарищество «Восток», частные немецкие фирмы и прочие. Все они имели филиалы своих представителей в Бело­руссии. Эффективному выкачиванию продовольствия из сельс­кого хозяйства должны были, по мнению немцев, служить создан­ные на базе колхозов «производственные общины» во главе со старостами.

С первых дней оккупации гитлеровцы приступили к исполь­зованию трудовых ресурсов Белоруссии. Для населения в возрас­те от 18 до 45 лет вводилась всеобщая трудовая повинность. Учетом трудоспособного населения занимались специально созданные отделы и биржи труда. Население вынуждено было работать на предприятиях, имевших главным образом военное значение, на строительстве, ремонте и расчистке шоссейных и железных до­рог, аэродромов, добыче торфа, вырубке и вывозе леса и так да­лее.

В начале 1942 года на оккупированной территории началась широкая вербовочная кампания отправки населения, в первую очередь молодежи, на работы в Германию. Однако добровольцев оказалось мало. Тогда гитлеровцы стали применять принудитель­ный призыв и угон. Всего за годы войны из Белоруссии были вы­везены в Германию 380 тысяч человек, 260 тысяч из них не воз­вратились на родину.

Основа немецкой оккупационной политики — террор и про­паганда. Принуждение к труду, кровавая расправа с непокорны­ми и уничтожение еще недостаточно обеспечивали немецкое гос­подство. Немецкая пропаганда ставила конкретные цели: белорусское население должно было поддерживать оккупацион­ные власти в борьбе с партизанами, поставлять сельскохозяйствен­ную продукцию, работать на принудительных работах и «добро­вольно» записываться на работу в немецкий рейх.

С помощью плакатов, газет, листовок, а также фильмов, ра­дио делались попытки формировать национализм у народов СССР и тем самым расколоть его на различные группировки. Так назы­ваемая «белорусская народность» была оценена «рассово выше» «славянских недочеловеков». Белорусскому народу обещалась райская жизнь в «новай Эуропе». Насаждалась идея, что «еврейско-большевистский гнет» принес белорусскому населению смерть, нищету и голод, а немецкие освободители гарантировали счастье, труд и хлеб — при условии покорности. Широко была поставлена антисемитская пропаганда.

Немецко-фашистская оккупационная политика — одно из чу­довищных злодеяний, которые когда-либо изведало человечество.

Целям немецкой оккупационной политики в Белоруссии спо­собствовали все мероприятия, осуществляемые фашистской ад­министрацией на оккупированной территории. На совещании высших служебных должностных лиц Германии в июле 1941 года Гитлер заявил о том, что советские территории должны быть на­вечно присоединены к рейху. Была определена структура воен­ных, политических и гражданских оккупационных властей, конк­ретизированы методы управления советскими территориями.

После оккупации гитлеровцы ввели в Белоруссии свое адми­нистративно-территориальное деление. Северо-западные районы Брестской области и Белостокскую область с городами Гродно и Волковыск они присоединили к Восточной Пруссии (бецирк Бело­сток), южные районы Брестской, Пинской, Полесской и Гомельс­кой областей отошли к рейхскомиссариату «Украина». Из них было образовано 4 округа: Мозырский, Василевичский, Петриковский, Ельский. Северо-западные районы Вилейской области включили в генеральный округ Литвы, Витебскую, Могилевскую, большую часть Гомельской и восточные районы Минской облас­ти — в зону армейского тыла. Оставшаяся ¹/₃ территории Бело­руссии — Барановичская, Вилейская, Минская (без восточных рай­онов), северные районы Брестской, Пинской и Полесской областей — в состав генерального округа Беларусь («Генеральбецирк Белорутения»). Эта территория вошла в состав рейхскомиссариата «Остланд» с резиденцией в городе Рига и делилась на 10 округов (гебитов): Барановичский, Борисовский, Вилейский, Ган­цевичский, Глубокский, Лидский, Минский, Новогрудский, Сло­нимский, Слуцкий.

Такое административно-территориальное деление приводи­ло белорусскую нацию к этническому обособлению, разобщению, не учитывало, точнее, грубо игнорировало сложившиеся много­вековые исторические и культурные традиции, экономический уклад.

Во главе генерального комиссариата Белоруссии с августа 1941 года по 22 сентября 1943 года стоял гауляйтер В.Кубе, один из главарей нацистской партии, приближенный Гитлера и Гим­млера. Под его непосредственным руководством проводилась политика геноцида и «выжженной земли», велось ограбление ма­териальных и культурных ценностей республики. В последнее время определенными политическими кругами делается попыт­ка реабилитации фашистского палача. В «заслугу» ему ставятся якобы «покровительство» в развитии белорусской культуры, школьного дела, в создании белорусских «национальных» (точ­нее — националистических) организаций, в стремлении «смяг­чить» жестокость оккупационного режима. Однако действия Кубе — это тактический ход, рассчитанный на привлечение к со­трудничеству с оккупантами коллаборантов из числа местного белорусского населения. Кубе был убит минскими подпольщика­ми. На смену ему пришел группенфюрер войск СС фон Готтберг, который продолжал ту же нацистскую политику.

Округа возглавляли гебитскомиссары, города — штатскомис-сары, районы — ортскомиссары. В штате местных органов влас­ти были всевозможные шефы, зондерфюреры, сельхозфюреры и так далее. В зоне армейского тыла власть принадлежала коман­дованию армейских частей, военно-полевым и местным комен­датурам.

Вспомогательную роль играли местные учреждения — упра­вы. Во главе городских, районных или уездных (поветовых) управ стояли назначенные гитлеровцами бургомистры, волостных—во­лостные старосты. В деревнях назначались старосты, солтысы, войты.

Оккупационные власти рассчитывали на поддержку своей политики со стороны определенной части белорусского населе­ния — прежде всего, на поддержку тех, кто был недоволен или обижен Советской властью. Была сделана ставка и на белорус­ский национализм. Из числа таких людей создавались полицейс­кие отряды, профашистские белорусские организации типа «Белорусской народной самопомощи», «Союза белорусской мо­лодежи» и других, а также «совещательные органы управле­ния» — «Белорусская рада доверия при генеральном комиссари­ате Белоруссии» ( с 21 декабря 1943 года — «Белорусская центральная рада»).

Так называемый «новый порядок» поддерживался вооружен­ными формированиями. Кровавые расправы над белорусским населением чинили войска СС (охранные отряды) и СА (штурмо­вые отряды), полиция безопасности и служба безопасности СД, гестапо, тайная полевая полиция, уголовная полиция, контрраз­ведывательные органы «Абвера», жандармерия, охранные войс­ка и другие.

Из членов СС, СД, СА, тайной полевой полиции и гестапо были созданы специальные оперативные группы (айнзацгрушш), ко­торые делились на спецкоманды (зондеркоманды) и оперативные команды (айнзацкоманды). Они осуществляли массовое уничто­жение населения.

Административно-территориальное деление и органы окку­пационного управления на белорусской земле — это проявление грубого беззакония, кровавого террора, попрания гражданских прав и человеческих свобод. Творить беззакония гитлеровцам помогали представители местного населения, которые перешли на службу к оккупантам — коллаборанты. Коллаборационизм (в переводе с французского — сотрудничество) в годы второй ми­ровой войны приобрел нарицательное значение, стал синонимом предательства и пособничества. Коллаборантами называли всех, кто по тем или другим причинам пошел на службу к гитлеров­цам. Коллаборационизм и национализм — две стороны одной ме­дали. В белорусском национализме причудливо переплелись не­реализованные мечты бывших сторонников БНР о независимом белорусском государстве, возрождении белорусской нации и куль­туры с патологической ненавистью ко всему советскому, к «жидобольшевикам» и полякам. Это и привело к сотрудничеству с окку­пантами якобы из благих побужденией, под знаком реализации национальной идеи. На деле это обернулось пособничеством фашистам в осуществлении политики геноцида на белорусскойземле.

В период оккупации под покровительством немецких влас­тей в Белоруссии действовал ряд националистических организа­ций.

Видное место среди них занимали «Белорусская народная самопомощь» (БНС), возглавляемая доктором И.Ермаченко. Она брала на себя функции по обеспечению нуждающегося населе­ния, имела право организовывать приюты, интернаты, медицин­ские учреждения, проводить различные культурные мероприятия, издавать брошюры, книги, журналы на белорусском языке. Гауляйтер Кубе приказал местным властям всячески покровитель­ствовать БНС при проведении натуральных и денежных сборов. При участии руководителей БНС осуществлялся насильственный вывоз белорусских людей на принудительные работы в Германию.

22 июня 1943 года, в день второй годовщины нападения фашистской Германии на Советский Союз, в Минске была учрежде­на новая организация — Союз белорусской молодежи (СБМ). Це­лью союза было воспитание «маладых, iдэйных, мужных i паслядоуных будаунiкоу Новай Бeлapyci … пад правадырствам нацынал-сацыялiстычнай Нямеччыны». Члены СБМ носили уни­форму, имели бело-красно-белый флаг и такую же нарукавную повязку, на головном уборе — значок «Пагою», приветствовали друг друга возгласом «Жыве Беларусь». СБМ возглавляли Михаил Ганько и Надежда Абрамова. Члены организации верно служили гитлеровцам. СБМовцы являлись костяком добровольческого ка­рательного батальона СС «Беларусь», зверствовавшего при по­давлении варшавского восстания летом — осенью 1944 года. В рядах этой организации за период войны побывало около 12 ты­сяч человек.

Стремясь посеять вражду между народами СССР, гитлеров­цы направляли в Белоруссию для борьбы с патриотическим дви­жением не только собственные вооруженные силы, но и национа­листические изменнические формирования. В их числе — гарнизоны «Русской освободительной армии» (РОА), «Русской национальной народной армии» (РННА), казачьи части, волготатарский батальон, «туркестанский легион», украинские нацио­налистические банды, батальон литовских националистов и дру­гие. Все они творили беззакония, разбой, убивали мирных жителей.

В июне 1943 года с согласия В.Кубе белорусскими национа­листами была создана Рада доверия при Генеральном Комисса­риате. Ее возглавил В.Ивановский. Деятельность Рады сводилась к участию ее членов в совещаниях при руководителях отделов Ге­нерального Комиссариата. Они выдвинули ряд предложений, на­пример о борьбе с партизанами. В частности, ими предлагалось создать совместный немецко-белорусский орган, белорусскую тайную полицию, оживить пропаганду нацизма через белорусскую прессу. Однако Рада имела и далеко идущие цели. Члены Рады надеялись на образование белорусского государства под протек­торатом Германии.

В конце 1943 года, накануне полного краха оккупационного режима в Белоруссии, гитлеровцы осуществили попытку созда­ния политической организации белорусских националистов, ко­торая бы стала послушным проводником фашистской политики. Такая организация была создана на базе Рады доверия. Она по­лучила название «Белорусская Центральная Рада» (БЦР). Основ­ной задачей Рады провозглашалась «мобилизация белорусского народа для уничтожения большевизма». Раде представлялись права осуществления некоторых действий в области просвеще­ния, культуры и социального обеспечения. Ей были подчинены «Белорусская народная самопомощь», СБМ, «Белорусское куль­турное объединение» и другие. Раду возглавил Радослав Остро­вский, бургомистр Минского округа. Рада, как и другие национа­листические «суполки», действовала под покровительством фон Готтберга, сменившего В.Кубе, и способствовала реализации на­цистской преступной политики.

С марта 1944 года Рада развернула активную деятельность по формированию батальонов Белорусской Краевой Обороны (БКО), предназначенных для борьбы с белорусскими партизана­ми, а затем Красной Армии. Их подготовку вели немецкие офи­церы. Батальоны создавались преимущественно из предателей и уголовных элементов, однако проводилась и насильственная мо­билизация мужского населения. Под влиянием партизанской про­паганды отдельные «крайовцы», а нередко и целые подразделе­ния БКО стали переходить на сторону партизан. По мере освобождения Белоруссии часть формирований БКО отступала вместе с войсками вермахта, участвуя в боевых операциях про­тив Красной Армии.

В конце июня 1944 года с благословения оккупационных вла­стей БЦР созвала в Минске так называемый П Всебелорусский Конгресс (I Конгресс состоялся в декабре 1917 года в Минске). «Делегатами» конгресса были бургомистры, начальники полиции, члены БЦР, деятели всевозможных националистических органи­заций. Конгресс объявил себя «полноправным и наивысшим пред­ставителем белорусского народа», избрал Р.Островского прези­дентом БЦР. Конгресс отверг БССР как форму белорусской государственности, объявил неправомерными все польско-совет­ские соглашения, которые касались Белоруссии. Однако, не за­кончив работу, конгрессмены вынуждены были бежать вместе со своими покровителями на Запад, в Берлин. Там, по указанию гит­леровцев, они проводили антисоветскую работу среди белорус­ских эмигрантов, пытались создать так называемую белорусскую армию.

Начиная агрессию против Советского Союза, гитлеровские стратеги не сомневались в своем успехе. Однако уже первые дни и месяцы сражений на советской территории, в том числе и на белорусской земле, показали, что наш народ им не удастся сло­мить. Войска Красной Армии, отступая, ценой больших потерь сорвали гитлеровский план «молниеносной войны». Сопротивле­ние оккупантам оказывало и мирное население.

Так называемый «новый порядок» был фактически режимом грабежа, разбоя, грубого попрания человеческих прав. Этот ре­жим держался на мощном аппарате насилия и принуждения — армии вермахта, полиции, жандармерии, разведке и так далее. Стремясь запугать белорусский народ, желая поставить его на колени и превратить в рабов арийской расы, фашисты проводи­ли чудовищный по своему масштабу геноцид, расстреливая и уничтожая мирных жителей. Однако их усилия оказались тщет­ными. Развернувшаяся на оккупированной территории партизан­ская и подпольная борьба приблизили крах фашизма. Деятель­ность партизан и подпольщиков была направлена на срыв планов фашистской Германии по использованию природных и других богатств, хозяйственного потенциала республики. В этой борьбе проявились лучшие патриотические качества белорусского наро­да, его любовь к Родине, к своей земле, самоотверженность, го­товность к самопожертвованию.

Гитлеровцы предполагали использовать в своих целях меж­национальные столкновения. Разжиганию национальной вражды должны были служить сформированные гитлеровцами национа-

диетические подразделения из числа русских, украинцев, татар, прибалтийских народов, казаков и других.

Однако эти планы также оказались безуспешными. Неболь­шой кучке отщепенцев было противопоставлено единство наро­дов СССР, проявившееся в совместной борьбе с захватчиками. На территории Белоруссии в партизанских отрядах и подпольных организациях сражались представители более 70 национально­стей; СССР.

Не оправдалась ставка оккупантов и на белорусский нацио­нализм. Бывшие деятели БНР вернувшиеся в Белоруссию вместе с фашистами, служили им верой и правдой. Но не сбылись их иллюзорные мечты о создании белорусского самостоятельного государства под покровительством «Великой Германии».

Окончательный удар по оккупационному режиму нанесла Красная Армия. Летом 1944 года Белоруссия была полностью ос­вобождена от немецко-фашистских захватчиков.

ПОДПОЛЬНОЕ И ПАРТИЗАНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ НА ТЕРРИТОРИИ БЕЛАРУСИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Нападение фашистской Германии на СССР поставило советский народ перед лицом смертельной опасности. Склады­вавшаяся на фронтах с первых дней обстановка показывала, что борьба предстоит длительная и исключительно упорная. Было оче­видно, что отстоять свободу и независимость Советского государ­ства и разгромить врага можно лишь в том случае, если борьба с фашистскими оккупантами приобретет всенародный характер, если советские люди в той или иной форме примут участие в за­щите Отечества.

В исключительно сложных условиях первых дней войны СНК СССР. ЦК ВКП(б), ЦК КП(б)Б, партийные органы провели огром­ную организаторскую работу с целью мобилизации всех сил и средств на защиту страны от фашистского нашествия. В партий­но-правительственных документах, выступлении И.В.Сталина по радио, публикациях в печати разъяснялись главные задачи мо­мента, определялись пути их решения. В них содержался призыв к народу подняться на священную, освободительную, Великую Отечественную войну, оказывать врагу сопротивление, используя любые методы и приемы борьбы, включая и партизанские.

В директиве № 1 от 30 июня 1941 года «О переходе на под­польную работу партийных организаций районов, занятых вра­гом» Центральный Комитет Компартии Белоруссии обязывал об­комы, горкомы и райкомы партии заблаговременно создавать партийные организации и ячейки. Директива № 2 от 1 июля 1941 года «О развертывании партизанской войны в тылу врага» пред­писывала создавать партизанские отряды для ведения ожесточен­ной борьбы с врагом. Перед партизанами ставились задачи: унич­тожать в тылу врага связь, автомашины, самолеты, устраивать крушения поездов, поджигать склады горючего и продовольствия. Партизанская борьба должна носить боевой, наступательный ха­рактер. «Не ждать врага, искать его и уничтожать, не давая покоя ни днем ни ночью», — призывал ЦК Компартии Белоруссии.

Для создания подполья и формирования партизанских отря­дов ЦК КП(б)Б направил в оккупированные районы республики только в июле 1941 года 118 групп партийных и комсомольских работников и боевых отрядов общей численностью 2644 человека.

В течение 1941 года на оккупированной территории БССР действовало в подполье 3 областных, 2 городских и 20 районных комитетов Компартии. В тылу врага было создано 2 подпольных обкома, 2 горкома и 15 райкомов комсомола. В исключительно тяжелых условиях прифронтовой полосы в 89 районах Витебс­кой, Гомельской, Минской, Могилевской, Полесской областей были сформированы районные подпольные партийные органы. На ок­купированной территории было создано более 1400 первичных комсомольских организаций.

Основные задачи подпольщиков заключались в ведении раз­ведки, распространении среди населения листовок и советских газет с разоблачением фашистской пропаганды, в уничтожении гитлеровских солдат и офицеров и их пособников, совершении диверсий на предприятиях и транспорте.

В борьбу с врагом включались рабочие, крестьяне и интелли­генция, мужчины и женщины, коммунисты, комсомольцы, беспар­тийные, люди разных национальностей и возрастов. В партизанс­ких отрядах сражались бывшие военнослужащие Красной Армии, очутившиеся в тылу врага или сбежавшие из плена, местное на­селение. Большой вклад в развитие партизанского движения вне­сли спецгруппы и отряды НКГБ БССР. Они помогали партизанс­ким силам в защите от проникновения в них агентуры спецслужб фашистской Германии, которую забрасывали в партизанские от­ряды и соединения с разведывательно-террористическими зада­ниями.

В июне 1941 года на оккупированной территории БССР дей­ствовало 4 партизанских отряда, в июле — 35, в августе — 61, к концу года в республике насчитывалось 104 партизанских отря­да, 323 организаторские и диверсионные группы общей числен­ностью 8307 человек. Менее активно развивалось партизанское движение в западных областях.

Первые партизанские отряды насчитывали 25 — 40 человек, состояли из 2 — 3 групп. Большую часть их составляли солдаты и офицеры Красной Армии, попавшие в окружение. Партизаны были вооружены винтовками, пулеметами, гранатами, собранны­ми на местах сражений или захваченными у противника. В числе первых сформированных в Белоруссии на начальном этапе вой-

ны были партизанские отряды В.3.Коржа (Пинская область), Т.П.Бумажкова (Полесская область), М.Ф.Шмырева (батьки Ми­нея), В.Е.Лобанка (Витебская область), Ф.Г.Маркова (Вилейская область) и другие.

Партизанские отряды вели боевые действия с первых же дней вражеского нашествия. Пинский партизанский отряд (командир В.3.Корж) 28 июня провел свой первый бой, напав на колонну противника. Партизаны устраивали засады на дорогах, препят­ствовали продвижению вражеских войск. Партизанский отряд «Красный Октябрь» под командованием Т.П.Бумажкова и Ф.И. Павловского в середине июля разгромил штаб вражеской диви­зии, уничтожил 55 автомашин и броневиков, 18 мотоциклов, зах­ватил большое количество вооружения. В августе и первой поло­вине сентября белорусские партизаны провели массовое разрушение телеграфно-телефонной связи на линиях, связываю­щих группы армий «Центр» и «Юг». Они непрерывно нападали из засад на восстановительные команды и батальоны связи и ис­требляли их. С первых дней вторжения врага начались и расши­рялись диверсии партизан и подпольщиков на железнодорожных коммуникациях. Борьба партизан активизировалась в период Московской битвы.

Уже в 1941 году партизаны в ряде районов Белоруссии обра­зовали партизанские зоны и края, которые они удерживали до конца войны. Одними из первых такие края возникли на обшир­ной территории западнее Днепра до Минска.

Однако партизанское движение в 1941 году развивалось с большими трудностями. Сказывались отсутствие опыта партизан­ской войны, недостаток оружия, боеприпасов, продовольствия, теплой одежды. Гитлеровцы непрерывно устраивали карательные операции. Зимой 1941 —1942 годов часть партизанских отрядов вынуждена была пробираться через линию фронта. Другие осе­дали в лесах или населенных пунктах, чтобы преодолеть трудно­сти первой военной зимы.

В сложных условиях разворачивалась подпольная работа. В городах, поселках и деревнях фашисты устроили кровавый тер­рор. Массовые расстрелы, аресты, изуверские пытки, обыски и облавы стали повседневной практикой захватчиков. Фашисты создали целую сеть сыскной службы, воинские и полицейские гар­низоны, тюрьмы, лагеря, гетто.

Однако, несмотря на жестокость оккупационного режима, создавались и действовали подпольные организации. Своей диверсионно-боевой деятельностью они подрывали боеспособность вражеских войск.

С первых дней оккупации были созданы подпольные партий­ные, комсомольские, антифашистские организации в Минске, Барановичах, Орше, Гродно, Гомеле, Бобруйске, Бресте, Могиле­ве, Мозыре и многих других населенных пунктах.

Подпольщики Минска устраивали взрывы, поджоги и другие акции и диверсии на коммуникациях врага, выводили из окруже­ния и оказывали помощь раненым бойцам и командирам Крас­ной Армии, распространяли листовки. Фашисты напали на след подпольщиков. В октябре 1941 года 12 человек были повешены.

Летом — осенью 1941 года в Гродно начали действовать под­польные антифашистские группы под руководством НА.Волкова, КГ.Василюка, Н.Н.Богатырева, В.Д.Розанова. Участники групп оказывали помощь бойцам и командирам Красной Армии, кото­рые оказались в фашистском плену, записывали и распространя­ли сводки Совинформбюро. Подобных примеров можно привес­ти немало. Однако эффективность подпольной деятельности была еще невысокой. Многим созданным подпольным органам и орга­низациям не удалось в полной мере развернуть деятельность. Сказывалась и жестокость репрессий, и отсутствие опыта работы в нелегальных условиях. Большинство оставленных для подполь­ной работы коммунистов и комсомольцев были репрессированы. К концу 1941 года большинство подпольных организаций потеря­ли связь с ЦК КП(б)Б, действовали изолированно.

В начале 1942 года борьба белорусского народа против не­мецких оккупантов активизировалась. В подпольные организации и партизанские отряды вступили тысячи патриотов. К осени 1942 года только в партизанских формированиях в Белоруссии дей­ствовали 57 тысяч бойцов.

Остро встал вопрос подготовки кадров для партизанской и подпольной работы. Руководящие кадры подбирались из числа проверенных коммунистов и комсомольцев, которые знали усло­вия Белоруссии. В январе 1942 года по решению Государственно­го Комитета Обороны были сформированы 3 специальные шко­лы, где курсанты получали теоретические знания и навыки партизанской борьбы. С апреля 1942 года подготовка кадров ве­лась «Особым белорусским сбором» — специальными курсами, действовавшими недалеко от города Мурома Владимирской об­ласти. К сентябрю 1942 года курсы обучили, сформировали и от­правили в тыл врага через «Витебские (Суражские) ворота» (40-километровый пролом в линии фронта на стыке групп германских армий «Центр» и «Север» между Велижем и Усвятцами, действо­вал с февраля по сентябрь 1942 года) 15 партизанских отрядов и 100 организаторских групп общей численностью 2378 человек. В декабре на базе курсов («Особого белорусского сбора») была об­разована Белорусская школа подготовки партизанских^работни-ков (БШПР). К сентябрю 1943 года она подготовила более 940 спе­циалистов Партизанской борьбы.

В целях организованного развития партизанского движения, координации боевых действий партизан 30 мая 1942 года был со­здан Центральный штаб партизанского движения (ЦПГПД). На­чальником штаба стал первый секретарь ЦК КП(б)Б П.КЛономаренко. В сентябре 1942 года начал функционировать Белорусский штаб партизанского движения (БШПД) (начальник штаба — 2-й секретарь ЦК КП(б)Б П.З.Калинин). БШПД сразу же развернул активную боевую деятельность, создавал партизанские отряды, планировал и осуществлял боевые действия партизан, совершен­ствовал структуру партизанских формирований.

С весны 1942 года многие партизанские отряды стали объе­диняться в бригады. В апреле в Суражском и смежных районах Витебской области была создана 1-я Белорусская бригада. Ее воз­главил М.Ф.Шмырев. В мае партизанских бригад было уже 6, в декабре — 53. В конце 1943 — начале 1944 года в Белоруссии дей­ствовало 144 — 148 партизанских бригад, объединяющих до 700 партизанских отрядов. В 1943 году для развертывания партизан­ской борьбы в Западную Белоруссию было направлено 9 парти­занских бригад, 10 отдельных отрядов и 15 организаторских групп.

Партизанские отряды наносили удары смело, решительно, отвлекая на себя крупные силы противника. С созданием центра­лизованного руководства стали планироваться и осуществляться одновременные боевые действия партизан в масштабе районов, областей и даже республики. Так, в октябре 1942 года отрядами Минского партизанского соединения была успешно проведена операция «Эхо на Полесье» по взрыву крупного 137-метрового железнодорожного моста на реке Птичь. В результате на 18 суток остановилось движение поездов к юго-западной группировке гит­леровской армии. К концу 1942 года белорусские партизаны пус­тили под откос 1180 вражеских эшелонов с бронепоездов, 311 па­ровозов, 7800 вагонов и платформ с живой силой и боевой техникой, 168 железнодорожных мостов, уничтожили десятки тысяч немецких солдат и офицеров.

Летом 1943 года ЦШПД разработал операцию под кодовым названием «Рельсовая война». Она началась 3 августа, продол­жалась до 15 сентября и была приурочена к наступлению советс­ких войск на белгородско-харьковском направлении. Операция проводилась одновременно партизанскими формированиями Белоруссии, частично Украины, Ленинградской, Смоленской, Ка­лининской, Орловской областей. Результаты операции были впе­чатляющими. Только в Белоруссии железнодорожное движение было парализовано на 15 — 30 суток. Эшелоны с войсками и бое­вой техникой противника, срочно направляющиеся в сторону Орла, Белгорода и Харькова, застревали в пути, а нередко и унич­тожались партизанами. Перевозки противника сократились поч­ти на 35 — 40%. Оккупанты понесли огромные материальные потери в паровозах, вагонах, рельсах, шпалах, оборудовании, живой силе.

Партизанские формирования совершали рейды — длитель­ные боевые марши на оккупированной территории, уничтожали немецко-фашистские гарнизоны, пускали под откос железнодо­рожные составы, создавали новые партизанские формирования, проводили массовую политическую работу среди населения. Они проходили по замкнутому (кольцевому) маршруту с возвращени­ем на прежнее место дислокации. Один из первых рейдов пред­приняли в марте 1942 года партизаны Минской, Пинской и Полес­ской областей. Особенно широкий размах получили партизанские рейды в 1943 —1944 годах. По территории Белоруссии соверша­ли рейды партизанские формирования Украины (С.А.Ковпак, А.Н. Сабуров, П.П.Вернигора, Я.И.Мельник), Молдавии, Литвы, Латвии, Смоленской, Калининской и Орловской областей.

К началу 1943 года белорусские партизаны контролировали около 50 тысяч квадратных километров территории, к концу года — более 108 тысяч, или около 60 процентов оккупированной территории республики, освободили около 38 тысяч квадратных километров белорусской земли. Существовало более 20 партизан­ских зон, где жизнь шла по законам Советской власти. Здесь было оборудовано 18 аэродромов, через которые доставлялись грузы с Большой земли, эвакуировались раненые партизаны и дети.

На стыке союзных республик, благодаря совместным усили­ям белорусских, русских, украинских, литовских, латвийских партизан, партизанские зоны объединялись в партизанские края.

Боевые действия партизан дополнялись диверсионно-пропагандистской работой подпольщиков. За 1942 — 1943 годы была создана разветвленная сеть партийных и комсомольских органов и организаций. В марте — августе 1943 года в советском тылу были сформированы и направлены в Западную Белоруссию Барановичский, Брестский, Белостокский и Витебский обкомы партии. Ак­тивную борьбу с оккупантами вели партийные подпольные орга­низации Минска, Витебска, Гомеля, Орши, Бобруйска, Пинска и многих других городов. Мужественно сражались с фашистами комсомольцы и молодежь Минска, Осипович, Бреста, Лиды, Моги­лева, Скиделя, Полоцка и других населенных пунктов республики.

Стремясь уничтожить партизан и подпольщиков, гитлеров­цы засылали в их ряды шпионов, провокаторов, ужесточали реп­рессии. В марте — апреле 1942 года немцы провели массовые аре­сты в Минске. В тюрьму были брошены более 400 человек, публично казнены 25 руководителей и активных участников под­полья, расстрелян 251 подпольщик. В 1942 году погибли десятки подпольщиков в Гомеле. Был нанесен удар и по другим подполь­ным организациям. Для борьбы с партизанами за время оккупа­ции фашисты провели 1240 карательных операций. Под предло­гом борьбы с партизанами гитлеровцы устраивали массовые расстрелы жителей городов и сел. Однако партизанская и под­польная война не утихала ни на один день.

1943 год стал переломным в ходе Великой Отечественной войны. Красная Армия успешно вела наступление по всему фрон­ту. В этих условиях партизанское и подпольное движение приоб­рело характер всенародной борьбы против гитлеровских захват­чиков.

Осенью 1943 года началось освобождение белорусской зем­ли от немецких оккупантов. В связи с этим перед подпольными органами и партизанскими формированиями встали новые зада­чи: организовать тесное взаимодействие с регулярными частями Красной Армии, оказывать им всяческую помощь. При планиро­вании боевых операций командование фронтов учитывало воз­можности партизан. Так, 10 — 30 ноября войска Белорусского фронта провели Гомельско-Речицкую операцию. В ходе операции партизаны парализовали движение на железных дорогах, осво­бодили и удерживали до подхода советских войск 34 населенных пунктами переправу через реку Березина. С 8 по 20 января 1944 года Белорусский фронт осуществил Мозырско-Калинковичскую операцию. В ходе ожесточенных боев советские войска при учас­тии партизан Минского и Полесского партизанских соединений нанесли поражение Мозырско-Калинковичской группировке.

В конце 1943 — начале 1944 года партизанские формирова­ния Белоруссии состояли из 157 бригад и 83 отдельных отрядов, в которых сражались более 270 тысяч партизан. В период осеннего наступления Красной Армии с 25 сентября по 1 ноября проводи­лась вторая операция «Рельсовая война» под кодовым названием «Концерт». Решающую роль сыграли в ней белорусские партиза­ны. Они подорвали десятки тысяч рельсов, пустили под откос бо­лее тысячи эшелонов, уничтожили 72 железнодорожных моста, истребили более 30 тысяч вражеских солдат и офицеров.

По мере наступления советских войск партизаны захватыва­ли мосты и переправы, громили вражеские гарнизоны, штабы и склады противника, освобождали от гитлеровцев многие населен­ные пункты.

Фашистское командование, обеспокоенное размахом парти­занского движения, зимой 1943 — 1944 годов стянуло огромные силы для уничтожения партизан на территории Белоруссии. Осо­бенно крупные бои развернулись в Полоцко-Лепельской зоне в апреле — мае 1944 года. Противник имел значительное превос­ходство в живой силе, технике и вооружении. В ходе 25-дневных сражений немцы понесли большие потери. Обескровлены были и партизаны. 5 мая они прорвали вражеское кольцо близ г.Ушачи. Безуспешными оказались и другие карательные операции нем­цев против белорусских партизан.

Решающий удар партизанские формирования нанесли врагу в ходе белорусской наступательной операции «Багратион». С 20 июня 1944 года до полного освобождения Белоруссии продолжался 3-й этап операции «Рельсовая война». В ней участвовали все партизаны республики. Полностью были выведены со строя наи­более важные железнодорожные пути, частично парализованы перевозки врага по всем дорогам.

Действия партизан во взаимодействии с наступающей Крас­ной Армией имели огромное стратегическое значение.

Наступление Красной Армии содействовало усилению поли­тической и диверсионной работы подпольных организаций. Под­польщики Минска совместно с партизанами уничтожили област­ное руководство, группу офицеров СД, главарей белорусских националистов Ф.Акинчица, В.Ивановского, В.Козловского, гене­рального комиссара Белоруссии В.Кубе.

По мере освобождения населенных пунктов подпольщики вступали во взаимодействие с наступающими частями Красной

Армии, передавали разведданные, сражались с вражеским десан­том, следили за минированием предприятий и зданий в городе отступающими гитлеровцами. Борьба партизан и подпольщиков приближала день полного изгнания немецко-фашистских захват­чиков с белорусской земли.

В западных районах Белоруссии действовало польское дви­жение сопротивления. Особенностью его было то, что оно начало существовать с момента вступления Красной Армии на террито­рию Западной Белоруссии и до начала второй мировой войны его деятельность была направлена против Советской власти. Орга­низатором польского подполья выступил созданный в ноябре 1939 года Союз Вооруженной борьбы Польши (СВБ), переименованный в феврале 1942 года в Армию Крайову (АК). Целью борьбы этих формирований было восстановление польской государственнос­ти в границах до 1 сентября 1939 года.

После нападения Германии на Польшу СВБ, а затем АК стали вести борьбу на два фронта — против Советской власти и нем­цев. АК располагала значительными силами. Только в западных регионах Белоруссии, по неполным данным, действовали от 12 до 14 тысяч солдат и офицеров Армии Крайовой. Наиболее круп­ным формированием являлся Новогрудский округ, который на­считывал более 7 тысяч человек.

Подавляющее большинство рядовых солдат и офицеров АК активно воевали с фашистами. Только в Новогрудском округе с 1942 по 1944 годы отряды АК провели 102 боя против гитлеров­цев. Летом 1942 года в Августовских лесах общая численность отрядов польской обороны достигала 3000 человек. В июле нем­цы организовали против них наступление. Аковцы, отступая, унич­тожили около 1500 немцев. Эти же отряды совершили налет на город Поставы, где уничтожили около 400 немцев и полицейских. После подписания 30 июля 1941 года советско-польского межпра­вительственного соглашения начался непродолжительный пери­од сотрудничества АК и белорусских партизан. В 1942 — первой половине 1943 года формирования Армии Крайовой и партизан провели немало вооруженных акций против немецких оккупан­тов. Ярким свидетельством совместных операций является стой­кое сопротивление почти 60-тысячной группировке вражеских войск, которые проводили блокаду Налибокской пущи. Почти три недели ( с 18 июля по 10 августа 1943 года) белорусские и поль­ские партизаны сдерживали мощный натиск превосходящих сил противника, с боями прорывались из окружения.

Разрыв дипломатических отношений советского руководства с польским эмигрантским правительством в апреле 1943 года при­вел к резкому изменению отношений АК и партизан и усилению вооруженной конфронтации между ними. В июне 1943 года по указанию ЦК КП(б)Б партизаны начали разоружать аковцев. Та­кая акция мотивировалась тем, что формирования АК являются антисоветскими, руководство ими осуществляют буржуазные на­ционалистические центры, враждебно настроенные против СССР, и их действия следует расценивать как незаконное вмешатель­ство во внутренние дела Советского государства. В результате это привело к кровавым столкновениям между отрядами АК и партизан.

В начале 1944 года по решению главного командования АК приступила к проведению операции «Буря». Предусматривался захват накануне прихода советских войск ключевых населенных пунктов в условиях, когда немцы отступали, а «красные» еще не пришли, и создания на местах польской администрации. Бело­русские партизанские формирования при этом рассматривались как потенциальный противник. Борьба с партизанами вновь при* няла ожесточенный характер. Одновременно усилились террори­стические акты аковцев против мирных жителей, которые не хо­тели возрождения польского государства в границах 1939 года.

С 7 по 13 июля 1944 года, реализуя замыслы операции, аковцы попытались штурмом овладеть городом Вильно. Однако опе­рация закончилась провалом.

После изгнания немецко-фашистских оккупантов с белорус­ской земли Армия Крайова ушла в глубокое подполье, продолжая ожесточенную вооруженную борьбу против Советской власти в западных районах Белоруссии. И только в 1954 году польское во­оруженное подполье было ликвидировано.

Подпольная и партизанская борьба белорусского народа про­тив немецко-фашистских захватчиков явилась одним из решаю­щих условий разгрома вражеского нашествия, краха оккупаци­онного режима. За время войны партизаны и подпольщики нанесли фашистской армии огромный урон в живой силе и тех­нике. Диверсии на коммуникациях и линиях связи срывали или замедляли перевозки войск, техники и грузов. Политическая ра­бота среди населения оккупированных территорий вселяла в со­ветских людей уверенность в победе над врагом.

В годы Великой Отечественной войны в Белоруссии сража­лись с врагом почти 370 тысяч партизан и около 70 тысяч подпольщиков. Борьба носила интернациональный характер. На­ряду с белорусами в ней участвовали представители 70 нацио­нальностей и народностей Советского Союза. В рядах партизан находились около 4 тысяч зарубежных антифашистов, в том чис­ле 3 тысячи поляков, 400 словаков и чехов, 235 югославов, 70 вен­гров, 60 французов, около 100 немцев и других.

Белорусские партизаны провели немало совместных боевых операций с русскими, украинскими, литовскими, латышскими и молдавскими партизанами, формированиями Армии Крайовой.

В борьбе против фашистских оккупантов участвовали все слои населения, однако главную роль играли рабочие и крестья­не. Среди народных мстителей преобладала молодежь. Юноши и девушки до 26 лет составляли более половины партизан.

За доблесть и мужество в борьбе против немецко-фашистс­ких оккупантов более 140 тысяч партизан и подпольщиков награж­дены орденами и медалями, 88 из них присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

ОСВОБОЖДЕНИЕ БЕЛАРУСИ ОТ ГИТЛЕРОВСКИХ ОККУПАНТОВ

Осенью 1943 года Красная Армия достигла новых по­бед над врагом. К этому времени были разгромлены немецко-фа­шистские войска на Курской дуге, на Левобережной Украине. На­чалось крупнейшее стратегическое наступление на широком фронте от Лоева до Днепропетровска, в результате которого со­ветские войска вышли к Днепру. Успешное завершение Смолен­ской наступательной операции (август—сентябрь 1943 года) поз­волило советским войскам выйти к северо-восточной и восточной границе БССР. Одновременно в ходе Черниговско-Припятской операции (август-сентябрь 1943 года) войска Центрального фрон­та вышли к Днепру, Припяти, Сожу, захватили плацдармы и со­здали условия для освобождения юго-восточных районов Бело­руссии. 23 сентября 1943 года советские войска освободили первый районный центр Белоруссии — поселок Комарин Полесской об­ласти. Войска Брянского фронта в это же время вышли на реку Сож и также вступили на белорусскую землю. Это нарушало стра­тегическое взаимодействие между важнейшими группами фа­шистских армий «Север» и «Юг», а также открывало пути на Поль­шу и Восточную Пруссию.

Ставка Верховного Главнокомандования намечала осенью 1943 — зимой 1944 года развернуть наступление Красной Армии от Балтийского до Черного моря. Планировалось нанести пора­жение немецко-фашистским войскам в Белоруссии и освободить ее территорию. Однако постановка стратегических задач не со­ответствовала реальной обстановке. Силы противника в Белорруссии были значительно мощнее, чем сообщали разведорганы. Гитлеровское командование понимало, что нужно любой ценой удержать Белоруссию, принимало все меры, чтобы сдержать на­ступление советских войск. Фашистам удалось создать глубоко эшелонированную оборону, состоящую из 5 — 6 рубежей, кото­рая учитывала природные и географические условия, что пре­вращало Белоруссию в неприступную крепость. Гитлеровцы по­лучили приказ не отступать ни на шаг.

Наступательные операции предполагалось осуществить си­лами трех фронтов: Калининского (1-го Прибалтийского), Запад­ного и Центрального. 1-й Прибалтийский фронт должен был раз­вивать наступление на Витебск — Полоцк — Даугавпилс, Западный — овладеть Оршей, Могилевом, Борисовом, Молодечно, затем выйти на рубеж Докшицы — Радошковичи и наступать на Вильнюс. В задачу Центрального фронта входило освобожде­ние Жлобина, Бобруйска и Минска. Ставка ВГК полагала, что уси­ленное проведение наступательных операций позволит советским войскам выйти в Прибалтику и к границам Восточной Пруссии и Польши. Однако в дальнейшем эти прогнозы не оправдались. На ходе военных действий отрицательно сказались просчеты коман­дования, отсутствие превосходства советских войск в количествен­ном отношении и вооружении, общая усталость за время летних кампаний. Развертывание боевых действий советских войск на

территории Белоруссии происходило в тесном взаимодействии с партизанами. Белорусский штаб партизанского движения нала­дил контакты с командованием фронтов и армий. Нередко в бое­вых операциях по освобождению населенных пунктов совместно с войсками участвовали партизанские формирования.

С 25 сентября по 1 ноября проводился второй этап операции «Рельсовая война» (условное название «Концерт»). В результате железнодорожные перевозки противника сократились на 35 — 40 процентов, что сказалось на исходе военных действий гитлеровс­ких войск.

Активно действовали партизаны на грунтовых и шоссейных дорогах. Они вывели из строя сотни автомашин, бронемашин и танков. Народные мстители громили вражеские гарнизоны, на­падали на штабы и склады противника, жгли мосты. Гитлеровс­кое командование вынуждено было отвлекать для охраны комму­никаций большое количество войск с фронта.

В начале октября началось наступление армий 1-го Прибал­тийского фронта. Упорные бои на витебском направлении про­должались до конца декабря. Были освобождены сотни населен­ных пунктов, однако Витебск и Полоцк не были взяты.

Несмотря на ожесточенные бои, не удалось решить намечен­ные задачи и войскам Западного фронта. Тяжелые бои на оршан­ском и могилевском направлениях длились до конца марта 1944 года. Войска Западного фронта семь раз переходили в наступле­ние, однако разгромить вражескую группировку не удалось.

Более успешно развивалось наступление войск Центрально­го (с 20 октября 1943 года) Белорусского фронта. В октябре им удалось форсировать реки Сож, Проня, Днепр, освободить город Лоев, захватить обширный плацдарм на западном берегу Днеп­ра. В ноябре 1943 года в результате успешного осуществления Гомельско-Речицкой операции советские войска освободили око­ло 300 населенных пунктов, включая города Лоев, Речица, Гомель.

В январе 1944 года войска Белорусского фронта при участии партизан Минского и Полесского партизанских соединений про­вели Мозырско-Калинковичскую операцию и освободили Калинковичи, Мозырь, Озаричи, Лельчицы. В феврале Белорусский фронт был переименован в 1-й Белорусский. 3-я и 50-я армии этого фронта провели Рогачевскую операцию и освободили Рогачев.

В ходе осенне — зимней наступательной кампании с сентяб­ря 1943 года по февраль 1944 года советские войска освободили от гитлеровских захватчиков два областных центра БССР — Го­мель и Мозырь, 36 райцентров, сотни других населенных пунк­тов Гомельской, Могилевской, Полесской и Витебской областей. Однако в целом задачу разгрома группы армий «Центр» и осво­бождения Белоруссии выполнить не удалось. В боях за освобож­дение восточных районов Белоруссии советские воины проявили героизм и самоотверженность. 796 солдат и офицеров Красной Армии были удостоены звания Героя Советского Союза. Десятки тысяч советских воинов пали смертью храбрых на белорусской земле.

Боевые действия советских войск в осенне — зимний период подготовили почву для проведения летней наступательной кам­пании.

Весной — летом 1944 года войска Красной Армии, развивая наступления, вступили в завершающий этап Великой Отечествен­ной войны. Перед ними стояла задача завершить освобождение от фашистских захватчиков советской земли, оказать помощь народам Европы в освобождении от фашистского ига, закончить войну полным разгромом врага на территории самой Германии.

Одной из крупнейших стратегических наступательных опе­раций летне — осенней кампании 1944 года стала операция «Баг­ратион» (23 июня — 29 августа). Основными задачами операции были: разгромить группу фашистских армий «Центр», освобо­дить Белоруссию, начать освобождение Литвы и Польши.

К началу операции фронт проходил по линии: озеро Нещердо, восточнее Витебска, Орши, Могилева, Жлобина, по реке При­пять, образуя огромный выступ, обращенный своей вершиной на Восток (так называемый «белорусский балкон»). Немцы создали в Белоруссии глубокоэшелонированную оборону, которая опира­лась на полевые укрепления и естественные рубежи. Ее удержи­вали войска группы армий «Центр». Вместе с примыкающими группами армий «Север» и «Северная Украина» они имели 63 дивизии, 3 бригады, 1,2 млн. человек, 9,5 тысяч орудий и миноме*-тов, 900 танков и штурмовых орудий, 1350 самолетов.

Для разгрома вражеской группировки Верховное Главноко­мандование выделило значительно большие, чем у немцев, силы — 2,4 млн. человек, более 36 тысяч орудий и минометов, 5200 тан­ков и самоходных артиллерийских установок, около 5 тысяч са­молетов. Наступление осуществляли фронты: 1-й Прибалтийский (командующий — генерал армии ИХБаграмян), 3-й Белорусский (генерал армии И.Д.Черняховский), 2-й Белорусский (генерал ар­мии Г.Ф.Захаров), 1-й Белорусский (Маршал Советского Союза К.К.Рокоссовский). В операции были задействованы Днепровская военная флотилия, авиация, партизаны.

Замысел командования предусматривал одновременный про­рыв обороны врага на 6 участках, чтобы расчленить его войска и разбить их по частям. Особое значение придавалось разгрому группировок гитлеровцев в районах Витебска и Бобруйска. Это обеспечивало продвижение крупных сил 3-го и 1-го Белорусских фронтов на Минск. Уцелевшие войска противника предусматри­валось отбросить на глубину 200 — 250 километров, окружить и ликвидировать. В дальнейшем советские войска должны были выйти к западной границе СССР. Координацию действий фрон­тов осуществляли представители Ставки ВГК — Маршалы Совет­ского Союза Г.К.Жуков и А.М.Василевский.

Подготовка к наступательным боевым действиям тщательно скрывалась. Советское командование проводило мероприятия по дезинформации противника, стремясь ввести гитлеровское коман­дование в заблуждение и убедить его в том, что летом 1944 года советские войска будут наносить главный удар на юге. Это обес­печило стратегическую внезапность Белорусской операции. Фашистам не удалось раскрыть ни масштабов, ни направлений глав­ного удара, ни сроков наступления.

Тем временем в воинских частях и подразделениях шла уси­ленная подготовка к боевым действиям. Тщательно отрабатыва­лись вопросы взаимодействия, проводились тактические учения, осваивались методы боевой стрельбы. Пехотинцы учились пла­вать, преодолевать болота и речки с помощью подручных средств. Было изготовлено множество «мокроступов» — болотных лыж, волокуш для пулеметов, минометов и легкой артиллерии, постро­ены плоты и лодки. Тщательно планировалось боевое примене­ние артиллерии, авиации, танков. Саперные части строили и ре­монтировали дороги, возводили мосты, очищали от мин местность. Интенсивно велась разведка, которая помогала вскрыть группи­ровку войск и характер обороны противника. Ценные разведдан­ные поставляли белорусские партизаны.

Белорусская операция проходила в два этапа. На первом (с 23 июня по 4 июля) были проведены Витебско-Оршанская, Могилевская, Бобруйская и Полоцкая операции и завершено окруже­ние минской группировки противника, и освобожден город Минск.

Войска 1-го Прибалтийского фронта во взаимодействии с войсками 3-го Белорусского фронта 25 — 28 июня окружили Ви­тебскую группировку гитлеровцев. В витебском «котле» было раз­громлено 5 дивизий противника, убиты 20 тысяч солдат и офице­ров, более 10 тысяч взяты в плен. Советские войска освободили Витебск, Лепель, Оршу.

Одновременно войска 2-го Белорусского фронта во взаимо­действии с войсками левого крыла 3-го и правого крыла 1-го Бе­лорусских фронтов разгромили могилевскую группировку про­тивника, освободили Могилев и вышли на реку Березина.

Войска правого крыла 1-го Белорусского фронта нанесли ряд мощных ударов из районов Рогачева, Жлобина, южнее Парич в направлении Бобруйск—Осиповичи — Слуцк, окружили бобруй­скую группировку врага. В бобруйский «котел» попало 6 дивизий гитлеровцев (40 тысяч человек).

Войска 3-го, 2-го и 1-го Белорусских фронтов с 1-м Прибал­тийским фронтом 29 июня — 4 июля завершили окружение мин­ской группировки противника. 3 июля был освобожден город Минск. В минский «котел» попали 105 тысяч гитлеровцев. Взяты в плен свыше 70 тысяч, из них были уничтожены около 35 тысяч.

В это же время войска 1-го Прибалтийского фронта разгро­мили полоцкую группировку противника и освободили город По­лоцк.

В результате первого этапа Белорусской операции фашистс­кая группа армий «Центр» потерпела катастрофическое пораже­ние. За 12 дней советские войска продвинулись на 250 километ­ров. Были полностью освобождены от оккупантов Витебская, Могилевская, Полоцкая, Минская и Бобруйская области. В цент­ре советско-германского фронта образовалась 400-километровая брешь, которую гитлеровское командование было не в состоянии заполнить.

На втором этапе (с 5 июля по 29 августа) были проведены Вильнюсская, Белостокская, Люблин-Брестская, Шауляйская и Каунасская операции.

В результате стремительного наступления советских войск на Вильнюс — Алитус — Лиду — Каунас (Вильнюсская операция) были освобождены города Молодечно, Гольшаны, Ошмяны, Ивенец, Юратишки, Ивье, Лида. 13 июля завязались бои за Гродно. 16 июля воины 31-й армии и 3-го гвардейского корпуса 3-го Бело­русского фронта, 50-й армии 2-го Белорусского фронта освобо­дили правобережную часть города. 24 июля в ходе Белостокской операции завершено освобождение занеманской части. 17 час­тей и соединений получили почетное наименование «Грод­ненских».

Освобождением 28 июля Бреста Люблин-Брестская операция завершилась изгнанием немецко-фашистских оккупантов с бело­русской земли.

В ходе Белорусской операции войскам Красной Армии большую помощь оказывали партизаны и население республики. В начале лета 1944 года действовали 144 партизанские бригады и 80 отдельных отрядов. Партизаны разрушали железнодорожные коммуникации, препятствовали отходу противника, уничтожали живую силу и технику, освобождали города и села, участвовали в ликвидации вражеских группировок.

Результатом Белорусской операции явилось освобождение БССР, большей части Литвы, части Латвии, восточных районов Польши от фашистских захватчиков. Советские войска уничто­жили полностью 17 дивизий и 3 бригады противника. 50 дивизий утратили более половины состава. Разгром немцев в Белоруссии имел огромное стратегическое значение. Создались благоприят­ные условия для освобождения Польши, Западной Украины, При­балтики. Более 1500 генералам, офицерам и солдатам за муже­ство и героизм, проявленные в ходе операции «Багратион», было присвоено звание Героев Советского Союза, более 420 тысяч вои­нов награждены орденами и медалями.

Победа советского народа и народов стран антигитлеровс­кой коалиции над немецко-фашистской Германией является по­истине великой. Ценой огромных жертв человечество было спа­сено от «коричневой чумы». Основную тяжесть войны вынес советский народ и его Вооруженные Силы. Война унесла 27 мил­лионов жизней советских людей.

В победу над врагом весомый вклад внес белорусский народ. Свыше 1100 тысяч воинов-белорусов и уроженцев Белоруссии сражались на фронтах Великой Отечественной войны, 374 тыся­чи — в партизанских отрядах, десятки тысяч—в подпольных орга­низациях. После освобождения Белоруссии более 600 тысяч ее жителей, в том числе 180 тысяч партизан, были призваны в ряды Красной Армии и отважно сражались, приближая полную победу над врагом. Советские люди, в том числе и белорусы, бывшие во­еннослужащие, попавшие в плен, а затем бежавшие из фашистс­ких лагерей, и мирные граждане, принудительно вывезенные из Белоруссии в фашистскую неволю, принимали участие в движе­нии Сопротивления в странах Европы.

За доблесть и героизм в борьбе с фашистскими захватчика­ми в годы Великой Отечественной войны свыше 300 тысяч солдат и офицеров — уроженцев Белоруссии—награждены орденами и медалями СССР, около 400 воинам присвоено звание Героя Со­ветского Союза, более 60 человек — кавалеры Ордена Славы трех степеней.

Значителен вклад в победу над врагом трудящихся Белорус­сии, эвакуированных в советский тыл. Рабочие, инженерно-тех­нические работники показывали образцы трудового героизма. Коллективы эвакуированных фабрик и заводов стремились вы­пускать больше продукции для фронта, создавали так называе­мые фронтовые бригады. Часть эвакуированного населения ра­ботала в сельском хозяйстве.

Население Белоруссии и партизаны с осени 1943 года и до начала 1944 года внесли в Фонд обороны более 13 кг золота, 90 кг серебра и других драгоценностей, около 10 млн. рублей деньгами и облигациями, собирали средства на строительство самолетов и бронепоездов «Советская Беларусь», авиаэскадрильи и танковой колонны «За Советскую Беларусь», эскадрильи «Минский кол­хозник».

Белорусские ученые совершенствовали технологические про­цессы, разрабатывали новые методы лечения раненых. Деятели искусства и культуры своими произведениями, творчеством под­нимали боевой дух воинов и партизан, вдохновляли на борьбу с врагом.

В августе 1945 года на Дальнем Востоке Красная Армия с участием войск МНР разгромила Японскую Квантунскую армию. В числе советских солдат и офицеров было немало выходцев из Белоруссии. 2 сентября 1945 года Япония подписала акт о без­оговорочной капитуляции, что означало конец второй мировой войны.

БССР В ПЕРВОЕ ПОСЛЕВОЕННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ ( 1944—1955 гг.)

Беларусь на международной арене

После второй мировой войны коренным образом изме­нились международная обстановка и соотношение сил на между­народной арене. Фашистский агрессор был разгромлен. Основ­ную тяжесть в борьбе с фашизмом вынесли народы Советского Союза. Победа СССР и союзников положила начало глубоким из­менениям в мировой политике, экономике, идеологии, в созна­нии миллионов людей.

Было покончено с международной изоляцией СССР. Государ­ства народной демократии, которые возникли в ряде стран Вос­точной, Центральной и Южной Европы, стали на путь союза и дружбы с СССР. Происходило крушение колониальной системы. В Азии, Африке, Латинской Америке усилилась борьба народов против колониализма, за независимость. В результате многие бывшие колонии обрели свободу и стали на путь демократичес­кого развития.

Вместе с тем, в послевоенное время стало нарастать проти­востояние двух систем — капиталистической и социалистичес­кой, усиливалась борьба между ними за влияние в мире. Недавние союзники становились врагами. США и другие капиталистичес­кие страны определили генеральную цель — уничтожение или ослабление СССР. К этому, по их мнению, вели два пути: война или подрывная работа. Началась, с одной стороны, гонка воору­жений, с другой — «холодная война» — состояние политической, экономической, идеологической, «полувоенной» и так далее кон­фронтации.

Все это, вместе взятое, потребовало от руководства СССР пересмотреть роль в международной деятельности союзных рес­публик, обеспечить им выход на международную арену. В февра­ле 1944 года Верховный Совет СССР принял Закон о предостав­лении союзным республикам некоторых полномочий в области внешних отношений. В соответствии с ним сессия Верховного Совета БССР закрепила в Конституции право вступать в непос­редственные международные отношения с зарубежными страна­ми, заключать соглашения, обмениваться представительствами. В 1946 году в республике было создано Министерство иностран­ных дел. Однако БССР не являлась самостоятельным правосубъектом международных отношений. Ее роль и место на междуна­родной арене определялись политикой КПСС и Советского государства. БССР могла лишь участвовать во всестороннем со­трудничестве СССР с социалистическими, капиталистическими и развивающимися странами, не делая при этом самостоятель­ных шагов.

В 1945 году по инициативе СССР и ведущих стран — участ­ниц антигитлеровской коалиции была основана Организация

Объединенных Наций (ООН). В числе ее основателей и учредите­лей были СССР, БССР и УССР. Это подняло статус республики на международной арене. В рамках ООН БССР вместе с другими со­циалистическими странами внесла существенный вклад в реше­ние многих международных проблем, в первую очередь — в ук­репление мира и международной безопасности.

По инициативе белорусской делегации 1-я сессия Генераль­ной Ассамблеи ООН приняла резолюцию о выдаче и наказании военных преступников, которые совершили преступления против мира и человечества.

Особую тревогу в послевоенный период представляло ядер­ное оружие, производство которого в мире наращивалось. Усили­валась гонка химического, бактериологического и других видов вооружений. Поэтому одним из ведущих направлений деятельно­сти БССР в ООН была линия на ограничение гонки вооружений, разоружение, на укрепление мира, расширение взаимовыгодно­го сотрудничества.

Участие БССР в ООН открывало перспективу развития мно­госторонних связей с зарубежными странами. Белоруссия стала вскоре членом ряда международных специализированных орга­низаций, действующих в рамках ООН: Международного союза электросвязи и Всемирного почтового союза (с 1947 года), Все­мирной метеорологической организации (с 1948 года), Всемир­ной организации охраны здоровья (с 1948 года), Международной организации труда (с 1954 года), Организации ООН по делам об­разования, науки и культуры (ЮНЕСКО, с 1954 года) и других.

Одним из важных направлений международной деятельнос­ти БССР явилась борьба за мир. С этой целью делегация респуб­лики использовала трибуну ООН. В 1951 году состоялась 1-я Бе­лорусская конференция сторонников мира. Был избран Комитет защиты мира. Первым его председателем стал народный поэт БССР Якуб Колас.

Постепенно БССР расширяла сферу взаимодействий с зару­бежными странами, заключая договора, конвенции, соглашения на двусторонней и многосторонней основе. БССР содействовала выработке мирных договоров с Болгарией, Венгрией, Румынией, Италией, Финляндией — бывшими союзниками Германии—и при­няла участие в их подписании. Министерство иностранных дел Белоруссии участвовало в выполнении мероприятий, связанных с изменениями советско-польской государственной границы и добровольной репатриацией белорусского и польского населения в связи с этим.

Однако связи БССР с зарубежными странами в первое пос­левоенное десятилетие были незначительными. Так, в экономи­ческой области они сводились к поставкам в социалистические страны некоторых видов промышленной продукции и сырья. В области науки, культуры формы сотрудничества включали лишь

книгообмен между библиотеками и переводы и издание литера­турных произведений. С 1955 года начал развиваться междуна­родный туризм.

Причины такого положения — в трудностях послевоенного возрождения и развития республики, в международных отноше­ниях. Негативное влияние оказала сталинская идеология, воспи­тывавшая у целых поколений недоверие и подозрительность к народам других стран. Большой урон культурным связям нанес­ла кампания борьбы с низкопоклонством перед Западом и космо­политизмом.

Только с середины 50-х годов в международной деятельности БССР стали происходить существенные изменения.

Восстановление и дальнейшее развитие народного хозяйства

Внутреннее положение республики после ее освобож­дения от немецко-фашистских захватчиков оставалось сложным. В Белоруссии погибли свыше 2,2 млн. человек, или каждый чет­вертый житель. Гитлеровцы сожгли 209 из 270 городов и район­ных центров, 9200 деревень. Республика лишилась более полови­ны национального богатства. Это составило 75 млрд. рублей по довоенному курсу.

Восстановительные работы начались с возрождения энерге­тики, тяжелой промышленности и предприятий, в том числе круп­ные стали выпускать первую продукцию. Налаживалась работа всех видов транспорта и связи. Из руин и пепла возрождались белорусские города и села.

Немаловажную роль в проведении восстановительных работ сыграла помощь союзных республик. В Белоруссию направлялось промышленное оборудование, строительные материалы, нефте­продукты, одежда, обувь и другие товары. Тысячи специалистов народного хозяйства прибыли из Украины, России, Молдавии и других советских республик, чтобы оказать помощь белорусско­му народу. В свою очередь, тысячи юношей и девушек из Белорус­сии ехали на лесозаготовки, строительство, восстанавливать руд­ники и шахты.

Шло восстановление и сельского хозяйства. Из-за отсутствия техники и механизмов практически все работы выполнялись вруч­ную. В плуги и бороны нередко впрягали коров.

Возрождение во многом шло за счет энтузиазма людей. В ис­торически короткий срок Белоруссии удалось в основном завер­шить восстановительные работы в промышленности и сельском хозяйстве и подготовить основу для выхода на путь дальнейшего индустриального развития.

В сентябре 1946 года был утвержден четвертый пятилетний план восстановления и развития народного хозяйства БССР на

1946 — 1950 годы. Он предусматривал создание новых отраслей промышленности — автомобиле- и тракторостроения, восстанов­ление и дальнейшее развитие тяжелой индустрии, энергетичес­кой базы, легкой и пищевой промышленности, сельского хозяй­ства. Общий объем капиталовложений превосходил три довоенные пятилетки, вместе взятые.

Четвертый пятилетний план выполнялся в основном успеш­но. Промышленность БССР развивалась нарастающими темпами. К концу 1950 года объем валовой продукции республики превзо­шел довоенный уровень на 15 процентов. Получили развитие до­военные отрасли промышленности, транспорта, были построены новые промышленные предприятия — автомобильный, трактор­ный, велосипедный, гипсовый заводы в Минске, Жлобинский за­вод дорожных машин и механизмов, Витебский коврово-плюшевый комбинат, Минский и Гродненский тонкосуконные комбинаты. В 1950 году автомобильный завод дал народному хозяйству око­ло 2,4 тысяч автомобилей, велосипедный выпустил 70 тысяч ве­лосипедов, тракторный — первые 36 тракторов.

Промышленность производила уже большее количество раз­личных станков, электромоторов, лесопильных рам, торфоуборочных и элеваторных мапгин, водопроводных и канализационных труб, литейного оборудования и многих других изделий.

Значительно расширилась топливная и энергетическая база республики. В 1950 году выработка электроэнергии превысила довоенный уровень на 47 процентов, добыча торфа возросла на 16 процентов.

Значительные успехи были достигнуты в восстановлении предприятий легкой и пищевой промышленности. За пятилетие было поднято из руин и вновь построено 278 пищевых предприя­тий, в том числе 15 мясокомбинатов, 12 птицекомбинатов, более 10 молочных заводов.

Возрождался автомобильный, железнодорожный и речной транспорт. Перевозки грузов по железным дорогам к 1950 году по сравнению с 1945 годом возросли почти в два раза, грузообо­рот автомобильного транспорта увеличился в 20 раз.

Серьезные изменения произошли в индустриальном разви­тии западных областей Белоруссии. Объем промышленной про­дукции увеличился в 2 раза по сравнению с 1940 годом, мощность электростанций возросла в 2,2 раза.

За годы первой послевоенной пятилетки значительно вырос­ли и укрепились кадры рабочего класса. В 1950 году в промыш­ленности, строительстве, на транспорте и в связи уже работали 1038 тысяч рабочих, или 91 процент довоенного уровня.

Вместе с рабочим классом самоотверженно трудились в годы четвертой пятилетки труженики сельского хозяйства республи­ки. Их усилия были направлены на восстановление довоенных посевных площадей, повышение урожайности основных сельско­хозяйственных культур и продуктивности животноводства. Но положение в сельском хозяйстве БССР оставалось тяжелым и вос­становить его за годы четвертой пятилетки не удалось. В 1950 году посевные площади в республике составили только 94,3 про­цента довоенного уровня, крупного рогатого скота — 96,5 про­цента, лошадей — 62 процента, свиней — 64,4 процента.

В годы четвертой пятилетки началось проведение коллекти­визации в западных районах Белоруссии. Однако она шла медленно. Крестьяне не особо хотели вступать в колхозы. Коллек­тивизация осуществлялась методом администрирования, принуж­дения, угроз, неоправданного «раскулачивания». После сентябрь­ского (1949 года) Пленума ЦК КП(б)Б и постановления ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР от 30 марта 1950 года «О серьезных недостатках в колхозном строительстве западных областей БССР» коллективизация проводилась форсированными темпами. В 1950 году в колхозах насчитывалось уже 84 процента крестьянских хозяйств. В целом коллективизация в западных областях Бело­руссии завершилась к концу 1952 года.

В пятой пятилетке (1951 —1955 годы) ставились задачи даль­нейшего подъема всех отраслей народного хозяйства, роста ма­териального благосостояния и культурного уровня народа.

За пятилетку на индустриальной карте республики появилось много новых предприятий: шарикоподшипниковый и часовой за­воды, камвольный комбинат в Минске, завод швейных машин в Орше, шелкоткацкая фабрика в Витебске и другие. В республике увеличился выпуск металлорежущих станков, тракторов, грузо­вых автомобилей, товаров народного потребления и других ви­дов продукции. Быстрыми темпами развивалась энергетика, стро­ительная индустрия, транспорт и связь.

Более медленными темпами развивалось сельское хозяйство. Причины заключались в слабой технической базе, недостаточных капитальных вложениях, низких закупочных и заготовительных ценах. Многие колхозы были убыточными.

Для промышленного развития послевоенного десятилетия, наряду с определенными успехами, были характерны и серьез­ные недостатки. Слабым местом было внедрение достижений науки и техники, прогрессивных технологий, наблюдалось отста­вание в этом от развитых капиталистических стран. Низкий уро­вень механизации и автоматизации производственных процессов явился причиной неритмичной работы ряда фабрик и заводов, выпуска некачественной продукции.

Материальное и бытовое положение населения

После освобождения Белоруссии от немецко-фашистских захватчиков социальное положение населения было крайне тяжелым. Более 3 миллионов человек оказались без крова. Не ра­ботал транспорт. Практически все жилищно-коммунальное хозяй-

ство было разрушено. В таких условиях на первый план выходи­ло благоустройство городов и сел, улучшение их санитарного со­стояния. Проводились субботники, воскресники, в которых при­нимало участие все население. Расчищались от завалов улицы, разбирались разрушенные дома, подготавливались площади для строительства предприятий и жилых домов. Благодаря энтузиаз­му, самоотверженному труду белорусского народа из руин и пе­пелищ постепенно поднялись Минск, Гомель, Витебск, Брест, Грод­но и другие города, а также тысячи деревень республики.

Важнейшей задачей было решение жилищной проблемы. Несмотря на огромные трудности, уже в начале 50-х годов уда­лось в основном завершить переселение из землянок в собствен­ные дома сельских жителей. В целом за десять послевоенных лет было построено почти 22 миллиона квадратных метров жилпло­щади. Однако в целом жилищная проблема продолжала оставаться острой.

Улучшение условий жизни населения происходило по мере восстановления коммунального хозяйства. Возобновил работу транспорт, улучшалось автобусное обслуживание. Увеличивалась продолжительность водопроводной и канализационной систем. И все же развитие коммунального хозяйства не удовлетворяло потребности населения. Особенно это касалось сельской мест­ности.

Наряду с другими остро стояли проблемы обеспечения насе­ления продуктами питания и товарами первой необходимости. До конца 1947 года существовало их нормированное распределе­ние по карточкам. Цены были относительно невысокими.

Восстанавливалась и расширялась сеть магазинов, предпри­ятий общественного питания, бытового обслуживания. Увеличи­вались поставки товаров из других союзных республик.

После освобождения республики налаживалась работа пред­приятий, которые выпускали товары народного потребления и продукцию пищевой промышленности. И все же перебои суще­ствовали долгое время, особенно в обеспечении городского насе­ления. Многие горожане вели полуголодное существование, ост­ро нуждались в продуктах питания, одежде, обуви. Чтобы улучшить положение, рабочие и служащие наделялись земельны­ми участками для огорода. Принимались меры по первоочеред­ному обеспечению и помощи семьям погибших воинов и парти­зан, инвалидам войны, многодетным и одиноким матерям, сиротам. Улучшалось пенсионное обеспечение. Происходило сни­жение розничных цен. Повышалась зарплата рабочим и слу­жащим.

В сложном положении находилось сельское население. Госу­дарство не проявляло должной заботы о социальном развитии села. По-прежнему шло выкачивание средств из колхозов и со­вхозов на нужды промышленности. Медленно росли доходы кре­стьян. Продолжали оставаться низкими нормы выплаты на 1 тру­додень.

Некоторые сдвиги стали происходить в аграрной политике государства лишь после сентябрьского (1953 года) Пленума ЦК КПСС. Были уменьшены нормы обязательных поставок из под­собных хозяйств колхозников, с крестьян списаны недоимки про­шлых лет, увеличены закупочные цены на сельхозпродукцию.

Налаживалось медицинское обслуживание населения. Восста­навливались медико-санитарные учреждения. Принимались меры по регулярному оказанию населению медицинской помощи, лик­видации инфекционных заболеваний. Хоть и медленно, но улуч­шалось оснащение учреждений здравоохранения медицинским оборудованием, лекарствами. Велась подготовка медицинских кадров. Увеличивалась сеть больниц, амбулаторий, фельдшерс­ко-акушерских пунктов, санаториев, домов отдыха, пионерских лагерей и так далее.

Важной социальной задачей явилось обеспечение семей рабочих, служащих, колхозников детскими садами и яслями. По­требность в них была высокой, а обеспеченность даже в середине 50-х годов ниже, чем до войны.

После войны в республике насчитывались десятки тысяч де­тей-сирот. Их необходимо было обеспечить жильем, питанием, медицинским обслуживанием, создать условия для учебы. За ко­роткий срок было создано 252 детских дома, в них воспитывались около 27 тысяч детей. Более 31 тысячи сирот разместили в семьях.

К середине 50-х годов в основном по многим показателям был достигнут довоенный уровень жизни народа. И все же уровень материального и бытового положения оставался низким. Он за­висел от многих факторов, в первую очередь — от уровня эконо­мического развития страны.

Общественно-политическая жизнь

Общественно-политическая жизнь в послевоенное де­сятилетие проходила под влиянием победы советского народа в Великой Отечественной войне. Перенеся трудности и невзгоды военного лихолетья, люди с огромным энтузиазмом приступили к восстановлению разрушенного, полагая, что начнется лучшая жизнь.

Исход войны не только открыл возможности демократичес­ких преобразований, которых ждало общество, но еще больше укрепил диктаторский режим. Сталинская пропаганда связыва­ла победу над фашизмом только с «мудрым руководством» пар­тии, с верой советского народа в коммунистические идеалы, с готовностью советских людей к самопожертвованию во имя дела Ленина — Сталина. Фашистская диктатура была разгромлена, и этот факт использовался для обоснования тезиса о непобедимос­ти и прочности социалистического строя.

Однако война обнажила и многие пороки тогдашнего обще­ства и тоталитарного режима. Уже к концу 40-х годов стало ясно, что надежды на его изменение не оправдались. В обществе росло недовольство. Оно было вызвано также ухудшением ситуации на потребительском рынке. В 1947 году была отменена карточная система. Однако положение с продуктами не улучшилось, а на­оборот, ухудшилось. По карточкам рабочая семья имела гаранти­рованный минимум продуктов по доступным ценам. После отме­ны карточек цены стали расти. Огромную неудовлетворенность крестьян вызывали колхозы. Жизнь во многих из них была не­выносимо тяжелая. За работу колхозники получали мизерную оплату.

Как и в предыдущие годы, органы госбезопасности «разобла­чали» «врагов народа». В 1947 году прошли закрытые процессы по делу так называемого «Центра белорусского освободительно­го движения», который якобы объединял подпольные группы в Слониме, на Брестском железнодорожном узле, в Ганцевичском педучилище и другие. Их обвинили в проведении « антисоветской националистической пропаганды, подготовке кадров для прове­дения террористических актов, сборе оружия». В 1947 году был сфабрикован судебный процесс по делу организаций «Союз бе­лорусских патриотов» и «Свободная Беларусь».

В конце 40-х годов усилились репрессии. До 1951 года их осу­ществлял министр госбезопасности БССР Л.Цанава. Были окле­ветаны многие партийные и советские руководящие работники, ученые, интеллигенция. Идеологический диктат особенно болез­ненно прошелся по культуре. В отсутствии большевистских под­ходов к изображению советской действительности, в безыдейнос­ти в творчестве, пропаганде буржуазного национализма были обвинены, а затем репрессированы многие литераторы.

Общественно-политическая жизнь послевоенного десятиле­тия находилась под влиянием культа личности Сталина и идеоло­гии сталинизма. В 1949 году широко праздновалось 70-летие со дня рождения «великого вождя». Каждый коллектив считал дол­гом отрапортовать в честь юбилея о своих трудовых достижени­ях. Сталина увековечивали в скульптурах и художественных про­изведениях, вышивках и ткацких изделиях. Миллионными тиражами выходили его произведения. В обществе утвердился непререкаемый авторитет Сталина. Его смерть в 1953 году была воспринята подавляющим большинством людей как великая тра­гедия.

Ведущим звеном командно-административной системы оста­валась коммунистическая партия. В ее руках были сосредоточе­ны рычаги государственного и хозяйственного руководства.

Формальный характер носила деятельность Советов всех уровней. Они фактически подчинялись партийным органам, не были самостоятельны в принятии решений и ограничены в своей деятельности. В феврале 1946 года прошли выборы в Верховный Совет СССР, в феврале 1947 года — в Верховный Совет БССР, в январе 1948 года и декабре 1950 года — в местные Советы. Одна­ко выборы не были свободными, демократичными и проходили по заранее разработанному сценарию.

В сложном положении находились профсоюзы и комсомол. Культ личности сковывал их инициативу, снижал общественную активность, снижалась роль этих организации в обществе. И Со­веты, и профсоюзы, и комсомол создавали в обществе только ви­димость демократии. Они действовали в интересах командно-ад­министративной системы.

В первые послевоенные годы в Западной Белоруссии действо­вали подпольные антисоветские формирования Армии Крайовой. Они нападали на партийные и советские учреждения, колхозы и совхозы, чинили разбои, грабежи, убийства партийно-советского и комсомольского актива. Деятельность банд-формирований по­рождала в обществе страх и неуверенность. К середине 1952 года последние бандформирования на территории Белоруссии были ликвидированы.

Жизнь настоятельно требовала перемен. Они стали осуще­ствляться лишь после смерти И.Сталина в марте 1953 года.

Образование, наука, культура

За годы оккупации фашисты нанесли огромный ущерб культуре белорусского народа. Была почти полностью разрушена материально-техническая база науки и культуры республики. Многие культурные ценности были либо уничтожены, либо выве­зены в Германию.

Необходимо было, в первую очередь, восстанавливать и раз­вивать народное образование. Уже в 1946 — 1947 учебном году в Белоруссии работало 11300 школ, в 1950 —12 тысяч. Однако шко­лы плохо были укомплектованы кадрами учителей, не хватало учебников, наглядных пособий. Большинство школ в сельской местности размещалось в приспособленных зданиях или в крес­тьянских избах. Многие дети не посещали школу из-за отсутствия одежды; обуви.

Государство предпринимало меры, направленные на совер­шенствование системы народного образования, улучшение мате­риальной базы. При активном участии населения строились школьные помещения, изготавливалась мебель, проводилась за­готовка топлива. В 1949 —1950 учебном году начался переход ко всеобщему обязательному семилетнему образованию, который в основном был завершен к середине 50-х годов. В западных облас­тях Белоруссии была создана советская школьная система обра­зования. В основном к концу 40-х годов там была ликвидирована неграмотность среди взрослого населения.

Улучшалась подготовка учительских кадров. В школах уве­личивалось количество учителей с высшим и неполным высшим образованием.

И все же оставалось много нерешенных проблем. Почти по­ловина школ работала в две смены. На низком уровне преподава-

лись многие предметы. Слабо была поставлена учебно-воспита­тельная работа. Большой урон воспитанию детей нанесло резкое сокращение белорусских школ как в городской, так и в сельской местности. Складывалось неуважительное отношение к языкам коренных национальностей — белорусскому, польскому, еврейс­кому. Одновременно увеличивалось количество русскоязычных школ и предметов. Это формировало у детей и подростков наци­ональный нигилизм, пренебрежение к истории и культуре своего народа.

Уделялось внимание восстановлению и развитию средней специальной школы — техникумов и училищ. В 1955 году их на­считывалось 123. Они обеспечивали народное хозяйство респуб­лики квалифицированными кадрами. За послевоенное десятиле­тие было подготовлено около 90 тысяч специалистов среднего звена.

Восстанавливалась высшая школа республики. В 1945 году из 25 довоенных вузов работало 22. Открывались новые высшие учебные заведения, в их числе — Минский институт иностран­ных языков, Брестский, Полоцкий педагогические и Гродненский сельскохозяйственный институты, открывались новые факульте­ты в существующих вузах. На качество подготовки специалистов влияли многие факторы, прежде всего — неудовлетворительная обеспеченность высшей школы преподавательскими кадрами с учеными званиями — докторов, кандидатов наук. Во многих ву­зах слабой была материальная база. Обучение носило политизи­рованный характер. Высшей школой за послевоенное десятиле­тие подготовлено около 50 тысяч специалистов с высшим образованием для различных отраслей народного хозяйства БССР.

После освобождения Минска возобновлялась работа Акаде­мии наук БССР. Шло полное восстановление существовавших до войны научно-исследовательских учреждений, возобновлялась подготовка научных кадров, материально-техническая база Ака­демии. Уже в 1945 году действовало 8 академических институ­тов, к началу 50-х годов — 20 НИИ. В них работали 500 сотрудни­ков, в том числе 51 доктор и 139 кандидатов наук.

Расширялись направления научных исследований. Белорус­ские ученые изучали проблемы развития энергетики, создания технических средств для предприятий машиностроительной про­мышленности, месторождения полезных ископаемых. Значитель­ные научные силы были сосредоточены на исследовании проблем биологической и сельскохозяйственной науки. Ученые выводили новые сорта сельскохозяйственных культур, занимались изучени­ем проблемы повышения продуктивности животноводства. Опре­деленные достижения имели ученые-обществоведы. Готовилось к выпуску двухтомное издание «Истории Белорусской ССР», на­чались археологические раскопки древних городов Белоруссии.

Литературоведы подготовили учебники и учебные пособия по белорусской литературе для средней и высшей школы, собра­ния сочинений Я.Купалы и Я.Коласа.

Далеко за пределами Белоруссии были известны имена уче­ных А.Р.Жебрака (генетик), Н.И.Гращенкова (физиолог), С.И.Губ­кина (физик), Г.Ф.Александрова (философ), В.Н.Перцева (исто­рик) и многих других.

Однако более интенсивное развитие науки сдерживалось как слабой материально-технической базой, администрированием, так и грубым идеологическим диктатом. Ряд ученых подверглись реп­рессиям и были реабилитированы лишь после смерти Сталина. В Академии мало разрабатывалось крупных научных проблем, а некоторые важные теоретические вопросы, особенно генетики, были искусственно задержаны в своем развитии. Большой вред принесла биологической науке пропаганда ошибочных представ­лений Т.Д.Лысенко. Гражданское мужество проявил в тех услови­ях академик АН БССР А.Р.Жебрак, открыто отвергнувший лже­научные взгляды Т.Д.Лысенко. На многие десятилетия назад были отброшены в своем развитии общественные науки. Их сковывали сталинские идеологические догмы и стереотипы, которые пода­вались как неоспоримые истины.

В советском обществе культура, наука, образование были подвержены сильному влиянию идеологии КПСС — КПБ. На всех уровнях велась борьба с влиянием Запада, с «пережитками капи­тализма» в сознании людей. Партия определяла содержание со­ветского искусства, бичевала безыдейность и аполитичность отдельных творческих работников и коллективов. На это указы­валось в постановлениях ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ле­нинград» (1946 год), «О репертуаре драматических театров и ме­рах по его улучшению» (1946 год) и других.

В этих и других постановлениях в категорической форме го­ворилось о положении советского искусства, о недостатках, кото­рые мешали его дальнейшему развитию (безыдейность, форма­лизм, отступление от ленинских принципов партийности и народности искусства и других). В них были даны неправильные оценки творчества отдельных деятелей искусства, в целом совет­ской художественной культуры. Постановления оказали во мно­гом негативное влияние и на перспективы развития белорусской литературы и искусства.

В конце 40-х — 50-е годы не без влияния вышеуказанных по­становлений во многих произведениях литературы упрощенно изображали действительность, имели место лакировка, идеали­зация современности. Теория, которая получила название бескон­фликтности, утвердилась еще в 30-е годы и требовала избегать отражения недостатков и отрицательных явлений советского об­раза жизни. Ряд произведений белорусских писателей и поэтов в силу этого были признаны «идеологически вредными». Необос­нованной критике, навешиванию ярлыков подверглись Э.Огнецвет, К.Буйло, М.Лужанин и другие.

В послевоенные годы продолжалась творческая деятельность многих белорусских писателей — Я.Брыля, С.Дергая, И.Мележа, Г.Нехая, М.Ткачева, И.Шамякина и многих других. В литературу

пришли молодые талантливые писатели и поэты: Н.Гилевич,

ЕЛось, Ф.Жичка, В.Хомченко, А.Карпюк и другие. В литературе тех лет ведущее место занимала тема Великой Отечественной воины, подвига народа в борьбе против фашизма. Прозаики, по­эты, драматурги создавали образы героев, близкие и понятные каждому. В ряде произведений показаны трудовые подвиги наро­да в восстановлении народного хозяйства. В числе лучших произ­ведений — романы И.Шамякина «Глубокое течение», И.Мележа «Минское направление», М.Лынькова «Незабываемые дни», по­вести Я.Брыля «В Заболотье светает», М.Последовича «Свет над Липском», драматические произведения А.Мовзона «Константин Заслонов», К.Губаревича «Брестская крепость» и другие. За 1946 — 1952 годы в республике было издано 180 произведении белорусских литераторов общим тиражом 1 миллион 433 тысячи экземпляров. Около 80 произведений белорусских писателей были переведены на языки народов СССР и других стран.

В белорусской живописи послевоенного десятилетия ведущей темой была тема подвига советского народа в годы Великой Оте­чественной войны, восстановления народного хозяйства, различ­ных сторон жизни белорусских людей. К творческой деятельнос­ти приступили художники И.Ахремчик, Е.Зайцев, В.Суховеров, В.Цвирка и многие другие. Многие полотна и скульптурные про­изведения вошли в золотой фонд белорусского искусства. В их числе — «Оборона Брестской крепости» И.Ахремчика, «Минск, 3 июля 1944 года» В.Волкова, «Пленных ведут» А.Шибнева, «На колхозной пасеке» К.Космачева, «Мать» Г.Давидовича. Особое место в творчестве занимал пейзаж. На пейзажных полотнах ху­дожники показывали красоту белорусских рек и озер, неповтори­мую природу родного края: «Пейзаж с сосной» В.Цвирки, «Сож. Большая вода» Б.Звенигородского, «Беларусь. Снова зацвела вес­на» В.Бялыницкого-Бирули, «Летом» Е.Цихановича и многие другие.

Деятельность белорусских скульпторов послевоенного деся­тилетия характеризуется активным поворотом к героической теме. Скульпторы стремились осмыслить исторический подвиг народа. В Белоруссии продолжают работать З.Азгур, А.Бембель, М.Керзин, А.Глебов. Ведущим в их творчестве является жанр пор­трета. Ими созданы скульптурные портреты известных револю­ционных деятелей, представителей культуры прошлого и настоя­щего, героев Великой Отечественной войны. Получает развитие монументальное искусство. Памятники, посвященные героике прошлого, курганы Славы, братские захоронения, памятники во­инам, партизанам, подпольщикам, отважным пионерам и комсо­мольцам возводились почти во всех населенных пунктах. Самым значительным достижением белорусских архитекторов и скульп­торов этого периода стал величественный ансамбль площади По­беды в Минске с обелиском-памятником воинам Советской Ар­мии, погибшим в боях с фашизмом.

После освобождения Белоруссии от оккупантов на родину вернулись театры, которые были в эвакуации. Уже в 1945 году

работало 12 театров. Поначалу театры восстанавливали лучшие спектакли прошлых лет и военного времени. Их деятельность стро­го регламентировалась известными постановлениями ЦК ВКП(б), которые требовали «развернуть решительную борьбу» с буржу­азным влиянием, «преодолеть тлетворное влияние реакционной культуры Запада», бороться с безыдейностью. Перед театрами была поставлена задача отражать в пьесах и спектаклях жизнь советского общества в его движении вперед, показывать лучшие черты характера советских людей, участвовать в воспитании со­ветских людей, прежде всего молодежи.

На сценах белорусских театров с успехом шли пьесы о Вели­кой Отечественной войне. Среди лучших спектаклей на эту тему — «Молодая гвардия», «Константин Заслонов», «Цитадель славы», «Это было в Минске», «Брестская крепость» и другие. В театрах важное место занимали постановки на тему мира, обличения империализма («Я хочу домой», «Губернатор провинции», «Глу­бокие корни» и другие), трудовой жизни советского народа («Мос­ковский характер», «Макар Дубрава», «Далеко от Сталинграда» и другие). Первой пьесой в белорусской драматургии послевоен­ных лет о трудовых днях представителей рабочего класса и ин­теллигенции была пьеса В.Полесского «Песня наших сердец». Показу жизни белорусского крестьянства посвящены спектакли «Алазанская долина», «Дорогой гость», «Хлеб», «Луч будущего» и другие. Продолжала разрабатываться тема исторического про­шлого и фольклора белорусского народа. На сцене были показа­ны пьесы «Нестерка» В.Вольского, «Павлинка», «Разбросанное гнездо» Я.Купалы, «Пинская шляхта» В.Дунина-Марцинкевича и другие. Большое место занимала русская и западноевропейская классическая драматургия. Были показаны пьесы «Без вины ви­новатые» А.Островского, «На дне», «Враги» М.Горького, «Реви­зор» Н.Гоголя, «Вишневый сад», «Трисестры» А.Чехова, «Гамлет», «Ромео и Джульетта» В.Шекспира, «Овод» Э.Войнич, «Американ­ская трагедия» Т.Драйзера и другие.

Ведущими театрами республики были Белорусский государ­ственный драматический театр имени Янки Купалы, Русский дра­матический театр БССР, Государственный театр имени Якуба Копаса.

Музыкальная культура республики была представлена твор­чеством композиторов М.Аладова, П.Подковырова, А.Богатыре­ва, Д.Лукаса, Ю.Семеняки, В.Оловникова, Е.Глебова и других. Были созданы значительные музыкальные произведения, в их числе — оперы «Надежда Дурова» А.Богатырева, «Кастусь Калиновский» Д.Лукаса, музыка к балету «Князь-озеро» В.Золотаре­ва, симфонические, песенные и другие произведения.

Белорусские кинематографисты создали фильмы, отразив­шие военное и послевоенное время. В их числе — художествен­ные фильмы «Дети партизана», «Константин Заслонов». Разви­валось документальное кино.

Восстанавливалась и получила развитие сеть культурно-про­светительных учреждений—клубов, Домов культуры, библиотек, изб-читален. Создавались коллективы художественной самодея­тельности. Увеличивался выпуск газет, журналов, книг. В1945 году в республике издавалось 195 наименований газет, в 1955 — 218. Расширялась киносеть. В городах строились кинотеатры. Сельс­кое население обслуживали передвижные киноустановки. Прак­тически заново воссоздавались музеи. Работники музеев прово­дили значительную работу по сбору и сохранению исторических реликвий, пропаганде исторического прошлого белорусского на­рода.

Таким образом, за первое послевоенное десятилетие благо­даря самоотверженному труду белорусского народа, помощи всех союзных республик в Белоруссии из руин и пепла поднимались города и села, были восстановлены и построены тысячи предпри­ятий. В основном было восстановлено сельское хозяйство и нала­жена его работа.

За годы четвертой и пятой пятилеток промышленность рес­публики не только достигла довоенного уровня, но и значительно превысила его, вступив на путь индустриального развития. С боль­шими трудностями, но все же решались социальные проблемы. Получили дальнейшее развитие культура, наука, образование, литература, искусство. Однако над всем этим давлел сталинский режим. Дальнейшее продвижение общества вперед было немыс­лимо без демократических преобразований.

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ

И ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ БССР В

СЕРЕДИНЕ 50-х — СЕРЕДИНЕ 80-х гг.

Развитие промышленности и сельского хозяйства

В результате выполнения планов двух послевоенных пя­тилеток народное хозяйство Белоруссии было не только восста­новлено, но и заложен фундамент его дальнейшего индустриаль­ного развития. К середине 50-х годов на индустриальной карте республики появились такие мощные предприятия, как подшип­никовый, часовой, радиаторный заводы, крупнейший в Европе камвольный комбинат в Минске, завод швейных машин в Орше, шелкоткацкая фабрика в Витебске, сахарный завод в Скиделе. Всего за пятую пятилетку (1951 — 1955 годы) в строй действую­щих вошло около 150 крупных промышленных предприятий и более 200 средних и мелких.

Осуществлялись меры, направленные на выход из кризиса сельского хозяйства. Были существенно повышены закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию, скот, птицу, которые сдавались государству в порядке обязательных поставок. Был уменьшен размер налогов с крестьян, списаны недоимки с колхо­зов. Несколько улучшилось положение дел в животноводстве. Однако в целом сельское хозяйство значительно отставало в сво­ем развитии от промышленности.

Шестая пятилетка (1956 — 1960 годы) началась в условиях демократизации общественно-политической жизни страны. Это в определенной мере оказало положительное влияние на весь ход социально-экономического развития. В середине 50-х годов в мире началась научно-техническая революция, которая открывала воз­можности комплексной автоматизации производства, использо­вания ЭВМ, новых источников энергии, материалов и так далее. Эти процессы затронули и экономику СССР и БССР.

В шестой пятилетке (1956 — 1960 годы) предусматривалось ускоренное развитие машиностроения, энергетики, строительной, лесной, пищевой промышленности, внедрение в народное хозяй­ство новейших достижений науки и техники. Выполнение планов пятилетки началось успешно. В строй действующих были введе­ны новые заводы и цеха, освоен выпуск почти 300 новых типов станков. Происходили изменения в управлении экономикой. Вме­сто отраслевых министерств были созданы совнархозы, которые руководили промышленностью по территориям.

Несколько улучшилось состояние сельского хозяйства. Укреп­лялась экономика колхозов и совхозов, росло производство сель­хозпродукции. В 1958 году машинно-тракторные станции (МТС) были преобразованы в ремонтно-технические станции (РТС). Тех­ника МТС была продана колхозам.

Однако в силу ряда причин шестая пятилетка не была дове­дена до конца. Последние два года шестой пятилетки объединя­лись со следующей, и в результате был принят семилетний план развития народного хозяйства СССР (1959 — 1965 годы). Анало­гичным планом по БССР предусматривалось увеличение объема промышленной продукции к 1965 году на 80%. Получали разви­тие все отрасли промышленности, определялись меры по повы­шению материального и культурного благосостояния народа.

В годы семилетки в республике ускоренными темпами раз­вивались приборостроение, электроника, радиоэлектроника, ма­шиностроение, металлообработка. Наращивалось производство электроэнергии. Были электрифицированы почти все колхозы и совхозы. В основном завершилось создание белорусской энер­гетики.

Существенно повысилось использование нефти и газа. Осу­ществлялась газификация квартир в городах и сельской местнос­ти. С открытием Речицкого месторождения нефти в республике стала развиваться нефтедобыча.

Появились первые химические предприятия — Белорусский калийный комбинат, 1-я очередь Полоцкого нефтеперерабатыва­ющего завода, Гродненский азотнотуковый, Лидский лакокрасоч­ный, Гомельский суперфосфатный заводы и другие. Всего за годы семилетки было построено более 300 новых предприятий и це­хов. Объем промышленной продукции за семилетку увеличился в 2,1 раза. Несмотря на то, что промышленность в целом справи­лась с заданиями семилетки, негативных явлений избежать не удалось. Замедлились темпы развития промышленности, снизи­лась производительность труда.

Положение в сельском хозяйстве в отличие от промышлен­ности было значительно хуже. Причины заключались в необосно­ванном некомпетентном вмешательстве тогдашнего партийного руководства страны в сельскохозяйственное производство, это, в частности, проявилось в «кукурузной эпопее», в многочисленных перестройках управления, в заниженных закупочных ценах на сельхозпродукцию, в ограничении подсобного крестьянского хо­зяйства. За семилетку валовая продукция сельского хозяйства увеличилась только на 38%. Ухудшилось обеспечение продукта­ми питания населения, появился дефицит товаров, происходил рост цен.

В середине 60-х годов были проведены экономические реформы.

В промышленности они предусматривали расширение хозяй­ственной самостоятельности предприятий. Сократилось количе­ство утверждаемых «сверху» плановых показателей. Предприя­тиям разрешалось распоряжаться частью полученной ими прибыли. Создавались три фонда: развития производства и усо­вершенствования техники, социально-культурных мероприятий и жилищного строительства. Деятельность предприятий оцени­валась не по валовой, а по реализованной продукции. Предусмат­ривались меры по улучшению планирования производства.

В сельском хозяйстве предусматривались меры по росту ка­питальных вложений в сельскохозяйственное производство, уве­личению поставок техники колхозам и совхозам, повышению за­купочных цен на сельскохозяйственную продукцию. Колхозники стали получать гарантированную зарплату, обеспечение по ста­рости.

Хозяйственная реформа дала определенный импульс эконо­мическому развитию страны, в том числе и Белоруссии. Это на­шло отражение в планах восьмой пятилетки (1966 — 1970 годы), задания которой были выполнены почти по всем показателям.

В Белоруссии объем промышленного производства увеличил­ся почти в 1,8 раза, валовая продукция сельского хозяйства воз­росла по сравнению с семилеткой на 45 процентов. Несколько улучшилась организация труда, повысилась производственная активность рабочего класса и крестьянства. В сельском хозяйстве создавались животноводческие комплексы и фермы, осуществ­лялась механизация сельскохозяйственных работ, мелиорация заболоченных земель.

Однако реформа середины 60-х годов не достигла цели. От­рицательную роль сыграли приверженность руководства коман­дно-административному стилю, недоверие к экономическим ме-

годам управления, монополия государства в экономике, отсут­ствие разнообразных форм собственности.

В 70-е — первой половине 80-х годов внешне продолжалась прежняя линия. В качестве главных задач ставились обеспече­ние значительного подъема материальной и культурной жизни народа на основе поступательного развития социалистического производства, повышения его эффективности. Предусматрива­лось внедрение достижений научно-технического прогресса.

Немало было сделано по техническому переоснащению про­мышленности БССР, использованию высокоэффективной техни­ки и новых технологий. За 1970 — 1985 годы было введено в дей­ствие более 186 промышленных предприятий, в их числе завод автоматических линий в Барановичах, инструментальный завод в Орше, заводы сельскохозяйственного машиностроения в Лиде и Бобруйске, Мозырская ТЭЦ и другие. Получил развитие желез­нодорожный, автомобильный, речной, воздушный, трубопровод­ный транспорт.

Однако в 70 — 80-е годы экономика Белоруссии, как и в це­лом СССР, стала снижать темпы роста. Уменьшался прирост на­ционального дохода, продукции промышленности, падала произ­водительность труда. Причины лежали, в первую очередь, в административно-командной системе руководства. Не был завер­шен процесс демократизации, начавшийся после XX съезда КПСС. Снижалась инициатива трудовых коллективов. Нерационально использовались трудовые и материальные ресурсы. Появилась инфляция, однако тогда еще она носила скрытый характер и не обнародовалась.

Экономика БССР продолжала развиваться в значительной мере по экстенсивному пути. Научно-технический прогресс зат­ронул в первую очередь оборонную промышленность. Огромные средства вкладывались в новое строительство, которое нередко оставалось незавершенным.

В 70-е — первой половине 80-х годов противоречиво разви­валось сельское хозяйство. С одной стороны, шло укрепление его материально-технической базы, с другой, снижались темпы раз­вития сельскохозяйственного производства.

Возрастала стоимость техники, закупаемой колхозами и со­вхозами. Неэффективно использовались кредиты и капитальные вложения в сельское хозяйство. Нередко они шли на другие нуж­ды. Колхозно-кооперативная собственность все более «огосудар­ствляв ал ась».

К началу 80-х годов сельское хозяйство оказалось в кризис­ном состоянии. Это привело к обострению продовольственной проблемы. Попытки решить ее за счет увеличения закупок за ру­бежом не дали желаемых результатов. К середине 80-х годов прак­тически повсеместно было введено нормированное распределе­ние основных продуктов питания.

Сталинская модель социализма с ее закостеневшими прин­ципами организации производства привела экономику страны и республики к глубокому кризису, первые признаки которого на­чали проявляться на рубеже 70-х — 80-х годов.

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ

И СОЦИАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ РЕСПУБЛИКИ

С середины 50-х годов в развитии советского общества, в том числе и белорусского, стали происходить глубокие измене­ния. Они были связаны с так называемой «хрущевской оттепе­лью» — периодом относительной демократизации жизни общест­ва. Происходила активизация общественной, культурной жизни, определенные достижения имелись в промышленности и сельском хозяйстве. Однако эти преобразования носили не глубинный, а скорее косметический характер и не затрагивали основ существу­ющего строя. Наряду с позитивными сдвигами продолжали усиливаться идеологический диктат, укрепление административ­но-командной системы. Имели место деформации в промышлен­ности, отставание в сельском хозяйстве, перекосы в духовной сфере.

В феврале 1956 года состоялся XX съезд КПСС. В отличие от съездов, происходящих в сталинское время, он большое внима­ние уделил вопросам развития демократических норм в партии и обществе, принял важные решения, направленные на улучшение дел в народном хозяйстве, правда, на закрытом заседании про­звучала резкая критика культа личности Сталина, вскрыты его истоки. С докладом «О культе личности и его последствиях» выс­тупил Н.С.Хрущев. Делегаты съезда впервые услышали подлин­ную правду о злодеяниях Сталина против своего народа и сорат­ников по партии. Однако доклад не стал известен народу. Высший эшелон партийного и государственного руководства, в котором было еще немало соратников Сталина, не желал, чтобы преступ­ления «вождя народа» и его ближайшего окружения стали досто­янием общества.

И все же после съезда началось осуществление курса реформ и оздоровления морально-политической обстановки. Эти процес­сы затронули и Белоруссию. Расширялись права республики в управлении промышленностью и сельским хозяйством, в законо­творческой деятельности. Происходила реабилитация жертв ста­линских репрессий. В их числе — известные деятели партии, го­сударства, Вооруженных Сил — Н.Ф.Гикало, Н.М.Голодед, В.Г.Кнорин, А.Г.Червяков, В.Ф.Шарангович, И.П.Уборевич. С1956 по 1962 годы в республике были реабилитированы около 30 ты­сяч человек. В дальнейшем, после прихода к власти Л.И.Брежне­ва, этот процесс пошел резко на спад.

Однако демократические процессы шли противоречиво, не обходилось без перегибов. Не дало желаемых результатов деле­ние в 1962 — 1963 годах партийных и советских органов по хо­зяйственному принципу (на сельские и городские), создание Со­ветов народного хозяйства (совнархозов) вместо министерств и ведомств для управления промышленностью и сельским хозяй­ством.

В октябре 1961 года состоялся ХХП съезд КПСС. Он принял новую программу партии. В программе провозглашалось постро­ение коммунизма в СССР в течение жизни одного поколения. Это была демагогическая программа. Она не учитывала реальной обстановки и потенциальных возможностей советского общества.

Коммунистическая партия Белоруссии являлась одним из «передовых отрядов КПСС ». По сути она лишена была возможно­сти вырабатывать соответственную политику, самостоятельно принимать решения. КПБ активно проводила внутреннюю и вне­шнюю политику КПСС. Первым секретарем ЦК КПБ с 1956 по 1965 годы был К.Т.Мазуров, в прошлом — участник Великой Отече­ственной войны, воспитанный, как и многие люди его времени, в духе безграничной преданности делу партии. Он отличался вы­сокими деловыми качествами руководителя, принципиальностью, твердостью характера.

Под непосредственным влиянием и контролем КПСС — КПБ находились Советы, профсоюзы, комсомол. Вместе с тем, нельзя отрицать их роли в социально-экономическом, культурном раз­витии республики. Несмотря на многие недостатки, Советы стре­мились обеспечить выполнение народнохозяйственных планов, привлечь к управлению государственными и общественными де­лами большее количество трудяпщхся. В ведении Советов нахо­дились вопросы развития здравоохранения, народного образова­ния, пенсионного обеспечения, торговли и другие.

Профсоюзы в основном обеспечивали организацию социали­стического соревнования, занимались многими производственны­ми делами — укреплением дисциплины, контролем за внедрени­ем новой техники и оборудования, экономией сырья и так далее. Определенная заслуга профсоюзов в улучшении условий труда и быта рабочих и служащих, в организации оздоровительной, вос­питательной и культурно-массовой работе.

Советская молодежь, в том числе и в Белоруссии, находилась под сильным идеологическим влиянием КПСС — КПБ. Проводни­ком коммунистических идей был ЛКСМБ. Партия воспитывала у молодежи «марксистско-ленинскую идейную закалку», требова­ла активного участия комсомольцев и молодежи в государствен­ных и общественных делах, самоотверженной работы во всех от­раслях народного хозяйства. В комсомоле было накоплено немало эффективных форм организации молодежи, однако многие но­сили формальный характер.

В середине 60-х годов в стране произошла очередная смена власти. В октябре 1964 года Пленум ЦК КПСС освободил от обя­занностей Первого секретаря ЦК партии Н.С.Хрущева. Ему предъявили серьезные обвинения в развале сельского хозяйства, установлении культа личности, необоснованных кадровых пере­становках и так далее. В официальном же сообщении говорилось, что Н.С.Хрущев освобожден от партийных и государственных должностей «по собственному желанию». В очередной раз партий­ная элита скрыла правду от народа.

Первым секретарем ЦК КПСС был избран Л.И.Брежнев. С его именем в первые годы пребывания у власти связаны крупные преобразования в промышленности и сельском хозяйстве, в госу­дарственном руководстве и партийной жизни. Происходило об­новление кадрового состава, замена многих бывших руководящих работников на «брежневскую команду». Однако эти новации не были долговременными. Постепенно стал происходить откат на­зад, к методам административно-командной системы. Возрождал­ся неосталинизм. Запрещалось критиковать Сталина. Постепен­но от критики перешли к восхвалению сталинского периода.

С 1965 по 1980 годы партийную организацию Белоруссии воз­главлял П.М.Машеров. Он прошел нелегкий жизненный путь от учителя до видного партийного и государственного деятеля. Уча­стник Великой Отечественной войны, П.М.Машеров внес весомый вклад в развитие экономики, культуры и науки республики. Он пользовался заслуженным авторитетом у народа. После его тра­гической гибели непродолжительное время (с 1980 по 1983 годы) КПБ возглавлял Т.Я.Киселев.

В 70-е — первой половине 80-х годов в обществе стали стре­мительно нарастать негативные явления. Однако внешне они пока были слабо заметны. Официальная пропаганда, средства массо­вой информации всячески затушевывали пороки системы, пре­возносили порой весьма скромные достижения. Общество посте­пенно захлестывала волна парадности, демагогии, шумихи, очковтирательства. Культ И.В.Сталина и Н.СХрущева постепен­но сменился на культ Л.И.Брежнева.

Снижалась роль Советов как органов власти трудящихся. Их инициатива сковывалась многочисленными решениями партий­ных органов. В большинстве случаев Советы отошли от реально­го управления местными делами, их по сути стала подменять пар­тия. Ограничивались функции профсоюзов. Они утратили свое основное предназначение — быть защитниками интересов тру­дящихся, отстаивать их права. Профсоюзы стали прочным зве­ном в системе партийно-государственной власти.

Внешне все благополучно обстояло в комсомоле. Как и в пре­жние годы, комсомольские организации проводили немалую ра­боту по идейно-политическому, патриотическому, интернацио­нальному воспитанию молодежи. Сложилось немалоинтересных форм работы с молодежью — студенческие строительные отря­ды, пионерские лагеря, походы по местам боевой и трудовой сла­вы, Вахты памяти, трудовые четверти старшеклассников, Клубы интернациональной дружбы и многие другие. И все же среди мо­лодежи авторитет комсомола стал падать. Многие формы рабо­ты отставали от жизни, носили показной характер, были заидеологизированы, не учитывали интересов отдельных групп молоде­жи. Среди юношей и девушек увеличилось количество правона­рушений и преступлений, случаев пьянства и наркомании.

Административные методы управления негативно сказались и на отношении к труду. Добросовестный труд не получал достой­ного вознаграждения. Все больше проявлялась «уравниловка» в оплате. Падала производственная дисциплина.

В обществе нарастало недовольство. Все чаще стала разда­ваться критика в адрес партии, ее руководства, Советской власти.

В1982 году, после смерти Л.И.Брежнева, секретарем ЦК КПСС стал Ю.В.Андропов. Он предпринял попытки наведения порядка в стране, борьбы с коррупцией, обновления всех сторон жизни общества. После смерти Ю.В.Андропова в феврале 1984 года эту должность занял К.У.Черненко. На непродолжительное время произошел поворот к брежневским временам. И лишь в апреле 1985 года, с избранием на должность Генерального секретаря ЦК КПСС М.С.Горбачева в стране, в том числе и Белоруссии нача­лись глубокие преобразования, известные как перестройка, де­мократизация всех сторон жизни общества.

Определенные успехи в развитии экономики, начиная с се­редины 50-х годов, демократизация жизни советского общества создали условия для решения социальных проблем. Были приня­ты меры по повышению заработной платы, улучшению пенсион­ного обеспечения, жилищного строительства, сферы обслужива­ния, здравоохранения. Устанавливались минимальные и максимальные размеры пенсий — 30 и 120 рублей. С 1964 года впервые устанавливались государственные пенсии колхозникам по старости и инвалидности. В 1960 году рабочие и служащие пе­реводились на сокращенный рабочий день, снижались налоги с заработной платы. Повышалась заработная плата рабочих и слу­жащих. В 1965 году минимальная зарплата составила 45 — 50 рублей, а в 1968 году — 60 рублей в месяц. С 1966 года вводилась гарантированная оплата труда колхозников. Существенную роль играли общественные фонды потребления. Из них выплачивались пенсии, пособия, стипендии, производилась оплата путевок в са­натории, пионерские лагеря, за содержание детских дошкольных учреждений, финансировалось образование и так далее.

В начале 60-х годов были несколько повышены розничные цены на мясо-молочные продукты с одновременным снижением цен на сахар, отдельные виды тканей. Снижение цен на отдель­ные виды товаров народного потребления продолжалось и во вто­рой половине 60-х годов.

Увеличилось количество предприятий бытового обслуживания и торговли (мастерских, ателье, приемных пунктов, магазинов). Население стало больше удовлетворять свои культурно-бытовые запросы. Значительно увеличилась продажа соответствующих товаров (радиоприемников, фотоаппаратов, мотоциклов, холо­дильников, стиральных машин и других).

Развертывалось жилищное строительство. Десятки тысяч се­мей улучшили свои жилищные условия. Расширялась сеть меди­цинских учреждений, в первую очередь на селе. Важную роль в физической закалке, в укреплении здоровья играли физкультура и спорт.

Однако на фоне зримых успехов оставалось множество не­достатков и нерешенных проблем. Они исходили из сферы эконо­мики. Недостаточная обеспеченность товарами первой необходи­мости и продуктами питания, рост цен обостряли социальную напряженность в обществе.

Уменьшились размеры доходов служащих и пенсионеров. Крестьяне проявляли недовольство ограничением их подсобного хозяйства, низкими закупочными ценами на сельхозпродукцию, отсутствием должного внимания со стороны правительства к про­блемам села. Проводимая политика на сближение города и де­ревни привела, с одной стороны, к ликвидации «неперспектив­ных» деревень, с другой — к стандартизации новых деревень, которым придавался городской облик (по всей республике осу­ществлялась типовая застройка центральных усадеб колхозов и новых деревень многоэтажными или двухэтажными домами).

Во второй половине 60-х годов были приняты меры по улуч­шению благосостояния населения. Благодаря повышению уров­ня заработной платы в течение 8-й пятилетки увеличили свои доходы более 50% рабочих и служащих. Увеличились пенсии. Вве­дено в строй свыше 20 миллионов квадратных метров жилья. Ди­намично развивалась сфера бытового обслуживания населения. Много внимания уделялось повышению уровня образования, куль­туры населения. Увеличилось количество школ, средних специ­альных учебных заведений, вузов.

В 70-е — первой половине 80-х годов принимались опреде­ленные меры по решению социальных задач. Были установлены новые ставки и оклады на производстве. Среднемесячная зарп­лата рабочих и служащих составила 173 рубля в месяц, оплата труда колхозников —154 рубля в месяц (по СССР соответственно 190 и 153 рубля). Несколько улучшилось обеспечение населения за счет общественных фондов потребления. Рост денежных дохо­дов населения способствовал росту его покупательской способ­ности.

Однако значительная часть населения, особенно пенсионе­ры, имела низкие доходы, которые едва обеспечивали прожиточ­ный минимум. Инфляционные процессы, проявившиеся в 10-й и 11-й пятилетках, привели к повышению розничных цен не только на «престижные» товары (хрусталь, золото, ковры и другие), а также продукты питания. Обострились многие социальные про­блемы: жилищная, охраны здоровья, экологическая и другие.

Нарастание кризисных явлений требовало коренных изме­нений в существующей системе. Попытка их глобального реше­ния была предпринята командой Генерального секретаря ЦК КПСС М.С.Горбачева.

ОБРАЗОВАНИЕ, НАУКА И КУЛЬТУРА

В годы пятой пятилетки (1951 —1955 годы) завершился переход ко всеобщему 7-летнему и расширено среднее образова­ние. По мере роста количества молодых людей, оканчивающих среднюю школу, к середине 50-х годов остро встала проблема под­готовки молодежи не только к обучению в высшей школе, но и к общественно-полезному труду в народном хозяйстве. Это потре­бовало реформы общеобразовательной школы, которая стала проводиться с конца 50-х годов. Реформа предусматривала вве­дение всеобщего 8-летнего обучения, преобразование средних школ с 10-летним обучением в средние 11-летние (с 1964 года вновь перешли на 10-летний срок обучения). Расширялась сеть вечер­них и заочных школ. Изменялись учебные планы, программы, учебники. Больше внимания стало уделяться трудовому воспита­нию, подготовке школьников к жизни и работе на производстве.

Получили развитие специальные школы и внешкольные уч­реждения (музыкальные, спортивные, Дворцы и Дома пионеров, станции юных техников, натуралистов и другие). Увеличилось количество детских садов и ясель.

В 70-е годы, в связи с требованиями научно-технической ре­волюции, встала необходимость перейти ко всеобщему среднему образованию, совершенствовать всю воспитательную работу в школах. Эта работа велась в целом успешно. Большое внимание уделялось школьному строительству. Вводилось много новых школ, мастерских, столовых, школьных интернатов и других объектов. В середине 70-х годов в школах осуществлен переход на кабинет­ную систему обучения. Много школ строилось и финансирова­лось за счет средств колхозов. Получили распространение учеб­но-производственные комбинаты. Они ориентировали учеников на выбор профессии.

На развитие образования отрицательно сказывалось слабое финансирование. В свою очередь это сказывалось на материаль­но-технической базе школ. На низком уровне велось преподава­ние общественных дисциплин. История и другие гуманитарные предметы были насыщены идеологическими штампами, которые мешали объективному восприятию исторического процесса. Су­жение сферы употребления белорусского языка, «изъятие» из преподавания языков национальных меньшинств способствова­ли формированию у школьников национального нигилизма, пре­небрежительного отношения к национальной истории, культуре, языку.

По мере развития экономики увеличивалась потребность в профессиональных кадрах. Их подготовку осуществляли профес­сионально-технические училища, средние специальные учебные заведения, вузы. В 1960 году насчитывалось 102 техникума и учи­лища, в 1985 —139. В 1966 году подготовка велась по 170 профес­сиям и специальностям, в 1975 — более чем по 260. ПТУ и техни­кумы готовили специалистов для промышленности, строительства, транспорта, связи, торговли, общественного питания, бытового обслуживания и других отраслей народного хозяйства.

Совершенствовалась система высшего образования. Если в 1960 году насчитывалось 24, то в 1985 — 33 высших учебных за­ведения, в том числе 3 университета — в Минске, Гродно и Гоме­ле. Общее число выпускников вузов возросло с 10 тысяч в 1960 году до 32 тысяч в 1985 году. Вузы вели подготовку высококвали­фицированных специалистов для всех отраслей народного хозяй­ства, образования, культуры.

В 70-е годы расширялась подготовка инженерно-технических кадров, в том числе специалистов по автоматике, вычислитель­ным приборам и машинам, автоматизированным системам управления и другим. В вузах велась большая научно-исследова­тельская работа. При многих из них были открыты научно-иссле­довательские институты, секторы, отраслевые лаборатории, вы­числительные центры. Многие исследования ученых вузов получили признание и были использованы в производстве.

Однако среднее и высшее профессиональное образование могло бы иметь значительно большие достижения. В ряде случа­ев имели место отставание курсов и программ от достижений научно-технического прогресса, требований времени. Сдерживало движение вперед недостаточное финансирование, слабая мате­риально-техническая база. Каждый второй преподаватель вуза не имел ученой степени или звания.

Значительные шаги вперед в своем развитии проделала бе­лорусская наука. Ведущим научным центром оставалась Акаде­мия наук БССР и ее отраслевые институты. Их деятельность была направлена на укрепление связи науки с производством, на ре­шение крупномасштабных экономических и социальных задач, стоящих перед республикой. В организации научных исследова­ний, подготовке кадров большую помощь АН БССР оказали науч­ные организации Москвы, Ленинграда, других союзных рес­публик. В Белоруссию приехали многие видные ученые — А.ККрасин — специалист в области атомной энергетики, А.В.Лы­ков — теплотехника, М.А.Ельяшевич, А.Н.Севченко — физики, Н.В.Турбин — генетик и другие. Количество ученых БССР с 1965 по 1985 годы увеличилось на 65% и составило более 42 тысяч че­ловек, в том числе 13 тысяч кандидатов и более 1 тысячи докто­ров наук.

В ряду актуальных направлений научных исследований за­нимала энергетика. В 1962 году был создан атомный реактор, в 1965 году — Институт ядерной энергетики АН БССР. Важные ис­следования проводились в области физики, физико-математичес­ких и технических наук, кибернетики. В связи с осуществлением научно-технической революции проводились научные исследова­ния в области использования в народном хозяйстве средств вы­числительной техники, автоматизации производства. Крупные сдвиги произошли в развитии отечественной биологии, генетики, охраны природы, медицины. Определенные успехи имели обще­ственные науки. Ученые проводили фундаментальные исследо­вания в области истории, культуры, экономики. И все же обще­ственные науки, как никакие другие, находились под влиянием идеологических партийных догм, что предопределило их значи­тельное отставание. Вместо всестороннего научного раскрытия явлений и процессов общественно-политического развития исто­рии, обществоведы следовали за решениями КПСС — КПБ, «под­гоняли» исторический процесс под идеологические установки.

Развивались связи белорусских ученых со многими научны­ми центрами союзных республик и зарубежных стран. Проводи­лись совместные научные исследования, семинары, симпозиумы. Происходил обмен опытом, научными достижениями.

Произошли значительные изменения в географическом раз­мещении академической науки. Если до конца 50-х годов науч­ные учреждения размещались главным образом в столице рес­публики, то с начала 60-х годов в областных городах создавались их филиалы, лаборатории, отделы, конструкторские бюро.

Многие достижения белорусских ученых имели не только республиканское и союзное, но и международное значение. В их числе — академики Н.Ф.Ермоленко, Б.В.Ерофеев, В.С.Комаров (в области химии), академики Г.И.Горецкий, К.И.Лукашев (в обла­сти геологии), И.А.Булыгин, Д.М.Голуб (в области физиологии) и другие.

Со второй половины 50-х годов под влиянием «хрущевской оттепели» происходила активизация культурной жизни. В первую очередь это коснулось литературы. Вместе с реабилитацией жертв сталинских репрессий читателям стало известно их творчество. Начали печататься произведения репрессированных П.Головача, Т.Гартного, Т.Кляпггорного, М.Горецкого, М.Чарота. К творческой деятельности из сталинских лагерей вернулись С.Граховский, А.Пальчевский, Н.Хведорович, С.Шушкевич, Л.Гениюш и другие. Плодотворно работали писатели и поэты А.Адамович, В.Быков, В.Короткевич, М.Лыньков, И.Мележ, И.Пташников, М.Танк, А.Ку­лешов, П.Бровка, И.Науменко, И.Шамякин, К.Крапива, И.Чигри-нов, Д.Бичель-Загнетова и другие.

Белорусская литература находилась в полосе позитивных изменений. Справедливой критике подвергалась «теория» бескон­фликтности. Поэты и писатели стремились отражать и осмысли­вать проблемы и явления общества, создать образ современника, показать его внутренний мир, отношение к жизни. Остается ак­туальной тема Великой Отечественной войны, послевоенного воз­рождения. Писателей привлекает проблема исторического про­шлого народа. Лучшие произведения этого периода — дилогия А.Адамовича «Партизаны» (1960 — 1963), романы И.Шамякина «Тревожное счастье» (1957 —1965), И.Науменко «Сосна возле до­роги» (1962), И.Мележа «Люди на болоте» и «Дыхание грозы» (1964 —1965), И.Пташникова «Мстижи» (1970), А.Лобана «Щеметы» (1980), повести А.Карпюка «Данута» (1959), В.Короткевича

«Цыганский король», «Дикая охота короля Стаха» (1964), В.Быко­ва «Журавлиный крик» (1959), «Третья ракета» (1962) и многие другие.

С середины 50-х годов в белорусской драматургии остро под­нимаются проблемы духовности, взаимоотношений между поко­лениями, борьбы с мещанскими взглядами и другие. В пьесе К.Губаревича «На крутом повороте» (1956) показаны Сложные процессы в тогдашней деревне. Пороки общества, мещанские за­машки высмеивались в комедиях А.Макаенка «Лявониха на ор­бите» (1961) и «Затюканный апостол» (1969). Пьесы И.Шамякина «Экзамен на осень» (1974) и «Смолкли птицы» (1977) направлены против приспособленчества, корысти. Исторической тематике посвящены пьесы В.Короткевича «Колокола Витебска» (1974) и «Колыбель четырех волшебниц» (1982). Новым явлением стала пьеса А.Дударева «Порог» (1983). В ней автор ставит проблемы моральной ответственности человека перед обществом и семьей.

В живописи продолжали свою творческую деятельность ху­дожники И.Ахремчик, В.Волков, В.Цвирко, М.Савицкий, В.Кудревич, Н.Воронов, А.Шибнев и другие. Белорусские художники раз­вивали традиции русского классического реализма и лучшие достижения советского искусства.

Отображение современной жизни занимало значительное место в творчестве многих художников. Они стремились показать размах новостроек, благородство нелегкого крестьянского тру­да. Такими являются картины И.Стасевича «Шахтеры Солигорска» (1963), М.Савицкого «Хлеб» (1962), Г.Ващенки «Август» (1975). Тема Великой Отечественной войны отражена на полотнах Л.Щемелева «Генерал Доватор» (1975), М.Савицкого «Партизанская Мадонна» (1967), «Витебскиеворота» (1967), «Поле» (1974), В.Громыко «1941 год. Над Припятью» (1970). Народные мотивы, фоль­клорные праздники получили воплощение на картинах Г.Ващен­ки «Праздник Полесья» (1982), А.Марочкина «Свадебная брама» (1985), «Гуканье весны» (1987). В жанре пейзажа плодотворно ра­ботали В.Сумароков, В.Цвирко, У.Лагун, портрета — В.Сахненко, В.Стельмашонок, Н.Счастная, Ф.Янушкевич и другие.

Новый этап с середины 50-х годов начался в музыкальном искусстве. Во всех жанрах нашла отражение тема современнос­ти. Плодотворно работали на ниве музыкальной культуры А.Бо­гатырев, Е.Глебов, Ю.Семеняко, Д.Смольский, В.Оловников и дру­гие. Были созданы симфонии, произведения концертного и хорового жанра, оратории и другие. Больших успехов в песенном жанре достигли В.Будник, В.Оловников, И.Лученок, Э.Ханок и другие. Теме современности посвящены оперы «Колючая роза» и «Когда опадает листва» Ю.Семеняки, «Тропою жизни» Г.Вагне­ра, балет «Мечта» Е.Глебова и другие. Характерен поворот ком­позиторов к народной песне, народному песенному фольклору, а также к литературным произведениям Я.Купалы, Я.Коласа, В.Бы­кова, В.Короткевича, Л.Толстого, А. де Сент-Экзюпери, Б.Брехта. Так появились балеты «Курган», «Альпийская баллада», «Малень­кий принц» Е.Глебова, опера «Зорька Венера» Ю.Семеняки. В жанре оперетты активно работали Ю.Семеняко, Г.Мдивани.

В театральном искусстве Белоруссии появились произведе­ния, которые поднимали важные вопросы современности, прав­диво отражали жизнь, сложные проблемы моральности. На сценах театров шли постановки по мотивам произведений белорусских, советских и зарубежных авторов. В 50-е — 60-е годы на сценах белорусских театров с успехом проходили пьесы А.Макаенка «Ля­вониха на орбите», «Извините, пожалуйста», В.Розова «В поис­ках радости», Л.Леонова «В метель», Н.Думбадзе «Я, бабушка, Илико и Илларион», И.Мележа «Люди на болоте», в 70-е— 80-е годы—А.Адамовича «Война под крышами», И.Чигринова «Плач перепелки», А.Дударева «Порог» и «Вечер». В 1987 году в БССР работало 19 театров, в том числе 2 музыкальных, 11 драматичес­ких, 6 кукольных.

Определенных успехов достигли кинематографисты Белорус­сии. Киностудия «Беларусьфильм» ежегодно выпускала около 70 фильмов (художественных, научно-популярных, документаль­ных). В сокровищницу белорусского киноискусства вошли филь­мы «Девочка ищет отца», «Альпийская баллада», «Часы остано­вились в полночь», «Москва — Генуя», «Люди на болоте», «Дикая охота короля Стаха», «Белые росы», «Я, Франциск Скорина» и многие другие.

Уделялось внимание развитию сети культурно-просветитель­ных учреждений, проведению культурно-массовой работы среди населения. В 1985 году в республике было 64 культурных комп­лекса, более 6300 клубов, около 7 тысяч библиотек, 28 парков куль­туры и отдыха, 76 музеев. Ими проводились лекции, экскурсии, концерты, выставки, занятия в кружках по интересам, демонст­рировались кинофильмы и другие. Большое место занимало са­модеятельное искусство, в том числе любительское кино и театр, ходожественная самодеятельность, хореография и другие.

Достижения белорусского народа в развитии культуры во вто­рой половине 50-х — первой половине 80-х годов значительны. Однако в культуре продолжал сохраняться остаточный принцип финансирования. На ее развитие выделялись незначительные средства, а это не способствовало созданию материальной базы. Особенно это отразилось на культурно-массовой работе. В боль­шинстве деревень вообще не было учреждений культуры (библио­тек, клубов и так далее). Отрицательные последствия имели уста­новки на интернационализацию культуры, это значит, создание унифицированной советской социалистической культуры. По су­ществу, выхолащивался национальный характер культуры, ее ис­торические корни и традиции, национальный язык. Творчество многих деятелей культуры сковывалось вмешательством партий­но-государственных структур.

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ БЕЛАРУСИ В СЕРЕДИНЕ 80-х — СЕРЕДИНЕ 90-х гг. Развитие народного хозяйства

С середины 80-х годов экономика Белоруссии стала раз­виваться в новых исторических условиях. Партийное руководст­во страны во главе с М.С.Горбачевым провозгласило курс на пе­рестройку. Это означало радикальные реформы не только в народном хозяйстве, но и во всех сферах общественно-политиче­ской, культурной жизни, в руководстве страной и республикой. Перестройка была велением времени. В обществе накопилось много проблем, разрешение которых путем косметических попра­вок не дало бы результата.

В основу социально-экономического развития был положен первоначально курс на ускорение. Это предполагало повышение темпов экономического развития путем интенсификации произ­водства, структурной перестройки экономики, всемерного вне­дрения достижений научно-технического прогресса, стимулиро­вания труда.

Предполагаемые успехи в экономике должны были повлечь за собой изменения в социальной политике, утверждать принци­пы справедливости, демократии. Политика перестройки нашла отражение в решениях XXVII (1986), XXVIII (1990) съездов КПСС, XIX Всесоюзной партконференции (1988), применительно к Бе­лоруссии конкретизировалась в решениях XXX (1986) и XXXI (1990) съездов ЦК КПБ. Ключевым моментом ускорения было форсированное развитие машиностроения. На передовые рубежи науч­но-технического прогресса предполагалось вывести все отрасли промышленности, в первую очередь — электроэнергетику, уголь­ную, нефтехимическую, химическую, легкую, сферу услуг и тор­говли, сельское хозяйство.

Решение этих глобальных задач предполагало расширение прав и возможностей трудовых коллективов, предприятий, раз­витие предпринимательства, инициативы. Эти и другие задачи были заложены в планах социально-экономического развития страны на двенадцатую пятилетку. Для республики она должна была стать переломной в переводе народного хозяйства на рель­сы интенсификации. Это означало производить больше, быстрее, лучше с меньшими затратами. На реконструкцию и техническое перевооружение производства предполагалось направить не менее ¹/₂ всех капиталовложений.

Однако принимаемые меры не давали желаемого результа­та. Поэтому в июне 1987 года было объявлено о проведении радикальной экономической реформы. Началась перестройка хо­зяйственного механизма. Расширялась самостоятельность пред­приятий. Повышалась ответственность за результаты труда. Мно-

гие трудовые коллективы начали работать в условиях полного хоз­расчета и самофинансирования.

Очередным шагом на пути реформы был переход с июня 1988 года на региональный (или республиканский) хозрасчет. Это пред­полагало повышение самостоятельности и ответственности каж­дой республики за состояние дел в народном хозяйстве, возмож­ность принятия ответственных решений без согласования с центром. Однако в конечном итоге это привело к децентрализа­ции и разрушению единого экономического пространства СССР, десятилетиями складывавшихся хозяйственных, экономических и других связей.

Каковы же результаты пяти лет перестройки в народном хо­зяйстве? В целом они неутешительны. На рубеже 80 — 90-х годов обострился экономический кризис. Происходило падение нацио­нального дохода, сокращалось производство всех видов продук­ции, появилась безработица, ухудшилось социальное положение граждан. Выход из кризиса тогдашнему руководству виделся в скорейшем переходе к рыночным отношениям. Были предложе­ны три варианта такого перехода: программа «500 дней» эконо­мистов Шаталина-Явлинского, консервативная программа Н.И. Рыжкова и либеральная программа М.С.Горбачева. Поддержку в большинстве союзных республик, в том числе и в Белоруссии, получила программа «500 дней». На ее основе правительством республики в ноябре 1990 года были разработаны «Основные по­ложения программы перехода Белорусской ССР к рыночной эко­номике». Однако эта программа, как и другие документы по ста­билизации положения в экономике, практически не была выполнена. Поиски путей выхода из кризиса и перехода к новым экономическим отношениям происходили методом проб и оши­бок. В обществе нарастали напряженность, противостояние. Обо­стрялась политическая обстановка. Оппозиция БНФ в Верховном Совете республики выступала за безотлагательный переход к рыночным отношениям. Ею была выдвинута идея Балто-Черноморского союза, который бы включал республики Прибалтики, Белоруссию, Украину, Молдавию и ориентировался на интегра­цию с США и странами Запада. Однако эта идея не получила под­держку не только в республике, но и среди правительств стран, которые предполагались в качестве союзников.

В 90-е годы правительство республики неоднократно прини­мало меры по предотвращению спада производства и стабилиза­ции экономики, социальной защите населения. С1992 года введе­ны расчетные билеты Национального банка Республики Беларусь. В 1993 —1994 годах предпринимались попытки объединения де­нежных систем Беларуси и России, создания единой рублевой зоны, но они оказались безрезультатными.

Важнейшей из причин, приведших экономику Белоруссии в состояние тяжелейшего кризиса, было то, что она за период Со­ветской власти была прочно интегрирована в экономику СССР, являлась составной частью единого народнохозяйственного ком­плекса. Белоруссию недаром называли «сборочным цехом» СССР. Распад СССР неизбежно привел к разрыву прежних экономичес­ких связей. Чтобы как-то спасти положение и создать видимость прочного союза, но уже на новой основе, 8 декабря 1991 года в Беловежской пуще высшие руководители Белоруссии, России и Украины С.Шушкевич, Б.Ельцин и П.Кравчук подписали Согла­шение об образовании Содружества Независимых государств (СНГ). 21 декабря 1991 года в Алма-Ате был подписан протокол к Беловежскому Соглашению об образовании СНГ на равноправ­ной основе. В Содружество вошли 11 независимых государств — бывшие союзные республики—Азербайджан, Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Молдова, Россия, Таджикистан, Туркме­нистан, Узбекистан, Украина.

Однако оптимистические прогнозы на развитие и углубле­ние экономической интеграции независимых государств не оп­равдались. Абсолютное большинство подписанных в рамках СНГ договоров, соглашений остались нереализованными.

В последние годы наметились тенденции сближения Белару­си и России, углубления их всестороннего сотрудничества. В мар­те 1996 года по инициативе двух государств был подписан Дого­вор об углублении интеграции. Под ним поставили подписи и руководители Кыргызстана и Казахстана. 2 апреля 1996 года Пре­зиденты Беларуси и России А.Лукашенко и Б.Ельцин подписали Договор о создании Сообщества двух государств, которое призвано обеспечить более тесное и разностороннее их сотрудничество и сближение. Новым шагом в этом направлении стало подписание 2 апреля 1997 года Президентами обоих государств Устава Со­юза Беларуси и России. В документе определены, наряду с други­ми, задачи тесного социально-экономического и таможенного пространства и другие.

За последние годы Президентом Республики Беларусь и пра­вительством предприняты меры по выводу страны из кризисного состояния. Разрабатывается и реализуется программа «Основные направления социально-экономического развития РБ до 2000 года». В ней определены ключевые подходы к решению злобод­невных проблем. В 1996 году по сравнению с 1995 годом увели­чился валовой внутренний продукт, объем промышленной про­дукции, розничный товарооборот. Удалось несколько удержать инфляцию, безработицу, не допустить снижения жизненного уров­ня. С июня 1996 года наметился рост заработной платы.

За первый квартал 1997 года валовой внутренний продукт по сравнению с первым кварталом 1996 года увеличился на 9 про­центов, объем промышленной продукции—на 9,8 процента, сель­ского хозяйства — на 5,7 процента. Однако продолжался рост ко­личества убыточных предприятий, снижалась рентабельность отраслей экономики. Сохранялась задолженность по зарплате.

В сложных условиях развивался агропромышленный комп­лекс республики. Принятые в начале 80-х годов меры по совер­шенствованию руководства АПК, увеличению капитальных вло-

жений, обеспечению сельского хозяйства техникой, удобрениями на некоторое время изменили ситуацию к лучшему. В 1986 —1990 годах по республике средняя урожайность зерновых составила 29,5 центнеров с 1 гектара, средний удой на одну корову — около 3 тысяч литров. Обеспеченность на душу населения продуктами питания находилась близко к уровню развитых стран мира. Од­нако многие проблемы не были целиком решены. Так, только на 60 — 70 процентов были обеспечены потребности республики в зерне. К концу 80-х годов стала ощущаться нехватка продоволь­ственных товаров. Вводилась карточная система. Одной из при­чин были большие поставки в союзный фонд. Многие сельскохо­зяйственное товары использовались в бартерных сделках (из Белоруссии отгружали мясо, молоко, картофель и другие, а в рес­публику ввозили оборудование, машины, сырье и прочее). На со­стоянии сельского хозяйства отрицательно сказался кризис, по­разивший на рубеже 80 — 90-х годов экономику СССР.

Одним за другим становились убыточными колхозы. Появи­лись призывы к их роспуску. Верховный Совет республики в этих условиях утвердил многообразие форм собственности в сельском хозяйстве. Были приняты «Кодекс БССР о земле» (1990 год), зако­ны «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» (1991 год), «О пра­ве собственности на землю» (1993 год). Стали появляться фер­мерские хозяйства. В 1994 году их насчитывалось около 3 тысяч. Однако вес их продукции в общем объеме незначителен.

В 90-е годы происходило сокращение поголовья крупного рогатого скота, производства мяса и молока. Значительно ухуд­шилась материально-техническая база сельского хозяйства. Из-за высоких цен на технику большинство колхозов не в состоянии были ее приобретать. Прежний машинно-тракторный парк быст­ро сокращался. В то же время закупочные цены на сельхозпро­дукцию остаются крайне низкими и не покрывают расходов на ее производство.

Определенная часть населения республики, прежде всего политическая оппозиция, причиной недостатков считали отсут­ствие частной собственности на землю и выход из создавшегося положения видели в ее свободной купле-продаже. Этот вопрос в числе других был вынесен на республиканский референдум 24 ноября 1996 года. Около 83 процентов голосовавших высказались против, 15 процентов — за куплю-продажу и право частной соб­ственности на землю.

Огромный ущерб экономике республики нанесла авария на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года. В результате взрыва на четвертом блоке произошел выброс в атмосферу огромного ко­личества радиоактивных веществ, которыми были засорены ог­ромные территории в Гомельской и Могилевской, а также час­тично в Брестской, Минской и Гродненской областях. Авария на ЧАЭС явилась величайшей трагедией для республики. В зоне ава­рии оказалась ¹/₅ часть населения республики (около 2 миллионов 100 тысяч человек). Всего воздействию подверглись более 50 рай­онов. Экономика республики понесла огромные убытки. Из обо­рота выведено более 20% сельхозугодий, около 15% лесов. В мерт­вые зоны превратились брошенные деревни. Работы по преодо­лению последствий аварии проводятся постоянно, однако их эффективность остается низкой. В 1989 году Верховный Совет БССР принял долгосрочную Государственную программу ликви­дации последствий аварии на ЧАЭС на 1990 — 1995 годы.

Кризис в экономике, авария на ЧАЭС повлекли за собой рез­кое ухудшение социального положения населения. Во второй по­ловине 80-х годов появился дефицит продуктов питания и мно­гих товаров легкой промышленности, культурно-бытового и хозяйственного назначения и других. Стали резко повышаться розничные цены на продовольственные и промышленные това­ры, бытовые услуги, транспорт, средства связи и так далее. В на­чале 1992 года была введена купонная система распределения дефицитных товаров, прежде всего мебели, холодильников, теле­визоров и так далее.

В ответ на это возникли первые забастовки. Предприятия ста­ли переходить на 3 — 4-дневный график работы. Появилась без­работица. В обществе обострились до предела все социальные про­блемы. Усилилось имущественное и социальное наравенство.

Правительство республики постоянно принимало меры по смягчению последствий кризиса, социальной защите населения. Вводилась денежная компенсация в связи с либерализацией цен, надбавки к пенсиям, стипендиям, пособия по безработице и так далее. Однако они не дали желаемого эффекта. В настоящее вре­мя усилия правительства направлены на поддержку социальной сферы (охрану здоровья, образование, защиту малообеспеченных слоев населения, прежде всего пенсионеров, инвалидов, одино­ких матерей). Многое делается для развития науки и системы образования. Больше уделяется внимания духовному развитию общества.

ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ НЕЗАВИСИМОСТИ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

Начатая в 1985 году в Советском Союзе перестройка была направлена на решительное обновление всех сторон жизни советского общества — экономику, политику, социальные отно­шения, науку, культуру. Важным направлением перестройки ста­ла демократизация общественной жизни, гласность.

Характерной особенностью было повышение интереса обще­ства к национальной истории, культуре, языку, критическое пе­реосмысление установившихся оценок прошлого. На этой волне нарастала критика сталинизма, которая вскоре переросла в кри­тику, а затем и нападки на КПСС — КПБ. В условиях нарастания политической напряженности в обществе стремительно форми­ровались оппозиционные социализму, советской власти и коммунистической партии силы. В политической борьбе они умело ис­пользовали просчеты, допущенные предыдущими и тогдашними руководителями страны, республики, партия» дискредитировали в глазах народа советский строй, сознательно замалчивая пре­жние достижения советского общества.

В июне 1989 года в Вильнюсе состоялся учредительный съезд Белорусского народного фронта (БНФ). На II съезде, который со­стоялся в марте 1991 года, было дано определение БНФ как ши­рокого общественно-политического движения граждан, партий, организаций, выступающих за государственную независимость и национальное возрождение Белоруссии. Возникновению в респуб­лике новых партий и политических течений способствовал Закон СССР «Об общественных объединениях», который вступил в силу с 1 января 1991 года. В начале 90-х годов, помимо БНФ, было за­регистрировано еще два движения — Движение за демократию, социальный прогресс и справедливость (ДСПС) — коммунисти­ческой направленности, и Движение за демократические рефор­мы — Демократическая Беларусь (ДДРБ) — либерально-демок­ратического толка. В числе первых были зарегистрированы партии: Объединенная демократическая партия Беларуси (ОДГГБ), Белорусская социал-демократическая Громада, Национал-демок­ратическая партия Беларуси (НДПБ), Белорусский христианско-демократический союз (БХДС), Объединенная аграрно-демократическая партия Беларуси (ОАДПБ).

19 — 21 августа 1991 года группа высвтах государственных и партийных деятелей СССР создала Государственный Комитет по Чрезвычайному Положению (ГКЧП). Это была попытка возвра­щения к прежним порядкам. Основные события происходили в Москве. В Белоруссии ГКЧП не получил поддержку. В результате М.С.ГЬрбачев снял с себя полномочия Генерального секретаря ЦК КПСС. Вскоре он был лишен и должности Президента СССР. Дея­тельность КПСС — КПБ была приостановлена. Это фактически означало ее запрещение. КПБ распалась. В 1992 году часть ее быв­ших членов объединились в Партию коммунистов Беларуси, объя­вили себя преемниками коммунистической партии.

Таким образом, в республике сформировалась многопартий­ная система.

На конец 1994 года в Беларуси зарегистрировано 29 партий и 7 движений. Их деятельность регулируется Законом РБ «О по­литических партиях» (1994 год). Многие партии малочисленны, у них нет четких программ, конкретных политических, экономи­ческих и социальных ориентиров, отсутствуют подлинные лиде­ры, способные сплотить партийные ряды.

Существенной стороной демократизации общественной жиз­ни явились выборы в Верховный Совет СССР (1989 год) и Верхов­ный Совет БССР и местные Советы (1990 год). В отличие от всех предыдущих, они проводились в условиях формирования много­партийной системы и на альтернативной основе. В мае 1989 года состоялся I съезд народных депутатов СССР. Всего прошло шесть съездов. Однако они не сыграли решающей роли в спасении СССР от неминуемого развала.

Политическое развитие советского общества в условиях пе­рестройки привело к усилению в республиках движения за наци­ональную независимость, суверенитет, выход из состава СССР. Эти процессы направляли оппозиционные силы. Попытки союзного руководства создать «обновленный союз», придав при этом боль­шую самостоятельность республикам во внешнеполитической деятельности и внутренней жизни, не увенчались успехом. Рес­публики одна за другой объявляли о своем суверенитете и выходе из СССР.

27 июля 1990 года Верховный Совет БССР принял Деклара­цию о государственном суверенитете БССР. В ней объявлялось о независимости республики во внешних отношениях и стремле­нии создать правовое государство. 17 марта 1991 года в СССР по решению четвертого съезда народных депутатов СССР состоялся референдум по вопросу сохранения Советского Союза как обнов­ленной федерации равноправных суверенных республик. «За» высказались 76,4 процента голосовавших, в том числе по Бело­руссии — 82,7 процента. Однако политики не учитывали волю на­рода в дальнейших своих действиях.

25 августа 1991 года Сессия Верховного Совета БССР приня­ла Закон «О придании статуса Конституционного закона декла­рации Верховного Совета Белорусской ССР о государственном суверенитете Белорусской Советской Социалистической Респуб­лики» и постановление «Об обеспечении политической и эконо­мической самостоятельности Белорусской ССР». Собственностью республики объявлялись предприятия, организации и учрежде­ния союзного подчинения, размещенные на ее территории.

19 сентября 1991 года внеочередная сессия Верховного Со­вета БССР приняла решение изменить название республики и именовать «Республика Беларусь» или «Беларусь». Были приня­ты Законы «О государственном флаге РБ» и «О государственном гербе РБ». Прежний флаг БССР был заменен на бело-красно-бе­лый, который являлся символом Белорусской Народной Респуб­лики, а новым гербом стал исторический герб Великого Княже­ства Литовского «Пагоня». Однако смена государственной символики вызвала в обществе дискуссии и еще больше усилила политическое противостояние. Вопрос о смене символики был внесен на всенародный референдум 11 мая 1995 года. Абсолют­ное большинство избирателей приняло образцы герба и флага, предложенные Президентом Республики Беларусь, в качестве го­сударственных символов.

8 декабря 1991 года высшие государственные деятели Бела­руси, России и Украины С.Шушкевич, Б.Ельцин и П.Кравчук в Виску лях в Беловежской пуще подписали Соглашение об образо­вании Содружества Независимых Государств — СНГ. К нему при­соединились еще 8 независимых — бывших союзных республик. Одновременно было принято постановление о деноминации (пре­кращении действия) Договора 1922 года об образовании СССР. 10 декабря 1991 года Верховный Совет РБ ратифицировал Согла­шение.

Однако роль СНГ остается скорее декларативной, чем реаль­ной. Входящие в него государства не проводят согласованной внешней и внутренней политики. Слабо осуществляются эконо­мические, культурные и другие связи.

После провозглашения независимости республика вступила в новый этап своего развития. Началось формирование органов управления. Союзно-республиканские министерства и ведомства преобразовывались в республиканские. Комитет госбезопаснос­ти стал подчиняться Верховному Совету, а пограничные войска — Совету Министров РБ. Создана Служба контроля при Президен­те РБ. В соответствии с Постановлением Верховного Совета РБ от 1992 года «О создании Вооруженных Сил Республики Беларусь» началось формирование белорусской армии. Все части и подраз­деления бывшего Белорусского военного округа, за исключением стратегических сил СНГ, перешли под контроль Министерства обороны республики. Разработана военная доктрина, сущность которой — Беларусь — нейтральная безъядерная держава, воору­женные силы созданы только с оборонительной целью.

15 марта 1994 года была принята Конституция Республики Беларусь. В ней юридически закреплялся суверенитет республи­ки, достигнутые демократические преобразования, гарантирова­ны права и свободы граждан. Впервые утверждена должность Президента как руководителя государства и исполнительной вла­сти. Первым Президентом Республики Беларусь 10 июля 1994 года избран Александр Григорьевич Лукашенко. За него проголосова­ли более 81 процента избирателей.

Политическое развитие Республики Беларусь характеризует­ся нестабильностью. В 1996 году возник парламентский кризис. Президент А.Г.Лукашенко предложил провести референдум по внесению изменений в действующую Конституцию РБ 1994 года. Как отмечалось в Обращении Президента к гражданам страны, «Конституция 1994 года дает возможность политическим реван­шистам и ставленникам крупных кланов, игнорируя волю наро­да, блокировать действия Президента по наведению порядка в стране». Президентом был предложен вариант Конституции РБ 1994 года с изменениями и дополнениями. В новом варианте Ос­новного закона страны претерпевали существенные изменеия законодательная, исполнительная, судебная ветви власти. Расши­рялись полномочия главы государства — Президента. Оппозиция в Верховном Совете РБ во главе с его Председателем С.Шарецким предложила вариант Конституции, где пост Президента уп­разднялся. С 9 по 24 ноября 1996 года проводился референдум. На всенародное голосование выносились 7 вопросов (4 — по ини­циативе Президента, 3 — Верховного Совета). Важнейшие из них— о принятии Конституции РБ 1994 года с изменениями и дополнениями (новая редакция), о праве частной собственности на землю, о перенесении Дня независимости РБ на 3 июля — день

освобождения Беларуси от гитлеровских захватчиков. По резуль­татам голосования получила поддержку большинства народа по­зиция Президента. За предложенную Президентом новую редак­цию Конституции проголосовали более 70 процентов избирателей, за перенесение Дня независимости — более 88 процентов, про­тив введения частной собственности на землю — более 82 про­центов.

В настоящее время представительным и законодательным органом Республики Беларусь является Парламент — Националь­ное собрание. Он состоит из двух палат — Палаты представите­лей (110 депутатов) и Совета Республики (депутаты избираются тайным голосованием на заседаниях местных Советов депутатов по 8 человек от области и города Минска). Исполнительную власть осуществляет Совет Министров РБ. Судебная власть принадле­жит судам. Контроль за конституционностью нормативных актов в государстве осуществляет Конституционный Суд РБ. Местное управление и самоуправление осуществляется через местные Советы депутатов. Контролирующим органом является Комитет государственного контроля, который образуется Президентом.

Конституционная реформа, проведенная после референду­ма, дала возможность ликвидировать многие препятствия на пути социальных преобразований в Республике.

Провозглашение независимости РБ поставило проблему на­лаживания дружественных взаимовыгодных отношений с други­ми странами. Беларусь как суверенное государство признали бо­лее 120 стран. Вырабатывается доктрина внешней политики. Отношения с другими странами определяются на основе догово­ров, соглашений, в которых предусмотрено сотрудничество в сфе­ре экономики, политики, культуры. Значительно расширились связи с соотечественниками за рубежом. Однако при этом важ­нейшим является углубление интеграционных процессов и рас­ширение двустороннего сотрудничества с Россией.

2 апреля 1996 года Президенты Беларуси и России А.Лука­шенко и Б.Ельцин подписали в Москве Договор о создании Сооб­щества Беларуси и России. Это стало важным шагом на пути все­сторонней интеграции двух славянских народов. Ровно через год 2 апреля 1997 года в Москве Президенты двух государств пара­фировали (предварительно подписали) проект Устава Союза Бе­ларуси и России. Этот документ был вынесен на обсуждение граж­дан двух стран до 15 мая 1997 года. Задачами Союза является согласование внешней политики, мер по обеспечению междуна­родного мира и безопасности, содействие развитию демократии, создание единого экономического и таможенного пространства. Объединение двух государств должно привести к выравниванию уровня жизни населения, обеспечению равных прав граждан при получении образования, медицинской помощи. Каждый гражда-

нин Беларуси и России одновременно является и гражданином Союза.

Объединение Беларуси и России вызвало неоднозначную ре­акцию как в республиках, так и в ближнем и дальнем зарубежье. У Союза Беларуси и России есть и противники, и сторонники. Вза­имное сближение России и Беларуси не означает слияния двух стран. Суверенитет и независимость Беларуси будут сохранены.

РАЗВИТИЕ НАУКИ И КУЛЬТУРЫ

Демократизация общественной жизни, начавшаяся в се­редине 80-х годов, провозглашение суверенитета Беларуси ока­зали сильное влияние на содержание и направления развития культуры и науки. Все больше эта сфера духовной жизни общест­ва освобождалась от идеологического диктата и государственного кон­троля, появлялись новые формы и жанры, были сделаны суще­ственные шаги по пути национально-культурного возрождения.

Перестройка остро обнажила многие проблемы белорусской культуры. В предыдущие десятилетия под влиянием теории «о слиянии культур», «сближении наций» происходила унификация культуры. Во всех республиках создавался единый тип культуры, «социалистической по форме и национальной по содержанию». На деле это привело к выхолащиванию национальных корней, забвению многовековых традиций, пренебрежительному отноше­нию к родному языку, истории. Вырастали целые поколения, ли­шенные исторической памяти. Не случайно поэтому, что обще­ственно-политический подъем сопровождался движением за возрождение белорусской и других национальных культур. Во главе этого движения шла интеллигенция. На первый план выд­вигались проблемы белорусского языка, его роли в обществе, на­циональной культуры и истории.

Большое значение имело принятие Верховным Советом БССР закона «О языках в Белорусской ССР» (1990 год). В соответствии с ним белорусский язык признан государственным в республике. Закон обеспечивает право пользоваться русским языком как язы­ком межнациональных отношений, а также создает условия для развития всех национальных языков, которыми пользуется насе­ление Беларуси. Предусматривался постепенный перевод на бе­лорусский язык учреждений науки, культуры, образования, орга­нов государственной власти. В связи с принятием Закона Совет Министров в 1991 году принял Государственную программу раз­вития белорусского языка и языков других национальностей, про­живающих в республике.

Однако в ходе реализации Закона выявились и перегибы. Имели место чрезмерное администрирование при введении бе­лорусского языка, недостаточная просветительная работа, пре­небрежительное отношение некоторой части белорусской интел­потенции к русскому языку и культуре. На этой почве стало про­являться недовольство в обществе. Вопрос о придании равного статуса русскому языку наравне с белорусским был вынесен на референдум в мае 1995 года и получил поддержку абсолютного большинства народа.

Нерешенность и запущенность национально-культурных про­блем связывалась не только с русификаторской политикой цариз­ма в прошлом, но и с деятельностью КПСС — КПБ. И возникли культурно-просветительные «суполки» «Талака», «Паходня», «Тутэйшыя» и другие. В июне 1989 года по инициативе писателей создано Товарищество белорусского языка имени Ф.Скорины. Его возглавил поэт Нил Гилевич. Активную работу по сохранению и пропаганде культурного наследия, возвращению культурных цен­ностей проводит Белорусский фонд культуры. С 1990 года суще­ствует объединение белорусов мира «Бацькаушчына». Его усили­ями осуществляется связь с белорусами, проживающими в далеком и близком зарубежье. В 1993 году в Минске состоялся I съезд белорусов мира. Издаются сборники литературных произ­ведений белорусов-эмигрантов, с ними поддерживается тесная связь.

На национально-культурное возрождение направлена дея­тельность многих творческих объединений, в их числе — Нацио­нальный научно-просветительный центр имени Ф.Скорины, Меж­дународная ассоциация белорусов, Белорусское краеведческое товарищество. В 1990 году широко отмечалось 500-летие со дня рождения белорусского просветителя и первопечатника Ф.Ско­рины. ЮНЕСКО объявило 1990 год годом Скорины. В Падуанском университете, где он учился, была открыта мемориальная доска.

Существенные изменения происходят в сфере образования. Сделаны определенные шаги по созданию национальной систе­мы образования. В 1991 году принят «Закон об образовании в Республике Беларусь». Изменяется содержание обучения. Боль­шое внимание уделяется изучению белорусского языка, истории, культуры, литературы. Появились новые типы учебных заведе­ний — гимназии, лицеи, колледжи. Перестраивается и высшее об­разование. Оно приводится в соответствие с международными нормами. Наряду с государственными возникли коммерческие учебные заведения. Деятельность вузов направлена на подготов­ку специалистов для различных отраслей народного хозяйства и культуры республики.

Трудные времена переживает белорусская наука. В условиях экономического кризиса сократилось ее финансирование. Это привело к оттоку многих способных ученых за границу или в дру­гие сферы общественной деятельности. На 1994 год в республике насчитывалось 38 тысяч научных работников, из них 1620 докто­ров и 15,8 тысяч кандидатов наук. Разрушение прежних научных связей, существовавших в рамках СССР и социалистических стран, привело к исчезновению целых научных школ и направле­ний исследований. В настоящее время правительство республики

принимает действенные меры по государственной поддержке науки, повышению престижа труда ученых, их материальному стимулированию.

Возрождение национальной культуры привело к возвраще­нию целого пласта духовной культуры, связанного с деятельнос­тью церкви. Произошла перестройка отношений церкви с госу­дарством — от конфронтации к сотрудничеству. Растет количество религиозных организаций. Им передаются и реставрируются зак­рытые прежде культовые сооружения, строятся новые. Важней­шие религиозные праздники стали государственными.

В последние годы, несмотря на трудности, многое сделано по реставрации памятников истории и культуры.

В республике создается законодательная база культуры. Были приняты ряд законов: о культуре, об охране культурно-истори­ческого наследия, о национальных меньшинствах. Все они при­званы быть надежным фундаментом для строительства суверен­ного государства и национального возрождения, гарантом духовного обновления общества. Исходя из этого, правительство республики стремится последовательно осуществлять програм­му национального возрождения, создавать равные права, усло­вия, возможности гражданам республики в развитии своих наци­ональных культур. Осуществление этих задач во многом зависит от финансирования культуры. Без солидных финансовых средств, материальной поддержки и стимулирования государством сфе­ры культуры и искусства и их работников, предоставления льгот трудно говорить о будущем культуры.

Реальная обстановка такова, что культура очутилась в состо­янии кризиса. Сокращаются клубные учреждения, киноустанов­ки, уменьшается количество коллективов со званием «народный». Практически не строятся объекты культуры. Отрицание прежних идеалов и духовных ценностей привело к тому, что буржуазная массовая культура с ее культом насилия, наживы, низких духов­ных запросов заполонила экраны телевизоров, кинотеатров, стра­ницы книг, газет и журналов.

Однако недостатки не умаляют достижений. Многие творчес­кие коллективы республики могут украсить сцены любой евро­пейской страны. Большой популярностью как в Белоруссии, так и в ближнем и дальнем зарубежье пользуются Государственный народный хор, Государственный ансамбль танца, ансамбли «Хорошки», «Песняры», «Неман», «Прялица» и многие другие. В за­рубежные гастроли выезжают театральные, песенные, танцеваль­ные, музыкальные, самодеятельные коллективы и солисты. Традиционно в Беларуси проводятся международные художе­ственные выставки.

Процесс возрождения особенно ощутимо отразился на лите­ратуре. На страницах журналов «Полымя», «Маладосць», «Не­ман», «ГПМ» и других появились ранее запрещенные произведе­ния. Переизданы произведения М.Горецкого, В.Игнатовского, М.Довнар-Запольского, Л.Гениюш, А.Луцкевича и других. Боль­шой интерес вызывает тема сталинских репрессий, историческо­го прошлого и дня сегодняшнего. Получили отклик у читателей публицистические произведения М.Ермаловича «Старажытная Беларусь», «Па слядах аднаго мiфа», В.Чаропки «Iмяу летатсу», К.Тарасова «Ефрасинья Полоцкая» и другие.

Подлинным событием в белорусской литературе стала повесть В.Быкова «Облава» (1989 год). В ней впервые исследуется тема— судьба тех, кто был зачислен в кулаки и выслан из родных мест, лишен всех человеческих прав.

Многотемьем, многообразием отличается белорусская поэзия. Поэтов волнует национальная проблематика, тема Чернобыля, сталинизма, любви, добра, зла. Поэзия представлена именами Д.Бичель-Загнетовой, С.Соколова-Воюша, М.Арочки, Л.Рублевской, М.Рудковского и других.

Белорусское искусство характеризуется проведением выста­вок, презентаций, вернисажей. Появились неформальные объе­динения художников, открыты независимые художественные га­лереи, салоны. Возвращаются имена и творчество ранее запрещенных Исачева, Шагала, Малевича и других художников.

В сложном положении находится театральное искусство. Опп/щается нехватка свежего репертуара. Ставится задача фор­мирования подлинно национального белорусского театра.

Начавшиеся в середине 80-х годов процессы привели к про­буждению самосознания национальных меньшинств, проживаю­щих в Беларуси. Возникли культурно-просветительные общества поляков (ныне — Союз поляков Беларуси), евреев, татар, литов­цев, немцев, украинцев. Они развернули деятельность по изуче­нию национального языка, воссозданию народных обычаев, тра­диций, открытию школ и классов, изданию газет, журналов, широкой пропаганде национальной культуры.

Успехи национально-культурного возрождения, дальнейше­го развития культуры зависят от многих факторов. Важнейший из них — продуманная государственная политика в области куль­туры, всемерная поддержка и финансирование, формирование в обществе высоких гуманистических ценностей и идеалов.

МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ БЕЛАРУСИ (1955 — 1997 гг.)

Участие БССР в сотрудничестве

с социалистическими, развивающимися

и капиталистическими странами

(середина 50-х — 80-е годы)

До принятия Декларации о независимости БССР, нахо­дясь в составе СССР, не являлась самостоятельным субъектом меж­дународных отношений. Внешняя политика, содержание и фор­мы сотрудничества с зарубежными странами являлись компетен­цией союзного правительства и КПСС. Республики, в их числе и Белоруссия, развивали международные связи и сотрудничество, руководствуясь принципами внешней политики СССР. И все же, начиная с середины 50-х годов, БССР все больше расширяла свое сотрудничество с социалистическими, капиталистическими и развивающимися странами в экономической, общественно-поли­тической, культурной и других сферах.

Важным направлением международной деятельности БССР была борьба за мир и международную безопасность, развитие равноправного сотрудничества со всеми странами. С этой целью БССР активно использовала трибуну ООН, участвовала в различ­ных международных организациях (ЮНЕСКО, МАГАТЭ, МОТ и других). По инициативе или с участием делегации республики Генеральной ассамблеей ООН были приняты Декларации о мир­ном сосуществовании государств (1957 год), об укреплении меж­дународной безопасности (1970 год), о праве народов на мир (1984 год), ряд резолюций о запрещении испытаний ядерного, химичес­кого, бактериологического оружия и их уничтожении, исключе­нии космоса из гонки вооружений и другие. Представители Бело­русской ССР в ООН активно поддерживали стремление народов к независимости, выступали с осуждением агрессии империали­стических государств в отношении других стран, против всех форм расовой дискриминации.

Белорусская ССР активно развивала международные связи с социалистическими странами. В 1949 году был образован СЭВ — Совет Экономической Взаимопомощи. С этого времени ее связи в экономической сфере стали углубляться. Уже в 1959 году из БССР в страны соцсодружества поступили тысячи силосоуборочных комбайнов, тракторов, подшипников, пиломатериалов и других товаров.

В 60 — 80-е годы, благодаря росту экономического потенциа­ла республики, расширялся ассортимент товаров, идущих на экс­порт. Особое место занимали белорусские автомобили, станки, тракторы, калийные и азотные удобрения. В свою очередь, БССР получала из стран СЭВ многие виды продукции — химические товары, прокат черных металлов, ЭВМ, станки, товары народно­го потребления и многое другое.

В 80-е годы социалистическими странами был взят курс на проведение согласованной научно-технической политики. В 1985 году была принята комплексная программа научно-техническо­го прогресса стран-членов СЭВ до 2000 года. Она ориентировала на ускоренное развитие атомной энергетики, создание новых материалов и технологий, электронизацию народного хозяйства, комплексную автоматизацию. В ее реализации принимала учас­тие и БССР. Так, общими усилиями СССР, БССР, ГДР, Кубы, ПНР и ЧССР в городе Мозырь был построен завод кормовых дрожжей, который специализировался на выпуске добавок и биологически активных веществ для увеличения производства продукции жи­вотноводства. Были созданы магистральные трубопроводы, ли­нии электропередач, атомные электростанции.

В 70-е годы стали развиваться прямые связи между белорус­скими автомобильными, тракторостроительными, химическими, нефтехимическими и другими предприятиями и соответствующи­ми в соцстранах. Происходил обмен опытом, стажировка специа­листов, рабочих. Однако эти связи не были прочными и нередко носили эпизодический характер.

Расширялось сотрудничество БССР с соцстранами в области науки, культуры, образования. В 50 — 60-е годы научные связи не носили постоянного характера. В начале 70-х годов институты Академии наук сотрудничали с 9 научными центрами соцстран по 17 темам, а в 1985 — с 90 по 70 темам. Ученые Белоруссии занимались разработкой многих актуальных проблем, в их чис­ле —вопросы комплексного использования водных ресурсов, воп­росы геологии, физики, медицины, атомной энергетики, созда­ния ЭВМ, проблемы общественных наук. Научное сотрудничество велось и по линии вузов БССР и социалистических стран. В 1986 году 10 вузов республики сотрудничали с 16 вузами ГДР, ЧССР, ПНР, НРБ, СФРЮ, Кубы, СРВ.

Тесные связи объединяли литераторов, артистов, художников, многие творческие коллективы республики и соцстран. Белорус­ские читатели знакомились с переводами писателей и поэтов Бол­гарии, Венгрии, Польши, Кубы и других стран. В свою очередь, на болгарском, польском, немецком и народов стран социализма языках были изданы многие произведения Я.Купалы, В.Быкова, И.Мележа, Я.Брыля, И.Пташникова, И.Шамякина и других. Праз­дниками дружбы были Дни литературы и искусства, фестивали кино, музыки, обмены выставками работ художников, скульпто­ров, гастроли профессиональных самодеятельных коллективов. Развивался международный туризм. Он способствовал укрепле­нию непосредственных контактов между людьми, знакомству с историей, достижениями в экономике и культуре народов. Рас­ширялись спортивные связи. Белорусские спортсмены в составе сборных СССР или самостоятельно участвовали в международ­ных соревнованиях по различным видам спорта как за рубежом, так и в БССР

В условиях противоборства двух систем — социалистической и капиталистической — шла борьба за страны «третьего мира». К ним относились ряд стран Азии, Африки, Латинской Америки, которые избавились от колониальной зависимости и стали на путь самостоятельного развития. Официальный курс Советского Со­юза был направлен на «укрепление союза мирового социализма и национально-освободительного движения» (Материалы XXVI съезда КПСС. — М., 1981. — С.15). Капиталистические страны стремились подчинить их своему политическому, идеологическо­му, экономическому влиянию, направить их развитие по капита­листическому пути.

Послевоенный период и особенно 70 — 80-е годы характери­зуются расширением контактов КПСС — КПБ с революционно-демократическими партиями развивающихся стран. Белоруссию посещали с официальным визитом десятки партийно-правитель­ственных делегаций, представителей демократических, молодеж­ных, женских, общественных организаций. В свою очередь, деле­гации представителей партийных, комсомольских и профсоюзных организаций выезжали в развивающиеся страны. Однако визиты не были постоянными и носили больше пропагандистский, идео­логический характер.

В ходе экономического сотрудничества БССР оказывала по­мощь в освоении природных богатств, создании собственной не­зависимой экономики. Расширялись торгово-экономические свя­зи. Из республики в 70 — 80-е годы шли поставки промышленной продукции более чем в 70 развивающихся стран. Большим спро­сом пользовались белорусские тракторы, автомобили, станки, приборы и другие товары. В республику поступала продукция из 23 стран. Это составляло 9 процентов от общего объема импорта.

СССР оказывал техническое содействие развивающимся стра­нам в строительстве народнохозяйственных объектов. При учас­тии Белоруссии в 80-е годы, например, был построен тракторосборочный завод в городе Назарете (Эфиопия). На многие строящиеся объекты из республики поставлялось оборудование. Белорусские специалисты принимали участие в подготовке на­циональных кадров для различных сфер народного хозяйства. Более 13 тысяч представителей из развивающихся стран только в 70-е годы получали специальности в различных учебных заведе­ниях БССР.

Культурные связи республики с развивающимися странами не были такими содержательными и разносторонними, как с со­циалистическими. Они включали проведение дней национальной культуры и дней дружбы, выставок, фестивалей, взаимный об­мен творческими коллективами и отдельными исполнителями.

Еще меньшими по объему и содержанию были связи БССР с капиталистическими странами. Фактически они охватывали толь­ко сферу экономики. Отдельные виды своей продукции Белорус­сия поставляла и на западный рынок. В их числе — продукция машиностроения и тракторостроения, химические волокна, стан­ки, калийные и азотные удобрения. На формы и содержание со­трудничества, особенно в духовной сфере, отрицательное влия­ние оказала «холодная война», идеологическая борьба. В сознании советских людей создавался образ врага в лице капиталистичес­ких стран, формировалось негативное отношение к западной куль­туре. Очень слабо были информированы советские люди о жизни народов других стран. Советская пропаганда, как правило, отме­чала только негативные стороны, изрядно их преувеличивая. И только со второй половины 80-х годов стена недоверия и враж­дебности стала стремительно разрушаться. Но был разрушен и социализм. К власти в социалистических странах пришли анти­советски настроенные правительства. Они избрали курс ориен­тации на западную модель развития общества. В советских рес­публиках усиливались тенденции к выходу из состава СССР, к независимости. Провозглашение суверенитета БССР в июле 1990 года означало новый этап в развитии международных связей ре­спублики.

МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

Характерной особенностью этого периода явилась ра­дикальная перестройка международных связей республики и фор­мирование собственной внешней политики. С момента провозг­лашения независимости Беларусь как суверенное государство признали более 130 стран мира, дипломатические связи установ­лены более чем со 100, в числе первых — США, Финляндия, Ита­лия, ФРГ, Польша, Румыния, Вьетнам. 2 октября 1991 года Верховный Совет принял «Заявление о принципах внешнеполи­тической деятельности Республики Беларусь». В нем подтверж­дена приверженность Уставу ООН, Всеобщей декларации прав человека и международным обязательствам, которые были при­няты Республикой Беларусь в соответствии с ее международны­ми договорами.

Важнейшая задача — формирование самостоятельной внеш­ней политики — осуществляется в сложных условиях. В мире про­исходят глобальные изменения. После распада СССР и социалис­тического содружества произошло перераспределение сил. США остались единственным мировым государством, которое оказы­вает сильное влияние на международную политику государств, в том числе и тех, которые образовались после распада СССР. США являются сторонником «нового мирового порядка», сущность ко­торого — претензии США на международное господство в каче­стве единой сверхдержавы, которая осталась в мире после распа­да СССР. США умело играют на противоречиях Украины, России, Беларуси и других республик бывшего СССР и стремятся не до­пустить их сближения и объединения ни в каком виде. В после­днее время США и другие капиталистические страны усиленно навязывают миру идею о продвижении НАТО на Восток к грани­цам Беларуси и России. Однако такая политика чревата непредс­казуемыми последствиями и решительно осуждается Президен­тами и Правительствами Беларуси и России.

Беларусь последовательно проводит в международных отно­шениях курс мира и разоружения, укрепления международной безопасности. Продолжается ее активная деятельность в ООН. В 1995 году отмечалось 50-летие этой авторитетной организации. На праздновании юбилея сессии Генеральной Ассамблеи ООН присутствовала делегация во главе с Президентом Беларуси А.Лу­кашенко. В выступлении на сессии и в ходе своего визита Прези­дент заявил о приверженности Беларуси идеям разоружения, от­метил вклад республики в упрочение мира, акцентировал внимание на участии Беларуси в инициативах «Партнерство во имя мира», «Пакт стабильности в Европе», охарактеризовал пер­спективы участия Беларуси в миротворческой деятельности. Он также привлек внимание мировой общественности к чернобыль­ской проблеме. Необходимо отметить, что Генеральная Ассамб­лея приняла четыре резолюции по этому вопросу ООН оказыва­ет помощь в осуществлении 25 проектов, связанных со смягчением последствий чернобыльской аварии.

В международной политике Беларусь исходит из принципов равенства государств, неприменения силы или угрозы силы, не­рушимости границ, невмешательства во внутренние дела. Бела­русь присоединилась к Совещанию по безопасности и сотрудни­честву в Европе в качестве равноправного члена, принята в Международный валютный фонд, в Международный банк рекон­струкции и развития. В 1994 году Верховный Совет ратифициро­вал Договор о сокращении и ограничении стратегических насту­пательных вооружений. Из республики выведены российские ядерные ракеты. Ведется последовательное сокращение обычных вооружений. Однако этот процесс затягивается из-за отсутствия необходимых средств.

Белорусская дипломатия ведет поиск путей сближения и вза­имовыгодного сотрудничества с другими странами. Важным на­правлением является внешнеэкономическая деятельность. Пра­вительство видит одной из важнейших задач привлечение в белорусскую экономику зарубежных капиталов. Однако зарубеж­ные бизнесмены не торопятся. Причин тому немало, и в первую очередь — нестабильность экономической и политической ситуа­ции как в СНГ, так и в Беларуси в частности. Во-вторых, несовер­шенство нашего законодательства, которое не гарантирует охра­ну зарубежных инвестиций. В-третьих, наличие многочисленных бюрократических препятствий, безответственность и халатность республиканских и местных органов. Поэтому западные полити­ки и инвесторы изучают и анализируют политику и позицию пра­вительства, задачи и деятельность политических партий, пути решения национальных проблем. Однако они чаще стали прихо­дить к выводу, что Беларусь — одна из немногих республик быв­шего СССР, в которой можно в недалеком будущем заниматься бизнесом.

Налажено сотрудничество Белорусского национального и Международного банков. Зарубежные компании и фирмы орга­низуют в республике выставки, ярмарки своей продукции. Белорусские предприятия, в свою очередь, стремятся раскрыть свои возможности западным партнерам. В республике на конец 1996 года действовало около 3 тысяч совместных и иностранных пред­приятий и филиалов различных фирм ( в июле 1992 года — 460).

Они выпускают разнообразную продукцию, занимаются торгово-посреднической деятельностью. С 1 декабря 1996 года начала

действовать свободная экономическая зона «Брест». Она состоит из 2 участков, один пролегает от автомагистрали Брест-Минск до аэропорта, второй расположен вдоль белорусско-польской грани­цы. На 1997 год имеется 15 конкретных проектов. Первой начнет свою деятельность немецкая фирма «Хайфт», которая вкладыва­ет 12 миллионов марок в строительство фабрики по производ­ству йогурта, шоколада, макаронных изделий.

Беларусь развивает торгово-экономические связи со страна­ми дальнего и ближнего зарубежья. За 10 месяцев 1996 года внеш­неторговый оборот республики составил около 10 млрд. долларов США, в том числе, ²/₃ — со странами СНГ, со странами дальнего зарубежья — ¹/₃. Объем экспорта Беларуси за этот период соста­вил 4,3 млрд. долларов США, импорта — 5,6 млрд. долларов. В торговом обороте наиболее значительное место занимают Герма­ния, Польша, Италия, Китай, Турция, Тайвань. В торговых отно­шениях приоритетное место принадлежит России, почти полови­на всего товарооборота. Беларусь постоянно расширяет экономическую интеграцию. Эти процессы усилятся по мере со­здания Союза Беларуси и России.

Несмотря на трудности, развиваются культурные связи Бе­ларуси. Взаимопониманию и сближению народов помогают гаст­рольные поездки творческих коллективов и отдельных исполни­телей, организация выставок, международных конференций, обмен информацией, туризм. Продолжается сотрудничество бе­лорусских ученых с коллегами за рубежом. В 1993 году Академия наук Беларуси сотрудничала с научно-исследовательскими организациями из 24 зарубежных стран. В зарубежные командиров­ки выезжали около 800 ученых и специалистов. В то же время для консультаций, участия в экспериментах, симпозиумах в респуб­лику приезжали около 500 зарубежных ученых и специалистов. Развитию культурных и научных связей способствует участие Беларуси в ЮНЕСКО, многих международных организациях. Пло­дотворно развиваются контакты по линии Белорусского общества дружбы и культурной связи с зарубежными странами, которому в 1996 году исполнилось 70 лет.

Укреплению международных контактов способствуют визи­ты правительственных делегаций республики в страны ближнего и дальнего зарубежья, посещение Беларуси делегациями разных государств, неправительственных организаций. Возобновляются связи молодежных организаций. В 1991 году в Беларуси создан Фонд международного молодежного сотрудничества. Им установ­лены экономические, культурные и спортивные связи с обществен­ными и частными организациями Германии, Португалии, Поль­ши, Чехословакии и других стран. Фонд содействует повышению квалификации молодых специалистов народного хозяйства Бе­ларуси и зарубежных стран, организует туристические поездки.

С конца 80-х годов стали устанавливаться отношения с наци­ональными организациями белорусской эмиграции, а также об­ществами соотечественников в ближнем зарубежье. За предела­ми страны в настоящее время проживают более 3,5 млн. белорусов. С сентября 1990 года действует Объединение (Згуртаванне) бело­русов мира «Бацькаушчына». По его инициативе в декабре 1992 года состоялся Первый съезд белорусов ближнего зарубежья, а в июле 1992 года — Первый съезд белорусов мира. На этих фору­мах обсуждались проблемы возрождения белорусской нации, объе­динения деятельности на ее благо белорусской нации.

Для успешного осуществления внешней политики, придания ей динамизма и системности Министерство иностранных дел Рес­публики готовит важный документ — концепцию внешней поли­тики Республики Беларусь. Основное во внешнеполитической де­ятельности Беларуси то, что мы хотим жить в мире и дружбе со всеми, особенно с соседними странами. Правительство Республики выступает за создание справедливой и надежной системы меж­дународной безопасности и отказывается от участия в вооружен­ных конфликтах. Президент А.Лукашенко выступил с инициати­вой создания в Европе зоны, свободной от смертоносного ядерного оружия. Конечная цель — достижение всеобщего и полного ядер­ного разоружения под эффективным международным контролем.

В отношениях со странами СНГ усилия Беларуси направле­ны на развитие интеграционных процессов на трех уровнях: эко­номический союз 12 государств, таможенный, экономический и гуманитарный — четырех — Беларуси, России, Казахстана и Кыр­гызстана и максимальное углубление интеграции Беларуси и Рос­сии во всех сферах.

Содержание

ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………………………………3

ПЕРВОБЫТНОЕ ОБЩЕСТВО НА ТЕРРИТОРИИ БЕЛАРУСИ……………………4

БЕЛОРУССКИЕ ЗЕМЛИ В IX — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ ХIII в……………………6

Социально-экономическое развитие белорусских земель

в IX — первой половине ХIII в…………………………………………………………….6

Социально-политическое развитие белорусских земель

в IX — первой половине ХIII в…………………………………………………………….8

Борьба населения белорусских земель против иноземных

завоевателей (конец XII — первая половина ХIII в.)…………………………….11

Культура белорусских земель в IX — первой половине ХIII в………………..13

БЕЛОРУССКИЕ ЗЕМЛИ В СОСТАВЕ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО

(СЕРЕДИНА ХIII — СЕРЕДИНА XVI в.)……………………………………………….15

Образование великого княжества литовского и включение белорус­ских земель в его состав (середина ХIII — середина XVI в.)………………………………15

Социально-политическое развитие ВКЛ в конце XIV — первой

половине XVI в……………………………………………………………………………….18

Социально-экономическое развитие белорусских земель

в составе ВКЛ в XIV — первой половине XVI в……………………………………25

Формирование белорусской народности. Культура Беларуси

в XIV — первой половине XVI в…………………………………………………………30

БЕЛОРУССКИЕ ЗЕМЛИ В СОСТАВЕ РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ (1569 —1795 гг.)……………………………………………………………………………………………………..38

Образование Речи Посполитой. Политическое положение и социальное развитие Беларуси во второй половине XVI —

первой половине XVII в……………………………………………………………………38

Военные действия на территории Беларуси в середине XVII в……………..46

Экономическое и политическое положение Беларуси во второй

половине XVn—начале XVIII в…………………………………………………………..52

Социально-экономическое и политическое развитие Беларуси

в середине и второй половине XVIII в………………………………………………..60

Разделы Речи Посполитой. Включение белорусских земель

в состав Российской империи…………………………………………………………..65

Культура Беларуси во второй половине XVII — XVIII в…………………………70

БЕЛОРУССКИЕ ЗЕМЛИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в…………………………77

Социально-экономическое развитие Беларуси в первой

половине XIX в………………………………………………………………………………..77

Беларусь в войне 1812 г…………………………………………………………………..82

Общественно-политическое движение в Беларуси в первой

половине XIX в…………………………………………………………………………….91

Культура Беларуси в первой половине XIX в………………………………………99

ОТМЕНА КРЕПОСТНОГО ПРАВА В БЕЛАРУСИ………………………………….108

ВОССТАНИЕ 1863 г. В БЕЛАРУСИ…………………………………………………..115

ПОЛИТИКА ЦАРИЗМА ПОСЛЕ ПОДАВЛЕНИЯ ВОССТАНИЯ 1863 г.

БУРЖУАЗНЫЕ РЕФОРМЫ 60 — 70-х гг. И ИХ ОСОБЕННОСТИ В БЕЛАРУСИ…………………………………………………………………………………………117

СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО БЕЛАРУСИ В 60 — 90-е гг. XIX в…………………125

РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИЗМА В ПРОМЫШЛЕННОСТИ БЕЛАРУСИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в. НАЧАЛО РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ………………………………………………………………………………………132

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В БЕЛАРУСИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в………………………………………………………………………………………………………141

ФОРМИРОВАНИЕ белорусской нации. культура БЕЛАРУСИ ВО ВТОРОЙ

половине xix в. ………………..……………………………………………………………..146

беларусь на рубеже xix — xx вв…………………………………………………………163

революция 1905 — 1907 гг в беларуси………………………………………………174

экономическое и политическое положение беларуси В 1907 —1914 гг… 291

беларусь в годы первой мировой войны…………………………………………….201

культура беларуси в начале xx в………………………………………………………..214

февральская буржуазно-демократическая революция в беларуси…………..229

БЕЛАРУСЬ весной и летом 1917 г…………………………………………………….235

октябрьская революция и установление советской власти

в беларуси…………………………………………………………………………………264

германская оккупация. провозглашение бнр………………………………………279

провозглашение бсср и создание литовско-белорусской сср……………….294

беларусь во время советско-польской войны 1919 —1920 гг……………….312

экономика бсср в период НЭПА………………………………………………………..340

участие бсср в создании ссср. национально-государственное строительство в белоруссии в 1921 — 1928 гг……………………………………………………………..359

развитие культуры в бсср (1921 —1928 гг.)…………………………………………370

общественно-политическая жизнь бсср (1928 — 1939 гг.)……………………380

осуществление индустриализации и коллективизации в бсср………………389

культурное развитие бсср (конец 20-х — 30-е гг.)……………..,……………….405

западная белоруссия под властью польши (19211939 гг.)………………….412

воссоединение западной белоруссии с бсср……………………………………..432

бсср накануне великой отечественной войны……………………………………439

бсср в начальный период великой отечественной войны (июнь — август 1941 г.)……………………………………………………………………………………………..446

оккупационный режим фашистских захватчиков НА территории бсср в годы великой отечественной войны……………………………………………………………..451

подпольное и партизанское движение на территории беларуси В ГОДЫ великой отечественной войны……………………………………………………………..458

Освобождение беларуси от гитлеровских оккупантов…………………………466

БССР В первое послевоенное десятилетие ( 1944—1955 гг.)……………….471

Беларусь на международной арене………………………………………………….471

Восстановление и дальнейшее развитие народного хозяйства……………473

Материальное и бытовое положение населения…………………………………475

Общественно-политическая жизнь………………………………………………….476

Образование, наука, культура…………………………………………………………478

социально-экономическое и политическое развитие бсср в середине 50-х — середине 80-х гг……………………………………………………………………………..482

Развитие промышленности и сельского хозяйства…………………………….482

общественно-политическое и социальное развитие республики…………..486

образование. наука и культура………………………………………………………….490

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ БЕЛАРУСИ В СЕРЕДИНЕ 80-х — СЕРЕДИНЕ 90-х гг………………………………494

Развитие народного хозяйства………………………………………………………..494

ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ НЕЗАВИСИМОСТИ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ…….498

РАЗВИТИЕ НАУКИ И КУЛЬТУРЫ……………………………………………………..502

МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ БЕЛАРУСИ (1955 —1997 гг.)…………………..505

Участие БССР в сотрудничестве с социалистическими, развивающимися и капиталистическими странами (середина 50-х — 80-е годы)…………………..505

МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ………………………………………………………………………………………………586

Издательство «Аверсов»

Приглашает к сотрудничеству

Авторов и составителей.

Контактный тел. (017)210-18-98

Научно-популярное издание

Иван Иванович Ковкель

Эдмунд Станиславович Ярмусик

ИСТОРИЯ БЕЛАРУСИ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН

ДО НАШЕГО ВРЕМЕНИ

Редактор Д.Дембовский

Художник А.Царев Художественный и технический редактор О. Таранда

Корректор О.Гулецкая