Реферат: Предмет, цели и задачи анатомии —

Реферат: Предмет, цели и задачи анатомии - Реферат

Тенденции современного развития ‘социализма с китайской спецификой’ как официальной идеологии кнр. дипломная (вкр). политология. 2021-06-27

Научный интерес к политическому устройству Китайской Народной Республики присутствует с момента образования этого государства в 1949 году. Политические, экономические, социальные предпосылки, при которых стало возможно образование, а также перспективы существования китайского социалистического государства образуют обширный интерес со стороны исследователей в соответствующих научных сферах: политологии, экономики и социологии.

Актуальность данного политологического исследования обоснована, главным образом, растущей быстрыми темпами ролью Китайской Народной Республики в мировой политике, экономико-социальными и социально- политическими преобразованиями, коренными изменениями в облике этого государства, набору геополитического веса и возрастанию влияния на мировые процессы. Политико-идеологические аспекты самого факта существования крупного социалистического государства, со времен СССР — особая сфера исследования деятелей политической науки. Помимо этого, возможности Китая на международной политической арене, экономико- политические достижения этого государства, а также дальнейшие перспективы развития, обеспеченные господствующей идеологией КНР, делают Китай и приоритетным субъектом политической ориенталистики. Востоковеды всего мира никогда не теряли исследовательского интереса к некогда самому закрытому государству Азии.

В настоящее время в мире изучается роль Китая как крупного участника мировой экономики, крупного геополитического игрока и, конечно же, как субъекта международного права. Очевидно, что интерес к политической системе КНР, опираясь на общедоступные статистические показатели развития страны, высок и будет возрастать, так как опыт Китая, это пример нетипичной, порою противоречивой, но все же успешной реализации государственной политики, не имеющий аналогов среди других стран. «В настоящий момент ведется дискуссия о том, как определить политическую систему Китая. Большинство ученых поддерживают ту точку зрения, что современная КНР — это классическая однопартийная система с монопольным доминированием КПК. Это одна из немногих систем, которая по-прежнему придерживается социалистической идеологии. Основной же вопрос, касающийся политической системы Китая, состоит в том, какой путь выберет китайское руководство в деле политической модернизации, возможна ли она вообще, а если возможна, то, как далеко готовы пойти партийные лидеры в этом направлении».

Среди наличия многих сфер исследования политической системы Китайской Народной Республики особняком стоит идеология этого государства, которая получила название «Социализм с китайской спецификой», ставшая предметом бурных дискуссий и споров среди ученых занимающихся изучением культур стран востока, философии, исследователей марксизма, политических и военных ориенталистов.

В данном исследовании делается акцент на определении тенденций современного развития данной идеологии, исходя из исторических условий ее становления и рассмотрения поэтапного видоизменения идеологических концепций Китая.

Изучение китайского опыта идеологического строительства дает ответы на многие вопросы, в том числе о том, куда «идёт» Китай.

Китайские граждане имеют право знать: кто осуществляет власть в Китае, как и для чего реализуется государственная политика, на что она опирается. Идеология создает идеал и объясняет, как его достичь.

Российская политическая наука в данный момент сталкивается с вопросом о необходимости определения государственной идеологии. Однако дискуссия об этом упирается в положение Конституции Российской Федерации, согласно которому единая государственная идеология запрещена. Обращение к опыту апробирования государственной идеологии в КНР могло бы помочь отечественной политической науке продвинуться в разработке концепции, которая обуславливала бы саму необходимость и важность государственной идеологии.

Уникальность и самобытность идеи и формы выражения теоретических политических знаний, постоянно отмечаемая руководством Китайской Народной Республики с момента провозглашения тезисов на декабрьском пленуме ЦК КПК 1978 года, подтверждается фактами, что подобные преобразования заслужили создание отдельного направления в изучении социалистической идеологии в целом. Принципиальные расхождения с догматическим марксизмом, на которые пошло руководство КНР, рассматриваемые через призму политологии, образуют особую ветвь в исследовании политических систем социалистических государств.

Степень научной разработанности. На протяжении XX века, а также сегодня исследование «социализма с китайской спецификой» происходит не только в политологическом аспекте, но и в историческом, культурном, социально-экономическом. На данный момент эта тема разрабатывается исследователями, как в самом Китае, так и за его пределами, в России, США, странах Европы и Азии. Обращаясь к работам китайских исследователей, стоит особенно выделить: Вэй Цинъюань, Линь Дж., Маомао, Тянь Кэци, Ху Цзюлюи др.

Китайская модель социализма рассматривалась в работах американских учёных: Вогель Э., Грегора Дж., Мюрдаля Г.

В разработке самого обширного исследования истории Китая, политической, правовой систем и идеологии КНР, следует отметить отечественных китаистов: Васильева Л.С., Галеновича Ю.М., Гудошникова Л.М., Лапину З.Г., Меликсетова А.В., Переломова Л.С.Также особо хотелось бы отметить вклад сотрудников Института Дальнего Востока Российской академии наук, с позиции более углублённого изучения проблематики востока и конкретно Китая: Асланова Р.М., Бородича В.Ф., Виноградова А.В., Кокарева К.А., Пивоварову Э.П., Титаренко М.Л., Усова В.Н. и др.

Китайского Народного Университета), 2021; Ху Цзюлю. На пути к богатству и мощи — какова международная оценка места Китая в мире. — Пекин: Изд-во литературы на иностранных языках, 2003;.

Вклад в исследование о распространении и развитии марксистской идеологии в мире, в том числе китайской опыта внесли: Восленский М.С., Гельбрас В. Г., Тихвинский С.Л., Феоктистов В.Ф.

Теоретическая база исследованиявключает положения, содержащиеся главным образом в научных работах, которые можно разделить на несколько групп.

Первая группа: фундаментальные работы по исследованию цивилизационного пути развития, социалистической парадигмы, идеологии модернизации включая советскую и китайскую модели, являются работы: Броделя Ф., Валлерстайна И., Хабермаса Ю., Хантингтона С., Шумпетера И.

Вторая группа: концептуальные научные работы по апробированию институционального анализа в исследованиях переходных процессов, трансформаций политического, экономического и идеологического характера, применительно к разным странам Кирдиной С.Г., Ли Синь.

Третья группа: для изучения идеологической трансформации с точки зрения политической праксиологии, охватывая также проблематику Востока, были применены научные работы: Карадже Т.В., Майстата М.А., Пятигорского А. М., Эйзентадт Ш.

Четвертая группа: научные работы о политической, правовой и экономической системе КНР отечественных китаистов Бородича В.Ф., Виноградова А.В., Галеновича Ю.М., Гудошникова Л. М., Пивоваровой Э.П. И научные работы о современном политическом, идеологическом и социально-экономическом развитии Китая Ли Чжоу, Линь Ифу, Цай Фан, Цао Сижень.

Эмпирическую базу исследованиясоставляют результаты изучения переводных положений, содержащихся в зарубежной научной литературе и материалов китайской правоприменительной практики, в том числе политических и идеологических программ всех пяти поколений руководства Китайской Народной Республики.

Объект исследования— Господствующая политическая идеология в КНР.

Предмет исследования— тенденции развития современной господствующей идеологии, выраженные во взаимосвязанной деятельности основных элементов политической системы КНР: организационно- институциональных (Коммунистическая партия Китая, Всекитайское собрание народных представителей, Народный политический консультативный совет, Госсовет КНР, Председатель КНР, Центральный военный совет), нормативно-регулятивных (Конституция КНР, правовые нормы и обычаи), культурно-идеологических (политико-философские учения, национальная идея Китая).

Целью исследованияявляется определение предпосылок формирования настоящей государственной идеологии в КНР, ее основных положений и специфических черт, как особенной системы взглядов, а также выявление тенденций ее дальнейшего развития.

Достижение поставленной цели определило постановку и решение следующих задач:

изучить теоретические основы идеологии КНР;

выявить связь составных элементов идеологии с традиционными китайскими политико-философскими учениями, а также с официально закрепленной и доминирующей в Китае общей социалистической доктрины;

проанализировать ход выстраивания китайской идеологии на предмет особенных положений;

дать характеристику современной политической системы КНР;

выявить базовые и текущие цели и задачи государственной идеологии в Китае;

провести исследование деятельности китайских органов власти и Компартии КНР в контексте реализации государственных задач;

охарактеризовать основные трудности в реализации государственной политики КНР и выявить пути их преодоления.

Выдвигаемая гипотеза: политическое руководство КНР на протяжении

лет преобразовывает и осовременивает государственную идеологию. Главной тенденцией развития современной китайской идеологии является отказ в реставрации марксизма в качестве основы, больший упор на национальную идею, в основании которой лежит китайская цивилизационная идентичность и социокультурная самобытность. Предусмотрено параллельное проведение реформ по демократизации, становлению правового государства и республиканизма в КНР.

Методологическая основа исследования. Учитывая комплексный характер представленного исследования, необходимо обозначить, что на основании единого политологического подхода в нем используется ряд общенаучных методов изучения социально- политических явлений и процессов, такие как анализ, сравнение, дедуктивный и индуктивный метод.

Из частнонаучных методов необходимо выделить:

Исторический метод, который позволил представить и изучить факт возникновения, предпосылки формирования и ход развития объекта исследования в хронологической последовательности;

Институциональный метод, на основе которого были найдены и проанализированы основные формы социальных отношений в китайском обществе и их изменение;

Структурно-функциональный метод, позволивший выявить и подробно описать механизмы реализации политического курса КНР, обнаружить взаимосвязь между элементами проводимой политики и их особую роль;

Цивилизационный метод, с помощью которого удалось представить китайское общество как уникальную субстанцию, обладающую накопленным историческим опытом, духовно-культурной идентичностью, что позволило выявить особенности и закономерности развития данного общества.

Новизна исследованиязаключается в следующих положениях:

1.Автором предложен собственный взгляд на господствующую в КНР идеологию, именуемую «социализм с китайской спецификой», одновременно как на: особую систему взглядов на политическую действительность в стране, модель государственного политико-административного и экономико- социального устройства, а также официальную стратегию развития и подход к достижению задач государственного строительства;

2.Выявлены предпосылки, сущностные характеристики и особенности «социализма с китайской спецификой» как идеологии на основании изучения теоретических основ и правоприменительной практики;

3.Определена роль и влияние традиционных китайских политико- философских учений и их отдельных положений на ход идеологического развития в КНР;

4.Определены ключевые направления дальнейшего развития

«социализма с китайской спецификой» на основе анализа политических и идеологических программ всех пяти поколений руководства Китайской Народной Республики.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретическая значимость данного исследования выражена в том, что результаты исследования могут быть приняты в качестве основы для дальнейших теоретических разработок по проблематике идеологии КНР.

Полученные результаты актуальны для их использования в описании политической системы КНР и могут дополнить представления о ней.

Результаты и отдельные выводы также могут быть использованы как материал для составления учебных пособий, курсов, в контексте преподавания политологических дисциплин или общественными организациями, органами государственной власти в целях составления программ по соответствующей тематике.

Структура работыобусловлена целью и логикой исследования. Выпускная квалификационная работа состоит из введения, трех глав, включающих шесть параграфов, и заключения.

социалистический китайский политический идеология

Глава 1. Методология, научное обоснование и теоретические основы социализма в КНР

1.1 Влияние традиционных политико-философских учений на утверждение социалистической идеологии в КНР

Исследуя социалистическую идеологию в целом и рассматривая конкретно китайский опыт, предлагается взять за отправную точку момент зарождения социалистической идеи в странах, стоящих перед задачей ускоренного развития, то есть определить модернизационную природу социализма.

Представить периоды возникновения модернизационных моментов, как постоянное появление критических точек на историческом графике, а в целом, восприятия модернизации, как одной из форм социально- исторического развития.

При изучении хода китайской социалистической модернизации и анализа её итогов предлагается применить исторический метод исследования. Это инструмент выявления исторической взаимосвязи предпосылок и основ возникновения такого явления как социалистическая модернизация в Китае. Данному исследовательскому вектору в своих работах придерживаются многие отечественные китаисты, в их числе А.В. Виноградов, Л.С. Переломов и Э.П. Пивоварова.

За XX век на долю Китая приходится множество социально- политических изменений, многие из которых существенно выделяются по своим масштабам даже для размеров китайского общества. Но, само собой, лишь некоторые из них можно отнести к тем, что является модернизацией.

То есть ряд не только тех централизованных действий, вследствие которых возникают новые устойчивые формы организации человеческой деятельности, но и тех, что оказывают существенное воздействие на уже существующие формы, с целью качественного преобразования, перехода их на новый уровень.

Отечественный китаист Виноградов А.В. характеризует этот период подобным образом: «В ХХ в. Китай пережил четыре поворотных момента: Синьхайскую революцию, революцию 1949 года, «культурную революцию» и реформы Дэн Сяопина.

Как показала история, три первых события, несмотря на соответствующую историческому масштабу радикальность, лишь подготовили условия для последовавших в конце века преобразований, которые, придав обществу созидательный импульс, позволили, наконец, решить многие из стоявших перед страной с начала века задач и заставили считать КНР одним из потенциальных мировых лидеров, а автору рассуждать не о попытках или концепции, а о действующей модели модернизации. Непосредственные истоки этого движения лежат в периоде 1976-1978 годов, подготовившем политические и интеллектуальные условия для формирования новой модели развития.

На этом этапе было определено, какие сферы необходимо реформировать и что является критерием успеха. Вслед за этим начался интенсивный поиск форм сочетания и пропорций теории и практики, политики и экономики, идеологии и науки, мировых реалий и китайской специфики, постепенно занимавший ведущее место при формулировании новой концепции развития».

Конечно же, мы говорим об институтах общества, потому что теория модернизации, главным образом, затрагивает вопрос о возможности развития общества, а этапы развития связаны с трансформацией старых институтов, их низложение или преобразование и возникновением совершенно новых. В случае с Китаем, также исходя из понимания термина «модернизация», речь идет об институтах, что обуславливают утверждение общества модерна, то есть индустриального. Все это подводит нас к необходимости применения институционального метода исследования для раскрытия подобной темы. И это весьма обосновано в случае с Китаем, как олицетворением восточной институциональной матрицы.

Применение концепции институциональных матриц, разработанной Кирдиной С.Г., дает представление о неизменной сложившейся системе базовых, коренных институтов и их влиянии. Это также объяснение процесса образования структуры общественного развития, надстройки, что задает общий характер дальнейшего строительства. «Устойчивая, исторически складывающаяся система базовых институтов, регулирующих взаимосвязанное функционирование основных общественных подсистем — экономической, политической и идеологической, — представляет собой институциональную матрицу.

Образующие ее базовые институты формируют своеобразную внутреннюю арматуру, жесткую структуру, обеспечивающую функционирование общества как целостного образования». Определенная институциональная матрица имеет свои предпосылки формирования, такие как условия окружающей среды, географии, конкретное общество на заданной географической точке, под воздействием естественных, природных условий выстраивает свою систему базовых институтов. Но нельзя не отметить среди следствий, что также оно выстраивает собственную характерную систему взглядов. Это происходит по принципу доминантности базовых институтов.

Например, формирование, так называемой, коммунальной среды характерной для восточной институциональной матрицы. Этот же процесс, но с немного другого ракурса рассматривал К. Виттфогель в своей теории ирригационного государства, государства, типа восточной институциональной матрицы по Кирдиной.

Собственная система взглядов на окружающую реальность, обуславливает формирование особенного философского знания. Китай, как одна из показательных частей восточной институциональной матрицы, также является центром появления уникальных политико-философских учений. Китайские достижения в народном хозяйстве и политическом руководстве — это, во многом, результат следования собственной философии, которая могла зародиться только в особенной культурной среде.

Дэн Сяопин, представитель второго поколения руководителей КНР, который провозгласил курс на осуществление программы «четырех модернизаций» ( 四个现代化 ), а также стратегию «социалистической модернизации с китайской спецификой» (有中国特色社会现代化) в 70-ых годах XX столетия, в интерпретации методов осуществления модернизации во многом опирался на понятия и принципы конфуцианской философии.

Хоть данный маневр, во многом имел и пропагандистские цели, но полностью оправдывался лозунгом «древность на службу современности» (古为今用), который демонстрирует национальный менталитет китайцев, их страсть к преемственности историческому опыту. Будущее строится на опыте прошлого — это главное объяснение курсу, который положил Дэн Сяопин в развитие социальной, политической и экономической сфер общественной жизни Китая.

Использование конфуцианского понятия «сяокан» (小康), что дословно означает «средний достаток» или в речи Дэн Сяопина «среднезажиточное» общество ( ), точно также как и понятия «датун» ( 大同 ), дословно — «великое единение», в интерпретации Сунь Ятсена — утопичное общество, «великое единение мира» ( 世界大同 ), проходило в контексте подгонки традиционных для китайского общества конфуцианских идей под идеи коммунистические, где утопичное общество и представляет собой коммунистическую утопию, а «среднезажиточное» общество — некую промежуточную стадию «развитого социализма». Также, данные действия несли под собой ясный знак — начало «демаоизации», процесса устранения разрушительных последствий «культурной революции», где такие традиционные учения как конфуцианство находились под жестким запретом, а источники учения, как и последователи, подлежали уничтожению.

Это говорит о коренном изменении не только в политической системе КНР, что предполагало внутрипартийную чистку и реорганизацию органов государственной власти, но и внесение радикальных изменений в культурно- идеологический блок — формирование качественно новой идеологии.

Весомый вклад в становление и развитие китайской государственной идеологии после свержения династии Цин и утверждения Китайской Республики, был внесен лидерами Синьхайской революции, а конкретно основателем политической партии Гоминьдан Сунь Ятсеном.

Сунь Ятсен был одним из тех революционных лидеров, кто сделал своей задачей переосмысление древнекитайской философии государственного управления и практического применения её основных принципов. Он известен тем, что утвердил программу строительства нового государства, на основе базовых для китайской конфуцианской философии понятий, что отразились в политической жизни, официальной идеологии и целой политической системе Китая в следующие годы и это влияние сохраняется до сих пор.

Программа «Трёх народных принципов и конституции пяти властей», которую инициировал Сунь Ятсен базировалась на двух общественных идеалах, выработанных китайской цивилизацией и относящихся к конфуцианскому учению, имеющих политическое содержание и затрагивающих вопросы осуществлении и удержании власти, структурировании политической системы государства и основных принципов мудрого правления государя, это принципы известные под названиями «Великое единение» (大同) и «Колодезные поля» (井田).

Три основных принципа, которые вынес из древнего канона Сунь Ятсен были выражены в его программе.

Первый принцип — национализм, который стал базой для поднятия борьбы против маньчжурской династии Цин и иностранного империализма.

Второй, народовластие, подразумевал постепенное оформление демократического государства с республиканской формой правления на территории Китая. Эта идея могла бы быть рассмотрена как исключительно некитайская, ведь она содержала в себе и предлагала такие европейские политические ценности как конституционность или парламентаризм.

Однако Сунь Ятсен в своей интерпретации принципа разделения властей упоминает независимую экзаменационную и контрольную власть, ссылаясь на конфуцианские принципы политической этики, такие как: «цзюнь-цзы» ( 君子 ), то есть «благородного мужа» и «вэнь» ( ) образованности, которые гласят, что политика и вопросы власти в целом — это сфера деятельности высокообразованных и достойных людей, несущих ответственность за свои деяния, основываясь на принципах гуманности «жэнь» () и ритуала «ли» ( ). Третьим принципом Сунь Ятсена становится принцип народного благоденствия, тот, что фактически стал одним из первых в программе Дэн Сяопина по модернизации страны уже после правления Мао Цзэдуна, именно он был положен в начале новой китайской экономической политики, нацеленной на повышение темпов экономического роста и повышения уровня благосостояния граждан. Но так как принцип Сунь Ятсена был выдвинут в период, когда Китай еще не имел шансов на капиталистическую модернизацию и качественное преобразование экономики, в стране доминировало сельское хозяйство и практически отсутствовало машинное производство, то вся суть данного принципа сводилась к проекту «государственного социализма».

Несмотря на то, что свою утопическую идею Сунь Ятсен не отождествлял с социалистической или коммунистической, она оказывает существенное влияние на политическую доктрину коммунистической партии Китая, более того, в условиях политической борьбы, Сунь Ятсен принадлежал к лагерю оппонентов коммунистов Китая.

С идеей «трёх народных принципов» был лично солидарен, противник возрождения идей конфуцианства, Мао Цзэдун, а с социалистической модернизацией и утверждением идеологии «социализма с китайской спецификой» её связывает не только обращенность к традиционной китайской философии, содержащей политическую основу китайской цивилизации, с обоснованием принципа «древность на благо современности», но и также новаторская, революционная мысль.

Влияние Конфуцианства на политическую жизнь также отражено не только в возрождении и следовании традиционным принципам, но и в их острой критике. Так во время политической кампании развернутой Мао Цзэдуном в период с 1966 по 1976 годы, под названием «культурной революции» ( 文革 ) в КНР, направленной на устранение «внутреннего и внешнего ревизионизма», шла борьба с распространением конфуцианских идей, главным образом, внутри партийной элиты.

Известное устранение министра обороны КНР и «правой руки» Мао Цзэдуна Линь Бяо связано с обнаружением у него так называемых «черных записей», дневников с изречениями Конфуция и пропагандистскими комментариями.

Распространение данных записей связано не только с разрезающими марксистскую идеологию положениями, но и с опасным расколом внутри КПК, несогласием с курсом председателя Мао Цзэдуна и премьера Госсовета Чжоу Эньлая, инакомыслия со стороны вооруженных сил, в первую очередь, с рисками установления единоличной власти Мао. Именно поэтому завершающий этап «культурной революции» связан с репрессиями внутри армии, очернением имени маршала КНР Линь Бяо.

Советский и Российский китаевед Л.С. Переломов, исследуя положение конфуцианства в Китае XX, описывает этот процесс так: «В сентябре 1971 г. официальный приемник Мао, заместитель председателя ЦК КПК и Государственного комитета обороны КНР маршал КНР Линь Бяо был лишен всех должностей и званий и вскоре убит по приказу «великого кормчего» вслед за Линь Бяо стали «исчезать» и другие члены Политбюро, входящие в его группировку: жена Линя, начальник его личной канцелярии Е Цюнь, начальник Генштаба НОАК Хуан Юншэн и его заместители — командующий ВВС У Фасянь, первый политкомиссар ВМС Цю Хуэйцзо».

Саму борьбу с конфуцианством притянули к внутрипартийной политической чистке, все принципы, изложенные в «черных записях» Линь Бяо и зафиксированные в других документах, где фигурировала отсылка к идеям раннего конфуцианства, были осуждены маоистами. Среди изречений, обнаруженных записях. Переломов приводит самые известные: «

1.«Сдерживать себя, чтобы вернуться к (старым) правилам».

2.«Те, кто опирается на добродетель, процветают, а те, кто опирается на насилие, гибнут».

3.«Восстановить погибшие царства, возродить прерванные роды, вновь выдвинуть на должности отстранённый люд».

4.«Следует придерживаться «принципа середины»».

5.«Если двое вступают в борьбу, все станут врагами; если между двумя царит согласие, все будут друзьями».

Как утверждала через четыре года китайская пропаганда Линь Бяо превозносил конфуцианскую теорию гуманного правления, призывал придерживаться таких конфуцианских принципов как добродетель, гуманность и справедливость, верность и снисходительность». Именно эти принципы, в контексте кампании «культурной революции», Мао решил притянуть к политической борьбе за утверждение личной власти. Партия, что являлась инструментом утверждения власти, уже официально признала Линь Бяо предателем, хотя внутри партии и Политбюро еще оставались солидарные ему функционеры.

Переломов поясняет, как были интерпретированы приведенные изречения: «Первое изречение трактовали как призыв к восстановлению теории и практики строительства социализма в первые годы КНР, воплотившийся в решениях VIII съезда КПК (15-27 сентября 1956 г.). Именно на VIII съезде был осужден культ личности Мао Цзэдуна; съезд изъял из устава КПК всякое упоминание об «идеях Мао Цзэдуна» как теоретической основе партии (это положение было внесено в в Устав КПК на VII съезде в 1945 г.).

В новом уставе КПК, принятом на VIII съезде, говорилось: «Коммунистическая партия Китая в своей деятельности руководствуется марксизмом-ленинизмом. Только марксизм-ленинизм правильно объясняет закономерности развития общества, правильно указывает пути построения социализма и коммунизма». Одним из последствий «культурной революции» было принятие на IX съезде в апреле 1969 г. Нового устава партии, где ее теоретической основной были объявлены «идеи Мао Цзэдуна».

Второе изречение Конфуция Линь Бяо занес в свои записи вечером 1 октября 1969 г., т.е. В разгар «культурной революции», когда сам повсюду появлялся с цитатником Мао. Это использовалось, и не без основания, как свидетельство отрицательной позиции Линь Бяо в отношении «культурной революции».

Третье изречение Конфуция впоследствии трактовалось как стремление расколоть партию, «перераспределять власть», созвать новый состав ЦК КПК.

Ревизионистская линия Линь Бяо, говорилось в популярной брошюре, разъяснившей скрытый смысл изречений, как раз и была направлена на захват верховной власти в партии и государстве с целью коренного изменения партийной основной линии и политики всего исторического периода социализма, с целью превращения партии в ревизионистскую партию, с целью свержения диктатуры пролетариата и реставрации капитализма.

Призыв придерживаться «принципа середины» означал борьбу против левого и правого уклона, политику сплочений большинства, которое «занимает неясную позицию».

Пятое изречение было воспринято маоистами как призыв к дружбе с «советскими ревизионистами». Впоследствии огромная пропагандистская машина была направлена на разоблачение «двурушничества» Линь Бяо. Многие радиостанции заявляли, что «Линь Бяо и его сторонники стремились положить конец справедливой борьбе между нашей партией и ревизионизмом». Китайская печать утверждала, что этот конфуцианский тезис понадобился Линь Бяо для осуждения тех, ведет крайне жесткий курс в отношении СССР».

Линь Бяо в своих записях использовал борьбу двух образов: авторитарного маоизма и гуманного конфуцианства, демонстрируя при этом борьбу привычных китайскому сознанию рациональных канонов конфуцианского правления против иррациональной и чуждой политики Мао Цзэдуна.

Факт данного противостояния не мог не оставить следа в формировании культуры китайской политической элиты нового поколения и был учтен при составлении нового политического курса руководства страны, уроки «культурной революции» были положены в основу «социалистической модернизации», обращенность к «китайскому», а не иностранному пониманию власти, с присущими ему канонами и ритуалами, традициями, стало лейтмотивом модернизационной политики руководителя второго поколения Дэн Сяопина.

В вопросах изучения роли принципа преемственности традиционным политико-философским учениям в развитии современной китайской политической системы нельзя рассматривать лишь одну конфуцианскую школу. Государственное управление, как наука и искусство также подробно рассматривалось в школе «законников», более известной под названием легизм (法家). Грамотное ведение народного хозяйства, ставшее основным аспектом социалистической модернизации КНР, из всех древнекитайских философских школ, главным образом освещается в учении легизма. Известно, что впервые теория частной собственности и государственного налогообложения, а также идея о формировании зажиточного слоя были разработаны основоположником легизма Шан Яном.

Обращение к легизму в КНР, так или иначе, происходило во время критики конфуцианства, для поддержки «культурной революции». Председатель Мао, в своей антиконфуцианской кампании напоминает китайского императора Цинь Шихуана, следовавшего учению школы легистов и уничтожавшего конфуцианское наследие, это сходство отмечено даже в научных работах того времени.

«Ян Юнгозаключает, что политика первого китайского императора в отношении конфуцианцев и гуманитарной литературы («Ши Цзина» и «Шу Цзина») была абсолютно правильной и справедливой.

Цинь Шихуан, приказавший заживо закопать 460 конфуцианцев и сжечь гуманитарную литературу, осуществлял, по словам Яна, курс «больше внимания современности и меньше древности (хуоцзинь богу — один из маоистских лозунгов. — Л. П.); его деяния соответствовали требованию эпохи, он шёл вперед по пути, проложенному легистами»».Именно тогда в китайском научном сообществе утвердилась точка зрения, что конфуцианское учение препятствует государственному развитию, в то время когда легизм способствовал переходу на новую формационную стадию.

«В те времена, — пишет Ян Юнго,- идеологическим представителем обреченного класса рабовладельцев была группировка конфуцианской школы — Конфуций, Цзи Сы и Мэн цзы. А идеологическим представителем нового класса помещиков была легистская школа Шан Яна, Хань Фэя и др.

На примере идеологической борьбы конфуцианцев и легистов можно увидеть грандиозные реформы того времени. Можно увидеть, кто способствовал развитию нового строя, а кто стремился защитить старый строй: чье учение соответствовало историческому развитию, а чье тянуло его назад».

Подобная критика конфуцианства в пользу легизма, подхваченная средствами массовой информации, доминирующая еще долгое время, способствовала утверждению власти Мао, как грандиозного революционера, продвигающего обоснованную и необходимую модернизационную идею.

Конечно же, на политическую систему КНР, и в частности на формирование теории социалистической модернизации повлияли не сами древнекитайские политико-философские учения в чистом виде, а их осовремененное практическое слияние, которое представило собой появление единых канонов, актуальных для любой исторической эпохи и соответствующих уникальности китайской политической мысли.

Отмечается, что политическими и общественными деятелями КНР из множества трактатов политико-философских учений древнего Китая бралось лишь то, что им было необходимо на данный момент, не взирая порой на взаимоисключение некоторых положений. Как принципы конфуцианства, так и легизма трактовались на основе современного понимания.

Данный ход был предусмотрен в политике руководителей КНР первого поколения во главе с Мао Цзэдуном, который поспособствовал забвению конфуцианских принципов и утверждению маоизма.

Также в политическом курсе руководителей второго поколения во главе с Дэн Сяопином, наоборот обратившихся к цитированию философов представителей конфуцианской школы. Лидеры второго поколения, применив на практике в ходе «социалистической модернизации» сочетание новаторских идей с каноничными, оформили в КНР идеологию «социализма с китайской спецификой».

С приходом к власти руководителей второго поколения в китайскую политическую терминологию возвращаются конфуцианские термины «Дао» ( ) «путь» и «Дэ» ( ) «добродетель». Одним из основных терминов, отождествленных с проводимой модернизацией, становится понятие «сяо кан» (小康), прочно внедренное в политический язык КНР Дэн Сяопином.

«Он сказал: «Четыре модернизации, к осуществлению которых мы стремимся, — это модернизации китайского типа. Наша концепция «четырех модернизаций» — это не та концепция модернизации, которую вы восприняли. Мы имеем в виду «семью сяокан».

В конце нынешнего столетия, даже если мы достигнем определенной цели в нашем деле модернизации, наш среднедушевой показатель валового национального продукта останется довольно низким. Чтобы выйти на уровень более богатых стран третьего мира, скажем, со среднедушевым ВНП в 1000 долл. США, нам следует прилагать еще немалые усилия. Китай в этом случае по-прежнему будет находиться в состоянии «сяокан»».

1.2 Предпосылки формирования, особенности теории китайской модели социализма и ее реализация во внутренней политике КНР

Рассматривая причины возникновения модернизационных моментов внутри государств с господствующей социалистической идеологией, возникает вопрос о кризисной природе данной идеологии в контексте существования нескольких парадигм развития. Является ли закономерным поражение коммунистической идеологии, отрицание коллектевистской парадигмы развития в Европе, а также торжество единой модели цивилизационного развития выраженной в либерализме и демократии. После своего поражения в Европе, идея марксизма, претерпев изменения, была утверждена в странах восточной цивилизации, став там крайне актуальной. Мы можем говорить, что борьба идеологий, с момента оформления глобальной расстановки сил, где есть либерально-демократический Запад и социалистический Восток, возобновляется.

Вновь происходит очередной виток «столкновения цивилизаций», а преимущества той или иной модели проявляются идеологически, особенно в Китае XX века, где формируется уникальная идеология «социализма с китайской спецификой», то есть с упором на цивилизационную составляющую, китайскую аутентичность. Это заставляет нас воспользоваться исследовательским опытом таких ученых как С. Хантигтон, то есть обратиться к цивилизационному методу исследования.

Стоить отметить, в американской синологии Китайская революция стала восприниматься, как реально весомое культурное, социально-политическое событие только после 60-ых годов с изучением итогов Вьетнамской войны, поражения планов США в этом регионе и переосмысления верности западноцентричного взгляда на мир. Пиком интереса к Китайской политической системе, особенно идеологическому компоненту стал период возникновения разногласий между СССР и КНР, так как перед учеными предстал уникальный случай внутреннего дробления коммунистической идеи, обособления режима КНР, образованию восточного социалистического лагеря с явным влиянием восточной традиционной философии, несмотря на сохранение марксистского ядра. Это тот самый период наиярчайшего выделения «китайской специфики» среди стран социалистического блока.

Однако в США данное явление, особенно после китайских реформ 1978 года, рассматривалось в большей мере как последовательный отказ Китая от социалистического пути, а точнее от социализма, как способа развития для отстающего от стран западной Европы государства. Для многих политологов-синологов США таким представлялся марксизм апробированный в СССР, а после и в других странах и, конечно же, в Китае.

Представлялось, что социализм — идеология общества изначально заявившего о своей отсталости по сравнению с обществом западноевропейской цивилизации, которое уже встало на путь пост-модерна. Видимый для всех отказ Китая от данной модели развития обосновывался, коренной политической реформой, ростом военно-промышленного потенциала, занятием весомой геополитической позиции в регионе, ну и в особенности, экономическим ростом и внедрением рыночных методов в экономику, появлением частной собственности.

Стоит отметить, что не первая, но наиболее обширная модернизационная мысль в традиционном обществе Китая зарождается после контакта китайской цивилизации с европейской. Понимание необходимости скачка в развитии приходит к политикам и мыслителям Китая в XIX веке во время «опиумных войн».

Европейская цивилизация надавила техногенной материальной культурой на закрытое, изолированное китайское общество, где доминировали такие традиционные ценности, как мораль и гармония. «Модернизация Китая началась после того, как западные капиталистические страны, используя опиумные войны, открыли ворота закрытого, консервативного Китая». В столкновении с европейской цивилизацией в XIX веке Китай ощутил мощное и грубое, до этого не виданное, внешнее воздействие на все сферы общественной жизни.

Рефераты:  Выносливость-важнейшее физическое качество человека | Образовательная социальная сеть

Сопротивление, в виде переосмысления иноземного вторжения, не как обычного разграбления общества, а как изменения его коренных ценностей, низложения его цивилизационных основ с целью подчинения собственным интересам, повлекло за собой ответ выраженный в политике «самоусиления» или «движения по усвоению заморских дел» ( 洋务运动 ). «Реакция на иностранное вторжение, ставшее главным фактором развития Китая с середины XIX века, была разнообразной: от попыток вооруженного сопротивления до выдвижения альтернативных программ национального развития.

Абсолютное большинство социально-политических возмущений и все предлагавшиеся китайскими мыслителями социальноэкономические программы того времени были инспирированы Западом, став естественной реакцией духовного и интеллектуального потенциала китайского социума на вызов времени.

Всеми ими ставилась задача мобилизовать собственные духовные традиции и ценности, чтобы найти ответ на вызов внешнего мира». Демонстрация не только силы европейского оружия и способов ведения войны дали толчок к реформированию китайского общества, но и также европейского духа новаторства и просвещенности. Китайские политические деятели осознали, что с самоизоляцией, сохранив незыблемой собственную культуру, отстают от мировых тенденций и уступают европейским державам во многих сферах.

«Прорубленное Западом «окно» стало для Китая зеркалом, в котором он увидел себя в обрамлении внешнего мира. Закончилась эпоха замкнутости, а вместе с ней и эпоха китайского доминирования в регионе. Китай был поставлен перед необходимостью решить абсолютно новую задачу по адаптации к условиям, в которых ему отводилась роль второго плана. Дальнейшее его развитие в значительной мере стало определяться характером и уровнем развития западной цивилизации, вторжение которой придало поступательный в европейском смысле социальноэкономический импульс. Задача выравнивания уровней и восстановления равноправных отношений превратилась для Китая в задачу «погони за лидером»».

Китайская цивилизация с периода «опиумных войн», потерпевшая тяжелое поражение встает путь «учения у Запада». Чтобы сбросить с себя европейский гнет Китай перенимает опыт Европы и переваривает его под действием собственного духовного начала, с целью поиска и выведения новой модели социально-политического устройства.

Тем самым, европейские державы с вторжением в Китай стали катализатором модернизации, проходившей под лозунгом: «китайская наука в качестве основы, западная для утилитарного применения» (中学为体,西学为用). В этом заключается один из фактов проявления «китайской специфики», выраженный в стойкости к ассимиляции и способности использовать плоды чужого опыта на благо своего. Однако откровенная материальная отсталость страны не позволила резко форсировать процессы модернизации.

С решением проблем модернизации столкнулись три, как принято выделять, политических движения Китая: консервативно-охранительное, реформаторское и революционно-реформаторское. Каждое движение имело собственный взгляд на преодоление трудностей, стоящих на пути модернизационной политики.

Основой появления новых тенденций и возможных веток развития китайской цивилизации стали социально-политические преобразования императрицы Цыси. Во многом благодаря своему либеральному характеру, они дали дорогу для возникновения и развития нескольких альтернативных от монархической точек зрения на проведение модернизации. «В 1905 г. в Китае отменили экзаменационную систему, а в 1908 г. были проведены первые выборы, в которых участвовало менее 1% населения. Признание универсального характера исторического развития стало ведущей тенденцией общественной мысли Китая с конца XIX века. Его принимали Ли Хунчжан, Кан Ювэй, Лян Цичао и Сунь Ятсен».

Сунь Ятсен, как сторонник революционного пути реформ, а также сторонник признания универсального характера исторического развития, выступал за радикальные перемены в китайском обществе с внедрением западноевропейских методов управления.

Цель радикальных реформ заключалась в достижении революционным путем европейского уровня развития, который Европа достигла эволюционным путем. Движению по этому пути поспособствовало формирование интеллигенции западного образца, представители которой, чаще относились не к воспитанникам конфуцианской школы, а к носителям ценностей западноевропейской цивилизации.

Среди данных представителей были и Сунь Ятсен и Чан Кайши, которые, к примеру, исповедовали протестантизм. Новая интеллигенция изменила направление политического импульса. Реформаторские идеи теперь исходили не от чиновников к императору, а выражались в посланиях интеллигенции, выступавшей против сохранения императорской власти, к народу.

Опору радикальной идеи Сунь Ятсена составила её националистическая сущность, выраженная в «трёх народных принципах», которая консолидировала ханьский этнос в борьбе против маньчжурской династии Цин. Сунь Ятсен также предлагал растворить все нации Китая в ханьской, указывая на то что они не имеют сильных различий, по принципу «пять народностей — одна семья» ( ). Идея национальной консолидации — создание великокитайской нации ( ) была необходима для реализации модернизационного скачка, по мнению Сунь Ятсена. Она сработала — монархизм, олицетворявший, во многом, отставание Китая, пал в ходе Синьхайской революции.

Так как новая китайская интеллигенция в этот период в целом являлась западноцентричной, то и поиск подходящей формы политического устройства власти происходил среди европейских идейно-политических концепций.

Пользующееся популярностью либеральное течение, которое уже тогда полноценно перешло из экономической сферы в политическую и выражало собой борьбу за личностные свободы, не встретило одобрения в Китае, ведущим борьбу за национальную свободу. «В начале века в России и Европе ведущим течением либерализма было уже не экономическое, а политическое, ведущее борьбу за всеобщее избирательное право, демократические свободы и права личности, последним из которых отказывал в праве на существование даже Сунь Ятсен.

Буржуазные школы социологии больше говорили о духовной сфере и политических отношениях на Западе, которые вызвали отторжение у традиционных этических концепций».

Особый, повышенный интерес китайской интеллигенции вызвало социалистическое учение, которое в Китае восприняли более чем родным. Отечественными китаистами, исследовавшими проблематику установления власти коммунистов в Китае, в том числе среди тех, кто параллельно изучал природу марксистского учения, отмечено крайне позитивное отношение китайской политической элиты на распространение социализма в Китае.

Более того, китайской интеллектуальной элитой подчеркивалась восточная природа социализма. Такими китайскими идеологами, как Ли Дачжао, Чэнь Бода и Лян Цичао утверждалось, что социалистическая идея наполнена традиционными для китайской философии принципами и поэтому идеально подходит для китайского общества. Более того, поддержку нашло заявление, что социализм происходит из китайской философии, что социалистическое учение разработано в трудах китайских философов.

В поиске поддержки китайскую интеллигенцию не могли не заинтересовать происходящие в Советской России события. Образованный в 1919 году Гоминьдан, а точнее его основатель Сунь Ятсен испытывали обоснованный интерес к Октябрьской революции в России. Ответным было и решение России на поддержку революционных сил в Китае.

Начало сотрудничества с Коминтерном стало поворотным моментом для Гоминьдана и всего Китая. Сотрудничество заложило первый кирпич в процессе реформирования идеологии и политической системы, а также формированию политических целей.

Не без советской материальной, финансовой и кадровой помощи была организована национально- революционная армия Китая. Сунь Ятсеном была пересмотрена его идея о достаточно абстрактных «трёх народных принципах» в пользу приоритета практических задач. Некоторыми из последствий сотрудничества с Советской Россией являются: признание универсальности опыта Октябрьской революции в интеллектуальных кругах, появление политических лозунгов в поддержку крестьян и рабочих, подъем революционного движения и зарождение концепции «китаизированного марксизма».

Распространение социалистических идей среди населения все равно не сыграло на руку Гоминдану, в то время, когда данное обращение к народу выглядело не искренним, при условии, что партия оставалась элитарной.

Главные лица партии, по факту, продолжают придерживаться правой идеологии, провозглашают цели, обеспечивающие личные буржуазные интересы под видом общенациональных. Несмотря на название, партия Гоминьдан так и не стала народной. «В свою очередь, рост политической активности населения и успехи компартии высветили ущербность ГМД, остававшегося закрытой корпоративной структурой».

Это в большей степени помогло подняться Коммунистической Партии Китая, которая изначально занимает позицию левого толка, а её верхушка происходит из народной среды или близкой к ней. Коммунисты, а не националисты получают легитимацию. Чтобы лишить коммунистов доступа к властным ресурсам, возможности формировать руководящие органы страны, Гоминдан выступает против КПК, поставив крест на концепции коалиционного правительства.

КПК же наоборот открывает двери перед населением и приобретает статус народной партии. Мао Цзэдун снимает социальные критерии для вступления. Это означало, что партия снижает уровень радикализма, повышая уровень демократизма, прекращает преследование по социально- экономическому признаку, делая ставку на массовизацию и мобилизационный путь развития.

В китайских масштабах КПК быстро становится многочисленной. Руководством объявляется цель построения «государства союза рабочих, крестьян и буржуазии». Это перекликается как с «тремя народными принципами» Сунь Ятсена, так и с будущей концепцией Цзян Цзэминя «О трёх представительствах», которая является продолжением курса Мао Цзэдуна в партийном строительстве.

Объявленная Гоминьданом идеологическая концепция «Программа политической опеки», которая подразумевала схему «военное правление — политическая опека — конституционное правление», в практической реализации так и осталась на военной стадии. Гоминьдан фактически сделал приоритетом наращивание военной мощи, повысил важность института армии и увлекся войнами (с КПК и другими политическими оппонентами, а также с японскими захватчиками), соответственно путь к демократизации и конституционализму был перекрыт.

Победа КПК, её социального проекта и государственной концепции стала очевидна, в процессе внутреннего разложения и дискредитации Гоминьдана.

После образования Китайской Народной Республики в 1949 году первичной задачей КПК было восстановление народного хозяйства. Вся страна имела вид огромной территории сельской местности, с неразвитой промышленностью, на которой проживало порядком пятьсот с лишним миллионов населения, в основном крестьян страдающих от бедности. Для поднятия материальной базы страны были предприняты попытки индустриализации и коллективизации по примеру СССР.

Здесь свое взяли принципы, реализованные в еще древнем Китае, описанные К. Виттфогелем в его концепции «Ирригационного государства».

«К 1953 г. выяснилась неспособность преобразованного сельского хозяйства обеспечить страну продовольствием, что послужило основанием для введения государственной монополии на хлеб и основные продукты питания, а затем, в 1953-1954 годах, и для усиления командно-административного управления и сокращения сферы рыночного регулирования, заложив социально-экономические предпосылки для восстановления азиатской модели государства, фундамент которого был поколеблен предшествовавшими аграрными реформами.

Крестьяне из собственников земли вновь становились арендаторами, а власть-собственность переходила в руки аппарата государственного управления. В это же время на 1-й сессии ВСНП 1-го созыва (сентябрь 1954) прагматичное крыло КПК во главе с Чжоу Эньлаем впервые выступило с программой «четырех модернизаций» (промышленности, сельского хозяйства, транспорта и обороны), органично вписывавшейся в новый мобилизационный курс».

Весомым фактором выделения «китайской специфики» в социалистической парадигме, на который нельзя не обратить исследовательский взгляд, является отказ КНР следовать советскому опыту социалистического строительства, конфликт двух государств, повлекший за собой прекращение советской материальной помощи Китаю. Тем самым запуск в КНР политической программы «опоры на собственные силы».

После проведение мер по «освобождению районов»Коммунистическая партия Китая во главе с Мао Цзэдуном располагала мощностями для осуществления социалистической модернизации во всех крупных городах Китая.

Несомненно, это придало ощущения уверенности в собственных силах. КПК доказала самим себе и народу правильность избранного пути практическими результатами. Использование исключительно марксистских трактовок притуплялось своей, более чем неуместностью, ведь результат синтеза западных и традиционных идей был очевиден.

Результаты XX съезда ЦК КПСС были опасны для Китая, где роль Мао Цзэдуна была идентична Сталину. Таким образом, «хрущевская оттепель» в СССР стала началом критики советской модели в КНР. Целью «большого скачка» китайской экономики стал отказ от опеки Советского Союза, переориентированы также были общие цели социалистической модернизации.

Если придать внутренние процессы этого периода исследованию с точки зрения институциональных матриц, тогда можно выдвинуть тезис об упрочении свойственной Китаю «коммунальной среды», характерной для восточной X-матрицы.

То есть объединение усилий больших групп, в данном случае едва образовавшегося пролетариата, с целью социально- экономического воспроизводства под централизованным руководством, доминирование коммунальных ценностей. В подтверждение данного тезиса можно также привести пример на основе теории С. Кирдиной того, что в это время в Китае было заблокировано развитие институтов Y-матрицы:

) института рыночной экономики;

) федеративного политического устройства (при условии масштабов территории КНР, многоэтнического многоконфессионального аспектов, переход на федеративное устройство до сих пор не произведен).

Изначально, ядром научного обоснование социалистической модели в Китае заключалось в идентичной советской трактовке марксизма. Соответственно, была поставлена практическая задача использовать советский опыт в китайской действительности.

Очень популярный для этого этапа лозунг: «СССР сегодня — это Китай завтра». Использовались свойственные всему коммунистическому движению универсалистские представления.

Вопрос о поиске собственной концепции не стоял так остро по двум основным причинам:

а) советская модель социально-экономического устройства доказала свою эффективность, немалую роль для этого сыграла победа СССР во Второй мировой войне, для Китая еще более показательным было участие СССР в Корейской войне;

б) регулярная материальная и финансовая помощь СССР Китаю снимала вопрос о разработке собственного плана развития с повестки дня.

А. Виноградов отмечает, что риторика Мао Цзэдуна на пленумах ЦК КПК с 1949 года не сменялась: «Идти по пути русских», а с 1951 года он занимался корректировкой собственных ранних работ с целью приближения к сталинской интерпретации марксизма. Очевидно, что в этом же ключе шел перевод всех работ, посвященных марксизму.

Хрущевская оттепель в СССР устраняла обе причины зависимости Китая от СССР. Социально-экономические реформы Хрущева носили обратный сталинской политике характер:

а) децентрализация, перенесение центра тяжести с «революционной» тяжелой промышленности на легкую и другие преобразования, которые для китайской экономики на тот момент были неприменимы;

б) новое руководство СССР пересматривала дипломатические отношения с Китаем, следовательно, пересматривала механизм оказания материально-финансовой помощи в сторону её сокращения.

Эти причины, помимо опасного для Мао курса устранения «культа личности», стали главными в конфликте двух государств. Китайское руководство принципиально остановило советскую интерпретацию марксизма, в этот момент фактически разрешается обращение к традиционной китайской философии, с целью поиска собственного способа дальнейшей интерпретации марксизма, использование практических схем близких «традиционному китайскому типу мышления, которому не были свойственны абстрактные схемы». А. Виноградов называет этот процесс «вызов традиции».

Таким образом, можно заключить, что с момента прекращения сотрудничества КПСС и КПК в китайской политической мысли национальные принципы начинают доминировать над марксистскими, происходит очередной этап выделения «китайской специфики» в социалистической среде. КНР, благодаря этому проходит этап «сочетания марксизма-ленинизма с реальной действительностью Китая».

Следующий этап заключается в использовании «практического опыта и коллективной мудрости партии и народа», политикой проводимой руководителями второго поколения во главе с Дэн Сяопином, курсу на построение «социализма с китайской спецификой». Главный лозунг этого этапа, который произнес Дэн Сяопин: «Практика — критерий истины» (实施据实). Политика «реформ и открытости», оформившая начало курса ознаменовала окончательный переход на уровень независимой политической жизни КНР, с собственным вектором развития, 3-ий пленум ЦК КПК дал старт новой эпохе китайской модели социализма

Дэн Сяопин провозгласил необходимость «сочетать всеобщую истину марксизма с конкретной практикой нашей страны, идти собственным путем и строить социализм со спецификой Китая — таков основной вывод, сделанный нами на основе обобщения длительного исторического опыта».

-ые годы для КНР — жаркий период «перестройки», цель которой: разработка нового политического курса, ориентированного на проведение независимой внутренней и внешней политики, экономические преобразования (повышение уровня благосостояния населения, увеличения подушного ВВП на уровень среднеразвитых стран, комплексное развитие промышленности и сельского хозяйства в рамках многоукладной экономики).

Глава 2. Характерные особенности интерпретации социализма в КНР. Китайская специфика

.1 Апробирование концепции государственной идеологии в КНР

Конфуцианская идеология, доминирующая в китайской империи на протяжении тысячелетий, оказывает сильнейшее влияние на характер формирования и осуществления власти в современном Китае. Как уже утверждалось ранее, многие аспекты китайской политической системы интерпретируются с отсылкой к китайским традиционным философским школам, главным образом конфуцианской, а современная КНР, являясь правопреемницей китайской империи, наследует её многие характерные как культурные, так и политические черты.

В своем политико-философском сегменте конфуцианство часто ассоциируется с такими понятиями как «иерархия», «порядок», «мораль», «ответственность». Если вспомнить, что конфуцианство поддерживало в Китае репродукцию традиционных ценностей, то можно объяснить почему для Китая так важно сохранение данных понятий в современной политической культуре. Идеалом отношений общества и государства было гармоничное взаимодействие, а если быть более точным — устраненные границы между обществом и государством. Культурная революция подорвала доминирование конфуцианских идеалов правления, но лишь временно, данный эксперимент заново запустил приобщение к традиционной культуре и её наследию.

Первые проекты правительства новообразованного в 1949 году китайского государства были охарактеризованы, как несколько слепое желание руководства во главе с Мао Цзэдуном осуществить скачок, который бы принес экономические дивиденды. «Большой скачок» Мао Цзэдуна выражался в отрицании поэтапного развития. С оглядкой на советский опыт, была поставлена цель с помощью резкой мобилизации всех доступных ресурсов «перескочить» через необходимые социально-экономические этапы развития, что в итоге привело к обратным успеху результатам: падению изначально слабой экономики, гуманитарной катастрофе. Этот опыт заставил руководство отказаться впредь от крайне венчурных методов, таких как «Большой скачок» и обратиться к эволюционной трансформации, основанной на программе социалистической модернизации. В связи с этим была пересмотрена система принятия властных решений, изменена система внутренних взаимоотношений между институтами власти, а также партийная структура.

Все преобразования были отражены в текстах сменяющих друг друга Конституций КНР, что позволяет проследить характер изменений. Всего за существование КНР принимались пять высших юридических документов государства:

·Конституция 1949 г. (образование КНР),

·Конституция 1954 г.,

·Конституция 1975 г.,

·Конституция 1978 г.,

·Конституция 1982 г. (действующая)

Действующая Конституция была принята на 5-й сессии Всекитайского собрания народных представителей пятого созыва в декабре 1982 года, содержит Преамбулу, 4 главы и 138 статей. Она закрепляет основные права, такие как: равенство всех граждан перед законом, право избирать и быть избранным, право на свободу слова, создания обществ, собраний и демонстраций, право на труд, отдых и материальную помощь государства и общества по старости, право на образование, научную, художественную, литературную и иного рода культурную деятельность. Гарантирована свобода вероисповедания, неприкосновенность жилища и законного частного имущества. Граждане имеют право критиковать и вносить предложения в адрес любого государственного учреждения и государственного служащего, право контроля над их деятельностью.

В положениях государственного устройства закреплено, что основным политическим органом и высшим законодательным органом является Всекитайское собрание народных представителей (ВСНП). ВСНП (全国人民代表大会) и его Постоянный комитет ( 常务委员会) являются основной формой осуществления народом государственной власти, а также выполняют законодательные функции.

На основе положений первых глав документа можно сделать вывод, что Конституция КНР соответствует конституции правового, демократического, социального государства с республиканской формой правления В Конституции КНР закреплено верховенство закона: «Китайская Народная Республика управляется согласно закону и становится социалистическим правовым государством. Государство обеспечивает единство и соблюдение социалистической законности», «Все государственные органы, политические партии, общественные организации, предприятия и учреждения должны соблюдать Конституцию и законы. За любое нарушение Конституции и законов необходимо привлекать к ответственности. Никакие организации или частные лица не должны пользоваться привилегиями, выходящими за рамки Конституции и законов», провозглашается демократический характер власти и гарантируется реализация и защита прав и свобод граждан: «Вся власть в Китайской Народной Республике принадлежит народу», «Государство уважает и обеспечивает права человека», закреплены основные положения социального государства: «Государство неуклонно проводит в жизнь режим экономии, ведет борьбу против расточительства. Государство рационально распределяет средства накопления и потребления, учитывает государственные, коллективные и личные интересы, на основе развития производства постепенно улучшает материальную и духовную жизнь народа. Государство создает полноценную систему социального обеспечения, отвечающую уровню экономического развития»..

Впервые такой орган как ВСНП был сформирован в КНР в 1953 году в ходе. На него были возложены законодательные функции, это был прообраз органа послевоенного народного правления. Но в условиях проводимой политики усиления центрального аппарата принятия политических решений, а также личной власти Мао Цзэдуна, властные полномочия ВСНП были нивелированы, он лишь занимался одобрением решений Мао Цзэдуна. В конечном итоге сам орган был ликвидирован. Во время правления Мао Цзэдуна ВСНП так и не проявил себя в полной мере. Восстановлен орган был с принятием новой Конституции 1978 года.

Конституция 1978 года была шагом нового руководства в сторону устранения пережитков правления руководства первого поколения, замены изживших себя механизмов и, конечно же, устранение тех механизмов, благодаря которым Мао Цзэдун добился установления фактической единоличной власти. Все это стало возможным только после смерти Мао Цзэдуна в 1976 году, а также разгрома «банды четырёх». Новым руководством было предпринято не мало мер по сглаживанию процесса «демаоизации», как бы не хотелось повторять опыт развенчания культа личности Сталина в СССР, китайскому руководству пришлось сделать нечто подобное с собственным лидером. Вместе с этим, множество шагов были сделано с целью внедрения, а точнее реализации на практике, провозглашенного института республиканизма в сторону демократизации.

Так или иначе, центр принятия властных решений был раздроблен между несколькими государственными органами и комитетами.

Реформа, начатая Дэн Сяопином вернула ВСНП, наделила его рычагами воздействия и значительной независимостью. Постоянный комитет стал играть реальную роль в законодательном процессе. Это обеспечивалось тем, что в постоянном комитете принимали участие бывшие государственные деятели высокого ранга, они использовали весь свой политический вес и авторитет, чтобы наделить ВСНП реальными возможностями оказывать влияние на механизм принятия решений, не давая исполнительным органам замыкаться, или заниматься реконструкцией единоличного правления.

Нельзя не упомянуть, что, несмотря на восстановление ВСНП, влияние исполнительной ветви власти все ещё велико, по независимости законодательной ветви власти в КНР также сильно бьёт фактическая доминирующая роль Коммунистической Партии. Важно учитывать, что представительные органы власти все еще осуществляют свою работу под партийным руководством и надзором. ВСНП и местные народные представительства отчитываются перед специальными комитетами КПК. Данный механизм был закреплен в ходе проведения политики выстраивания взаимоотношений между представителей1. компартией и собраниями народных

Восстановление ВСНП неразрывно связано с внутрипартийной идеологической борьбой в КНР. Хуа Гофэн, будучи председателем ПК ВСНП, окружил себя союзниками в лице руководителя Военного Совета ЦК Е Цзяньиня и заместителя премьера Госсовета Ли Сяньнянь, а также партийных деятелей Дэн Сяопина и Чэнь Юня. То есть костяк «второго поколения» руководителей КНР собрался под эгидой ВСНП.

Команда Хуа Гофэна осознавала идеологический кризис, заключавшийся в исчерпавшей себя теории классовой борьбы, поэтому предпринимала активные попытки, сохраняя власть Компартии в стране, перевести многие аспекты её деятельности из декларирующего, пропагандистского в созидательное русло. Основной целью, было избрано экономическое направление, так как новая команда «прагматиков» понимала, что лучшим подтверждением провозглашаемой марксисткой пропагандой лозунгов, является практическая реализация — модернизация сельского хозяйства, промышленности. Мобилизационная политика с применением макроэкономических, в тоже время весьма смутных, методов «догнать и перегнать» Великобританию и США, должна была смениться политикой микроэкономического воздействия, постепенной инновации для устранения бедственного положения населения. «Первое, над чем пришлось задуматься, это необходимость отстаивать социализм. Но чтобы его отстоять, нужно прежде всего избавиться от бедности и отсталости, дать значительное развитие производительным силам».

Важнейшим идеологическим привнесением второго поколения стало сформулированное Дэн Сяопином известное идейно-теоретическое положение о невозможности критики основных положений марксизма- ленинизма и идей Мао Цзэдуна, но и острой необходимости соединения их с реальностью. На 3-м ЦК КПК была создана специальная Центральная комиссия проверки дисциплины и соответствия идеологическим принципам. Опять же, реализацию проектов, связанных с экономической реконструкцией одобрил ВСНП.

Под руководством Дэн Сяопина была запущена инициатива реорганизации партии и высших государственных органов с целью кадрового обновления, в том числе омоложения кадров, ликвидации чрезмерного сосредоточения власти, совмещения партийных и государственных должностей, противодействие коррупции. Омоложение кадров было необходимо для борьбы с политическими противниками внутри КПК: нужно было дать движение новым принципам государственного строительства и заблокировать старые. Инициатива была поддержана в ходе 3-й сессии ВСНП 5-го созыва. Примечательно, что по результатам реализации инициативы с поста премьера Госсовета ушёл ветеран КПК Хуа Гофен, который начал процесс идеологической трансформации.

От Мао Цзэдуна, Дэн Сяопин как лидер отличался склонностью к практической деятельности и слабостью в теоретической работе. В идеологической трансформации ему было необходимо проанализировать все ошибки маоистского правления и сгенерировать обновленную идейно- теоретическую альтернативу, которая бы оправдала ошибки прошлого руководства, но и сохранила власть партии. Для воплощения в жизнь проекта Дэн Сяопин не мог не обратиться к специально созданным комиссиям. В итоге такие проекты Мао, как «большой скачок» были признаны ультралевой позицией, пренебрегающей объективными экономическими, и не только, законами. С «крайне левым» уклоном Дэн Сяопин призвал бороться, обратившись к использованию фундаментальной науки в идеологическом строительстве, тем самым развитие общественных наук получило большую свободу. Если прошлая схема работы КПК с наукой заключалась в том, чтобы «заставить философию служить политике», то теперь теоретическая деятельность дополнялась политической, а не наоборот. В тоже время, это спровоцировало вопрос будущего социализма, поиск «социалистического идеала» в трудах Маркса не дал нужных результатов — китайская реальность заставляла двигаться в несколько ином направлении.

Идеологическая трансформация привела к фактической десакрализации марксизма, новые условия подвели научные круги к поиску и рассмотрению немарксистских социалистических концепций. Однако обновленная КПК в ходе борьбы с «ультралевыми» идеями, не стремилась ко всеобщей либерализации, слишком сильный уклон вправо также был запрещен. В любом случае, 3-й пленум ЦК КПК снял ограничения в отношениях с внешним миром в плане идеологического ознакомления, что позволило подчеркнуть многие аспекты социализма в других странах. Отмечены были: советская (централизованная) модель, югославская (с самоуправлением и рыночным регулированием), а также «двухколейная» (сочетающая в определенной степени оба подхода). Лично Дэн Сяопином был даже рассмотрен опыт капиталистических стран, например — японские реформы Мэйдзи. Наблюдая очередной кризис легитимности руководство «второго поколения» понимало, что экономическое форсирование не обойдется без внедрения элементов рыночного регулирования экономики. На фоне растущих тенденций соединить преимущества социализма с передовой наукой и техникой и опытом управления развитых капиталистических стран, на 2-ой сессии ВСНП (1979 г.) был принят закон «о совместных предприятиях» и «о создании зон свободной торговли». Позже, Госсовет КНР принял решение о создании четырех «специальных экономических зон» в южных провинциях. Однако, изменений, которые бы полностью перевели экономику страны на капиталистические рельсы, не произошло — идеологическим ограничителем этих действий стало сохранение характерных черт социализма: отсутствие эксплуатации, государственная собственность на средства производства, распределение по труду и плановое развитие экономики.

Успешные экономические реформы под знаменем обновленной идеологии, постепенно решали кризис легитимности партии. Тем не менее, КПК восстановила собственный авторитет за счёт, фактически, ревизионистских действий по разрушению монополии марксизма, сохранив его лишь в рамках символа официальной идеологии. Китайская модель социализма отказалась от универсальности марксизма, то пространство, которое уступил марксизм в ходе признания плюрализма, внушительную часть заняла национальная идея, на которую вновь обратил внимание Дэн Сяопин. Происходит реформа понятий, цель которой заключалась в разбавлении марксизма терминологией, наиболее близкой к китайским реалиям. Китайцы, остаются верными социалистической идее, благодаря его соответствию национальному типу мышления, они считают социализм своей идеологией. Китайская модель постепенно начинает признаваться во всем мире (например — признание КНР США и установление дипломатических отношений с 1 января 1979 года).

Среди тех многих вещей, доступных после идеологической трансформации, что оказались для китайского народного хозяйства крайне полезными, можно выделить: ускорение товарного производства, начало развития многоукладной экономики, рыночное регулирование, зоны свободной торговли. Важно отметить, что снова, как и в ходе Опиумных войн, модернизация Китая начинается с осознания правильности пути «учиться у Запада, чтобы победить его», данная стратегия предполагала сосуществование двух общественных систем, которые бы дополняли друг друга. Лозунг «социализм — основа, капитализм — дополнение»не может не напомнить неоконфуцианский принцип «ти-юн» ( ), которым руководствовался Китай, приводя в исполнение стратегию «усвоения заморских дел» («китайская наука в качестве основы, западная для утилитарного применения»). А. Виноградов отмечает: «Как западный костюм не изменил китайских лиц, так и слова «социализм» и «коммунизм» не изменили лица китайской цивилизации. Китай надел фрак потому, что без него не пускали на бал, даваемый Западом, но он готов его сменить, как только бал закончится. И для этого ему необходимо сохранить национальную идентичность».

В этом же ключе поднимается вопрос о путях объединения с потерянными территориями. В ходе 3-го пленума ЦК КПК 12-го созыва была предложена формула «одно государство — два строя», по которой Тайвань, Макао и Гонконг войдут в состав КНР, но сохранят при этом социально-экономическую независимость. В данном случае столь резкое и, возможно, опасное различие в экономических подходах нивелировалось под тяжестью проблемы этнокультурной общности. Для идеологии КНР крайне важным аспектом является исключительно признание «одного Китая» и формирование единой этнокультурной общности, то есть решение проблемы единения китайцев имеет для КНР куда большее значение. Это соответствует философской концепции «Тянься» ( 天下 ), то есть Поднебесной, которая выделяет «китайский мир» как особое этнокультурное пространство, независящее от географических или политических условий. Там где проживают китайцы — там присутствует «Тянься».

Становление и апробирование государственно идеологии в КНР, связано с реконструкцией марксизма-маоизма, который не оправдывался на практике, подрывая легитимность власти коммунистов. Необходимость реформирования социальной, экономической сфер также дополнялась необходимостью в культурных преобразованиях. Главной комплексной задачей было преодолеть разрушительных последствий «культурной революции», устранять ошибки руководителей «первого поколения» не дискредитируя их в глазах общественности, не ставить под удар партию, действовать снизу и экспериментально, с огромным риском. Для этого применялись меры по восстановлению основ марксизма, но одновременным снятием его главенствующей роли в определении дальнейшего социально- экономического развития. Руководители КНР «второго поколения» для выхода из кризиса «сдвинули» концепцию государственного строительство «вправо», обратившись к традиционной философии и «контролируемого плюрализма», национальной специфике, а также к западному опыту. Отделяя политику от экономики, переходя от изоляционизма к открытости, китайское руководство полномасштабно обновило идеологическую концепцию государства, тем самым оформила создание китайской модели социализма или «социализма с китайской спецификой».

Из множества этапов преобразований идеологии КНР важно выделить несколько:

·внедрение принципа «практика — критерий истины» для переосмысления марксизма

·обращение к национальной специфике

·постановка задачи на построение «социалистической рыночной экономики»

·политика реформ и открытости

·разработка концепции «начальной стадии социализма»

«Старшее поколение руководства, отдав приоритет практике, а не сформулированной Западом идеологической чистоте, последовательно отказалось от пролетарского интернационализма во внешней политике, планового хозяйства в экономике и коммунистической идеологии в качестве обязательного общественного идеала. Неизменной осталась только его позиция по вопросу о руководящей роли КПК и стратегической цели — превращения Китая в мощную мировую державу, принципиально не отличавшаяся от теории новой демократии».

2.2 Особенности партийно-государственной иерархии в КНР

Для того, чтобы дать характеристику партийно-государственной иерархии в КНР, необходимо рассмотреть составные части, руководящие органы Коммунистической партии Китая и ознакомиться с их функциями.

Конституция КНР 1954 года представляла собой кальку советских конституций. Китайская конституция закрепляла руководящую роль Коммунистической партии Китая повторяя за советской, что закрепляла руководящую роль КПСС. Исходя из этого, статус КПК определяется как вышестоящий в политической системе КНР. В Китае применяется практика партийного регулирования деятельности государственных органов власти. Также, характерной особенностью является параллельное функционирование партийного и государственного управления.

Для КПК маоистского периода характерна проблема кризиса внутрипартийной дисциплины, обусловленная повышенной конфликтностью. Фракционная, «подковёрная борьба», сращивание партии и государства — все это можно было применить к описанию КПК после образования КНР времен руководителей «первого поколения». «Второму поколению» пришлось приложить максимум усилий, для того, чтобы выстроить иерархию и восстановить дисциплину во внутрипартийных отношениях, поставить некогда боевую революционную ячейку на эволюционные рельсы. На расширенном заседании ЦК КПК (август 1980 года) Дэн Сяопин обратил внимание на необходимость разграничения функций в государственном руководстве. Военные, партийные и административные функции не должны смешиваться, органы, выполняющие эти функции не должны заменять друг друга. Реформа «Перестройка системы руководства партии и государства»начатая Дэн Сяопином должна была преодолеть фактор чрезмерной концентрации власти. «Дробление полномочий разрушало монополию КПК на власть, вместе с которой нарушались фундаментальные принципы прежней системы управления и критерии социального успеха. Деформация старого механизма предопределила активность аппарата, использовавшего открывшиеся возможности для родственного распределения руководящих постов в создаваемых негосударственных компаниях и коррупции».

Рефераты:  Центральный банк Российской Федерации: эмиссия наличных денег и организация денежного обращения – тема научной статьи по экономике и бизнесу читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

Для начала стоить обратить внимание на центральные органы КПК. Уже упомянутый ранее ВСНП, важность его также заключается в том, что именно этот орган избирает Центральный комитет партии (中国共产党中央委员会). Съезд народных представителей осуществляется раз в пять лет, следовательно, полномочия ЦК осуществляются в течении пяти лет, от одного съезда к другому.

ВСНП наделен такими полномочиями как:

·Избрание членов ЦК КПК

·Пересмотр Устава КПК

·Рассмотрение отчета ЦК КПК, в том числе отчет по проверке дисциплины

·Избрание членов Комиссии по проверке дисциплины

ЦК в свою очередь отслеживает исполнение решений ВСНП и руководит самой партией.

Одним из критериев избрания на пост члена ЦК КПК является минимальный пятилетний стаж партийной работы. ВСНП избирает членов ЦК путем голосования.

ЦК КПК в свою очередь состоит из: Политбюро ЦК, Постоянного комитета, Генерального секретаря ЦК, Секретариата и Военного совета.

Военный совет ЦК не следует путать с Центральным военным советом КНР ( ) или ЦВС. ЦВС КНР является основным военным органом в стране, его состав определяется ЦК КПК.

Создание этого органа в 1982 году поспособствовало разграничению военных и партийных функций, что также было необходимо, чтобы снять опасный фактор военизированности КПК.

Параллельно с ВСНП происходят местные партийные съезды. Это также представительские органы в регионах, выполняющие идентичные ВСНП функции, но на региональном уровне. Данный порядок выстроен в соответствии с новым решением партийного руководства, принятый на 3-м пленуме 11-го созыва (декабрь 1978 года).

Главной чертой современной Коммунистической партии Китая является закрепленная в Уставе КПК норма о сменяемости кадров. Кадровая политика реализуется по принципам «омоложения» и «интеллектуализации». Для обеспечения принципов коллективного руководства и внутрипартийной демократии с сохранением вертикалисуществует Центральная комиссия по проверке дисциплины.

С 1982 до 1992 года свои функции выполняли Центральная и комиссия советников и ее провинциальные филиалы. Специально созданный орган, который способствовал омоложению кадров. Состав формировался из ветеранов Коммунистической партии, партийный стаж которых превышал 40 лет. Комиссия была необходима для выстраивания механизма безболезненной передачи власти, ведь ранее свои партийный посты многие кадры занимали пожизненно.

Главным аспектом реформирования было идеологическое воспитание и повышение уровня дисциплины. Из всех комиссий и подразделений внутри партии, что разграничивали функции и сферы ответственности, проверяли дисциплину и способствовали ротации кадров, только три было посвящено изучению истории КПК.

Идеологическая трансформация, устранение последствий «культурной революции» в партийно-правительственных отношениях потребовали комплексных институциональных изменений, которые были зафиксированы в ходе XIII съезда в 1987 году, основные тезисы которого: совершенствование институтов политической демократии и установление социалистического законопорядка.

Воплощением демократических процессов стало создание «системы многопартийного сотрудничества и политических консультаций». Новый экономический курс КНР предполагал скорейшее развитие социалистической рыночной экономики. Практическое развитие частной собственности включало в себя расширение прав и свобод, юридического обеспечения гарантий новых социальных слоев.

На сегодняшний день политическая система КНР формально многопартийна. «Система многопартийного сотрудничества и политических консультаций» выразилась в специфической форме взаимодействия Коммунистической партии с «демократическими партиями» (восемь некомммунистических партий) внутри организации с названием Народный политический консультативный совет Китая (中国人民政治协商会议) или НПКСК. Данный пример сотрудничества под руководством КПК официально признается составляющей частью «социализма с китайской спецификой», «важной силой в развитии передовых производительных сил, социалистической политической демократии, социалистической передовой культуры и строительства социалистического гармоничного общества».

Согласно Конституции КНР все демократические партии и народные организации объединены в Единый фронт, руководимый КПК. Взаимодействие и сотрудничество проявляется в форме регулярных политических консультаций и совещаний, а также в форме непосредственного участия представителей партий в органах власти.

Необходимо принять во внимание, что НПКСК не является партийным блоком, так как помимо партий туда входят и общественные организации, официально признанные в Китае: многочисленные представители научно- технических и экономических кругов, представителей медицины и образования, сельского хозяйства, Всекитайская федерация профсоюзов, Всекитайская федерация молодежи, Всекитайская федерация женщин. Представители сообществ национальных меньшинств и религиозных кругов, специально приглашенные представители Сянгана (Гонконг) и Аомэня (Макао), а также представители проживающих в КНР выходцев с Тайваня.

«Демократические партии» с 80-ых годов претерпевают значительный рост, он во многом «подогрет» официальной пропагандой КПК. Несмотря на то, что численный состав «демократических партий» намного меньше КПК, в них входят представители социального слоя интеллигенции, деятели науки и культуры. Подобное широкое представительство мешает созданию института легальной оппозиции в стране, ведь НПКСК не является ни законодательным, ни исполнительным органом, а консультативным органом подотчетным КПК. Официально, важные общегосударственные решения не принимаются без консультации внутри НПКСК, однако предложения и рекомендации не имеют решающей силы. Влиять на принятие политических решений можно, заняв место в ВСНП, которое доступно лишь с одобрения ЦК КПК.

НПКСК был организован в качестве особого органа призванного сохранить стабильную обстановку в стране и высших эшелонах власти, устранить возможность повторения опыта на стыке первого и второго поколений выраженного в нескольких волнах взаимной критики и противостояния разных представителей одной партии («Дело Линь Бяо»,

«Банда четырех»), а также критики политико-философского наследия Китая. Учреждение подобной структуры — это шаг в сторону новой концепции гармоничного социалистического общества «Хэ Се» (和谐社会) опять же имеющей корни в эпохе конфуцианского Китая. Немало в поддержку концепции гармоничного устройства и сокращения социокультурного разрыва, на фоне социально-экономических преобразований, было сделано в ходе 5-го пленума ЦК КПК (2000 год). Председатель Цзян Цзэминь усовершенствовал идею Дэн Сяопина о «трёх критериях». «Дэн Сяопин ответил на вопрос «что такое социализм», а Цзян Цзэминь — на вопрос «как и какую партию строить». Содержание выдвинутой им идеи «трёх представительств» подразумевало расширение социальной опоры КПК: допуск нового слоя предпринимателей в ряды КПК не только способствовал политической стабильности, но и решал вопросы политического сотрудничества во благо социалистической модернизации, обходя учреждение многопартийной системы.

Исследование процессов внутренней реструктуризации КПК обнаруживает факт поэтапного перехода от централизованного командного- административного стиля к смешанному стилю руководства, который в свою очередь подразумевает вовлечение «демократических партий» и общественных организаций в политический диалог с руководством страны, но при этом Коммунистическая партия не сильно не уступила в сфере своего влияния, её контролирующие и идейно-воспитательные функции лишь усилились. Это говорит о том, что лишь Коммунистическая партия Китая обладает возможностью задавать вектор всецелого развития страны и воспроизводить идеологию, контролировать идеологический аппарат. По внутригосударственной иерархии ЦК КПК фактически занимает высшее положение, среди всех органов власти.

Глава 3. Современная китайская модель социализма и тенденции развития государственной идеологии в КНР

.1 Государственные задачи китайского руководства в контексте идеологического развития

Одной из основных характерных черт китайской политической системы, отличающей ее от других политических систем, является тот факт, что непосредственными участниками политических отношений являются не только власть и народ, но и традиция. Традиция постоянно присутствует в китайской политической системе.

Со времен руководства второго поколения наметился общий курс на реформирования существующей политической системы в сторону её большей китаизации. Шаг Дэн Сяопина к использованию в политическом языке понятий традиционной китайской философии, открыл новый путь в идеологическом преобразовании Китая. Дальнейшими поколениями руководителей были составлены несколько идеологических концепций, включающих в себя механизм поэтапного реформирования Китая, среди них:

«Народ в качестве основы» (民本), «Идея о трёх представительствах» (三个代表)»Гармоничное общество» (和谐), «Китайская мечта» (中国梦). Если обобщить все эти программы, то можно отметить, что все они связаны с качественным обновлением Китая. Все они расширяли доступ понятия «демократия» в китайском политическом языке.

Основываясь на предыдущих главах данного исследования, можно продолжить изучение идеологического развития в контексте данных концепций и выявить их основные задачи.

«Народ в качестве основы», как одна из сторон политики «реформ и открытости» Дэн Сяопина произвела большой идеологический вклад. В контексте реализации социалистической модернизации, которая началась под лозунгом «переходить реку, нащупывая камни» (摸着石) и опоры на практико-ориентированную деятельность государственных органов, было поднято большое количество традиционных политико-философских положений конфуцианства, включая основной — «сяокан». Обращение к традиции было обосновано исчерпанной марксистской идеей, которая совершила революцию, но в дальнейшем не соответствовала реалиям китайского общества.

год, а именно III Пленум ЦК КПК 11-го созыва принято считать точкой старта реформ экономического толка, содержание которых говорило о том, что необходимо скорейшим образом поднять катастрофический уровень жизни народа и сделать народ основой власти, преодолеть тем самым кризис легитимности КПК.

Дискредитация марксизма, фактический ревизионизм на фоне экономических реформ включающих в себя введение рыночных элементов регулирования экономики, создание новых слоёв общества, усилили влияние либерального течения. Для контроля этих течений, с целью не допустить формирование оппозиции, были поставлены задачи по внедрению демократического социализма. Некоторые из этих задач:

обновление кадрового состава КПК и государственных органов власти с целью омоложения состава и создания более справедливого представительства

коррекция конституции: принятие новой Конституции КНР (1982 год), где утверждаются демократические ценности, гарантируются права и свободы граждан, социальные гарантии

коррекция устава КПК и нововведения в Конституции с целью изменить механизм принятия политических решений, перераспределить сферы компетенции органов государственной власти, попытка установить некий прообраз принципа разделения властей

восстановление консультативных органов и «легализация» «демократических партий», для поддержания стабильности и обеспечения народного характера государственных реформ

совершенствование представительных органов ВСНП на всекитайском и СНП на региональном уровне: «расширение участия масс в принятии решений прежде всего на низовом уровне, что полностью соответствовало курсу на развитие личной инициативы в экономике».

В целом это не означало обращение к политическим идеалам западного общества, так как не нарушала выстроенного принципа централизма и высшей роли КПК. «Демократия» означала прямое не участие народа во принятии политических решений, не смещало центр его принятия, а осуществляла легитимацию КПК, то есть подтверждала её ориентированность на народ и его поддержку. В любом случае, было сделано множество шагов в реализации «открытости».

«Идея о трёх представительствах» Цзян Цзэминя как руководителя «третьего поколения» продолжила традицию «реалистического подхода» и практико-ориентированного осуществления государственной власти. По результатам экономических реформ Дэн Сяопина официально было заявлено о достижении зачатков общества «сяокан», то есть общества «малого благоденствия». Новый социальный слой общества в лице предпринимателей требовал преобразований в идеологической доктрине, с целью их допуска к механизму принятия политических решений. Для продолжения начатого прошлым руководством в ходе «реформ и открытости» курса демократизации, в понимании, как обращения к народу в ходе управления, необходимо было устранить назревавший социокультурный раскол, но при этом избегая появления института многопартийности. Основным направлением был избран путь расширение социального состава КПК, то есть усовершенствование института политического представительства. Задачи в реализации направления:

сокращение идеологических компонентов, которые препятствовали установленному курсу экономического развития, то есть очередная ревизия

отказ от идеи представления интересов одного класса, в пользу представления интересов передовых производительных сил, самых широких слоёв китайского населения

перейти от ограничения участия новых слоев в политической жизни к их использованию

разрешение конфликта между сложившейся этикой и рациональной организацией, но при этом сохранение верность символам легитимности

Погоня за способами поддержания стабильности, при этом сохраняя официальные идеологические принципы, национальные традициии соответствие экономической системе, выявили неизбежность комплексных политических реформ. Исходя из этого, руководством были также выдвинуты три долгосрочные задачи, для будущих поколений:

создать прочный механизм гарантирующий социальную стабильность, опираясь не на венчурные показатели, такие как личная харизма лидера, а на институты, которые бы одновременно удерживали и дисциплинировали Китай, но в тоже время двигали его вперед

удержать монополию на власть КПК в условиях увеличения участников политического процесса, провоцируемого экономическим и социокультурным развитием

создать и обеспечить легитимностью надёжную систему передачи руководства в КНР

Вклад в осуществление последней задачи внес сам Цзян Цзэминь, который обеспечил плавный перенос полномочий новому Председателю КНР

Ху Цзиньтао. Это происходило в три этапа: утверждение Ху Цзиньтао на посту Председателя КНР в 2003 году, затем пост Председателя Военного совета ЦК КПК в 2004 и лишь пост председателя ЦВС КНР в 2005 году окончательно наделил Ху Цзиньтао полными полномочиями лидера КНР. В промежутке между 2003 и 2005 годами политическая система характеризовалась двумя центрами, существовала видимая граница между руководством третьего и четвертого поколения. Этот факт подтолкнул Ху Цзиньтао и его команду в КПК к выработке следующей концепции «Гармоничного общества».

Данная концепция предполагалась как обновленная версия «социализма с китайской спецификой», она поднимала проблему неравенства в китайском обществе. Четвертое поколение в лице Ху Цзиньтао выдвинуло несколько основных черт общества гармонии «Хэ Се»: демократия и порядок, равенство и справедливость, доверие и дружелюбие, наполнение общества творческой энергией, стабильность и гармоничное сосуществование человека с природой. К 2003 году в китайской политике уже образовалась традиция связанная с разработкой новым лидером очередной идеологической концепции, направленной на обогащение главной идеологии «социализма с китайской спецификой». Она заставляет лидера продемонстрировать видение эпохи и вынести основные приоритеты развития.

С 2000 года в КНР существует практика исследования общественного мнения проводимого по задаче ЦК КПК. В начале правления Ху Цзиньтао подобное исследование продемонстрировало большое недовольство людей программой общественного контроля за деятельностью партийных и государственных органов, основной проблемой была названа коррупция.

Новая идеологическая концепция должна была решить проблемы очередного сбоя в работе партийно-государственного аппарата. Исходя из оглашенных черт гармоничного общества, были выведены цели:

консолидировать все уровни власти и политического участия: дать больше свободы ВСНП и НПКСК.

увеличение прозрачности и гласности, расширение за счет допуска кадровых работников-некоммунистов и выдающихся деятелей новых социальных слоёв на руководящие посты, их деятельность должна быть полностью прозрачной и гласной

продвинутся в построении правового государства в КНР в соответствии с конституцией, популяризация законов

улучшение партийного стиля, для борьбы с коррупцией и косностью внутри партии

Во время правления Ху Цзиньтао внутри КПК уже окончательно сложилось две фракции: «правая», что настаивала на продолжении экономического рыночного курса и политического — гласности и либерализации, а также «левая», которая акцентировала внимание на перераспределение благ, заботу о тех, кто потерял в ходе экономических реформ. Несмотря на демократический курс «правого крыла» реформ Ху Цзиньтао, он отдал предпочтение социальной политике, основываясь на принципах конфуцианской концепции, возрожденной Сяопином — народ как основа. Главным путем легитимации для него продолжала быть забота о материально-финансовом состоянии общества.

На сегодняшний день в среде политологов-китаистов фактически не представлено мнение, отрицающее демократическую тенденцию реформ в Китае, однако основной спор идет о характере демократизации и о конечном результате, что в итоге будет представлять из себя китайская демократия. Американский эксперт Фарид Закария, к примеру, заявляет о специфическом характере демократизации Китая, называя её «нелиберальной», но вполне соответствующей сущности понятия. В Китае образуются институты общественного контроля над государственными органами, гласность в деятельности этих органов, институт представительства слоёв населения, в целом политическая система открывается шире. Явно то, что «демократия» в Китае не будет представлять кальку западноевропейского-американского образца. Для практического руководства у КНР есть свои более приемлемые ориентиры. Опыт Тайваня для КНР показателен в данном случае как никогда, ведь именно на «отколовшемся» от материкового Китая обществе импульс экономической свободы внутри авторитарного режима порождает политическую свободу, в том или ином виде. Этот процесс описывает С. Хантингтон, включая его в третью «волну» демократизации. Если продолжать логический посыл Хантингтона и в целом придерживаться цивилизационного метода в исследовании вектора развития общества конфуцианской цивилизации, автор данного исследования хотел бы отметить, что им соответствует свой восточный путь демократизации. В качестве примера: Тайвань (от «авторитарного парламентаризма»), Республика Корея (от «диктатуры развития»), Япония (от милитаризма) и даже Сингапур. Необходимо сразу обозначить противостояние Китая «универсальной модернизации» по принципу «вестернизации».

Другой стороной вопроса, является переход к институтам многопартийности и плюрализма, фактически, в Китае искусственно блокированный. Здесь интересным будет взгляд китаиста В. Ф. Бородича, который в своем исследовании о развитии институтов в китайском обществе за основу принимает теорию институциональных матриц С.Г. Кирдиной.

Ранее в данной работе, упоминалась теория Кирдиной и её применимость к вопросу о процессах в китайском обществе, было отмечено отражение данной теории на китайской практике, как институциональной матрицы-X. В. Ф. Бородич пользуясь также терминологией Кирдиной определяет, что базовый для Y-матрицы (западной) институт конкуренции в китайском обществе, является комплементарным, то есть взаимодополняющим по отношению к базовому. В то же время развитие данного института противоречит базовому институту общего собрания и единогласия. Из-за данной несовместимости, на практике комплементарный институт, заключает эксперт, реализуется только в виде института состязательности, с чем автор данного исследования полностью согласен. Это заключение может служить ответом, почему в КНР не развивается легальная оппозиция, но присутствует орган и механизм взаимодействия с общественными организациями и партиями — НПКСК, о котором писалось ранее.

В политической системе КНР некоторые американские политологи замечают признаки «делиберативной демократии» или «дискурсивной», что в теории является частью концепции Ю. Хабермаса.

Хабермас отмечал, что наиболее рациональные решения принимаются в ходе политического дискурса «взаимодействия хотя бы двух, способных говорить и действовать субъектов». Данная концепция противопоставляется наиболее популярной электоральной демократии своей большей направленностью к прямому участию общественности. Можно согласится с тем, что институционально организованные в КНР механизмы консультаций относятся к «делиберативной демократии» и служит для обеспечения подлинной легитимности законодательных актов или политических решений.

Хабермас также отмечал, что «делиберативная демократия» является истинной там, где диалог устанавливается на паритетных, равноправных началах, что не укладывается в сегодняшние китайские реалии, где контроль КПК слишком высок, отсутствует опыт электоральных процессов в высших органах власти, не применяется практика референдумов, предусмотренная конституцией. Однако учитывая процессы, происходящие на протяжении двадцати лет, а именно расширение автономии негосударственных общественных организаций и введение народных конгрессов, фактические послабления монополии КПК на региональном уровне, поощрения консультативных и диалоговых инициатив, можно предполагать, что «делиберативный» демократический механизм в КНР это целесообразное решение и логическое заключение демократических реформ в сторону создания обновленной и функциональной политической системы, отвечающей вызовам времени.

Также немаловажным аспектом очередного торжества «китайской специфики» внутри концепции «гармоничного общества» становится окончательное оформление националистического характера реформ: идеи интернационализма потерпели полное крушение и даже в интерпретации официальной идеологии лишь ¼ занимают марксизм-ленинизм, остальная часть — наследие Мао, Дэн Сяопина, Цзян Цзэминя, которые в свою очередь добавили традиционной китайской философии. Идея гармоничного общества носит исключительный эксклюзивный характер — только для Китая.

Этот посыл развивался и нашёл свое более современное воплощение в идеологической концепции руководителей «пятого поколения» Председателя КНР Си Цзиньпина и Премьера Госсовета КНР Ли Кэцяня, которая получила название «Китайская мечта».

Данная концепция и одновременно лозунг прозвучали с момента вступления Си Цзиньпина в должность Председателя КНР.

Политологи-китаисты относят Си Цзиньпина к «принцам», внутрипартийной группировке внутри КПК — детям высокопоставленных чиновников КНР (太子党), а это значит не только, что председатель обладает большим авторитетом внутри партии и способен заполнить возможный идеологический вакуум, но также принадлежит течению «реинкарнации имперского величия Китая». Сравнивая с прошлыми концепциями, по своему содержанию и задачам, современная «Китайская мечта» является наиболее национализированной и идеологизированной. Среди выдвинутых лозунгов:

следовать только китайскому пути, сохранять национальный дух

возродить престиж китайской нации на международном уровне

сплотится для достижения всеобщей цели «сяокан»

Как можно видеть, данная концепция является идейно- пропагандистской квинтэссенцией всех концепций руководителей от Мао Цзэдуна до Ху Цзиньтао. По деятельности в этой сфере Си Цзиньпин и его команда могут сравнится с Мао Цзэдуном: вся мультизадачная программная установка была уложена в сборник докладов Председателя КНР, содержащий 79 статей с описанием «Китайской мечты».

Одна из более конкретных и прагматичных задач — экономическая. Нарастить экономический потенциал с возможностью конкурировать со странами Западной Европы, в конечном итоге обогнать США. Китай вновь обращается к показателям ВВП как инструментам идеологического соперничества. Несогласие с американским гегемоном демонстрирует осуществление самой агрессивной задачи КНР — «китайская модель» докажет свою мощь, когда сбросит с экономического пьедестала США.

Следуя материалам нескольких сессий ВСНП и заявлениям Си Цзиньпина, китайская экономика должна обеспечить себе лидерство к 2021- 2024 году, однако результаты последних событий в мировой экономике показывают, что Китай стагнирует после очередного «скачка», что не может не отразится на идеологической риторике: вновь появляются тезисы, которые должны обосновывать возвращение государственного контроля за рынком, несмотря на то, что «третье представительство», то есть предприниматели, уже занимает высокие посты в партийно-государственных органах.

Второй задачей является очередная чистка партийных кадров, которая должна будет продолжить линию борьбы с «эрозией КПК» Ху Цзиньтао. В китайском политическом языке уже образовался «ярлык» связанный с внутренними функционерами, которые препятствуют выполнению партийных задач. «Новая банда четырёх», представители которой занимали высокие посты, все официально связаны с коррупционными связями, но если провести анализ политических притязаний, можно утверждать, что Чжоу Юнкан, Бо Силай, Лин Цзихуа, Сюй Цайхоу являлись сторонниками усиления централизма и ревизии начатого курса на демократизацию.

Известно, что партийный рост данных функционеров приходится на правление Цзян Цзэминя и Ху Цзиньтао, их участие в принятии решений и общая риторика препятствовали процессу реформирования в целом из-за принадлежности к фракции консервативных коммунистов. Можно сделать вывод, что те действия по чистке партийно-государственных органов, что были не по силам прошлому «поколению» руководителей стали возможны для Си Цзиньпина, как приемнику реформистского курса. Факт раскрытия «Новой банды четырёх» стал торжеством комиссии по дисциплинарному соответствию внутри КПК и окончательному снятию «абсолютной неприкосновенности» с партийных деятелей, занимающих самые высокие посты.

Третья задача связана с преодолением внешнеполитических вызовов. Социалистическая модернизация вывела КНР на уровень государств влияющих на глобальные процессы. Си Цзиньпин особенно выделяет место Китая, как участника государственных объединений, таких как БРИКС. Место в мировой экономике — лишь одна сторона успешного всестороннего развития, с этим связана задача повышения конкурентоспособности. Это касается военной сферы и сферы высоких технологий, включая сферу космоса. Здесь же опять присутствует элемент спешки и мобилизации, свойственный одноименным базовым институтам X-матрицы. Также как и экономический пятилетний план, планы технологического развития, военного обеспечения исходят сверху и также сверху корректируются. Так как экономические базовые институты X-матрицы в целом характеризуются редистрибутивной системой и ограничением издержек, вместо возрастания прибыли Y-матрицы, то это отражается на политических институтах иерархической вертикали и общего собрания. В Китае инициатива о преобразовании в той или иной сфере (военной, научно-технической, социальной) исходит из специально созданных органов высшего руководства. В идеологическом плане это говорит нам о том, что детерминантой социального действия в КНР продолжает оставаться коллективизм, что и характеризует текущую «Китайскую мечту» как объединяющую и мобилизующую под эгидой одного концепцию.

Сегодня, находясь под впечатлением от темпов развития Китая в передовых областях, нельзя забывать, что китайская цивилизация, относится к типу цивилизаций «гармонии». А это значит, что даже в состоянии спешки Китай руководствуется принципами стабильности и постепенности, в приоритете находится тот режим воспроизводства благ, который бы исключал хаос, а не максимизация возможностей воспроизводства, свойственная, к примеру, европейской цивилизации. Если взять в пример «спешку» передового развития стран западноевропейской цивилизации в период индустриализации, то достаточно вспомнить, негативный фактор — кризисность. Широкая свобода и устремление индивидуального, дезинтегрированного начала промышленных и финансовых структур, привела к закономерному кризису перепроизводства, инфляции, резким изменениям на рынках. В Китае пытаются избежать данного фактора путем следования своим цивилизационно-ценностным ориентациям. Большее предпочтение здесь будет отдано интеграции и единому управленческому центру, для того чтобы купировать хаотичность.

Стремлением к гармонизации можно объяснить и четвертую задачу «Китайской мечты» — восстановление. Под восстановлением следует понимать восполнение потерь связанных с деструктивными социально- политическими и социально-экономическими процессами имевших место в прошлом, также это затрагивает проблемы экологии, которая сейчас поднялась в китайском обществе как никогда остро.

Забота об экологии, как задача, проводимая через каналы разветвленного аппарата пропаганды в стране, завязанного с новейшими телекоммуникационными технологиями, становится трендом внутри сегодняшнего китайского сообщества.

Текущая концепция «Китайской мечты» хорошо представленный и подвигаемый сгусток идеологических установок, в котором собрана ближайшая повестка дня для КНР и программа реформ на ближайшие пять- десять лет. Можно утверждать, что это именно тот ответ на вопрос «Куда идёт Китай?».

Проанализировав современный социализм с китайской спецификой, автор данного исследования приходит к выводу, что внутри китайской модели, на сегодняшний день, заложены: националистический посыл с опорой на традиционный понятийно-ценностный аппарат; консолидирующий посыл — «Китайская мечта» распространяется не только на граждан КНР, но и на остальной «китайский мир»; посыл модернизационный: КНР является страной второго мира, но располагает необходимыми мощностями и стремлением выбиться в первый эшелон — цель оправдывает средства; «китайская специфика» вбирает в себя множество противоречивых, но рабочих положений, но самое главное, что концепция «Китайской мечты», как часть китайской модели обладает как декларативно, так и фактически народным характером.

.2 Внутренние и внешние вызовы современного политического курса КНР

Как уже было описано выше, всестороннее развитие Китайской Народной Республики имеет мобилизационный характер, который отражен в официальной идеологии государства. Китайская Народная Республика является наглядным примером реализованного на практике диалектического принципа о переходе количественных изменений в качественные. Полвека назад КНР представляла из себя молодое государство, с городами одноэтажной застройки, слабой экономикой, но большим потенциалом. Перед руководством КНР стояло множество проблем связанных с организацией деятельности около 700 миллионного населения таким образом, чтобы обеспечить социалистическую модернизацию, которая бы вывела государство на высокий мировой уровень по многим показателям.

Сегодня КНР признается государством, играющим роль державы, как минимум, регионального уровня, одной из мощнейших экономик. Условия стали другими, но характер вызовов, которые принимает китайское руководство, не изменился — перед Китаем стоит задача встать в фарватер мировой экономики, выйти на уровень глобальной политической силы, способной оказывать влияние на формирование нового мирового порядка.

В идеологическом соотношении, новые цели не должны подменить сущность Китая, вторгнуться в цивилизационную природу и перестроить её по иному образцу. Поэтому одним из главных вызовов для китайского руководства является риск нового иностранного вмешательства, цель — сохранение китайской идентичности в эпоху всеобщей интеграции и унификации, сохранение идейного и культурного компонентов.

В ходе проведение политики «реформ и открытости», китайские руководители успели перенять большое количество опыта из общемировой практики, который помогли в совершенствовании техники государственного строительства. Текущему политическому курсу также свойственен данный подход, но принципы осуществления остаются неизменными: нельзя полагаться исключительно на общемировую тенденцию, слепо вливаясь в течение.

Для руководства КНР на данном этапе развития необходимо предпринять все возможные усилия, для того чтобы исключить возможность перенаправления собственных достижений в государственном строительстве против самих себя. Слабым местом является монополия Коммунистической партии Китая на власть, учитывать стоит, что позиция КПК претерпевает атаки с внутренней и внешней стороны.

Период идеологической трансформации в Китае продолжается и характеризуется регулярными вспышками кризиса легитимности. Находящаяся у власти с 1949 года Коммунистическая партия Китая представляет единственный центр принятия политических решений в стране, при условии монопартийной системы.

Однако как отмечалось выше, политика «реформ и открытости», а точнее её результаты ввели в политическую систему КНР ряд ограничивающих авторитарную власть факторов, повлекших за собой создание новых институтов зарождающейся демократии. Демократический импульс был встречен в партийных кругах как с положительной оценкой, но также с вполне объяснимым возмущением.

Две фракции КПК реформистов и консерваторов, исторически сложившиеся на фоне политико-экономических реформ, ведут скрытую политическую борьбу. XVIII съезд (2021 год) КПК вскрыл множество аспектов данного внутреннего противостояния, которое может серьёзно навредить целостности единственной руководящей партии.

Переход власти от «четвертого» поколения руководителей «пятому» произошёл на фоне коррупционных скандалов и инцидентов, связанных с утратой доверия у многих высокопоставленных партийных функционеров.

Процесс изгнания из партии и судебные дела против чиновников и членов Политбюро консервативного крыла — одна из фаз внутриполитической борьбы. Функционеры, верные политическому курсу Цзянь Цземина, занимавшего пост Председателя КНР были устранены по причине несогласия с моделью политического и социально-экономического развития команды Ху Цзиньтао, так как она производила слишком сильное и крайне венчурное отклонение от устоявшейся практики.

Видимым становится повреждение института общего собрания в политической системе КНР, отсутствие консенсуса по избранному политическому курсу, выявило негативный результат преобразований связанных с принятием опыта западноевропейского базового института, как комплементарного для собственной среды. Отсутствие института конкуренции не могло не вызвать никаких других мер, кроме как карательных.

Карательные действия в отношении политических противников внутри одной партии привели к закономерному явлению — формированию такого типа функционеров, которых в Китае уже назвали «голые чиновники» (裸官), которые не видят другого выхода обезопасить себя, кроме вывоза имущества и близких за пределы КНР. Это подводит нас к взаимосвязанной проблеме вывоза финансов из китайского государства — «2021 год ознаменовался сокращением резервов на 500 млрд. долларов США». Более того, в КНР на местном уровне увеличиваются силы, которые противостоят политическому курсу центра, они не располагают большими финансами, дорогим имуществом, им нечего терять, внутрипартийное воздействие к ним неприменимо, так как они являются членами общественных организаций, но не КПК.

Внешняя сторона опасности для монополии КПК — воздействие внешнеполитического курса западных стран или «мягкая сила» США. Данный компонент лишь усиливает идеологическое воспроизводство в КНР, так как на это влияет образ «внешнего врага» практикуемый в китайской политической риторике.

Политическая реформа, направленная на демократизацию сделала открытым вопрос о модели демократизации в Китае. Избранная КПК тактика постепенного расширения участия и практика консультаций, так называемая «вертикальная демократия» предоставила возможность США критиковать на международном уровне конкурирующую с западной «электоральной демократией» китайскую модель демократизации в области реализации. США продолжают нападки, обвиняя руководство КНР в недостаточном обеспечении или систематическом нарушении прав человека. Председатель КНР Си Цзиньпин уже высказывался, что КНР идет по пути демократических преобразований: «мы должны обеспечить народ равными правами на участие и развитие, защитить социальное равноправие и справедливость».

«Силы извне», по мнению, руководства КНР нарочно используют политическую обстановку или национальный вопрос в стране, для разжигания отдельных очагов конфронтации с властью. Последняя студенческая акция в Гонконге стала таким очагом по мнению представителя МИД КНР Хун Лэй: «Мы призываем американскую сторону исходить из интересов двусторонних отношений, на практике уважать нашу позицию и озабоченности и отказаться от всех видов вмешательства во внутренние дела Сянгана».

Находясь под внутренним и внешним давлением, руководство КНР, придерживаясь цивилизационного ориентира «гармонизации» вынуждено корректировать политический курс. Учитывая, что пятое поколение руководителей КНР — председатель Си Цзиньпин и премьер Госсовета относятся реформистскомукрылу КПК, то справедливым будет предположить отказ возвращаться к старой радикальной политико- экономической модели.

Вторым вызовом политического курса КНР является идейно- теоретическое истощение как результат ускоренной модернизации. Всё ближе приближаясь к достижению общества «сяокан», КПК в обратной пропорциональности теряет возможность идейно обосновывать свой политический курс.

Точно также, как под давлением экономических достижений и кризисных событий в странах соц. лагеря, политическая система КНР стала подвергаться нападкам. Неизбежность реформ в 80-ые годы, подвела КПК к выбору между «новым просвещением» (新启蒙), то есть либерализации по западному образцу и «новым авторитаризмом» ( ), подразумевающим продолжение централизованной политики, с ограниченной либерализацией затрагивающей лишь экономику. Сегодня идеология КНР также переживает выбор между продолжением «китайской специфики» в ходе реализации «Китайской мечты», которая включает в себя элементы «вертикальной демократии» (сохранение руководящей роли КПК, при параллельном расширении участия) или концепция «новых левых», которая носит неомарксистский или консервативный характер.

Основное противостояние происходит на фоне рыночных реформ в КНР, реформаторское крыло, по мнению «новых левых», слишком широко открывает Китай западному капиталу, а либеральная экономическая политика выгодна лишь предпринимательскому слою, ставит под удар широкие слои, тем самым выдавливает социализм из Китая. Не менее опасным для Китая является риск «вестернизации».

Рефераты:  Правила оформления основных видов организационно-распорядительных документов : Реферат : Бухгалтерский учет и аудит

Несмотря на сложившийся идеологический вакуум, заполняемый сегодня руководством КНР концепцией «Китайской мечты» противостояние внутри КПК продолжается.

Серьезным внешним вызовом для КНР в XXI веке стала военная безопасность, выступающая некой «проверкой на прочность», если не духовной, то материальной составляющей страны.

Современная стратегия развития КНР в области военной безопасности определяет важнейшей задачу занять доминирующее положение в Азиатско- Тихоокеанском регионе (далее АТР). Китай на международном уровне также выступает за сохранение ООН в качестве мирового арбитра, объявляет себя сторонником мирного урегулирования конфликтов. Серьёзную озабоченность Пекина вызывает рост гегемонизма и обострение соперничества государств за сферы влияния и природные ресурс, но стоит учитывать фактическую сторону вопроса — КНР является непосредственным участником данных процессов.

В АТР последнее время, начиная с 2009 года, назревает военно- политический конфликт между КНР и США. Позиция Китая по акватории Южно-Китайского морявызвана не только историческими причинами, но большими и нефтегазовыми запасами в регионе, а также ключевыми морскими торговыми путями, пролегающими в акватории. Увеличение активности ВМС КНР в Южно-Китайском море, сопровождающееся давлением на прибрежные государства, спровоцировали американскую военную кампанию «Поворот к Азии», что предполагает «сдерживание Китая» и символическое обращение с помощью к собственным азиатским сателлитам. Взаимные военные провокации освещенные в СМИ и стали катализатором затяжного конфликта в регионе, превращая его в нестабильный.

Руководство КНР идет по пути наращивания военного потенциала. Несомненно, это также отразилось на дипломатическом диалоге КНР — США, учитывая что ни одна из сторон не берет на себя ответственность за эскалацию конфликта. Это становится дополнительной проблемой в контексте идеологического вызова для КНР, описанного выше.

Поднятие острой проблемы военной безопасности на фоне эскалации международного конфликта провоцирует новую волну милитаризации внутри КПК, повышает значимость военных партийно-государственных органов, в том числе ЦВС. В сочетании с распространением националистического компонента государственной идеологии по пропагандистским каналам КНР актуализируется военное- националистическое движение внутри КПК, катализатором которого является «образ внешнего врага» в лице США или Японии. Стоит упомянуть, что немаловажным китайским идеологическим компонентом сегодня является символичная борьба с гегемонизмом.

Военнизированность КПК уже проявляла себя как препятствующий модернизации Китая фактор. Для его нивелирования руководство второго поколения шло на широкомасштабную «перестройку» внутренней структуры КПК. Появление новых военных компонентов в совокупности с националистическим компонентом внутри современной идеологической концепции «Китайская мечта» может свести на нет развитие комплементарных институтов китайского общества и серьезно затормозить реформаторский процесс. Политические дивиденды от данного явления выиграют оппоненты реформистского крыла КПК в лице консерваторов, что не может не привести к частичной или полной реставрация старой политико- экономической модели. В любом случае это нанесет значимый урон текущей политической системе КНР, так как повлечет новые столкновения на идеологической почве и подорвет политическую стабильность в стране.

Экономическая конвергенция представляет большие возможности для Китайской Народной Республики в плане всецелого развития, но необходимо рассмотреть и вызовы глобальной экономики китайскому политическому курса.

Выход КНР уровень крупнейшего экспортера различных товаров по всему миру стал показателем передового экономического развития и полного выполнения экономических реформ Дэн Сяопина по преобразованию товарной экономики в Китае. Доля экспорта в 2003 году составила 31%. Это обстоятельство, не учитывая и политические достижения «реформ и открытости», в ходе которых наметился позитивный дипломатический контакт с остальными государствами мира, позволило Китаю осуществить одну из стратегических задач — вступление в Всемирную Торговую Организацию (далее ВТО). В широком смысле, КНР реализовала внешнеэкономическую стратегию «восточноазиатского типа», характеризующуюся большими возможностями разделения труда.

Одной из опасностей для экономики КНР является принятие на себя возможных издержек ВТО: принимая обязательства перед всеми участниками данной организации, Китай должен существенно снизить протекционизм (таможенные пошлины и импортные квоты), что повлечет в развивающейся стране рост жесткой конкуренции со стороны иностранных компаний на внутреннем рынке, что тормозит развитие собственных компаний и вызывает необходимость их постоянной поддержки в виде кредитования. На фоне этого, внутренний долг КНР в 2021 году составил 250% от ВВП, затормозив, тем самым, экономический рост.

Развитие особых экономических зон, в основном, в приморских южных районах страны для приглашения иностранного капитала, представляют центры внушительных размеров для переработки, сборки продукции нацеленной на экспорт по всему миру. Действительно, открытая экономическая политика, проводимая на юге страны (Шанхай, пров. Гуандун, Гуанси и др.) привлекла большой объем иностранных инвестиций, поспособствовала созданию совместных паевых предприятий с ведущими экономиками мира.

Однако, какими политическими рисками наполнено данное сотрудничество — во-первых, совместно с переносом западно- европейского и американского капитала на юг Китая переносится и подрывные для китайской политической системы тенденции. Современная соотношение политических сил в Китая сложилось таким образом, что «бюрократический» север претерпевает давления с юга, где распространяются неолиберальные идеи. Официальные делегации государств, располагающих предприятиями в южных провинциях Китая периодически наносят визит на юг Китая, с целью расширения сотрудничества. Внимание центрального руководства КНР привлекает «просветительская» деятельность в ходе визита, которая часто характеризуется как «подрывная».

Политическая конъюнктура характеризуется относительным идеологическим плюрализмом в южных провинциях КНР, где и происходит основное движение по либерализации политической системы Китая и создания оплота «мягкой силы» США. Стоит обратить внимание на такие регионы как провинция Гуандун, САР Гонконг и Макао, которые лидируют в экономическом развитии по регионам Китая, а в это же время растет проблема самоидентификации: «Население Северного Китая не считает южных китайцев 100% китайцами, а южные китайцы, в свою очередь, считают, что север утратил исконную китайскую идентичность в связи с обширным влиянием пришлых кочевых племен».

На фоне роста предпринимательской активности и роста финансовых возможностей «третье представительство» в лице предпринимателей из южных провинций КНР активизируется в политической сфере. Тревожной тенденцией становится неолиберальная позиция новых политиков.

Экономическая конвергенция, в которой сегодня участвует Китай проходит в условиях «вестернизации», когда страны-участницы стандартизируют собственную политическую и правовую систему по примеру западноевропейского сообщества, что подтверждается в действиях по экономическому воздействию на «невестернизированные» страны, включая блокаду или эмбарго.

Создание совместных предприятий или размещение суверенных фондов в Китае — один из инструментов политического влияния, который используется для насаждения и развития на юге Китая комплементарных экономических институтов, которые затронут движение связанных политических и идеологических институтов.

Одним из достижений этого курса уже стало фактическое подавление в южных китайских провинциях института коммунитарной X-идеологии, базового института китайского общества (редистрибутивной экономики), и насаждение Y-идеологии частной инициативы, что в итоге отразилось во всплеске развития политического института федеративного устройства и идеологического института субсидиарной идеологии в отдельном регионе (главенства индивидуальных ценностей, над общественными).

Тем самым, можно сделать вывод, что экономический двигатель «социализма с китайской спецификой» может завершить её репродукцию, став проводником деструктивного иностранного вмешательства в Китай.

Заключение

«Китайская специфика» привлекает внимание мирового научного и политического сообщества не только своими отличительными характеристиками, но и реальными результатами в социальной, политической, экономической сферах, где происходит полномасштабное развитие Китая сегодня.

В результате, на данном этапе были: изучены теоретические основы идеологии КНР и их взаимосвязь с традиционными для Китая политико- философскими учениями, среди которых особое место занимает конфуцианство.

Исследователем была обнаружена взаимосвязь традиционных компонентов таких философских школ как конфуцианство и легизм, которые оказали влияние на формирования культуры государственного строительства, управления государством, ведения народного хозяйства. Сильное влияние двух школ было оказано на формирование политического языка в Китае, зарождению и использованию основных понятий и терминологии. Так например, олицетворением общественного идеала внутри идеологии «социализма с китайской спецификой» стал конфуцианский термин «сяокан», означающий среднезажиточное гармоничное общество. Автором исследования отмечен общий процесс «конфуцианизации социализма» в КНР.

Выводом данного этапа исследования является утверждение, что традиционные политико-философские учения Китая составляют теоретический базис государственной идеологии КНР.

Второй этап исследования заключается в изучении характерных особенностей китайской модели социализма, с целью нахождения и описания «китайской специфики». Для этого были изучены: процесс апробирования государственной идеологии в КНР, а также сфера партийно-государственной иерархии, как отдельный сегмент. Благодаря этому, были выполнены задачи по изучению хода выстраивания государственной идеологии в Китае, проанализирована деятельность партийно-государственных органов власти, дана характеристика политической системе КНР в целом.

Данный этап исследования имеет крайне важное назначение, так как должен поспособствовать нахождению «китайской специфики», как главного компонента идеологии КНР. Автор исследования на этом этапе делает вывод, что «китайская специфика» основывается на: духовно-культурном компоненте китайской цивилизации и особом алгоритме развития общественных институтов. Наиболее значимыми здесь отмечены: философская концепция «Тянься», и конфуцианский принцип «ти-юн». Процесс апробирования государственной идеологии шёл с опорой на исторический опыт Китая и одновременно на свойственную ему прагматичную мысль, возрождённую руководством второго поколения КНР в лице Дэн Сяопина. Утилитаризм и практико-ориентированный подход оказали крайне важное влияние на процесс идеологического строительства.

Исследование на данном этапе позволяет обнаружить факт глубоких изменений в политической системе КНР. Происходивший процесс формирования и развития комплементарных институтов экономики, отразился на развитии институтов идеологии и политики. Имело место преобразование командно-административного стиля КПК в обновленный, менее централизованный стиль руководства, предусматривающий активное взаимодействие партийно-государственных структур с общественными объединениями, включающий элементы дискурса и «нелиберативной демократии». Происходило обновление кадрового состава, а также сама система кадрового отбора была усовершенствована.

Организация политической жизни в Китае представляет собой непохожую на любую другую практику в мире, специфическую китайскую схему выстраивания взаимоотношений между властью, обществом и традицией.

В партийно-государственной иерархии «специфику» составляют особые органы и их функции, среди них: Всекитайский съезд народных представителей, Центральный военный совет КНР, Центральный комитет КПК, Комитет по проверке дисциплины КПК и Народный политический консультативный совет Китая.

Третий этап исследования направлен на анализ современного состояния государственной идеологии Китайской Народной Республики для нахождения текущих трендов в идеологическом строительстве и тенденций развития. В данном ключе, исследователем были рассмотрены два аспекта: государственные задачи китайского руководства, а также внутренние и внешние аспекты политического курса КНР. В завершающем этапе исследования удалось выявить базовые и текущие цели и задачи современной государственной идеологии Китая, а также основные трудности в реализации государственной политики органов власти КНР.

Тем самым, была обнаружена генеральная линия в развитии китайской идеологии, которая проявляется в поэтапном реформировании всей политической системы и политической культуры с опорой на исторический опыт, современную трактовку традиционного учения китайских философских школ, национальную идею, а также отрицании развития по западноевропейскому пути и «вестернизации».

Было проанализировано несколько идеологических концепций существовавших на протяжении сорока лет, из них произрастает основная и несколько побочных веток последующего развития идеологии, представленные уже в текущей идеологической концепции «Китайская мечта», реализуемой руководством пятого поколения КНР.

Современная концепция сочетает в себе националистический и модернизационный компоненты: примиряя интересы противоположных классов, необходимо осуществить мобилизацию ради достижения общих целей китайской нации (Китайской мечты). На политико-программном уровне оба компонента составляют общий лейтмотив дальнейшего всецелого развития государства. Немаловажным является здесь продолжение идеологического компонента «гармоничного развития».

На основании многих политологических исследований о современных принципах развития политической системы КНР, результатах данного исследования, учитывая сложившуюся традицию КПК о сроках правления одного поколения руководства в КНР и механизма передачи власти, а также, принимая во внимание принадлежность нынешнего руководства КНР к реформистскому крылу КПК на основе оценки его деятельности, подтверждается выдвигаемая гипотеза о демократическом векторе реформирования политической системы КНР, что подразумевает отказ от реставрирования старой политико-экономической модели, базирующейся на марксистской теории.

По мнению исследователя, китайский опыт идеологического строительства может быть наглядным для множества современных, государств переживших тяжелый кризисный этап развития, в ходе был произведен нецелесообразный процесс деидеологизации. Опыт Китайской Народной Республики, является показательным в области сложного, многоступенчатого процесса поиска и преобразования национальной идеи. Национальная идея — это ответ на вопрос о смысле существования государства, она необходима для самоорганизации и целеполагания, постановки и достижения всех задач будущего общества, такую роль она играет в Китайской Народной Республике.

Список используемой литературы

Нормативно-правовые акты и задокументированные материалы

1.XVII съезд КПК. Официальные документы: Политический доклад ЦК и Устав партии. Экспресс-информация Института Дальнего Востока РАН

№11, 2007.

2.Всестороннее вести строительство среднезажиточного общества и создавать новую обстановку для дела социализма с китайской спецификой. Доклад Цзян Цзэминя на 16-ом Всекитайском съезде КПК, 8 ноября 2002 г.

3.Главные задачи реформы и строительства Китая в 90-х годах. Из доклада Генерального секретаря ЦУ КПК тов. Цзян Цзэминя 12 октября 1992 г. — Пекин: Синьсин, 1993.

4.Конституция КНР 1954 год. — Пекин: Изд-во литературы на иностранных языках, 1954.

5. Конституция КНР 1982 год (с изм. 1988, 1993, 1999, 2004 гг.). — Пекин: Изд-во литературы на иностранных языках, 2009.

Научные издания и монографии

6.Абрамов В.А., Абрамова Н. А. Ценностный потенциал китайского

«могущественного культурного государства» в проекциях глобального развития. — М.: Восточная книга, 2021.

7.Асланов P.M. Концепция «3-х представительств»: путь к социальному миру в Китае (Содержание и значение концепции Цзян Цзэминя, изложенной на XVI съезде КПК). Актуальные проблемы внутреннего положения Китая. Информационные материалы Институт Дальнего Востока РАН, выпуск 14-15. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2003.

8.Бажанов Е.П. Китай и внешний мир. — М.: Международные отношения, 2001.

9.Братерский М.В. Экономические инструменты внешней политики и политические риски. — М.: Издательский дом Государственного университета Высшей школы экономики, 2021.

10.Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV-XVIU вв. Т. I-III. — М.: Прогресс, 1992.

11.Бородич В.Ф. Проблемы трансформации политических систем России и Китая (конец XX в. — начало XXI в.). — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2008.

12.Бородич В.Ф. Русско-китайский и китайско-русский политико- политологический словарь / Совместно с М.Н. Титовым. — М.: Флинта: Наука, 2004.

13.Буров В.Г. Смена модели социально-экономического развития. (К итогам XVI съезда КПК) // Марксизм: прошлое, настоящее и будущее. Материалы международной научно-практической конференции. — М., 2003.

14.Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. — СПб.: Университетская книга, 2001.

15.Васильев Л.С. Восточно-западные мотивы в проблематике и оценке государственности и модернизации в странах Юго-Восточной Азии.

М.: Институт востоковедения РАН, 1997.

16.Васильев Л.С. Проблемы генезиса китайской мысли. (Формирование основ мировоззрения и менталитета). — М., 1989.

17.Воскресенский А. Э. Большая Восточная Азия. — М.: Ленанд, 2006.

18.Восленский М.С. Номенклатура. — М.: Захаров, 2005.

19.Виноградов А.В. Формирование национальной концепции социалистического строительства в Китае (1976-1987гг.). — М., 1991.

20.Виноградов А.В. Китайская модель модернизации: поиски новой идентичности. Издание второе, исправленное и дополненное. — М.: НОФМО, 2008.

21.Галенович Ю.М. Девиз Ху Цзиньтао: социальная гармония в Китае. — М.: Памятники исторической мысли, 2006.

22.Галенович Ю.М. Дэн Сяопин: личность, судьба, политика. — М.: Знание, 1989.

23.Галенович Ю.М. История КПСС и СССР в трактовке китайских ученых. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2007.

24.Галенович Ю.М. Наказы Цзян Цзэминя: принципы внешней и оборонной политики современного Китая. — М.: Муравей, 2003.

25.Галенович Ю.М. Прав ли Дэн Сяопин, или Китайские инакомыслящие на пороге XXI века. — М.: Изограф, 2000.

26.Ганшин Г.А. Общественные организации КНР — важный элемент реализации идеи «тройного представительства». — Актуальные проблемы внутреннего положения Китая. Информационные материалы ИДВ РАН, выпуск 14-15. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2003.

27.Государственность и модернизация в странах Юго-Восточной Азии. Сборник статей. — М.: Институт востоковедения РАН, 1997.

28.Гудошников Л.М. Политическая система и право КНР в процессе реформ в 1978-2005 годах. — М.: Русская панорама, 2007.

29.Делюсин Л.П. Дэн Сяопин и реформация китайского социализма.

М.: Муравей, 2002.

30.Делюсин Л.П. Китай: полвека — две эпохи. — М.: Институт востоковедения РАН, 2001.

31.Делюсин Л.П. Политическая реформа и проблема демократии в Китае. — М.: ИМЭПИ, 1993.

32.Делюсин Л.П. Спор о социализме в Китае. Из истории общественно-политической мысли Китая в начале 20-х годов. — М., 1980.

33.Делюсин Л.П. Китай в поисках путей развития. — М.: МГУ, 2004.

34.Дин Шоухэ. Влияние Октябрьской революции на Китай. — М., 1959.

35.Дэн Сяопин. Избранные произведения / Бюро переводов произведений Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина при ЦК КПК. — Пекин, 1985.

36.Дэн Сяопин. Основные вопросы современного Китая. — М.: Политиздат, 1988.

37.Дэн Сяопин. Строительство социализма с китайской спецификой (статьи и выступления). — М.: Наука, 2002.

38.Егоров К.А. Представительная система Китая: история и современность. — М.: Спарк, 1998.

39.Зайцев В.В. Конфуцианская концепция человека в философской мысли КНР // Философия и религия на зарубежном Востоке: ХХ в. — М., 1985.

40.Итоги экономического и социального развития КНР в 1999 г. и планы на 2000 г. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2000.

41.Карадже Т. В. Политическая философия. — М: Мысль, 2007.

42.Как управляется Китай. Эволюция властных структур Китая в 80- 90-е гг. XX в. Под ред. Титаренко М.Л. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2001.

43.Китай в XXI веке: шансы, вызовы и перспективы: тезисный доклад XI Международная научная конференция «Китай, китайская цивилизация и мир. История, современность, перспективы» (Москва, 2729 сентября 2000г.). — М.: РАН. Институт Дальнего Востока, 2000.

44.Китай в мировой региональной политике: История и современность / Под. ред. Яковлев А.Г. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2000.

45.Китайская Народная Республика в 2001 г.: Политика, экономика, культура / Под ред. Титаренко М.Л. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2002.

46.Китай на пути модернизации и реформ, 1949-1999 / Под ред. Титаренко М.Л. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 1999.

47.Китай: угрозы, риски, вызовы развитию // под ред. Михеева В. / — М: Моск. Центр Карнеги, 2005.

48.Кирдина С.Г. X и Y — экономики: институциональный анализ. — М.: Наука, 2004

49.Книга Правителя области Шан», перевод Л. С. Переломова, М.: Ладомир, 1993.

50.Киссинджер Г. О Китае. — М.: АСТ, 2021.

51.Кокарев К.А. Политический режим и модернизация Китая. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2004.

52.Коммунистическая партия Китая. История и современные проблемы. К 80-летию создания КПК / Под ред. Асланова P.M. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2001.

53.Конфуцианское «четверокнижие». («Сы шу») / Отв. ред. Переломов Л.С. — М.: Восточная литература РАН, 2004.

54.Лапина 3.Г. Учение об управлении государством в средневековом Китае. — М.: Наука, 1985.

55.Ли Дачжао. Избранные произведения. — Пекин: Изд-во литературы на иностранных языках, 1959.

56.Ли Синь. Сравнительный институциональный анализ экономической трансформации. Фуданьский университет, 2009.

57.Линь Ифу, Цай Фан, Ли Чжоу. Китайское чудо: стратегия развития и экономическая реформа. Пер. с кит. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2001.

58.Маомао. Мой отец Дэн Сяопин. — М.: РУССОЛИТ, 1995.

59.Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения, тома 1-39. Издание второе. М.: Издательство политической литературы, 1955-1974 г.г.

60.Мартынов А.С. Конфуцианство. «Лунь юй». — СПб.: Петербургское востоковедение, 2001, Т. 1-2.

61.Меликсетов А.В. Социально-экономическая политика гоминьдана. 1927-1949 гг. — М.: Наука, 1977.

62.Михеев В.В. В поисках альтернативы. Азиатские модели развития: социалистические и «новые индустриальные страны». — М.: Международные отношения, 1990.

63.Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Институт философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. — М.: Мысль, 2021, т. IV.

64.Наумов И.Н. Проблемы формирования и подъема уровня жизни населения КНР. — М.: Наука, 1993.

65.Переломов Л.С. Конфуцианство и легизм в политической истории Китая. — М.: Наука, 1981.

66.Переломов Л.С. Конфуций. Луньюй. — М.: Наука, 1998.

67.Переломов Л.С. Конфуций: жизнь, учение, судьба. — М.: Наука, 1993.

68.Пивоварова Э.П. Строительство социализма со спецификой Китая: Поиск пути. — М.: Наука, 1992.

69.Писарев А.А. Гоминьдан и аграрно-крестьянский вопрос в Китае в 20-30-е годы ХХ в. — М.: Наука, 1986.

70.Пятигорский А.М. Что такое политическая философия. — М.: Европа, 2007.

71.Революция и реформы в Китае новейшего времени: поиск парадигмы развития (сборник статей) / Под ред. Козырева В.А. — М.: Гуманитарий (Академия гуманитарных исследований), 2004.

72.Самбурова Е.Н. Китай. — М.: Мысль, 1991.

73.Си Цзиньпин. О государственном управлении. — Пекин: Изд-во литературы на иностранных языках, 2021.

74.Смирнов Д.А. Идейно-политические аспекты модернизации КНР: от Мао Цзэдуна к Дэн Сяопину. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2005.

75.Стабурова Е.Ю. Политические партии и союзы в Китае в период Синьхайской революции. — М., 1992.

76.Титаренко М.Л. Геополитическое значение Дальнего Востока. Россия, Китай и другие страны Азии. — М.: Памятники исторической мысли, 2008.

77.Титаренко М.Л. Модернизация Китая: шансы и вызовы времени. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2000.

78.Тихвинский С.Л. Восприятие в Китае образа России. — М.: Наука, 2008.

79.Тихвинский С.Л. Путь Китая к объединению и независимости. 1898-1949. — М.: Восточная литература, 1996.

Усов В.Н. КНР: от «большого скачка» к «культурной революции».М.: Институт Дальнего Востока РАН, 1998.

80.Усов В.Н. КНР: от «культурной революции» к реформам и открытости. — М.: РАН Институт Дальнего Востока, 2003.

81.Феоктистов В.Ф. Эволюция идейно-теоретической платформы Коммунистической партии Китая в 1976-1987 гг. — М., 1991.

82.Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. — М.: Academia,1995.

83.Хабермас Ю. Техника и наука как «идеология». — М.: Праксис,

84.Чжоу Эньлай. Избранные сочинения. — Пекин: Изд-во литературы на иностранных языках, 1990.

85.Цзян Цзэминь. О социализме с китайской спецификой. — М., 2002, Т. I.

86.Цзян Цзэминь. О социализме с китайской спецификой. — М., 2004, Т. II, III.

87.Цзян Цзэминь. Реформа. Развитие. Стабильность: статьи и выступления. — М.: Общество дружбы и сотрудничества с зарубежными странами, 2002.

88.Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. — М.: АСТ, 2003.

89.Хантингтон С. Третья волна. Демократизация в конце 20 века. — М.: РОССПЭН, 2003.

90.Ху Цзюлю. На пути к богатству и мощи — какова международная оценка места Китая в мире. — Пекин: Издательство литературы на иностранных языках, 2003.

91.Шумпетер И. Капитализм, социализм и демократия. — М.: Экономика, 1995.

92.Эйзенштадт Ш. Революция и преобразование обществ: Сравнительное изучение цивилизаций. — М.: Аспект-Пресс, 1999.

Литература на иностранных языках

93.China’s Political Economy / Editors: Wang Gungwu, John Wong. Singapore, New Jersey, London, Hong Kong, 1998.

94.James Gregor. Marxism, China & Development: Reflections on Theory and Reality. N-J.: Transaction Publishers, 1999.

95.Justin Yifu Lin. Lessons of China’s Transition from a Planned Economy to a Market Economy. Peking University and Hong Kong of Science and Technology, 2004.

96.Myrdal G.K. Asian drama; an inquiry into the poverty of nations. V. I-III. N-Y., 1968.

97.Ezra Vogel. Deng Xiaoping and the Transformation of China. Massachusetts: Harvard University Press, 2021.

98.Xiao-guang Zhang. Models of the Chinese Economy / Ed. by Lloyd P., — Chel-tenhum, 2001.

99.Вэй Цинъюань . Чжунго гуаньчжи ши (История системы управления в Китае). — Шанхай: Дунфан чубань чжусинь 东方出版中心 (Восточный издательский центр), 2006.

100.Даго цзюзци 大国举起 (Подъем великой державы). — Пекин: Чжунго жэньминь чубаньшэ (Издательство Китайского Народного Университета), 2006.

101.Дандай Чжунго шэхуей цзегоу 当代中国社会结构 (Структура общества в современном Китае). — Харбин, 1995.

102.Кан Ювэй 康有为. Кунцзы гай чжи као 孔子改制考 (Учение Конфуция о реформе государственного строя). — Пекин, 1958.

103.Кэсюэ шэхуйчжуи гайлунь 科学社会主义概论 (Краткий очерк научного социализма.) // Составитель У Цзи-сян. — Наньчан, 1983.

104.Лян Цичао 梁启超. Шэхуй чжун шанцюэ 社会中商榷 // Лян Жэньгун цзиньчжу 近作(Последние сочинения Лян Жэньгуна). — Шанхай, 1925. Т. 1.

105.Тянь Кэци. Чжунгохуа юй макэсычжуи гайнянь 中华与马克思主义概念 (Концепция китаизированного марксизма). — Пекин: Чжунго жэньминь дасюэ чубаньшэ (Издательство Китайского Народного Университета), 2021.

106.Ху Цяому 胡乔木. Цюши 据实 (Основываясь на фактах). Пекин., 1989, №. 19.

107.Цао Сижэнь. Хуаньсян юй сяньши: Чжунго даолу. 幻想与现实: 中国道路 (Мечты и реальность: путь Китая.) — Сиань, 1999.

Научные статьи

108.Аксёнова К.И. Внешняя политика КНР: от утопии бесполярного мира к китайской «перезагрузке» // Вестник Рос. ун-та дружбы народов, — М., 2021, №1.

109.Алексеев М. Сравнительный анализ развития России, США, Европы и Китая // ЭКО. — Новосибирск, 2021, №6.

110.Бабаева З.Ш. Основные аспекты внутренней и международной стабильности развития Китая // Экономика и предпринимательство, — 2021, №10.

111.Бабаева З.Ш. Экономическое развитие Китая: ориентиры и пути достижения // Экономика и предпринимательство, 2021, №3 (56-2), ч.2.

112.Бэйцзин дасюэ сюэбао («Вестник Пекинского университета»). — Пекин, 1993, № 2.

113.Галеев К. Теория гидравлического государства Виттфогеля и её современная критика // Социологическое обозрение, 2021, т. 10, № 3.

114.Гельбрас В. О классовой природе маоистской идеологии. Маоизм и массовое сознание // Маоизм и мировой революционный процесс. — М., 1974, Т. 4.

115.Гринин Л.Е. Китайская модель и перспективы лидерства Китая в мире // Куда движется век глобализации, — Волгоград, 2021.

116.Делюсин Л.П. Реформы в Китае и марксизм // Восток, — М., 1992, № 5.

117.Закария Ф. Возникновение нелиберальных демократий // Логос, 2004, №2 (42).

118.Иродова Е.Е. Социально-экономическая модель Китая в аспекте основных характеристик и конкурентных преимуществ // Вестн. Костром. гос. ун-та им. Н.А. Некрасова, 2021, Т.18, №6.

119.Карадже Т.В., Савин И.Л. Конфуцианство как основа формирования общественно-политических идеалов современного Китая // Вестник Рос. ун-та дружбы народов. — М., 2004, № 1(5)

120.Карелина Е.А. Особенности социально-экономического развития КНР в XX веке // Вестн. Ин-та экономики РАН, 2021, №2.

121.Карпов М.В. «Социализм с китайским лицом» или капитализм по-китайски? (О типологии общественно-экономической системы КНР.) // Восток, — М., 1996, № 3.

122.Кирдина С.Г. Институциональный анализ китайской модели: теоретическая дискуссия и прогноз // Вестник научной информации, — М.: Институт экономики РАН, 2021, № 3.

123.Кирдина С.Г. Теория институциональных матриц: в поисках новой парадигмы // Журнал социологии и социальной антропологии, 2001, № 1.

124.Майстат М.А. Метаморфозы демократизации государственной власти и управления: политологический аспект // Региональное и муниципальное управление: вопросы политики, экономики и права, 2021, № 1.

125.Мотрошилова Н.В. Цивилизационный подход в программах модернизационного рывка современного Китая // Вопросы философии, 2021, №6.

126.Новосельцев С.В. Концепция «Китайской мечты» и её практическое применение // Сравнительная политика, 2021, №1 (22).

127.Нуреев Р.М. Азиатский способ производства и социализм // Вопросы экономики 3, 1990.

128.Пивоварова Э.П. Что такое «социализм с китайской спецификой»? // Азия и Африка сегодня, 2021, № 8.

129.Поправки к Конституции Китайской Народной Республики. // Право и жизнь. 1999, № 23

130.Рябов К.А. Взаимоотношения КНР и США: Противостояние Востока и Запада // Современная наука: теоретический и практический взгляд. Сборник статей, -Тюмень: НИЦ Аэтерна, 2021, Часть 4. — С. 276-282.

131.Скрипкарь М.В. Формирование концепции «Китайская мечта»: от Сунь Ятсена до Си Цзиньпина // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований, 2021, №8-2.

132.Сун Я. Правовое государство и основные права и свободы гражданина в современном Китае // Правовая Инициатива, 2021, №2

133.Сыроежкин К. XVIII съезд Коммунистической партии Китая: неокончательные итоги, неотложные задачи, неустойчивые компромиссы // Центральная Азия и Кавказ, 2021, № 1, том 16.

134.Уманец О. Н. Проблемы реформирования политической системы КНР: прогнозы и перспективы // Молодой ученый, 2021, №6.

135.Юань Синь. Трудности, ожидающие население Китая в XXI веке: взгляд на рождаемость, а также на численность и старение населения // Демоскоп Weekly, №73-74, 29 июля — 11 августа 2002.

Авторефераты и диссертации

136.Асалханова О.Д. Китайская интеллигенция в условиях модернизации общества: последняя четверть XX века. Диссертация на соискание учен, степени к.соц.н. — Улан-Удэ, 2003.

137.Бальчиндоржиева О.Б. Особенности модернизации политической системы КНР. Диссертация на соискание учен. степени к.ф.н. — Улан-Удэ, 2007.

138.Виноградов А.В. Китайская модель модернизации: социально- политические и социально-культурные аспекты. Автореф. дис. на соискание уч. степени д.п.н. — М.: Институт Дальнего Востока РАН, 2006.

139.Карпов М.В. Экономические реформы и политическая борьба в КНР, 1984-1989 гг. Автореф. дис. на соискание уч. степени к.и.н. — М., 1995.

140.Колесников С.А. Социальные аспекты хозяйственной реформы в КНР. Автореф. дис. на соискание уч. степени к.э.н. — М., 1993.

141.Ли Чуаньтун. Организация управления государственной собственностью в КНР. Автореф. дис. на соискание уч. степени к.э.н. — М., 2007.

142.Литвинов О. В. Проблемы модернизации политической системы Китайской Народной Республики. Автореф. дис. на соискание уч. степени д.п.н. М., 1995.

143.Чэнь Кайке. Конфуцианство и «культура предприятия» в современной Восточной Азии. Автореф. дис. на соискание уч. степени к.и.н. — М., 2001

Ресурсы сети Internet

144.www.chinaconsulate.khb.m (Генеральное Консульство КНР в РФ) [дата обращения 25.05.2021]

145.www.referat-zona.ru (Собрание научных статей) [Дата обращения: 25.05.2021]

146.www.cntv.ru (Интернет-телевидение Китая) [Дата обращения: 25.05.2021]

147.www.gov.cn (Правительство КНР) [дата обращения: 25.05.2021]

148.www.ifes-ras.ru (Институт Дальнего Востока РАН) [Дата обращения: 25.05.2021]

149.www.iq.hse.ru (Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики») [дата обращения: 25.05.2021]

150.www.nlr.ru/res/inv/ic/china.htm (Российская национальная библиотека, раздел Китай) [дата обращения: 25.05.2021]

151.www.ra.china-embassy.org (Посольство КНР в России) [Дата обращения: 25.05.2021]

152.www.russian.people.com.cn (газета «Жэньминь Жибао») [Дата обращения: 25.05.2021]

153.www.russian.xinhuanet.com (Информационное Агентство Синьхуа) [Дата обращения: 25.05.2021]

154.www.russian.cri.cn (Международное радио Китая) [Дата обращения: 25.05.2021]

155.www.south-insight.com (Новостной портал южного Китая) [Дата обращения: 25.05.2021]

156.www.scmp.com (Портал газеты South China Morning Post) [Дата обращения: 25.05.2021]

157.www.synologia.ru (Онлайн справочник по синологии) [Дата обращения: 25.05.2021]

158.www.vestifinance.ru (Новостной экономический портал) [Дата обращения: 25.05.2021]

Оцените статью
Реферат Зона
Добавить комментарий