Социальных технологий

ОБЩЕСТВА

В СОЦИАЛЬНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

ИННОВАЦИОННЫХ ИЗМЕНЕНИЙ

ПРИОРИТЕТНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ

Глава 5

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Необходимость разработки глобальных технологий.

2. Методологические предпосылки глобального моделирования.

3. Технологические аспекты решения глобальных проблем.

1. Сейчас сложилась и получила широкое развитие такая отрасль обществоведения, как глобалистика. В ней уже работает большое количество ученых разного профиля, действуют много­численные научные центры. Глобальные проблемы человечества появились не сегодня, это следствие всемирной истории, резуль­тат человеческой деятельности. Тенденция такова: от националь­ной замкнутости — к постоянно усиливающейся всесторонней зависимости наций, государств, народов друг от друга, от изо­лированных континентов — к одному интегрированному про­странству — планета Земля. К началу XXI в. эта тенденция превращается в одну из ведущих закономерностей исторического развития, пока наименее осознанных человечеством, что лишает его возможности достойно ответить на вызовы XXI в. и обеспе­чить социальный прогресс.

Конечно, эта закономерность проявляется на всех этапах исторического развития, но наиболее остро и отчетливо — в период ускорения социальных процессов и формирования еди­ного социального и экологического пространства мира под вли­янием научно-технической, информационной революций, кото­рые вносят ряд новых моментов в систему взаимоотношений между обществом и природой, между отдельными компонентами социальной среды и при определенных условиях нарушают их относительное равновесие, что находит выражение в социальном и экологическом кризисе. Поэтому сегодня следует говорить не только об эпохе глобальных проблем, о планетарном характере человеческой деятельности, которая охватывает всю биосферу и социальное пространство, распространяется на космос, микро­мир, но и об эпохе системного кризиса цивилизации.

Приведены в действие такие силы (технические, социальные, биологические, военные), с которыми не может справиться человечество, что грозит самому его существованию и всему живому на планете Земля. Следует отметить, что возникновение глобальных проблем само по себе не есть зло, более того, это предпосылка для лучшей обустроенности общего социального и природного дома, но только при одном условии — адекватной реакции мирового сообщества на происходящие изменения, объ­единение усилий всех национальных центров на пути достиже­ния благоприятных условий жизни в согласии с природой.

Однако этого не происходит. Все более обостряются проти­воречия между интернационализацией процессов, их планетар­ным характером и узконациональными, эгоистическими, иногда просто примитивными способами решения назревших проблем. Это приводит не к облегчению участи человечества, а к обостре­нию проблем его жизнеобеспечения.

В настоящее время государства мира, международная обще­ственность пришли к выводу, что существующая парадигма развития нашей цивилизации является ущербной, гибельной для будущего развития планеты и необходима кардинальная ее кор­рекция, смена. Она не может быть дальше использована в интересах прогресса и развития человечества потому, что выра­жает эгоистические интересы развитых стран и неприемлема для всех народов, стремящихся к достижению благополучия.

Мировое сообщество по инициативе и под руководством ООН в последние годы предприняло ряд усилий в этом направлении. Во-первых, выразило серьезную озабоченность кризисным со­стоянием развития биосферы и всей нашей цивилизации, во-вторых, концептуально наметило пути выхода из этого состояния, известные как переход к устойчивому развитию[25]. Совершенно очевидно, что концептуальные подходы к идее устойчивого развития, т.е. новой культурной парадигмы прогресса в мире, во-первых, должны получить дальнейшее обоснование, во-вто­рых, найти свое конкретное выражение в национальных доктри­нах, без чего механизм ее реализации невозможен. Это имеет особое значение для России, у которой пока нет не только концепции развития, но и путей выхода из кризиса, в котором она оказалась.

В чем основной порок, противоречие современной концепции развития мира, которую исповедуют развитые страны на уровне правительств?

Мир, пережив информационную, научно-техническую, уп­равленческую революции, по-прежнему развивается на экстен­сивных оборотах расходования ресурсов, которые опережают формирование новых. Это усугубляется тем, что распределение ресурсов крайне неравномерно, что дестабилизирует ситуацию как в мире в целом, так и в отдельных странах (богатство — бедность). Это в свою очередь приводит к деградации природной среды, биосферы, социальной среды, духовности планеты, вследствие чего развиваются такие необратимые процессы, ко­торые в конечном счете могут привести к гибели цивилизации. Возникает вопрос: так ли необратимы те разрушительные тен­денции и технологии осуществления, которые сегодня быстро набирают обороты в нашем мире, внушают страх ныне живущим поколениям и лишают будущего последующие? По мнению Многих ученых, наоборот, “возникновение ноосферы столь же закономерно, как и появление на Земле мыслящего существа — человека”[26]. Но тогда появляется и новая задача — научиться исследовать новые явления ноосферы, учитывать совокупность разных механизмов, определяющих взаимодействие экологичес­ких и социальных факторов, характер их взаимного влияния и нахождение путей экодиалога.

В принципе с проблемами, которые затем переросли в гло­бальные, человечество впервые столкнулось еще в пору своей ранней молодости и вынуждено было искать пути их решения. Например, первый экологический кризис имел место еще в верхнем палеолите, когда хищное ведение охотничьего хозяйства привело к уничтожению крупных животных — важнейшего объекта этого хозяйства. Научно-техническая революция в про­цессе генезиса глобальных проблем внесла ряд коренных пере­мен. Под ее влиянием масштабы человеческой деятельности приобрели планетарный характер, охватили биосферу в целом, распространились даже на область космического пространства. Поэтому деградационные изменения в биосфере приобрели такую глубину и масштабы, при которых возникла реальная опасность разрушения естественных связей человечества с при­родой. Все более ограничивается “производительность” биосфе­ры и растут общественные потребности человечества. Между ними складывается глубокое противоречие.

Итак, глобальными для человечества могут быть названы проблемы, затрагивающие судьбы всего мирового сообщества, отражающие его историческое существование, концентрирую­щие в себе социальные противоречия современной цивилизации, порожденные техническим прогрессом. Они вбирают в себя все сложности социально-экономического и духовного развития че­ловечества накануне XXI в. и имеют тенденцию к расширению границ и сферы влияния.

К глобальным проблемам обычно относят: предотвращение экологической катастрофы, мировой термоядерной войны, тех-ногенных взрывов и катастроф, ликвидацию голода для сотен миллионов жителей Земли, преодоление отсталости стран “третьего мира”, разрешение проблем энергетических и сырье­вых ресурсов, формирование эффективной демографической политики, ликвидацию наиболее опасных заболеваний, освоение космического пространства и Мирового океана и др.

Принято выделять три группы глобальных проблем:

1. Возникающие в системе отношений “человек — природа” (природные ресурсы, энергетические и продовольственные про­блемы; вопросы защиты окружающей среды).

2. Возникающие в системе отношений “человек — общество” (социальные аспекты научно-технической революции, образова­ния, культуры, народонаселения, здравоохранения).

3. Интерсоциальные — отношения между общностями, этно­сами, цивилизациями и государствами.

Человечество, столкнувшись с глобальными проблемами, всегда искало способы их разрешения. Однако, когда сегодня они приобрели наиболее острый характер, сложилось глубокое противоречие между количеством этих проблем, качеством, масштабностью и отсталостью культурных, интеллектуальных ре­сурсов и архаичностью управленческих решений, принимаемых для их преодоления. Системный кризис управленияхарактерен сегодня для всей планеты Земля. Пока отсутствует единая современная концепция ее устойчивого развития, нет адекватно­го механизма ее реализации, согласованного в мировом сообще­стве. Нет пока и национальных политик развития различных государств, в том числе и России, на основах международного права и данных науки.

Сегодня ясно одно: необходимо создание планетарного, ин­тернационального субъекта управления, института глобальных исследований, основанного на интегрированном мировом интел­лекте, международном праве, способного предложить мировому сообществу плюралистическую модель устойчивого развития, обеспечивающую сбалансированное решение социально-эконо­мических, культурных и природоохранных задач на основе новых ценностей XXI в. — “новая культура и человек — мера всех вещей”.

2. Создание любой социальной модели начинается с выявле­ния системообразующих факторов. К числу основных большин­ство ученых относят “человеческий ресурс”, или человека с его постоянно растущими потребностями. Он же может быть и интегральным критерием, объединяющим и оценивающим их разные сферы. Именно “человеческий фактор”, его изменения и усложнение связей с биологической и технической средой прежде всего породили глобальные проблемы. Последние могут быть рассмотрены в разных аспектах: историческом, аксиологическом и практическом. Исторический аспект глобалистики, например, предлагает необходимость учета того, что глобальные проблемы возникают и развиваются вместе с человечеством и выступают в разных формах, как созидательных, так и разрушительных; в виде противоречий, диспропорций, функциональных нарушений, появ­ляющихся на том или ином отрезке социального времени.

Все это свидетельствует о том, что при решении глобальных проблем должна использоваться вся совокупность научных ме­тодов, которыми располагает наука. Например, ученые подчер­кивают значение системного анализапри моделировании гло­бальных проблем. Глобальное моделирование опираетсяна концепцию междисциплинарной целостности всего процесса изу­чения глобального объекта, принцип системной интеграции зна­ния; на философскую идею единства природы, где человек выступает как цель исторического процесса. Особенно подчеркивается гуманистический аспект глобальных проблем и уста­навливается их связь с прогрессивными тенденциями развития человеческой цивилизации как в материальной, так и в духовной сфере, включая науку, культуру, мораль, мировоззрение.

Постепенно приходит понимание, что абсолютизация эконо­мических, демографических, экологических факторов не дает ожидаемого результата. Нередко решение проблемы лежит на пути учета и анализа “тонких” социокультурных факторов (ду­ховных потребностей, мотиваторов, ценностей, образов будуще­го, верований, идеологических компонентов), т.е. реализации и личностного развития сообщества, что во многом определяет жизненные силы общества и личности. Важную функцию в глобальном моделировании выполняют частные методологичес­кие концепции, например концепция ноосферы, предложенная академиком В.И. Вернадским, “Пределы роста” (доктрина Рим­ского клуба). Известна, концепция Г. Кана — так называемая американо-центрическая модель будущего, по которой США, экспортируя американские технологии и свой образ жизни, тип культуры в разные регионы мира, вызовут падение рождаемости в мире, перестройку психологии в странах “третьего мира” в духе прагматизма и потребительства.

Существуют и другие концепции решения глобальных про­блем, например сокращение всемирных военных расходов, пере­дача сэкономленных средств в фонд помощи развивающимся странам, предложенные В. Леонтьевым для ООН. Известен ряд глобальных проработок в области перестройки международных экономических отношений на справедливой основе по установ­лению нового экономического порядка или создания доктрины устойчивого сбалансированного развития мира. К их числу относится также концепция финансовой помощи Запада разви­вающимся странам, подготовки квалифицированных кадров, совершенствования системы образования, управленческих структур и т.п.

С большим опозданием и Россия начинает осознавать значи­мость концептуальных проработок своего будущего развития. 16 мая 1995 г. на заседании Государственной Думы состоялось первое парламентское слушание различных проектов, представ­ленных к вопросу “О разработке национальной стратегии устой­чивого развития”.

Нет необходимости доказывать, насколько важно сегодня для России, для ее научной мысли и управленческой деятельности осмыслить общие закономерности разработки и реализации гло­бальных технологий.

Всякая глобальная технология невозможна без методологи­ческой основы, которая прежде всего определяет принципиаль­ные контуры моделирования и возможные пути решения пробле­мы. Методология — основа проблемного анализа, общей оценки глобальной ситуации, сравнения последней с нормами общест­венного развития.

3. Однако научное исследование глобальных проблем не может останавливаться только на начальной стадии их методо­логической проработки. Для практического решения вопроса не менее важны технологические обоснования глобальных проектов и программ. Это тем более актуально сегодня, когда многие из них уже концептуально осмыслены, реализуются, но не дают ожидаемого эффекта из-за низкого уровня их технологической обеспеченности, отсутствия адекватных средств и методов реше­ния назревших проблем, что не позволяет достигнуть положи­тельного социального результата.

Прежде всего отметим недостатки в принципах глобального моделирования, когда в самой постановке проблемы, определении целей и задач нередко преобладают ложные ценности, устаревшие идеологические постулаты, архаичные мировоззренческие и куль­турные установки. Например, при глобальном проектировании нередко в качестве приоритетов выступают развитие производства, проектирование только технических структур, расширение рынка, технических носителей информации, которые трактуются как самоцель, а не средство реализации сущностных сил человека и создания условий для его достойной жизни.

Допустим, что приоритеты определены правильно, концепту­альная схема и контуры глобальной модели развития выявлены. Уже этот этап моделирования социальной проблемы подчиняет­ся общим принципам технологизации: объект расчленяется на изученные элементы, связи между ними известны, процессы в определенной мере формализованы. Например, модель мира, построенная в рамках проекта Римского клуба, включала иссле­дование пяти основных тенденций мирового развития: ускоряю­щейся индустриализации, быстрого роста населения, широко распространенной необеспеченности продуктами питания, исто­щения невозобновимых ресурсов, ухудшения состояния окру­жающей среды. Разработчики отдавали себе отчет в том, что все эти тенденции взаимосвязаны сложным образом, их эволюция соотносится скорее с десятилетиями или столетиями[27].

Авторы сформулировали основную задачу проекта: понять причины возникновения и изменения этих тенденций, механиз­мы их взаимодействия друг с другом и их последствия на будущие сто лет.

В ходе достижения главной цели исследования решалась задача: является ли проявление этих тенденций настолько опас­ным, чтобы считать их превалирующими над локальными, крат­косрочными интересами?

Верно ли высказывание У Тана о том, что миру отпущено менее десяти лет для установления контроля над этими тенден­циями?

Если не удастся взять их под контроль, какие будут послед­ствия?

Какими средствами располагает человечество для решения этих глобальных проблем, какими будут результаты и на какие расходы придется идти при использовании каждого такого сред­ства?

Построенная модель, по мнению авторов, являлась несовер­шенной, упрощенной, но и самой полезной из имеющихся в то время моделей для анализа проблем, наиболее удаленных от начала координат на пространственно-временном графике.

Следующим этапом технологизации стала разработка матема­тической модели для данного социального проекта, что позволи­ло провести количественные и качественные оценки состояния ситуации (процесса) в рамках каждой тенденции и взаимоотно­шений между ними.

В результате решения целого ряда неординарных задач, последовательной реализации технологических принципов были достигнуты новые данные в области глобалистики: мир впервые не только задумался о будущем Земли, но и понял, что возни­кающие проблемы можно решать на разумной основе.

События, происходящие сегодня в мире, не только подтверж­дают справедливость сделанных выводов, но и порождают новую волну интереса к тем концептуальным и технологическим прин­ципам, которые были использованы при подготовке и реализа­ции проекта “Сложное положение человечества” его авторами.

В конце 1978 г. экспертами ООН был разработан прогноз демографического развития человечества до 2000 г. Были изло­жены различные прогностические варианты для разных регио­нов мира.

Общеизвестны положительные результаты разработки от­дельных проектов в области защиты окружающей среды и здоровья человека, реализация которых позволила принять ряд конкретных мер по сохранению природы, профилактике тяже­лых заболеваний, их ранней диагностике, производству новых лекарств и вакцин и т.п.

Однако опыт этот требует не только обобщения, но и развития.

Эффективность построения глобальных моделей зависит прежде всего от исходной концепции, положенной в основу ее разработки, объединения ранее выделенных разнородных эле­ментов выдвижения содержательных гипотез об организации исследуемых процессов, определения причинно-следственных связей, независимых и промежуточных переменных, определен­ного порядка их взаимодействия. Далее формализуется сама структурная модель, которая дает возможность получения стан­дартизированного однозначно интегрируемого описания причин­но-следственных связей между исследуемыми переменными.

Социальный технолог в процессе глобального моделирования обычно выбирает меры в соответствии с конкретными условиями познания, включающими объект и цели исследования, теорети­ческие предпосылки и формальные средства моделирования, предшествующий опыт и условия применения.

Общая типология неформализованных элементов системы моделирования разработана Н.И. Лапиным. Все информацион­ные элементы он делит на три вида. К первому относятся предпосылки построения модели, прежде всего исходная инфор­мация об объекте моделирования, о реальных и потенциальных проблемах развития; фундаментальные теоретико-методологи­ческие принципы концепции, система проблем и альтернатив развития объекта, включая обобщенные альтернативы. Ко вто­рому — связь, осуществляемая между формализованной и не­формализованной частями модели. К ним относятся: формали­зованная структура предмета, формализуемая информация о процессах объекта, сценарии, посредством которых можно оце­нивать различные варианты развития объекта (мира, стран, отдельных регионов). Третий вид — это процедура качественной неформальной интерпретации результатов расчета.

Процесс технологизации социального моделирования потребо­вал выделения основных функций, лежащих в основе его органи­зации. Ученые выделяют два типа таких функций: фундаменталь­но-исследовательские и исследовательско-прикладные.

Фундаментально-исследовательские — это теоретико-методо­логические функции системы моделирования. Применительно к задачам построения моделей глобального развития выделяются следующие функции неформализованных элементов: мировоз-зренчески-ориентационная, системно-методологическая, концептуально-конструктивная. Мировоззренчески-ориентационная от­носится к высшему уровню нормативного знания, воплощенного в философской методологии. В ее рамках можно в свою очередь выделить три основные подфункции: общефилософскую, соци­ально-политическую и гуманистически-нравственную.

Совершенно очевидно, что решение практических приклад­ных задач на основе глобального моделирования невозможно без применения формальных математических средств и соответству­ющих теорий, с помощью которых могут быть описаны многоас­пектные параметры системы, представлена и интерпретирована информация, выявлены связи и закономерности, корреляцион­ные взаимозависимости между отдельными элементами. Форма­лизованному изучению сложных систем посвящено много науч­ных изданий. Выделяются типологии моделей сложных систем на основе применения математического аппарата и возможностей ЭВМ, в частности эмпирико-статистическое моделирование.

Наиболее широко известны и применяются сегодня имитаци­онные математические модели. Этот метод позволяет решать важные технологические задачи: возможность разбить системы на блоки и использовать в них наиболее подходящий математи­ческий аппарат.

Существенный интерес представляет применение динамичес­ких моделей к исследованию развивающихся систем, что позво­ляет решать задачи повышения уровня эффективности экономи­ческой системы, отдельных предприятий, научно-технического прогресса и др. Заслуживает внимания динамическая модель социальных регуляторов предотвращения технологических ава­рий и катастроф.

Сегодня открываются еще более широкие возможности для технологизации глобальных проблем в связи с огромными успе­хами в области математики, ЭВМ, формирующегося нового типа культуры и мышления – гуманитарно-технологического, объ­единяющего в себе элементы гуманитарно-концептуального и технического, конструктивного освоения мира.

В последние годы существенные сдвиги произошли в поисках путей решения проблем человека и человеческой культуры, без чего не могут быть решены проблемы глобального моделирова­ния. Следовательно, можно сказать, что созданы научные пред­посылки для освоения глобальных проблем в мировом, нацио­нальном, региональном аспектах, но их практическое использо­вание зависит от субъектов управления, органов власти, дейст­вия которых отстают от требований жизни.

Как никогда раньше, необходима глубокая оценка не только внутренних, но и мировых тенденций развития, комплексный анализ ситуации. Без этого невозможно определить контуры, концепцию национальной доктрины, политического курса, на­правления перспективных политик, принципов их реализации и сбалансированность, инновационные и стабилизационные техно­логии.

Для нее особенно значимой является принятие ноосферно-корпортивной стратегии развития как основной на пути движе­ния в будущее.

Ноосферно-корпоративный путь развития как возможный выбор российского общества и всей человеческой цивилизации все больше привлекает внимание ученых и практиков. Экологич-ное развитие, ноосферное мышление, корпоративный способ хозяйствования, природосообразный образ жизни, наконец, но-осферная общественно-экономическая формация — это не про­сто научные понятия, плод размышлений ученых, но реальные экологически чистые технологии, нашедшие практическое при­менение при строительстве жилья, производстве транспорта, лекарственных препаратов, очистителей воды и воздуха и т.п. Необходимость возвращения к природосообразному образу жизни, о которой еще в начале XX в. предупреждал В.И. Вернадский, — сегодня неотвратимая потребность. Другого пути спасения нет.

Когда речь идет о стратегии развития, то возникает вопрос: какая модель общества (концепция) должна быть положена в основу ее разработки помимо предлагаемых социально-экономи­ческих механизмов (модернизации экономики, усиления роли государства, коррекции международной политики)?

Ответа на этот вопрос пока нет. Либо он концептуально не проработан. Между тем российская наука давно и настойчиво предлагает концептуальные основы национальной идеологии. Например, модель ноосферного развития и управления, которая разработана Академией естественных наук[28]. Многие ученые счи­тают, что возникновение ноосферы столь же закономерно, как появление на Земле мыслящего существа — человека. Но отсюда вытекает новая задача: научиться исследовать явления ноосфе­ры, учитывая совокупность разных механизмов, определяющих взаимодействие экологических и социальных факторов, харак­тер их взаимовлияния. Речь идет о рождении новой обществен­но-экономической формации (назовем ее ноосферно-корпоративной), которая исстари складывалась на территории России и может стать сегодня идейным концептуальным выходом из сло­жившейся ситуации как для нашей страны, так и для всего мира.

Ее основы заложены в трудах российских ученых (В. Вер­надского, Н. Федорова, Л. Чижевского, К. Циолковского и др.), которые осмысливали вечную проблему места человека во Все­ленной.

О миссии России в судьбе человечества, в объединении Востока и Запада писали многие мыслители прошлого и настоя­щего. Потенциал России позволяет ей выполнять роль общепла­нетарного фактора социокультурного притяжения, стать цент­ром гармонизации общественных систем, а не усиления проти­востояния. Сегодня в муках рождаются фундаментальные осно­вы новой парадигмы общественного развития, объединяющей как народы мира, так и России. В ее основе лежит новое мировоззрение — трансформация ведущего типа общественных отношений от противостояния к достижению большей гармонии на основе сбалансированного развития общества, природы, кос­моса и человека, преобразования технократического одномерно­го мышления потребительского общества в системно-творческое и гуманное. Концепция, которая может быть положена в основу возрождения, основана на принципах согласия, равенства пер­спектив поколений, раскрытия безграничных духовно-творчес­ких сил человека, безусловного сокращения антропогенного воздействия на природу.

Экологическое развитиеподразумевает осуществление про­гресса на основе роста качества мышления человека, трансформа­ции мышления в направлении его экологизации. Оно согласуется с естественными законами природы и не возмущает биосферу.

Экологичное, здоровое, гармоничное мышление утвердится через снятие мировоззренческой установки “биосфера для челове­ка” (“все для человека”, “человек — царь природы”, “природа — наша мастерская”) и замену ее биоцентризмом (“человек для биосферы”, “человек в биосфере”). Естественно, в конечном счете биосфера (и Земля, и Космос) — для человека.

Результатом ноосферного перехода явится скорейшее восста­новление материальной, интеллектуальной, духовной жизнедея­тельности человека и последующий расцвет общества на основе гармонии этих составляющих.

Идея ноосферного развития в итоге должна быть превращена в систему новых духовных и профессиональных установок че­ловечества. Для этого необходимы:

глубокая информированность населения по всем аспектам ноосферного развития, в том числе ноосферного сознания;

переориентация образования, медицины, производства, структур управления и других отраслей экономики страны на ноосферную технологию, методику и практику.

Создание в обществе системы ноосферного мышления и, следовательно, новых ценностей будет способствовать формиро­ванию экологичных структур образования, производства, по­требления, нацеленных на более высокий уровень жизни насе­ления.

Задачей ноосферного перехода является формирование наци­ональной идеи как стратегии и инструмента “запуска” нацио­нальной идеологии — системы идей о разнообразных сторонах жизни нового качества: о ноосферной экономике, финансах, ноосферном транспорте, ноосферных технологиях, медицине, ноосферной науке, ноосферных поселениях и т.д.

Возрождение России сегодня неразрывно связано с идеей наци­онального осмысления ее роли и места на новом историческом витке в контексте ведущих тенденций цивилизации и лежит на пути утверждения новой формации — ноосферно-корпоративной.

Для ее становления в России есть геополитические, экономи­ческие, этнонациональные, историко-культурные, ментальные предпосылки.

Ноосферно-корпоративная общественно-экономическая фор­мация должна быть положена в основу современной социальной устремленности России в будущее как парадигма общественного развития, противостоящая либерально-рыночной. Она может стать основой теории и методологии возрождения России пото­му, что определяет социальные и духовные цели ее возрождения. Путь не потребительского общества, а творческого и природосообразного, открывающего своим гражданам иные источники воспроизводства производительных и жизненных сил — это путь прогрессивного социального развития в XXI в. В настоящее время его идеи проникают во все уголки Земли. Ноосферно-кор­поративная парадигма как самая динамичная сила в истории цивилизации, несомненно, станет международной системой, оп­ределяющей экономическую, социальную, политическую и куль­турную судьбу человечества. Но начать движение в этом направ­лении предстоит России.

Ноосферный путь, который неразрывно связан с корпоратив­ным, имеет все основания быть принятым российским обществом для выхода из системного кризиса. Россия в данный момент стоит на перепутье. Ясно, что выбранная ею дорога не может быть “вчерашней”, но она не может быть и сегодняшней — потребительской, ведущей цивилизацию к гибели. От потреби­тельства — к творчеству, опираясь на свой созидательный и горький опыт, — таков путь развития России, который завещали нам российские мыслители настоящего и прошлого.

Таковы, в частности, идеи академика Д.С. Львова, считаю­щего, что “неолиберальные лозунги и политические призывы к выстраиванию на обломках социалистической системы капита­лизма не могли возбудить энергию масс, направить ее от разру­шения к этим призывам”[29].

Созвучны этим мыслям высказывания болгарского академика Т. Дичева, который считает, что “или мы сотрудничаем с живой природой и Землей своими чистыми мыслями в едином эволю­ционном процессе, или мы уничтожаем ее и себя вместе с ней посредством своих низменных желаний. Третьего не дано”[30].

С учетом того негативного опыта, который обрела планета Земля к настоящему времени, стало совершено ясно, что путь развития мировой цивилизации должен быть изменен. И прежде всего это относится к России, которая оказалась на пресечении всех дорог.

Наша страна может и должна стать лидером построения новой общественно-экономической формации — ноосферно-корпоративной, которая явится объединяющей национальной идеей, раскрывающей и мобилизующей могучие жизненные силы всех граждан и отдельных регионов и местных сообществ.

Глава 6

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Сущность и принципы корпоративного метода хозяйст­вования.

2. Программа социальной и экономической поддержки интересов населения “СЭПИН” — универсальная тех­нология корпоративного управления.

3. Частные технологии научного обеспечения процесса становления хозяйствования.

1. Страны и народы находятся в постоянном поиске прису­щих им путей развития, соответствующих моделей социального поведения в контексте постоянно меняющихся внешних и внут­ренних обстоятельств, возникающих новых общественных по­требностей. Правильно выбранный путь позволяет трезво оце­нить сложившуюся ситуацию и сконцентрировать средства и ресурсы на преодолении возникающих трудностей, дисбалансов. И чем активнее в этот процесс вовлечены интеллектуальные силы общества, тем демократичнее обсуждаются различные аль­тернативы выхода из кризисного тупика.

Сегодня ясно, что не может быть старой России, но никто не знает, как обустроить ее по-новому. Общество, принеся огром­ные жертвы, испытав сокрушительные удары, убедилось, что возврата к прошлому нет так же, как и нет дороги в “монетаристское” будущее.

Как и в любой другой кризисный период истории Отечества, России нужна идея, способная мобилизовать все ресурсы — материальные, организационные, а главное, духовные — для выхода из острейшего кризиса. Она призвана найти свой само­бытный и перспективный путь общественного развития. Таким правильным ориентиром общественного развития для России, который позволит сконцентрировать ресурсы на оздоровляющем направлении прорыва, на наш взгляд, является корпоратизм.

Само слово корпоратизм происходит от лат. corporatio — объединение, сообщество. В литературе преимущественно до сих пор была известна только как экономическая корпорация, т.е. такой вид взаимодействия людей, который характеризуется ак­ционерными началами, где капитал образуется путем продажи акций и облигаций. Однако по мере развития и утверждения корпоративной собственности как одной из ведущих во всем мире многообразия ее форм корпорация все в большей мере рассматривается не только как определенный тип экономической и социальной организации со своими нормами, специфическими интересами и целями деятельности, но и как особый тип обу­стройства всей общественной жизни — экономической, полити­ческой, духовной. Он основан на принципах совладения и сораспоряжения корпоративной собственностью, подлинно на­родного самоуправления, договорных отношений между цент­ральной и местной властью, возрождения духовности и культу­ры в каждом местном сообществе, которому центр делегирует все права распоряжения ресурсами, в том числе интеллектуаль­ными. Таким образом, корпоратизм сегодня понимается нами не только как способ хозяйствования, но и как способ организации общественной жизни, при котором пирамида общественной жизни наконец принимает устойчивое положение; не только центр инициирует развитие, но и сами местные сообщества, социальные организации, хозяйственные субъекты, люди, про­живающие на территориях, включаются в активную обществен­ную жизнь. Став совладельцем собственности, акционерами, они сами создают властные структуры, зарабатывают на свои соци­альные нужды, финансируют науку, культуру, образование на территориях и, наконец, сами решают местные проблемы под свою ответственность, располагая необходимыми полномочиями и ресурсами.

В этом смысле корпоратизм выдвигает основную цель разви­тия общества, дает ясные ориентиры для граждан. Цель эта прежде всего социальная и духовная. В экономике нельзя искать целевые установки: экономика — средство, а не смысл цивили­зованного общества. Это нашло отражение и в Конституции России. Конечно, реализация всего комплекса целей (духовных, нравственных, социальных, политических) начинается с оздо­ровления экономики, но главные цели—результаты — это по­вышение качества жизни граждан, рост их благосостояния. Приоритетная из них — укрепление здоровья людей (физичес­кого и нравственного), создание таких условий, когда средняя продолжительность жизни растет. Поэтому высшей целью кор­поративного пути развития являются:

высокие доходы большинства населения;

постоянное улучшение сервиса и комфорта жизни, высокая продолжительность жизни без заболеваний;

саморазвитие и творческое совершенствование личности как высшая ценность;

перспективы для самореализации подрастающего поколения;

обеспечение высокого качества жизни как работающим граж­данам, так и престарелым, инвалидам, многодетным семьям.

На наш взгляд, корпоративный способ хозяйствования орга­низаций всей общественной жизни позволяет не декларировать эти цели, а действительно их реализовывать. Почему? Прежде всего потому, что заботы на себя берет не только государство, центральная власть, но и органы местного самоуправления, муниципальные образования. Население территорий, городов и районов, став совладельцем финансовых институтов, коммерчес­ких организаций, само учится зарабатывать на свои социальные нужды, рационально использовать многообразие ресурсов, чело­веческих в том числе. Поэтому центр тяжести перемещается в муниципальные образования, которые при корпоративном мето­де хозяйствования способны рационально решать вопросы, обес­печивающие здоровый образ жизни для своих граждан.

Идейные истоки корпоратизма уходят в глубь мировой хозяй­ственной жизни, их элементы известны с момента появления человеческого общества, когда в процессе совместной деятель­ности люди вступали в отношения совладения собственностью, объединяли усилия при решении общих задач, согласовании интересов и т.п. Неумолимая логика исторического развития такова: усложнение хозяйственной и социальной жизни объек­тивно требует объединения и координации усилий всех членов общества. В разные исторические эпохи их формы выглядели по-разному. Как показал мировой опыт, в современных условиях наиболее эффективной формой такого взаимодействия, интегра­ции и координации усилий является корпоратизм. Во многих странах мира корпоративные формы организации как хозяйст­венной, так и социальной жизни стали ведущими.

Корпоратизм своими корнями уходит в глубь российской истории. Именно Россия открыла миру корпоративный путь развития. Издревле российское государство развивалось на кор­поративных началах, на основах совладения собственностью, союза местных сообществ, трудовой демократии и местного самоуправления. В странах Западной Европы к началу XX в. сложилась модель преимущественно общественного развития, которую условно можно назвать “частной” или “индивидуалис­тической”. Она была основана в большей мере на индивидуаль­ном проявлении жизненных сил и интересов (“каждый сам за себя”), поскольку складывалась в условиях крайнего дефицита экономических ресурсов, значительного перенаселения и соот­ветствующего типа культуры. Хозяйственная система, существо­вавшая в то время в России, значительно отличалась от запад­но-европейской. Огромные территории и природные богатства, многообразие климатических зон, этносов и народностей, там проживавших, были важными объективными предпосылками для иного типа организации хозяйственной и всей общественной жизни, экономической самостоятельности мест, формирования национального характера и развития местного самоуправления, что лежит в основе корпоративного способа жизнедеятельности, особого пути развития общества.

Для социальной организации общества принципиальное зна­чение имеют взаимоотношения между властью и обществом. При корпоративном способе организации развитие демократических принципов идет “снизу”, от человека, муниципальных образова­ний, городов, районов, которые на основе договора и права добровольно отдают центральной власти ряд необходимых функ­ций и ресурсов. Зато они имеют право спрашивать за состояние дел в результате распоряжения ими в интересах всего общества. Корпоратизм способен перевернуть существующую властную пирамиду. За центром закрепляются присущие ему функции, скажем, координация усилий, защита безопасности граждан, накопление ресурсов развития и т.п. А остальные ресурсы и права передаются территориям, которые под свою ответствен­ность и своими методами решают местные проблемы в интересах граждан. Только так может быть сегодня организована эффек­тивная власть, способная приблизить производителя к распоря­жению средствами производства и пользованию результатами труда и ресурсами. Следовательно, включается современная мотивация людей к творческой деятельности, расширяются ус­ловия для саморазвития сущностных сил человека.

Будущее российской экономики — в корпоративном методе хозяйствования, а выход из кризиса видится прежде всего в ее оздоровлении. Центральным звеном тут являются организацион­но-правовые основы развития свободных социально-финансо­вых структур. Они представляют собой единственно дееспособные и самостоятельные органы экономической жизни, сущест­вующие в интересах населения страны, субъектов Федерации, города, района, местного сообщества. Для выявления преиму­ществ, механизмов работы социально-финансовых групп необ­ходимо проанализировать баланс интересов: население-власть-производство-финансы-торговля.

Корпоративный метод хозяйствования как раз и характери­зуется сбалансированным взаимодействием центральной власти и органов самоуправления, рациональным распределением ре­сурсов, в том числе и финансовых, распоряжением и использо­ванием собственности, в том числе и муниципальной, на основах согласия и договора. По существу корпоративные формы хозяй­ствования создают благоприятные предпосылки для создания среднего класса собственников-совладельцев природных ресур­сов, совместного капитала. Только тогда общество в целом и каждый гражданин получают дивиденды от коммерческого ис­пользования природных ресурсов. Рента и экспортные пошлины распределяются по счетам не только частных лиц, но и членов корпорации, общества как ассоциации корпоративных образова­ний. Только при этом возможно рациональное, правильное использование материальных средств, в том числе и финансо­вых. Часть из них идет на личное потребление, обеспечивая материальную основу прав человека, его экономическую, поли­тическую и духовную независимость, остальные распределяются по фондам развития и социального обеспечения федерального и регионального значения. Вместо громоздкой системы социально­го обеспечения включается мощный механизм оздоровления экономики: распределение ресурсов через корпоративные банки, коммерческие структуры, словом, корпоративные финансово-промышленные группы населения. Как показывает мировой опыт, это магистральный путь выхода из экономического кризи­са, который позволяет сделать большинство населения хозяева­ми средств производства, субъектом рынка или создать для этого соответствующие условия.

Корпоратизм составляет суть российской объединяющей идеи.История развития общества — это не только история хозяйственной жизни, политических событий, но и история идей. Различного рода идеи, теории, доктрины, выражающие коренные интересы людей, направляющие их действия, опреде­ляющие цели и выбор средств их достижения, на всех поворотах истории для России имели особое значение. В центре проблемы — желание определить свое место в окружающем мире, понять характер и основы взаимосвязей с цивилизациями Запада и Востока, найти разумное сочетание между курсом на вхождение в мировую цивилизацию, приобщением к общечеловеческим ценностям и естественным желанием сохранить свою историчес­кую и национальную самобытность.

Сегодня Россия как бы растворяется в мировой цивилизации. Для нее поиск особой самобытной модели общественного разви­тия с учетом ее исторического пути является определяющим. Конечно, России предстоит и дальше “встраиваться” в мировое пространство, осваивать рыночные отношения, современные тех­нологии, но рыночный либерализм и весь уклад жизни России (хозяйственный, социальный, духовный) несовместимы. У Рос­сии другой путь и он должен быть сделан с учетом национальных особенностей, собственного исторического опыта, сознательного выбора российских граждан. Мировой опыт свидетельствует: преодоление монополии одной формы собственности, частной в том числе, — необходимое условие более полной реализации творческих потенциалов людей, отдельных регионов, трудовых объединений. Под влиянием управленческой и научно-техничес­кой революций в конкурентном поле разных видов собственнос­ти все большее значение приобретает корпоративная, которая позволяет более полно связывать результаты хозяйственной деятельности с ее социальным смыслом, лучше мотивирует людей к труду. В некоторых странах она (в разных формах) составляет от 60 до 70%.

В целом у России есть все предпосылки для освоения корпо­ративного метода хозяйствования и способа организации всей общественной жизни: уже действуют практически первые образ­цы такой организации хозяйства, есть опыт, “школа” социализма и капитализма, разработаны высокие технологии, имеются фун­даментальная наука, образованное население. По существу рож­дается новая общественная формация, утверждающая баланс интересов в обществе (национальных, групповых, частных) и открывающая простор инициативе разных субъектов социально­го действия. Корпоратизм — это синтез новейших достижений капиталистического и социалистического образа жизни, вбираю­щий в себя жизнеспособные элементы двух способов производ­ства (и частного, и общественного).

Именно Россия открыла миру “третий путь” — модель народотворческого развития. Это открытие проверено исторической практикой многих стран (Германии, Японии, Южной Кореи и др.), разработавших и реализовавших прорывные проекты вы­ведения стран из разрухи и кризиса.

Взяв на вооружение идеологию корпоратизма и ноосферного развития, Россия имеет хорошие перспективы на достижение прочного гражданского согласия, своего рода общественного договора, базирующегося на столь необходимом нашему обще­ству единстве совести и разума.

И еще, что очень важно подчеркнуть, ноосферно-корпоративная культура позволяет создать в будущем современный тип управленческой и организационной культуры. При такой куль­туре управления даже кризисные явления могут быть обращены на пользу граждан и обновление их жизни, если интеллектуаль­ные силы общества включены в осмысление его причин, найдены пути адекватного воздействия на созревшие перемены. Есть основания считать, что Россия превратится в страну, быстро реагирующую на внутренние и внешние трудности, своевременно разрешающую нарастание конфликтов, в страну высоких образ­цов технической, управленческой и экологической культуры, опирающуюся на приоритет нравственных ценностей.

Выбрав свой путь, совершенствуя свои цивилизационные истоки, Россия имеет хорошие шансы на стабилизацию положе­ния, а потом и на развитие. В этом ей следует в большей мере опереться на свой исторический выбор, отклонения от которого всегда приносили России беды и невзгоды.

Еще в начале XX в., по оценке К. Маркса, Россия находилась первой среди европейских стран на стадии экономического роста. Поэтому россиянам начать свое возрождение необходимо с хорошо забытых уроков своих предшественников. Необходимо внимательно приглядеться к каждой стадии возрождения “рос­сийского могущества”, ориентируясь на собственный и мировой исторический путь развития корпоратизма.

Первой является стадия стабилизации во всем ее огромном экономическом и социально-политическом многообразии, с очень важной, характерной для всех вариантов чертой — отсут­ствием (или наличием незначительного) экономического роста. Особенно интересны необходимые условия, определяющие дви­жение вперед, с этой первоначальной стадии (Россия середины 60-70-х годов XIX в. и Россия середины 90-х годов XX в.). В Японии и Германии (как и в России в начале 80-х годов XIX в.) эти условия определялись факторами технологического и соци­ально-политического порядка, характеризующими становление корпоративного механизма развития.

При установлении необходимых для развития корпоративных отношений стабильное общество вступает во вторую стадию — стадию устойчивого роста экономики.

На третьей стадии (“взлета”) корпоративные интересы и отношения занимают господствующее положение в обществе, развитие экономических сил и рост экономики становятся устой­чивым процессом (например, среднегодовой рост ВНП в России в период с 80-х годов XIX в. по 1914 г. составил около 10%).

Четвертая стадия — “зрелость” — характерна для передовых индустриальных государств (Япония, Германия, США, Швеция). Экономика России в эту стадию своего развития перейти не смогла: помешали первая мировая война — 1914 г., затем 1917 г. и длительный период социалистического эксперимента. Стадия “зрелости” достигается только после стадии “взлета”, примерно через 10-15 лет, как показала мировая практика (Япония, Германия, Швеция), благодаря динамике накопления капитала, а также способности не только создавать, но и прежде всего осваивать современную технологию[31].

Население России должно сделать свой выбор исходя из сложившейся ситуации и исторической предрасположенности российского менталитета.

Внедрение корпоративного метода хозяйствования обеспечи­вается реализацией организационных принципов корпоратизма, в число которых входят:

свободное волеизъявление населения при выборе метода хо­зяйствования;

удовлетворение личных и корпоративных интересов посред­ством развития договорных отношений;

равноправное владение собственностью местного сообщества;

реализация интересов индивидуума через единство интересов сообщества;

корпоративная демократия как результат неформального ра­венства возможностей каждого члена сообщества при ведущей роли способностей;

предприимчивость;

самоуправление и самофинансирование.

2. Программа “СЭПИН”[32] представляет собой одно из направ­лений структурной перестройки экономики местных сообществ и обеспечивает реальное повышение жизненного уровня населения не за счет зарплаты, а благодаря реализации новых органи­зационно-финансовых технологий, основанных на корпоратив­ном методе хозяйствования. Она направлена на:

увеличение доходов населения (бюджета семьи), в первую очередь пенсионеров, ветеранов, инвалидов, многодетных семей и малоимущих (к малоимущим отнесены граждане, которые после оплаты коммунальных услуг расходуют из бюджета семьи более 50% средств на продукты питания);

рост качества жизни, выражающегося в создании условий комфортности и инфраструктуры сервиса; увеличение продолжительности жизни; увеличение доходной части местного бюджета; перекрытие оттока денежной массы из города (района), за­пуска механизмов аккумулирования и участия денежных средств в финансировании социально-экономических программ развития местного сообщества;

предупреждение банкротства предприятий и организации конкурентного производства;

сокращение безработицы и открытие новых рабочих мест; снижение общественной напряженности и антисоциальных проявлений;

увеличение числа собственников — совладельцев финансо­вых институтов и коммерческих образований;

формирование собственной финансовой инфраструктуры, ра­ботающей на интересы населения местного сообщества;

расширение социальной базы реформ и смещения электораль­ных настроений в пользу их ускоренного завершения.

Программа “СЭПИН” построена по матричному принципу, охватывает все уровни управления, создает условия саморегули­руемого развития рынка и позволяет консолидировать различ­ные умонастроения партий, движений и блоков.

Предлагаемая Программа разработана как системная модель реформирования общества в соответствии с объективными тре­бованиями современной науки и знанием исторических условий развития российского общества.

Она реализуется с учетом конкретных условий и специфики экономического, организационного, социально-политического уровней и структуры развития того или иного региона, местного сообщества, являясь основой корпоративного метода хозяйство­вания, отражает новую философию действий на современном этапе развития, способна использовать огромный опыт истори­ческой памяти и вовлечь творческие резервы в процесс обустрой­ства и возрождения экономики России.

Предлагаемый Программой комплексный подход позволяет администрациям городов (районов) создать собственную соци­ально-финансовую инфраструктуру и реализовать систему соци­альной, экономической, экологической и правовой защиты насе­ления местных сообществ.

Эффективность реализации Программы “СЭПИН” определя­ется изменением качества жизни каждого человека.

Население каждого города (района) можно подразделить на категории и социальные группы: дети, пенсионеры, взрослые (работающие и др.), многодетные, инвалиды и др.

Роль конкретного человека в современном обществе и прояв­ление его интересов разнообразны: как налогоплательщика; как собственника; как работодателя; как наемного работника; как потребителя (покупателя); как жителя города (района); как акционера; как инвестора и т.д.

Защищающих эти интересы социальных программ имеется много, но есть один, объединяющий их знаменатель, который можно выразить двумя словами — “жить лучше!”.

Всех людей объединяет:

стремление к здоровью. Все хотят жить долго. Никто не хочет преждевременной смерти. Жить здоровым до 90-100 лет вполне реально, но не в нынешних российских условиях. Для активизации резервных возможностей организма необходим определенный уро­вень общей культуры человека. И особенно культуры физической, умения применять полученные знания во благо собственному телу и духу. Поддержание индекса соматического здоровья на уровне более 4,5 условной единицы (по 6-балльной шкале оценки) позво­ляет продлить каждому жизнь до 90 лет и более;

стремление к высокому уровню достатка и обеспеченности. Ученые давно установили общую для всех людей закономер­ность. Если из своего бюджета семья ежемесячно тратит на питание более 80%, то наступает постепенная деградация чело­века как личности, он становится антисоциальным;

стремление к безопасности. Человек не должен жить в состо­янии страха: он имеет право на надежную, единую для всех систему социальной, экономической и правовой защиты.

Это — единство стремлений и желаний людей, объединяю­щий их “стержень”, определяется как Программа социально-эко­номической поддержки интересов населения городов (районов), сокращенно — Программа “СЭПИН”.

Можно выделить три составляющие стратегии управления внедрения Программы “СЭПИН”:

1. Разработка, включающая этапы обучения, приспособле­ния, выработки алгоритма реализации программы.

2. Легитимизация статус-кво, принятие решения о целесооб­разности внедрения “СЭПИН”.

3. Сопровождение, включающее этапы: обратной связи; оцен­ки эффективности; координации действий; разработки правил; управления изменениями.

Первая часть стратегии требует волевых усилий, времени, знаний, свободных ресурсов и поддержки населения. Необходи­мо учитывать различные уровни культуры, образования, элемен­ты психологической неготовности к нововведениям, а также и то, что люди осуществляют действия для достижения определен­ных личных целей. Получить поддержку не так легко. Статус-кво Программы сформируется не сразу. Никто не любит плохих новостей. Человек скорей согласится с тем, что имеют место некоторые негативные моменты, нежели с положением, что “так жить нельзя”.

Вторая часть стратегии требует легитимизации статус-кво Программы.

Как это осуществляется? Путем выработки правил, которые можно использовать для объяснения сущности Программы и практики ее реализации: почему, что и как вы делаете?

Парадокс при реализации любой инновационной программы заключается в том, что в тот самый момент, когда нужны решительные действия и коренные изменения, бюрократический аппарат, боясь ошибок, усиливает формальный подход, что приводит к обычной рутине. Руководствуясь “благими намере­ниями” и считая, что выполняют свои задачи комплексно, чиновники устанавливают процедурные правила, которые, по их мнению, делают работу более эффективной. Ведется много раз­говоров о целесообразности и еще больше — нуждах и интересах широких слоев населения, о необходимости защиты этих инте­ресов и т.д., но мало что практически делается.

Почему это происходит? Потому что формальное следование правилам обеспечивает как легитимность поведения, так и за­щитную стратегию. Кроме того, практика показывает, что пра­вила не всегда применяются и что исключения из правил явля­ются нормой в любой бюрократической системе (организации). По сути дела, исключения из правил — это то, что делает бюрократию преуспевающей, это источник дополнительной вы­годы.

Какой же в этом случае есть выход? Предлагаем разработать для бюрократии новые правила игры — Программу “СЭПИН”.

Нам нужны такие правила, чтобы действовать корпоративно, на благо и с учетом интересов сообщества. Правила игры Про­граммы “СЭПИН” требуют переквалификации бюрократа-чи­новника в администратора-менеджера.

Нам нужны правила о языке, о процедурах договора, обмена и выполнения обязательств. Если изменения качества жизни населения, его благосостояния зависят от инновации и творчест­ва, то люди, занимающиеся реализацией этих инноваций, требу­ют большей степени свободы.

Поэтому для изменения существующих правил нам нужны основания, позволяющие это сделать. Какие же основания нам нужны?

Нам нужны критерии, которые позволяют установить, что необходимы изменения.

Нам нужны полномочия, позволяющие обойти существующие правила, а также нужны временные общественные властные структуры, позволяющие провести пилотный проект и модифи­цировать существующую структуру. Это могут быть неформаль­ные организации.

Мы должны иметь возможность формализовать то, чего мы достигли. Совместные шаги требуют соглашений. Мы должны согласиться, что изменения необходимы. Мы должны согласить­ся действовать, создавая структуры, и, наконец, использовать для действий новые подходы.

Можно ли это сделать сверху или без поддержки населения? Нет, потому что информация и полномочия действий рассредо­точены по структурам, людям и их окружению. Только те, кто информирован о положении дел внизу и потребностях людей, занимается решением реальных практических задач, располагает необходимыми полномочиями, временем, знанием и ресурсами, имеют объективную возможность попытаться реализовать Про­грамму “СЭПИН” и получить необходимую поддержку населе­ния местных сообществ.

Существует несколько вариантов перспективного развития. Первый — когда нет желания учитывать интересы многочислен­ного населения в угоду узкоместническим, невозможно достиг­нуть соглашения или достигнутые договоренности не выполня­ются, когда продолжается поляризация жизненного уровня на­селения и обострение обстановки вплоть до социального взрыва.

Здесь помочь ничем нельзя. Программа “СЭПИН” работать не будет.

Второй — когда на основе всего многообразия интересов достигается общественное соглашение, когда люди выходят из индивидуальной “защитной скорлупы”, когда население стано­вится восприимчивым к нововведениям и создаются предпосыл­ки реализации корпоративного экономического механизма.

Здесь Программа “СЭПИН” незаменима. Есть и третий путь — ничего не менять. Но тогда будет упущено время, а реформами займется уже другая команда. Однако не следует рассчитывать на автоматическое принятие идеи “СЭПИН”. Для этого необхо­димо признать культуру местного сообщества, его организаций и использовать соответствующую культурную модель.

Универсальная технология реализуется с помощью пакета частных технологий: экономических, финансовых, организаци­онных, которые наиболее эффективно решают конкретные про­блемы всех участников корпорации.

Кроме того, используются частные технологии: технология создания и функционирования фонда “СЭПИН”, социально-фи­нансовых групп, конкретных социально-финансовых институ­тов, технологии работы с населением и т.п. Их тщательная проработка осуществляется, как правило, в процессе инноваци­онных семинаров. Такие семинары — также своеобразная инно­вационная технология. В процессе многодневных семинаров с руководством и активом местных сообществ происходит их обучение основам корпоратизма, формируется команда, способ­ная работать в новых условиях, осуществляется привязка типо­вых технологий, “правил игры” к конкретным местным услови­ям. Инновационный семинар — это весьма эффективная форма и научного сопровождения Программы “СЭПИН”, и научного консультирования.

3. Для внедрения Программы “СЭПИН” необходим научный инструментарий, позволяющий отслеживать динамику показате­лей в области качества жизни, наличие или отсутствие резервных возможностей семьи, каждого человека с точки зрения состояния их здоровья и богатства (доходов) в каждом местном сообщест­ве. Для этих целей авторским коллективом ученых разработаны методы социологического исследования, которые позволяют осу­ществить диагностику в этой области в режиме мониторинга.

Еще Г. Галилей писал, что “одна из основных задач науки — измерить то, что измеримо, сделать измеримым то, что еще неизмеримо”.

В определении социально-экономического состояния местно­го сообщества значительное место отводится социальным, эко­номическим, политическим, экологическим, демографическим и девиантным факторам.

Социально-экономическое состояние местного сообщества представляет собой комплекс показателей, относящихся как к каждому жителю, так и к сообществу как системе.

Основные показатели социально-экономического состояния местного сообщества, включенные в мониторинг территориаль­ных программ “СЭПИН”, представлены ниже.

Хозяйственная деятельность.

Доходы и материальная обеспеченность населения.

Экология, здоровье и питание населения.

1.1. Уровень соматического здоровья (по 6-балльной шкале оценок).

1.2. Продолжительность жизни и заболеваемость.

1.3. Двигательная активность и рациональное, сбалансиро­ванное питание.

1.4. Загрязнение среды обитания.

2.1. Затраты из бюджета семьи на питание после оплаты коммунальных услуг.

2.2. Объем корпоративной собственности в расчете на одного человека.

3.1. Эффективность.

3.2. Рентабельность.

3.3. Производительность капитала.

3.4. Производительность труда.

4.1. Валовой муниципальный продукт.

4.2. Доля ввозимых продуктов питания в структуре потреб­ления населения.

4.3. Доля валового муниципального продукта, направляемая в социальную сферу.

4.4. Уровень преступности.

4.5. Степень осознанности поддержки населением “СЭПИН”.

4.6. Занятость.

Отбор признаков (показателей) для формирования индекса социально-экономического состояния J_сэс) местного сообщества производится по критериям их способности точно передать не только и не столько производственную активность, сколько активность формирования новой социально-экономической сис­темы.

Для каждой системы существует своя мера, единицы измере­ния и шкалы оценок процесса формирования, функционирова­ния и ее развития.

Индикаторы состояния: стабильность (функциональная ус­тойчивость), кризис (отсутствие резервных возможностей — нужда) и развитие (наличие резервных возможностей).

Основными задачами мониторинга социально-экономическо­го состояния местного сообщества являются:

наблюдение за общественно-политической ситуацией, с тем чтобы иметь возможность своевременно установить и нейтрали­зовать отрицательное воздействие происходящих изменений;

информационное обеспечение разработки с последующей кор­рекцией Программы “СЭПИН”, новых инновационных, соци­альных, организационных, экономических, финансовых и дру­гих технологий, а также разработки основ законодательства, нормативно-правовых актов, которые пришли на смену устарев­шим, не способствующим защите социально-экономических ин­тересов населения;

оценка эффективности реализуемых управленческих решений и целесообразности принимаемых решений по устранению дейст­вия негативных факторов: социальных, экономических, полити­ческих, экологических, девиантных, демографических и др.;

разработка стандартов состоятельного (высокий уровень до­статка) уровня жизни населения, соответствующего характеру и степени социально-экономических преобразований.

Цели и задачи мониторинга определяют подход к объекту исследования. Им является ежегодная, организованная по опре­деленной методике сертификация совокупной выборки населе­ния в каждом местном сообществе.

Информационной базой мониторинга являются:

данные государственной централизованной, отраслевой и тер­риториальной отчетности;

социально-экономические паспорта территорий и регионов;

данные специальных социологических опросов;

материалы по сертификации состояния здоровья населения;

контент-анализ документов, решений и программ органов управления территориального и регионального уровней.

Общий объем работы по сертификации исходного состояния составляет 20-30% трудоспособного населения (женщины от 16 до 58 лет и мужчины от 16 до 63 лет) в зависимости от возможностей и особенностей местных условий.

Мониторинг проводится по единой системе социально-эконо­мических показателей, индикаторов роста качества уровня жизни человека и социально-экономического развития местного сообщества. Система показателей содержит следующие разделы:

качество уровня жизни населения;

социальные и демографические характеристики населения;

характеристики экономики местного сообщества;

политическая активность населения.

Сбор данных и первичная обработка информации осущест­вляются территориальными фондами “СЭПИН” на основе раз­работанного инструментария сбора данных и технической про­граммы обработки информации.

Информация и полученные на ее основе результаты поступа­ют в банк данных территориальных фондов “СЭПИН” для использования их в целях разработки и коррекции территори­альных программ “СЭПИН”. По результатам мониторинга гото­вится сертификат, который представляется территориальному органу власти. Сертификат включает анализ основных норма­тивно-правовых актов, решений территориальной исполнитель­ной власти по проблемам социально-экономического развития местного сообщества.

Ниже приведена укрупненная структура сертификата социаль­но-экономического состояния местного сообщества (схема 2).

Словом, наличие перспективной корпоративной идеи, ее тех­нологическая проработка позволяют утверждать, что те пробле­мы, с которыми сегодня встретилась Россия, имеют пути реше­ния:

а) при наличии политической воли в изменении ситуации к лучшему;

б) при непременном включении в практику социального управления тех инновационных разработок, которые существу­ют в коллективном интеллекте России, ее отечественной науке, в частности в области инновационных социальных технологий.

Схема 2

Глава 7

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Отношения собственности — экономический фундамент общественной жизни.

2. Преобразования отношений собственности как техноло­гическая проблема.

3. Технологические подходы к развитию коллективных и индивидуальных форм собственности.

1. Механизм торможения общественного развития и самоде­ятельных сил общества, разбалансированности социального про­странства и дисгармонии мира заложен прежде всего в отноше­ниях собственности.

Именно по поводу собственности на протяжении всего XX в. идет ожесточенная борьба разных сил, но человек по-прежнему отчужден от собственности, не является ее хозяином и не может распоряжаться результатами своего труда. Отношения собствен­ности — это экономический фундамент общественной жизни, основа ее совершенствования, достижения сбалансированного, а затем и гармонического развития, становления цивилизованных форм политической власти.

Только положение собственника мотивирует человека к само­совершенствованию, проявлению творчества и гармонии, дает ему независимость и делает его ответственным не только за свою судьбу, но и за судьбы окружающей среды, своего Отечества, всего мира. Именно поэтому преобразование собственности вы­ходит далеко за пределы чисто экономических проблем. Это положение принято и осознается во всем мире.

Так, западные исследователи пишут не просто об экономичес­ких и социальных функциях собственности, но и о “создании культуры собственности”[33]. При всем определяющем значении собственности необходимо понять и обратную связь ее эволюции под влиянием социальных и культурных факторов. Например, М. Вебер доказал, что зрелые формы рыночной экономики своими корнями уходят в протестантскую этику[34]. Японские ученые считают, что если бы в стране не было определенного культурного климата, добродетельности, великодушия, то ре­формы Мейдзи потерпели бы неудачу. Для приведения в дейст­вие свободного рынка, считают они, необходимы активизирую­щая его социально-экономическая структура, соответствующая экономическая философия, разработанная на этой основе поли­тика, созданные специальные социальные институты, соответст­вующие культурному климату и экономической философии. Осознание этой закономерности (возвышения роли социальных и духовных факторов) привело в развитых странах в 20—30-х годах XX в. к целенаправленному процессу постепенной социализации капитала, что не вытекало из природы классического капитализ­ма и не было понято ортодоксальными марксистами.

Догматическое выделение собственности в качестве основы производственных отношений и непонимание их системной связи с другими сферами общества породили их абсолютизацию, за-костенение. Появилась иллюзия, что с момента национализации капиталистической собственности народным государством авто­матически устанавливается социализм, формируется общенарод­ная собственность. Однако общенародная собственность в реаль­ностях жизни превратилась в государственную, а само государ­ство — в бюрократическую структуру, которая подчинила себе не только экономические, но и социальные отношения, полити­ку, идеологию, культуру, образование, а во многом и самого человека, поставив его в положение послушного исполнителя.

Это явилось одним из существенных препятствий на пути совершенствования хозяйственного механизма и всей обществен­ной жизни, что привело общество к стагнации и кризису. Наци­онализация средств производства приобрела внеэкономический характер, была политизирована и идеологизирована. Сегодня денационализация происходит также на этих принципах. Происходило формально-юридическое обобществление собственнос­ти, также как идет ее разгосударствление.

Опыт показывает, что в реализации отношений собственнос­ти, ее разных форм важно не декларирование, а реальная возможность участвовать в распределении созданной стоимости, прежде всего в ее присвоении. В условиях государственно-бю­рократического управления трудящиеся все в большей мере лишались этой возможности, созданная собственность присваи­валась государством, бюрократическим аппаратом, что выклю­чило индивидуальные и коллективные стимулы к труду, резко снизило экономическую основу инициативы и личного интереса. Расширение масштабов этой тенденции не было осознано обще­ством, государством в противоположность странам Запада, где на разных этапах государство, общественные институты, ком­мерческие структуры отслеживали ее развитие и принимали балансирующие меры.

Изменения форм собственности в цивилизованных странах требовали изменений в системе социальных распределительных отношений, формах государственного устройства, в развитии культуры, науки, образования.

Сама жизнеспособность любого государства, его возможность осуществлять адекватную связь с гражданским обществом во многом стали определяться его социальной ориентацией, его способностью проводить политический курс на поддержку раз­ных форм собственности, создавать конкурентную среду, кото­рая давала бы гражданам более высокую степень мотивации к труду и жизни в целом, исключая диктат одной из доминирую­щих форм собственности.

Мировой опыт убедительно свидетельствует о том, что пре­одоление монополии одной из форм собственности — необходи­мое условие более полной реализации творческих потенциалов людей, отдельных регионов, коллективов и предприятий. Дей­ствие этой тенденции постепенно становилось доминирующим на рынке труда и капитала, стало определяющим фактором дееспо­собности общества и государства в отстаивании своих националь­ных интересов.

Выражением этого требования времени стало появление “со­циальных государств”, социальных регуляторов ограничения “свободного рынка”, формирование крупных программ социаль­ной защиты населения, поддержки науки, культуры, образова­ния.

Это, несомненно, способствовало утверждению существен­ных перемен в политической жизни общества: появлению более демократических форм регулирования общественной жизни, формированию гражданского общества и его эффективных свя­зей с государством. Государство начало проявлять заинтересо­ванность в делегировании своих функций общественным инсти­тутам, органам местного самоуправления.

Стало очевидным, что те государства, которые не замечают этой социальной закономерности, не создают адекватной систе­мы реагирования на ее требования в виде научного управления, перестают быть интеллектуальным центром общества. Такой государственности не оказалось и в России. Ныне ее становление идет весьма болезненно и противоречиво.

Неправильно понятая и антитехнологически реализованная “демократами” в России концепция либерализма, “шоковой те­рапии” усилила жесточайший кризис российской государствен­ности, обусловила ее дальнейшее ослабление, довершила ее развал. По сути были применены антитехнологии, которые привели к прямо противоположным результатам.

2. Прежде всего необходимо понять сущность той революции, которая в условиях информационной эпохи произошла в отно­шениях собственности. До сих пор существует заблуждение, что частная собственность занимает ведущее место в рыночной эко­номике, хотя это далеко не так.

Типичным для развитых стран стало примерно такое соотно­шение: 10-15% — частная собственность на средства производ­ства, 60-70% — коллективная в разных формах (коллективно-кооперативная, кооперативная, акционированная и т.п.), 10-15% — государственная.

Под влиянием управленческой, информационной, научно-технической революции в мире происходит интегрирование раз­личных форм собственности (государственной, региональной, муниципальной, частной, групповой, совместной и др.). Приори­тет получает та из них, которая лучше мотивирует человека к труду и жизни в целом, дает наибольший эффект в создании совокупного национального продукта.

Несомненно, что приоритетной становится интеллектуальная собственность. Как разновидность собственности (общенарод­ной, коллективной, индивидуальной, частной), став доминирую­щей, она все в большей мере определяет тенденции мирового развития. Сегодня стало очевидным, что в лидеры мирового развития выходят те страны, которые производят новые техно­логии на основе рационального использования интеллектуаль­ной собственности. Уровень развития государств и народов определяется все в большей мере интеллектуальной емкостью используемых технологий, уровнем квалификации работников, эффективностью государственного управления, духовностью и культурой нации, а не только количеством и качеством природ­ных ресурсов, доминированием той или иной формы собствен­ности. То есть в движение приведены глубинные социальные ресурсы и резервы. Все это с очевидностью свидетельствует о том, что при рассмотрении факторов, определяющих эволюцию собственности, нельзя не учитывать требования эволюции соци­альной системы, законов развития творческой личности и обще­человеческих тенденций, обусловленных становлением инфор­мационной эпохи.

Для практической реализации этого требования необходимо развитие многообразных видов собственности, основные из ко­торых — находятся три формы: государственная, кооперативная в различных ее видах и личная (частная, индивидуально-трудо­вая). Эта закономерность сегодня лежит в основе становления современной доктрины освоения социального пространства, оценки тенденций развития на будущее. Опыт мирового разви­тия убедительно свидетельствует о том, что монетаристская идея в экономике и соответствующая ей в социальной жизни идея индивидуализма давно изжили себя, не соответствуют требова­ниям XXI в. и ведут человечество к катастрофе.

Такие антигуманные парадигмы, как приостановка научно-технического прогресса (идея “нулевого роста”) для отдельных стран (аутсайдеров) во благо лидеров, признание неомальтузи­анской теории необходимости сокращения роста народонаселе­ния Земли, не только не приняты большинством государств в основу теоретической доктрины развития, но и обанкротились в практической области.

Мир, его отдельные регионы развиваются по другой доктри­не, основанной на принципах “естественного права” человека, “права справедливости”, здоровья каждого и всех людей. Стало очевидным, наконец, что каждый человек, родившийся на Земле, имеет право на развитие и реализацию своих способнос­тей и потенций, созидательного мышления и творчества. Общая концепция физической экономики, противостоящая монетарист-ским взглядам, разработана Линдоном Ларушем, а принципы “естественного права” сформулированы еще кардиналом Николаем Казуанским (1401-1463)[35]. Однако накануне XXI в. содер­жание общественного развития во многом определяется столкнове­нием этих двух парадигм, одна из которых является господству­ющей, а вторая выступает пока только как тенденция, за которой будущее. Эта позитивная тенденция либо может быть понята, поддержана, что избавит мир от многих потрясений, либо устарев­шая парадигма еще долгое время будет держать цивилизацию в тисках неравенства, несправедливости, отсталости.

Если контуры общественной модели “монетаризма” известны, то новой, зарождающейся модели еще во многом призрачны, недостаточно очерчены. К тому же они явно деформируются господствующей сегодня в мире монетаристской идеологией, различными доктринами ее либерально-рыночных модифика­ций. Поэтому представляется необходимым осмыслить их более глубоко, а следовательно, разглядеть механизмы, технологии их зарождения и поддержки как в настоящем, так и в будущем.

Важно отметить, что ныне при всей специфике в различных странах прослеживается общая тенденция — возрастания роли социального и духовного в развитии общества, усиления их обратного влияния на экономические и технические факторы. Можно говорить об относительно самостоятельном и достаточно сильном социальном и духовном поле мотивации к труду и жизни в целом. Несовместимость социальной справедливости и экономической эффективности — это, на наш взгляд, миф вчерашнего дня. Становится очевидным, что более эффективное хозяйствование в конечном счете выступает все в большей мере и как результат социальной справедливости, социальной моти­вации к труду, и как важнейшее условие ее достижения. Этому служит определенная модель распределительных отношений, которая строится на принципах корпоратизма, сбалансирован­ности экономических и социальных факторов производства.

В настоящее время просматривается закономерность: цивили­зованный рынок немыслим без определенной степени социаль­ного равенства участников хозяйственной деятельности и со­вместного участия в управлении ею. Нарушение этой закономер­ности неизбежно приводит не только к снижению экономических показателей, но и увеличению социальных болезней, возникно­вению нравственных проблем, усиливающих разбалансированность социального пространства и порождающих социальные напряжения и взрывы.

Как показывает практика, именно укрепление коллективной собственности в разных ее формах позволяет снижать факт “анонимности” труда индивидуума и усиливает “эффект” спра­ведливости через коллективное участие в его распределении, демократическое участие в управлении. Именно эти два фактора являются все более существенными в современной системе моти­вации к труду, к жизни в целом.

Преобладание, господство любой формы собственности, как показывает мировой опыт, ведут к регрессу, застою: только разумное сочетание различных форм собственности с учетом постоянных изменений может дать положительный эффект. Со­четание рациональных форм собственности с рациональными формами организации производства, хозяйственной деятель­ности является определяющим фактором в мотивации произ­водительного труда.Бурное развитие малого бизнеса в западной экономике в 80-х годах XX в. — также наглядное свидетельство необходимости изменения организационно-экономических отно­шений, характера и форм обобществления труда, оптимизации структур управления, а не только форм собственности.

В условиях перехода от массового производства к мелкосе­рийному, от массового рынка к индивидуализированному мел­комасштабное производство, как известно, реагирует на ту или иную возникающую общественную потребность, на изменение рыночной конъюнктуры гораздо оперативнее, чем крупное. Гиб­кость, приспособляемость к рынку, умение в короткие сроки обновить модели выпускаемой продукции и внедрить техничес­кие новшества, качественно удовлетворить индивидуальные за­просы потребителей способствуют развитию малого предприни­мательства, обеспечивают экономические возможности для его прогресса.

Динамизм и многообразие различных форм малого бизнеса дают основания полагать, что в обозримом будущем этот сектор хозяйствования будет расширяться, охватывая все новые специ­альности и профессиональные группы не только в традиционных сферах, но и в наукоемких отраслях.

Собственность сегодня — не самоцель, главное — в процессе преобразований создать условия для лучшей мотивации людей к труду, сделать человека сохозяином производства или создать для этого необходимые условия. Опираясь на государственную собственность, само государство осуществляет здесь регулирую­щую роль.

Так, в Англии расширению сферы мелкого предприниматель­ства способствовало проведение денационализации и приватиза­ции, которые к концу 1989 г. охватили около трети предприятий и фирм госсектора с числом занятых свыше 2 млн. человек. На их долю приходится 10% общего объема товаров и услуг, произ­водимых в стране. Персоналу приватизированных предприятий предоставлялось преимущественное право покупки акций на особо льготных условиях. В результате число собственников акций в Великобритании за время пребывания у власти прави­тельства М. Тэтчер возросло с 3 млн. до 9 млн. человек[36]. В целом понятие “социальное пространство” в связи с изменениями в формах собственности, происходящими коренными переменами в производительных силах общества, приобретает все более глубокий человеческий, личностный аспект, меняются качест­венные связи общества и личности, механизмы ее социализа­ции и саморазвития.Личность на основе достижений цивилиза­ции получает все большие возможности для развития своих сущностных сил, ей предоставляется разнообразие выбора жиз­ненного пути, образа жизни, видов собственности, которые способны обеспечить успех жизненной “карьеры” каждого. Со­вершенно очевидно, что человек становится личностью в полном смысле слова, только становясь хозяином своего труда, своей жизни.

Этому сегодня должны служить все формы собственности: государственная, региональная, муниципальная, совместная, до­левая собственность общественных организаций, индивидуаль­ная и частная. Общенародная собственность (в виде природных богатств, земли, воды, воздушных пространств, флоры, фауны) является общенародным достоянием. Она должна принадлежать всем и каждому в отдельности на правах “равнодоступности”. Гарантом такого отношения может быть государство, но не в его бюрократических тоталитарных формах, а в виде народовлас­тия, развитого гражданского общества, что и обеспечивает лич­ности принадлежность к общественной собственности на равных началах.

Частью общенародной собственности все в большей мере должна выступать государственная, которая средствами демо­кратического регулирования обеспечивает распоряжение при­родными богатствами, производственными и оборотными сред­ствами каждому на определенных условиях использования с одновременным делегированием ответственности. Исторический опыт показывает, что как только принижается роль индивиду­альной, коллективной и частной собственности, так возникают условия для кризиса, регресса в развитии общества, политичес­кой власти.

Поэтому представляется, что монополия любой формы собст­венности не является основой для прогрессивного развития, поиска цивилизованных путей будущего сбалансированного и гармонического развития мира.

3. Сегодня очень важно понять, каково реальное состояние тех исходных социальных параметров, с которых начинается движение вперед, от чего нужно решительно отказаться, а на что опереться и превратить в новое качество. Что нас ждет — новый вид социальной консолидации, сплоченности без былого подав­ления личности, мертвого, бездушного тоталитаризма или разгул слепого индивидуализма, потребительского эгоизма и еще боль­шей разобщенности людей, национальных распрей и конфлик­тов, распада социальных связей? На социально-философском уровне ответы давно даны — живые противоположности и обособление, социальная связь и суверенитет личности, ее авто­номность и независимость должны находиться в равновесии, в диалектическом сочетании. Нарушение этого равновесия создает условия для социальных конфликтов и напряжений.

Догматическое мышление омертвляет эту связь и порождает стереотипы: сплочение, консолидация, коллективность — очень хорошо, а обособление личности, укрепление ее самостоятель­ности — плохо либо наоборот, хотя это две стороны единого процесса. По этой логике из коллективизма исключается воз­можность развития различных форм соперничества, обособлен­ности, разумного эгоизма, а сами отношения коллективности объявляются тупиком в условиях развертывания свободного предпринимательства, индивидуальной свободы.

Между тем эффективность экономики, высокое качество про­дукции в развитых странах сегодня прочно базируются на ис­пользовании социальных резервов производства, на эффекте “корпоративности”, “участия в управлении”, изучении истории и традиций фирмы — всех тех резервов социальной организации и межличностного взаимодействия людей в ее рамках, которые связаны с современным представлением о мотивации трудовой деятельности и человеческого поведения.

Сейчас в российском обществе развернулась борьба за “инди­видуализированную личность”, в то время как на Западе разви­вается “коммуникативный тип личности”, а производство из социально-конфронтационного становится коммуникативным производством информационных предприятий.

Поучителен в этом плане опыт Японии, Южной Кореи, Тайваня и некоторых других стран, где успешно развивается коммунитарное общество. Коммунитаризм видит первоценность в общности, которая как целое имеет особые и срочные потреб­ности, выходящие за пределы потребностей ее членов. Вряд ли для нашей страны оптимален путь развития индивидуалистичес­кого общества, которое существует в США, Англии и других странах. Более того, коллективизм пробивает себе дорогу как мировая тенденция, ибо коллективизм в первую очередь есть принцип организации взаимоотношений и совместной деятель­ности людей.

Создание коллективной собственности в мире характеризует­ся двумя тенденциями.

Первая: функции владения, распоряжения и пользования передаются трудовым коллективом. В них все ассоциированные члены получают права по управлению производством и приоб­ретают возможность присваивать часть его результатов.

Доля коллективной собственности постоянно растет. Так, в Китае с 1973 по 1988 г. доля предприятий коллективной собст­венности повысилась с 19,25 до 32,6%’, в США коллективная форма собственности — переход предприятий во владение их работников с помощью финансовых механизмов продажи акций работникам — во много раз возросла. Сегодня в США полностью или частично работники владеют 10 500 фирмами, в них занято более 11 млн. человек (около 10% наемной рабочей силы США)[37]. И это не случайно. По официальным данным, в США рост производительности труда на коллективных предприятиях в среднем в 2 раза выше, а прибыль на 30% больше, чем на частных или акционерных[38]. Переход к совместному владению собственностью в целом, по данным международного совещания по формированию собственности в Оксфордском университете в 1992 г., ведет к росту производительности труда на 10-15%.

Конечно, выявляя эту тенденцию, мы не выступаем за полную замену государственной собственности. Речь идет о пропорциях, о разумном сочетании различных форм, которые в “конкурент­ном поле” создают созидательные возможности общества и его отдельных членов.

Государственная собственность должна быть там и в таком объеме, где ее функционирование наиболее эффективно. При этом возможно и необходимо ее внутреннее обновление, демо­кратизация, а иногда и коммерциализация. Например, во Фран­ции имеется государственная собственность двух типов: общест­венная (энергетика, спорт) и коммерческая. Так, автомобильное предприятие “Рено” — государственное предприятие в коммер­ческом режиме рыночной структуры[39].

Вместе с тем, как бы ни прогрессировал процесс обобщест­вления труда, имеющего четко выраженный коллективно орга­низованный характер, будет сохранять свою значимость индиви­дуальная трудовая и семейная деятельность. А значит, и форма частной собственности для такой деятельности необходима. Всегда будут такие сферы хозяйственной жизни, такие сферы производства и доставки людям предметов и услуг, где наиболее эффективной и конкурентоспособной окажется именно индиви­дуальная или семейная активность. Это может быть не только сфера производства продовольствия или услуг, но и области высокой технологии, интеллектуальных продуктов и услуг, тре­буемых в малых количествах. При развитии науки и техники индивидуальный труд может быть высокотехнологичным и на­укоемким. Причем индивидуальная трудовая предприниматель­ская деятельность и необходимая для нее форма частной собст­венности окажутся наиболее эффективными, в том числе эконо­мически, именно там, где есть объективные потребности и воз­можности максимально полной реализации автономии и свободы личности.

О цивилизационной значимости института частной собствен­ности можно говорить применительно к двум основным группам проблем. Это, во-первых, проблемы обеспечения автономии и свободы человека, осознания им своей значимости и отстаивания своего достоинства. Во-вторых, проблемы повышения эффектив­ности экономической, хозяйственной и интеллектуальной дея­тельности, без чего в принципе невозможно и повышение каче­ства жизни человека.

Такой подход, однако, не противоречит утверждению о воз­растающей роли коллективной собственности, которая, во-пер­вых, все в большей мере отвечает расширяющейся тенденции обобществления труда и общественной жизни, во-вторых, высту­пающей опосредующим звеном связи личных интересов и обще­ственных, непосредственного объединения индивидуальных уси­лий, а следовательно, и творческих дарований, индивидуальных жизненных сил.

Главная идея разгосударствления, по нашему мнению, — сделать трудящихся хозяевами средств производства или создать для этого соответствующие условия.

Основными принципами разгосударствления государствен­ной собственности на основные средства производства являются:

учет коренных интересов народов страны. При переходе к многообразию форм собственности важно максимально учесть национальные, исторические традиции, психологическую подго­товленность населения к восприятию и освоению тех или иных форм хозяйствования;

равное отношение граждан к средствам производства;

обеспечение социальной и экологической основы защиты населения.

Многие ученые справедливо ставят вопрос о необходимости при разгосударствлении собственности учитывать также мнение трудового коллектива.

Приоритет разгосударствления в пользу трудовых коллекти­вов в России имеет ряд преимуществ.

Во-первых, в этом отношении уже имеется положительный опыт, накопленный на ряде предприятий (С. Федоров, М. Чартаев и др.).

Во-вторых, именно этот путь разгосударствления служит барьером для расширения рамок теневого капитала, который получил в России значительное распространение.

В-третьих, коллективные формы собственности в большой мере отвечают историческим традициям России, ее соборной культуре и являются перспективными и в мировом масштабе.

Итак, мир ищет современную доктрину развития, способную ответить на грозные вызовы XXI в.

Можно сказать, что в XX в. этот поиск осуществлялся под знаком глобального противостояния двух общественных систем — капитализма и социализма. Однако анализ показывает, что цивилизация далека от разрешения стоящих перед ней глобаль­ных проблем на основах конфронтации. Рыночный либерализм, монетаризм не может стать всеобщей моделью развития мира. Поиск такой парадигмы, на наш взгляд, лежит не на пути доктринальной конфронтации, усиления противостояния, а на пути договора, достижения толерантности. Реальный социализм допустил ту же ошибку, что и рыночный либерализм. Средства производства должны принадлежать не государству, не капита­лу, а людям, которые работают. Других стимулов к творческому труду с полной отдачей сегодня нет. А если их нет, то будет побеждать та цивилизация, группа стран, отдельно взятая стра­на, которые возьмут все то лучшее, что накоплено человечест­вом, и включат эти живые механизмы в мотиваторы собственного развития с учетом особенностей национальной культуры и соб­ственного опыта. Россия, прошедшая жестокий путь испытаний, может (теоретически и практически) внести свой вклад в поиск и утверждение новой доктрины общественного развития мира, — ноосферно-корпоративной, которая может стать для нее спаси­тельной на пути возрождения и развития в будущем.

Глава 8

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Информатизация — основа развития общества.

2. Особенности технологической модели информатизации в условиях кризисного состояния общества.

3. Перспективные информационные технологии.

1. Акцент в мировой шкале ценностей все более и более смещается к информации. Она выдвигается в число важнейших факторов устойчивого развития человечества.

На современном этапе многие традиционные ресурсы челове­ческого прогресса утрачивают свое первостепенное значение. Информация становится главным ресурсом научно-технического и социально-экономического развития мирового сообщества. Хо­рошо налаженная распределенная сеть информационно-вычис­лительных систем и компьютеров призвана сыграть такую же роль в общественной жизни, какую в свое время сыграли элект­рификация, телефонизация, радио и телевидение, вместе взятые. Информация не только существенно влияет на ускоренное раз­витие науки, техники и различных отраслей народного хозяйст­ва, но и играет огромную роль в процессах обеспечения охраны общественного порядка, сохранности собственности, воспитания и образования подрастающего поколения, культурного общения между людьми и в других социальных областях. Информация — это поистине неисчерпаемый ресурс мирового сообщества. Она является первоосновой мира, ибо в основе всего — информация.

Переход к информационному обществу — это все ускоряю­щийся процесс повсеместного использования информации в целях социального и научно-технического прогресса, интеллек­туального развития, демократических преобразований. С помо­щью необъятных информационных ресурсов Вселенной должно измениться соотношение сознания и бытия. Для того чтобы человечество выжило, его коллективное (интегральное) созна­ние должно опережать бытие, предвидеть последствия преобра­зовательной деятельности людей.

Информация в значительных объемах должна быть общим достоянием. Именно в свободе доступа каждого человека к любой интересующей его информации, свободе использования каждым в своей деятельности информационных ресурсов (без ущемления прав и интересов других людей) видится сегодня один из наиболее важных стимулов к расширению информаци­онных потребностей. Учитывая, что информация не уменьшает­ся при потреблении, плата за пользование ею должна быть минимальной.

В настоящее время информационные ресурсы сосредоточены в базах данных, знаний, программ. В них накапливается весь интеллектуальный продукт, создаваемый человечеством. Объем информации, заложенной в этих базах, стал настолько велик, что возникла необходимость координации и рационального рас­пределения информационных ресурсов по международным, на­циональным, специализированным базам данных.

Создание глобальных сетей приема-передачи данных и воз­можность хранить и воспроизводить в электронных библиотеках сокровища мировой науки, культуры и искусства всех времен и народов позволяют ставить вопрос о разработке всемирной про­граммы создания национальных многофункциональных баз под эгидой ЮНЕСКО. Доступ к таким базам должен быть открыт бесплатно для любого жителя нашей планеты.

Информатизация — это процесс обеспечения человечества многообразием информационных ресурсов, неисчерпаемым ис­точником которых является информационная сфера Вселенной.

Информатизация предполагает в первую очередь повышение производительности труда за счет снижения соотношения “сто­имость — производительность”, во-вторых, повышения грамот­ности и уровня жизни населениями, в-третьих, вступления (пере­хода) в новую социально-экономическую формацию — ноосферно-корпоративную.

Ускоренные темпы развития и внедрения в народное хозяй­ство и во все сферы социально-политической деятельности об­щества таких катализаторов человеческого прогресса, как ЭВМ, персональные компьютеры, лазерная техника, средства массовой информации и спутниковой связи, свидетельствуют о вступлении человечества в век сплошной информатизации, что уже сегодня позволяет учреждениям, предприятиям, организациям, их тру­довым коллективам и, в частности, каждому человеку слышать, видеть, знать и сопереживать все, что происходит в городе, стране, на планете и во Вселенной в целом. Использование компьютерной техники, телекоммуникационных средств связи дает также возможность обмениваться учреждениям, предпри­ятиям, городам и странам различного рода сведениями, текста­ми, рекламами, видеоизображениями и др. Кроме того, наличие настольных компьютеров и телекоммуникационных средств связи уже в настоящее время дает возможность отнести инфор­мацию к разряду наиболее ценных и дорогостоящих ресурсов, экономящих трудовые, материальные и финансовые средства. Информационная политика общества обеспечивает автоматичес­кое ускорение его развития. Так, по данным экспертов, только свобода слова и частная собственность на средства массовой информации автоматически повышают на 25% общий прогресс общества; рыночная экономика на 25% повышает уровень жизни. Следовательно, правильная информационная политика обеспе­чивает автоматическое повышение уровня благосостояния и раз­вития общества.

Во многих странах информационная структура общества, являясь предпосылкой расширения свободы, демократии, наро­довластия и самоуправления, обеспечила плавный переход от постиндустриального периода развития к информатизации обще­ства.

Информатизация возможна лишь при условии, если это об­щество будет так же свободно, как сама информация, если оно будет подчиняться, как и сама информация, законам Вселенной. При информатизации социальная среда должна быть как бы эквивалентной окружающей информационной среде и только от нее зависящей.

Основными принципами, предшествующими и сопутствую­щими информатизации общества, являются: гуманизация про­цесса информатизации; сознание должно не только определять бытие, но и намного его опережать; экономия материальных и трудовых ресурсов за счет развития информационных систем; недопущение ядерной и экологической катастроф — страшной угрозы выживанию человеческой цивилизации; демилитариза­ция общества; каждый человек должен как бы войти в единое информационное пространство, познавая его информационные процессы, участвуя в этих процессах, выполняя свои ежеднев­ные задачи.

Поскольку информация — это открытая Вселенная для всех, секретность ее при административно-централизованных режи­мах приносила не пользу, а вред обществу, ибо действия таких режимов направлены против естественных законов Вселенной, которые не поддаются засекречиванию.

Анализ более 150 стран мира показал, что чем больше адми­нистративно-территориальных информационно-сотовых самоуп­равляемых единиц (сот) в ‘стране, тем, как правило, выше уровень жизни в ней, естественно, при демократическом устрой­стве общества.

Информация — основа и важнейшее средство управления. Принято выделять четыре направления (способа) оптимиза­ции информационного взаимодействия:

исключение информационной перегрузки посредством фильт­рации поступающей информации; установления очередности в переработке сообщений в зависимости от их значимости, равно­мерного распределения информации по различным каналам;

уменьшение искажений и потерь информации за счет сниже­ния ее избыточности, повторения сообщения; ее верификации, устранения посредников в потоке информации;

увеличение объема информации в каналах обратной связи; повышение скорости информационных потоков. 2. Известно, что наше общество и его отдельные составляю­щие, вплоть до конкретных людей, находятся в ситуации глубо­кого кризиса и ломки старых ценностей, норм, традиций, сте­реотипов.

В этих условиях технологическая модель информатизации может быть построена на основе ряда мировоззренческих, мето­дологических и теоретических принципов.

Субъектами разрешения кризисных ситуаций могут стать только сами участники ситуаций. Лишь при этом условии воз­можна нормальная работа социальных механизмов саморегуля­ции и самоорганизации социальных систем. Кроме того, этот принцип отражает требование неотчужденности конструктивной деятельности человека. В случае глубоко заинтересованного, личного отношения к решаемой проблеме могут включиться в полной мере резервные возможности мышления и психики чело­века.

Разрешение кризисной ситуации возможно исключительно в коллективных, групповых формах работы, в ходе социального взаимодействия и коммуникации. В ходе такой работы ее мате­риалом становятся опыт, знание и видение каждого участника. На этой основе поэтапно достигается согласование разных позиций, взглядов, индивидуального опыта, разных пониманий с ориентацией на объединение их в единое целое.

Выход из кризисной ситуации может быть найден и осущест­влен при условии предельной концентрации интеллектуальных и психических сил участников, при наличии желания и стремле­ния участников разрешить ситуацию. Концентрация, желание и стремление участников решить проблему возможны в условиях глубокого погружения в материал вне реальной ситуации с ее всепоглощающими императивами и “текучкой”. Это позволяет уйти от кризисной ситуации, всесторонне и критически изучить ее, перебрать максимальное количество старых, возможных и новых решений. Десятки и сотни раз возвращаясь к проблеме, многократно переосмысливая ее, исчерпывая все средства, кото­рые доступны сегодня человеку, участники создают при этом как возможность преодоления кризисной ситуации, так и собствен­ную мотивацию, мотивацию своего участия в этом преодолении, что в свою очередь гарантирует успешность их практических действий.

Кризисная ситуация — объективное положение вещей со значительной субъективной составляющей. Представления, кон­цепции, трактовки, интерпретации ситуации, привычные спосо­бы видения — все это чаще всего мифы. По крайней мере с точки зрения того, что происходит в ситуации “на самом деле”. Чтобы обнаружить, что происходит “на самом деле”, т.е. определить онтологию происходящего, необходимо критически переосмыс­лить все субъективные видения ситуации, все “реальности”, видимые людьми. Под “реальностями” здесь понимаются те фрагменты окружающей человека социальной, физической и культурной среды, которые выступают для него “естественны­ми” условиями его мышления, деятельности, жизни. Принцип работы на многих реальностях предполагает одновременную и осознанную работу в областях науки и практики.

Выход из кризисной ситуации, ее преодоление возможны только при условии выработки нового, адекватного ее видения, появления новых конструктивных идей. А это возможно лишь в процессе и в результате существенной трансформации представ­лений участников о себе и обществе, в котором они живут, о своей человеческой сущности, о своих ценностях, нормах, кото­рым они подчиняются, о ситуациях, которые трактуются как кризисные.

3. Если теоретические дисциплины являются фундаментом будущего комплекса наук об информации, то его вершиной должен стать комплекс прикладных дисциплин, которые можно объединить уже достаточно широко используемым общим назва­нием — перспективные информационные технологии.

В качестве главных тенденций развития перспективных ин­формационных технологий на ближайшие годы можно выделить следующие направления.

Первое направление — это внедрение технологии ввода в ЭВМ и компьютерной полнотекстовой обработки документиро­ванной информации (книг, журналов, газет, отчетов, техничес­кой и деловой документации). При этом должны быть решены проблемы обеспечения достоверности ввода информации, авто­матического составления словарей и тезаурусов, необходимых для ее последующей обработки и эффективного использования. Очень тесно к этим проблемам примыкают проблемы семанти­ческого анализа текстов, решение которых потребует более интенсивного развития и соответствующей теоретической дис­циплины — компьютерной лингвистики.

Второе направление составляют информационные техноло­гии, которые должны обеспечить “электронизацию” информа­ционных ресурсовобщества, т.е. перевод на воспринимаемые компьютерами носители всей накопленной человечеством инфор­мации, значительная часть которой сейчас практически недо­ступна для многих его членов. На необходимость и важность решения этой грандиозной по своим масштабам и социальным последствиям проблемы указывал еще академик А.П. Ершов, который справедливо полагал, что в загрузке и активизации информационного фонда человечества в глобальной компьютер­ной сети собственно и заключается задача информатизации в ее техническом содержании.

К сожалению, такое понимание задачи информатизации, по крайней мере в нашей стране, еще не сложилось. Одним из перспективных направлений в решении этой проблемы является интенсивное развитие и широкое внедрение новых технологичес­ких средств и информационных технологий для цифрового представления и ввода в ЭВМ текстов, изображений, аудио- и видеоинформации, а также технологий хранения, распростране­ния и использования этой информации на основе оптических дисков. Большая емкость и надежность хранения информации на этих носителях, их малые габариты и стоимость, легкость серийного тиражирования делают эти носители доступными не только для организаций, но и для массового пользователя. Их широкомасштабное внедрение за рубежом уже началось и будет означать качественно новый и социально значимый скачок в использовании средств информатики.

Третье направление связано с необходимостью создания ин­формационных технологий, облегчающих преодоление массовы­ми пользователями “языковых барьеров” при их обращении к автоматизированным информационным системам. Решение этой проблемы может идти по трем основным направлениям:

• создание различного рода дружественных пиктографичес­ких интерфейсов, для которых должны быть разработаны необ­ходимые международные стандарты;

• создание технических и программных средств информати­ки, способных поддерживать многоалфавитные интерфейсы с пользователями на всех языках международного и межнацио­нального общения;

• создание средств автоматизированного перевода и поясне­ния наиболее употребительных слов и терминов, а в дальнейшем и полного перевода текстов произвольного содержания.

Четвертое направление включает в себя так называемые ин­тегральные информационные технологии,которые стали все более интенсивно прогрессировать в последние годы. Сюда относятся гипертекстовые информационные системы, а также системы мультимедиа,в которых обеспечивается возможность одновременного использования текстов, графиков, телевизион­ных изображений, мультипликации, музыки и речи. При помо­щи таких систем в ряде западных стран уже создаются и широко распространяются учебные и игровые программы, иллюстриро­ванные энциклопедии, путеводители по городам и музеям для иностранных туристов, компьютерные фильмы рекламного и другого содержания.

В сочетании с CD-ROM-технологией и элементами систем искусственного интеллекта мультимедиа-технологии позволяют создавать компьютерные системы искусственной реальности, которые открывают принципиально новые возможности для моделирования различного рода игровых учебных и производ­ственных ситуаций. Они оказывают сильное эмоциональное воздействие на психику человека, вызывая эффект его активного участия в моделируемых ситуациях.

Пятое направление представляют сетевые информационные технологии,обеспечивающие интеграцию и кооперативное ис­пользование распределенных в пространстве информационных ресурсов путем телекоммуникационного доступа к ним удаленных пользователей. Важность сетевых технологий для функци­онирования финансовых, экономических и производственных структур общеизвестна и не нуждается в аргументации. Однако эти технологии могут обеспечить и эффективное решение ряда социальных проблем общества, таких, как занятость путем ра­боты на дому лиц с ограниченной или временной трудоспособ­ностью, неполная занятость инвалидов с ограниченной подвиж­ностью, пенсионеров и женщин, воспитывающих малолетних детей. В ряде стран, например в Японии, эти возможности активно используются и уже показали свою высокую социаль­ную эффективность.

Шестое направление перспективных информационных техно­логий составляют интеллектуальные информационные систе­мы,в развитии которых можно выделить три основных направ­ления. Первое из них составляют так называемые неглубокие экспертные системы массового применения, реализуемые, как правило, на сравнительно дешевых технических платформах типа персональных ЭВМ. Применение этих систем в самых различных сферах производственной, научной и социальной практики оказалось исключительно эффективным и, без сомне­ния, будет продолжаться. Наметилась также и тенденция созда­ния гибридных интеллектуальных систем, когда в уже хорошо известные компьютерные программы и комплексы встраиваются элементы систем искусственного интеллекта.

Особенно перспективное направление представляют собой интеллектуальные системы, предназначенные для решения плохо формализуемых задач, а также задач с неполной исходной информацией и нечеткими исходными данными. А ведь именно такие задачи в основном и решает человек в своей повседневной деятельности. Быстрый рост характеристик вычислительных систем, развитие методов теории нечетких множеств и вероят­ностного моделирования, а также методов самообучения с помо­щью компьютерных систем на основе использования открытых баз данных позволяют надеяться, что и в данном направлении в ближайшие годы будет достигнут существенный прогресс.

Развитие перспективных интеллектуальных информацион­ных технологий многие исследователи связывают с развитием методов решения интеллектуальных задач, основанных на ис­пользовании образных представлений информации. Это направ­ление часто называют когнитивной графикой. Однако простое добавление образной информации в интеллектуальные системы во многих случаях оказывается недостаточным. Нам еще пред­стоит научиться интегрировать образную, текстовую, звуковую и другие виды информации в интеллектуальных системах с целью обеспечения более полного и адекватного представления об изучаемых и моделируемых реальных процессах и явлениях.

Следует обратить внимание на седьмое направление развития интеллектуальных систем, которое появилось в самые, последние годы и получило название “когнитивные информационные тех­нологии”.Оно включает в себя информационные технологии, специально разработанные для развития творческих способнос­тей человека и информационной поддержки творческих процес­сов. Уже полученные в этой области экспериментальные и практические результаты убедительно свидетельствуют о том, что многие творческие процессы человеческой деятельности (ра­бота композиторов, архитекторов, скульпторов, гримеров, моде­льеров одежды и т.п.) могут быть существенным образом акти­визированы и облегчены при помощи когнитивных информаци­онных технологий, позволяющих осуществить многовариантное моделирование этих процессов.

Принципиально важным здесь является то обстоятельство, что, разрабатывая и исследуя эти технологии, мы начинаем постигать наиболее тонкие и сложные процессы человеческой психики — процессы творчества. А ведь именно эти процессы приносят человеку наибольшее удовлетворение, так как дают ему возможность творческого самовыражения, делают челове­ческую жизнь более целесообразной и содержательной.

На этапе перехода к постиндустриальному информационному обществу человечеству предстоит не только сформировать новую среду своего обитания (ноосферу), которая будет базироваться на разнообразных и глубоко развитых информационных процес­сах, но также найти и свое место в этой среде, достойное высокого предназначения человека. Для достижения этой цели необходимо будет разработать новые научные методы, которые должны помочь человеку правильно понять и исследовать от­крывающуюся перед ним новую высокодинамичную информаци­онную картину мира. Постигнув единство законов информации в природе и обществе, а также их определяющую роль в эволю­ционных процессах, человек должен научиться целенаправленно воздействовать на эти процессы во имя своего достойного буду­щего.

В целом еще предстоит осознать, что мир стоит на пороге новой цивилизации. Ее первой фазой, вероятнее всего, будет уже наступающее постиндустриальное информационное общество, в котором уже не только вещество и энергия, а главным образом информация, научные знания станут объектами внимания и результатами деятельности человека. Именно поэтому сегодня на первый план должны быть поставлены уже не проблемы дальнейшего наращивания технического потенциала общества, а его интеллектуализации и гуманизации, создания и использова­ния новых социальных технологий, основанных на эффективном применении главных стратегических ресурсов человечества — интеллектуального, управленческого, информационного, ду­ховно-культурного и правового, составляющих в совокупнос­ти главное направление социального прогресса в XXI в.

Для решения этой проблемы необходимо создать и соответ­ствующую ей новую научную базу — комплекс наук об инфор­мации и информационных процессах в природе и обществе. Уже полученные сегодня в этой области предварительные результаты свидетельствуют о том, что роль информации при изучении как природных явлений, так и социальных процессов является оп­ределяющей.

Именно информационные процессы лежат в основе всех эволюционных изменений окружающего нас мира. Информация является таким же фундаментальным и всеобщим свойством мироздания, как вещество и энергия. Однако для того чтобы понять и изучить свойства информации, установить общие зако­номерности информационных процессов и особенности их про­явления в различных сферах (в техносфере, социуме, живой и неживой природе, в микромире и в космосе), необходимо будет пересмотреть многие уже сложившиеся представления, связан­ные с информацией и информационными процессами, которые используются сегодня в различных областях научного знания, но пока не объединены единой научной методологией общей теории информационных процессов. Тот факт, что такая теория необходима, становится сейчас все более очевидным.

Этот комплекс наук об информации и информационных процессах, как нам представляется, должен быть не только теоретической основой для создания перспективных высокоэф­фективных информационных технологий, но и важной состав­ной частью научного фундамента уже наступающего информа­ционного общества — первой ступени постиндустриальной ци­вилизации, духовно-творческой и ноосферно-корпоративной по своей сущности.

Глава 9

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Безопасность и устойчивость работы техногенных объ­ектов.

2. Социальные технологии в атомной энергетике: актуаль­ность разработки и применения.

3. Пути инновирования социальных систем в техногенном производстве.

1. В настоящее время безопасность и устойчивость работы техногенных объектов являются одной из базовых, стратегичес­ких проблем человечества на пути к устойчивому развитию. На земном шаре значительно возросло количество техногенных опасностей, угрожающих обществу, окружающей среде: хими­ческих, биотехнологических, атомных, оружейных, что сущест­венно расширяет критическую зону для человека и природы. Чрезвычайные ситуации, катастрофы, аварии на гидротехничес­ких, химических и военных производствах, газо- и нефтепрово­дах, АЭС становятся частым и обычным явлением.

По данным ряда ученых, такие события, как стихийные бедствия, техногенные аварии, характеризуются ростом их числа на 57%, ростом ущерба — на 5,1, ростом количества жертв — на 6,1% ежегодно. Эта же тенденция будет сохраняться и усили­ваться до 2030 г. (Проект Государственной стратегии устойчи­вого развития Российской Федерации).

Нынешний этап развития цивилизации — это этап разраста­ющегося социально-экологического кризиса, преодоление кото­рого требует пересмотра всех основных “истин” в экономичес­кой, социальной, демографической и экологической сферах на основе согласования их с законами биосферы и вытекающими из них ограничениями.

Перед миром встает огромная проблема: научиться модели­ровать, прогнозировать техногенные катастрофы, исключить момент “привыкания” к их возникновению и создать масштаб­ные управленческие системы, не только организационно-техни­чески, но и морально-психологически готовые к упреждающим действиям. В отношении к этим объектам позиция “ликвидации последствий” во многом является неприемлемой, хотя и здесь должна быть полная готовность. Размеры разрушающих послед­ствий могут быть настолько велики, что надолго способны парализовать все ресурсы общества и природы. Все это налагает на производство и эксплуатацию такого рода объектов со сторо­ны общества, субъектов управления особую ответственность не только в виде существенных капиталовложений и соответствую­щей технической вооруженности, но и всесторонней готовности на долгосрочной основе осуществлять масштабные меры профи­лактики, прогнозирования. Речь также идет о создании средств и систем упреждающего реагирования, прежде всего научно-ана­литических, информационных, способных предупреждать тех­ногенные катастрофы. Назрела необходимость создания и на­дежного функционирования упреждающей системы управления техногенными объектами.

Анализ показывает, что эти объекты во многом сегодня находятся в состоянии чрезвычайной ситуации, ряд из них не имеет надежной упреждающей защиты. Тактические средства быстрого реагирования на требования экстремальной ситуации, в том числе и информационно-аналитические, представляются далеко не оптимальными.

Поэтому новое, насущное требование современной ситуации не только в России, но и в мире — это использование нетради­ционных, инновационных технологий.

Безопасность — одна из первейших потребностей человека, общества, государства, человечества. Ее сущность заключается в способности отражать, предупреждать, устранять опасности, угрожающие существованию указанных выше субъектов, а также разрушающие их фундаментальные интересы, без удовле­творения которых немыслимы жизнь, благополучие, развитие и прогресс.

Своевременно устранять опасность возможно в случае аде­кватных методов, направленных на борьбу с ней. Выработка таких методов немыслима без подробного и всеобъемлющего изучения причин, ее порождающих. Следовательно, говоря о безопасности, мы всегда подразумеваем существование целого ряда причин, ее обусловливающих в различных сферах жизни человеческого общества, а также, меры для их устранения. Важно заметить, что, рассматривая современное общество, многие уче­ные и специалисты различных областей знания отмечают, что его качественной особенностью, неотъемлемой чертой его внут­ренней жизни является систематическое взаимодействие с угро­зами и разрушениями, порождаемыми перманентным процессом модернизации, ставшим характерной чертой современной циви­лизации, и полагают, что “производство рисков” — социальный процесс. В развитом обществе социальное производство матери­альных ценностей систематически сопровождается “социальным производством риска”. Иначе говоря, в определенном отноше­нии это катастрофическое общество, которое требует смены социологической парадигмы. Одной из характерных черт новой парадигмы развития должно быть государственное прогнозиро­вание и регулирование процесса модернизации, переход от не­ограниченного к ограниченному риску, когда приоритетом явля­ется сохранение, защита природы и человека, предотвращение опасности[40].

Опасность зарождается и проявляется на различных уровнях и в различных сферах — политической, экономической, эколо­гической, технологической, социальной. Причем если опасность существует в одной из приведенных сфер, то факторы, ее порождающие, могут принадлежать к разным сферам, тесно взаимосвязанным друг с другом.

Это прежде всего относится к области современных опасных производств и технологий, где ослабление технологического, информационного контроля со стороны общества, государства может привести к необратимым последствиям. Поэтому иннова­ционные ресурсы, которыми являются социальные технологии, в первую очередь должны быть нацелены на усиление социаль­но-технологического контроля со стороны органов государствен­ного управления за состоянием современных техногенных про­изводств. Ослабление внимания к этой области, недостаточность мер социотехнической профилактики могут обернуться такой бедой для человечества, когда все его усилия будут сконцентри­рованы только на устранении последствий возникшей аварии, взрыва, а все остальные функции государственного регулирова­ния окажутся ненужными в силу разрушения главного субъекта управления — человека, прежде всего страдающего в процессе техногенных катастроф.

Все это с очевидностью свидетельствует о том, что необходима инновационная государственная (федеральная и региональная) система предупреждения чрезвычайной ситуации техногенного взрыва. Ее разработка и осуществление начинаются (стратегия оперативного реагирования или ближнего действия) с примене­ния программно-целевого метода управления в данной области. В основе этого подхода лежат следующие положения:

• техногенное производство представляет собой сложную сис­тему, состоящую из взаимосвязанных технических, экономичес­ких и социальных объектов;

• эта система является организованной и имеет многоуровне­вую иерархическую структуру;

• техногенное производство представляет собой часть систе­мы хозяйства общества, состоит из огромного количества разно­образных объектов, число связей в них очень велико;

• эта подсистема хозяйства и социальной жизни людей явля­ется управляемой;

• управление в ней основано на использовании экономичес­ких, социальных, технических закономерностей в их неразрыв­ном единстве;

• подсистема обладает свойствами целенаправленности, иначе управление на всех уровнях неправильно;

• подсистема представляет собой динамическую, быстро раз­вивающуюся структуру, реализующую как долгосрочные стра­тегические цели, так и кратковременные, имеющие сравнительно частный характер.

Программно-целевой метод управления повышает значимость выбора целей развития любой сложной системы, он предполага­ет согласование ряда комплексных программ и развития межот­раслевых производственных комплексов, характеризуется целе­направленностью использования ресурсов, выделением их при­оритетов.

При этом должна быть соблюдена определенная технология, включающая следующие процедуры:

• оценка проблемной ситуации, основные предпосылки ее программного решения;

• главная цель программы, ее место в общей системе целей и задач общества и хозяйственного комплекса;

• система целей и основных задач программы;

• показатели, раскрывающие конечные результаты реализа­ции программы;

• пути достижения целей программы, система программных мероприятий, организационно-исполнительная структура;

• данные о ресурсах, необходимых для выполнения програм­мы, сроках ее осуществления;

• оценка эффективности и последствий реализации программы.

Программно-целевой метод в настоящее время широко ис­пользуется в решении технических, социально-экономических и естественно-научных проблем во всем мире, начинает активно применяться субъектами управления и в России, но пока явно в недостаточной мере. Это относится к российской сфере социо-технического проектирования, где накопилось огромное количе­ство острейших проблем, требующих решения, особенно в об­ласти техногенного производства. В сложившихся условиях оптимальным выходом из такой ситуации является внедрение программы “Социальные регуляторы предотвращения чрезвычай­ных происшествий на опасных производствах”. Концепция, механизмы ее реализации разработаны учеными Академии соци­альных технологий, и отделения атомной энергетики Междуна­родной Академии информатизации.

В рамках проекта осуществляется диагностика социотехни-ческой ситуации на ряде объектов атомной энергетики и спроек­тирован ряд пакетов социальных технологий, способных снять социотехническое напряжение.

2. Проектные разработки показали, что в современных усло­виях быстрых трансформаций, динамичных перемен, глобаль­ных угроз и рисков в мировой практике управления все в большей мере утверждается инновационный метод освоения социотехнического пространства — его технологизация.

Разработка и внедрение социальных технологий, обеспечива­ющих безопасность функционирования техногенных и опасных объектов, предполагают использование целого комплекса мето­дов сбора и обработки информации: статистический анализ, контент-анализ документов и прессы, фрагменты “мозговой атаки” и деловой игры с активом управления, факторный анализ группы риска, анкетный и экспертный опросы, моделирование, прогнозирование.

Основные направления исследования, связанные в первую очередь с практическими задачами, нацелены на разработку следующих социальных технологий:

1. Определение допустимых порогов рассогласованности сис­темы.

2. Выявление приоритетных направлений развития системы на основе выявления “слабых звеньев” и “провалов”.

3. Выявление уровня социальной и технической усталости среды (системы) и способов разрешения возникающих напряже­ний и конфликтов.

4. Определение вектора социальных интересов, согласование возникающих проблем на основе различных альтернатив.

Одним из методов эмпирического замера границ, в которых система теряет свою устойчивость, качественную определенность (от простой разбалансированности до угрозы полной катастро­фы), является условная модель допустимого рассогласования между “целями”, “интересами” развития системы и их актуали­зации в конкретной социальной практике. Задача обеспечения устойчивости социотехнической системы на операциональном уровне сводится к установлению и определению следующих основных параметров ее функционирования и развития:

• уровня социального и технического дискомфорта (комфор­та) всех структурных элементов системы (континуум значений этих показателей находится в границах “норма — отклонение — напряжение — усталость — чрезвычайная ситуация”);

• степени социальной и технической адаптации системы к отклонениям, усталости, чрезвычайным ситуациям (континуум значений данных показателей охватывает следующие границы риска: “надежно, стабильно, не очень надежно, с определенной степенью риска, малонадежно, рискованно, абсолютно ненадеж­но, катастрофично”);

• “веса” каждого фактора риска для общей устойчивости системы (весомость определяется по шкале, охватывающей сле­дующие границы изменения качественных показателей уровня: “максимально высокий — максимально низкий”);

• амплитуды возможных, вероятных волнений системы под воздействием внутренних и внешних факторов (динамическая модель устойчивости определяется на основе “дерева социальных проблем” и гипотетической модели “возмущений” в чрезвы­чайных ситуациях).

Основными критериями анализа и оценки устойчивости (на­дежности) социотехнической системы являются:

определение идеальных параметров ее развития и функцио­нирования (построение идеальной модели);

определение допустимых параметров ее развития и функци­онирования (построение нормативной модели);

определение меры соответствия реальных параметров функ­ционирования социотехнической системы ее нормативным и идеальным значениям (моделям).

Таким образом, актуальность разработки и применения соци­альных технологий на техногенных производствах состоит в возможности выработать правильную стратегию долгосрочного и ближайшего развития той или иной отрасли техногенного производства, прежде всего атомного, снизить количество оши­бок и рисков, повысить социотехническую устойчивость объек­тов, обеспечить создание эффективной системы управления не только на конкретных предприятиях и в отрасли в целом, но и на уровне регионов.

Это тем более актуально, что, по разным экспертным оцен­кам, опасность “техногенных взрывов” в общей структуре рис­ков и угроз национальной безопасности России составляет от 15 до 45%[41].

Все это позволит поднять на качественно иной уровень без­опасность развития техногенного производства, напрямую ска­жется на укреплении общей национальной безопасности России в целом.

Экспертная система мониторинга устойчивости и безопаснос­ти техногенных объектов предполагает создание организацион­ных условий для непрерывного слежения, регулярного анализа и оценки информации о состоянии и изменениях социальной, социотехнической, морально-психологической, финансово-эко­номической, политической, информационной и прочей обстанов­ки как внутри, так и вокруг объектов техногенного производства. Экспертные оценки осуществляются с помощью специальных процедур и методик, проходят необходимую ЭВМ-обработку и представляются с определенной периодичностью в органы уп­равления.

Система мониторинга устойчивости и безопасности функцио­нирования, в частности, ядерно-опасных объектов преследует следующие цели:

получить информацию о социальных детерминантах социо-технической устойчивости системы, состоянии сбалансирован­ности (разбалансированности) социальных и технических под­систем, факторах риска, социальной усталости, состоянии тру­довой и жизненной мотивации работников, стрессовых ожида­ниях, эффективности принимаемых мер корректировки дисбалансов, векторов развития и существующих механизмов управления в экстремальных ситуациях;

постоянно анализировать тенденции и динамику развития социально-экономической ситуации вокруг ядерно-опасного объ­екта и на территории, расположенной в непосредственной бли­зости от его нахождения. В первую очередь необходимо отсле­живать те явления и процессы, которые связаны с устойчивостью и безопасностью ядерного объекта и являются своеобразным социальным фоном, детерминирующим социально-психологи­ческое состояние персонала, материальные и духовные основы его поведения и жизнедеятельности в целом;

обладать источником информации, позволяющим на различ­ных отрезках времени иметь сопоставимые и надежные сведения управленческого характера, получать комплексную и надлежа­щим образом научно обработанную информацию о ядерных объектах, о рисках и вызовах их безопасности, критических порогах их устойчивости, о причинах опасного дисбаланса соци­альных и технических систем, о результатах принятия управлен­ческих решений.

Экспертная система мониторинга может быть использована для решения следующих задач:

а) оценки сложившейся обстановки на техногенных объектах и вокруг них с точки зрения их безопасного и устойчивого развития;

б) прогнозирования экстремальных ситуаций, достигающих критических порогов устойчивости и безопасности их функцио­нирования, а также ведущих тенденций развития напряжения, риска, угрозы;

в) планирования социальных, экономических, технических и других профилактических мероприятий, направленных на сни­жение риска, угроз безопасности и устойчивости объекта;

г) принятия управленческих решений на разных уровнях в сфере повышения сбалансированности социальных и технических подсистем, повышения общего уровня безопасности объекта, снятия социальных напряжений и конфликтов.

Конкретизация этих положений позволяет сформулировать перечень основных вопросов и задач, которые решаются в про­цессе экспертного анализа:

выделение наиболее значимых и актуальных с точки зрения безопасности и устойчивости проблемных ситуаций, характери­зующих такие явления, как социальная усталость, социальная удовлетворенность, социальная ответственность, сплоченность коллектива, уровень профессионализма и качество подготовки управленческих кадров и др.;

оценка и упорядочение по степени значимости этих проблем­ных ситуаций;

определение приоритетных целей и задач управления в сфере повышения социотехнической устойчивости и безопасности объ­екта, упорядочение их по степени актуальности и важности;

выявление различных вариантов и сценариев развития соци­альной и социотехнической ситуации на объекте и вокруг него, определение альтернативных вариантов разрешения возникаю­щих проблем, рисков и угроз безопасности с оценкой их пред­почтения.

Конечно, невозможно заранее предопределить и зафиксиро­вать перечень тех явлений и процессов, информация о которых в дальнейшем должна стать предметом анализа и оценки экспер­тов, занятых в системе мониторинга. Более того, подобный формализованный подход был бы не только нецелесообразным, но и ошибочным, если к тому же учесть, что в реальной действительности безопасность техногенного производства де­терминируется бесконечно большим количеством чрезвычайно разнообразных социальных, технических и иных факторов. Од­нако наши исследования на ядерных объектах свидетельствуют, что такие социальные явления и процессы, которые в первую очередь определяют состояние социальной напряженности, и должны быть объектом мониторинговых исследований.

К их числу относятся:

социотехнические факторы:

технические и социальные риски;

уровень профессионально-технической подготовки;

инновационные, технологии;

уровень разбалансированности социального и технического векторов развития;

социальные факторы:

уровень социальной адаптации;

морально-психологический климат;

уровень социальной удовлетворенности различными сторона­ми жизни;

уровень социальной напряженности в трудовом коллективе;

уровень ответственности и духовного здоровья работников;

жизненная и трудовая мотивация;

психофизиологические факторы:

уровень психического напряжения при исполнении служеб­ных обязанностей;

степень психической устойчивости работников к стрессовым ситуациям;

возможности восстановления нервно-психических сил работ­ников;

физическое здоровье работников;

социально-политические факторы:

уровень социально-политической стабильности;

степень политизированности работников: количество забасто­вок, митингов протеста населения в защиту своих политических и экономических прав;

принятие на уровне региональной власти политических реше­ний, способных привести к противостоянию как внутри, так и между регионом и центром и др.;

уровень лоббирования интересов отрасли в органах государ­ственной власти;

социально-экономические факторы:

финансовое положение предприятия;

общая экономическая конъюнктура в регионе;

задолженность предприятия предприятию;

несоблюдение контрактных обязательств;

уровень и структура инвестиций.

Исходными понятиями, подлежащими операционализации в ходе мониторинга, являются:

социотехническая система, социальные факторы, стрессовые ожидания, состояние сбалансированности социальных и техни­ческих подсистем, уровни разбалансированности последних (ин­дикаторы измерения, показатели, нормативы), факторы риска и показатели приближающейся катастрофы (социальные, техни­ческие, социотехнические); факторы социального и техническо­го риска, социальная усталость, социальная устойчивость, соци­альная патология, состояние трудовой и жизненной мотивации работников, инновационные технологии коррекции управления в экстремальных ситуациях;

интересы, ценности, цели, мотивы сбалансированного пове­дения личности в сложных социотехнических системах; механиз­мы коррекции в условиях напряжения и опасности.

Основные сферы изучения: профессионально-трудовая, ин­теллектуальная, социально-бытовая, личностно-мотивационная, духовно-культурная.

Итоговые показатели, индикаторы:

интенсивность процессов разрушения (социальных, техничес­ких);

уровень разбалансированности социальных и технических структур;

степень риска, грани социотехнической катастрофы;

качество методов управления предотвращением риска, катас­трофы;

технология предотвращения аварии, катастрофы;

уровень социальной усталости людей, характер жизненной и трудовой мотивации и поведения.

В зависимости от типа программного обеспечения мониторин­га анализ ситуации, сложившейся на ядерных объектах отрасли, может быть рассмотрен в “статике” или в “динамике”. Статичес­кая модель социотехнической устойчивости предполагает анализ и рассмотрение сложившейся ситуации на разных управленчес­ких уровнях (на уровне атомной станции, на уровне региона, на уровне страны) с точки зрения отклонений качественно-количе­ственных параметров модели, отображающей реальное состоя­ние объекта, в отличие от нормативных значений, характерис­тик. Математическим обеспечением этой модели может высту­пить программа для обработки социологической и статистичес­кой информации, в частности 5Р55. Динамическая модель оценки надежности и безопасности объектов требует разработки программного обеспечения, которое было бы состыковано с информационными массивами и базами данных и позволило бы работать в диалоговом режиме. Создание экспертной оболочки позволит проигрывать разные ситуации, строить имитационные модели и определять допустимые степени разбалансированности тех или иных элементов и отношений социотехнических систем, связанных с возникновением чрезвычайных ситуаций, а также оценивать последствия разных управленческих решений.

Динамическая модель безопасности и надежности атомных станций с соответствующей математической базой и програм­мным обеспечением ориентирована прежде всего на определение степени риска (вероятностная оценка) нежелательных социаль­ных, социотехнических процессов и явлений, наблюдаемых на разных уровнях, а также риска, связанного с принятием тех или иных управленческих решений.

Моделирование чрезвычайных ситуаций и поведения системы в зависимости от изменения или коррекции качественного (ко­личественного) состояния отдельных ее подсистем осуществля­ется путем поиска наиболее оптимальных альтернатив повыше­ния общей устойчивости системы. Предварительное изучение информации о состоянии и функционировании ядерных объек­тов показало, что для целостной, комплексной оценки их надеж­ности и безопасности целесообразно использовать методологию системного анализа, позволяющего выделить основные элементы изучаемого явления и выйти на параметры, характеризующие сильные и слабые стороны состояния надежности и безопаснос­ти, т.е. возможные “зоны риска”.

Системный подход целесообразно сочетать с экспертными оценками, массив которых формируется с помощью шкалы желательности или надежности. Модели надежности предпри­ятий базируются на разработках профессора В.Б. Тихомирова[42], основанных на количественно-качественном анализе статисти­ческой и социологической (экспертной) информации с исполь­зованием следующих шкал (см. табл. 2).

Таблица 2

Шкалы, используемые при оценке уровней “надежности” предприятия

Важная особенность показателей надежности заключается в том, что они достаточно достоверно отражают состояние отдель­ных блоков, характеризующих общую надежность АЭС, более того, дают возможность представить динамику и возможность направления изменения надежности отдельных блоков предпри­ятия. Для этого на основе принципа “восьми колес” строится общая модель предприятия и отдельных его подразделений и служб. Интерпретация результатов ведется с позиций содержа­тельного анализа. При этом возможно усложнение или, наобо­рот, упрощение задач за счет изменения числа ситуаций, иссле­дуемых блоков задач, введения новых промежуточных вариан­тов в области предполагаемых решений. В итоге можно получить исходные данные, позволяющие оптимизировать принимаемые решения и снизить неопределенность при оценке их последствий.

3. Инновация социальных систем в техногенном производстве предполагает выявление стратегических и тактических рычагов оптимизации социотехнической организации, повышение уровня устойчивости и безопасности объектов, обнаружение скрытых ресурсов и определение приоритетов развития. Инновирование социальных систем предполагает некоторую последовательность технологических операций, которую можно представить в виде следующих шагов.

Первым шагом на пути изменения социальной организации исследуемого объекта является определение порогов допустимо­го рассогласования на основе выделения основных критериев устойчивости системы.

Одним из методов эмпирического замера границ, в которых система теряет свою устойчивость, и количественной интерпре­тации ее качественных состояний (от простой разбалансирован-ности до угрозы полной катастрофы) является условная модель допустимого рассогласования между “целями”, “интересами” развития системы и их актуализацией в конкретной социальной практике.

Следующим шагом на пути инновирования социальных сис­тем в техногенном производстве является определение показате­лей повышения социальной устойчивости системы. Использова­нием экспертных оценок определяется уровень надежности ос­новных элементов системы. Нормативные параметры функцио­нирования системы моделируются методом “восьми колес” и опираются на концептуальные представления экспертов о “весе” тех или иных структурных элементов надежности системы.

Использование, инновационной технологии в области оценки социотехнической ситуации на объекте, выявление “болевых точек” позволяют решить целый ряд задач. Главная из них — не просто выявление зон напряжения и составление социологи­ческой картины, а определение приоритетов и современных социальных технологий, способных изменить положение дел в лучшую сторону. Принципиальным для данного проекта явля­ется то положение, что две задачи решаются в органической связи. Этому способствует технология оптимизации самой иссле­довательской и внедренческой работы, которая может быть выражена в следующем виде (схема 3).

Схема 3

Главным недостатком сегодняшних управленческих действий является то, что они устарели, не отражают быстро меняющейся обстановки еще задолго до того, как они вступают в стадию запуска, еще на стадии проектирования. Поэтому само управлен­ческое действие нередко не только не несет положительной нагруз­ки, но и зачастую имеет отрицательный заряд. Поэтому управление перестает служить успешному решению возникшей проблемы, а в процессе своего функционирования порождает гораздо больше сложностей, чем их было до момента воздействия.

Инновирование социальной организации помогает преодо­леть эту характерную болезнь нашего управления уже на стадии проектирования: определение уровня социотехнической устой­чивости системы изучается в органической связи с методами разрешения возникающих напряжений, конфликтов.

Поэтому третьим шагом (направлением) на пути инновирова-ния социальной организации ядерного объекта является опреде­ление уровня социальной и технической устойчивости среды (системы) и способов разрешения возникающих напряжений, конфликтов.

Цель данного направления: а) определение дестабилизирую­щего вектора развития и функционирования системы; б) выяв­ление вероятности “снятия” “усталости” за счет внутренних ресур­сов системы; в) оценка возможных последствий “сценариев” их разрешения и уровня “напряжения” системы в процессе ее адаптации к “вызовам” и “угрозам” извне. Исследование осно­вывается на поэтапном использовании комплекса социологичес­ких приемов и методов.

I этап: изучение сводок, отражающих разные стороны функци­онирования технических и социальных подсистем объекта, и на­копление статистической информации об “усталости” системы.

II этап: выявление экспектаций (ожиданий) стрессовых си­туаций в отношении возможных аварий, чрезвычайных ситуа­ций, катастроф.

III этап: изучение механизмов “разблокировки” потенциала напряженности. Определение социальных “клапанов” сброса “высокого давления”.

IV этап: на основе экспертных оценок определяются “силы” внутренних ресурсов системы, способные противостоять “возму­щениям” социальной и технической усталости.

V этап: синтез полученной информации и определение при­оритетного вектора развития системы.

На основе полученных данных анализируется состояние сис­темы по каждому этапу и предлагаются пакеты социальных технологий по повышению социальной устойчивости развития и функционирования исследуемого объекта.

Заключительным шагом (направлением) в инновировании социальной организации является определение вектора социаль­ных интересов и “профиля” основных субъектов управления социотехнической системой. Данное направление опирается на разработанную технологию согласования интересов между раз­личными социальными субъектами на основе выработки общей модели допустимых, приемлемых для всех сторон решений.

Данное направление исследований использует экспертные оценки. В основу анализа и выработки наиболее оптимального “сценария” разрешения существующих проблем положена мо­дель выявления наиболее оптимальных путей согласования “вектора интересов” с минимальными издержками для каждой из сторон. Эта модель основывается на определении по шкалам “желательности” и “силы” каждого из участников. На основе полученных данных и анализа состояния системы предлагаются пакеты социальных технологий по повышению социальной устой­чивости развития и функционирования исследуемого объекта.

Именно такой подход к осуществлению и реализации проекта позволяет получить ряд новых теоретических и практических результатов, которые на деле способствуют снижению уровня социотехнической напряженности на опасных производствах, прежде всего атомных, и могут содействовать предотвращению чрезвычайных происшествий.

Пакет социальных технологий повышения надежности и без­опасности ядерных объектов включает три основных уровня.

Первый — технологии безопасности и надежности основных структурных подразделений (цехов, служб) ядерной станции.

Второй — технологии совершенствования работы ядерного объекта в инфраструктуре региона, в котором он находится.

Третий — в общем контексте отраслевых и внутриполитичес­ких проблем.

Технологии надежности и безопасности ядерных объектов как на микро-, так и на макроуровне позволяют комплексно и системно подойти к управлению проблемой предотвращения социотехнических катастроф на основе постоянно действующего мониторинга (слежения и раннего предупреждения нежелатель­ных событий).

Глава 10

Использования интеллектуальной

Технологии защиты и эффективного

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Интеллектуальная собственность: сущность, структур­ные элементы.

2. Приоритеты интеллектуальной собственности.

3. Технологии защиты интеллектуальной собственности.

1. В отношениях собственности в условиях информационной эпохи происходят коренные изменения. В развитых странах приоритетом становится интеллектуальная собственность, кото­рая нередко составляет более 50% в общем объеме совокупного национального продукта. Как разновидность собственности (об­щенародной, государственной, коллективной, индивидуальной, акционированной, частной и др.) она, став доминирующей, одновременно является объектом рыночных отношений, имеет стоимостные оценки, может быть и является предметом трудо­вых контрактов, договоров, купли-продажи, передачи прав, словом, активно включается в товарооборот на коммерческих началах. Парадокс состоит в том, что при непрерывном возрас­тании доли интеллектуальной собственности в любых обществен­ных отношениях по присвоению вещей, материальных предметов в виде информации, ноу-хау, управленческих технологий, фун­даментальных идей она сама пока не является объектом отноше­ний собственности и выступает как наиболее незащищенный ресурс общественного развития.

Согласно давно устаревшему стереотипу законодательному регулированию в большей мере подлежит присвоение вещей, финансовых средств, вещные отношения, а новые идеи, “прорыв­ные” технологии, управленческие решения, понятия, художест­венные образцы относятся к сфере логических абстракций, которые не имеют адекватных форм оценки стоимостных выра­жений, экономических и социальных критериев, юридических нормативов. Это приводит к появлению пиратства в интеллекту­альной сфере, т.е. незаконному присвоению результатов труда наиболее квалифицированной части общества паразитическими, нередко криминальными структурами, причем используются они, естественно, не в интересах развития сообщества.

Поэтому разработка технологий защиты и развития интеллек­туальной собственности в современных условиях — одна из самых актуальных проблем сбалансированного социального раз­вития. Очевидно, что для создания управленческой модели защиты интеллектуальной собственности необходимо уточнить ее сущность, определение и внутреннюю структуру.

В литературе до сих пор отсутствует развернутое определение интеллектуальной собственности. Вся проблема сводится в ос­новном к юридическим нормам ее защиты без достаточного социально-философского анализа самого объекта защиты, опре­деления предмета исследования, его структуры, изменившихся функций.

В обществе существуют материальная и духовная сферы и соответственно материальное и духовное производство. В сфере материального производства создаются преимущественно средства производства и предметы потребления. В отличие от этих объектов изобретения промышленные образцы, произведе­ния науки, литературы, искусства и другие достижения интел­лекта создаются в сфере духовного производства. В институте интеллектуальной собственности, где огромное разнообразие продуктов человеческого труда, есть общие начала, позволяю­щие их объединить.

Из них можно выделить следующее:

1) все объекты интеллектуальной собственности — результаты или проявления деятельности ума. Ряд этих объектов — прямое и непосредственное проявление человеческого таланта в области науки, техники, литературы, искусства. Именно поэтому такого рода собственность обозначается как интеллектуальная;

2) результаты интеллектуальной деятельности имеют стои­мостные оценки, как и прочие продукты человеческого труда. Они могут быть включены в товарооборот на коммерческих условиях, давать полезный эффект (экономический, социаль­ный и т.п.), удовлетворять личные и общественные потребности. Субъект собственности осуществляет присвоение упомянутых нематериальных объектов своей властью и в своих интересах; содействие третьих лиц при этом не требуется. Соответственно определенным образом он осуществляет владение, пользование, распоряжение, поэтому для обозначения рассматриваемых объ­ектов применим термин “собственность”;

3) продукты интеллектуальной деятельности выступают но­сителями определенной информации. Это — новые решения технических задач (изобретения, промышленные образцы) или сведения (товарный знак, знак обслуживания) о месте производ­ства товара и т.д. Сама информация имеет нематериальный характер и, лишь будучи воплощенной в объективированную форму (в техническую документацию, тест, графический знак, символ и т.д.), может быть включена в научно-технический или коммерческий оборот в качестве интеллектуального продукта;

4) большинство объектов интеллектуальной собственности как результат творческого труда имеет авторов. Товарные знаки и иные обозначения индивидуализируют субъекты и продукты обычного труда (товары, услуги);

5) интеллектуальные продукты не относятся к “потребляе­мым вещам”, которые с течением времени морально устаревают и изнашиваются. К произведениям науки, литературы и искус­ства, относимым по своим достоинствам к совершенным, даже понятие морального износа неприменимо — их рыночная стои­мость со временем, как правило, растет;

6) результатами интеллектуальной деятельности может одно­временно пользоваться неограниченный круг лиц — не только собственники данного интеллектуального продукта, но и не собственники после покупки ими соответствующей лицензии, а в случаях, предусмотренных законом, использование может осуществляться и помимо воли собственника интеллектуального продукта;

7) между объектами интеллектуальной собственности суще­ствует системная связь. На каждом этапе научно-технического прогресса формируются и развиваются интеллектуальные про­дукты; последующие в известной мере зависят от предыдущих. На этапе научно-исследовательских разработок получают объек­тивированное выражение результаты научной деятельности — теории, гипотезы, уравнения, открытия и т.д. Опубликованные статьи, монографии, научные отчеты, стенограммы публичных выступлений нередко служат основанием, отправной точкой перехода к следующему этапу — поисковым и опытно-конструк­торским работам. Результаты этого этапа — научно-технические разработки, конструкторские решения прикладных задач зачастую обладают абсолютной новизной. Изобретения и промышлен­ные образцы, математические расчеты — объекты интеллекту­альной собственности объективируются в описаниях, чертежах, схемах, макетах, опытных образцах и в этом виде могут быть тиражированы и включены в промышленное производство. Этапы экспериментов и промышленно-коммерческого освоения предполагают использование таких объектов интеллектуальной собственности, как ноу-хау, товарные знаки, знаки обслужива­ния, указания места происхождения, пресечение недобросовест­ной конкуренции и др.;

8) по поводу объектов интеллектуальной собственности воз­никают такие общественные отношения, которые могут быть и являются предметом правового и социально-экономического ре­гулирования. Правовая защита изобретений, произведений ли­тературы и других объектов интеллектуальной собственности начала складываться в отличие от защиты вещной собственности значительно позже — в эпоху Ренессанса. Первый патентный закон появился в Англии в XVII в. В XIX в. развитие патентного и авторского права в Европе шло довольно интенсивно, в том числе и в России. Некоторые объекты интеллектуальной собст­венности нашли закрепление в специальных правовых формах и в советском гражданском законодательстве. Были созданы специальные правовые институты: право на открытие, на изо­бретение, авторское право и др.

Выделенные специфические черты и свойства интеллектуаль­ной собственности позволяют сформулировать ее определение.

Интеллектуальная собственность — это отношение владе­ния, пользования, распоряжения идеальными объектами, вы­раженными в каких-либо объективных формах, воплощаю­щих научно-техническое, литературное и иное творчество индивидуальных или коллективных субъектов. Очень важно отметить специфическую и сущностную черту интеллектуаль­ной собственности: она является результатом творения чело­веческого разума, человеческого интеллекта, границы кото­рого безмерно велики, возможности практически неисчерпае­мы, а изменения настолько динамичны, что на протяжении нескольких лет возникают новые виды интеллектуальной собственности, меняются ее структура и функции.

В содержание понятия “интеллектуальная собственность” сегодня прочно вошли не только традиционные объекты литера­туры, искусства, информационного, развлекательного бизнеса, но и компьютерные программы, базы данных для них, продукты биоинженерии и т.п. Объекты, относящиеся к сфере высоких технологий, имеют много общего. Прежде всего их создание требует, как правило, гораздо больше времени, средств и твор­ческих усилий по сравнению с затратами на их копирование и использование. Часто такие объекты представляют собой резуль­таты совместной деятельности многих лиц, объединившихся с тем, чтобы добиться успеха в условиях конкуренции между различными отраслями промышленности. При этом надо отме­тить, что продукция отраслей, базирующихся на высоких техно­логиях, имеет относительно короткий жизненный цикл, посто­янно обновляется, сменяется образцами следующих поколений; заказчики же, как правило, предпочитают иметь дело с теми компаниями, которые более перспективны с точки зрения выпус­ка улучшенной продукции новых поколений.

2. Среди всех видов интеллектуальной собственности в век научно-технической революции особую значимость приобретает управленческий ресурс, особенно при разбалансированности об­щественных структур, возникновении социальных напряжений, взрывов и катастроф в результате снижения уровня управляе­мости.

Становится очевидным, что без количественной и качествен­ной оценки имеющегося интеллектуального потенциала трудно выявить эффективные механизмы его защиты (управленческие, социально-экономические и юридические). Последние возника­ют и действуют пока в относительно самостоятельном правовом пространстве, что и делает их малоэффективными. Без осущест­вления этой работы трудно успешно внедрять компьютерную технику, расширять поле применения информационной техники. В каждом конкретном случае эта задача имеет специфические решения, обусловленные данной ситуацией, возможными при­оритетами.

Итак, для технологизации интеллектуальной собственности важно не только понять ее сущность, но и четко выделить ее наиболее приоритетные структурные элементы.

Они могут быть представлены таким образом:

литературные, художественные произведения, научные труды;

исполнительская деятельность артистов, фонограммы и ра­диопередачи и телепередачи;

изобретения во всех областях человеческой деятельности на разных стадиях — от концептуальной идеи — до технологичес­кой проработки;

научные открытия, находящиеся на разных этапах развития, реализации;

промышленные образцы;

товарные знаки, знаки обслуживания и коммерческие обозна­чения;

технологии пресечения недобросовестной конкуренции;

компьютерные и математические программы, продукты био­инженерии;

информационные технологии, базы данных;

управленческие технологии, управленческие программы, пакеты социальных технологий в области управленческого ре­сурса;

технологии в сфере подготовки персонала управления, по­вышения его управленческого интеллекта и профессиональной культуры;

технологии самореализации личности, прогнозирования соб­ственных интеллектуальных возможностей и коллективной реф­лексии социальных организаций;

технологии функционирования политической власти;

технологии завоевания рынка, современного маркетинга и менеджмента;

стратегические технологии освоения геополитического про­странства (программы, проекты, прогнозы).

Их интегральными классификаторами являются: умственная деятельность, проявление человеческого таланта в различных сферах, наличие различных форм информации, выраженное авторство, возрастающая стоимость и высокая наукоемкость, системная связь между всеми компонентами собственности, ко­торые не существуют один без другого.

На основе анализа структурных элементов интеллектуальной собственности, выделения приоритетов среди них можно очер­тить контуры оптимальной управленческой модели ее защиты и развития с учетом особенностей России.

Охрана объектов интеллектуальной собственности, относя­щихся к сфере наукоемких технологий, литературы, художест­венных произведений, научных трудов, изобретений, открытий, промышленных образцов, имеет исключительный характер и безусловный приоритет.

Следует признать, что Россия, совершая рывок к цивилиза­ции, бросила свои лучшие национальные силы в эту сферу деятельности, сконцентрировала в ней ресурсы, порой за счет ослабления других зон и, несомненно, добилась на этом участке в экстремальных условиях выдающихся результатов, нередко превосходящих все мировые аналоги. Этот интеллектуальный ресурс наряду с природным является одним из самых крупных в мире. Именно он сегодня является товаром, который продается за бесценок.

Расхищение интеллектуальной собственности происходит прежде всего из-за отсутствия государственной идеологии (сис­темы идей и представлений), задающих общие ориентиры раз­вития российского государства. Крупномасштабные действия (каковыми являются меры по защите приоритетных ресурсов общества) всегда опосредуются той или иной государственной идеологией. В обществе утверждается опасный стереотип, что в любой идеологии нет элемента объективной истины, в ее рамках не могут быть получены знания, имеющие научную ценность. В таком деидеологизированном пространстве объекты проявления интеллекта, таланта в области науки, техники, литературы, искусства, словом, человеческого разума не могут быть надежно защищены в национальном аспекте. Они не получают выражения и защиты в геополитическом пространстве, где взаимодействие государств и народов осуществляется в неравноправном, непарт­нерском режиме; обычно выигрывают те нации и государства, стратегия которых (государственная идеология) наиболее даль­новидна, разработана (технологически оснащена), что делает их активными субъектами мировой политики, наиболее полно вы­ражающими интересы своих народов.

Стратегическая власть государства, его национальная кон­цепция развития и соответствующая ей государственная идео­логия — высший вид коллективно-интеллектуальной собствен­ности, без наличия которой невозможно говорить об эффектив­ных мерах защиты и развития ее остальных компонентов как в национальном, так и геополитическом масштабах.

Цивилизованный совокупный опыт свидетельствует: когда преобразования и реформы начинаются в той или иной стране без предварительной концептуальной проработки, информаци­онно-аналитической деятельности, которые закладываются в ос­нову изменения политического курса, даже политическая (не говоря о других) деятельность вырождается в политиканство и вместо блага приносит неисчислимые беды своим народам и всему человечеству.

Вот почему необходимы широкие программы и глобальные технологии как результат коллективного разума, исходящие из наиболее целостного представления о человеке, а не из какой-либо одной его функции, будь они как угодно важны в отдель­ности. Должна быть долгосрочная программа в мировом масшта­бе, ибо сегодня ясно, что целый ряд жизненно важных проблем (экологической безопасности, сохранения культуры и др.) уси­лиями одной страны не решаются. Необходима концептуальная межгосударственная политика, использующая цивилизованные механизмы ограничения “чистого рынка” и “свободной экономи­ки”, обеспечивающая поддержку науке, наукоемким и гумани­тарным технологиям, приоритет культуры, образования, пра­вильного, бережливого использования человеческих ресурсов.

Но здесь еще раз следует подчеркнуть, что составление глобальных мировых программ должно складываться из столь же глобальных по духу проектов для отдельных стран, входя­щих необходимым фрагментом в мировую мозаику.

Основная идея, из которой, как нам представляется, надо исходить, заключается в том, что рынок — это не венец циви­лизации, что ее новое качество должно базироваться на коллек­тивном разуме планеты, передовых культурных традициях, вере в торжество справедливости. Уже сегодня мы должны сесть за стол переговоров и не вставать из-за него до тех пор, пока не выработаем всеобщие и приемлемые для всего человечества гарантии его духовного сохранения. Это необходимо делать быстро, так как уже сейчас, если верить специалистам (в част­ности, академику В. Казначееву), в руках у возможных зло­умышленников могут оказаться имеющиеся на вооружении воен­ных психологические средства борьбы, т.е., как говорит ученый, оружие порабощения и уничтожения разума, превращения чело­века в раба или робота, животную силу или даже орудие убийства.

В этих условиях мы просто обязаны укрепить его духовность, выработать в нем иммунитет против вредных внешних воздейст­вий, пробудить дремлющие в каждой душе защитные свойства самосознания, повысить его сопротивляемость манипулирова­нию извне.

Поэтому необходим созыв Конференции ООН на уровне глав правительств по проблемам духовной среды и ее развития, принятие соответствующей декларации и других документов, направленных на предотвращение грозящей беды — нарастаю­щей бездуховности и идущего вслед за ней одичания. Кризис духовности особенно поражает на фоне интеллектуальных бо­гатств, уже накопленных человечеством на протяжении его многовековой истории.

Поэтому речь должна идти, по-видимому, о том, чтобы во весь голос говорить об охране духовной среды человечества, о включении духовной культуры в качестве одного из определяю­щих элементов в концепцию устойчивого развития планеты, об освоении социального пространства совместными инновацион­ными методами, суть которых — информатизация, технологизация с гуманистическими целями.

Конференция должна выработать не только общую концеп­цию “духовной цивилизации”, но и сформулировать основные принципы и пути сбалансированного развития человечества с ориентацией на постепенное повышение роли духовных, нравст­венных приоритетов, наращивание ресурсов, выделяемых на удовлетворение культурных потребностей людей. Эти предложе­ния могут быть дополнены разработкой ряда частных программ в области развития отдельных отраслей культуры (например, книжного дела, симфонической музыки), поддержания нравст­венности, науки, образования.

Рекомендации, выработанные усилиями всех стран, входя­щих в ООН, могут и должны быть возведены в ранг государст­венной и межгосударственной политики, с которой должны сверяться любые экономические, социальные и политические решения.

Что касается России, то на федеральном уровне систему защиты и развития интеллектуальной собственности давно необ­ходимо закрепить созданием современного юридического про­странства. Необходим закон об интеллектуальной собственнос­ти, об особом независимом статусе науки. Эти ресурсы общества сегодня фактически выключены из механизма обеспечения его нормального сбалансированного развития и функционирования.

В связи с признанием объектов интеллектуальной собствен­ности реальным товаром давно назрела потребность в существен­ном обновлении всей системы нормативно-правовых актов, национальных законов об интеллектуальной собственности, кото­рые требуют периодической коррекции с тем, чтобы можно было установить и применить международный режим охраны ее объ­ектов. В целом сегодня необходима российская правовая док­трина защиты и развития интеллектуальной собственности и четкий механизм ее реализации.

Если это не будет сделано, то России грозит потеря интеллек­туально-духовного потенциала общества и целого поколения в условиях, когда невыгодно работать, непрестижно учиться, что программирует и определяет отставание от всех и навсегда. Известно, например, что только отставание в области образова­ния, где ассигнования на его нужды меньше 6-8% общего бюджета, усиливает вероятность наступления кризисных явле­ний, при этом растет бюджетный дефицит, падает производи­тельность труда, повышается нестабильность.

О роли средств массовой информации (СМИ) в деле защиты и развития интеллектуальной собственности в России следует сказать особо.

К сожалению, этой функции они не выполняют в полной мере. Произошли еще большая их монополизация и отрыв от общенациональных интересов, когда за них выдаются интересы одной малочисленной группы населения. Стало обычным явле­нием искажение информации, манипулирование общественным мнением, насаждение низких образцов массовой культуры и т.п. Необходимы юридические, нравственные, политические и финансовые средства преодоления монополизации СМИ, обес­печения представительства интересов всех основных слоев насе­ления на страницах газет, радио, телевидения. Речь при этом идет, конечно, о государственных (или пользующихся государ­ственными субсидиями) СМИ, а не о коммерческих. Последние, однако, тоже не должны иметь преимуществ. В отношениях со СМИ необходимо разумное законодательное регулирование их деятельности, что будет способствовать снятию напряжения в обществе и защите интеллектуального творчества от односторон­них оценок. Без четкого законодательного регулирования дея­тельности СМИ общество не получит в их лице союзника в формировании духовности, интеллекта, они всегда будут слу­жить корыстным интересам той или иной влиятельной группы. В России пока отсутствует система цивилизованного автор­ского права, что приводит к большим потерям на рынках интеллектуальной продукции и услуг, усиливает утечку умов, обу­словливает сверхнизкие авторские гонорары, ведет к засилью низкопробной западной кино- и книгопродукции. Все это нано­сит огромный вред экономике и международному престижу России. Назрела необходимость разработки и принятия государ­ственной программы по борьбе с пиратством в области авторско­го права, что является к тому же и огромным источником дохода. Например, США ежегодно зарабатывают только на передаче прав на объекты интеллектуальной собственности 270 млрд. долл., что больше экспорта продукции сельского хозяйства.

К сожалению, в общественном сознании и государственной политике России действует устаревший стереотип — богатства страны измеряются только ее природными кладовыми, а к сокровищам интеллектуальной собственности отношение варвар­ское: не используется рационально даже то, что уже достигнуто в этой области. По интеллектуальным запасам иностранные эксперты считают Россию самой богатой в мире.

В целом необходим современный механизм защиты и разви­тия интеллектуальной собственности, достойного стимулирова­ния творческого труда, различных фондов содействия интеллек­туальной деятельности, т.е. стройная система межгосударствен­ной поддержки.

3. Приоритетное значение для России имеют защита и разви­тие интеллектуальной собственности в сфере промышленного производства и научно-технических разработок. Хотя при этом необходимо учитывать, что интеллектуальная собственность не всегда делится на составляющие и нередко представляет интег­ральное целое: духовное творчество возможно, как показывает мировой опыт, в тесном взаимодействии разных культур (техни­ческой, гуманитарной).

Организация и создание новых производств всегда требуют значительных инициатив, творчества и больших интеллектуаль­ных вложений, которые нужно уметь оценить и поощрять по конечному результату. Создание нового производства только тогда будет оправданным, если его продукция будет ориентиро­вана на перспективный спрос. Для этого необходимо использо­вать современные технологии, а при распределении собственнос­ти предприятия между членами трудового коллектива учитывать долю интеллектуальной собственности (технологии, научное консультирование, расчеты и т.д.). На практике, как правило, при распределении собственности учитывают только стаж рабо­ты на данном предприятии и зарплату. Так что те, кто создавал новые производства, проявлял максимум изобретательности, чтобы выпускать инновационную продукцию, получают несрав­ненно меньше по отношению к тем членам коллектива, которые просто честно трудились.

Необходимо подчеркнуть, что проблема защиты интеллекту­альной собственности имеет две стороны. Одна — юридическая защита, обычная судебная защита прав собственника. Другая — имущественное возмещение морального вреда при нарушении условий конфиденциальности, которое существует во многих странах. Подобное положение может применяться и в сфере интеллектуального труда. У нас существует такое положение: работал ученый в институте, потом перешел в кооператив. В результате, используя знания научного работника, кооператив получает сверхдоходы. Формой защиты от таких ситуаций у шведов является договор между Союзом шведских предприни­мателей и профсоюзами, где оговаривается, кому принадлежит изобретение, через сколько лет можно разгласить те сведения, которые были получены.

В положении Конвенции об учреждении Всемирной органи­зации интеллектуальной собственности, членом которой являет­ся Россия, записано, что интеллектуальная собственность вклю­чает права, относящиеся к литературным, художественным и научным произведениям, исполнительской деятельности артис­тов, звукозаписи, радио- и телевизионным передачам, изобрете­ниям во всех областях человеческой деятельности, научным открытиям, промышленным образцам, товарным знакам, знакам обслуживания, фирменным наименованиям и коммерческим обо­значениям, относящимся к защите против недобросовестной конкуренции, а также все другие права, имеющие отношение к интеллектуальной деятельности в производственной, научной, литературной и художественной областях.

Однако в настоящее время практически нет защиты против недобросовестной конкуренции. Недостаточно осуществляется и охрана авторских прав на изобретения, научные открытия. Очень серьезна проблема ведомственной разобщенности в сфере интеллектуальной собственности и ее охраны. Известно, что здесь традиционно разделены сферы авторского права: Берн­ская, Женевская конвенции защищают произведения науки, литературы и искусства и патентного права; Парижская конвен­ция — промышленную собственность: изобретения, открытия, промышленные образцы, рационализаторские предложения и т.п. Делаются попытки провести между этими сферами четкие границы. Так, считается, что авторское право ориентируется на форму, а патентное — на содержание творческого результата. Однако, как известно, форма часто сливается с содержанием. Например, патентное ведомство Великобритании на издаваемых им патентных описаниях ставит копирайт, т.е. знак защиты авторского права. Существуют и технические объекты, где форма и содержание неделимы.

Другим основанием для разграничения может считаться сам способ построения вышеупомянутых сфер права. Авторское право строится как защита реноме автора, творческого резуль­тата, который является объективно неповторимым.

Патентное право строится как защита приоритета, творческо­го результата, который может появиться одновременно у разных авторов, поэтому авторство нужно вовремя регистрировать, по­давать заявку, фиксировать приоритет, проводить экспертизу на новизну.

Видимо, пришло время преодолеть ведомственный характер в деле защиты интеллектуальной собственности.

Практика показала, что нужны механизмы согласования, основанные не на указаниях, а на следовании общим экономи­ческим интересам. Следует стремиться к тому, чтобы “помочь готовить специалистов в таких областях, как управление иссле­дованиями, научная и техническая политика, экспертиза кон­курсных заявок, сертификация, управление высшим образова­нием, передача технологий, маркетинг научно-технической про­дукции, защита интеллектуальной собственности”[43]. Даже вве­денный 20 октября 1993 г. в действие Закон Российской Федерации “О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных”, не привел к единству точек зрения на определение таких базовых понятий, как “про­грамма”, “программный продукт”, “лицензия” применительно к программе и программному продукту.

Защита интеллектуальной собственности в области ин­форматики, компьютерной техники, наукоемких высоких техно­логий не случайно выдвигается на передний план. Это во многом связано с усложнением как стратегического, так и так­тического управления, которое сегодня все в большей мере становится важнейшим ресурсом, определяющим прогресс об­щества. В. Леонтьев считает, что хотя страна может обладать всеми ресурсами развития, но отсутствие современного управле­ния, основанного на интеллектуальной стратегии, современной информационно-аналитической базе, компьютерной технике, автоматически отбрасывает ее в разряд отсталых.

Подчеркнем еще раз, что необходима целенаправленная госу­дарственная политика и адекватный ей механизм реализации защиты и развития интеллектуальной собственности в России, без чего невозможно ее возрождение и достойное место в миро­вой цивилизации.

Раздел III

И САМОРЕАЛИЗАЦИИ

Глава 11 Духовно-культурное содержание современного управления:

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Духовно-нравственные факторы как регуляторы обще­ственной жизни.

2. Структурные элементы духовно-культурной жизни об­щества.

3. Понятие “жизненные силы общества и личности”, тех­нологии раскрытия.

4. Особенности духовно-культурной жизни России и ее жизненных сил.

1. Особенности современной науки управления как самосто­ятельного направления в современном познании мира во многом объясняются тем, что ее важнейшим системообразующим компо­нентом (наряду с политическим, экономическим, социологичес­ким и др.) является сфера духовной жизни людей, состояние общественного и индивидуального сознания.

Необходимо понять, что любой субъект управления действует не только в определенной социально-экономической, политичес­кой, но и духовно-культурной среде. Последняя отличается большой самостоятельностью и во многом определяет аналити­ческие, информационные, организационные и другие возмож­ности субъектов управления. Эффективность управленческой деятельности в целом, как и всякой деятельности, управленчес­кой в особенности, субъективна. Поэтому качество субъектив­ности, мера познания объективной реальности во многом зависят от состояния духовной культуры общества в целом, ее отдельных субъектов: начиная от государства и кончая каждым отдельным человеком. И мера субъективности вуправлении возрастает и будет возрастать. Это связано с увеличением объема интеллек­туальной собственности, повышением значимости информацион­ного ресурса в управлении, появлением интеллектуальных сис­тем управления.

Поэтому уже сегодня степень управляемости общественными делами во многом зависит от действенности таких регуляторов, как культура, традиции, нормы морали, идеология, зрелость сознания, научность и целостность мышления и т.п. Роль и значение этих регуляторов не только постоянно возрастают, но и меняют сам характер управленческих отношений, которые все в большей мере освобождаются от жесткого воздействия и регу­лирования (правового, административно-командного, финансо­во-экономического, фискального, информационно-манипулятив-ного и т.п.) и наполняются регуляторами духовно-культурными, научными, нравственными.

Накануне XXI в. эта общесоциологическая тенденция высту­пает как главная определяющая, расширение которой способно в будущем обеспечить устойчивое развитие, преодолеть кризис управления. Расширение рамок этой тенденции связано с воз­растанием роли человеческого фактора в решении всех проблем мирового сообщества, ростом творческих возможностей каждой личности, возрастанием ее ответственности за все происходящее в мире. Искусственное подавление этой тенденции или слабая реакция на ее требования, попытка решать возникающие пробле­мы только “силовыми” способами — тупиковый путь управле­ния.

Только соблюдение необходимых пропорций между формаль­ными и неформальными санкциями в обществе, между мерами правовой ответственности, наказания и духовными регуляторами общественной жизни (культура, традиции, нормы морали, творчество, внутренняя мотивация и др.) позволит преодолеть неорганизованность в общественной жизни, изжить еесегодняш­нее болезненное состояние, основной диагноз которого — кризис культуры, духовности, ценностно-нормативный вакуум.

Необходимо понять, что, как только мы вступаем в сферу управления общественными делами, нам не обойтись без духов­ности и морали, без учета их норм и требований, связь эта многоаспектна. В обществе нельзя ставить цели, достигаемые любыми средствами. Если цели безнравственны, несут людям зло, разрушают основную ценность — человеческую жизнь, игнорируют или не учитывают смысл человеческого общежития — гуманизм, подавляют жизненные силы общества и личности, тогда целеполагание как основной инструмент управленческого воздействия бессмысленно, ущербно и антигуманно. Горький опыт всей истории свидетельствует о тех неизмеримых бедстви­ях, которые пережило человечество из-за расхождения этих начал. Уровень и качество нравственного регулирования как показатель состояния духовной культуры общества в целом, его простор всегда характеризовали и будут характеризовать надеж­ность и эффективность институциональной системы управления, ее сбалансированность и антикризисное состояние.

Кризис морали в субъектах управления, институтах общест­ва, появление “двойной морали” — всегда верный признак не только разложения властных отношений, управленческих в частности, но и неизбежного разрушения и уничтожения всей социальной организации.

Нравственность, духовность как важнейшие регуляторы об­щественной жизни наряду с интеллектуальной властью прони­зывают все механизмы управления.

Структура нравственного сознания сводится к представлени­ям о смысле и целях человеческой жизни, справедливости, достоинстве, нравственных идеалах, знаниях моральных норм, этических принципов, что позволяет личности, общественному институту, социальной группе правильно ориентироваться в окружающем мире, облагораживать свои потребности и интере­сы, мотивы и побуждения, словом, запускать, как говорят психологи, идейно-психологические механизмы нравственного сознания и поведения (совесть, долг, ответственность, честь, достоинство, любовь к ближнему, к Отечеству и т.п.).

Нравственность — могучий регулятор общественной жизни, а следовательно, управленческой деятельности. Она не может быть заменена ничем другим: ни правом, ни финансами, ни административно-карательными мерами. Наоборот, нравствен­ность воздействует на все сферы общественной жизни, и чем шире и богаче область ее проявления, тем больше возможность для ограничения силовых методов управления.

Температура духовного здоровья общества и государства — взаимосвязанные явления, но нередко снижение духовности и нравственности в обществе в целом начинается с резкого падения духовных и моральных устоев главного субъекта управления — государства, которое в силу целого ряда причин перестает служить обществу, усваивает принцип “двойной морали”, “раз­рыва между словом и делом”, “цинизма и делячества”. В этих условиях происходит утрата духовно-нравственных ценностей в государственном аппарате управления, политические лидеры перестают быть нравственными образцами для подражания, теряют доверие граждан, что приводит к возобладанию в обще­стве настроений группового эгоизма, национальных амбиций и т.п.

Кризис духовно-нравственных ценностей проявляется в на­растании настроений мещанства, ухода в мир частных интересов, неадекватного поведения и т.п. Восстановление нравственных ценностей всегда связано с возрождением общественных интере­сов, ибо судьба каждого в отдельности связана с судьбой Роди­ны. Защитить свои права и нравственное достоинство нельзя без защиты прав Отечества в целом, без возрождения патриотизма.

Проблема выражения интересов России — это и проблема нравственности управления, государственной деятельности в особенности, ее ценностных ориентации, формирования высоких нравственных качеств руководителей. Необходимо понять и принять как категорический императив, что нравственно-цен­ностное воздействие и регулирование охватывают все стадии управленческой деятельности, всю ее систему и являются опре­деляющими.

Понятие ценности неразрывно связано с понятием знания. Но само по себе знание не может выступать в качестве регули­рующего поведения. Оно должно не только воплотиться в цель, в программу деятельности, но и стать убеждением данного человека (социальной группы, социального института, общества в целом). Только тогда знание становится не разрушительной силой, а обретает новое качество — положительной регуляции общественной деятельности, в том числе управленческой.Это требует решения экономических, политических, юридических проблем с учетом их нравственных последствий, т.е. стало сегодня цивилизованной стратегией для управления. Она опира­ется на такие, принципы:

1. Приоритет личности, свобода совести, права человека.

2. Сильное государство как гарант прав и свобод; эффектив­ное правительство.

3. Демократия как волеизъявление народа, порядок и закон­ность; единство России на базе сочетания всех интересов.

Объединяющим стержнем в духовно-нравственном воздейст­вии и регулировании, в эффективном управлении является наличие сильных плодотворных идей. Идеи в системе духовных ценностей объединяют, обеспечивают целостный взгляд на мир. Как только в обществе возникает дефицит современных идей, так ослабляются сознание и воля людей, разрушается государ­ственная идеология, которая всегда остается духовным стержнем сильной государственности.

Это положение особенно справедливо для управления обще­ственными делами в России, прежде всего государственного, которое никогда в силу культурно-исторических особенностей не сводилось только к организационно-регулирующему воздейст­вию, оно не могло не опираться на духовные ценности, прежде всего нравственные и интеллектуальные.

Поэтому государственная идеология наряду с нравственнос­тью является неотъемлемой частью духовной жизни общества, частью его теоретического сознания, мощным регулятором обще­ственной жизни. Все субъекты управления, прежде всего госу­дарство, не только не могут не учитывать этого неоспоримого факта, но в целях эффективного управления должны постоянно заботиться о своевременном развитии и обновлении тех идей, которые используются ими в управлении. Более того, идеологи­ческая сфера регулирования общественными делами неразрывно связана с научным управлением.

Идеология на основе науки позволяет правильно понять прошлое, разобраться в настоящем, предвидеть будущее. Про­изводство и воспроизводство идей — результат духовной дея­тельности всего общества, но прежде всего научной и творческой интеллигенции.

История развития общества — это история идей, на которых основаны правовые и политические учения. К их числу относят­ся общественно-политические взгляды Сократа, Платона (моде­ли идеального государства), Аристотеля, Цицерона, Сенеки, Фомы Аквинского, Макиавелли, Гоббса, Вольтера, Канта, Геге­ля, Кампанеллы, Сен-Симона, Фурье, Маркса, Энгельса, Лени­на и др.

Наличие определенного качества идей и ценностно-нравст­венных регуляторов в жизни общества позволяет ему сохранить свою целостность, устанавливать необходимый баланс инте­ресов, добиваться общественного согласия, гармонизировать интересы всего общества и главного субъекта управления — государства.

Принципиален вопрос: где пределы интеллекта и нравствен­ности в управлении? Ответ на него очень сложен, но ясно одно, что нравственный императив приоритетен. Например, известно, что за инакомыслие первым пострадал Сократ, чем он и известен в истории человеческой мысли. Необходимо понять, что управ­ляемость, неуправляемость, катастрофа или ее предотвращение, конфликт или его цивилизованное разрешение, оптимальное или ущербное решение — это не только интеллектуальная, но и нравственная позиция субъекта управления,каждого управля­ющего. Клятва Гиппократа, например, не только профессиональ­ная установка врача, но и подтверждение его приверженности к определенным нравственным нормам. Такой же характер носят и присяга Президента перед Конституцией, присяга воина и каждого государственного служащего перед Отечеством.

“История каждого народа, — пишет профессор М. Джунусов, — полна примерами противостояния приверженцев и противников добра и зла, справедливости и несправедливости. Нелишне вспомнить, как Моисей, Христос, Будда, Конфуций учили ты­сячелетия назад: ненависть между людьми разъединяет их, а любовь объединяет”[44].

На наш взгляд, противоречия в самой системе регулирующего воздействия, недостаток инновационных идей и решений приво­дят прежде всего к нарушениям баланса между мерами опера­тивно-технического регулирования и его концептуальными, стратегическими формами, что является одним из острейших

противоречий современного управления. Оно тесно связано с недостатками духовно-нравственного и идеологического управ­ления, в большей мере относящимися к главному субъекту власти и управления — государству. Кризис государственного управления во многом определяет распространенное сегодня явление социальной аномии.

Социальная аномия (от франц. апоппе — беззаконие, неор­ганизованность) — болезненное состояние общественной жизни, ценностно-нормативный вакуум, характерный для переходных и кризисных периодов развития общества, когда старые нормы и ценности уже не работают, а новые отсутствуют или еще не полностью сложились. В периоды возрастания социальной ано­мии резко ослабляется нормативное социальное регулирование вследствие непоследовательности, противоречивости и неопреде­ленности государственной политики социально-экономического и духовного развития[45].

Явление социальной аномии тесно связано с глобальным противоречием современного мира — резким отставанием темпов социального прогресса от научно-технического, которое во многом обусловливает болезни общества, порождает девиантное поведение людей в нем.

Построение абсолютно правильных, “чистых” социальных отношений, институтов, структур просто невозможно. Отклоне­ния от нормы всегда будут иметь место в том или ином виде. И это закономерно, но при одном важном условии. И условие это таково: общество должно максимально точно осознавать свои общие и частные цели, уметь формулировать их и убеждать в их правильности своих членов.

Этот принцип регулирования касается как больших общнос-тей, целой нации или даже человечества в целом, так и любой организации и даже малой группы, семьи[46].

Пути лечения социальной аномии известны. Два из них представляются приоритетными и очевидными.

Первый — государство, оставаясь главным субъектом управ­ления, меняет свое поведение в обществе, строит свои отношения с ним все в большей мере на основе научного управления, соблюдения не только правовых норм, но и социальных и духовно-нравственных. Поэтому оно все в большей мере разви­вает гражданское общество, передает функции социального кон­троля общественным институтам, неформальным образованиям, делегирует им права, полномочия, ресурсы, повышая тем самым их самоуправленческие возможности. Последние в своей дея­тельности в качестве приоритетов взаимоотношения с граждана­ми, населением выдвигают новый тип отношений — договорных, хозяйственных, мотивационных, духовно-нравственных, социаль­ных, а не только политических и административно-командных.

Второй — возрастание роли общества в целом как субъекта управления, когда общество включает в механизм регулирования свой коллективный разум, создает интеллектуальные и нравствен­ные системы управления, способные сбалансировать разные инте­ресы его различных структур, словом, включает механизмы само­развития, самореализации тех жизненных сил, которые заложены в творческих потенциалах личностей, в их неформальных социаль­ных организациях. Взрыв позитивной энергии этих институтов общества неизбежен. Эта революция человеческого фактора уже стучится в дверь мировой истории и будет определять в XXI в. вектор развития мировой цивилизации.

Только в этом случае происходит изменение: от положения общество — для государства к положению государство — для общества. Это возможно только в одном случае: когда деятель­ность общества и государства обретает современный смысл, прежде всего духовный и нравственный.

К сожалению, многовековая история России — это история скрытой и открытой конфронтации между структурами государ­ственного управления и обществом. В российской истории либо власть “давила” свой народ, либо народ “давил” свою власть. Согласие, соединение этих сторон в обществе наступали лишь тогда, когда внешний враг или природные катаклизмы угрожали самому бытию российского общества, в экстремальных ситуаци­ях его жизни и развития[47].

В отличие от стран Запада Россия всегда отличалась чрезмер­ной самостоятельностью в своих решениях и действиях, склон­ностью к административному давлению, насилию и единовлас­тию. Именно государство определяло, что народ должен делать,

как себя вести, что говорить и о чем думать и мечтать. Именно правящая элита во многом определяла историю России, была ее движущей силой. История народа принадлежит царю, подчер­кивал еще Н.М. Карамзин. И лишь когда правители своими действиями переполняли чашу народного терпения, в России поднимались народные смуты, возникали бунты и революции, создавалась неуправляемость[48].

Сегодня, как никогда раньше, в социальном управлении приоритетными ориентирами должны стать духовно-нравствен­ные ценности общества, его культура, коллективный разум. Ошибаются те, кто считает, что монополией на управление обладают только чиновники, органы управления, его аппарат, которые всегда правы. “Я знаю кого-то, — говорил в свое время Тайлейран, — кто умнее Наполеона, Вольтера с компанией, умнее всех министров настоящих и будущих, это кто-то — общественное мнение”.

Умение учитывать общественное мнение общества в целом, которое и выражает коренные жизненные интересы граждан, сейчас является важнейшей функцией социального управления, которая наряду с целеполаганием определяет его эффективность и рациональность. Поэтому, формулируя цели управления, со­здавая его организационные структуры, собирая информацию для принятия управленческих решений, коллективные субъекты управления, отдельные управляющие всегда должны помнить, что их деятельность в конечном счете должна быть направлена на благо общества, человека, на утверждение гуманизма и выс­ших ценностей жизни — защиты человеческой жизни, чести и достоинства каждой личности. В противном случае управленчес­кое воздействие лишается смысла, теряет свое общественное содержание и выходит за рамки социального поведения, возвра­щаясь к истокам и принципам поведения в животном мире, и направлено не на раскрытие жизненных сил общества, отдельной личности, а на их подавление.

Вообще категория “жизненные силы”, которая разрабатыва­ется коллективом алтайских ученых под руководством профес­сора С.И. Григорьева, приобретает для современной теории управления особое значение. Она может быть раскрыта как наиболее полное его самоутверждение, раскрытие сущностных сил человека перед лицом Вечности, Космоса, социального времени — пространства[49].

Для России и всего мира сегодня необходим “взрыв” духов­но-нравственного начала, своего рода духовная революция, ко­торая обеспечит “прорыв” человечества в состояние устойчивого развития, связанного с утверждением новой цивилизации — ноосферно-корпоративной. При этом необходимо прочно опе­реться на мировой опыт, отраженный в истории философской и социологической мысли многих стран мира, в том числе и России. История культуры, расширение сферы духовности и есть процесс развития человеческих жизненных сил.

В процессе становления и развития цивилизации, ее духов­ных форм, которые первоначально являлись в большей мере отражением материальной стороны жизни, постепенно происхо­дит возвышение духовно-культурных факторов.

Революционный скачок в экстриоризации жизненных сил человека произошел около 560 г. лет до н.э. Этот период получил название “осевое время” и обозначал поистине духовную ось мировой истории. По определению К. Ясперса, в ту эпоху были разработаны основные категории, которыми мы мыслим и до сих пор, заложены основы мировых религий, и сегодня определяю­щих жизнь людей. Во всех направлениях осуществляется пере­ход к универсальности[50].

В истории за короткий срок (практически одновременно) разным народам открываются духовные глубины, новое религи­озно-нравственное и философское измерение бытия. Человече­ство поднимается на более высокий уровень постижения смысла мироздания, жизни и смерти, своего изначального и конечного предназначения.

На этом уровне человек осознает бытие в целом, самого себя и границы своих возможностей. “Перед ним открывается ужас мира и собственная бесполезность. Стоя над пропастью, он ставит радикальные вопросы, требует освобождения и спасения. Осознавая свои границы, он ставит перед собой высшие цели, познает абсолютность в глубинах самосознания и в ясности трансцендентального мира. Все это происходит посредством рефлексии. Сознание осознавало сознание, мышление делало своим объектом мышление. Началась духовная борьба, в ходе которой каждый пытался убедить другого, сообщая ему свои идеи, обоснования, свой опыт”[51].

В “осевое время” произошел прорыв человечества в новое духовно-смысловое измерение, ему открылись новые дали. В Китае это откровение пришло от Конфуция и Лао-Цзы, в Индии — от Будды, в Иране — от Заратустры, в Израиле — от Илии, Исайи, Иеремии, в Греции — от Платона и Аристотеля. Их откровения свидетельствуют об одухотворении жизни. Теперь “человек … открыт для новых безграничных возможностей. Он способен теперь слышать и понимать то, о чем до этого момента никто не спрашивал и никто не возвещал… Человек в качестве отдельного индивида отваживается на то, чтобы искать опору в самом себе. Отшельники и странствующие мыслители Китая, аскеты Индии, философы Греции и пророки Израиля близки по своей сущнос­ти, как бы они не отличались друг от друга по своей вере, содержанию и внутренней структуре своего учения. Человек может теперь внутренне противопоставить себя всему миру. Он открыл в себе истоки, позволяющие ему возвыситься над миром и над самим собой”[52].

Со времен “духовной оси” вся жизнь человечества приобре­тает новую религиозно-нравственную доминанту, жизненные силы человечества обретают новый источник и находят новое русло своего развертывания, новую цель в своей реализации: самосовершенствование, духовное возвышение, гармонизация мироздания и достижение спасения. Китайцам открывается новая гармония мира, нравственно-религиозный абсолют Неба и регулятивно — регулирующий принцип “небесного пути” Дао. Главное назначение человека — соответствовать Дао, войти в ритм Неба и не нарушать его. Небо карает недостойных и вознаграждает добродетельных. Смысл жизни для китайцев заключается в умении всегда соответствовать движению мира. Как этого добиться, учили Конфуций и Лао-зы, правда, каждый по-своему.

По Конфуцию, главное — всегда и во всем следовать пред­писаниям, не отступать от “порядка древних”. Церемонии при­обретают здесь роль ритуала-священнодействия: правильными действиями и поступками человек поддерживает движение кос­моса, его естественный ритм, отступление от норм и правил ведет к “аритмии”, сбою, следствием чего являются засухи, войны, смуты, различные природные и социальные бедствия[53].

Духовный “революционизм” Будды заключался в том, что он открыл путь самостоятельного (без посредничества брахманов) духовного освобождения. Цель жизни в буддизме — разорвать круг сансары, освободить свой дух от материи, раствориться в духовной наполненности бытия. Не ритуализм, а сосредоточен­ная работа по совершенствованию и освобождению духа соста­вила главное направление развития жизненных сил человека в буддийской культуре.

В Палестине “осевое время” ознаменовалось утверждением монотеизма. Пророки этого времени боролись против многобожия, против культа других богов, утверждая и доказывая, что есть единственный бог — Яхве, он — творец мира и человека, опреде­ляет дальнейшую судьбу мира и каждого человека. “Осевое время” для древних израильтян — это время осознания единобожия и собственной избранности. Эти ключевые идеи определили иерар­хию ценностей иудейской культуры: жить по Закону, данному Богом, и в качестве награды получить неисчислимое потомство, непрерывающийся род, несметные богатства и господство над всеми другими народами. Устремленность к такой жизни и опре­деляет магистральный путь жизненных сил иудеев.

Греко-римский мир — единственный из тех, кому в “осевое время” пришло не религиозное и не религиозно-философское, а чисто философское откровение. В учениях Платона и Аристоте­ля открылись европейцам рационально объяснимая и логически стройная система мироздания, дуализм мира вещей и мира идей, диалектика формы и содержания, коррелятивность мышления и бытия.

Вторая стадия одухотворения жизни приходит в Европу с христианством. Единая Европа и общеевропейская культура возникли благодаря христианству. Оно оказалось приемлемым и для варварских, и для цивилизованных народов. Христианство составило духовный стержень европейской культуры, оно спо­собствовало возникновению единого культурного пространства и выступило основой сближения и объединения единоверцев. Соискание нравственного совершенства, стяжание духовных бо­гатств, укрепление веры, любви, сострадания, надежда на воз­рождение в Царствии Божьем надолго определили источник и направление реализации жизненных сил европейского человека.

Таким образом, стремление к духовному совершенствованию, культуре, гармонизации мира и религиозному спасению опреде­ляли главное русло реализации жизненных сил человека у разных народов в “осевое” и “послеосевое время”.

Другим, сопоставимым по масштабу воздействия с духовным прорывом, событием в развитии культуры стала промышленная революция, положившая начало технической, “второй прометее­вой”, индустриальной эпохе и Новому времени в Европе. Эта “вторая ось” в истории культуры знаменует собой поворот на 180 градусов в генеральной устремленности человечества: пово­рот от духовного к материальному, от религиозного — к техни­ческому, от небесного — к земному. С наступлением промыш­ленной революции начинается преимущественная реализация иной составляющей жизненных сил человека: “воли к могуще­ству”, к власти над природой и социумом, воли к комфортному существованию, к “владению, распоряжению, пользованию”. От самосовершенствования и преобразования себя человечество переходит к самосовершенствованию и преобразованию окружа­ющего мира.

Устроить мир по законам разума становится главной задачей в реализации жизненных сил человечества нового времени. Н.А. Бердяев об этой ситуации писал: “Меняется все направле­ние культуры. Она направляется к практическому осуществле­нию могущества, к практической организации жизни в сторону все большего ее расширения по поверхности земли. Цветение “наук и искусств”, углубленность и утонченность мысли, высшие подъемы художественного творчества, созерцание святых и ге­ниев — все это перестает ощущаться как подлинная, реальная “жизнь”, все это уже не вдохновляет. Рождается напряженная воля к самой “жизни”, к практике “жизни”, к могуществу “жизни”, к наслаждению “жизнью”, к господству над “жиз­нью”… Когда в массах человеческих слишком распространяется жадность к “жизни”, тогда цель перестает полагаться в высшей духовной культуре… цель начинает полагать в самой “жизни”, в ее практике, в ее силе счастье”[54].

“Знание — сила”, “техника — власть”, “политика — орудие достижения счастья” — эти лозунги определяют пути реализа­ции жизненных сил человека в эпоху Нового времени. В качестве основополагающих принципов новоевропейской культуры человечество эпохи Нового времени приняло за основу своего жиз­ненного проекта для воплощения своих жизненных сил и куль­турного бытия три составляющие. Во-первых, культ разума, стремление к рассудочной упорядоченности, регламентации, со­размерности, признание разума главным законодателем жизни, так называемый “принцип рациональности” (М. Вебер), кото­рый воплощается в инструменталистском подходе к действитель­ности, в ориентации на рационально обоснованное действие, системе организации капиталистического производства, админи­стративном бюрократическом аппарате, политико-демократичес­ких установлениях буржуазного общества и в ценностно-этичес­кой позиции прагматизма и целерациональности. Во-вторых, это культ науки, исследовательско-познавательное отношение к жизни, субъект — объектный дуализм, научный метод истолко­вания и постижения действительности, “фаустовская одержи­мость знанием”, по Шпенглеру, или “сократовская тенденция предпочтения знания перед жизнью”, по Ницше. В-третьих, это культ техники и техногенность как главная определяющая черта новоевропейского развития, “прометеевский прорыв”, по Яспер-су, к преобразованию природы и подчинению ее себе.

На пути научно-технического процесса и рациональной орга­низации человечество добилось небывалых результатов, плоды реализации этой стороны сущностных сил человека поистине грандиозны. Но уже к началу XX в. стали очевидны пределы в реализации этой интенции, нарастание негативных последствий и как результат проявление кризисных процессов во всех сферах жизнедеятельности человека.

В XX в. Европа вступает в постиндустриальное состояние. Его сущность составляет отход от принципов индустриализма, техницизма, инструментализма и операционализма к окружаю­щей действительности, активный поиск нового русла в развер­тывании, реализации — жизненных сил человека. Это период поиска новой формулы культурного бытия человечества. Логич­но предположить, что третье тысячелетие ознаменуется либо новой духовной осью, либо синтезом духовного и материального начал, соединением тех двух осей, которые автономно уже развернуты и прожиты человечеством.

Совершенно очевидно, что без синтеза разных культур, до­стижения нового духовного качества современной цивилизации, особенно России, трудно будет найти выход из системного кризиса, стержнем которого является кризис духовности.

Восстановление духовности и нравственности для России имеет особое значение, этот компонент социальной жизни имел для нее особое значение. — объединяющее, собирающее и моби­лизующее и потому, что история России — это история войн, присоединение территорий и народов, защита от иноземных поработителей. Ей необходим был могучий духовно-нравствен­ный катализатор национального самосознания и патриотизма.

Огромные просторы России, духовно-культурное и природно-климатическое разнообразие, следовательно, богатство наци­ональных характеров — все это требовало от самосознания народа перспективности видения, предсказания надвигающихся опасностей, с одной стороны, с другой — объединения разных сил, народов, государств в решении национально-государствен­ных проблем. Отсюда склонность к человеколюбию, но и к лидерству, мессианству в духовной и культурной жизни.

Эти ценности самосознания российского духа не привнесены извне, а исторически обусловлены. Они органически включают устойчивое чувство патриотизма, государственности, державности, без чего невозможно было выживание огромного государства, общности различных социальных образований. Важнейшим це­ментирующим элементом духовной жизни российского общества на протяжении веков было православие. Оно отличалось боль­шой терпимостью по отношению к любым религиям и конфесси­ям, приверженностью к социальной справедливости, к преобла­данию добра над злом и т.п. Именно поэтому в национальном самосознании прочно утвердились приоритеты духовного над материальным, нравственности над меркантилизмом и вещиз­мом, “не в деньгах смысл бытия” и т.п. Именно поэтому процесс строительства общества, государственности и отношений собст­венности в России имел специфические особенности. Непонима­ние или игнорирование истории не позволяет возродить россий­ское общество на новой основе.

Итак, духовное в российском обществе является объеди­няющим стержнем, а особенности духовно-культурной жизни во многом определяют специфику общественного и государ­ственного устройства, характер социальной организации, весь образ жизни российского человека.Если убрать этот духовный стержень из общественного устройства любой страны, России в особенности, разваливается весь социальный дом, цементирую­щим остовом которого он был.

Выдающийся русский мыслитель И.А. Ильин писал: “По­мышляя о грядущей России и подготавливая ее в мыслях, мы должны исходить из ее исторических, национальных, религиоз­ных и державных основ и интересов. Мы не смеем ни торговать ими, ни разбазаривать наше общерусское, общенациональное достояние. Мы не смеем обещать от лица России никому, ничего, мы должны помнить ее, и только ее. Мы должны быть верны ей, и только ей. Поколение русских людей, которое поведет себя иначе, будет обозначено в истории России, как поколение дряб­лое и предательское”.

Учитывая сказанное, определяя и подготавливая будущее России, необходимо в первую очередь обратиться к тем жизнен­ным силам, которыми располагает российское общество, его нации и народности, а не только социальные институты, в том числе политические. При этом надо иметь в виду, что в основе социального устройства российского общества всегда были эле­менты соборности, коллективизма, общинности, представитель­ства различных слоев в институтах власти — это важнейшая составляющая российской объединяющей идеи, но одновременно это социальная основа всего обустройства России.

Важно понять, что российское общество при всей его держав-ности, склонности к авторитаризму, сильному правителю (царю-батюшке, президенту и т.п.) всегда заключало в себе и другие основы социальной организации, зачатки будущих социальных институтов гражданского общества, иные регуляторы обществен­ной жизни — корпоративные, социальные, в большей мере основанные, на духовно-нравственных и культурных устоях. Именно поэтому социальная организация российского общества держалась не только на государственности, державности, инсти­тутах формальной демократии, но и на корпоративной собствен­ности, корпоративных институтах, духовных и нравственных регуляторах, общественных идеях. Характерно, что именно эти скрепы общественной жизни по мере повышения зрелости обще­ства получают все большее значение в развитии общественных отношений, обретают форму мировой тенденции.

Российским гражданам пора также вспомнить свой истори­ческий опыт политического устройства, когда становление демо­кратии не только основывалось на принципах римского фор­мального права, но и прочно базировалось на традициях морали, духовно-культурных ценностей, началах местного самоуправле­ния и соборной выборности.

В России впервые зародилась и, можно сказать без преуве­личения, выстрадана демократия современного типа — демокра­тия не соперничества и конфронтации, а договорных отношений, подлинного самоуправления, достижения согласия и выражения интересов большинства, многообразия различных наций и этно­сов. Этот способ выяснения, согласования и выражения нацио­нально-этнических, культурных, религиозных, профессиональ­ных, территориальных интересов все в большей мере вырисовы­вается как корпоративно-демократический, опирающийся не только на центральную политическую власть, но в большей мере на гражданские институты общества, его социальные организа­ции, прежде всего территориальные и трудовые.

Российский исторический опыт свидетельствует о том, что корпоратизм развития — не только определяющий способ хозяй­ствования, но и устройство всей жизни, политической организа­ции общества, духовно-культурной сферы и т.п. Все эти струк­турные элементы, находясь в органической неразрывной связи, характеризуют иную модель развития общества, его историчес­кий путь и сделанный политический выбор.

Поэтому корпоративный путь — это возвращение на совре­менной новой базе к подлинно народным основам, традициям, идеалам, духовно-нравственным ценностям, способам хозяйст­вования и организации социальной и политической жизни.

Следовательно, настало время в поисках современных форм организации общественной жизни прислушаться не только к “мудрости” политических институтов, складывающихся граж­данских институтов общества, которые требуют инновирования в соответствии с ведущей тенденцией современной жизни — возрождением духовно-нравственных регуляторов в организа­ции социальных основ жизни, но и к “мудрости” муниципальных миров, отдельных личностей, традиционных для России нефор­мальных социальных организаций — общин, институтов само­управления, саморазвития. Именно они традиционно способст­вовали развитию народных основ жизнедеятельности, самореа­лизации жизненных сил общества и личности.

Глава 12

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Управленческая культура: сущность, структурные эле­менты.

2. Моделирование типов управленческих культур.

3. Технологические принципы формирования управленчес­кой и социально-технологической культуры современ­ного типа.

1. Роль культурного фактора в решении современных про­блем управления обществом постоянно растет, что объясняется рядом обстоятельств.

Во-первых, духовно-культурные регуляторы общественной жизни приобретают все большую значимость.

Во-вторых, они все в большей мере становятся системообра-зующими в совокупности всех взаимодействующих сил в обще­стве и проникают в деятельность каждого элемента общества, расширяя тем самым зону своего воздействия.

В-третьих, доля интеллектуальной собственности в общей сово­купности общественного продукта непрерывно возрастает, дости­гая в развитых странах 50% его общего объема, что повышает ответственность общества за рациональность использования глав­ного ресурса — интеллектуального, частью которого и являются управленческий и социально-технологический ресурсы.

Между тем наше общество стоит сегодня перед острейшей проблемой, нарастающим противоречием: происходит накопле­ние интеллектуального потенциала, растут возможности его ис­пользования в управленческой практике, однако уровень управ­ления падает, нарастает системный кризис управления.

Существует множество определений культуры вообще, час­тью которой являются управленческая культура и ее составляю­щая — социально-технологическая. Очевидно, что человеческие знания, суждения, чувства, настроения, философские, экономи­ческие концепции, управленческие в том числе, мыслительный и эмоционально-чувственный процесс — важные элементы куль­туры. Однако этого недостаточно. Базовым в определении куль­туры является также “способ деятельности”, условия жизни, традиции, обычаи, нравы, общественные отношения, без кото­рых нет общественного производства, определенного уровня его технологизации, воспроизводства и потребления материальных и духовных ценностей.

Итак, главный вопрос культуры — воспроизводство самого человека, его знаний, навыков, материальных и духовных цен­ностей.

Это возможно только в системе определенных общественных отношений через различные виды деятельности, прежде всего креативную, творческую.

Принимая во внимание все вышесказанное, можно выделить элементы управленческой культуры как органичной части общей культуры общества:

• управленческие знания (теория управления, менеджмента), соответствующие сознание, чувства, настроения;

• общественные отношения, прежде всего управленческие, организационные, в которых материализуются знания, нормы, образцы;

• управленческая деятельность, носящая творческий харак­тер, позволяет переводить знания, ценности общества в процессе социализации в устойчивые черты личности, творить как саму личность, так и ее культуру, нормы поведения личности, мотивы к инновационно-управленческой деятельности.

Следовательно, управленческая культура может быть пред­ставлена как единство управленческих знаний, чувств, ценнос­тей, управленческих и организационных отношений на данном этапе и творческой управленческой деятельности. Механизм ее формирования выглядит следующим образом:

• формирование знаний, управленческих концепций, проек­тов, программ и т.п.;

• развитие управленческих отношений;

• мотивация творческой деятельности в сфере управления, утверждение уважения в обществе к общественным институтам, государству, законам, морали, праву;

• разработка и внедрение управленческих технологий, кото­рые оптимизируют сам процесс управления и объединяют в одно целое управленческие знания, отношения и творческую деятель­ность, работу общественных институтов.

Подчеркнем, что в управленческой культуре особое значение имеют рациональное начало, знания, современные концепции, наукоемкие технологии. Без современных знаний основ управ­ления нельзя реформировать общество, грамотно осуществлять государственное регулирование. Управление — это достижение целей, задач общества с помощью определенных методов, дейст­вий, направленных на получение конечного результата. Несо­мненно, особое управленческое действие начинается с познания сути происходящих процессов, выдвижения новых идей, устано­вок, что характеризует прежде всего содержание управления, уровень управленческого мышления. Без умения ставить инно­вационные цели и задачи управления, а затем найти соответст­вующие методы их решения нельзя рассчитывать на успех.

Нынешний кризис управления в нашем обществе прежде всего объясняется отсутствием адекватных времени инновацион­ных идей и задач управления, а следовательно, и адекватных им методов реализации.

Корень этого противоречия — в отсталости культуры, в том числе управленческой. Мир уже вступил в период разнообразия новых культур. Множественность культур — это не основание для усиления конфронтации, а условие для толерантности, взаимной терпимости, взаимопонимания людей и формирования новой культуры XXI в. путем обмена лучшими ценностями, культурными образцами.

Между тем образцы “традиционных и сильных культур”, кото­рые уже во многом исчерпали себя, нередко силовыми методами навязываются миру, отдельным его регионам, что усиливает состо­яние социальной напряженности на планете. Для выживания человечества необходимы прогрессивные изменения в организации трудовой деятельности, производственных отношениях, утвержде­нии принципов гражданского общества, самоуправления и т.п. Но эта модернизация затруднена, в частности, тем, что пока в самой культуре очень много рутинных элементов, устаревших стереоти­пов и традиций и т.п., порой у многих субъектов отсутствуют устремление сменить образцы и на основе терпимости и живого диалога разных культур вырабатывать новые ее образцы, опреде­ляющие уважение к иным мнениям, общественным институтам, моральным нормам. Процесс модернизации общества необходим, но этому должно предшествовать культурное обновление, во многом обеспечивающее и определяющее темпы и сроки. Только изменяя “параметры” культуры общества, его отдельных регио­нов, трудовых ассоциаций, личности, можно выйти на качест­венно более высокую ступень развития.

Но тут нас ждет новое противоречие, связанное с явлением “культурошока”, когда человек страдает от столкновения с “чужой” культурой, резко меняет культурную среду, происхо­дит наложение новой культуры на старую. В таких условиях может возникнуть “культурошок” — полная дезориентация че­ловека в жизненном пространстве, скажем, дезадаптация к ус­ловиям многообразия форм собственности, становления рыноч­ных отношений, изменения форм контроля.

Есть ли выход из этого двойного противоречия и какова технология его разрешения?

2. Культура должна изменяться быстрее, чем общественные отношения. Этим определяется приоритет вложений в культуру, науку, образование, в интеллектуальную собственность.

Но, с другой стороны, человека нельзя резко перемещать в иную культурную среду, ибо это будет нарушением гуманисти­ческих и этических норм, призванных международным правом защищать человека как высшую ценность. В разрешении этого конфликта тоже необходимо достижение согласия, толерантнос­ти, что возможно не на основе простого отрицания старых образцов, их запрета, а на базе встраивания нового в старое, т.е. использования прошлых культурных традиций с учетом новых требований, новых ценностей. Нарушение этого принципа по­рождает мощное сопротивление сознания — этого самого инно­вационного и самого консервативного элемента общественной жизни. В ситуации шока в сознании начинают работать собст­венные консервативные механизмы:

удержать прошлое любой ценой, потому что все лучшее уже было;

неготовность большинства к инновациям порождает перенос опоры только на “вечные ценности” (нравственные, националь­ные, религиозные);

происходит “наркотизация” духовного мира средствами мас­совой культуры.

Возникает один из коренных вопросов современности: как открыть доступ к “замкнутым” “тоталитарным” культурам, к открытому диалогу с другими культурами мира, как добиться их взаимообогащения и обеспечить формирование новой открытой культуры XXI в., в том числе и управленческой?

Отвечая на этот вопрос, следует подчеркнуть, что последняя будет интегральной культурой многих национальных и цивилизационных культур человека не на основе подавления, навязы­вания образцов, а на основе согласия и отбора всего лучшего. Она должна объединить, облагородить три типа управленческих культур: административно-командную; информационно-анали­тическую; социально ориентированную.

Первая присуща тоталитарным режимам, основана на жест­ких бюрократических регламентациях, огромном аппарате чи­новников, мотивации страха, ответственности и господстве ад­министративного права и государственных структур; на прева­лировании силовых методов, где во многом исключаются меха­низмы саморегулирования в обществе, альтернативность решений, инакомыслие и т.д.

Вторая основана на господстве информационных технологий, компьютерных систем при выработке и принятии управленчес­ких решений, в которых технократический элемент преобладает над гуманитарным, гуманистическим.

Третья — социально ориентированная культура управления, ограничивающая действие рыночных отношений и включающая частично “социальный фактор” в механизм регулирования, что способствует раскрытию творческого потенциала человека. Она характеризуется не только правовым, административно-команд­ным, информационно-аналитическим типами регулирования, но и включением социальной мотивации в виде высокой социальной защиты своих граждан, мотивации их труда и всей жизнедея­тельности.

Последняя ближе всего к интегральной управленческой куль­туре будущего, в основе которой, несомненно, опора на челове­ческий и природный ресурс, принципы гуманизма и защиты природы и человека как высших ценностей. Принцип “жить — значит потреблять, разрушать природу, загаживать Землю” ис­черпал себя. Нужна новая парадигма культуры; как считает К.И. Шилин, “жить — значит воспроизводить ее прежде всего, а отныне еще и участвовать в ее саморегулировании, в ее самопознании, саморазвитии”, что сложнее, благороднее, но другого сегодня не дано.

Можно ли сегодня говорить об общих контурах, чертах модели управленческой культуры будущего? Совокупный опыт многих культур позволяет ответить утвердительно.

Известно, например, что в Японии управленческая культура — это сплав классической концепции европейского менеджеризма и японского традиционализма. Японцы внимательно изучили все известные концепции и построили свою собственную. Как страна созерцательного мировоззрения, эстетического отношения к дей­ствительности, тесной связи человека с природой, страна храмов и садов сумела усвоить, а во многом и переработать техническую и гуманитарную культуру Запада, добиться вершин технического прогресса, стать мировой экономической державой, сохранив при этом свою самобытность?

Следует подчеркнуть, что в Японии была создана современ­ная система управления и формируется соответствующая куль­тура управления, в которой просматриваются тенденции буду­щей мировой культуры. Уникальность этой системы прежде всего состоит в ориентированности управления на отдаленные цели. Каждая фирма не довольствуется временными успехами, а смотрит в перспективу, старается закрепиться на рынке. “За­будь о сегодняшнем дне, а думай о завтрашнем” — эта установка стратегии и массового сознания в корне противоположна запад­ному менталитету: “Будет день — будет пища”. При такой стратегии нет места канонизации, наоборот, открывается про­стор для гибкости, быстрой адаптации, маневрам и перестройкам в борьбе за место на мировом рынке.

В целом под стратегией в Японии понимают “готовность к событиям”. Основными характеристиками стратегии управления японской фирмы являются:

• ориентация на изменения;

• ориентация на среду и место в среде;

• отсутствие детерминированного курса поведения;

• учет и использование всех возможностей для выживания не в конкретный момент, а в длительной перспективе;

• выделение в качестве основного ресурса выживания техни­ки и технологии.

Интересно отметить, что у японцев требования концептуальной революции получили приоритет. Обычно управление включает четыре основные функции: планирование, организацию, мотива­цию и контроль. Японцы нашли и освоили свое ключевое, звено — управление персоналом. Там разработаны уникальные методики подбора, расстановки и обучения персонала управления.

Известный американский специалист в области управления В. Оучи японскую систему управления характеризует как сово­купность духовных и культурных ценностей, сложившихся ес­тественным путем и логически вытекающих из своеобразия японской нации, как комплекс взаимосвязанных элементов, ос­новой которого служат доверие, тонкое понимание людей, близ­кие, подобные родственным, отношения.

Японцы обращаются к основополагающему моральному прин­ципу старой общины, нашедшей выражение еще в конституции принца Сетоку: “Гармония превыше всего, и всякого поощрения и похвалы достойно пресечение неправедного поведения”.

К числу основных черт японской модели управления и соот­ветствующей ей управленческой культуры относятся:

• долгосрочная стратегия;

• постепенность в формировании инновационной управлен­ческой культуры с сохранением своей самобытности и “встра­ивания” старых элементов в новое содержание;

• быстрое освоение самых передовых образцов мировой тех­нической культуры, в том числе информационных, обучающих, социальных технологий, и их успешное использование в собст­венной культурной среде;

• выделение в качестве приоритетных ресурсов модернизации и развития человеческого ресурса и работы с персоналом управ­ления;

• сохранение, поддержание и приумножение нравственных норм культуры, без которых невозможно сделать ни шага в управлении, особенно в период модернизации общества, его реформирования.

Мировой культурный опыт свидетельствует, что в обществе нельзя, ставя цели, добиваться их реализации любыми средст­вами. Если они безнравственны, несут зло большинству людей, нации, нарушают основную ценность морали — человеческую жизнь, ее самоценность, игнорируют смысл человеческого обще­жития — гуманизм, то любое реформирование общества беспер­спективно, лишено смысла и обречено на торможение и затуха­ние. Хорошо известно, что нравственность, мораль наряду с правом — основные регуляторы общественной жизни, без ис­пользования которых нельзя реформировать ни одно общество.

С учетом этого опыт Японии в его технологизированном виде, основных принципах и чертах модели можно рассматривать как прообраз управленческой культуры XXI в. — гуманитарной и социально-технологической одновременно.

3. Традиционно считается, что для формирования культуры менеджмента достаточно экономических знаний и немного пра­вовых, хотя такое понимание менеджмента исчерпало себя уже в 30-е годах, в период “Великой депрессии”.

Что же включалось в понимание “производительности наци­онального труда”? Прежде всего “человеческий ресурс”, форми­рующийся тогда взгляд на управление как на вид человеческой деятельности, где “поиски лучших, более компетентных людей для выполнения функций — начиная от президентов наших крупных компаний и до домашней прислуги включительно — никогда не были более настоятельными, чем в наше время, и спрос на знающих, хорошо обученных людей никогда не превос­ходил в большей мере ограниченности предложения”[55].

Именно в 30-е годах под “хорошим обучением” стало вполне определенно пониматься усвоение разных отраслей знаний: со­циологии, политики, морали, истории, психологии, теории сложных систем, логики, математики, технологий прогнозиро­вания и т.д. С тех пор культура управления понимается как многознание, использование данных многих наук, их самых передовых достижений и перевод интегральных данных на язык выработки и принятия управленческих решений. Поэтому в сферу управления, во-первых, пришли представители разных отраслей знания, во-вторых, стало осуществляться непрерывное обновление накопленных знаний, постоянное переобучение пер­сонала управления.

И приоритетным направлением в обучении и постоянном пополнении знаний управляющих, менеджеров становится, как оказывается, даже не экономика, не право, не технические технологии, а поведение человека в организации, в обществе, законы раскрытия творческого потенциала как менеджера, так и каждого человека, культура человеческого общения.

Словом, знание и понимание человеческих возможностей, его поведения в социальной организации — важнейший эле­мент управленческой культуры и суть менеджеральной рево­люции,которую переживает мир и, несомненно, составит основу новой культуры XXI в., т.е. социально-технологические знания.

Многие европейцы, посещающие японские фирмы, удивляются как японцы, используя ту же технологию, то же оборудование и сырье, что и они добиваются более высокого качества продукции. Руководители японских фирм обнаружили “секрет” овладения энергией людей и использования их потенциалов с большей эф­фективностью. Эти “секреты” реализуют хорошо обученные и талантливые организаторы-управляющие, менеджеры, которых го­товят специальные средние и высшие учебные заведения, государ­ственные и частные школы, лицеи, колледжи. Эта профессия требует настолько большой самоотдачи, что состояние стресса как результат чрезмерных умственных перегрузок немцы в обиходе шутливо называют “болезнью менеджера”.

Каждая страна, располагая ограниченным числом управляю­щих, считает их “золотым фондом нации”. В числе типичных социально-психологических черт личности этого склада называ­ются: инициативность, энергичность, уверенность, проницатель­ность, предприимчивость, организованность, высокая работо­способность и т.п. Но главные среди них: творческий склад ума, стратегическое мышление, умение аккумулировать энергию мно­гих, склонность к инновациям. Эти черты среди всех традици­онных менеджеров выделяют фигуру преобразующего лидера, суперталанта, способного создавать новые организационные структуры, решать неординарные задачи.

Традиционный менеджер и лидер отличаются прежде всего тем, что последний не только сохраняет существующий порядок в организации, но и вводит инновации, меняет действующий распорядок, завоевывает доверие людей, а не только осущест­вляет контроль, полагается на систему и т.п. Лидеры в свою очередь имеют свою внутреннюю типологию: стратеги, органи­заторы-тренеры, трансформационные лидеры и т.п.

По вопросам типологии лидерства на Западе издано немало литературы, проводятся исследования в этой области. Это по­нятно: обнаружилась острая нужда в руководителях нового типа, способных к инновациям, жесткой борьбе на рынке, сло­вом, могущих выиграть сражение.

Постепенно преодолевается господствовавшее ранее пред­ставление, что “капитаны промышленности рождаются, а не делаются”, стоит только добыть “настоящего” человека, а мето­ды его деятельности сами приложатся. Приходит понимание, что даже выдающийся человек, лидер не может конкурировать с несколькими обыкновенными менеджерами, действующими на основе науки менеджмента, принципов организационной куль­туры,которая начинает занимать важное место в управленческой культуре в целом.

Организационная культура — система формальных и нефор­мальных правил и норм деятельности, обычаев и традиций, индивидуальных и групповых интересов, особенностей поведе­ния работников в данной организации, отличающегося стилем руководства, показателями удовлетворенности работой, уровнем взаимного сотрудничества, идентифицирования работников с организацией и целями ее развития.

Каждый управляющий входит в такую организацию или их совокупность и должен хорошо освоить принципы их функцио­нирования и развития, иначе никакие природные данные и высокие личностные качества управляющему не помогут. Орга­низация — это целенаправленная система, являющаяся частью (одной или более.) целенаправленных систем, в которой работа­ют люди, имеющие собственные цели.

Данная организация рассматривается как “открытая” систе­ма; ее успех связывается прежде всего с тем, насколько удачно она приспосабливается к внешнему окружению, умеет ли вовре­мя распознать угрозу, будет ли устойчива к “ударам судьбы”, извлекает ли максимум выгод из имеющихся возможностей.

Построение системы управления — это прежде всего ответ на разные воздействия со стороны внешней и внутренней среды.

Характер организации определяет и стиль управления. На­пример, если среда организации и технологии стабильны, цели определены, люди по своему складу скорее технократы, испол­нительны, а не творцы, то для такой организации вполне подхо­дит традиционный стиль управления, а инновационный будет отвергнут.

По мере усложнения внешней и внутренней среды, техноло­гий, появления разнообразия целей меняется и стиль управле­ния: он все в большей мере переходит от централизованного к децентрализованному.

Концепция культуры организации была разработана в начале 80-х годов в США под влиянием трех научных течений: иссле­дований в области стратегического управления; теории органи­зации; исследования индивидуального поведения в организации. В конце 70-х годов эти теории во многом зашли в тупик, но тем не менее ими уже были накоплены основы теории культуры организации.

В научной литературе разработаны типологии культуры ор­ганизации, выявлены признаки и нормы их наиболее эффектив­ного функционирования и развития, классифицированы цели.

Особый интерес сегодня вызывают исследования в области инновирования социальных организаций, механизмов их изме­нения.

В основе любого организационного развития должна лежать соответствующая концепция, которая оказывает влияние на структуру управления, используемые методы управления, пове­дение руководителей и сотрудников организации. Целевая кон­цепция организационного развития включает 9 этапов: опреде­ление проекта; идентификация; предварительное исследование; анализ фактического состояния; разработка концепции органи­зационного развития; детальное планирование; внедрение; эко­номический или функциональный контроль; реорганизация.

При реорганизации обычно сталкиваются с двумя типами изменений: 1) совершенствование внутренних связей между структурными единицами в рамках действующей; 2) ломка всей структуры в целом в результате перехода к другим организаци­онным формам. И в том, и в другом случае решением часто оказывается укрупнение, или слияние тех или иных оргструктур-ных элементов. Практика выработала достаточно эффективный алгоритм реорганизации: а) проведение тщательного анализа прав и полномочий, которые осуществлялись структурными единицами до проведения перестройки организационной струк­туры; б) выявление недостатков существующего распределения прав; в) обоснование необходимых изменений в распределении полномочий по отдельным структурным подразделениям в ре­зультате перехода к новой организационной структуре на основе слияния ранее самостоятельных подразделений или организа­ций; г) проведение этих изменений в течение определенного периода времени.

При этом важнейшим критерием эффективности проводимых структурных преобразований должно быть создание атмосферы сотрудничества, а не соперничества между отдельными струк­турными единицами.

Для управления в условиях изменений, происходящих в организациях, требуются специфические навыки. У многих же руководителей выработались инстинктивное неприятие перемен, стремление во что бы то ни стало сохранить существующее положение, привычный порядок. Вместо того чтобы предвидеть масштабные изменения, выступать их инициаторами, контроли­ровать их ход, многие руководители упорно саботируют назрев­шие перемены либо “делегируют” права по ее осуществлению на низшие уровни управления, пуская дело на самотек. Остро стоит задача научиться эффективно управлять изменениями.

Для этого необходимо прежде всего знать, что надо изменить, т.е. каково должно быть состояние управляемой системы. Поис­ками ответа на этот вопрос обычно и заняты управляющие. Однако главной проблемой все же остается вопрос: “Как изме­нить?”: определение конкретных форм, путей, временных рамок процесса организационных изменений. На этом этапе необходи­мо четко выяснить, каким образом управляемая система будет переведена из одного состояния в другое, принципиально отлич­ное от исходного. Целесообразно продумать: как определить желаемое состояние организации, наилучшим образом отвечаю­щее ее долгосрочным целям; не допустить снижения эффектив­ности работы в процессе изменений; обеспечить переменам психологическую поддержку лиц, призванных их осуществлять; “уместить” все необходимые изменения в приемлемый отрезок времени; нейтрализовать влияние негативных эмоций — скепти­цизма, опасений, сопротивления, излишнего энтузиазма.

В цикле преобразований можно выделить следующие фазы:

1) разъяснение сотрудникам целей предпринимаемых изме­нений и формирование убеждения в их необходимости;

2) комплексная оценка существующей ситуации, в условиях которой придется проводить изменения;

3) разработка критериев выбора желаемого состояния орга­низации;

4) анализ последствий, которые могут наступить внутри

организации и вне ее в результате изменений;

5) организация и планирование изменений;

6) внедрение изменений;

7) оценка нового состояния, достигнутого организацией;

8) оценка эффективности самого процесса изменений.

Этот алгоритм требует последовательности, иначе возрастает вероятность риска, дезорганизации деятельности управляемой системы. Исключительно сложные по своей природе процессы изменений редко протекают синхронно, различные подсистемы организации одновременно могут находиться в разных фазах указанного цикла. Сам процесс изменений имеет циклический характер: его можно представить в виде раскручивающейся замкнутой спирали, каждый виток которой соответствует циклу изменений.

Наиболее эффективным методом управления изменениями, по мнению ряда специалистов, является проектно-целевой метод. Основное его достоинство заключается в том, что управление по целям затрагивает все аспекты поведения организации. Важным преимуществом проектно-целевого метода считается раскручива­ние процесса планирования назад от установленных на перспек­тиву целевых показателей, а не планирование от достигнутого уровня. Замечено, что руководитель, придерживающийся кон­цепции управления по целям, быстрее реорганизует компанию ради достижения поставленной цели, в то время как его более консервативный коллега будет подстраивать целевые ориентиры под эксплуатируемый процесс функционирования. Структура аппарата управления должна отражать цели организации, а не просто фиксировать сложившуюся схему разделения труда и линейного подчинения. Управление по целям — это метод, который позволяет сориентировать персонал на более глубокое понимание производственных, экономических, социальных и других процессов, протекающих в организации.

Перспективное развитие по сценарию, особенно популярное в последнее время, есть модернизация проектно-целевого мето­да. Традиционные прогнозы, которые использовались ранее, уступают место сценариям. Используется следующий подход: сначала создается несколько сценариев, по которым будет раз­виваться корпорация; создается несколько стратегий развития корпорации; проверяется, как в сценарии будут использоваться стратегии, чтобы достигнуть цели; проверяется адаптация стра­тегии в сценарии.

Сценарии позволяют предсказать будущее развитие, а также уточнить представление о том, какое влияние окажут в будущем те или иные факторы, какие решения должны приниматься для выхода из сложившегося положения.

Положительными сторонами сценарного проекта являются: изучение существующего положения дел; взаимодействующее планирование; анализ соперничества; успешный опыт пользова­ния в мировой практике.

Известная типология методологических подходов к проекти­рованию организационного развития включает десять основных концепций:

классическую,

концепцию человеческих отношений,

концепцию, ориентированную на процесс принятия управлен­ческих решений,

концепцию, основанную на распределении власти, информационно-процессную, стратегическую, элементную,

рыночно-иерархическую,

кластерную, базирующуюся на объединении людей и задач в совместные кластеры,

социотехническую, предполагающую взаимное соответствие и совместную оптимизацию социальной, технической подсисте­мы и подсистемы внешней среды.

В современных условиях, когда динамика перемен нередко ставит организацию в кризисную ситуацию, могут оказаться полезными выводы специалистов менеджмента о необходимости отказаться от догм в отношении к кризисам. Преодолеть кризис, выйти из него с наименьшими потерями можно, только будучи к нему готовым, имея твердый план действий в условиях кризи­са. Система управления им должна предусматривать: анализ готовности предприятия (организации, региона) к действиям в различных кризисных ситуациях; выявление областей действия организаций, наименее устойчивых в условиях кризиса; созда­ние постоянной группы управления кризисом; назначение ответ­ственных за планирование действий в условиях любых, реально возможных кризисных ситуаций; обучение персонала действиям в условиях кризиса и регулярную проверку его готовности к действиям; моделирование кризисных ситуаций; создание посто­янного центра управления кризисом. Важным условием готов­ности организации к кризису является назначение постоянного лица, ответственного за руководство действиями организации в кризисных ситуациях.

Кризис может быть обращен на пользу организации, если использовать его для проведения тех мероприятий по перестройке системы управления организацией, которые давно назрели, но по каким-либо причинам тормозятся и постоянно откладываются.

Для успешного управления предприятием и соединения раз­личных стилей руководства необходимо создание “управленчес­ких команд” из менеджеров, умеющих по-разному мыслить и действовать, рационально распределяющих между собой ответ­ственность за определенные области производственной деятель­ности. В целях развития предпринимательства используют и другие формы поддержки, например “инкубаторы”.

“Инкубатор” — это организация, в которой создается опре­деленная благоприятная среда для возникновения или первона­чального развития не имеющих достаточного опыта фирм. Пер­вые “инкубаторы” создавались при активном использовании государственных кредитов и субсидий за счет выпускаемых в штатах и на местах облигаций промышленных компаний и доходов от инфраструктурных объектов. Для большинства “ин­кубаторов” характерны связи с университетами и исследователь­скими центрами. Одна из главных функций “инкубатора” — осуществление деловой экспертизы для новых фирм.

Одним из принципов и механизмов формирования управлен­ческой культуры является опора на “живые знания” — суждения экспертов по той или иной управленческой проблеме. Объем услуг сферы управленческого консультирования очень быстро растет. Например, в США он составляет в настоящее время более 3,5 млрд. долл., с ежегодным ростом на 15%. В этой сфере в США работает около 50 тыс. высококвалифицированных кон­сультантов, объединенных в 3 крупные и 4 мелкие ассоциации. Управленческое консультирование — профессиональная по­мощь руководителям в решении сложных неординарных проблем, в изменении стратегии развития, в выявлении дополни­тельных источников роста и т.п. Консультант подсказывает и создает интеллектуальные условия для решения проблем самими членами организации, как бы запускает механизм самоорганиза­ции и саморазвития. Консультант — специалист высокого клас­са, носитель общесоциальных и общечеловеческих ценностей, он хорошо ориентируется в различных сферах общественной жизни (от производства, политики, экономики до культуры, психоло­гии, экологии и т.п.). Для решения наиболее сложных проблем он привлекает экспертов и специалистов самого высокого класса. Мировая практика убеждает в том, что только на основе всех вышеперечисленных принципов, технологий можно управлять экономикой и всей общественной жизнью с учетом националь­ных интересов, сохранения истоков культуры и их развития, а не вопреки им. Поэтому управленческая культура органически включает в свое содержание механизмы достижения согласия, порядочности и соблюдения определенных правил (нравствен­ных, юридических, духовных) в условиях здоровой конкурен­ции, а не конфронтации.

Деклараций о целенаправленности управления, его перспек­тивности, человечности было достаточно, но следует подчерк­нуть, что культура — это не только понятие, но и реальное управленческое поведение, действия людей, способы общения, которые материализуются в интеллектуальных продуктах, орга­низационных, информационных и управленческих технологиях. Разрыв между словом и делом порождает двойную мораль и служит средством дестабилизации общества.

Глава 13

Углубление противоречия между личностью и обществом — одна из коренных причин разбалансированности социального пространства, таящая в себе еще большие возможности на­растания социальных взрывов и катастроф.

Технологии саморазвития личности

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Взаимодействие, личности и общества.

2. Технологии гуманизма общества в отношении к личнос­ти.

3. Пути совершенствования отношений между обществом и личностью.

1. Факты свидетельствуют, что социальное пространство для многих наших современников является разорванным, антигуман­ным, антисоциальным, закрытым и ущербным для личности.

Один из коренных вопросов XX и начала XXI вв. — это вопрос о смысле человеческого существования, о ценности каж­дой человеческой жизни. Реальность такова: все более углубля­ется основное противоречие современной цивилизации, суть которого выражается в углубляющемся разрыве между уров­нем постоянно растущих потребностей личности на достойную жизнь, самореализацию своих жизненных сил и ограниченны­ми возможностями их реализации в пределах существующего социального пространства.

Углубление, этого противоречия ведет к деградации личности, к усилению ее апатии и отчаяния, к укреплению ложных цен­ностей в ее духовном смысле, что и является в конечном счете причиной преждевременной ее гибели или ассоциативного пове­дения. Миллионы людей во всем мире не испытывают удовле­творения от прожитой жизни, так как не смогли найти своего места в ней, и все их силы были затрачены на зарабатывание денег. В результате теряется смысл человеческого существова­ния.

Поиск путей защиты жизненных сил человека, его чести и достоинства — одна из кардинальных проблем, которая стоит сегодня перед человечеством. От ее решения во многом зависят темпы социального прогресса, ценности и духовные принципы будущего.

Есть много способов защищать личность в современном мире, поднять ее человеческое достоинство. Но еще больше существует возможность унизить, растоптать ее права, лишить смысла су­ществования, а иногда и самого главного — права на жизнь.

Для инновационных методов науки, какими являются соци­альные технологии, главным смыслом разработки и внедрения являются: выяснение нетрадиционных новых средств защиты личности, реализации ее жизненных сил. Сами технологии толь­ко тогда справедливы, когда они работают на эту цель, границы их использования и критерии эффективности также определя­ются степенью сбережения сущностных личностных сил.

Итак, как обеспечить защиту и более полную реализацию сущностных сил личности в современном мире, прежде всего средствами науки, инновационных методов?

Понятие “личности” отражает целостность человека в един­стве его индивидуальных способностей и социальных функций, которые он выполняет. Личность характеризуется многообрази­ем функций и ролей, целостность которых во многом определяет структуру личности. В обществе личность зависит от других индивидов, от социального пространства, в частности от типа государства, которое сегодня является главным регулятором в отношениях между личностью и обществом.

Однако очень важно подчеркнуть, что личность — не только продукт общественных отношений, она не только впитывает в себя нормы и ценности социального окружения в процессе социализации, но, во-первых, делает это каждый раз в специ­фичной форме в зависимости от наличного творческого потен­циала, во-вторых, впитывая социальное влияние и раскрывая свои жизненные силы, формируя волю, убеждения, свой внут­ренний мир в установках, в поведении, оказывает обратное влияние на социальное пространство, преобразуя его в соответ­ствии с вырабатываемыми ценностями.Поэтому главная про­блема социологии личности — раскрыть возможности творчес­кой личности в современном мире, стимулировать ее ответствен­ность за все происходящее, поставить ее в большей мере в состояние субъекта деятельности, принимающего решения, дей­ствующего в соответствии с выработанными ценностями.

Нельзя в этом смысле не согласиться с Л.П. Буевой, которая сетует, что одностороннее рассмотрение детерминированности человека объективными показателями по сей день нередко вы­глядит как “запрограммированность” человека бытием, почти не оставляющим места “для свободного саморазвития, самореали­зации личностного потенциала”. Разделяем мнение тех иссле­дователей, которые считают, что подход, ориентированный на целостность личности, понимаемую как единство биологического и социального, сегодня недооценивается как в теории, так и практике социального управления.

Из понятия личности выпадают такие категории, как “харак­тер”, “темперамент”, “индивидуальность”, не включаются эмо­циональные черты человека, его природные задатки и врожден­ные свойства, на основе которых формируются способности личности, ее ценностные ориентации, которые при оптимальном саморазвитии и являются тем механизмом самозащиты личности от разрушающих воздействий социального пространства, кото­рые не только не снижаются в современном мире, но и продол­жают возрастать. И тем не менее сильные личности, творчески одаренные, не только принимают эти удары на себя, но и успешно отражают их, облагораживая социальное пространство для других, которые становятся жертвами обстоятельств, плы­вут по воле волн, не “делают свою судьбу” за счет напряжения воли, самореализации в профессиональном труде, утверждении высоких ценностей жизни и смысла человеческого существова­ния.

Мир хрупок для всех личностей, но наиболее незащищенны­ми в нем являются в большей мере одаренные, талантливые, склонные к большей самоотдаче. Исследования свидетельству­ют, что выше творческий потенциал личности и меньше степень его реализации, тем больше страдания человека.

В начале XXI в. очень важно, наконец, признать простую истину: люди приходят в мир с разными потенциалами, творчес­кими возможностями, одаренностью, талантом. Идея эта идет от Аристотеля, Фомы Аквинского, но, кому бы она ни принадле­жала, она неоспорима. И сегодня проблема в том, чтобы научить­ся измерять разность этих творческих потенциалов, своевремен­но выявлять разнонаправленность творческой одаренности с детства и создавать условия (социальные и личностные) для наиболее, полной их реализации на благо общества. В этом залог успешного решения возникающих глобальных проблем XXI в.

Огромный потенциал творчески одаренных людей, тем более талантливых, может и должен быть поставлен на службу миро­вому сообществу, национальным интересам своих стран Для этого необходима иная философия и современная культура человеческого сообщества; одаренность, талантливость незаме­нимы нигде: ни в науке, ни в искусстве, ни в политической деятельности; они – не предмет зависти, тщеславия, подавления и разрушения, а общенациональное, общецивилизационное до­стояние. А потому поддержка одаренных людей, творчески богатых, – дело всего общества, его политики, проектов и программ. Принцип современного сообщества людей, желающе­го выжить и обеспечить себе источники развития, – предоста­вить всем личностям, пришедшим в мир, равные социальные условия на старте для самореализации, дать многообразный спектр жизненных выборов, профессиональных в том числе способствовать самореализации в различных ролях и функциях. При таких условиях самые достойные, несомненно, займут пред­назначенное им место в жизни, наиболее талантливые и одарен­ные станут признанными лидерами.

Сегодня пирамида социального устройства перевернута Нередко, образно говоря, обществом управляют люди, которые должны были бы управлять автобусом, а те, которые могли бы управлять общественными делами, творить науку, искусство, музыку, часто оказываются не у дел.

Философия “маленького человека”, способного на все если создать ему условия и дать роль или функцию, себя исчерпала. Она завела цивилизацию в тупик, в никуда.

Каждая личность должна выбрать свою роль, функцию но никто не знает, какие они. Выбор делает каждый человек общество только создает возможности для свободы выбора и помогает человеку достойно пройти свой жизненный путь. Ор­ганизация общества, лишающая личность свободы выбора, воз­можности реализовать себя, защитить жизненный смысл суще­ствования, не только нецелесообразна, неконкурентоспособна, но и взрывоопасна, а потому бесперспективна. Элитарность в организации общественных институтов – понятие не социаль­ное а в большей мере воспитательное, педагогическое

Необходимы колледжи, лицеи, специальные художественные и научные школы для одаренных людей. Но доступ в них должен быть всеобщим, критерий отбора – степень одаренности профессиональной пригодности человека к будущей работе. Другого не дано, в противном случае – стагнация развития, нарастание, разрушающего потенциала, безответственности личного начала, которое накапливается в каждой живой клетке общества и грозит его распадом на этом “клеточном уровне”.

Словом, социальная сущность современного развития обще­ства против “социальной одинаковости”, “социальной уравни­ловки”, но и против аморальных отношений между людьми, вызываемых так называемыми “врожденными пороками рынка, требованиями неомальтузианской теории.

Сегодня пробивает себе дорогу теория “естественного права человека на развитие и реализацию каждым человеком своих способностей к созидательному мышлению и творчеству. В рам­ках “естественного права” вполне правомерна теория элитарно­го развития”, которая ему не противоречит.

Каждый человек реализует то, что в нем заложено природой и не больше. Если же заложено больше, то это становится при раскрытии не только его личным достоянием, но и благом для всех в процессе человеческого общения, которое является все более богатым и универсальным в условиях информационной цивилизации.

Однако эти силы общества, скрытые на его личностном уровне, равные, по оценкам некоторых ученых, силе расщеплен­ного ядра в социальном выражении, пока далеки от реализации. Более того, они разрушаются, подавляются, а следовательно, приобретают отрицательный заряд, способный разрушить само общество. Поэтому сбалансированное, гармоническое в будущем развитие общества, о чем сейчас так много говорят, без гармо­низации различных личностных потенциалов, без гуманистичес­кой работы всего общества, его профилактической деятельности на личностном уровне невозможно.

2. Каковы же универсальные социальные технологии такого поворота общества к личности, защиты ее жизненных сил?

Прежде всего речь идет о смене парадигмы общественного развития, о становлении современной философии информацион­ной цивилизации.

Сегодня мы имеем перевернутую пирамиду защиты индиви­дуальной и социальной субъективности человека. Личность и социальная среда, ее окружающая, – это единое целое. Но не личность существует для социальной среды, а последняя должна средствами свой организации создавать условия для развития жизненных сил человека (рис. 2).

Рис 2.Соотношение личности и общества

Социальная среда и личность находятся в диалектическом взаимодействии. Социальная организация своим смыслом имеет обеспечение благоприятных условий для развития личности, которая реализует свои жизненные силы через социальную организацию.

Исторический опыт показывает, что личность способна реа­лизовывать себя в полной мере, когда она свои внутренние ценности не противопоставляет общественным, гражданским, национальным, а строит свой жизненный путь с их учетом, под влиянием их определяющего воздействия. Личность всегда свя­зана с нацией, родиной, семьей, племенем, государством. Аб­страктная личность, лишенная социальной оболочки, лишается и смысла своего существования.

Более того, личность, сформированная в таком биотелесном духе, может стать разрушительной силой для социального про­странства, в котором она живет. Эта идея “безграничности личности”, ее “божественного самосмысла” особенно разруши­тельна для России, которая всегда существовала на основе соборности, гражданственности, патриотизма, государственнос­ти, которые утверждались не как категории вообще, а как прочные ассоциации своих граждан, которые возлагали свои труды на алтарь Отечества. Без этого нет и не может быть русской нации, российской государственности. Подогреваемые российским либерализмом ложные ценности идейно способству­ют распаду российского социума, подъему племенного сепара­тизма, национальной и региональной обособленности, что угро­жает национальной безопасности и целостности России.

Цели и смысл человеческого существования, подчиненные зарабатыванию денег для борьбы за существование и выживание, накоплении собственности и капитала, как самостоятельные ценности, как смысл личностного существования, не выдержи­вают критики и на Западе. Поворот пирамиды ценностей жизни в условиях информационной цивилизации начался, тенденция эта уже просматривается. Об этом, в частности, свидетельствует начавшийся переворот от колониального мышления к новому, экологическому, живому знанию, в основе которого лежит бе­режное отношение к природе, ее ресурсам, экономии энергии[56], что составляет первую важную часть жизненной среды личности, без гуманизации которой защита жизненных сил человека невоз­можна.

Развернувшееся сегодня в мире могучее движение за восста­новление экологического равновесия, за чистоту природной среды также, свидетельствует о жизненности данной тенденции.

Однако в мире пока плохо осознается тот факт, что дефор­мация природной среды, угрожающая сегодня жизни личности, есть лишь следствие разрушенности ее второй природы — соци­альной, ее духовных основ[57].

Богатое общество — это богатство его индивидуальных сил, отдельных клеточек — личностей. Общество как сложная соци­альная система сильно тем, что обеспечивает саморазвитие, самореализацию его территориальных и трудовых ассоциаций, общественных институтов, социальный смысл которых — объ­единять отдельные личности и обеспечивать их многостороннее развитие.

В области социальной организации общества и деятельности ее отдельных институтов, прежде всего государства, мы имеем пока ту же перевернутую пирамиду, которая направляет всю силу своего воздействия на личность. Сегодня все элементы среды (природной и социальной) давят на личность, которая “держит удары” их разрушающих деструктивных сил. (рис. 3.)

Выводы ряда ученых, данные многочисленных социологичес­ких исследований, которые мы здесь не приводим по причине их общеизвестности, свидетельствуют, что многие из этих видов воз­действия являются разрушающими для личности, воспринимаются ею как фатальная необходимость, неизбежное бремя, рок.

Рис. 3.Современное соотношение общества и личности

Ответной реакцией незащищенной личности является агрес­сия против общества, антиобщественное поведение в различных формах: преступность, терроризм, наркомания и т.п. При таком состоянии дел отдельный человек не. может стать ответственным субъектом за все происходящее, не в состоянии сохранить при­роду и все существующее на Земле.

Проблемы эти обозначаются все отчетливее, они становятся кричащими. Россия — только частный случай, правда, наиболее драматический в силу целого ряда причин. Каковы же выходы из этой тупиковой для цивилизации ситуации, универсальные технологии оздоровления социальной жизни? К чести современ­ного общества следует сказать, что они предлагаются мировой научной общественностью. Дело теперь за субъектами управле­ния, ООН, прежде всего политическими институтами и отдельными политическими деятелями. Прецеденты такие в мировой истории уже были, когда отдельные политические лидеры бро­сили вызов невежеству, вводили современные данные науки в свои политические действия и обеспечивали прогрессивное раз­витие своим странам.

Подтверждением тому является новый курс, взятый в свое время США на пути выхода из кризиса под руководством выдающегося политика современности Франклина Делано Руз­вельта.

Современной доктриной высвобождения личностных сил в социально-экономической сфере является теория коллективной формы собственности в различных ее модификациях (корпора­тивной, коллективной, кооперативной, акционированной, аренд­ной и т.п.), изложенная выше. Она позволяет защитить жизнен­ные силы личности от разрушающих воздействий общества, его социальных институтов, формировать гражданское общество, где личность приближена к средствам производства, непосред­ственно участвует в распределении продуктов и услуг, а следо­вательно, в распоряжении своей судьбой. Сами социальные институты (трудовые коллективы, семья, бытовое окружение, территориальные ассоциации и другие элементы микросреды) все в большей мере выступают в качестве таких социальных организаций общества, которые, объединяя разные творческие индивидуальности, способствуют как появлению дополнитель­ной социальной энергии (энергии социальной организации), так и наиболее полному расцвету сил каждого индивида. Оздоров­ление социально-экономических отношений создает объектив­ные предпосылки для политического раскрепощения личности.

Опыт развитых стран, уже добившихся определенных успе­хов в области социально-экономического оздоровления жизни, показывает, что это положительно влияет на процесс становле­ния правового демократического государства, которое из сред­ства политического давления на личность постепенно превраща­ется в интеллектуальный центр общества, мотивирующий своих граждан к производительному труду и жизни в целом. Такие государства все в большей мере наряду с административно-по­литическим мерами, силой закона все полнее используют методы социального управления, духовно-культурного, информацион­ного, интеллектуального мотивирования своих граждан к до­стойной для человека жизнедеятельности.

Происходит постепенное изменение характера и содержания самой власти государства, которая все в большей мере демокра­тизирует информационные потоки, обеспечивает свободу печати, расширяет рамки гласности и поднимает роль общественного мнения в решении общественных дел. Формирующееся граждан­ское общество, его институты опираются в своей деятельности на общедоступные банки данных, современные наукоемкие ин­формационные технологии, что в свою очередь повышает зна­чимость социального контроля общества, его социальных инсти­тутов, следовательно, каждой личности за деятельностью госу­дарства.

Пирамида и в этой области переворачивается в сторону государство — для общества, каждого гражданина. В отличие от ее теперешнего состояния общество, личность — для государ­ства, имеющего неограниченную власть над личностью.

Власть интеллекта реализуется все в большей мере и в деятельности государственной службы, неумолимо требуя наи­более профессиональных специалистов во всех формах власти: законодательной, исполнительной, судебной, которые все в большей мере насыщаются информационно-аналитической и ин­теллектуальной работой. Речь, конечно, идет о теоретической модели организации общества и тех прогрессивных тенденциях в этой области, которые имеют место. Однако нельзя как недо­оценивать, так и преувеличивать их пользу, потому многое в развитии цивилизации будет зависеть от коллективной воли, духовной культуры субъектов управления. Последние либо вос­пользуются этой возможностью на пути обеспечения цивилизационной безопасности, либо ввергнут мир в новые катаклизмы и страдания личности.

Теоретическая модель такого будущего развития (сбаланси­рованного, а затем и гармонического) схематически может быть представлена в виде пирамиды, вершиной которой является личность (рис. 4).

При таком подходе личность становится смыслом социально­го прогресса. Их взаимодействие в обществе осуществляется на основе других принципов организации.

Гражданское общество все в большей мере выступает как ассоциация социальных институтов, а через них и личностей. Производство, экономика приобретают строго заданную соци­альную ориентацию, высшим регулятором общественной жизни

Рис 4.Теоретическая модель гармонического соотношения личности и общества

наряду с законом становится культура, нравственные нормы и ценности жизни. Последние через наукоемкие технологии посту­пают в сферу управления, где политическая власть выступает все в большей мере как информационно-аналитический и куль­турный центр общества, сокращающий традиционные методы властного регулирования и увеличивающий мотиваторы целесо­образности поведения человека в обществе.

Само государство все в большей мере делегирует своим социальным институтам, ассоциациям, отдельным личностям функции управления и распоряжения собственными делами, сокращает методы политического давления и расширяет сферу правового, духовно-культурного, интеллектуально-информаци­онного воздействия на граждан.

3. В процессе социализации личности все в большей мере возрастает роль технологий саморазвития личности, когда сам человек волен выбирать свой жизненный путь и отвечать за свои действия в мире, что и обращает человека к его самосознанию.

Человек может сделать свою жизнь осмысленной, во-первых, с помощью того, что мы даем жизни(в смысле нашей творческой работы); во-вторых, с помощью того, что мы берем от мира(в смысле переживания ценностей); в-третьих, посредством пози­ции, которую мы занимаемпо отношению к судьбе, которую мы не в состоянии изменить. Соответственно этому членению выделяются три группы ценностей: ценности творчества, ценнос­ти переживания и ценности отношения. Приоритет, по мнению всемирно известного психолога В. Франкла, принадлежит цен­ностям творчества[58]. Остановимся на ценностях творчества. Фи­лософия творчества имеет большую историю, ее основы, напри­мер, представлены в произведениях Н. Бердяева. Человечеством на протяжении веков разработаны специальные технологии раз­вития творческих способностей личности в различных видах деятельности, например в сфере управления. Именно в этой сфере произошла революция, а творческий человеческий фактор стал решающим условием достижения успеха. По этому вопросу в последнее десятилетие появилось огромное количество публи­каций, монографий, проведены научные исследования.

В науке начался серьезный разговор, проводятся исследова­ния в области духовного потенциала человека, цель которых — пробудить интерес личности к своему духовному здоровью как основе прочных успехов в жизни и смысла человеческого суще­ствования. Предлагаются психологические технологии само­оценки своих способностей, интеллектуальных сил и пути само­совершенствования.

И хотя подобного рода литература не всегда отличается высокими достоинствами, описания психологических техноло­гий развития и защиты личностных сил полезны и необходимы. Конечно, гению, яркой одаренности нужны не столько техноло­гии, тренинги, “мозговые коллективные штурмы”, сколько бла­гоприятные экономические, социально-политические и культур­ные условия для мотивации к творческой деятельности. В этих условиях каждый человек использует имеющиеся методики, технологии творчества, развивая, перерабатывая и обогащая ранее существовавшие. Поэтому для утверждения смысла чело­веческого существования и новой парадигмы общественного развития будущего сбалансированного и гармонического разви­тия мира необходимо достижение единства объективных и субъ­ективных факторов, взаимодействующих в процессе развития личности нового типа.

Словом, если попытаться сегодня выстроить модель сбалан­сированного гармонического развития мира, то схематически она может быть представлена в виде нескольких тенденций, где вектор развития постепенно смещается из состояния сегодняш­него в сторону закономерностей, принципов будущего (табл. 3).

На наш взгляд, это контуры новой парадигмы общественного развития цивилизации в XXI в., стран и народов, которые на этих новых принципах могут занять подобающее им место. В противном случае можно ожидать конфронтации, усиления со­циального напряжения в мире, социального одичания и развала социальных связей. Становится очевидным, что в центр всех общественных перемен в XXI в. выдвигается личность, которая, наконец, должна получить большие возможности для реализа­ции своих сущностных сил. Иначе она не только не станет хозяином, отвечающим за все происходящее на Земле, но и разрушит своим негативным зарядом мир, который становится все более хрупким.

Главное в защите личностных сил — утверждение человека-собственника, распоряжающегося результатами своего труда и тогда отвечающего за все, что происходит вокруг. При этом условии возможно и гражданское общество, которое ставит под свой контроль государство, политическую власть и превращает ее в интеллектуальный центр управления общественными дела­ми. Только при наличии свободного труда (не наемного), проч­ных гарантиях распоряжения его результатами и собственнос­тью, что создает объективные предпосылки для развития граж­данского общества, возможно отступление тех бед и страданий, которые сегодня сопровождают человека на протяжении его жизненного пути.

Между тем решение этих проблем пока не имеет достаточного социологического обеспечения, современной социологической теории личности, технологий ее мотивации к труду и жизни в целом, к достойному поведению. К разработке наукоемких тех­нологий социализации человека и его сущностных сил социоло­гия управления только приступает. Но и они сегодня не востре­бованы политической властью, которая исключает личностный потенциал из механизма своего цивилизационного развития. Между тем в условиях информационной и управленческой ре­волюций социализация личности, ее мотивация к деятельности, поведение в социальных организациях, в системе властных отношений — одна из актуальных проблем науки и власти, возможно, даже их суть.

Таблица 3

ТЕХНОЛОГИИ ИННОВИРОВАНИЯ

И личностью

Раздел IV

СОЦИАЛЬНЫХ ИНСТИТУТОВ ОБЩЕСТВА

Глава 14

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Модель управленческого цикла.

2. Стадии управленческого цикла.

3. Алгоритм социального управления.

1. Сегодня остается актуальным вопрос: как руководителю организовать процесс решения управленческих задач в руково­димой им системе? В каком порядке, в какой степени и в какой последовательности использовать достижения теории управле­ния при подготовке различных решений?

В этой связи возрастает значение формализации процесса управления, определения при этом последовательного порядка процедур, которые при современных условиях обеспечивают оптимальное управление[59].

Однако научные методы и средства могут оказаться незаме­нимым средством оптимизации управления только тогда, когда точно определится их место в управленческом процессе. Иными словами, задача заключается в обосновании современного воз­зрения на технологизацию социального управления.

Наиболее общая технология социального управления может быть представлена в виде управленческого цикла. Ее теорети­ческое обоснование и широкое использование в практике имеют непреходящее значение для рационализации управленческого процесса и повышения эффективности управленческой деятель­ности, формирования социально-технологической культуры. На основе современной технологии управления вполне возможно решать задачу инновирования различных уровней и сфер соци­ального управления. При этом частные технологии должны основываться на наилучших достижениях общей технологии, включать эффективные современные методы и средства анализа и решения проблем и вместе с тем отражать специфику управ­ляемого объекта, научные требования, предъявляемые к руково­дящим кадрам.

Технология не противостоит теории, а представляет ее кон­кретизацию и реализацию в удобной для практического исполь­зования форме. Чем глубже технология связана с теорией, тем больше ее возможности превратиться в средство изменения управляемых объектов. Еще раз подчеркнем, что появление и развитие технологии открывают принципиально новые возмож­ности для использования знания, для превращения науки в социально-преобразующую силу для всех субъектов управления, гражданских институтов общества, участвующих в этом процес­се.

Существенным признаком организации управления является его непрерывный характер. Всякая управленческая деятельность предполагает реализацию последовательного ряда процедур, ко­торые начинаются с определения цели и завершаются выполне­нием задач, порожденных этой целью. На основе полученной информации о решении этих задач ставится новая цель. В этом смысле говорится о цикличности управления[60].

Управленческий цикл в социальных системах имеет свою специфику. Подчеркнем, что функционирование технических систем в отличие от общественных имеет стереотипный характер, требует наиболее точной и однозначной реализации предписанной технологии. Функционирование социальных систем нераз­рывно связано с развитием. После решения одной проблемы обычно возникает несколько других, более сложных, и в этом, между прочим, выражается восходящий характер общественного развития и управления.

Конечно, не исключены ситуации, когда принятое решение оказывается неэффективным, задерживает, а в некоторых слу­чаях даже возвращает назад соответствующий процесс. В этом смысле не всякий новый цикл управления является звеном в цепи инновационного развития. Но взятый в своей целостности управленческий процесс должен обеспечивать прогрессивное развитие, переход от низших к высшим формам социальной деятельности.

Отдельные циклы не оторваны друг от друга, а внутренне связаны между собой. Повторение процедур, включенных в цикл, не исключает, а предполагает решение новых проблем.

Управленческий цикл в социальных системах не является какой-то неизменной, имеющей значение для всех условий тех­нологией управления. В процессе функционирования и развития общества, а тем более выхода его из кризиса возникает необхо­димость изменения как цикла в целом, так и составляющих его процедур.

Чтобы отвечать потребностям развития, управленческий цикл должен обеспечивать изменение управляемого объекта, перевода его из фактического состояния в некоторое желаемое состояние. Естественно, это желаемое состояние определяется не произ­вольно, а в соответствии с закономерностями развития управля­емых объектов.

Изучение управленческого цикла означает прежде всего структурирование процесса решения задач, порожденных про­блемными ситуациями, выявление его основных и общеобяза­тельных стадий и описание необходимого порядка процедур, обеспечивающих оптимальность управленческого решения и вы­сокую эффективность практических действий.

Абстрактная модель управленческого цикла характеризует общие, логически следующие друг за другом стадии управления в обществе.

Всякая стадия имеет свое, определенное логикой управления место в общей управленческой технологии. Поэтому их упоря­дочение происходит не произвольно, а в соответствии с их целевыми функциями, принципиальной схемой управленческого цикла.

Систематизирование отдельных видов деятельности и их обо­собление в относительно самостоятельные стадии направляет субъект управления на верный путь выработки оптимальных управленческих решений, предохраняет его от субъективистско­го, одностороннего подхода, выявляет его ответственность и обязанности в процессе решения управленческих задач. Смысл модели заключается в том, чтобы показать, как нужно разраба­тывать решения.

В научной литературе имеются различные воззрения на сущ­ность и этапы управленческого цикла. Анализ этих воззрений дает возможность не только увидеть их недостатки и проблемы, но и выработать современную концепцию управленческого цикла, инновировать всю систему социального управления.

Согласно Р. Акоффу, цикл управления включает четыре этапа: принятие решения, внедрение, оценку и рекомендацию об изменении. Всякий этап основывается на соответствующей ин­формации и определенным образом связан с другими этапами. Недостаток данного подхода заключается в том, что не вычле­няются целевые и информационные процедуры в управленчес­ком цикле.

Поэтому рассмотрим следующую схему процесса выработки решений: выяснение поставленной задачи, оценка обстановки, составление выводов о ней, разработка замысла, осуществление расчетов (в том числе построение, математической модели “бое­вых” действий), анализ результатов расчета, принятие решения и его оформление. Возможно и еще большая детализация про­цесса решения управленческих задач: определение целей, выяв­ление проблем; исследование проблем; поиск решения; оценка и выбор решения; согласование решения; утверждение решения; подготовка к вводу в действие решения; управление применени­ем решения; проверка эффективности решения.

Весьма перспективным при выработке модели управленчес­кого цикла является использование достижений программно-це­левого и комплексного подхода. Так, Г.А. Арбатов, обобщая современные тенденции в понимании управленческого процесса, указывает на следующие его основные элементы:

• открытие и обоснование конечных целей и на этой основе промежуточных целей и задач, которые должны решаться на всяком этапе;

• открытие и сведение в единую систему частей решаемой задачи, взаимосвязей ее с другими задачами и объектами, а также последствий принятых решений;

• открытие, и анализ альтернативных путей решения задачи в целом и ее отдельных элементов (подзадач), сравнение альтер­натив с помощью соответствующих критериев и экспертных оценок и выбор оптимального решения;

• создание (совершенствование) структуры организации, призванной реализовать программу и обеспечить наибольший эффект; разработка и принятие конкретных программ по финан­сированию и осуществлению как долгосрочных, так и средне- и краткосрочных работ.

В связи с вышесказанным возможна следующая модель уп­равленческого цикла (схема 4).

II

Схема 4

Данная модель, во-первых, отражает реальный управленчес­кий процесс и вместе с тем представляет собой средство его дальнейшего изучения и освоения, привнесения новшеств. Обо­собленные здесь стадии соответствуют процедурам, реально осуществляемым субъектами управления при принятии решений и их выполнении.

Во-вторых, модель интегрирует наиболее важные достиже­ния теории социального управления, она построена в соответст­вии с требованиями программно-целевого и комплексного под­хода. Подчеркивание главенствующего значения цели модифи­цирует все последующие стадии и процедуры, позволяет исполь­зовать инновационный потенциал для принятия оптимальных решений.

В-третьих, модель дает возможность замкнуть цикл управ­ления, обеспечивая логический переход от ретроспективной ста­дии одного цикла к целевой стадии другого цикла. Таким образом, обеспечивается преемственность и поступательность в управлении.

Точно определить этапы (стадии) управленческого цикла и их содержание — значит положить начало проектированию технологии управления.

2. Следующий шаг — структурирование стадий управленчес­кого цикла. В понятие “стадия управленческого цикла” включа­ется относительно обособленная часть процесса решения управ­ленческих задач, в рамках которой совершаются определенные процедуры, т.е.. обязательный порядок последовательных дейст­вий. Отдельное действие, рассматриваемое в его внутренней связи с остальными элементами процедуры, может быть охарак­теризовано как операция.

К первой, целевой, стадии управленческого цикла могут быть отнесены следующие процедуры и операции: выявление главной, приоритетной проблемы, осознание необходимости ее решения, формулирование цели.

Выявление проблемы, которую предстоит решать, является познавательным процессом. Особенно важное значение здесь имеет овладение субъектом управления всем арсеналом методов научного познания: наблюдение, сравнение, эксперимент, аб­страгирование, системный анализ, синтез, “мозговой штурм”, моделирование, прогнозирование, проектирование, инновацион­ные деловые игры и др. Сознательное и целенаправленное использование всего комплекса познавательного инструментария современной науки дает возможность субъекту управления сде­лать правильные выводы и заключения. Специфика этих выво­дов в области управления заключается как раз в определении главной проблемы, решение которой диктуется необходимостью инновационного прорыва.

Одно из важнейших условий эффективности управления — своевременность выявления и осознания проблем, которые пред­стоит решать.

Наиболее частой ошибкой субъекта управления труда явля­ется несвоевременность принятия решения: или момент, когда следует действовать, вообще пропускается, или кое-что делается, но уже с опозданием либо преждевременно. Ошибки такого рода объясняются не только неопытностью кадров. Чаще они кроются в недостатках самой системы управления[61].

Чем больше, разрыв между возникновением и осознанием назревших проблем, тем выше опасность потери темпа управля­емости, появления конфликтных ситуаций. К сожалению, забы­вают, что нерешенный своевременно вопрос со временем всегда решается труднее. Дать возможность тому или иному процессу развиться в нежелательном направлении, а затем приступать к его решению — верный признак плохого стиля руководства.

Анализ зависимости между продолжительностью цикла и эффектом управления показывает, что чем меньше цикл, тем эффективнее решение.

Как правило, принятию управленческого решения предшест­вуют определенные изменения как в объекте, так и в субъекте управления. В социальной деятельности непрестанно возникают новые явления и процессы. Еще до полного их развертывания проявляются соответствующие симптомы и тенденции, которые для опытного руководителя служат достаточным основанием и стимулом, чтобы изучить проблему и при необходимости найти ее решение. “Почувствовать” возникшую ситуацию для приня­тия решения и действовать на опережение — первое требование к руководителю.

Динамизм современной жизни, столь характерный для пере­ходного этапа, требует от руководителя развитого чувства ново­го, способности к верному анализу процессов, к принятию эффективных решений. Индивидуальная способность руководи­теля развивается и усиливается посредством использования эф­фективных средств анализа управляемых объектов таких, как социологический мониторинг, контрольная сигнализация, дейст­венная обратная связь и др. Их предназначение — быть своеоб­разным “радаром”, который улавливает отклонения и неблаго­приятные тенденции[62].

Правильное формулирование задач управления требует: со­брать информацию о социальных, политических, организацион­но-технических, экономических и других процессах, которые могут привести к возникновению социальных проблем; подгото­вить информацию, которая отражает взаимосвязь м0жду этими процессами и причинно-следственными зависимостями, а также дает возможность сделать необходимые заключения и выводы; проанализировать требования населения о назревших, но еще не решенных проблемах; провести сравнение между нормами социального поведения и нормами, установившимися в организации, чтобы раскрыть различие между ними; сформулировать пробле­му, сравнивая содержание принятых решений с достигнутыми результатами.

К целевой фазе управленческого цикла относятся также следующие виды деятельности: оценка актуальности проблемы; анализ имеющейся и желаемой структуры субъекта и объекта управления; начальное описание возникшей ситуации.

Важнейшей процедурой на этой стадии управленческого цикла является определение цели, построение “дерева целей”. В связи с этим возрастает знание теории и технологии целеполага-ния.

Определение цели и осознание необходимости решения дан­ной проблемы — чрезвычайно важный, но только начальный этап в подготовке решения. Затем во всей своей сложности встает вопрос о наборе и последовательности операций, которые следу­ет осуществить для выработки оптимального решения.

В типичных ситуациях субъект управления формулирует свое решение на основе опыта и установленных правил в организа­ции. В таких случаях достаточно интуиции и опыта, чтобы отреагировать на возникшую проблему.

Иной подход нужен, когда требуется принимать стратегичес­кие решения в условиях высокой степени неопределенности. В этом случае задача субъекта управления состоит в том, чтобы преодолеть эту неопределенность, обеспечить принятие макси­мально обоснованного решения. Наиболее существенная часть этой задачи — сбор и обработка необходимой информации (в информационно-аналитических центрах). Решение задачи про­исходит на второй стадии управленческого цикла, которая может быть названа дескриптивной (описательной).

Эффективность вырабатываемого решения определяется не только количеством, но и качеством информации. Именно ин­формационно — аналитические службы призваны предваритель­но выявить ценность наличной информации, ее глубину и содер­жательность, степень отражения реальных процессов, для воз­действия на которые предназначено решение. Обеспечение до­статочной по объему и качественной информацией предохраняет субъекты управления от существенных ошибок. При этом здесь речь идет об объективной информации не только о внешних признаках происходящих процессов, но и об их сущности.

Выработка научно обоснованных решений предполагает все­сторонний анализ управляемых объектов. Знания только отдельных фактов недостаточно для выполнения этого требования. Поэтому переработка информации включает не просто сбор данных, но и грамотное использование аналитических моделей: структурной, динамической, типологической, факторной, соци­ально-технологической.

Это еще раз подтверждает необходимость системного подхода при подготовке и принятии руководящих решений.

Освоение информации, необходимой в различных ситуациях при современных требованиях управления, должно происходить не эмпирически или интуитивно, а на основе соответствующих норм. Отсюда логически вытекает необходимость разработки норм для информации, требуемой на различных уровнях систе­мы управления.

Хорошо организованная информационно-аналитическая служба имеет не только осведомительную, но и предупредитель­ную, превентивную функцию. Если руководитель принимает неправильное решение, она должна отметить величину ошибки принятого решения, зафиксировать степень неоптимальности, т.е. содействовать совершенствованию службы управления.

В настоящее время актуализируется значение принципа опе­режающего информационного обеспечения решений. Информа­ционно-аналитическая служба должна не только обеспечивать информацией соответствующие требования, но заранее, до по­ступления заявок, давать необходимые сведения, предвидя воз­никновение потребности в них.

Узловой вопрос на современном этапе — развитие и совер­шенствование умения руководящих кадров пользоваться налич­ной информацией и, что особенно важно, научиться трансфор­мировать ее в эффективные управленческие решения. Это пред­полагает систематическое обучение кадров методам и формам анализа информации, фильтрации, извлечению из нее тех ком­понентов, которые содействовали бы повышению научного уров­ня управленческих решений.

Итак, вторая стадия управленческого цикла может быть названа дескриптивной. На ней осуществляется описание реаль­ной ситуации.

Субъект управления не регистрирует механически все иду­щие из окружающей среды сигналы, а производит селекцию, отбор в соответствии с поставленными перед системой целями.

Третья стадия управленческого цикла, названная в модели прескриптивной, охватывает виды деятельности, связанные с трансформированием описывающей информации в предписывающую, командную информацию. Главное здесь — выработка и принятие управленческих решений.

Понятие “управленческое решение” имеет два основных зна­чения. Во-первых, им обозначается предстоящее действие. Вся­кое решение фактически является действием в проекции, наме­рением осуществить некое преобразование. Второе значение понятия “управленческое решение” состоит в том, что процесс нахождения ответа на данную задачу осуществляется посредст­вом выбора одной из возможных альтернатив действия в про­блемной ситуации.

Управленческое решение, определяется как социальный акт, подготовленный на основе вариантного анализа и оценки, при­нятый в установленном порядке, имеющий директивное общео­бязательное значение, содержащий постановку целей и обосно­вание средств их осуществления, организующий практическую деятельность субъектов и объектов управления[63].

По сути это выражение управленческой воли, движения от познания к практике. Своевременное принятие и реализация решений, оперативная их корректировка в ходе работы в соот­ветствии со спецификой постоянно меняющихся требований, обстоятельств, рыночной конъюнктуры — характерная особен­ность современного стратегического управления, антикризисно­го в особенности.

Принятие, и осуществление управленческих решений — одна из основных функций любого руководителя и любого руководя­щего органа независимо от его места в служебной иерархии. От качества управленческих решений в очень большой степени зависит, как будут функционировать управляемые объекты, каков будет эффект управленческой деятельности.

Основные причины слабых решений сводятся к тому, что недостаточно точно и полно отражены объективные условия: нехватка достоверной и своевременной информации, квалифи­кации, отсутствие глубокого научного анализа; неудачен выбор самой проблемы управления, предопределяющей неэффектив­ность решения; выдвигаются необоснованные гипотезы и ставят­ся нереальные цели; недостаточно точно определены сферы правового регулирования и формы правового и иного воздейст­вия.

Наряду с гносеологическими существуют и социально-психо­логические причины принятия неправильных решений. Нередко не учитывается то, что в условиях рыночной экономики общест­венные, государственные, корпоративные, групповые, личные, частные интересы зачастую не совпадают. Если в принимаемых решениях этот фактор не учитывается, то появляются дефекты системы стимулирования для сближения интересов. Эффектив­ность таких управленческих решений резко падает. Принятие неправильных решений порождает “реакцию бумеранга”, поло­жение дел еще более ухудшается, количество проблем возраста­ет. Ярким подтверждением сказанному являются стратегические решения по проведению приватизации, отрицательные последст­вия которых известны всем.

После принятия управленческого решения, учитывающего достижения науки и практики, необходимо организовать его выполнение. Это четвертая стадия управленческого цикла —реализационная. На этой стадии субъект управления прибавляет к силе идей силу организации. Эффективность организационно-исполнительской деятельности определяется не только усилиями управленцев, но и умением строить эту деятельность на научной основе.

Определение действенных путей реализации цели является сложной конструктивной и логической деятельностью, которая включает: выбор оптимального варианта действия, сообразного с данными критериями; наиболее эффективное распределение средств, ресурсов и сил; программирование конкретного хода процесса, который переводит управляемый объект из одного состояния в другое; распределение ответственности между ис­полнителями и т.д.

Завершающая стадия управленческого цикланазывается ретроспективной,потому что ее основное содержание составля­ют обобщение и анализ результатов выполнения управленческо­го решения. Оценка реализации данного решения дает возмож­ность узнать положение дел на управляемых объектах, выявить новые проблемы, положить начало новому циклу.

Для реализации ретроспективной стадии управленческого цикла необходима разработка системы научно обоснованных критериев оценки полученных результатов. На этой стадии должно осуществляться: сравнение запланированных в решении результатов с фактически достигнутыми, оценка целесообраз­ности решения; обоснование необходимости новых или дополни­тельных решений субъекта управления.

При такого рода оценках можно применить следующую тех­нологию.

Во-первых, анализируется результат системы и повторно оценивается обоснованность целей (задач), стоящих перед ней в данный период. Если будет установлено несоответствие, то вносятся коррективы в критерии оценки.

Во-вторых, анализируются взаимосвязи между оцениваемой системой и остальными социальными системами по нисходящей и восходящей линиям и фиксируется влияние, которое они оказывают на конечный результат. На этой основе устанавлива­ется реально достигнутый результат, а вышестоящая инстанция оценивает вклад руководителя и руководства в целом в его достижение.

В-третьих, после выработки обобщенной ретроспективной оценки внутренних возможностей и внешних влияний на управ­ляемый объект изучается, как действовал руководитель в данной ситуации, какую активность он проявил, чтобы реализовать стоящие перед организацией задачи, преодолеть помехи объек­тивного и субъективного характера на пути к цели.

Важное методологическое требование оценки управленческой деятельности — единство количественных и качественных кри­териев. Каждый из этих критериев имеет конкретное, динами­чески изменяющееся содержание в зависимости от этапа разви­тия социального организма, от целей, которые ставятся, от достижений науки и техники, от характера и значения соответ­ствующего процесса или явления.

Таким образом, современная технология социального управ­ления выступает как последовательный ряд процедур, система­тизированных в пяти основных стадиях: целевой, дескриптив­ной, прескриптивной, реализационной, ретроспективной. Она дает возможность использовать весь инструментарий технологизации, информатизации, интеллектуальных, аналитических, экспертных систем, базируется на программно-целевом и ком­плексном подходе, указывает путь дальнейшего совершенство­вания социального управления и повышения его эффективности.

3. Концепция цикла имеет важное методологическое значение при построении организационной структуры управления. Сфор­мировать современную эффективную структуру управления — значит создать для входящих в нее звеньев реальные возможнос­ти реализовать все необходимые процедуры, связанные с подго­товкой, осуществлением и анализом управленческих решений, опираясь на науку и используя инновационный управленческий инструментарий.

С выработкой современной научно обоснованной концепции цикла управления делается важный, существенный шаг вперед в алгоритмизировании управления, т.е. в точном предписании технологии управленческого процесса. Современные достиже­ния науки дают возможность детализировать алгоритм управле­ния, определив место различных процедур и операций в управ­лении.

В кибернетике формализация и алгоритмизация управления очень часто связываются с использованием точных математичес­ких методов. Однако известно, что многие явления в обществе не поддаются квантификации. В управлении социальными про­цессами принимают участие люди со своей собственной волей и мнением. Поэтому логичен вопрос: возможно ли выработать формализованный алгоритм социального управления?

Необходимость разработки алгоритма управления большими социальными системами определяется тем обстоятельством, что одних нормативных документов, регламентирующих механизм субъективного управления системы, недостаточно для самого способа осуществления управленческого процесса.

Понимая под алгоритмом предписание, определяющее со­держание и последовательность операций, которые приводят исходные данные к искомому результату,отметим исключи­тельную важность его создания. Именно алгоритм управления направляет руководителя по наиболее краткому и результатив­ному пути решения определенных задач; интегрирует в управ­ленческом процессе наиболее важные и мощные современные методы анализа и руководства; создает возможности посредст­вом формализации определенных процедур рационально ис­пользовать электронно-вычислительную технику, информацион­ные сети в управлении.

Если бы социальное познание достигло такого уровня, при котором будут широко применяться математические методы, то алгоритм управления социальными системами имел бы значи­тельно большую познавательную силу. Однако независимо от этого алгоритмизация процесса социального управления оправ­данна и при недостаточной степени квантификации обществен­ных процессов и явлений. Алгоритмизация дает возможность создать стройную систему использования современных научных методов и средств, реалистического определения их эвристичес­кой и конструктивной силы. Заметим, что речь идет не о готовых рецептах, а о структурировании процессов, связанных с подго­товкой управленческих решений.

При ответе на поставленный вопрос следует иметь в виду и то обстоятельство, что основное содержание системного анализа (а алгоритм управления основывается на системном анализе) состоит не в формальном математическом аппарате, описываю­щем системы и решения проблем, не в специальных математи­ческих или иных методах, а в его концептуальном (понятийном) аппарате, в его идеях и подходе, позволяющих привлекать формальные и специальные математические, логические, эврис­тические и другие методы в рамках определенной методологии.

В.Г. Афанасьев подчеркивал: “Если имеются более или менее сходные системы управления (а их среди социальных объектов немало), то математика позволяет отыскать общую формулу, алгоритм управления и широко использовать его в управлении всеми объектами сходного типа”[64].

Признание принципиальной возможности алгоритмизировать процесс управления в его целостности вовсе не снимает вопрос о том, целесообразно и необходимо ли алгоритмизировать и формализовать каждую отдельную процедуру. Можно считать общим правилом, что чем более стереотипна и структурирована данная операция, тем больше возможность ее алгоритмизировать и, наоборот, творческая деятельность субъекта управления при необходимости осуществляется и с помощью эвристических ме­тодов и средств. Из-за динамичности и большого разнообразия проблем, которые решаются, еще не найдены универсальные алгоритмы, определяющие решение руководителя.

На основе достижений науки управления можно предложить следующий алгоритм (систему обязательных процедур) при подготовке, принятии и осуществлении решений в больших социальных системах:

определение цели (Ц);

анализ и обработка информации (АОИ).Это ряд процедур, который включает сбор сведений различного характера и раз­личной степени обобщенности в ходе практического управления и с помощью социологических и других конкретных исследова­ний;

выработка модели (М)как средство углубления анализа явления, о котором подготавливается решение;

прогнозирование (П)будущего состояния явления, на основе которого модель совершенствуется, превращается в М₁ выработка концепции (К), с помощью которой определяется наиболее общий подход к решению данной проблемы[65]. При возможности концепция подвергается экспериментальной (Э)проверке в естественных условиях или с помощью электронно-вычислительной техники, в результате чего она совершенствует­ся, превращается в К_1.

На основе концепции вырабатывается одно или несколько управленческих решений (Ур).Каждое решение должно содер­жать ясно формулируемую цель, конкретные пути и средства (ресурсы) ее осуществления и быть сообразовано с ограничи­тельными условиями материального и нормативного характера (законы, ресурсы и т.п.).

Работа по выполнению решения программируется (Пр)и планируется (Пл)органом, принявшим решение, или тем, на кого возложено выполнение решения. Для этой цели выраба­тываются сценарии или программы, в которых определяется последовательность работы по выполнению решения, распреде­ляются обязанности различных органов, а также средства и ресурсы.

Ход выполнения решения контролируется посредством при­менения соответствующих форм контроля (Ко):превентивного, текущего, последующего и т.д.

Алгоритм завершает анализ обратной информации (ОИ),т.е. той информации, которая освещает и результаты выполнения решения. Обратная информация вместе с другой информацией становятся исходным началом формулирования новой, высшей цели.

В целом алгоритм управления можно выразить следующим образом:

М Э

| |

Ц — АОИ — П — К — Ур — Пр — Пл — Ко — ОИ — Ц

| |

М₁ К₁

Алгоритм управления — это детализированное выражение управленческого цикла в больших социальных системах, так как через него реализуются закономерно следующие одна за другой стадии управленческого процесса на основе современных дости­жений теории и практики управления.

Одной из наиболее существенных особенностей алгоритма управления большими социальными системами является его методологический характер.

При данных конкретных обстоятельствах те или иные его звенья могут оказаться практически лишними. Поэтому субъект управления всегда должен учитывать и анализировать как по­стоянные, так и непостоянные факторы в процессе принятия решения.

Указанная выше особенность алгоритма управления больши­ми социальными системами находит наиболее яркое выражение в многовариантности реализации составляющих его компонен­тов. Нахождение оптимальных решений требует выработки не одной, а множества моделей и их сопоставления. Это в принципе имеет значение и для прогнозов, концепций, экспериментов, управленческих решений, программ, планов, проектов.

Это обстоятельство, как и сложный характер любой из опе­раций, входящих в алгоритм управления, определяет возрастаю­щую ответственность субъекта управления. Вместе с тем алго­ритмизация управления дает возможность ограничить субъекти­визм в руководящей деятельности, уменьшить зависимость орга­низации от личных качеств ее членов, нормализовать рутинные процессы, укрепить дисциплину и повысить роль стимулов в управлении.

Особо подчеркнем, что разработка современного научно обо­снованного алгоритма управления означает выбор пути повыше­ния эффективности управления. Но это не обеспечивает автома­тически более высоких результатов в управленческой деятель­ности.

Характерной чертой развития теории и практики управления, особенно в последнее десятилетие, является резкое возрастание относительной доли формализованных операций и применение на этой основе математических моделей для получения опти­мальных результатов управленческой деятельности. Это обсто­ятельство иногда создает иллюзию, что вполне возможно фор­мализовать весь процесс управления, а алгоритмический подход превратить в единственно возможный в теории и практике самоуправления.

В действительности алгоритмический подход не является всемогущим, хотя его роль велика и постоянно возрастает. В процессе управления определенную роль играет другой подход — эвристический. Сферы действия алгоритмического и эвристичес­кого подходов определяются степенью структурированности уп­равляемых объектов. Для хорошо структурированных объектов более подходящим является алгоритмический подход, для не­структурированных — эвристический, а следовательно, иннова­ционные технологии.

Для социальных систем в силу характерного для них призна­ка неопределенности точное структурирование не всегда возмож­но. Научный анализ ограничен в силу различных причин: неиз­бежная неполнота, неминуемая приблизительность, отсутствие способов точного предсказания будущего.

Все это приводит к мысли, что управление в современных условиях не может быть или только эвристическим, или только алгоритмическим процессом. Нет также основания думать, что в будущем один из двух подходов станет доминирующим или единственно рациональным. По своей глубокой сущности управ­ление является скорее всего эвристически-алгоритмизированной деятельностью, в которой наряду со строго научными методами и средствами играют большую роль интуиция, фантазия, твор­чество, искусство. Органическое сочетание достижений эвристи­ки с теорией алгоритмов позволяет разработать эвристические алгоритмы как набор правил для конструирования, сравнения, анализа и выбора вариантов возможных решений. Эвристичес­кие алгоритмы особенно эффективны при проектировании уп­равления объектами с большим числом признаков и свойств, к которым трудно применить математический аппарат.

Глава 15

Социальные технологии

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Необходимость оптимизации государственного управления.

2. Специфика применения социальных технологий в госу­дарственном управлении.

3. Технологии укрепления российской государственности.

1. Государственное управление, среди всех видов управления занимает особое место, что объясняется некоторыми, только ему присущими свойствами.

Государственное воздействие, регулирование — это прежде всего воздействие властное, политическое, которое имеет в осно­ве правовую обусловленность (легитимность), а в реализации — силу государственного аппарата, обладающего средствами при­нуждения.

Государство, будучи сложным и многогранным обществен­ным явлением и выступая в качестве субъекта управления, придает управлению общественными делами свойство системнос­ти, которое приобрело принципиальное значение. Только при наличии государства в обществе возможно достижение необхо­димой согласованности, координации, субординации, целеу­стремленности, следовательно, рациональности и эффективнос­ти управления[66].

Государство реализует свое политическое воздействие посред­ством законодательства, устанавливая общие, типовые правила (нормы) поведения всех людей во всех сферах общественной жизни, и обеспечивает их соблюдение не только силой власти, но и другими механизмами регулирования (экономического, ценностного, нормативного, нравственного), постоянно расши­ряя сферу их применения.

Эффективность государственного управления зависит от мно­гих факторов, но определяющим, на наш взгляд, является качество социальной связи общества и государства.

Нет необходимости указывать, что общество нуждается в сильном государстве, ибо национальная и личная безопасность граждан может быть обеспечена только сильным и умным, правовым и демократическим государством. Поэтому укрепле­ние государственности — это постоянная забота граждан. Но укрепление, возможно только на основе его совершенствования, расширения связей с гражданским обществом, построения пра­вовых основ. Если этого не происходит, то государство отрыва­ется от общества, перестает защищать его интересы, в таком случае бессмысленно говорить о его усилении, тем более если оно преследует интересы коррумпированной верхушки, у кото­рой собственные интересы нередко вступают в противоречие с общественными. О противоречиях между обществом и государ­ством написано много, но до сих пор остается неясным вопрос о том, как сделать государство подлинным центром управления общественными делами, генератором общественных идей и цен­ностей. Совершенно очевидно, что в соответствии с требования­ми времени должна меняться сама сущность и теория государст­венного управления.

Сегодня, чтобы выполнить свой долг перед обществом — обеспечить национальную и личную безопасность своих граж­дан, использовать свои властные полномочия в интересах обще­ства, упорядочить распорядительно-организационные, регуля­тивные, нормотворческие и силовые функции, государство обя­зано ответить на те вызовы времени, которые порождены тремя революциями: научно-технической, информационной, управлен­ческой. Это задача каждого субъекта управления, но прежде всего государства как главного субъекта управления. А суть этих требований такова: нельзя упорядочить распорядительно-орга­низационные, нормотворческие и силовые функции без корен­ного качественного изменения своих усилий в области информа­ционно-аналитической концептуальной деятельности. Без этого, как показывают исследования многих ученых, государство не может разработать и принять выверенную стратегию развития общества на основе перспективной общественной доктрины, разработать, скоординировать разные политики (экономичес­кую, социальную, культурную, национальную и др.), предло­жить обществу понятный и приемлемый для него курс. Как показывает мировой опыт, в деятельности цивилизованных государств происходит существенная перегруппировка функций, выдвижение новых приоритетов в государственной работе.

Главный субъект управления делегирует многие распоряди­тельно-организационные, регулятивные, нормотворческие, фи­нансово-экономические функции разным субъектам управления, мотивируя реальное становление гражданского общества.

Тем самым государство избавляется от ставших во многом рутинными функций управления, наполняет их новым содержа­нием, освобождая тем самым себя для решения наукоемких, творческих и трудозатратных работ: информационно-аналити­ческих, стратегических. Без них решение глобальных и геопо­литических задач просто невозможно. Это существенным обра­зом меняет всю систему государственного целеполагания, орга­низующего и регулирующего воздействия государства на обще­ственную жизнедеятельность людей в целях ее упорядочения, сохранения или преобразования.

Перестроить существующую пирамиду власти: сделать власть ответственной за распоряжение общественными делами, а не владельцем собственности граждан, их жизненных судеб, обще­народных ресурсов. Это современный путь организации власти, реальный механизм ее демократизации, подконтрольности обще­ству и подлинного самоуправления. Именно здесь мы видим созидательную основу всей конструкции новой российской госу­дарственности: либо она примет правовой вектор развития, либо неизбежен новый тоталитарный диктат власти чиновников.

Этот реальный путь построения федеральной власти “снизу”, развертывания настоящего самоуправления, превращения госу­дарства в цивилизованный институт гражданского общества.

Российская государственность в нынешнем виде — это тормоз на пути превращения России в инициативную, динамично раз­вивающуюся державу, способную обеспечить гражданам высо­кие социальные стандарты и гарантии развития на пути к социальному прогрессу. До тех пор, пока органы местного самоуправления в России не. возьмут в свои руки реальную власть, основанную на праве, территории (поселения), трудовой ассоциации распоряжаться местным богатством, муниципальной собственностью, местными ресурсами, в том числе и землей, все остальные законодательные акты остаются голой декларацией, не обеспечивающей механизмы развития реальной самодеятель­ности населения. В настоящее время главная цель реформиро­вания властных отношений — повышение политической, хо­зяйственной и трудовой активности населения в решении собственных проблем, в создании условий, позволяющих каждому человеку реализовать свой потенциал, свои способ­ности, обеспечить благосостояние семьи— не только не до­стигнута, но и во многом дискредитирована. По нашему мнению, тория “корпоративных начал” в политической жизни может стать одним из важнейших факторов стабилизации и повышения уровня управляемости общественными делами.

Только при корпоративном устройстве власти результатами труда наконец станет распоряжаться не государство, не коррум­пированный чиновник, не “новый русский”, а местное сообще­ство, а через него и каждый человек как равный участник властных отношений. Государство из работодателя и наемника превратится в государство — ассоциацию совладельцев собст­венности и результатов труда. Граждане получат возможность свободно создавать корпоративные предприятия, ассоциации, в том числе и финансовые (муниципальные банки, страховые компании, пенсионные фонды, торговые дома и т.п.).

Развитие демократии и народного самоуправления не ослаб­ляет центральную власть, а, наоборот, освобождает ее от несвой­ственных функций, ставит саму власть в рамки правового пове­дения и позволяет сосредоточиться на решении современных вопросов цивилизованного отправления властных полномочий: разработке стратегии развития общества, выверенного полити­ческого курса, нахождении места государства в геополитическом пространстве, усилении информационно-аналитической работы, что и является сегодня определяющим в обеспечении националь­ной и личной безопасности граждан. Многие функции управле­ния государство, как показывает мировой опыт, делегирует своим гражданам на разных уровнях управления, на основе общественного договора, местного самоуправления, что позволя­ет сбалансировать разные интересы как отдельных людей, так и больших социальных групп, наций и народностей, религиозных конфессий и т.п. Достижение такого баланса интересов — ис­кусство и наука современной политической системы, залог ее прочности и источник развития, преодоления кризисных явле­ний в государственном управлении. Следует подчеркнуть, что решающим элементом в балансе интересов всегда были и оста­ются отношения собственности — основа хозяйственной жизни общества,которую и защищает то или иное государство. Однако механизм многообразия форм собственности, который должен быть запущен государством, пока не работает. На смену монополии государственной собственности приходит другая монополия — частная. Это противоречит как логике развития самой российской государственности, так и мировым тенденци­ям. Как преодолеть тенденцию монополизации собственности и власти, сделать собственность многообразной по субъектам вла­дения, пользования и распоряжения, а власть публичной, дей­ствительно принадлежащей гражданам? Ответ на этот вопрос один: формирование гражданского общества, которое ставит под свой контроль государство. Последнее все в большей мере не распоряжается единолично собственностью граждан, всей хозяй­ственной жизнью общества, а делегирует эти права самим граж­данам, трудовым ассоциациям на основе подлинного сораспоряжения различными видами собственности и местного самоуправ­ления, что позволит значительно сократить государственный аппарат и поставить его под контроль гражданского общества. Гражданское общество создается государством, но при одном условии: само государство исповедует соответствующую идеоло­гию, открыто объявляет ее обществу и реализует в своей прак­тической деятельности.

2. Государство как главный субъект управления обществен­ными деламивсегда выступало орудием установления и утверж­дения социальной несправедливости и социальных дисбалансов.

Формирование гражданского общества на принципах корпо­ратизма поставит под контроль государство, публичную власть, которые все в большей мере будут выполнять свою главную функцию — функцию защиты безопасности общества, каждого гражданина на основе закона, а не перераспределения ресурсов и обеспечения хозяйственной жизни. Многие функции государ­ственного управления будут делегированы гражданам, террито­риям, хозяйственным союзам и ассоциациям на основе подлин­ного самоуправления, что позволит значительно сократить госу­дарственный аппарат и поставить его под контроль гражданского общества.

Став государственной и подконтрольной обществу, сама идео­логия и власть выступают все в большей мере не только как инструмент захвата и удержания ее, а как метод становления таких властных отношений, когда власть населения (частная) наконец станет преобладающей над публичной властью (прави­тельства). Власть будет создаваться населением и защищать его интересы на всех уровнях. Это единственный способ изменить государственно-правовое отчуждение, существующее в общест­ве. Государственно-правовое регулирование может быть органи­зовано на основе гражданского договора, при котором каждый гражданин, семья, трудовая ассоциация часть прав отчуждают в пользу сообщества для решения общественно значимых дел. Схематично этот процесс можно представить таким образом:

договор

человек человек семья

договор

человек человек семья

Корпоративное договор

делегирование прав сообщество сообщество регион

договор

регион регион федерация

__________________________________________________________

президент

федеральный центр

Существующее регион

отчуждение прав муниципальное образование

население

Существующий механизм отчуждения прав представляет собой жесткую эксплуатацию каждого человека в интересах руководящего центра, который навязывает населению свой выбор.

В борьбе за власть святые понятия “свобода”, “справедли­вость”, “право” используются властвующими группами с одной целью — завоевать или сохранить власть любой ценой.

Трагедия нашей страны заключается в том, что первая благо­родная попытка народа создать самостоятельную, свободную от пут государства, социально организованную экономическую жизнь осуществлялась непригодными методами. Государство вновь стало единственным и авторитарным распорядителем об­щества, которое использовало властные методы западного образ­ца и в самой уродливой форме — в форме государственной принудительной экономики как единственной формы государст­венного регулирования. Это не только не соответствует сути российского человека, но и противоестественно.

Отметим, что в становлении и укреплении российской госу­дарственности всегда решающую роль играла духовно-идеологи­ческая компонента, которая была объединяющим стержнем ог­ромных территорий, различных наций и народностей, прожива­ющих на них. Всегда утрата или ослабление духовного стержня вели к ослаблению или распаду российского государства. Поэтому ему, особенно в период кризисных ситуаций, необходимо укрепление духовно-идеологических основ власти. В этой связи российскому государству предстоит возродить свою политико-идеологическую функцию, которая должна укрепить духовный объединяющий стержень российского общества, способствовать выработке выверенного политического курса, соответствующих стратегий развития, реализуемых в скоординированных полити­ках государства.

В свою очередь не может быть выверенной государственной политики без современной доктрины общественного развития, из которой следует тот или иной курс. Это прерогатива государства, его главная обязанность перед обществом, без чего невозможно выполнение всех остальных.

Выработка доктрины общественного развития и механизма ее реализации требует усиления внимания государства к научным исследованиям, прежде всего в области теории и практики управ­ления, активного включения данных науки в практическую работу органов государственного управления. Сегодня следует признать как неоспоримый факт, что управленческая наука выключена из механизма нормального функционирования общества.

Изменить такое положение дел можно только тогда, когда политической деятельностью займутся в массе своей исключи­тельно профессиональные и нравственные люди, способные дей­ствовать в интересах своих граждан на основе законов и прин­ципов научного государственного управления.

Российская государственность завершает XX в. с большим грузом тяжелых проблем, серьезных ошибок, которые для свое­го преодоления потребуют длительного времени и серьезных усилий всего общества. Последнему еще предстоит сформиро­вать новую генерацию политиков-управленцев. В обществе раз­рабатываются проекты и программы подготовки политической элиты, но они пока не услышаны и не поддержаны властью.

Еще одна принципиальная проблема для российской государ­ственности — гласность и публичность государственного управле­ния. Ее решение начинается с выработки и предъявления обществу общественной доктрины и политического курса. Только в этом случае государство сможет опираться на большинство, рассчиты­вать на их активность и поддержку. В противном случае пассив­ность людей, сопротивление осуществляемой политике и проводи­мому курсу реформ обеспечены, а кризис государственной власти неизбежен, какие бы усилия она не предпринимала на уровне словесных деклараций, внешней риторики, нормативно-творчес­кой суеты и манипулирования общественным мнением.

Для российской государственности имеет принципиальное значение определенность и четкость ее позиций в геополитичес­ком пространстве, в решении глобальных проблем, которые сегодня размыты или выражены нечетко.

Российскому государству еще предстоит провести трезвый и беспристрастный анализ своего исторического прошлого, пра­вильно оценить настоящее и сделать обоснованные прогнозы на будущее. Это имеет принципиальное значение для налаживания нормального диалога между государством и обществом вместо усиления конфронтации. Направление такого диалога, необхо­димые меры достижения согласия известны — это принятие выверенной современной социальной политики. Необходимость этих мер давно назрела, требование это записано в Конституции, где российское государство определяется как социальное. Нару­шение данной конституционной нормы — главная причина уг­лубляющегося политического кризиса и нарастающей конфрон­тации между обществом и властью.

3. Для преодоления политического кризиса в области власт­ных отношений, в государственном строительстве очень важно, наконец, использовать инновационные социальные технологии.

В числе последних особый интерес для государственного строительства представляют технологии прорыва. Они исполь­зуются в период модернизации общества, изменения целей, структур, что требует принятия нетрадиционных, принципиаль­но новых решений.

“Прорыв” — это стремительное продвижение вперед за счет инновирования знаний, использования ноу-хау, наукоемких тех­нологий.

В числе принципов построения технологии прорыва выделя­ются:

• неординарная комплексная оценка проблемной ситуации;

• выявление приоритетов и всех ресурсов развития;

• непрерывный поиск организационных структур и механиз­мов, способных привести ресурсы в движение.

Предпоисковая стадия развития предполагает: освобождение от стереотипов мышления, снятие всяких табу, традиционно установленных правил и принятых условий. Более того, различ­ные ограничения, консервативные решения рассматриваются как потеря инновационного шанса, возможности принятия радикаль­ных мер.

Обычно разрабатываются технологии инновирования среды, направленные на развитие творческих способностей, раскрепо­щенное видение новых горизонтов решения проблемы, открытие

новых возможностей. Переподготовка кадров нацеливается на инновирование прежде всего ядра управления, от деятельности которого зависит принятие ответственных решений. Создается “поле” их инновационного стратегического мышления, оно по­степенно расширяется. Происходит втягивание в него инерцион­ного пространства, от мотивации человеческого наполнения ко­торого зависит расширение прорыва, его стратегический и так­тический успех или провал под влиянием инерции, консерватиз­ма, стереотипов мышления, действующих активно и в течение длительного времени. Профессиональная творческая интуиция органов государственного управления раскрепощается и пере­ключается на видение, проблемы с позиций будущих и настоящих механизмов ее решения.

Первый резерв прорыва — желание и политическая воля изменить ситуацию.Второй — гражданская позиция,мобили­зация стратегических ресурсов. Третий — поиск нетрадиционно мыслящих людей,прежде всего профессионалов, экспертов, способных предложить инновационные научные методы, модели исполнения социального заказа.

Существует несколько аспектов государственной управлен­ческой деятельности, где в современных условиях внедрение социальных технологий крайне, актуально. Прежде всего это процессы прогнозирования, программирования, оценки и от­слеживанияобщественного развития и соответственно реформи­рования организации и функционирования субъектов государст­венного управления. Нельзя управлять, если нет исходных данных для этого, своевременной, достоверной и полной инфор­мации. Технология деятельности в этом направлении включает в себя: установление общих, унифицированных показателей, аде­кватно характеризующих соответствующие процессы; обеспечение должной согласованности, логики в систематизации таких показа­телей, чтобы они в целом давали реальную картину такой жизне­деятельности (как исходную, так и предполагаемую); создание организационных и технических условий для оперативной и точной передачи нужной информации через все структурные подсистемы, звенья и их подразделения, вовлеченные в указанные процессы; применение идентичных методов, процедур и операций анализа и характеристики изучаемых и программируемых объектов; исполь­зование тождественных форм фиксации информационных матери­алов и другие моменты, свойственные рассматриваемому аспекту государственного управления.

Актуально использование социальных технологий в практике программирования и стратегического планирования комплексного развития территорий. В условиях значительной самостоятель­ности разных органов государственной власти и местного само­управления, сосредоточения основных экономических ресурсов в руках предпринимательских структур, включения множества управляемых объектов в решение соответствующих проблем без таких технологий нельзя сделать ничего серьезного. Нужны единые сроки и методики разработки предполагаемых мероприя­тий на предприятиях, в организациях, учреждениях, отраслевых подсистемах и территориальных (общей компетенции) государ­ственных органах, идентичные формы и показатели программ­ных и плановых документов, взаимосвязанный, согласованный порядок прохождения и утверждения программ и планов, при­емлемые процедуры рассмотрения спорных вопросов, опреде­ленные механизмы взаимоконтроля и т.д.

Современная общественная практика свидетельствует о раз­витии межотраслевых, межтерриториальных, проблемных целе­вых программ, разрабатываемых и реализуемых на различных уровнях — от международного (в рамках ряда стран), общего­сударственного до местного. Она также требует адекватных технологий, способных придать деятельности в данном направ­лении должную организованность, необходимую регламентацию и эффективность.

В рамках всего государственного аппарата принимается и действует очень много управленческих решений как текущего, оперативного, так и перспективного, нормативного и стратеги­ческого характера. Почти всем должностным лицам приходится постоянно обосновывать различные варианты решений, изыски­вать альтернативы ресурсного обеспечения и временной реали­зации, “состыковывать”, согласовывать различные решения (и их положение) между собой, активно анализировать ход выпол­нения одних решений и учитывать его результаты при подготов­ке других, подводить итоги реализации решений и снимать их с контроля, заниматься другими вопросами в этой объемной и ответственной сфере управленческой деятельности. Здесь осо­бенно нужны научно обоснованные технологии подготовки, при­нятия и реализации управленческих решений, начиная с унифи­цированного языка и кончая графическими формами конкрет­ных документов, организации их исполнения и контроля.

Вместе с тем самым слабым местом в государственном управ­лении остаются технологии контроля,связанные с непрерыв­ным наблюдением над управляемыми объектами, их изучением, измерением и сравнением, объективным соответствием их с управленческими моделями, выраженными в решениях, их нормах и требованиях. В этом аспекте большой интерес представ­ляют технологии обратных связей, обеспечивающие достоверное отражение результатов управляющих воздействий.

Весьма значимыми являются и технологии организационныхформ управленческой деятельности, ведь их результативность определяется несколькими условиями: административно-право­выми, связанными с компетенцией соответствующего мероприя­тия (что оно может?), организационно-функциональными, вы­ражающимися в характере его подготовки и порядке проведения (готово ли оно и использованы ли его возможности?), социаль­но-психологическими (заинтересованы ли участники в данном мероприятии?), физиологическими (каковы самочувствие участ­ников, их способность выдавать и усваивать информацию?), техническими (обеспеченность средствами записи и фиксации информации) и т.д. Все это должно быть сведено в одну систему, внутренне согласовано и представлять собой организационную технологию, в частности, позволяющую получать желаемый интеллектуальный “управленческий” продукт.

Технологии государственного управления — это целое на­правление теоретических поисков и практических эксперимен­тов. Их выдвижение на повестку дня вызвано объективным усложнением и удорожанием процессов государственного управ­ления и одновременно усилением их роли (значения) в жизне­деятельности общества. Сегодня и в прогнозируемом будущем невозможно упорядочить управленческую деятельность и систе­му государственного управления без разработки и освоения инновационных технологий по всем важнейшим аспектам орга­низации и функционирования государственного управления, прежде всего стратегического планирования. Причем речь идет не о придании новых наименований старым, бюрократическим процедурам и операциям, не о простом оснащении чиновничьих кабинетов современными электронными средствами, а о качест­венно новом осмыслениигосударственного управления. Инно­вационные технологии, если они реально состоятся в государст­венном управлении, должны вызвать глубокие преобразования во всей системе, обеспечить рациональность и эффективность управленческой деятельности государственного аппарата.

3. Важной целью политики формирования государственности России будет создание собственного государственного аппарата нового типа с демократическими процедурами подготовки и реализации государственных решений на базе самых современ­ных наукоемких технологий (информационных, обучающих, глобальных, внедренческих и др.).

Смыслом государственного регулирования должно быть спо­койствие общества, достижение состояния терпимости к инако­мыслию, толерантности. Каждый гражданин, будь он политик, чиновник, ученый, рабочий или предприниматель, должен осоз­нать сегодняшний момент российской реальности не как период безвременья, являющийся лишь подготовкой к будущему про­цветанию, а как не однажды бывший в российской истории сложный момент, всегда прежде преодолевавшийся.

В основу таких перемен и открытости государства обществу следует положить новый политический курс,выработать его с участием общества и на основе его концептуальных идей пред­ложить для осуществления. В экономической сфере его основой могли бы стать: многообразие форм собственности (частной, государственной, акционированной, коллективной, интеллекту­альной, народной и т.п.), которые, конкурируя между собой, давали бы максимальную пользу гражданам, создавая конку­рентную среду, а не мафиозный диктат. Разные формы собст­венности способствуют, как показывает международный опыт, преодолению монополизма и реализации творческих потенциа­лов людей, целых коллективов и предприятий. В социальной сфере новый политический курс характеризуется развитой сис­темой социальной защиты населения: бесплатной медициной; широкими государственными программами в области поддержки наиболее незащищенных граждан, культуры, науки, образования; открытым доступом всех граждан к выбору профессии, образова­нию, социальному продвижению. В политической сфере — развитым механизмом демократического регулирования общест­венной жизни, эффективной связью гражданского общества и государства. Последнее само создает условия для делегирования своих функций органам общественного самоуправления, дейст­вует в рамках закона и расширяет сферу волеизъявления своих членов. Особо подчеркнем, что такого государства в российском пространстве не может быть, если оно в духовной сфере не руководствуется приоритетами развития национальной культу­ры, ценностей своего населения, развития и защиты его интел­лектуальной собственности. Государство, надежно не финанси­рующее науку, образование, культуру, лишается собственной основы саморазвития, совершенствования, расширяет предпо­сылки для углубления кризиса политической системы, исключа­ет из механизма государственного регулирования все другие механизмы и современные методы научного управления. Поэто­му без возрождения национальной культуры, российской национальной идеи и ее органичной части — государственной идеологии — нет и не может быть российской государствен­ности в ее современном виде.

В целом наши исследования, анализ ситуации показывают, что в основу социальных преобразований в России пока положе­ны устаревшие и непригодные для нее модели модернизации и перехода к рынку. Прорыв в будущее, выход из кризиса невозможен без накопления потенциала развития, основу которого составляют интеллектуальные, управленческие, ду­ховно-нравственные и кадровые ресурсы общества.Именно они обеспечивают сбалансированность всех элементов модерни­зации, способствуют более правильному использованию тради­ционных ресурсов (природных, земельных, лесных, водных, демографических и т.п.), во многом определяют содержание национальной модели модернизации, последовательность и вре­менные параметры переходных мер.

Инновационное управление базируется обычно на широком использовании научных данных, разработке ряда альтернатив­ных проектов модернизации, свободном соревновании идей. Из них государственная политика формирует гибкий политический курс, учитывающий коренные интересы всех общественных сил, постепенно достигая их гармонизации, а не конфронтации. В период модернизации в систему мотивационных перемен неиз­бежно включаются демократизация всех общественных институ­тов, более широкое участие всех в управлении общественными делами, широко практикуется участие рабочих в управлении производством и распределении прибыли, что позволяет полу­чить более высокие мотивацию труда и его производительность, качество продукции, помогает преодолеть бюрократизм управ­ленческих структур, социальные, и трудовые конфликты.

В переходные периоды средствами государственного регули­рования экономики резко ограничиваются механизмы “чистого рынка”, “свободной экономики”. Из рыночных отношений вы­ключаются такие сферы жизни, как культура, наука, образова­ние, аграрный и социальный секторы защиты населения. Они развиваются с помощью мер государственного регулирования, крупных программ и проектов и четкой налоговой политики.

В системе ценностей общества государственная идеология утверждает: гражданское общество, подлинное самоуправление народа, народную приватизацию, преодоление последствий то­талитарного сознания, борьбу с бюрократизмом, распростране­ние общечеловеческих ценностей наряду с возрождением нациовальных традиций, собственной культуры. Вся их совокуп­ность не может быть заменена только возрождением религии и новым мышлением, это может породить в обществе явление “культурошока”, парализующего энергию людей и их актив­ность в историческом процессе.

Отсутствие у государства четкой концепции модернизации общества с учетом его национальной специфики, надежного механизма ее осуществления порождает безинновационную по­литику, которая не может привести к желаемому результату. Более того, можно прогнозировать дальнейшее обострение меж­национальных и региональных конфликтов, рост социального напряжения и усиление сопротивления ходу экономических реформ со стороны населения, которое пока не включено в активный ход преобразований из-за отсутствия современного мотивационного механизма и реально существующих стереоти­пов сознания.

Для обновления российской государственности необходимы следующие факторы:

1. Укрепление российской государственности на демократи­ческой основе, развитие гражданского общества и подлинного народного самоуправления. Российское государство должно быть прочным, способным защищать коренные интересы своих граждан, обеспечивать национальную безопасность. Во всем цивилизованном мире государство является управляющим цент­ром выхода общества из кризиса, включения инновационных ресурсов овладения ситуацией. Беда России — в слабости ее государственности, которая находится в глубоком кризисе. Го­сударство во многом противопоставило себя своим гражданам, интересы которых призвано защищать.

Всеми силами необходимо укреплять российскую государст­венность, основанную на правопорядке, законопослушании, де­мократии, справедливости, на принципах местного самоуправле­ния, самодеятельности и национальной идеи.

2. В первую очередь следует отстаивать интересы националь­ной безопасности России, независимость и привлекательность ее внутренней и внешней политики, искать пути совместно со всеми конструктивными силами в области оздоровления экономичес­кой жизни, преодоления гиперинфляции. Россия — богатейшая страна, располагающая крупными ресурсами развития: природ­ными, земельными, лесными, демографическими.

Используются эти богатства, как показывает жизнь, очень неэффективно и расточительно. Около нефти и газа вьется немало мафиозных структур. Основное средство рационального использования традиционных ресурсов и включение их в “про­рыв” динамического развития России, каждого субъекта Феде­рации, большого и малого города, сельского района, обеспечения ее народу достойной жизни — обогащение интеллектуального, нравственного и профессионально-патриотического потенциала самого государства, его государственных органов и работающих в нем людей.

Политическим лидерам России необходимы гражданствен­ность, профессионализм и стратегическое мышление. Российско­му государству пора обрести понятную всем государственную идеологию, выверенный политический курс, обоснованные вза­имосвязанные между собой программы развития.

3. В сфере экономики назрела потребность в эффективном государственном регулировании экономических процессов, ди­намичном развитии социальной сферы и более полном исполь­зовании огромного интеллектуального потенциала России, уп­равленческой культуры, деловой активности каждого трудоспо­собного россиянина. Следует сместить акценты с варварского, хищнического разбазаривания природных ресурсов и превраще­ния России в сырьевой придаток развитых стран, мировую свалку отходов промышленности в сторону стимулирования и обогащения интеллекта, науки, сохранения генофонда, поддер­жания высокой нравственности и справедливой оплаты за ре­зультаты труда.

4. Возрождение и упрочение российской государственности возможны только на принципах российской многонациональной культуры, учета специфики образа жизни ее народа, героичес­кой истории, а не механического заимствования чужого опыта. Необходима активизация собственных интеллектуальных уси­лий и поиска инновационных методов решения сложных неор­динарных задач, изменение стиля мышления и всей философии государственного строительства и управления. Только тогда возрожденная российская государственность сможет ответить на ключевые вопросы современности, защитить своих граждан и обеспечить их экономическую и социально-культурную безопас­ность.

5. Государство, его законодательные и исполнительные орга­ны всем своим стилем работы, высоким интеллектуальным уров­нем управления, гражданственностью поведения должны укреп­лять в обществе, его общественном сознании уверенность в возможности выхода из кризиса, показывать его пути, механизмы и приоритеты, организовывать и мотивировать граждан на решение общественно значимых программ.

Правительство, неспособное к конструктивному решению на­зревших вопросов, должно быть отвергнуто обществом, постав­лено под его социальный контроль или заменено правительством общественного согласия и компетентных решений гражданских дел. Нагнетание страхов, катастроф, обвалов, предсказание неудач, навязывание новых мифов, возбуждение конфликтов — это не позиция сильного государства, стремящегося к достойно­му обустройству своих граждан.

6. Пришло время возрождения регионов России, гармонично­го развития территорий, которые сегодня остались без федераль­ной политики регионального развития, и каждый регион, не надеясь на центр, ищет собственные выходы из кризиса[67].

7. В области государственной идеологии необходимо возрож­дение государственности, духовности, воспитание населения, особенно молодежи, в духе патриотизма, любви к Отечеству, прекращение пропаганды насилия, жестокости, чуждого нам образа жизни.

В центре внимания государства должны быть самые важные социальные институты: семья, школа, трудовые и территориаль­ные объединения людей. С их укрепления, успешной социали­зации граждан и начинается процесс активного участия людей в решении государственных дел, следовательно, возникают ре­шающие предпосылки для укрепления государственности в ее цивилизованных формах и делегирования важных функций управления своим гражданам.

Глава 16

Социальные технологии

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Современная управленческая концепция развития ре­гиона.

2. Функции регионального государственного управления — основа технологизации.

3. Универсальные и частные технологии регионального развития.

1. На пути возрождения России, выхода ее из кризиса первоочередным является подъем территорий, раскрепощение их жизненных сил при одновременном укреплении центра. Ре­гиональный фактор становится ныне одним из определяющих. При решении вопросов формирования гражданского общества, целостности российского государства, развертывания демокра­тического механизма функционирования политической власти все в большей мере учитываются интересы регионов. Это связано с возрастанием роли человеческого ресурса в системе современ­ной организации социума, который все в большей мере будет представлять собой ассоциации самостоятельных, самоуправля­ющихся подсистем (региональных, трудовых, семейных, про­фессиональных, творческих, политических и т.п.).

Это объективная тенденция, которая пробивается через эко­номическое, социальное, культурное и политическое напряже­ние, конфронтацию и противостояние, в системе федеративных отношений в России.

Одна из причин такого напряжения — управленческая ситуа­ция в стране, когда административно-командная система управ­ления рухнула, а новая — демократическая, самоуправленчес­кая, с широким делегированием функций управления на места, предоставлением материально-технических, кредитных, финан­совых и других рычагов — не создана. В этих условиях происходит резкое ослабление управляемости в регионах, снижение престижа государственных органов (как федеральных, так и региональных).

Такая ситуация представляет большую опасность для целост­ности России и требует адекватного решения. Одно из них — оптимизация структур и механизмов федерального и региональ­ного управления. Именно управленческие ресурсы в ряду анти­кризисных приобретают сегодня первостепенное значение и могут рассматриваться как приоритетные. Управленческие ин­новации, современные технологии управления в цивилизован­ном мире давно воспринимаются как основной источник прогрес­са и цивилизованного развития, особенно в периоды кризисов и обновления общественных систем. Обычно выдвигаются различ­ного рода смелые управленческие проекты, программы, социаль­ные технологии возрождения и развития, в том числе и регио­нальные.

В Японии, например, отдельные меры как долгосрочного, так и кратковременного влияния на регионы начали разрабатывать­ся во второй половине 50-х годов. В 60-х годах уже сформиро­валась общегосударственная региональная политика, появились “планы комплексного развития территории страны”. Их разра­ботка и реализация проходили разные этапы и в настоящее время приобрели вид государственного проекта “Технополис”.

Известно, что в мире под влиянием управленческих мер сглаживалась зависимость развития экономики отдельных отрас­лей, регионов от сырьевых ресурсов, усиливалась тенденция структурной перестройки экономики и социальной инфраструк­туры поселений. Например, США давно интересовали и интере­суют сегодня не только кратко- и среднесрочные потери в результате энергетического кризиса, но и долгосрочные пробле­мы: чрезмерная зависимость от природного фактора, пределы роста на неизменной технологической базе. На основе тщатель­ного анализа ряда стратегических центров, в том числе и Рим­ского клуба, в США была разработана и успешно реализована государственная энергетическая программа, что позволило про­вести структурные изменения в экономике. В результате в полную силу заработали воспроизводственные факторы полити­ки энергосбережения, упали цены на природное сырье.

Международный опыт и острота накопившихся региональ­ных проблем требуют принципиально новых подходов к выра­ботке современной управленческой концепции развития территорий. В ее основу, очевидно, следует положить разработку общих принципов политики (программы, проекты) региональ­ного возрождения, формирования и реализации этой концепции различных сферах общественной жизни (экономической, соци­альной, экологической, научно-технической, самоуправленчес­кой, духовно-культурной и т.п.). Инновационные проекты, про­граммы должны быть подкреплены финансово-экономическими, структурными, юридическими рычагами обеспечения.

Все предложенные меры могут быть направлены на более полное раскрытие внутренних источников и резервов самоуправ­ления регионов, более рациональное использование их потен­циала.

Превращение регионов из объектов региональной политики в их активные субъекты не должно привести к распаду единой территории, преобладанию местнических интересов над государ­ственными. Необходимо сбалансировать развитие двух тенден­ций: тенденции децентрализации, стремления регионов к само­стоятельности, самоуправлению и одновременно тенденции со­хранения и укрепления центра, его ведущих позиций в государ­ственном регулировании, т.е. централизации.

С точки зрения социально-технологического подхода, регио­ны должны получить из центра стратегические и тактические инициативы, способствующие федеральной политике региональ­ного возрождения, направленной на реализацию их пока “замо­роженных” ресурсов. Предложения должны быть опережающи­ми, инновационными, снимающими главные причины конфрон­тации центра и регионов, упреждающими деструктивные и мест­нические действия последних. Стратегические ориентиры позволят находить и накапливать средства, искать конструктив­ные пути решения региональных проблем.

Не менее важно сменить концептуальную схему развития, определить приоритеты.

Во-первых, определить приоритетные зоны в регионах, пер­воочередные ресурсы. Они могут быть не только экономически­ми (а в числе экономических приоритет принадлежит необходи­мости структурных изменений в хозяйстве), но прежде всего социальными, интеллектуальными и научно-техническими.

Во-вторых, наметить необходимые меры управленческого характера, направленные на преодоление результатов ущербной в прошлом политики, которая привела к оттоку населения из сел средних и малых городов в крупные.

С учетом этого представляется возможным сформулировать несколько методологических принципов и конкретных мер, на­правленных на возрождение территорий, регионов на уровне федеральной политики.

Во-первых, усиление взаимодействия ряда крупных взаимо­дополняющих регионов (парные и многосторонние), направлен­ное на объединение ресурсов нескольких партнеров, установле­ние тесных хозяйственных и прямых связей (Нечерноземье — северные регионы; южные регионы — Восточная Сибирь и Дальний Восток и т.д.), вплоть до разработки и принятия совместных проектов развития на взаимовыгодной основе. От­крывается уникальная возможность использования природных ресурсов Нечерноземья, где могут быть обустроены наиболее квалифицированные специалисты из числа увольняющихся из армии, беженцев, мигрантов с Севера и т.п.

Во-вторых, выделение приоритетов структурной перестройки народного хозяйства в базовых районах, постепенное освобож­дение их от трудозатратных производств, требующих большого количества сырья, энергии, природных и человеческих ресурсов, перевод на современное, высокотехнологическое и наукоемкое производство. Это в первую очередь относится к регионам с неблагоприятными природно-климатическими условиями, где освоение природных ресурсов уместно “не числом, а уменьем”.

Целесообразно положить в основу государственной политики регионального возрождения принцип создания узлов стабилиза­ции и развития, получивший широкое распространение во мно­гих развитых странах. Суть его состоит в том, что в менее развитых районах специально выделяются территории, на кото­рых совместными усилиями государства, региональных и мест­ных властей, частного сектора и иностранных инвесторов фор­мируются новые территориально-производственные образования (ТПО). Они становятся “полюсами роста” (очагами развития) для данных регионов. Их цель — уменьшить кризисные явления в наиболее развитых в индустриальном, технологическом отно­шении регионах, оживить экономическую, научно-технологичес­кую и интеллектуальную жизнь на местах, постепенно менять социальную инфраструктуру жизни людей и экономическую обстановку.

В основу рационального распределения производительных сил по территориям (японский опыт) целесообразно положить принцип проецирования опережающих, принципиально новых наукоемких технологий на регионы, которые, обеспечили бы инновационный прорыв в провинции, способствовали бы на основе современной инфраструктуры и более благоприятной экологической обстановки привлечению талантливой и инициа­тивной части населения из крупных городов, созданию остров­ков нового технического, интеллектуального, информационного, социального пространства по типу так называемых наукоградов.

На этой основе создать условия для существенных сдвигов в размещении производительных сил и интеллектуальных ресур­сов, усилить тенденцию к сокращению разрыва в условиях развития между регионами, проецировать на периферию не устаревшие технологии, а опережающие, инновационные и на­укоемкие.

Структурную перестройку экономики тесно связать с преодо­лением территориально-отраслевых диспропорций, с освоением интенсивной модели развития народного хозяйства, основанной на приоритетном использовании высокотехнических, наукоем­ких производств.

По типу японского проекта “Перспективы политики на 80-е годы” разработать и предложить региональную техническую политику в тесной связи с социальным оздоровлением регионов. В ней представить как срочные, так и перспективные меры в этом отношении, обеспечить сбалансированное развитие высоко­технологической промышленности, передовой науки и нового социального пространства, создание инновационного информа­ционно-аналитического фона и культурно-духовной среды (технополисы).

В числе первоочередных мер возможно использование мини-технологий (энергосберегающих и экологически чистых) при интенсивном и рациональном освоении имеющихся природных ресурсов. Решение этих задач зависит от качества регионального государственного управления.

Снижение управляемости в регионах обусловлено следующи­ми причинами:

• обострение социально-экономической ситуации в регионе (спад производства, инфляция, рост цен, падение жизненного уровня населения);

• отсутствие четкой федеральной политики в отношении пер­спектив экономического и социального развития регионов;

• рост противоречий и напряженности на национально-этни­ческой почве;

• конфликты и противостояния различных ветвей власти на федеральном уровне и связанные с этим непоследовательность и противоречивость принимаемых центром решений;

• невостребованность культурного, научного и интеллекту­ального потенциалов регионов;

• отсутствие обоснованной системы обучения, подготовки, переподготовки и продвижения кадров всех уровней;

• слабое информационно-аналитическое обеспечение органов власти и управления всех уровней;

• недостаточная связь органов государственной власти и уп­равления с органами местного самоуправления;

• отсутствие четкого разделения функций управления между центром и регионами, недостаточная регламентация прав и обя­занностей верхних и нижних структур власти.

Поэтому назрела необходимость повышения управленческого статуса регионов, что возможно:

а) при выравнивании прав всех субъектов федерации (рес­публик, краев, областей);

б) при наличии перспективной структуры управления и це­лесообразной кадровой политики.

Общими предпосылками создания качественно новых органи­зационных структур являются:

1. Радикальное преобразование производственного аппарата на основе научных достижений и новой техники (технологии), что позволяет оптимизировать структурную политику в регионах и в стране в целом, создавать режим благоприятствования тех­нологической революции.

2. Человек со всеми его запросами становится главной целью современного общества. Его быт, материальное благополучие, здоровье, духовные запросы — тот общественный индикатор, с помощью которого определяются направления инвестиционной, социальной, экономической и научно-технической политики.

3. Демократизация производства и управления становится главным требованием на пути возрождения регионов. Свобода предпринимательства, развитие самоуправленческих структур и желание огромного количества субъектов собственности внести в процесс производства и управления качественно новые мотивы деятельности — закономерность общественного развития терри­торий.

Вероятно, именно на этом пути открываются неограниченные возможности социального, экономического, научно-техническо­го и духовно-нравственного прорыва в формировании рыночных отношений.

Многообразие, новизна и острота региональных проблем управления экономикой для их успешного решения требуют разработки новой концепции государственного управления всем народнохозяйственным комплексом. Она должна быть органич­ной составной частью общей федеральной концепции возрожде­ния регионов, территорий. Ее разработка и реализация начина­ются с создания необходимого правового пространства, нормотворческой деятельности представительных органов власти фе­дерации. Без законодательных актов, четко разграничивающих уровни государственного влияния по вертикали управления хо­зяйством, дальнейший переход к рыночным отношениям невоз­можен.

2. Важнейшим фактором взаимодействия трех уровней управ­ления в стране — федерального, регионального и местного — является признание Российской Федерации в качестве еди­ного и неделимого демократического государства, в котором все региональные структуры должны являться его неотъемле­мой частью.

Органы государственной власти и управления на любом из указанных уровней действуют независимо друг от друга, взаи­модействуя в пределах полномочий на основе единой схемы управления федеративным государством и его субъектами. Об­ладая на своей территории всей государственной властью, субъ­екты федерации передают на основе договора о- разграничении полномочий органам государственной власти Российской Феде­рации следующие функции:

• принятие и изменение Конституции Российской Федерации;

• федеративное устройство (состав территории Российской Федерации и ее целостность);

• регулирование и защита прав и свобод человека и гражда­нина;

• установление системы федеральных органов законодатель­ной, исполнительной и судебной власти, порядка их организации и деятельности; формирование федеральных государственных органов; установление общих принципов организации системы органов представительной и исполнительной власти регионов;

• определение основ федеральной политики и федеральных программ в области государственного, экономического, экологи­ческого, социального, культурного и национального развития Российской Федерации;

• федеральная государственная собственность и управле­ние ею;

• установление правовых основ единого рынка (финансовое, валютное, кредитное, таможенное регулирование, денежная эмиссия, основы ценовой политики, федеральные экономические службы, включая федеральные банки);

• федеральный бюджет, федеральные налоги и сборы, феде­ральные фонды регионального развития;

• федеральные энергетические системы, ядерная энергетика; федеральный транспорт, пути сообщения, информация и связь, деятельность в космосе;

• внешняя политика;

• внешнеэкономические отношения Российской Федерации;

• оборона и безопасность;

• государственная граница;

• судоустройство, прокуратура, законодательство;

• метеорологическая служба, стандарты, эталоны, метричес­кая система и исчисление времени; официальный статистический и бухгалтерский учет;

• федеральная государственная служба.

Расширение экономической самостоятельности регионов на основе перераспределения управленческих функций предпола­гает выделение сферы совместного ведения федеральных и ре­гиональных структур управления и сферы деятельности терри­ториальных органов управления, включая функции, характер­ные для местного самоуправления.

Отсутствие государственных нормативных актов, четко раз­деляющих функциональное наполнение деятельности представи­тельных и исполнительных органов, создает серьезные труднос­ти в осуществлении национальной стратегии развития. Следова­тельно, только накопленный опыт в области разграничения прав позволяет сегодня предложить перечень функций для предста­вительных и исполнительных структур власти.

Так, можно выделить общие функции управления регионом: обеспечение комплексного социально-экономического раз­вития;

исполнение на местах законов РФ;

осуществление связи между органами государственной власти и управления РФ и органами местного самоуправления;

привлечение населения, общественных организаций к управ­лению территориями;

управление собственностью региона, земельными и другими природными ресурсами;

участие в формировании и реализации на территории госу­дарственных программ;

содействие развитию местного самоуправления;

контроль за эффективным размещением производственных и социальных объектов, рациональным использованием природ­ных ресурсов, охраной окружающей среды, а также в области социальной защиты населения;

участие во внешнеэкономических связях.

3. Разграничение властных функций на местах — первая универсальная технология. Представительный орган власти берет на себя функции стратегического концептуального свойст­ва: формирует программу развития территории на перспективу, тогда как администрация субъекта федерации управляет всей совокупностью элементов социально-экономического и духовно-культурного комплекса территории. Однако на практике взаи­модействие исполнительной и представительной ветвей власти неконструктивно, имеется их противостояние.

Вторая универсальная технология — это конструирование рациональной схемы управления регионом. Острота управлен­ческой ситуации в регионах еще более осложняется тем, что схемы управления конструируются либо из нормативных юри­дических документов, либо из прошлого опыта. Данные управ­ленческой науки (прогнозирования, мониторингового отслежи­вания, создания сложных самонастраивающихся систем и т.п.) исключаются из нормального механизма функционирования ре­гионов. Это еще в большей мере нагнетает социальное напряже­ние, нарастает эскалация конфликта между центром и перифе­рией, складывается мощный механизм торможения развития и центра, и регионов. Не используются мощные социальные и иные ресурсы регионов.

Исследования ситуации в регионах показывают низкий ин­формационно-аналитический потенциал регионального государ­ственного управления, их инновационный консерватизм, про­фессиональную неподготовленность управленцев к решению как стратегических, так и тактических вопросов. Из механизма управления исключены методы социальной и экономической диагностики, наукоемкие технологии, экспертные оценки и т.п. — все, что способно повлиять на изменение ситуации к лучшему. Поэтому третья универсальная технология — оптимизация ин­формационно-аналитической деятельности в регионе.

Следующая универсальная технология призвана реализовать комплексный системный подход к анализу ресурсов, а не одно­сторонний, при котором преимущественно учитываются только экономические, природные, водные, лесные и другие традици­онные ресурсы. Каждый регион обладает ресурсами многосто­роннего развития (социального, политического, интеллектуаль­ного, культурно-духовного, концептуального, информационно-аналитического и т.п.). Объединенный многообразными и ре­альными связями (производственно-трудовыми, социально-экономическими, политическими, духовно-культурными, этни­ческими и т.п.), регион не только расчленяется на различные подсистемы, но и выступает как определенная целостность. Здесь неизбежно возникают промежуточные зоны, взаимодопол­няющие процессы и интеграционные функции управления.

Без понимания целостности трудно представить регион как объект технологизации. Возрастает необходимость исследования происходящих в регионах процессов (экономических, социаль­ных, политических, духовно-культурных), трезвая оценка ин­тегральной ситуации, в том числе и управленческой, и на этой основе обновление, изменение функций регионального управле­ния. Это в свою очередь позволяет предложить оптимальные структуры и механизмы, нормативные документы регионального управления, саморазвития регионального социума.

Эта идея целостного подхода к определению ресурсов регио­на, поиску их интегральных зон и выявлению нетрадиционных, инновационных ресурсов, которые могут быть введены в “про­рыв” и позволят инновировать весь механизм вскрытия резе­рвов, является принципиальной. Она представляется базовой для обоснования концепции развития отдельных регионов, раз­работки региональных инновационных проектов и программ, нормативных документов (уставов, положений, договорных со­глашений), их технологического обеспечения.

Несоблюдение этой универсальной технологии привело к обратным результатам: к стагнации, углублению противоречий между всеми частями, элементами и звеньями регионов и общества в целом. Региональное государственное управление оказа­лось в плену законов первичного накопления капитала, господ­ства иностранной валюты на внутреннем рынке, повальной приватизации прежде всего в отраслях ведущего отечественного производства.

Представляется, что “механический” подход к теории систем­ности, тем более в региональной политике, методика набора лишь составных элементов “целостности” без учета многофак­торности внутренних связей этой целостности вряд ли могут обеспечить решение глобальной задачи — всеобщего преобразо­вания регионального социума. Следующей универсальной тех­нологией будет деятельность по преобразованию социосферы как совокупности внешних и внутренних элементов, пронизыва­ющих все части социального организма региона. Именно состо­яние социосферы является исходной не только для измерения результатов регионального государственного управления, но и выработки самой концепции осуществления экономических ре­форм на региональном уровне.

Спонтанное вхождение регионов в рынок приводит к драма­тическим ситуациям в социальном положении населения и ка­таклизмам в экономике. В особо тяжелом положении находятся регионы, в которых действуют предприятия-гиганты с устарев­шей технологией, с высокой концентрацией стагнирующих от­раслей промышленности. Управление подобными предприятия­ми осуществлялось из центра и по долгосрочным программам реконструкции и инвестирования. Государственная политика научно-технического развития была рассчитана на определенную очередность и плановую последовательность технологических преобразований предприятий промышленности в регионах. Ры­ночный механизм хозяйствования легко разрушает механизмы планово-регулируемой экономики, адаптация к нему происходит очень болезненно и медленно. Помехой в данном случае является отсутствие адекватных организационных отношений. По этой же причине страдают регионы, наиболее зависимые от устойчивых поставок продовольствия, сырья, продукции производственно-технического назначения, т.е. имеющие ограниченные возмож­ности самообеспечения и саморегулирования.

Экстремальная социально-экономическая ситуация характер­на практически для всех регионов страны, старопромышленных и наиболее милитаризованных регионов центра, Сибири и Даль­него Востока. Сюда же относятся регионы социального бедствия, где до 90% населения живет ниже уровня бедности (Тува, Калмыкия, республики Северного Кавказа, некоторые регионы Нечерноземья).

Универсальной технологией выступает деятельность по пре­образованию экономического пространства. Совершенно очевид­но, что большинство республик и регионов страны располагают ограниченными собственными возможностями внутреннего рынка и способны динамично развиваться, удовлетворять свои потребности только в рамках единого для всей страны экономи­ческого пространства, но с учетом сложившейся специализации. Понимая это и адаптируясь к развалу экономического простран­ства бывшего СССР, регионы идут на создание локальных экономических союзов (например, Большая Волга, Урал и др.), хотя такого рода территориальные ассоциации зачастую носят больше политический, чем экономический, характер.

Принимая во внимание особенности многостороннего разви­тия регионов России, универсальная технология призвана учи­тывать специфический подход к реализации экономической по­литики в регионах.

Регионализация экономики страны сопровождается регионализацией рыночных реформ. Поэтому необходимо:

• учитывать специфику регионов в осуществлении общерос­сийской инвестиционной, финансовой, социальной, внешнеэко­номической политики;

• перенести ряд направлений реформы в основном на регио­нальный уровень, особенно в малом предпринимательстве, соци­альной сфере, охране природы и использовании природных ресурсов;

• способствовать развитию культуры, защищать интеллекту­альную собственность;

• децентрализовать процессы управления реформой, активи­зировать экономическую деятельность на местах;

• развивать программное управление регионом, с одной сто­роны, как часть федеральных программ, а с другой — как часть региональных, учитывающих специфику исторически и научно-технически развивающегося хозяйственного комплекса.

К универсальной следует отнести и управленческую техно­логию. Кризис управления, низкая культура принятия решений и застойный механизм их реализации — вот ряд причин развала экономики регионов, медленной ее структурной перестройки и задержки развития цивилизованных рыночных регу­ляторов и т.п.

Отсутствие понимания этих истин не позволяет регионам эффективно осуществлять реформирование всех сторон общест­венной жизни. Медленно идет структурная перестройка эконо­мики, в зачаточном состоянии находятся рыночные механизмы, плохо работают различные формы собственности, не использу­ются кредитно-денежные рычаги, отсутствует инновационное и правовое пространство.

В общественном сознании регионов все еще удерживается порочный стереотип “здравого смысла”, деформированного ко­мандно-административного стиля мышления, что обусловливает неуправляемость социально-экономической и политической си­туацией в регионах. Общий фон восприятия инноваций низок. Региональная управленческая культура преимущественно прожективна, малоконструктивна, требует коренного изменения. От перспективного социально-экономического планирования отка­зались, а к стратегическому индикативному развитию регионов не пришли. В регионах пока осуществляется “верхняя” модель самоуправления, а возможности его развертывания снизу, укреп­ления материально-финансовой базы, кадрового потенциала ис­пользуются слабо.

Необходимо перевернуть традиционную модель поиска ресур­сов и начать их освоение прежде всего с укрепления региональ­ной интеллектуальной собственности, концептуального освоения регионального пространства, более полного использования ин­формационно-аналитических и человеческих ресурсов, инновирования системы управления и персонала управления государ­ственной службы.

Частные технологии призваны оптимизировать многообраз­ные управленческие отношения в регионах.

К числу факторов, тормозящих устойчивое развитие регио­нов, относятся низкий профессиональный уровень управленчес­ких кадров, неотлаженный механизм использования его потен­циала, который характеризуется во многом слабой системой обучения, подбора и расстановки управленческих кадров. Никто из числа опрошенных экспертов не назвал ее эффективной. Наоборот, характеризуют как явно устаревшую, работающую в духе старых бюрократических традиций. Один из узловых во­просов управления, его качественного состояния — оценка сис­темы обучения, подготовки и расстановки управленческих кадров. В свое время она была приспособлена к командно-админи­стративным рычагам управления, которые сегодня разрушены, но механизм пополнения и использования кадрового потенциала пока во многом остался прежним.

Одна из частных технологий направлена на формирование имиджа региона. Каждый крупный регион в условиях дестаби­лизации экономики, роста инфляции, повышения цен на пред­меты массового спроса, продолжающегося разрушения интел­лектуальной среды обитания не только может, но и должен противостоять деструктивным процессам всеми имеющимися у него средствами.

Это возможно только в том случае, когда решения по исполь­зованию ресурсов будут приниматься на прочной базе научно обоснованных прогнозов, объективных экспертиз, непрерывно укрепляющейся информационно-аналитической и технологичес­ки обоснованной работы всех субъектов управления в регионе. На основе исследований и общей оценки инновационной ситуации в регионах вырисовываются следующие частные тех­нологии: управленческий ресурс, интеллектуальная собствен­ность, региональная наука, информационно-аналитическая дея­тельность, социальные факторы, кадровый корпус служащих государственного управления, региональные лидеры, обладаю­щие стратегическим мышлением. Разработка и внедрение част­ных технологий — важное условие выхода регионов из кризиса, переход в стадию стабилизации и устойчивого развития.

Глава 17

Социальные технологии повышения

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Трудовой коллектив: проблемы социально-технологи­ческого инновирования.

2. Социальные резервы трудовой ассоциации — предмет технологизации.

3. Общие и частные технологии эффективной деятельности трудовых ассоциаций.

1. В системе ближайшего окружения человека, его микросре­де особое место занимают трудовые коллективы — самые много­численные социальные организации, в рамках которых развер­тывается трудовая деятельность человека. Во всех сферах обще­ства (производственной, управленческой, воспитательной, об­служивающей, научной) есть трудовые коллективы. Их главная функция — удовлетворять общественные потребности путем интеграции разных творческих потенциалов работников и через социальную организацию обогащать сферу труда и складываю­щиеся организационно-экономические отношения социальным и духовно-культурным содержанием, в том числе и ценностями коллективизма: солидарности, поддержки, взаимодействия, вза­имопомощи.

В данной лекции рассматриваются главным образом коллек­тивы, действующие в сфере материального производства, кото­рые принято называть производственными. Возрастание роли социального, духовно-интеллектуального в организации всех видов трудовой деятельности — это во многом определяющая закономерность современного общественного развития. Вот по­чему так востребованы социальные технологии во всем мире.

Анализ свидетельствует, что те общества, государства, от­дельные социальные институты, которые улавливают требова­ния этой закономерности, организуют свои действия в соответ­ствии с этой логикой общественных перемен, оказываются наи­более дееспособными, восприимчивыми к инновациям.

Именно поэтому эффективно действующие компании многих стран, как показывают исследования, уделяют особое внимание инновационным факторам в стратегическом управлении фир­мой, в достижении “культуры организации”.

Поэтому, изучая различные формы социальных организаций, в том числе и производственных, важно исходить не только из характеристики способа производства, форм собственности, но и учитывать также уровень социальной и духовной зрелости их общества, что оказывает существенное влияние на эффектив­ность трудовой деятельности.

Каждый производственный коллектив, как живой организм, характеризуется своей неповторимостью, своеобразием специфи­ческих черт, которые присущи только данной ячейке общества: определенный тип социальной организации, внутренние законы, особые традиции жизни, своеобразный стиль управления и социально-психологический настрой, что оказывает существен­ное влияние на поведение тех людей, которые объединяются в его рамках.

Поэтому к числу функций производственного коллектива относятся: социальное развитие работников и организации; ду­ховно-культурное обогащение своих членов; организация произ­водства и мотивирование своих членов на высокий конечный результат труда; удовлетворение потребностей всего общества или его отдельных институтов, граждан в определенном виде продукции; улучшение морально-психологического климата в организации, создание атмосферы для благоприятного межлич­ностного общения и взаимодействия людей.

Комплекс функций производственного коллектива составляет содержание его деятельности. Организация ее основана на прин­ципах, которые также вытекают из его сущности, объективных закономерностей его функционирования и развития.

Среди принципов, общих для всех производственных коллек­тивов независимо от того, к какой отрасли хозяйства они отно­сятся, выделяются следующие:

1. Системное сочетание всех функций, их комплексная реа­лизация при осуществлении ведущей — производственной.

2. Управление в производственных коллективах базируется на научных методах (прогнозирования, программно-целевого управления, наукоемких технологий и др.). Административные и рыночные механизмы используются в сочетании с ними.

3. Стимулирование трудовой деятельности, получение конеч­ного результата, его высокое качество и надежность достигаются не только технико-организационными мерами, материальным поощрением работников, но и средствами повышения уровня социальной зрелости организации, развития ее самоуправляе­мости, включения социальных и духовно-культурных стимулов. 4. Положительная мотивация труда работников производст­венного коллектива, использование его социального и духовно-культурного потенциалов возможны в условиях стабильной эко­номической ситуации. При кризисном состоянии экономики, ее стагнации социальные резервы остаются невостребованными, подвергаются разрушению.

Существует диалектическая взаимосвязь коллективности и индивидуальности в процессе производственно-трудовой дея­тельности.

С момента появления человеческого общества люди были связаны отношениями общения и взаимодействия. Коллектив­ность всегда была одним из важнейших социальных идеалов, который на всех этапах исторического развития в сознании прогрессивных сил был активным, организующим фактором социального прогресса.

Еще Пифагор говорил о коллективной собственности на имущество, а Платон в своем сочинении “Закон и государство” делает попытку разработать проект коллективности будущего общества и идеального государства, в основе которых лежит идея равенства и справедливости.

Мечтая о будущем справедливом обществе, Т. Мор, Т. Кампанелла, Т. Мюнцер видели его как коллективное, основанное на взаимопомощи, доброжелательности.

Развивая далее идею нового общества, основанного на соци­альном равенстве и коллективности, А. Сен-Симон, Ш. Фурье, Р. Оуэн полагали, что оно будет основано на иной социальности: коллективной собственности, коллективном характере труда, отношениях социальной справедливости и общности интересов, товарищества и сотрудничества. Как это созвучно исконным ценностям россиян: общинности, артельности, справедливости, соборности, всеединству.

Стремление человека к коллективности — естественное стремление. Оно заключается уже в биологических особенностях человеческого индивида. В процессе социализации, усвоения ценностей культуры и жизни он проходит целый ряд социальных организаций, усваивая их ценности.

Человек как личность формируется человеческими коллекти­вами, потому его акты поведения нужно всегда рассматривать относительно той социальной группы, в которой формировалось его поведение.

Чем богаче и универсальнее связи между отдельными работ­никами в коллективе, коллективами и обществом, тем глубже наполняется жизнь каждого конкретного коллектива интересами общества, его ценностями.

К началу 80-х годов в отечественной литературе, посвящен­ной социальным проблемам трудовых коллективов, появляется понятие “человеческий фактор”.

Оно синтезирует в себе: труд, практическую, творчески-сози­дательную деятельность; отношения людей; потребности и инте­ресы; мотивы и ценностные ориентации; выбор, ответственность, инициативу.

Каждый трудовой коллектив способен оказывать существен­ное влияние на раскрытие этого ресурса, который становится сегодня определяющим в получении высокого качества и надеж­ности продукции, обеспечивая, таким образом, ее конкуренто­способность на рынке.

Возникает проблема: привести в движение эти ресурсы, ко­торые сегодня заморожены, используются неэффективно.

Разрыв хозяйственных связей, медленная структурная пере­стройка экономики, фискальная налоговая политика, непроду­манные разгосударствление и акционирование еще в большей мере усугубляют эту проблему, нередко просто приводят к деградации этого важнейшего фактора современного производ­ства и всей общественной жизни.

Положение дел осложняется тем, что старые административ­но-командные связи разрушились, а новые, рыночные, еще не сложились. В переходный период усиливается механизм тормо­жения радикальных перемен в экономической, социальной и духовной сферах трудовых ассоциаций.

2. Очевидно, что выявление и освоение социальных ресурсов — важный путь выхода из экономического кризиса, формирования новых социальных отношений.

По степени использования социальных резервов можно су­дить об отношении людей к делу, о профессиональном мастер­стве, уровне информационного и технологического мышления. На уровне современной науки все это измеряемые параметры.

Этому служит социальная диагностика: в рамках промышлен­ной социологии отрасль знания, которая выявляет болевые точки и в социальном развитии трудовых ассоциаций, определя­ет социальные приоритеты, занимается прогнозированием в раз­витии социального потенциала трудовой ассоциации.

В самом общем виде социологическое диагностирование со­циальных резервов предполагает рассмотрение следующих про­блем:

укрепление внутриколлективных отношений;

расширение социального диапазона руководства;

развитие различных форм взаимодействия людей;

раскрытие сил и творческих возможностей каждого члена коллектива;

достижение высокого уровня самоуправляемости;

накопление профессионально-образовательного потенциала;

оптимизация условий труда и здоровья людей;

стабилизация кадрового состава трудового коллектива, хоро­шая адаптация новых работников, социальное продвижение, социальная защищенность;

все более полное удовлетворение материальных, социальных, духовных, культурных и идейных потребностей членов трудо­вого коллектива.

Важное значение в области подъема социального потенциала имеет выявление следующих резервов:

• демографических: лучшая расстановка и использование кадров, правильное сочетание мужского и женского труда, труда молодежи и работников более зрелого возраста;

• функциональных: улучшение производственной обстанов­ки, уменьшение профессиональных заболеваний, повышение содержательности труда;

• профессиональных: подготовка и переподготовка кадров;

• социально-психологических: повышение уровня сотрудни­чества и взаимопомощи, создание здорового психологического климата;

• управленческих: совершенствование форм и методов руко­водства;

• непроизводственных факторов в деятельности трудовых коллективов.

В свое время промышленная социология предлагала целый ряд социальных технологий для советского промышленного производства, где социальные ресурсы были очень значительны (от 40 до 60% общего объема имеющихся). Это могло дать существенный сдвиг в динамике производства, но также разра­ботки, как и многие другие, остались невостребованными.

Между тем на японских предприятиях исключительное вни­мание уделяется воспроизводству и реализации социальных резервов по нескольким направлениям (см. схему 5).

Как видно, социальный ресурс на предприятии не только декларируется, но и технологизируется, обретая конкретные контуры и механизмы, заключенные в мастерстве, таланте и способностях каждого работника, в развитии “корпоративной личности”, ориентации непроизводственной деятельности япон­ских компаний на упрочение привязанности ее работников к фирме, на их эмоциональную и духовную интеграцию с ней. Системное, комплексное использование социальных резервов на японских предприятиях весьма поучительно. Многие из методов активизации человеческих ресурсов, которые используются на японских предприятиях, известны в отечественной социологи­ческой науке. Не секрет, что некоторые из них были заимство­ваны японцами, но сегодня пришло время изучать и адаптиро­вать эти методы к нашим условиям[68].

Схема 5.Структурно-функциональная схема социальных резервов, используемых на японских предприятиях

Целесообразно предусмотреть следующие этапы социологи­ческого диагностирования социально-экономической ситуации трудовых ассоциаций:

1. Разработка программы и инструментария исследования, выбор объекта изучения.

2. Опрос экспертов и определение приоритетов социально-экономического развития трудовой ассоциации.

3. Сбор и обобщение социальной информации.

4. Разработка социальных технологий.

5. Внедрение социальных технологий.

6. Оценка экономического и социального результата.

Социальная диагностика — необходимый инструмент по вы­явлению социальных резервов путем применения совокупности методов познания с целью ускорения социально-экономического развития, укрепления социального и нравственного здоровья трудовой ассоциации, формирования здорового, духовно бога­того способа жизнедеятельности.

К сожалению, сегодня ее возможности слабо, почти совсем не используются в развитии нашего промышленного производства:

• в области его интенсификации: выявление резервов стиму­лирования трудовой активности членов трудовой ассоциации, формировании положительной мотивации к труду;

• в определении резервов по обеспечению связи между мерой труда и мерой потребления, справедливом распределении ре­зультатов труда;

• в области общественно-политической деятельности: выявле­ние резервов самоуправленческих начал производственной жизни, развитие реального соучастия работников в принятии управленческих решений;

• в области духовно-нравственной: определение резервов про­фессиональной этики, нравственности, порядочности, духовнос­ти работников.

Социальная диагностика изложена в многочисленных учеб­никах. Но сегодня необходимо включить цивилизованные ры­ночные механизмы, которые должны заставить работать добы­тые социальные технологии в возникающей конкурентной среде.

3. При освоении рыночных отношений исключительно важ­ное значение имеет пакет базовых социальных технологий, в которых теоретико-прикладные, гуманитарные сведения, опыт перехода к рынку выступают как строго продуманная система мер, реализация которых способствует достижению социального результата, снижению напряженности в трудовых ассоциациях. К ним следовало бы отнести технологии выработки стратегии экономического и социального развития трудовых ассоциаций, формирования неформальных коллективных отношений, поло­жительной мотивации труда, индивидуальной работы с людьми, регулирования морально-психологического климата и т.п.

Для начала этой работы достаточно шести базовых социальных технологий, которые составляют минимум информации, необходи­мой на первом этапе управленческого консультирования.

Их грамотное практическое освоение является своеобразным условием для успешного создания и внедрения других частных технологий, например технологии коммуникационного общения, повышения культуры производства, развития трудовой, полити­ческой и нравственной активности разных социально-демогра­фических групп работающих, организации культурного досуга, формирования делового имиджа руководителя, а также мобили­зации различных социальных ресурсов: инновационного, интел­лектуального, соревновательного и др.

При этом базовые социальные технологии призваны регули­ровать ключевые социальные процессы. Так, технология кон­струирования рабочего коллектива включает в себя следующие процедуры: профориентация и профотбор молодежи; адаптация молодых рабочих на предприятии; продвижение кадров, их профессиональный рост и др.

Существует много оригинальных программ создания работо­способных коллективов, поэтому сложно предложить универ­сальный метод их формирования. При создании коллектива руководителю целесообразно выбрать наиболее приемлемые для его стиля руководства принципы формирования команды и в последующей работе не менять правила игры.

Опыт успешной работы преуспевающих трудовых фирм в условиях рыночных отношений показывает, что здесь при под­боре работников широко используют социологические, педаго­гические, психофизиологические методы профотбора кадров. Тщательно отработана процедура адаптации вновь поступивших работников[69].

Одной из наиболее общих социальных технологий, широко распространенных, например, в Японии, является сближение интересов личности, коллектива и руководства фирмы в дости­жении высокой эффективности производства. Найдена и удач­ная форма реализации этой социальной технологии (СТ) — “кружки качества”. Главная цель кружков — усилить идентификацию своих работников с фирмами путем участия рабочих и служащих в принятии решений. Ныне функции “кружков каче­ства” расширены. Они уже рассматриваются как вид коллектив­ной деятельности (участие, сотрудничество) и как важное сред­ство в воспитании преданности фирме и повышении ответствен­ности. Об уровне эффективности управления с помощью исполь­зования данной СТ свидетельствует деятельность фирмы “Тоета”. Ежегодно здесь подается около 3 млн. предложений по улучшению технологических и трудовых процессов (более 50 в среднем на каждого служащего компании). 96 % из них прини­мается и внедряется. Это приносит корпорации миллиарды иен экономии и одновременно поддерживает особый творческий климат.

Почему же наши трудовые ассоциации не могут обеспечить эффективное управление?

Назовем основные ограничения, с которыми часто сталкива­ются российские предприятия:

1. Нечеткость цели и критериев работы, подмена цели средст­вами. Способный и зрелый коллектив обычно бывает в состоянии достичь цели, если каждый работник ясно представляет себе желаемые результаты. Добиться такого согласия нелегко, но это существенная предпосылка успешной коллективной работы. Если нет ясного видения цели, то, как следствие, отдельные члены коллектива не могут внести свой вклад в общий успех. Даже когда цели понятны всем, важно найти компромисс между личными и коллективными интересами. Поэтому важно знать и строго соблю­дать процедуру целевого планирования в коллективе.

2. Низкая результативность работы коллектива. Несмотря на общую компетентность, многим коллективам не хватает результа­тивности и инициативности. Возможными причинами могут быть:

снижение сопричастности работников в принятии управлен­ческих решений;

неправильная организация рабочих мест;

отсутствие нормирования управленческого труда;

низкое качество личной работы сотрудников;

нечеткая регламентация управления;

изменение ролей внутри коллектива, поиск новых нефор­мальных лидеров;

недостаточно отточены методы работы, они не стали нефор­мальной, но строгой дисциплиной;

низкий уровень личного внимания и общения;

недостатки в оплате, стимулировании труда.

3. Несоответствие руководителя и коллектива. Лидерство и руководство — это самые важные факторы, определяющие качество работы коллектива. Плох тот руководитель, который не хочет применять коллективный подход или ему недостает умения использовать этот стиль руководства. Он давит любую инициативу, направленную на создание коллектива. Такой ру­ководитель не является “мотором” коллектива и постепенно разрушает условия и методы эффективного труда в группе.

4. Неквалифицированные и не повышающие свою квалифика­цию сотрудники. Коллектив — это больше, чем сумма личностей. Нужен сбалансированный состав работников, который способству­ет интенсивному взаимодействию и работе по методу “мозгового штурма”. Если членам коллектива не хватает элементарных навы­ков, то вряд ли будут получены положительные результаты.

5. Плохой социально-психологический климат. В некоторых коллективах образуется некий “заговор”, когда люди и события критически не анализируются, тормозится свободный поток суждений и комментариев, поддерживаются вежливые, но дей­ствующие подавляюще отношения. Люди скрывают свои взгля­ды, предпочитая быть удобными, а не естественными. Руково­дитель не умеет разрешать конфликты, достигать согласия, люди жалуются, что у них идет постоянная грызня. Не развита преданность сотрудников коллективу и руководителю. Эмоцио­нальные узы между сотрудниками не укрепляются. В коллективе нет теплоты, сочетающей прямоту и честность с заботой о благе каждого. Поэтому технология улучшения климата могла бы базироваться на следующих правилах:

находить общие цели;

добиваться личного взаимопонимания;

искать возможности для регулярного совместного решения проблем;

создавать доверие между работниками и коллективами.

Таким образом, зная причины низкой результативности рабо­ты коллектива, можно предложить современные технологии решения социальных проблем. И прежде всего полученные знания не оставлять на стадии констатации фактов, выводов, рекомендаций, а доводить до состояния технологичности и по­лучения конечного социального и экономического результата.

Именно это обеспечивает формирование в фирмах, корпора­циях социальных отношений, отличающихся высоким уровнем наукоемкости, динамичности.

Известно, как много недостатков и ошибок допущено в про­цессе приватизации промышленных объектов. Между тем опыт технологического решения этой проблемы в Чехии позволил избежать многих ошибок. Технология приватизации здесь вклю­чала три этапа: подготовительный, смена собственника, резуль­тативность. На первом этапе происходила оценка имущества предприятия, соизмерение доходов и расходов, выработка на­правлений предпринимательской деятельности, поиск экономи­ческой ниши (какие, где, как и за какую цену и для кого будут производиться товары). На втором этапе осуществлялась смена собственника при условии наиболее эффективного использова­ния государственной собственности. При этом часть акций оста­валась у государства, вводились инвестиционные купоны на акции, использовались и другие эффективные методы, стимули­рующие предприимчивость, инновационный климат, снимающие социальную напряженность. На третьем этапе анализировались результаты приватизации, экономическая и социальная эффек­тивность, вносились коррекция в технологию. Применение этой технологии позволило провести мягкое разгосударствление, не допустить развала экономики и резкого снижения жизненного уровня людей.

Наиболее слабым местом в работе российских предприятий является мотивация к работе. Отсутствие постоянной работы и заработка, потеря квалификации ведут к снижению мотивации. Появляется значительное число проблем, причины которых кро­ются в психологической неготовности людей к переменам, пере­квалификации, освоению новых видов деятельности.

Важнейшими технологическими процедурами для поддержа­ния высокой мотивации являются следующие:

1. Соответствующая оплата труда (исходя из минимальной “потребительской корзины”).

2. Обогащение содержания работы и расширение ее рамок.

3. Активное структурное планирование организации и приме­нение гибких организационных форм.

4. Систематическое развитие организационной деятельности, ценность обучения и творческого подхода.

5. Систематическая проверка срока работы персонала на одной должности и управляемое горизонтальное перемещение по службе с интервалом примерно в 5 лет.

6. Реализация новых форм взаимодействия, развитие произ­водственной демократии.

Опыт использования данной технологии в передовых фирмах Запада показывает высокую ее эффективность, направленность на учет интересов каждого конкретного работника.

Изучение, этой технологии в развитых капиталистических странах, особенно в Японии, дает много поучительного: если техника самого производства шагнула в XXI в., то и все, что связано с кадрами, должно соответствовать ей по социальным параметрам. Это позволяет избежать ошибок при выборе работы. Этому служит система банков информации, которая позволяет не только сократить сроки трудоустройства и замещения вакан­сий, повысить качество работы, но и вплотную приблизиться к управлению рынками рабочей силы.

С их помощью успешно решаются следующие проблемы:

• нахождение своего места в организации и познание собст­венных сильных сторон;

• выяснение границы между мечтой и действительностью;

• достижение действительного равновесия в обязательствах по отношению к работе, семье, хобби, собственному развитию;

• сохранение положительного стремления к развитию[70].

Заслуживает внимания технология так называемого жизнен­ного цикла.

Такая технология вошла в практику многих крупных япон­ских компаний. Ее суть в следующем. Фирма предлагает работ­никам, используя специальный трафарет, указать, к какому возрасту они надеются реализовать свои замыслы в отношении покупки тех или иных товаров, другие жизненные планы, в том числе и планы должностного роста. Служба кадров собирает ответы. Проходят месяцы, и работникам может показаться, что собранные анкеты лежат мертвым грузом. Однако администра­ция время от времени начинает приглашать отдельных работни­ков для беседы, предлагая свою помощь в реализации намечен­ных планов (ссуды на покупки, консультации по приобретению жилья и т.п.). Она заведомо не принимает на себя четких обязательств и действует по отношению к работникам выбороч­но. Но сам факт, что кому-то подобная помощь предоставляется, дает надежду всем работникам и на долгие годы привязывает их к фирме, что существенно дополняет собой каждодневные сти­мулы к труду.

Специфика России — наличие на ее территории множества региональных рынков труда со своими экономическими и соци-окультурными особенностями. Именно поэтому Россия пока может почувствовать на себе только отрицательные черты ры­ночных отношений и не может включить их положительные моменты: интерес к здоровому предпринимательству, к повыше­нию эффективности управления собственностью и производст­вом. Владение собственностью, многообразие субъектов рынка, индивидуальный интерес к эффективному хозяйствованию, что объективно способствует развитию демократии, — вот в чем главное преимущество рынка. Но именно эти достоинства игно­рируются, а нагнетаются негативные явления: расцвет индиви­дуализма, стяжательства, алчности, душевной черствости, что в корне противоречит национальному складу характера россий­ского человека, склонного к соборности, коллективизму, взаи­мопомощи.

В целом стало очевидным, что естественная среда развития производства в условиях рынка невозможна без широких соци­альных мер, без использования творческих возможностей групп и конкретных работников.

Однако невостребованность социальных ресурсов, выключен-ность знаний, способностей, инициативы (всей интеллектуаль­ной собственности) из общественного производства — характер­ная черта современного типа реформирования российского про­изводства, объемы которого сокращаются, не осуществляется структурная перестройка. Катастрофически нарастает техноло­гическое и социальное отставание производства от развитых стран, разрушается не только его техническая, но и социальная база. Наше отставание в области использования социальных технологий в промышленном производстве гораздо больше, чем в сфере технической.

Предстоит возродить теорию и практику социального управ­ления на предприятиях, научиться согласовывать разные инте­ресы и обеспечить, наконец, положительную мотивацию людей к труду.

Сегодня инновационный прорыв для России — это прежде всего стремительное продвижение вперед на основе передачи части собственности производственным коллективам, региональ­ным ассоциациям, которые должны сами определить модель хозяйствования, сделать людей совладельцами собственности, что позволит им, наконец, стать подлинными хозяевами резуль­татов своего труда, а следовательно, породит такую систему положительной мотивации к жизни, которая обеспечит не только высокую производительность труда, его отличное качество и надежность, вызовет быстрое инновирование знаний, широкое применение ноу-хау, но и во многом определит будущие прогрес­сивные формы социальной организации общества, эффективные структуры его саморегулирования, самоуправления.

Рациональное использование трудовых и природных ресур­сов через интеграцию всех трудовых коллективов-собственни­ков, территориальных ассоциаций позволит в свою очередь осуществить переворот в социальной сфере: вывести ее из облас­ти напряжения и дать положительную мотивацию к производи­тельному и качественному труду, концентрировать и зарабаты­вать средства на осуществление крупных программ в области социальной защиты населения.

Итак, технологии инновирования социальной микросреды предполагают наличие как бы двух уровней.

Первый — объективные предпосылки ее изменения “сверху”, совершенствование отношений собственности, структурные из­менения в экономике, в распределении власти.

Второй — субъективные, начинающиеся с желания изменить ситуацию, избавиться от стереотипов мышления, сформулиро­вать инновационные цели развития и искать современные мето­ды их достижения в каждой трудовой ассоциации, на каждом производстве.

В опережающем режиме сегодня необходимо разработать инновационные технологии, направленные, на подготовку уп­равляющих нового типа, развитие их творческих способностей, формирование положительной мотивации к изменениям. Но если долгое время сами изменения среды не наступают, то прогрессивные идеи повисают в воздухе, оставаясь невостребо­ванными.

Глава 18

Инновирование муниципальных образований:

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Муниципальное образование: технологии воспроизвод­ства и эффективного использования жизненных сил личности.

2. Местное самоуправление — институт организации со­вместной жизнедеятельности населения.

3. Социальные ресурсы местного сообщества: технологии освоения.

1. Одним из важнейших факторов становления гражданского общества в России и демократического государства является развитие местного сообщества.

В последнее время происходит переосмысление моделей раз­вития современного общества: от тоталитарных, организованных “сверху” к организации “снизу” за счет самоорганизации и саморазвития местных сообществ, делегирующих часть полномо­чий, ресурсов федеральному центру.

Такой механизм самоорганизации общества позволяет разре­шить вековое противоречие между личностью и государством, которое, декларируя права и свободы личности, на деле часто выступало механизмом разрушения, сдерживания творческих потенциалов многих, блокировало самореализацию жизненных сил человека.

Сегодня это противоречие стало кричащим. С одной стороны, становится очевидным, что социальный творческий потенциал многих — основной источник развития и социального прогресса, с другой — именно он является наиболее невостребованным со стороны главного субъекта управления — государства. Выход их этого тупика один — освобождать государство от несвойст­венных ему властных функций регулирования всех сторон об­щественной жизни своих граждан, развитие гражданских инсти­тутов общества на всех уровнях управления общественными делами, в том числе на муниципальном, именно здесь и утверж­дается современная парадигма общественного развития: цель общественного развития — не экономика, не осуществление реформ, не утверждение рыночных отношений, а творческое саморазвитие личности, полная саморегуляция ее сущностных сил.

К сожалению, разрушая местные сообщества, сдерживая ис­точники их саморазвития, современные государства, российское в особенности, тем самым подавляют творческие способности людей, проживающих в местном сообществе.

В вопросах государственного устройства законодательство выступает ведущим системообразующим фактором. И остается только сожалеть, что на том этапе, когда принимался Федераль­ный закон “Об общих принципах организации местного самоуп­равления в Российской Федерации”, законодателем не было оценено по достоинству понятие местное сообщество, опреде­ляющее субъект особого свойства (по системообразующему при­знаку), в отличие от понятия с размытыми границами — насе­ление.

На территории России было положено начало формированию новых территориальных социально-экономических целостностей под названием муниципальные образования, население которых получило право на местное самоуправление.

Понятие “муниципальное образование” введено в правовой оборот Гражданским кодексом Российской Федерации, приня­тым Государственной Думой 21 октября 1994 г.

В соответствии с Федеральным законом “Об общих принци­пах организации местного самоуправления в Российской Феде­рации” муниципальные образования — это “… городское, сель­ское поселение, часть поселения, иная населенная территория… в пределах которых осуществляется местное самоуправление, имеются муниципальная собственность, местный бюджет и вы­борные органы местного самоуправления…”.

В этой связи разработка инновационной концепции муници­пального образования и технологий ее реализации, направлен­ной не на деградацию местных сообществ, а на их подъем всеми средствами, в том числе и организационно-правового регулиро­вания, — одна из актуальных теоретических и практических задач современного обществоведения, юриспруденции в том числе.

Почему, например, одни муниципальные образования разви­ваются, а другие влачат жалкое существование и ждут дотаций, при этом не используя в полной мере местные ресурсы? В настоящее время в России из 14 тыс. муниципальных образова­ний лишь немногие являются донорами. Ясно одно, что страте­гия развития “сверху” местного самоуправления в России и соответствующие ей “правовая” и “организационная” модели сегодня зашли в тупик и потеряли вектор развития, исчерпали свой потенциал. Без социально-экономического наполнения, на­учного и духовного подкрепления скрепы организационно-пра­вового регулирования перестают работать[71]. Либо расширение реальных полномочий органов местного самоуправления, укреп­ление материально-финансовой базы, совершенствование нало­говой системы, развитие местного хозяйства, муниципальной собственности, либо снова диктат центра и еще большая стагна­ция уже созданных правовых и организационных основ местной власти.

Реализация концепции предполагает разработку соответству­ющих стратегий, которые являются универсальными социальны­ми технологиями развития не только общества в целом, но и отдельных регионов муниципальных образований.

Анализируя западную литературу, можно выделить шесть основных стратегических направлений изменения местных сооб­ществ: мобилизация масс, социальное действие, гражданское участие, общественная защита, социальное просвещение, разви­тие местных услуг. Вопрос о том, какое из этих направлений следует выбрать для развития конкретного сообщества, приоб­ретает все большее значение. Не только в развитых странах в ходе политических и экономических перемен многие обществен­ные обязанности сместились на локальный уровень, но и в развивающихся странах правительства и неправительственные организации проводят политику, все больше ориентирующуюся на местные сообщества.

Суть управленческой революции, осуществленной в цивили­зованных странах, состоит в том, что стратегическая власть перестала быть привилегией центра, стала достоянием всех субъектов управления, гражданских институтов, социальных организаций, регионов, районов, городов, местных сообществ (МС) и даже отдельных фирм, промышленных предприятий. Появился многочисленный слой профессиональных управляю­щих — менеджеров, в своей практике широко использующих методы стратегического планирования и концептуального мыш­ления, которые лежат в основе применения и разработки инно­вационных социально-экономических технологий.

Понятие “местное сообщество” обращает нас к поиску таких форм социальной организации, которые приближают российское общество к народным истокам, историческим и культурным традициям, сложившимся особенностям хозяйственной жизни, что в России традиционно связывалось с понятием “община”. Глубинные основы российской жизни всегда строились на прин­ципах соборности, общинности и взаимодействия, а не индиви­дуализма. Следовательно, в социологическом плане еще пред­стоит научиться выявлять потенциальные возможности самораз­вивающихся социально-экономических и культурных целостностей, создавать адекватную им систему местного самоуправления и научного обеспечения.

Муниципальные образования, органы местного самоуправле­ния берут на себя прежде всего заботы по обеспечению высокого качества жизни граждан, их физического и нравственного здо­ровья.

Решение этих вопросов возможно только при условии, что население — хозяин и собственник территории, на которой оно проживает. Следовательно, муниципальная власть, располагая муниципальной собственностью, муниципальной экономикой, местными ресурсами, должна пользоваться и иными (отличными от государства) методами регулирования общественных дел — не только административными, правовыми, экономическими, но и нормативно-нравственными, традиционно-ценностными, обще­ственным мнением и т.п.

В целом традиционный (тоже своего рода концептуальный) подход к развитию местных сообществ только “сверху” сегодня исчерпал себя и не может быть признан достаточным. Стало очевидным, что само население местных сообществ[72] должно быть включено в решение местных проблем, получить для этого необходимые властные полномочия, материальные и финансо­вые ресурсы, гарантии государства.

Сейчас решена лишь часть задач становления местного само­управления. Ранее выполнявшиеся государством функции в сфере социально-экономического развития городов и районов, социальной защиты граждан, содержания здравоохранения и образования, транспорта, жилищного фонда были в значитель­ной мере переданы местному самоуправлению, что получило законодательное оформление в качестве определения вопросов местного значения.

В то же время полномочия, соответствующие этим передан­ным функциям, законодательно не отрегулированы и по факту остаются преимущественно в компетенции органов государствен­ной власти. Не созданы и технологии взаимодействия органов государственной власти и местного самоуправления в осущест­влении функций, которые одновременно имеют и государствен­ный, и муниципальный уровень.

Из-за отсутствия реальных гарантий местного самоуправле­ния, его полномочий страдает население России, в глазах кото­рого дискредитируется сама идея местного самоуправления, оставленного наедине с повседневными проблемами: без денег, практически без весомых прав в недропользовании и землеполь­зовании, без инструментов влияния на социально-экономическое развитие “самоуправляемой” территории, без форм участия в законодательной деятельности и формировании социально-эко­номической политики государства.

Несмотря на законодательно оформленные общие принципы местного самоуправления, государственные чиновники распоря­жаются местным бюджетом и контролируют его доходные источ­ники, а попутно и решают, какими вопросами позволено зани­маться местному самоуправлению. В финансовых управлениях администрацией субъектов Федерации образуются очереди из местных представителей, занятых согласованием расчетов и доходов местных бюджетов.

Изучение реальной практики воспроизводства и использова­ния жизненных сил муниципальных образований позволяет сде­лать следующие выводы.

Готовность населения, его социальное самочувствие, трудовая и политическая активность в условиях перехода к рынку на негативном или пассивно-выжидательном уровне во многом объ­ясняются:

существенным расхождением развертывающихся в стране в целом, и в МС в частности, социально-экономических и полити­ческих процессов и социальных ожиданий, ценностных ориен­тации людей, недостаточной информированностью значительной части населения о причинах кризисной ситуации, сущности рыночных отношений, конкретных путей проявления собствен­ной инициативы в этих условиях;

снижением политического и нравственного доверия к преж­ним и вновь формируемым институтам власти, политическим партиям и движениям;

отсутствием реального опыта, убедительных и успешных действий в условиях рыночных отношений, страхом перед без­работицей, отсутствием социальной инфраструктуры, сферы культуры и досуга, нормального бытового устройства, социаль­ной защищенности в целом и др.

Личностный потенциал творческих людей, работающих се­годня в МС, на предприятиях, долгие годы не развивался, оставался невостребованным, что привело либо к оттоку наибо­лее предприимчивых людей, либо к разрушению культурных традиций поколений, к потере духовности.

Упадок культуры, деградация нравов, утрата смысла жизни и исторической памяти делают сегодняшнего работника слабо мотивированным к добросовестному отношению к труду, к здо­ровому образу жизни, к семье.

Состояние духовной культуры и социальной сферы в МС можно оценивать как очень сложное.

Сегодня нецивилизованные коммерческие, рыночные начала в деятельности муниципальных институтов ведут пока к даль­нейшей деградации социальности и духовности.

В МС ослаблена творческая интеллигенция, исчезают искон­ные народные промыслы, снижается качество школьного обра­зования. Можно сказать, что ослаблены и такие факторы соци­ализации личности городского и сельского труженика, как семья, традиции, трудовые коллективы, народная культура, экологическая среда, нравственность общины, очаги культуры.

Интеллигенция пока не способствует в полной мере возрож­дению духовного и социального потенциала. Традиционные ду­ховные ценности (народность, преданность Отчизне, религиоз­ность и т.д.) излишне политизированы и идеологизированы, а потому и не являются сегодня движущим фактором возрождения МС, источниками его развития. Ценности мировой культуры, мирового духовного опыта во многом отсутствуют. Меры соци­альной и духовной защиты жителей, способные остановить процесс дальнейшего духовного и социального оскудения МС, недостаточны и имеют тенденцию к снижению. Инновационный фон преобразований низок.

Десятилетиями подавлялись самостоятельность и предприим­чивость жителей, которые привыкли выполнять указания сверху и сегодня не могут действовать самостоятельно. Культурные запросы, интересы населения принижены, что лишает их стиму­лов интенсивного труда и жизнедеятельности в целом. Низка социальная и экономическая эффективность труда, это зависит от многих обстоятельств, но в основном от нищенского уровня жизни, плохого состояния учреждений культуры, системы обра­зования, разрушенности в целом духовно-нравственных основ жизни.

Труженику не хватает профессионализма, различных знаний. Не хватает стимулов к повышению своего образования, профес­сионального уровня и уровня жизни в целом. Многие их этих причин лежат в сфере социального и духовного: сформировав­шегося типа личности работника и гражданина; утвердившегося типа поселения и образа жизни, разрыва поколений в семье, искаженного типа производства и потребления духовной куль­туры в МС, оскудения интеллектуального, творческого и про­фессионального потенциалов работника. В целом отсутствует четкая система комплексной муниципальной политики в услови­ях рыночных отношений.

В этой связи основным предметом исследования жизненных сил местных сообществ является целостная оценка социально-экономический, духовно-культурной, управленческой и кадро­вой ситуации в их взаимосвязи и взаимообусловленности.

Изучаются социальные потребности населения, интересы, ценности, цели, мотивы в основных сферах жизнедеятельности — профессионально-трудовой; социально-бытовой; культурно-ду­ховной, — составляющие в совокупности комплекс тех условий, которые позволяют реализовывать жизненные силы местных сообществ, каждого человека, проживающего здесь, или блоки­ровать их, замораживать этот огромный потенциал, который сегодня требует реализации, составляя смысл и назначение осуществляемых реформ.

2. Местное самоуправление — признаваемая и гарантируемая государством самостоятельная и под свою ответственность дея­тельность населения муниципальных образований по решению вопросов местного значения.

Согласно ст. 12 Конституции Российской Федерации органы местного самоуправления не входят в систему органов государ­ственной власти.

Конституция РФ гарантирует самостоятельность местного самоуправления в пределах его полномочий.

Местное самоуправление как важнейший социальный инсти­тут представляет собой целостную систему общественных отно­шений, связанных с территориальной самоорганизацией населе­ния, самостоятельно решающей вопросы устройства и функцио­нирования местной власти.

Поэтому местное самоуправление — это специфический уро­вень власти, организационные формы которой определяются населением муниципального образования самостоятельно на ос­нове федерального законодательства, законодательства субъек­тов Российской Федерации.

Право и способность местных органов власти регулировать и управлять частью общественных дел в интересах населения в рамках закона и под свою ответственность, территориальная целостность, многообразие организационных форм осуществле­ния местного самоуправления, материально-финансовая доста­точность в части гарантированности минимальных социальных стандартов, соразмерность полномочий местного самоуправле­ния ресурсами — все это составляет совокупность взаимосвязан­ных и взаимообусловленных принципов, составляющих своеоб­разную системную модель (схема 6).

Сравнивая меру воплощения этой модели в жизнь с требова­ниями Европейской хартии о местном самоуправлении в том или ином муниципальном образовании, можно говорить о степени демократизации местной жизни, влияния местного самоуправле­ния на демократические процессы в стране в целом.

Исследования, проводимые в этой области, дают весьма не­утешительную картину: многие из этих принципов не реализу­ются, созданные органы местного самоуправления формализо­ваны, население, не участвует в реализации своих дел и т.п.

Схема 6.Системная модель местного самоуправления

В целом города, районы пока не используют свое конститу­ционное право на возрождение местного самоуправления как ключевого средства формирования полноценной среды обитания на территориях, мало что происходит через самоуправление в кварталах и микрорайонах, поселениях и их объединениях, хотя очевидно, что только путем становления реального самоуправ­ления на этом этапе возможно создание и разумное использова­ние ресурсной базы, других основ и механизмов развития муни­ципальных образований, создание благоприятных условий жиз­недеятельности.

Каков же выход из создавшегося положения? Во-первых, внимательно изучить отечественный и зарубежный опыт в этом отношении. Он свидетельствует о том, что государственное регулирование создает лишь возможность экономического успе­ха всем, кто захочет и сможет жить лучше, ибо величина финансовых средств общин даже в таких странах, как Австрия, Швеция, Финляндия, весьма различна. Для России такая нерав­номерность базовых условий особенно характерна. Выход из положения видится в создании наиболее благоприятных условий для выравнивания экономического и социального положения, поддержке предпринимательства, мелкого и среднего бизнеса, развертывании системы экономической и социальной поддержки интересов населения конкретных территорий.

Организационно-структурные модели местного самоуправле­ния, как показывает отечественный и зарубежный опыт, могут быть самыми различными. Они-то и призваны регулировать многообразные связи и отношения в системе местного самоуп­равления. Речь идет прежде всего о регулировании следующих отношений:

• управлении муниципальной собственностью и местным хо­зяйством, формировании и исполнении местного бюджета;

• выборе населением организационных форм самоуправле­ния, структуры формирования его органов, реального воплоще­ния народовластия на своей территории;

• осуществлении органами местного самоуправления отдель­ных переданных им государственных функций;

• реализации органами местного самоуправления права на судебную защиту от неправомерных в отношении их действий и компенсации понесенных затрат по переданным государствен­ным функциям.

Все сказанное обусловливает системный характер самоуправ­ления, взаимосвязь и взаимообусловленность всех элементов.

Концептуальная идея организации местного самоуправления — сочетание инициативы “снизу” с финансово-правовым обеспече­нием “сверху” — дополняется новой концепцией корпоратизма местного самоуправления. С помощью промышленно-финансовых групп, муниципального менеджмента, которые аккумулиру­ют средства населения и объекты собственности муниципальных образований, создают иную мотивацию участия людей в решении местных вопросов, порождают источники получения финансо­вых средств из внебюджетных поступлений.

В данной концепции развития горизонтальных связей МС и технологии ее реализации предлагается иная технология анти­кризисного управления, которая позволяет сделать население территории субъектом управления, мотивирует его к разработке и поддержке местных региональных и федеральных программ и к более эффективному использованию местных ресурсов.

3. Социальные ресурсы местного сообщества — крупная теоретическая и практическая проблема. Для социального обу­стройства территорий, повышения качества жизни населения необходимы значительные средства.

Во многих муниципальных образованиях нет для этого доста­точных материальных (природных) и финансовых ресурсов. Однако имеются огромные социальные ресурсы, которые в отличие от материальных неисчерпаемы и имеют свойство уве­личиваться по мере инновационного развития местных сооб­ществ, совершенствования форм самоуправления, изменения самих людей в процессе социализации, самообразования и само­воспитания, самореализации своих сущностных сил, формиро­вания гражданского самосознания.

Социальные ресурсы — это продукт совместной деятельности населения, показатель социального интеллекта. Чем выше соци­альный интеллект местного сообщества, тем большими социаль­ными возможностями располагает население для решения своих насущных местных проблем.

Социальные ресурсы включают в себя: мотивационный; ин­теллектуальный; информационный; коммуникативный; состяза­тельный; социально-психологический; демографический; социально-экологический; деятельностный; инновационный; кадро­вый; технологический; организационный; духовно-нравствен­ный; правовой.

Социальные ресурсы имеют ряд особенностей, принципиаль­но отличающих их, скажем, от природных ресурсов. Во-первых, природные ресурсы исчерпаемы как, например, месторождения полезных ископаемых, тогда как социальные ресурсы в извест­ном смысле неисчерпаемы. Их использование не означает их исчерпания, а напротив, способствует прогрессирующему изме­нению, переходу общества на новый, более высокий уровень его развития. Во-вторых, социальные ресурсы — это не только частично, но и целиком возобновляемые ресурсы. Используя, к примеру, состязательный ресурс, мы отнюдь не уменьшаем и не уничтожаем его, а, напротив, оставляем в целости и сохранности и даже наращиваем. Чем активнее используем соревновательный ресурс, тем в большей мере способствуем его развитию. В-тре­тьих, природные ресурсы можно держать в запасе и от этого они не увеличиваются и не уменьшаются. Иное дело — социальные ресурсы. Их нельзя держать про запас, ибо они начинают быстро обесцениваться и деградировать. В-четвертых, природные ресур­сы поддаются количественному измерению и оценке. Можно подсчитать величину энергетических ресурсов и наметить пути их рационального использования. Точно так же можно опреде­лить и оценить земельные, водные, лесные и другие ресурсы. Но труднее это сделать применительно к социальному интеллек­ту. Как измерить этот ресурс и определить его достаточность или недостаточность? На этот вопрос ответа пока нет.

Все это в определенной мере затрудняет технологическое освое­ние социальных ресурсов. Никто их не считает и не планирует.

Большая часть населения пока сдержанно оценивает социаль­ный потенциал местного самоуправления и связывает перемены к лучшему с реформами, осуществляемыми “сверху”. Привлече­ние населения к решению жизненно важных проблем может стать мощной социальной базой местного самоуправления.

Почти каждое местное сообщество располагает значительным интеллектуальным (образовательным) потенциалом общего ха­рактера, поэтому вполне можно говорить здесь о достаточной ресурсной обеспеченности. Но одновременно с этим недостато­чен интеллектуальный потенциал профессионального характера. Ни у одной категории населения нет четкого представления о сути местного самоуправления, его организационных принципах и формах, отечественном и зарубежном опыте его организации.

Пока невысок уровень информированности населения о мест­ных событиях и проблемах, выполнении управленческих реше­ний, деятельности местных органов власти.

Коммуникативный ресурс подрывается тенденцией ухудше­ния взаимоотношений жителей. Невысок уровень персонифици-рованности в отношениях “население — местная администра­ция”. Преобладает стереотип негативного восприятия работни­ков администрации со стороны части населения, вступавшей с ними в контакт, как чиновников, не учитывающих и не знающих их интересов.

Ослаблен соревновательный ресурс местного самоуправле­ния. Мало сравнительной информации о достоинствах и недо­статках, успехах и проблемах. В заброшенном или зачаточном состоянии находятся специальные организационные формы ини­циирования и развития соревновательных отношений.

Нарастает тенденция ухудшения демографической ситуации, что проявляется прежде всего в депопуляции сообщества, сниже­нии рождаемости и продолжительности жизни, увеличении разво­дов и росте безработицы. Деструктивные воздействия испытывает семья — главная ценность членов местного сообщества.

Подавляющее большинство населения пока не принимает практического участия в решении местных проблем.

Осуществлению нововведений мешают два основных факто­ра: экономическая нестабильность; бесконечные согласования, хождения по различным инстанциям. Нововведения связаны, как правило, с риском. Приходится рисковать психологическим комфортом, отношениями с руководством и подчиненными и т.п. Вступая в стадию инновационной деятельности, нужно быть готовым к риску, но в то же время почти треть муниципальных служащих старается избегать ситуаций риска.

Управленческая культура муниципальной службы остается пока на невысоком уровне. Наиболее ощутим недостаток таких качеств, как тактичность, единство слова и дела, профессиональ­ная честь, подвижничество. Коммуникативные качества муници­пальных служащих (внимание к людям, манера поведения) уступают их профессиональным и организаторским качествам. В-третьих, обнаруживается различие в подходах (критериях) оценки деятельности работников аппарата администрации муни­ципальными служащими, с одной стороны, и жителями, с другой стороны. Муниципальные служащие судят об их деятельности по ее результатам.

В недостаточной мере используется технологический ресурс местного самоуправления, а именно:

• при постановке и согласовании управленческих целей, по­становке управленческих проблем, информационном обеспече­нии управленческих решений и действий;

• при диагностировании и прогнозировании управленческих проблем и ситуаций, поведения партнеров, ресурсного обеспече­ния управленческих целей;

• при планировании (программировании) управленческих воздействий, принятии решений, выборе оптимальных способов и методов управленческого действия;

• при организации коммуникативного взаимодействия, выбо­ре и применении способов регулятивного и мотивационного воздействия, критериев оценки сотрудников и процедур их отбора.

Что касается духовно-нравственного ресурса, то отсутствие общенациональной идеи, перспективы улучшения качества жизни, смена ценностей, массовое обнищание и пр. свидетельст­вуют о низкой степени его использования.

Отмечается и низкая правовая культура населения. Право­вым образованием людей на местах практически не занимаются.

Возникает вопрос: имеются ли реальные возможности лучше­го использования социальных ресурсов местных сообществ?

Изучение опыта ряда развитых муниципальных образований (Одинцовский, Домодедовский, Ленинский районы Московской области, г. Новомосковск Тульской области, г. Обнинск Калуж­ской области и др.) показывает, что на местах появилось немало инновационных технологий освоения социальных ресурсов.

Так, использование мотивационного ресурса осуществляется как бы на трех взаимосвязанных уровнях: на уровне ценностных ориентации; на уровне социальных установок; на уровне моти­вов. С точки зрения ценностных ориентации местного сообщест­ва самоуправление привлекательно постольку, поскольку оно связано с его приоритетными ценностями. Такими ценностями для местного сообщества выступают семья, отношения в семье, материальное благополучие и здоровье (свое и близких). Мест­ное самоуправление приобретает привлекательность в силу связи с этими ценностями.

Значительный объем работы в структуре оптимального ис­пользования социальных ресурсов связан с информационным обеспечением организации и развития местного самоуправления. Ныне активно используются четыре направления (способа) оп­тимизации информационного взаимодействия: 1) исключение информационной перегрузки посредством фильтрации посту­пающей информации, установления очередности в переработке сообщений в зависимости от их значимости, равномерного рас­пределения информации по различным каналам; 2) уменьшение искажений и потерь информации за счет ее избыточности, т.е. повторения сообщения; ее верификации, т.е. подтверждения правильности сообщения; выпрямления связей, т.е. устранения посредников в потоках информации; 3) увеличение объема ин­формации в каналах обратной связи; 4) повышение скорости информационных потоков.

Что касается коммуникативного ресурса, то его оптимальное использование происходит за счет:

расширения внутреннего и внешнего круга коммуникативного взаимодействия;

повышения интенсивности и активности коммуникативного взаимодействия;

содействия формированию и развитию территориального об­щественного самоуправления (ТОС) общественных организаций населения;

содействия положительной содержательной и эмоциональной направленности коммуникативного взаимодействия.

С оптимизацией коммуникативного ресурса тесно связано лучшее использование соревновательного ресурса. Функциональное пространство соревновательности не сводится к труду Оно охватывает все сферы человеческой жизни. С учетом этого используются методы гласного сравнения, “вызова”, конкурен­ции, конкурсный и альтернативный подходы. Наработан широ­кий набор способов и методов оптимального использования социально-психологического ресурса, а именно:

оперативное и стратегическое согласование территориальных межгрупповых и внутригрупповых интересов;

обеспечение, гарантирование социальных перспектив; содей­ствие ритмичности жизнедеятельности местного сообщества;

согласование личных и групповых интересов жителей;

создание более благоприятных условий жизни по сравнению с другими городами и районами;

демонстрация достигнутых городом (районом) успехов;

повышение авторитета местной администрации;

повышение уровня социальной информированности населения;

содействие образованию и развитию неформальных объеди­нений;

обеспечение и углубление “общности переживаний”; повышение культуры муниципального управления.

Оптимизация использования демографического ресурса свя­зана с повышением рождаемости, средней продолжительности жизни, числа разводов, совершенствованием структуры занятос­ти, снижением уровня безработицы. В этой связи в муниципаль­ных образованиях создаются Центры планирования семьи, ко­торые оказывают медико-консультативную помощь нуждающим­ся. Проводится комплекс мер по оптимальному использованию социально-экологического ресурса местного самоуправления, в том числе облагораживание окружающей природной, архитек­турной, культурной, социальной и других сред.

Одним из ведущих элементов этой системы выступает служба социально-гигиенического мониторинга, в основу которого поло­жена уникальная программа изучения окружающей среды с целью улучшения здоровья населения. Технология оптимально­го использования кадрового потенциала включает процедуры: повышения уровня общеобразовательной и специальной подго­товки муниципальных служащих и кадрового ресурса; предъяв­ления высоких требований к работе муниципальных служащих, прежде всего к работе управленческого персонала; введения системы отчетности о деятельности муниципальных служб непо­средственно перед населением; систематического обмена опытом организации деятельности муниципальных служб как в масшта­бах субъектов федерации, так и в масштабах страны; формиро­вания кадрового ядра, отличающегося высоким уровнем профес­сионализма и гражданственности, грамотным подбором и расста­новкой кадров, когда на ключевых постах оказываются специа­листы не только компетентные, но и инициативные, настойчивые, побуждаемые к активной деятельности высокими чувствами гражданского долга, местного патриотизма.

Что касается оптимизации использования технологического ресурса местного самоуправления, то эта работа проводится по следующим направлениям:

• технологизация отдельных форм управленческой деятель­ности местного населения, например разработка и введение определенных процедур избрания органов самоуправления, ор­ганизации их деятельности, осуществления контроля по конеч­ному социальному результату;

• разработка и введение вариативных технологических моде­лей управленческой деятельности с учетом местных особеннос­тей, данного состояния социальной активности жителей, направ­ленности и динамики конкретных социальных задач;

• повышение технологической подготовки муниципальных служащих посредством организации изучения передового опыта и обмена этим опытом, систематического проведения научно-практических семинаров и конференций, проведения ситуацион­ных и организационно-деятельностных игр;

• периодическая аттестация деятельности муниципальных служащих по организационно-технологическим критериям;

• тщательный отбор кадрового состава муниципальных служб;

• обеспечение и координация деятельности общественных и административных органов местного управления с целью успеш­ного решения социальных проблем муниципальных образова­ний.

Система оптимизации использования социальных ресурсов местного самоуправления проходит дальнейшую апробацию в ряде городов и районов Белгородской, Тюменской областей, г. Барнау­ле, Краснодаре[73] и находится в состоянии постоянного поиска новых эффективных вариантов и моделей.

В заключение еще раз подчеркнем, что от декларативности использования социальных ресурсов, которая преобладает и по сей день в нашей литературе, можно уйти одним способом: рассматривать конкретные механизмы их реализации на любом уровне управления, прежде всего местного сообщества и трудо­вой ассоциации, от которых в первую очередь зависит решение этих вопросов. Именно здесь работает и живет человек, реали­зует свои жизненные цели и удовлетворяет главные свои потреб­ности, поэтому от этого уровня социальной организации и зави­сит в первую очередь реализация жизненных сил человека.

Глава 19

Экологическая культура:

Технологии формирования

В данной главе будут рассмотрены следующие основные вопросы.

1. Сущность экологической культуры личности.

2. Концептуальная модель формирования экологической культуры личности.

3. Технологии формирования экологической культуры личности.

1. В XX в. человеческая цивилизация полностью оформилась в техногенную, смыслом жизни и развития которой является производство материальных ценностей, материальных благ для потребления и использования их человеком.

К числу главных объективных противоречий человеческого общества относится противоречие между человеческой цивили­зацией и окружающей средой обитания, природой Земли. В итоге человеческая деятельность привела нашу цивилизацию к экологическим проблемам, катастрофическим изменениям окру­жающей среды и климата планеты, неразрешимым при настоя­щем устройстве общества.

Иначе говоря, человечество столкнулось с серьезным эколо­гическим кризисом как частью системных потрясений, пережи­ваемые современной цивилизацией. Необходимость принципи­ально новых подходов к решению этих проблем, в частности к взаимодействию “общество-природа”, на Западе стала просмат­риваться в начале 70-х годов в известных докладах Римского клуба “Пределы роста и человечество на перепутье”.

Был поставлен вопрос о социально-экологическом понимании среды, сформулирован важный мировоззренческий тезис о не­обходимости изменения взаимоотношений между человеком и средой его обитания, о целесообразности сложившейся ориента­ции развития.

Утверждалось, что деградационные изменения среды обита­ния требуют ориентирования научно-технического и социально-экономического прогресса в соответствии с экологическими принципами развития. Как одна из перспективных альтернатив­но-конвергентных концепций рассматривалась концепция ноо­сферы (сферы разума), у истоков создания которой стоял выдающийся русский ученый В.И. Вернадский.

Методологические преимущества данной концепции, по мне­нию А.Д. Урсула, заключались в ее органичном соединении не только с проблемами выживания, но и с другими общественными и общечеловеческими ценностями. “Ноосфера… может мыслить­ся не как экологическая ниша автономно развивающейся элиты (или даже нации), удалившейся от остального мира на некий “утопический остров” (или в свои границы), а как область совместного проживания всех людей планеты, как путь выжива­ния всей цивилизации. Ноосфера как будущая сфера разума человечества в целом предполагает любое многообразие эволю­ции как в социальном, так и в социоприродном плане, но лишь такое, которое допускается принципом их соразвития, или коэволюции”[74].

На основе концепций ноосферы, конвергенции, постинду­стриального и информационного обществ, глобализации и др. зарубежными и отечественными учеными была разработана кон­цепция устойчивого развития (УР).

Качественная модель УР включает в себя два признака. Первый заключается в признании прогресса общественного раз­вития и существовании равных возможностей нынешнего поко­ления и наших потомков по использованию ресурсов и экологи­ческих условий планеты. Второй в свою очередь предполагает недопущение деградации биосферы и ее сохранение как основы перехода на предлагаемую модель устойчивого развития.

В рамках концепции устойчивого развития начата работа по изучению проблем формирования экологической культуры. Уче­ные (например, Н. Моисеев, А.Д. Урсул, Г.А. Ягодин и др.) пришли к выводу, что главной движущей силой грядущей эко­логической революции должно стать экологическое образование, поскольку только по-настоящему образованное и интеллигентное общество способно вступить в эпоху ноосферы и реализовать режим коэволюции природы и общества.

Одним из основных постулатов предложенной концепции явилось положение о том, что человек выполняет прежде всего биосферную функцию.

Данная функция реализуется во взаимодействии социальных и природных процессов, в необходимости включения производ­ственной деятельности в глобальный природный цикл на основе знания законов функционирования биосферы.

Выявленное единство культурных и природных процессов позволило академику Н.Н. Моисееву сформулировать принцип коэволюции общества и природы, заключающийся в тенденции усиления кооперативного начала в судьбах человечества[75].

Взаимозависимость природы и общества на современном этапе определяет необходимость рассмотрения всех социальных явлений в соотношении с природными условиями в плане пози­тивного или негативного воздействия на них. В этом смысле экологическая культура выступает как норма и идеал, ставящий экологически целесообразные ограничения на пути человеческо­го эгоизма, а также как высочайшая степень комплексной ха­рактеристики человеческой деятельности.

Если культура в целом представляет собой способ социального существования, когда люди с помощью материальных и духовных средств обеспечивают свое сохранение и развитие как социальных существ, то экологическая культура — это способ социоприродного развития общества, когда обеспечивается сохранение и по возможности улучшение окружающей природной среды.

Однако этих важных теоретических и методологических ос­нований для практических изменений в экодиалоге человека и природы явно недостаточно.

Реальная ситуация не улучшается, а постоянно ухудшается. На наш взгляд, она не изменится к лучшему, пока все мировое сообщество, его социальные институты, государства не возьмут на вооружение принципиально иную методологию и соответст­вующие ей инновационные технологии коренного изменения в экодиалоге человека и природы.

Это в первую очередь относится к России, которая оказалась в эпицентре экологического кризиса.

Как изменить такое положение? Ответ на этот вопрос в науке есть — создание передовой системы образования как ключевой этической, экологической и стратегической задачи России на пути в XXI в. Российская наука предлагает концепцию ноосферного образования и соответствующие ей технологии его инновирования[76], которая, на наш взгляд, является универсальной тех­нологией утверждения ноосферного пути развития человечества, в первую очередь России, становления новой общественно-эко­номической формации и жизнеутверждающего образа жизни (современного метода хозяйствования, целесообразной органи­зации социальной жизни, преобразующей, а не деградирующей духовности), т.е. утверждения новой цивилизации — духовно-творческой, а не разрушающе-потребительской.

Это предстоит осознать России, которая только выбирает свой путь в будущее. Ее не спасет концепция информатизации общества или постиндустриального развития, которые в свое время стали спасительными для Японии, стран Запада. Сейчас становится очевидным, что, как бы мы не насыщали общество компьютерами и информацией, какие бы мощные и современные природоочистительные сооружения не построили, все это не приведет к качественному улучшению ситуации. “Пока сущест­вуют установка на неэкологическое образование и недооценка экологического мышления, каждое новое поколение будет вновь и вновь пытаться “привести экологию в порядок”, не умея выбирать биоадекватные цели и средства своей деятельности”[77], — считает профессор Н.В. Маслова.

Поэтому ноосферное образование и воспитание подрастаю­щих поколений является ключевой универсальной технологией ноосферного перехода.

Его алгоритм, по мнению Н.В. Масловой, таков:

1) ноосферное → 2) ноосферное → 3) ноосферное

образование ← мышление ← развитие

↓

ноосферная

методология

↓

мировоззрение

↓

сознание

↓

духовность

Только экологическое мышление означает сознательный выбор и соответствующее поведение человека в пользу экожизни, форми­рование “Я-концепции” — “Я в природе”, любви к ней, осознания своего места в природе, наконец, сотворчества с природой в отличие от эгожизни, позиции “Я — царь природы” — потреби­тельской и хищнической.

Именно поэтому, правильно считает тот же автор, необходимо сформировать подлинное целостное экологическое, мышление и сознание нового поколения, что и составляет суть современного образования, которое этой задачи пока не выполняет.

Экологизация научного познания, лежащая в основе процесса экологического образования и придающая этой системе экологи­ческую ориентацию, является сегодня одной из важнейших общественных потребностей. Реализация такой социальной по­требности предполагает следующий алгоритм:

1. Усиление эколого-мировоззренческой нагрузки образова­ния.

2. Разработка специальных курсов на основе достижений общей и социальной экологии, инвайронментальной социологии.

3. Экологизация дошкольного, начального, среднего и вые–

шего образования.

4. Подготовка специалистов в данной области социальной

практики и т.д.

Одним из важнейших критериев экологической образованности личности является наличие у нее знаний в области особенностей функционирования системы “человек — общест­во — природа”, а также сформированных навыков, умений, привычек, опыта организации, проведения и участия в приро­доохранной деятельности.

В процессе экологического образования и воспитания должен быть реализован ряд функций, к наиболее существенным из которых относят:

• непосредственно эколого-образовательную (знания о зако­нах функционирования окружающей природной среды);

• мировоззренческую (формирование экологического миро­воззрения);

• гуманистическую (формирование нравственно-этического отношения к природе);

• воспитательную (становление социальных качеств личнос­ти на основе усвоения общественных отношений с окружающей средой);

• нормативную (приведение к единому знаменателю юриди­ческих, финансовых, научных и политических норм природо­пользования на экологизацию производства и потребностей об­щества);

• информативную (анализ, усвоение и передача опыта при­родоохранной деятельности широким слоям населения) и др.

А.Д. Урсул, анализируя состояние проблемы разработки об­разовательной модели для России, обосновывает реальность ее экологической формы, не сводимой, однако, лишь к модели экологического образования. В этой связи экологическое обра­зование само по себе “…не решит экологическую проблему, если оно будет оторвано от иных видов образования, так же как и решение экологической проблемы в принципе нереально без решения всего комплекса глобальных проблем”[78].

Системный подход к изучению генезиса проблем формирова­ния экологической культуры в различных областях научного знания позволяет выявить интегративный характер исследуемо­го феномена, заключающийся во взаимосвязи двух понятий — “культура” и “экология”.

Экологическая культура вбирает в себя практический и ду­ховный опыт обеспечения выживания и социального прогресса личности и общества.

2. Ключевую роль в достижении этой цели играет развитие экологического сознания личности (экологический подход к формированию сознания). В него входит осознание сущности экологических законов; понимание причин противоречий (кон­фликтов) в системе “человек — природа — общество”, осозна­ние причин несоответствия природных и социальных законов; ощущение опасности глобальных экокатастроф и локальных экологических кризисов; выбор морального способа целесооб­разной деятельности, которая согласуется с экологическим им­перативом, познание себя и отношение к себе и окружающему миру как части самого себя. Если для сохранения себя человек должен сохранить природу, то для охраны природы он должен развить себя.

Сознание людьми того, что они должны выполнять опреде­ленную биосферную функцию, составляет главную парадигму экологического мировоззрения и основной стержень экологичес­кой культуры. Необходимость разрешения конкретных социально-экологических проблем различного уровня предполагает фор­мирование экологического мировоззрения, включающего в себя:

духовное, и нравственное воспитание, образование населения;

освоение новых природоохранных стандартов взаимодейст­вия в системе “природа — человек — общество”;

конструктивное сотрудничество общества, государства, граж­дан в деле охраны здоровья человека и окружающей природной среды;

внедрение экологически приемлемых технологий, рациональ­ное использование природных ресурсов;

функционирование системы экологического правопорядка;

превращение эколого-экономических факторов в неотъемле­мый компонент регулирования экономического и социального развития;

реализацию неотъемлемого права каждого гражданина на благоприятную и безопасную окружающую среду (схема 7).

Схема 7

Все это необходимо учитывать в процессе формирования экологической культуры, экологической ответственности как меры свободы личности в рамках экологической необходимости, которая диктует сохранение жизни на планете во всех ее прояв­лениях. Экологическая ответственность проявляется в:

ответственности за состояние естественного природного окру­жения, определяющего условия жизни человека, на которые он оказывает то или иное воздействие в процессе своей жизнедея­тельности;

ответственности за свое здоровье и здоровье других людей как личной и общественной ценности;

активной, созидательной деятельности по изучению и охране окружающей среды, пропаганде идей гуманизации взаимодейст­вия общества и природы, предупреждению негативных послед­ствий влияния человека на окружающую среду и его здоровье.

Социальная диагностика процессов, происходящих в нашей стране в первой половине 90-х годов, фиксирует доминирование биологического аспекта в человеческой природе. Это проявляет­ся в росте криминализации сознания и преступности. Страх за собственную безопасность детерминирует ожидания “сильной власти”.

Кроме того, четко выражается доминанта ценностей мозаич­ной культуры, характеризующаяся растерянностью, разорван­ностью сознания и дезадаптацией в новых социальных условиях. Мозаичная культура проявляется в:

массовых масштабах депрофессионализации и отсутствии мо­тивации к переобучению;

неадекватности социального поведения;

тотальности мистификации, демагогии и лжи.

Социальная динамика реформируемых обществ всегда связа­на с изменением социальных ценностей: установки, ценности, доминировавшие прежде, теряют свою привлекательность, дру­гие в свою очередь набирают силу и приобретают всеобщее признание. Будущее любого общества задается или преобладаю­щей системой ценностей, или ценностями, способными к доми­нированию. Пока в ожиданиях россиян преобладают катастрофизм, социальный взрыв, насилие и диктатура как средство преодоления социальных бед. Отсутствие эффективной государ­ственной идеологии программирует пессимистическую социаль­ную картину будущего.

Поэтому в России определяющей становится установка вто-ричности, необязательности образования, которое, к сожалению, не рассматривается как предпосылка успеха, карьеры, социаль­ного продвижения. Потеря интеллектуального потенциала за­кроет России дорогу в содружество государств мирового уровня. В этой связи главной задачей является воспитание свободного и образованного поколения граждан, прежде всего социально-эко­логической чистоты души, природы, социальных отношений. Реализация Концепции перехода Российской Федерации к ус­тойчивому развитию предполагает решение задачи формирова­ния экологического мировоззрения и ответственного отношения к природе. Приоритетным вопросом становится воспитание и образование населения на принципах понимания необходимости сохранения биосферы и поддержания ее равновесного состоя­ния. “Только тогда, когда произойдет осознание каждым чело­веком своей роли в биосфере, когда ограничения и запреты, налагаемые законами ее развития, будут строго учитываться на практике, человечество, усовершенствовав свою мораль, сменив основы экономики и социального устройства, сможет встать на путь устойчивого развития”[79].

3. Технологии формирования экологической культуры при­званы реализовать комплексный подход к воспитанию личности, в процессе которого происходит формирование экологической ответственности человека через развитие у него осознания уни­кальной ценности природной среды. Они должны стать своеоб­разным инструментом выработки новых форм социальной актив­ности, которые сводят к минимуму экологический риск и обес­печивают безопасность воспроизводства жизни.

В этой связи уже в дошкольных образовательных учрежде­ниях необходимо акцентировать внимание на формировании предпосылок осознанного отношения детей к природе, выработ­ке простейших практических навыков, а также на развитии экологического сознания, экологической культуры взрослых, воспитывающих детей дошкольного возраста.

В средних общеобразовательных учреждениях разработан базисный учебный план, включающий в учебно-воспитательный процесс специальные экологические предметы, экологизировано содержание, действующих дисциплин, подготовлены вариативные программы по экологии, учебные пособия и интегрированные курсы (“Здоровье и окружающая среда”, “Биосфера и человек”, “Основы экологии”, “Экология человека”, “Природа и культура” и др.).

В образовательных учреждениях начального и среднего про­фессионального образования введены специальности и профес­сии экологического профиля, созданы специализированные об­разовательные учреждения, готовящие специалистов в области промышленной и сельскохозяйственной экологии, разработана, внедряется и совершенствуется экологическая компонента в со­держании профессионального образования с учетом специфики специальности и профессии (“Охрана окружающей среды и рациональное использование природных ресурсов”, “Охрана атмосферы на предприятиях”, “Эксплуатация оборудования и систем водоснабжения и водоотведения”, “Мониторинг загряз­нения атмосферного воздуха”, “Мониторинг загрязнения при­родных вод”, “Мониторинг загрязнения почв”). Осуществляется подготовка и повышение квалификации педагогических кадров в области экологии.

В образовательных учреждениях начального и среднего про­фессионального образования неэкологического профиля в рам­ках специальных предметов изучаются темы “Охрана окружаю­щей среды и рациональное использование природных ресурсов”, “Охрана труда и основы промышленной экологии” и др.

Особенностью деятельности является многообразие учрежде­ний дополнительного образования форм экологического практи­кума: полевые, экспедиционные работы, создание и обслужива­ние экологических зон, экологические лагеря и школы.

Технологический взгляд на процесс экологической социали­зации — это взгляд с позиции его оптимизации, определения и нахождения путей, способов и методов разумного поведения в природе и обществе. Построение технологической модели пред­полагает определение и учет ряда характеристик: результата процесса экологического образования и воспитания; его послед­ствий отслеживания неуправляемых и управляемых перемен­ных; повышения степени управляемости воспитательного про­цесса.

Однако, как показывает опыт, осуществления этих важных, но все-таки частных мер сегодня недостаточно. Необходимо более последовательно следовать следующим принципам:

1. Формирование единой государственной политики в области экологического образования на базе реализации стратегии устойчивого развития, создание условий для эффективной деятельности всего спектра экологических образовательных учреждений.

2. Координация усилий общественных объединений, пред­приятий, организаций, юридических и физических лиц, заинте­ресованных в решении экологической проблемы, в целях разра­ботки единой системы всеобщего непрерывного экологического образования.

3. Гарантия возможности получения каждым гражданином страны необходимого образовательного минимума в области экологии.

4. Введение специальных государственных образовательных стандартов (минимального набора учебных программ) на всех уровнях экологического образования, экологизация всех суще­ствующих специальностей и специализаций в высшей школе и введение защиты диссертаций в области экологических наук.

5. Учет национальных и культурных особенностей, специфи­ки регионов, межгосударственных стандартов и тенденций раз­вития в области экологического образования.

6. Ориентация экологического образования на выход из эко­логического кризиса, широкое использование интегративного подхода, ориентированного на комплексное обеспечение эколо­гической безопасности.

7. Интеграция экологического образования с практикой ре­шения проблем окружающей среды.

8. Достижение экологизации общего образования и развития профессионального экологического образования, обеспечиваю­щего системность, устойчивость и гибкость всей образовательной системы.

9. Конечная ориентация экологического образования на фор­мирование новых экогуманных ценностей и развитие личности с высокой экологической культурой.

Необходимо, чтобы курс экологической безопасности устой­чивого развития стал обязательным компонентом высшего обра­зования независимо от профиля вуза и специальности выпуск­ника. Базовым условием развития всех форм образовательных учреждений следует считать сохранение и поддержку государст­венной системы экологического образования и исследований в области экологической безопасности и устойчивого развития.

Экологическое образование в университетах должно стать фундаментальным, органически сочетающим в себе компоненты естественно-научного и гуманитарного образования. Важными элементами реализации такой концепции должны быть соответствующие лекционные курсы, семинарские и практические заня­тия, издание энциклопедии экологических знаний и необходи­мых учебников, переподготовка профессоров и преподавателей, самоподготовка вузовских работников, в частности, с использо­ванием сети Internet.

Особое внимание необходимо уделить повышению уровня экологического образования в педагогических вузах, в частнос­ти, создав в них межфакультетские кафедры или центры эколо­гического образования, которые взяли бы на себя координирую­щую роль в расширении рамок и развитии форм экологического образования.

Центры экологического образования необходимо создать и в других вузах, которые бы взяли на себя организацию Открытых экологических университетов, в рамках которых все желающие в течение непродолжительного времени (от 1 до 4 семестров) могли бы получить базовые современные знания об экологичес­кой безопасности и устойчивом развитии.

Словом, экологическое образование должно стать главной движущей силой экологической революции (революции челове­ка в его отношениях с окружающей средой), равной по своему значению аграрной, индустриальной или менеджеральной. И решающую роль в этом должны сыграть инновационные, воспи­тательные и образовательные технологии, роль которых во всем мире возрастает. Они должны быть направлены на оптимизацию процесса формирования экологической культуры, которая явля­ется частью общей культуры общества, и органически связаны с управленческой и социально-технологической.

Технологизация образовательного и воспитательного процес­са может способствовать:

конкретизации задач воспитания и образования на каждом этапе процессов;

их уточнению и корректировке;

оценке промежуточных результатов процесса;

контролю за последовательным, поэтапным выполнением вос­питательных задач;

оказанию адресного содействия при их выполнении;

выбору наиболее рациональных операций и процедур обра­зовательной деятельности.

При этом достигаются необходимая гибкость и маневренность процесса экологической социализации, разнообразие вариантов его осуществления, возможность разработки и осуществления индивидуальных проектов.

Технологизация процесса экологической социализации озна­чает не только определение максимально возможного набора средств и методов воздействия, но и описание условий их успешного использования. Это не насилие над процессом, а обеспечение условий для его раскрытия и саморазвития.

Назовем ряд технологий оптимизации процесса экологичес­кого образования и воспитания, имеющих методологическое значение:

технология когнитивно-информационной оптимизации;

технология коммуникативной оптимизации;

технология групповой консолидации, группового сплочения.

В технологии когнитивно-информационной направленности обычно выделяются четыре проблемы, вызывающие ее необхо­димость: информационная нагрузка, искажения и потери инфор­мации, недостаток информации в каналах обратной связи, низ­кая скорость информационных потоков.

Технология коммуникативной оптимизации направлена на улучшение взаимопонимания, основана на психологических меха­низмах идентификации, эмпатии, рефлексии и стереотипизации.

Разработано и применяется множество методов коммуника­тивной оптимизации. Особо важное значение имеют методы коммуникативного включения, что значительно повышает каче­ство экологической социализации.

Технология групповой консолидации направлена на повыше­ние групповой сплоченности. Сплоченность группы предстает как определенный процесс развития внутригрупповых связей, соответствующий развитию совместной деятельности, глубине опосредования этой деятельностью поведения членов группы.

Исследования школьных коллективов подтверждают, что именно эта технология наиболее эффективна в плане оптимиза­ции экологической социализации.

Они также свидетельствуют о возрастании роли технологий саморазвития личности, когда сама она вольна выбирать жиз­ненный путь и отвечать за свои действия.

Человек может сделать свою жизнь осмысленной, сознатель­но формируя систему ценностей, вырабатывая “Я-концепцию”, в том числе и природосообразного поведения, что повышает сопротивляемость каждого по отношению к враждебным внеш­ним силам, связанным с разрушениями окружающей среды.

Инновационные воспитательные и педагогические техноло­гии способны оказать человеку неоценимую помощь на пути саморазвития, формирования целостного мышления, интеллектуальных способностей, творческого воображения, словом, жиз­ненных сил личности. Человек станет хозяином, отвечающим за все происходящее на Земле, а не ее разрушителем с негативным зарядом, способным уничтожить все живое, оставляя после себя своим детям мертвое пространство, мертвую природу, опустоше­ние души.

Приложение 1

Тема 2. Сущность социально-технологических отношений и инновирование управленческой деятельности.

Тема 1. Новая социальная реальность — необходимость инноваци­онного управления.

Социального пространства

Социально-технологического инновирования

Теоретико-методологические основы

I. Программа курса

РАЗДЕЛ I

Россия и устойчивое развитие. Сложность и многовариантность обще­ственных процессов как объектов государственного и муниципального управления. Экономическая и административная реформа, социальная модернизация. Цикличность общественных процессов. Аналитические мо­дели социальной реальности: статическая, динамическая, социально-техно­логическая. Социально-технологический вектор государственного и муни­ципального управления. Социальные системы, процессы и ресурсы: струк­тура, методологические подходы к их анализу и технологизации.

Объективная природа социально-технологических отношений. Научно-техническая, информационная и управленческая революции. Становление технологии как науки. Естественный и искусственный характер техноло­гий. Социально-технологические отношения — отражение связей человека и техники, социального и технического знания, взаимосвязи и взаимообу­словленности производственного, социального, духовного процессов. Спе­цифические особенности технологизации в управленческой сфере. Соци­альная технология как система воспроизводства объектив?1ых отношений между людьми, единство традиционных и творческих действий. Социаль­ная технология как форма всеобщего процесса технологизации социальных отношений. Понятия: социальная проблема, проблемная ситуация, нестан­дартная ситуация, социальное действие, социальные связи, операции и процедуры, формирование целей, социальный результат, социальная се­лекция, социальный риск. Социальная технология как средство выявле­ния, раскрытия и использования потенциалов социальной системы в усло­виях ее оптимального функционирования с помощью совокупности методов и приемов социального действия.

Инноватика социального познания в государственном и муниципальном управлении. Парадигмы социального познания: объяснительная, иннова­ционная, ноосферная, корпоративная. Антропоцентризм, социоцентризм, интегральный подход в анализе и управлении общественными процессами. Социальность, социализация, соотношение социального и индивидуально­го, объективного и субъективного, типичного и уникального в государст­венном и муниципальном управлении. Социальное пространство — объект технологизации, сущность, структура, модели, механизмы. Управляемые и неуправляемые процессы.

Тема 4. Типология и классификация социальных технологий.

Степень сложности социального явления. Наличие известных элемен­тов его структуры, особенностей их строения и закономерностей функци­онирования. Способность субъекта управления формализовать реальные процессы и представить их в виде показателей, операций, процедур, создать инновационную среду для воспроизводства и обеспечить рацио­нальность и эффективность управления.

Методологические принципы классификации социальных технологий. Типология социальных технологий по классу решаемых социальных задач, по видам, сферам и уровням социальной организации и управления. Технологии поиска стратегических решений, социального моделирования и прогнозирования, информационные, внедренческие, обучающие, иннова­ционные, частные и универсальные. Квазитехнологии, антитехнологии, инновационные и традиционные, разрушающие и созидательные техноло­гии.

РАЗДЕЛ II

Тема 6. Технологии становления и развития корпоративного типа организации общества.

Тема 5. Технологии оптимизации глобальных процессов.

Приоритетные технологии инновационных изменений социальной организации общества

Необходимость разработки глобальных технологий. Характер социаль­ных предостережений и тревожных сигналов: кризис экономики, кризис социальных организаций, политических курсов и политических институ­тов, культуры, науки, образования. Экологический и энергетический кризисы. Архаичность социального управления — одна из главных причин дестабилизации общественных систем, неуправляемости социаль­ных процессов и возникающих социальных напряжений, конфликтов и потрясений.

Глобальные технологии модернизации как средство извлечения истори­ческих уроков и учета международного опыта в эволюции социальной системы. Сущность и пределы универсальных методов социального управ­ления: социального прогнозирования, социального моделирования, разра­ботки и реализации социальных проектов. Изучение опыта реализации крупных социальных проектов и программ: интенсивная модель глобаль­ного развития В. Леонтьева и Ф. Дагина в середине 80-х годов, исследо­вания проблем мира и конфликтов в зарубежных институтах, центрах и частных фондах (обеспечения населения Земли энергией, продовольстви­ем, материальными средствами).

Ноосферно-корпоративная модель государственного и муниципального

управления. Принципы корпоратизма. Корпоративный метод хозяйствова­ния. Переход в государственном и муниципальном управлении от предпи­саний поведения к поддержанию ответственности через постановку целей, выработку стимулов, контроль за исполнением и обеспечением информа­цией. Программа социальной и экономической поддержки интересов насе­ления “СЭПИН” — универсальная технология рациональной и эффектив­ной организации всех сфер жизнедеятельности общества, воспроизводства его жизненных сил.

Отношения собственности — экономический фундамент общественной жизни, объект государственного регулирования. Взаимосвязь с социальны­ми и культурными факторами. Социальное государство, социально ориен­тированная экономика, социальные регуляторы рыночных отношений. Криминализация приватизации в России. Российская форма приватизации — антитехнология. Социальная цена реформ. Виды собственности. Корпора­тивные, коллективные и индивидуальные формы собственности: техноло­гические модели. Технология корпоратизма. Возрастание роли интеллек­туальной собственности на современном этапе.

Тема 9. Социальные технологии предотвращения аварий и катастроф на техногенных объектах.

Тема 8. Информационные технологии.

Информация — основа развития общества. Социально контролируемое общество — важнейшее направление социального прогресса. Информаци­онная, технологическая и гуманитарная культура — способ решения цивилизационных проблем, достижения эволюционного совершенствова­ния социальной системы, воспроизводства и мобилизации информацион­ных ресурсов.

Анализ информационных потребностей органов управления. Возмож­ности решения крупных социальных задач с помощью автоматизированных систем управления. Информационно-анализирующие системы в государст­венном и муниципальном управлении. Технологическая модель информа­тизации. Информационно-сотовые самоуправляемые единицы. Перспек­тивные информационные технологии: технологии переработки информа­ции, “электронизация” информационных ресурсов общества; технологии преодоления “языковых барьеров”; интегральные информационные техно­логии. Интернет в государственном и муниципальном управлении.

Безопасность и устойчивость работы техногенных объектов. Угрозы, экологический кризис, виды опасности. Система предупреждения чрезвы­чайной ситуации.

Социальные технологии на техногенных объектах: социальная и техни­ческая усталость системы. Система мониторинга.

Пути инновирования социальных систем на техногенных объектах: преодоление порогов рассогласования, показателей повышения устойчи­вости системы, определение уровня социальной и технической устойчивос­ти среды. Три уровня социальных технологий.

Интеллектуальная собственность: сущность, общие принципы, приори­теты. Возрастание роли интеллектуальной собственности в современном мире.

Структурные элементы: литературные, художественные произведения, промышленные образцы, товарные знаки, компьютерные программы, тех­нологии. Технологии защиты интеллектуальной собственности: организа­ция инновационной деятельности, оценка интеллектуальной собственности, авторское право, патентное право. Интеллектуальные ресурсы: способы воспроизводства и технологии освоения.

РАЗДЕЛ III

Технологии раскрытия жизненных сил личности и общества, их саморазвития и самореализации

Тема 11. Духовно-культурное содержание современного управления: социально-технологические аспекты и проблемы.

Обновление духовно-культурной жизни общества – важнейший резерв государственного и муниципального управления. Соотношение традицион­ных и инновационных ценностей. Опорные точки духовно-культурного прорыва. Истоки культурно-образовательной мотивации и их ориентиро­вание на экономическое, социальное и политическое обновление страны. Специфика технологизации в духовно-культурной сфере. Крупные проек­ты и программы модернизации образования, создания лицеев, колледжей, новых типов высших учебных заведений; разработка наукоемких техноло­гий, создание общественных фондов, академий, гуманитарных ассоциаций. Поддержка культурных инициатив, создание культурных фондов, разви­тие меценатства, культурных движений. Разрушение системы жесткого манипулирования поведением личности и создание условий для самопро­явления и самовоспитания человека, самореализации его интеллектуально­го потенциала в системе государственного и муниципального управления.

Тема 13. Технологии саморазвития личности.

Тема 12. Технологии формирования управленческой и социально-технологической культуры.

Истоки управленческой революции, ее основные этапы и последствия.

Сущность и структурные элементы управленческой и социально-техно­логической культуры: знания; сознание; ценности; управленческие отно­шения; управленческая деятельность. Механизм формирования управлен­ческой культуры. Моделирование типов управленческих культур: админи­стративно-командной; информационно-аналитической; социально ориенти­рованной. Особенности японской управленческой культуры.

Технологические принципы формирования управленческой культуры современного типа: знание и понимание человеческих возможностей; пове­дение человека в организации; организационная культура; организацион­ное развитие; инновирование социальных организаций. Социально-техно­логическая культура — синтез гуманитарного и технического знания, образования, мышления.

Ресурсы, таящиеся в творческих возможностях человека. Их выявле­ние, создание условий для реализации и саморазвития — основной резерв демократизации общества. Культура, ценностные ориентации как механизм мотивационного поведения человека и формирования жизненной позиции. Поведение личности в условиях постепенной смены ценностей, стереотипов сознания и изменений в образе жизни. Особенности самореализации чело­века в переходное время.

Защита обществом духовности человека, его самобытности и права на самовыражение — главный критерий зрелости и гражданской организации. Приоритетные технологии в переходные периоды общественных перемен развития интеллектуальной деятельности (интеллектуальные тесты, “моз­говые атаки”, деловые игры); углубленного самоанализа и самопознания; смены всей системы мотивации (от внешних команд до подлинной самоде­ятельности); включения в творческую деятельность, развития деловой активности, повышения общей и профессиональной культуры.

РАЗДЕЛ IV

Технологии инновирования социальных институтов общества

Модель управленческого цикла в социальных системах. Цикличность социального управления. Программно-целевой и комплексный подход к управлению. Структурирование стадий управленческого цикла: узнавание проблемы; формулирование цели; описание реальной ситуации; выработка и принятие управленческих решений; реализационная и ретроспективная стадии.

Тема 15. Социальные технологии инновирования государственного управления.

Понятие государственного управления. Социальные технологии госу­дарственного управления как универсальные и стратегические для других уровней управления. Необходимость крупных интеллектуальных и мате­риальных затрат на их разработку и реализацию. Включение науки, наукоемких технологий в механизм нормального функционирования обще­ства. Необходимость преодоления грязных политических технологий и неизбежного при этом спонтанного, непредсказуемого социального измене­ния, порождающего социальные взрывы, конфликты и потрясения. Техно­логии целеполагания, стратегического планирования, инновационного про­рыва.

Технологии социального мониторинга, коррекции проектов и программ, создания оптимальных схем государственного управления, их самонастра­ивающейся модели и развития в режиме саморегуляции, самоорганизации.

Приоритетные наукоемкие технологии: улучшение образа жизни людей, их самочувствия, социального и физического здоровья. Обеспече­ние занятости населения и системы защиты для малоимущих слоев. Эко­номические технологии развития и защиты государственной собственности. Регулирование национальных отношений и конфликтов. Централизация и децентрализация государственного управления. Административная рефор­ма.

Сущность и специфика регионального управления. Увеличение возмож­ностей для решения социальных задач местными силами. Необходимость региональной стратегии и тактики в решении социальных задач, обновле­нии инфраструктуры. Нарастание противоречия между классом новых задач и низким уровнем управления, недостаточной культурой персонала управления в регионе.

Необходимость создания научных центров на периферии, их ориенти­рования на разработку наукоемких технологий своего класса, создание системы социального мониторинга в регионах и ряда крупных социальных проектов и программ. К их числу относятся меры социального обустройства аграрного сектора, укрепления семьи, защиты материнства и детства, модернизации обучения и образования, проведение мер социальной защиты населения, укрепления здоровья, обеспечения занятости, сокращения миг­рации. На основе социальной диагностики в регионе, а затем и социального мониторинга предлагается пакет социальных технологий перехода региона к рынку. К их числу относятся универсальные технологии: программы и инструментарий исследования, технология организации и проведения ана­литической работы, определение ключевых резервов и болевых точек и привязка существующих технологий (информационных, обучающих, внед­ренческих) к реально существующей общественной ситуации в регионе с целью его экономической стабилизации и последующего развития в экоди-алоге “человек-общество-природа”.

Тема 18. Инновирование муниципальных образований.

Тема 17. Социальные технологии повышения эффективности трудо­вых ассоциаций.

Многообразие форм трудовых ассоциаций. Труд — главный социаль­ный процесс; факторы его оптимизации. Качество трудовой деятельности. Динамика развития человеческих ресурсов. Социальные ресурсы, резервы, социальный потенциал трудовой ассоциации.

Конкуренция, соревнование, стимулирование, самоуправление — ис­точники активизации трудовой деятельности. Базовые социальные техно­логии: конструирование трудового коллектива; материальное и моральное стимулирование; управление и самоуправление; дисциплина и самодисцип­лина; морально-психологический климат; традиции и новаторство; инно­вационный потенциал. Частные технологии: формирование имиджа трудо­вой ассоциации, персонала управления, менеджеров: культура труда и производства, движение кадров, оценка персонала, создание кадрового устойчивого резерва, обучение кадров. Опыт внедрения технологий в динамично развивающихся фирмах Запада и Японии.

Сущность местного самоуправления. Местное самоуправление как со­циальный институт. Системная модель местного самоуправления. Функции местного самоуправления. Формирование муниципальной собственности. Структура органов местного самоуправления, формы привлечения населе­ния к решению местных проблем. Развитие самодеятельности населения. Самоуправленческая парадигма развития местного сообщества.

Аналитические модели местного самоуправления: статическая, динами­ческая, социально-технологическая. Местное сообщество как социальная организация. Социальное здоровье населения.

Пути оптимизации местного самоуправления. Универсальные и частные социальные технологии: диагностики, прогнозирования, программирования, проектирования, социальной защиты населения, развития мелкого предпринимательства, подбора кадров, формирования имиджа, констру­ирования управленческой команды, снижения последствий девиантного поведения. Технологии стратегического и антикризисного управления, корпоративного менеджмента, формирования территориальных общин, воспроизводства жизненных сил.

Сущность экологической культуры. Состояние экологической культуры в российском обществе. Модель формирования экологической культуры. Экологический мониторинг. Переменные измерения экологической культу­ры. Аналитические модели процесса экологического воспитания и образо­вания. Технологии формирования экологической культуры личности. Эко­логическая социализация, экологические ценности, экологическое созна­ние, экологическая деятельность. Концепция устойчивого развития россий­ского общества. Ноосферное мировоззрение и ноосферное мышление, природосообразное поведение.

II. Учебно-тематический план по курсу

“Социальные технологии государственного

и муниципального управления”

по курсу “Социальные технологии

государственного и муниципального управления”

На групповое занятие выносится, как правило, ключевая проблема лекционного курса согласно учебно-методическому плану. В начале заня­тия определяется проблемное поле. Затем учебная группа делится на рабочие группы по 4-5 студентов. В каждой рабочей группе выделяется организатор групповой работы — докладчик. Каждой рабочей группе из проблемного поля дается вопрос для технологического решения. Методом “мозгового штурма” рабочая группа в течение 30 мин предлагает опреде­ленную технологию, сценарий или проект решения обозначенной пробле­мы. По истечении определенного регламентом групповой работы времени каждая рабочая группа докладывает о своих наработках. Другие рабочие группы участвуют в обсуждении доклада. Руководитель группового заня­тия кратко подводит итоги групповой работы, оценивает качество, новизну подходов к решению выбранных проблем. Возможно продолжение работы в случае сложности обсуждаемого вопроса на следующем групповом заня­тии или в форме домашнего задания.