Сущность и характерные черты современного менеджмента

Шотландская правовая система, как и английская, складывалась в процессе длительной исторической эволюции. Однако различие исторических факторов, влиявших на государственное формирование Шотландии и Англии, привело к тому, что их правовые системы отличаются друг от друга.

Шотландия не могла не подвергаться английскому влиянию. Шотландские короли довольно рано восприняли те институты, которые способствовали централизации их власти. Так, в Шотландии появились аналогичные английским разьездные суды (шерифы и юс-тициарии), институт присяжных, а затем единые центральные королевские суды.

Французская правовая ориентация, начавшаяся после «войн за независимость» с Англией (1298–1326 гг.), выразилась в том, что юристы Шотландии обратились к романо-каноническому праву.

Из римского права были заимствованы сертификаты, деликты, нормы о движимой собственности. Каноническое право, применяемое в канонических судах, регулировало брачно-семейные отноше^ ния, наследственные, договорные. Развитие шотландского права проходило не параллельно с английским общим правом, а постепенно расходясь с ним.

До XV в. в Шотландии не было своих университетов, поэтому будущие юристы отправлялись в университеты Франции, Германии Нидерландов, где они изучали главным образом римское право, кс торое в те времена играло роль общего права Шотландии. До насте ящего времени сохранилось его влияние в отдельных институтах грая данского права, в юридической терминологии, в делении права н публичное и частное.

В XIII–XIX вв. шотландские юристы продолжали заимствовав континентальный юридический опыт, прежде всего французский голландский.

Объединение с Англией в 1707 г. способствовало укреплению традиций общего права. Нарастание воздействия английского общего права наблюдалось постепенно. Шотландские суды полностью восприняли английскую прецедентную систему. Право Шотландии никогда не было кодифицировано, а складывалось с самого начала из судебных решений шерифов и юстициариев. Однако шотландский метод толкования норм права ближе к романо-германскому, чем к англосаксонскому.

В Шотландии, как и в романо-германской правовой семье, конкретные правовые вопросы выводятся из общего принципа, в то время как в странах англосаксонской правовой семьи, наоборот, судьи формулируют общий принцип исходя из конкретных случаев.

При сравнении английского и шотландского права в их историческом развитии можно отметить три основных фактора:

1) в отличие от Англии в Шотландии не было дуализма гражданского права в виде параллельной общему праву системы норм права справедливости;

2) в Шотландии не получили развития исковые приказы, как это было в Англии;

3) идея публичного обвинения в Шотландии вылилась в конкретную форму четко организованной службы государственного уголовного преследования.

Не следует считать, однако, что все, что не совпадает с английскими институтами и нормами, было воспринято от римского или романо-германского права. Шотландская правовая система, отличаясь от английской, не полностью копирует и романо-германскую систему. Независимо от двойного влияния, она сохранила свои национальные особенности и обычаи, сложившиеся в результате самостоятельного исторического развития. Именно таким путем сформировались система судов Шотландии и судебный процесс, которые дают основание говорить о весьма значительной самостоятельности шотландской правовой системы.

Шотландские юристы классифицируют источники права Шотландии пользуясь системой и терминологией английской юриспруденции: прецеденты, юридические трактаты, имеющие институциональное значение, и законодательство. Первые два источника иногда именуют общим правом Шотландии.

Доктрина прецедента начала складываться в Шотландии после ее насильственного присоединения к Англии. К XIX в. принцип прецедента окончательно утверждается в шотландских судах. Он фактически не отличается по содержанию от английской системы, хотя и имеет

свои особенности. С установлением права палаты лордов рассматривать шотландские апелляции по гражданским делам ее решения стали безусловно обязательными для судов Шотландии. Между тем решения палаты лордов по уголовным делам, рассмотренным английскими судами, не являются обязательными в Шотландии. При этом прецеденты, относящиеся к нормам, аналогичным в двух регионах, обладают особой «убеждающей» силой.

Решения других шотландских и английских судов не обязательны друг для друга, хотя относятся к категории «убеждающих» прецедентов (взаимно), особенно если эти прецеденты интерпретируют статуты Соединенного Королевства в тех сферах, где желательно единообразие (например, в налоговом праве).

Публикация судебных отчетов (прецедентов) стала регулярной лишь с середины XIX в., когда начали издаваться ежегодные серии «Сессионных дел». Кроме того, решения палаты лордов по шотландским апелляциям можно встретить в серии «Всеанглийских судебных отчетов».

Законодательство Шотландии состоит из законов, принятых парламентом Шотландии до 1707 г., из законов парламента Великобритании, принятых с 1707 по 1800 г., и законов, изданных после 1801 г., когда в результате присоединения Северной Ирландии образовалось Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии.

Акты парламента Шотландии, изданные до 1707 г., продолжают в принципе действовать до настоящего времени, периодически пересматриваются, отменяются и переиздаются.

В 1948 г. была начата ежегодная публикация текущего шотландского законодательства, которая продолжается и сейчас. В это же собрание включаются издаваемые Сессионным и Высоким судом (высшие суды Шотландии) Правила гражданского судопроизводства и Правила уголовного судопроизводства, которые приравниваются к законам в силу исторически сложившегося права парламента делегировать свои судебные полномочия. Фактически они относятся к актам делегированного законодательства. Все остальные акты делегированного законодательства публикуются в общем Собрании подзаконных актов в виде ежегодно издаваемых томов, дополняемых томами, содержащими изменения и дополнения.

После вступления Великобритании в европейские сообщества шотландские юристы, так же как и английские, признают в качестве источника права акты, издаваемые органами европейских сообществ.

Как справедливо отмечает И.Ю. Богдановская, в Шотландии действует принцип прецедента и создается прецедентное право. Преце-

дентное право, действующее под влиянием прецедентов палаты лордов, а также законы, принимаемые английским парламентом, являются для Шотландии теми каналами, по которым происходит воздействие английского права. В результате правовая система Шотландии, имея корни в романо-германском праве, в настоящее время развивается все больше в сторону английского общего права. Вот почему шотландское право мы рассмотрели в разделе, посвященном правовой семье общего права, а не в разделе «Смешанные правовые системы», как это широко распространено в компаративистской литературе.

Литература

1. Апарова Т.В. Прецедент в современном английском праве и судебное правотворчество // Труды ВНИИСЗ. 1976. Вып. 6.

2. Богдановская И.Ю. Закон в английском праве. М., 1987.

3. Богдановская И.Ю. Прецедентное право. М., 1993.

4. Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современ ности. М., 1996.

5. Джекинс Э. Английское право: Источники права. Судопроизводство. М., 1947.

6. Джекинс Э. Английское право: Уголовное право. Гражданское право. М, 1947.

7. Косарев A.M. Римское частное право. М., 1998.

8. Кросс Р. Прецедент в английском праве. М., 1985.

9. Максимов А.А. Прецедент как один из источников английского права // Государство и право. 1985. № 2.

10. Решетников Ф.М. Правовые системы стран мира: Справочник. М., 1993.

11. Решетников Ф.М., Апарова Т.В. Предисловие // Кросс Р. Прецедент в английском праве. М., 1985.

12. Решетникова И.Д. Доказательственное право в Англии и США. М., 1997.

13. Сажина Б.В. Административная юстиция Великобритании // Сов. го сударство и право. 1983. № 12.

14. Саидов А.Х. Сравнительное правоведение и юридическая география мира. М., 1993.

15. Тихомиров Ю.А. Курс сравнительного правоведения. М., 1996.

16. Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980.

17. Цвайгерт К., КётцХ. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. М., 1998. Т. 1.

18. Cranston W. Recent Developments in English Law and Practice // Droit et pratique commerce international. 1986. No 2.

19. David H. Introduction a 1’etude du rfroit ecossais. P., 1972.

20. Fromont M. Grands systemes de droit etrangers P., 1994.

21. Kiralfi A. English Law // An Introduction to Legal Systems. L., 1968.

22. Levitsky J.E. The Europeanization of the British Legal Style // Amer. Comparat. Law. 1994. Vol. 2.

23. Precedent in Law. Oxford, 1987.

24. Teubner W. Kodifikation und Rechtsreform in England. Berlin, 1974.

25. The Legal System of Scotland. Edinburgh, 1973.

26. Tune A, Les grands systemes de droit contemporain. P., 1980.

27. Walker D. The Scottish Legal System. Edinburgh, 1981.

Незнание – основной фактор формирования американского права.

Р. Паунд, американский юрист

В основном американское право происходит из одного источника – английского права. А никакая другая система права реалы ю не имела шанса утвердиться в США, так же как и никакой иной язык, кроме английского.

Л. Фридман, американский юрист

В наше время никто но станет оснариватьтог очевидный факт, что законодательство любой страны, как и ее правовая система в целом, подобно зеркалу, отражает основные вехи ее истории, ее реальное общественное бытие, ее идейные ценности и традиции. Конституционные законодаюльные акты США – убедительное тому подтверждение. В них в том иди ином виде нашел свое воплощение более чем двухсотлетний опыт развития американских государственных институтов, политической демократии и юридической культуры!

О.А. Жидков, российский юрист

1. Формирование американского права. 2. Понятие и основные категории правовой системы США. 3. Источники американского права. 4. Особенности современного американского нрава. 5. Современные тенденции развития американского права.

1. Формирование американского права

Английские поселенцы, обосновавшиеся на территории США, принесли с собой и английское право. Начиная с 1607 г. – даты образования первой колонии – оно считалось единственным действующим правом; обычаи и традиции местного вытесняемого населения игнорировались как нечто нецивилизованное и враждебное.

Новые американские ученые-юристы считают, что право США начало формироваться с 1800 г. В работе К. Ллевелина «Традиции общего права» выделяются три периода развития американского права: первый – с 1800 г. до гражданской войны, второй – с гражданской

войны до Первой мировой войны, третий – от Первой мировой войны до настоящего времени. И.Ю. Богдановская выделяет четыре этапа в развитии американского права. Первый – этап утверждения прецедентного права в колониальный период. Второй этап начинался после получения независимости и продолжался до 1830 г. Третий этап – с 1830 по 1860 г. – характеризуется рядом изменений в прецедентном праве. Со второй половины XIX в. до настоящего времени продолжается четвертый этап.

Однако английское право претерпело в колониях известные изменения. Это было обусловлено тем, что социально-экономические условия и порядки в колониях были свободны от средневековых наслоений, существенно отличались от ситуации в метрополии. Потребность в регламентации новых отношений, складывающихся в колониях, при отсутствии централизованной судебной власти способствовала утверждению идеи о необходимости писаного кодифицированного закона.

Английское право применялось с оговоркой «в той мере, в какой его нормы соответствуют условиям колонии» (так называемый принцип «дело Кальвина»).

Американская революция выдвинула на первый план идею самостоятельного национального американского права, порывающего со своим «английским прошлым». Принятие федеральной писаной Конституции 1787 г. и конституций штатов, вошедших в состав США, было первым и важным шагом на этом пути. Предполагался полный отказ от английского права, а вместе с ним от принципа прецедента и других характерных черт общего права. В ряде штатов были приняты уголовные, уголовно-процессуальные, гражданские и гражданско-процессуальные кодексы, запрещены ссылки на английские судебные решения, вынесенные до принятия Декларации независимости.

Однако перехода американского права в романо-германскую семью не произошло. Лишь некоторые штаты, бывшие ранее французскими и испанскими колониями (Луизиана, Калифорния), приняли кодексы романского типа, которые, однако, в дальнейшем постепенно оказались как бы поглощены общим правом.

В целом же в США сложилась дуалистическая система, сходная с английской: прецедентное право во взаимодействии с законодательным.

Известный французский компаративист Р. Давид справедливо писал, что в Англии и США одна и та же общая концепция права и его роли; в обеих странах существует в общем одно и то же деление

права, используются одни и те же понятия и трактовка нормы права. Категории «общее право», «право справедливости», «доверительная собственность» понятны и естественны как для английских, так и для американских юристов. И для тех, и для других право – это только право судебной практики. Нормы, выработанные законодателем, фактически входят в систему американского права лишь после того, как они будут неоднократно применены и истолкованы судами, когда можно будет ссылаться не на сами нормы, а на судебные решения, их применившие.

Право США, следовательно, в целом имеет структуру, аналогичную структуре общего права. Но это только в целом; стоит приступить к рассмотрению той или иной проблемы, как выявляются многочисленные структурные различия между американским и английским правом, многие из которых действительно существенны и не могут сбрасываться со счетов.

Одно из таких различий, причем весьма существенное, связано с федеральной структурой США. Штаты, входящие в состав США, наделены весьма широкой компетенцией, в пределах которой они создают свое законодательство и свою систему прецедентного права. В связи с этим можно сказать, что в США существует 51 система права – 50 в штатах и одна федеральная.

Суды каждого штата осуществляют свою юрисдикцию независимо один от другого, и поэтому совершенно не обязательно, что решениям, принятым в судах одного штата, будут следовать суды других штатов. Как ни сильна тенденция к единообразию судебной практики, > тем не менее нередки случаи, когда суды разных штатов принимают по аналогичным делам несходные, а иногда прямо противоположные решения. Это создает коллизии, которые усугубляются возможностью расхождений решений судов штатов (рассматривающих подавляющее большинство дел) и федеральных судов, которым подведомственны различные категории дел.

Ежегодно в США публикуется свыше 300 томов судебной практики, и, несмотря на широкое использование современной компьютерной техники, поиск прецедентов продолжает оставаться нелегким делом.

Решения Верховного суда США публикуются в нескольких изданиях: «US Law Week», «United States Reports» и др. С 1882 г. компания «West Publishing Co.» публикует серию «Supreme Court Reporter», a компания «Lawyer’s – Cooperative Publishing Co.» – «Lawyers’ Annotated». Последняя компания занимается выпуском «American Law Reports», который состоит из четырех серий. В издании публикуют-

ся не все решения, а только те, которые имеют практическое значение.

Для решений других федеральных судов и судов штатов существуют иные отчеты. Следует выделить издание Национальной системы отчетов (National Reporter System), а также два издания правовых энциклопедий – «Corpus Juris Secundum» и «American Jurisprudence Second», в которых можно найти текст необходимых решений, расположенных в соответствующих разделах.

Не меньше, а, пожалуй, даже больше различий и расхождений в право страны вносит законодательство штатов. Оно во многих отношениях различно в разных штатах. Так, в одних установлен режим общности имущества супругов, в других – раздельности; различны основания развода, меры уголовного наказания за одно и то же деяние и т.д. Все это делает правовую систему США более сложной и запутанной, чем английская.

Еще одно отличие американского права от английского – это несколько иное, более свободное действие правила прецедента (здесь он называется «stare decisis»). Высшие судебные инстанции штатов и Верховный суд США никогда не были связаны своими собственными прецедентами. Отсюда их большая свобода и маневренность в процессе приспособления права к изменяющимся условиям в зависимости от конкретных условий места и времени.

Так, Верховный суд США в деле Hertz v. Woodman (1910 г.) определил, что правило stare decisis, хотя оно и направлено на установление единообразия решений и достижение постоянства, все же не является жестким. Следовать или отходить от предшествующих решений – вопрос, который оставлен на свободное усмотрение суда.

Такое более свободное обращение с прецедентом приобретает особое значение в свете правомочия американских судов (не известного английским судам) осуществлять контроль над конституционностью законов. Верховный суд штата или Верховный суд США могут, таким образом, отказаться и от прецедента конституционного толкования. Право конституционного контроля, особенно активно используемое Верховным судом, подчеркивает особую роль судебной власти в американской правовой системе.

По мнению Р. Кросса, отличительной чертой американского права является именно исторически сложившееся множество изолированных по юрисдикции отдельных штатов и сравнительно частое обращение американских судов к рассмотрению важных конституционных вопросов.

Большие возможности судебного воздействия на законодательство не отменяют того факта, что законодательство в правовой системе США имеет большой удельный вес и более значимо, чем статутное право в Англии. Это связано прежде всего с наличием писаной конституции, а точнее, целой системы конституций. Как отмечалось выше, штатам предоставлена достаточно широкая законодательная компетенция и они активно пользуются ею. Отсюда значительный по масштабам массив законодательства – статутного права на уровне американских штатов.

Централизация, которой характеризуется развитие американской федерации, привела к значительному увеличению объема федерального законодательства, а также к росту нормотворчества высших звеньев исполнительной власти: президента, федеральных служб и т.д.

В статутном праве США встречается немало кодексов, которых ‘ не знает английское право. В нескольких штатах действуют гражданские кодексы, в 25 – гражданско-процессуальные, во всех штатах – уголовные, в некоторых – уголовно-процессуальные. Но за исключением штатов французского происхождения, упоминавшихся выше, во всех остальных кодексы отнюдь не напоминают европейские. В кодексах видят плод консолидации, более или менее удачной, а не основу для выработки и развития нового права, как в странах романо-германской правовой семьи. Презюмируется, что законодатель хотел воспроизвести в кодексе прежние нормы, созданные практикой.

Особой формой кодификации в США стало создание так называемых единообразных законов и кодексов, цель которых – установить возможное единство в тех странах общего права, где это особенно необходимо. Подготовку проектов таких законов и кодексов осуществляет Общенациональная комиссия представителей всех штатов совместно с американским Институтом права и Американской ассоциацией адвокатов. Для того чтобы проект стал законом, он должен быть принят в качестве такового штатами.

Среди такого рода кодексов первым и наиболее известным является Единообразный торговый кодекс (ЕТК), который был официально одобрен в 1962 г. ЕТК состоит из девяти основных разделов, расположенных в такой последовательности:

1) общие положения;

2) продажа;

3) торговые бумаги;

4) банковские депозиты и инкассовые операции;

5) аккредитивы;

6) комплексное учреждение;

7) складские свидетельства, коносаменты и другие товарораспорядительные документы;

8) инвестиционные ценные бумаги;

9) обеспечение сделок.

ЕТК не охватывает все торговое право, но то, что вошло в него, .регламентировано достаточно детально, особенно нормы о продаже товаров, об оборотных документах, обеспечении сделок. Нетрудно понять, почему в первую очередь обратились к унифицированной кодификации торгового права. Интересы бизнеса, делового мира страны предопределили как основное направление унификации частного права, так и содержание Кодекса. Кодекс в настоящее время принят во всех штатах, кроме Луизианы.

Единообразные законы и кодексы не следует смешивать с частными систематизациями прецедентного права, и прежде всего с многотомным изданием «Restatement of the Law» («Свод прецедентов»). Это издание, которое готовит американский Институт права, пользуется авторитетом, и на него ссылаются в судебных решениях, в том числе Верховного суда США. Издание «Restatement of the Law» свидетельствует, что в 95-98% случаев решения судов различных штатов совпадают. Вышло в свет 19 томов «Restatement of the Law». Они посвящены договорному праву, представительству (agency), коллизии законов, гражданско-правовым деликтам (torts), собственности (property), обеспечению (security), квазидоговорам (restitution), трактату, судебным решениям.

Как и в Англии, значение обычного права в США велико в области функционирования механизма государственной власти. Конституция США стара, она не освещает многих существенных сторон государственной организации, и этот пробел восполняется не только с помощью текущего законодательства, но и путем признания сложившихся обыкновений, устоявшихся традиций.

Значительно меньше роль обычая в сфере частного права, где он выступает в виде так называемых торговых обыкновений, которые определяются как сложившаяся практика, или порядок деловых отношений, и в таком качестве оказывают нормативное воздействие не только на развитие соответствующих общественных отношений, но и на решение возникающих в этой связи споров. Следует отметить, что процесс американизации правовой системы, позаимствованной у Англии, – это процесс придания ей свойств, благодаря которым она еще в большей степени стала приспособлена к текущим потребностям американского государства. Ориентация на «гибкое правотворчество»,

наделение судов неограниченными полномочиями по созданию и пересмотру правовых норм, правовой дуализм, вскормленный в условиях американского федерализма, – все это привело к тому, что право США с течением времени превратилось в конгломерат, с одной стороны, явно устаревших, а с другой – современных норм.

Таким образом, правовая система США формировалась под влиянием юридических традиций Великобритании и исторически происходит от ее английского общего права (Common Law). В процессе развития заимствованные английские правовые институты подверглись существенным изменениям. Появлялись новые правовые институты, которые отличали американское право от английского. В результате сложилась новая правовая система, специфика которой определялась федеральным устройством государства, наличием писаных конституций (Конституция США и конституции штатов), а также рядом особенностей социально-экономического и политического развития.

Анализируя соотношение источников американского права, нельзя не обратить внимание на рост удельного веса законодательства и нормативных актов органов исполнительной власти. Основываясь на этом факте, некоторые ученые – специалисты по американскому праву поднимают вопрос о падении значения судебного прецедента в механизме правового регулирования США. С нашей точки зрения.

происходящие в современном праве США процессы значительно глубже и не следует давать им столь однозначные оценки.

Тот факт, что американские судьи в своих решениях все чаще ссылаются на законы, а не на судебные прецеденты, свидетельствует не столько о падении роли последних, сколько о совершенствовании правовой системы США в целом. Постоянное усложнение и расширение круга социально-экономических и политических проблем, ранее не попадавших в поле зрения судей, заставляет их обращаться к законам, в которых более совершенно урегулированы общественные отношения. Однако позже суды уже могут ссылаться и на закон, и на судебный прецедент или только на судебный прецедент. И также, как и прежде, закон становится действующим, только если на него опираются суды. В противном случае его нормы будут мертвы.

Таким образом, механизм правового регулирования США, одним из ключевых рычагов которого является судебный прецедент, по своей сути изменяется очень медленно. И это вполне закономерно, ибо он имеет более чем тысячелетнюю историю и просуществует еще не один год. А юридические механизмы, которые складывались веками и постоянно модернизировались и совершенствовались, коренным обра-юм изменить практически невозможно.

Однако трансформация правовой системы США идет. Социальное развитие на пороге XXI столетия ставит перед американским обществом целый комплекс важных проблем, среди которых и необходимость совершенствования правовой системы. Ряд авторов-юристов полагали, что общее право в целом и право США в частности представляют собой архаичное, громоздкое, неповоротливое и неприспособленное к нуждам современного американского общества явление. С нашей точки зрения, с таким тезисом согласиться нельзя.

Действительно, американское право не отличается простотой по своему нормативному материалу, и оно очень объемное. Однако при этом следует отметить, что возможности научно-технического прогресса и компьютеризации позволяют американским юристам ориентироваться в огромном количестве правовых норм и применять их с не меньшей, если не большей оперативностью, чем юристам других правовых систем.

Итак, правовая система США представляет собой сложное, комплексное, динамичное явление объективной действительности, которое находится в тесной взаимосвязи со всеми процессами, присущими современному американскому обществу. Ее правильная оценка и прогноз 1енденций развития предполагают глубокое знание как истории этой страны, в особенности исторической эволюции ее Конституции и

конституций американских штатов, так и всего спектра внутренних противоречий и юридических проблем современного американского общества.

Литература

1. Боботов СВ. Конституционная юстиция. М., 1994.

2. Боботов СВ., Жигачев И.Ю. Введение в правовую систему США. М., 1997.

3. Богдановская И.Ю. Закон в английском праве. М., 1987.

4. Богдановская И.Ю. Прецедентное право. М., 1993.

5. Гольдман Р., Лентовска Э., Франковски С. Верховный суд США. Права и свободы граждан. Варшава, б.г.

6. Гуценко К.Ф. Уголовная юстиция США. М., 1979.

7. Давид Р., Жоффре-Спинозы К. Основные правовые системы современности. М., 1996.

8. Единообразный торговый кодекс США / Пер. с англ. М., 1969.

9. Жидков О.А. Верховный суд США: право и политика. М., 1985.

10. Жидков О.А. Вступительная статья // Соединенные Штаты Америки: Конституция и законодательные акты. М., 1993.

П. Кармед Д. Американские суды: система и персонал. М., 1972.

12. Кросс Р. Прецедент в английском праве. М., 1985.

13. Мишин А.А., Власихин В.А. Конституция США: Политико-правовой комментарий. М., 1985.

14. Никеров Г.И. Административное право Соединенных Штатов Америки // Административное право зарубежных стран. М., 1996.

15. Никифорова М.А. Судебный прецедент в конституционном праве! США: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. М., 1978.

16. Решетников Ф.М. Правовые системы стран мира: Справочник. М., 1993.

17. Решетникова И.В. Доказательственное право Англии и США. М., 1997.

18. Саидов А.Х. Сравнительное правоведение и юридическая география мира. М., 1993.

19. Соединенные Штаты Америки: Конституция и законодательные акты. М., 1993.

20. Тихомиров Ю.А. Курс сравнительного правоведения. М., 1996.

21. Фридмэн Л. Введение в американское право. М., 1993.

22. Цвайгерт К., Кётц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. М., 1998. Т. 1.

23. Aumann F. The changing American Legal System. N.Y., 1969.

24. Coor Ch. The American Codification Movement. Westport, 1981.

25. Coughlin G.G. Your Introduction to Law. N.Y., 1983.

26. David R., Blanc-Jouvan X. Le droit anglais. P., 1995.

27. David R., Jauffret-Spinosi С Les grands systemes de droits contemporains. P., 1992.

28. Day J.M. The National Conference of Commissioners on Uniform State Laws // Univesity of Florida Law Review. 1955. No 8.

29. Farnsworth E.A. Le droit commercial aux Etats – Unis // Rev. intern, droit compare. 1962. No 2.

30. Farnsworth E.A. An Introduction to the Legal System of the United States. N.Y., 1975.

31. Fromont M. Grands systemes de droits Strangers. P., 1994.

32. Fundamentals of American Law. N.Y., 1996.

33. Gilmor G. The Ages of American Law. L., 1977.

34. Goodrich H. Restatement and Codification // Field Centenary Essays. 1949.

35. Herman S. Historique et destinee de la codification americaine // Rev. intern, droit compare. 1995. No 3.

36. Horwitz M.Y. The Transformation of American Law: 1780–1860. Cam bridge, 1977.

37. James Ph. S. Introduction to English Law. L., 1989.

38. Kahn-Freund A. English Law and American Law. Some Comparative Re flections // Essays in Jurisprudence in Honor of R. Pound. 1962.

39. Kiralft A. The English Legal Systcmc. L., 1990.

40. Lawrence M. American Law. N.Y.; L., 1984. ^l

41. Llewellyn K. The Common Law Tradition: Dealing Appeals. N.Y., 1960.

42. Martin P. Golfing. Philosophy of Law. New Jersey; Prentice Hall Inc., 1975.

43. Mermin S. Law and the Legal System // An Introduction to Legal Systems. L, 1968.

44. Nelson W. Americanization of Common Law. N.Y., 1975.

45. Pomorski S. American Common Law and the Principle nullum crimen sine lege. War-wa, 1975.

46. Pound R. The Deviation of American Law from English Law // Law Quar terly Review. 1951. No 67.

47. Pound R. The Formative Era of American Law. Boston, 1938.

48. Schwartz B. American Legal History. N.Y., 1962.

49. SereniA.P. L’equity negli Stati Uniti // Studi di diritto comporato. II diritto degli Stati Uniti. Padova, 1958.

50. The Sociology of Law: A Social Structural Perspective / Ed. by William P. Evans. N.Y., 1980.

51. Tune A. Les grands systemes de droit contemporain. P., 1980.

Семья общего права включает кроме английского права, которое было ее основой, правовые системы всех стран английского языка, за некоторыми исключениями. Влияние общего права было значительным также во многих, если не во всех, странах, которые политически были связаны с Англией (т.е. государства – члены Британского Содружества. – А.С.). Эти страны могли сохранить в ряде сфер свои собственные традиции, институты и концепции, но английское влияние наложило, тем не менее, глубокий отпечаток на мышление юристов этих стран хотя бы в силу того факта, что административные и судебные органы, с одной стороны, и судебный процесс и система доказательств – с другой, построены и регулируются в них по модели английского права.

Рене Давид, французский компаративист

В правовую семью общего права попадает правовая система большой группы стран, расположенных на разных континентах, отличающихся друг от друга и по уровню экономического развития, и по культуре, и по традициям. В Америке -– это Канада и ряд государств Карибского бассейна, в Австралии и Океании – Австралийский союз, Новая Зеландия и некоторые островные государства. В Африке – Нигерия, Гана, Кения, Уганда, Танзания, Замбия и др. В Европе – Ирландия.-Их всех объединяет то, что они в свое время попали в определенную зависимость от Англии, что предопределило прямое действие английского права, в том числе общего, и произошло заимствование самого принципа прецедента, признание судебной практики в качестве источника права.

НЛО. Богдановская, российский юрист

/. Географическое распространение английского общего права. 2. Классификация национальных правовых систем стран Британского Содружества. 3. Прецедентное право и общее правовое наследие стран Британского Содружества. 4. Особенности правовых систем Канады, Австралии и Новой Зеландии.

1. Географическое распространение английского общего права

Английское общее право широко распространилось на многие страны мира в результате английской колонизации. Не менее четвертой части правовых систем современности – это правовые системы стран, входящих в Британское Содружество.

Страны Содружества представляют множество правовых систем, существующих в современном мире, – общее право, мусульманское, романо-германское и др. Наличие особенностей правовых связей обусловлено тем влиянием, которое оказало на развитие национальных правовых систем стран Содружества английское общее право. При всем разнообразии большинство национальных правовых систем в том или ином варианте включает в свой состав английское общее право. Именно это обстоятельство придает черты сходства национальным правовым системам в Содружестве.

В период колониальной экспансии английское общее право укоренилось в британских доминионах и зависимых территориях, ставших впоследствии независимыми членами Британского Содружества. Английское право действовало во всех британских владениях, хотя и с довольно значительными различиями. Там, где не существовало разветвленной местной правовой системы, английское право становилось единственной действующей правовой системой. Это относилось прежде всего к тем колониям, которые входили в категорию переселенческих, т.е. территорий, занятых английскими поселенцами из метрополии и аннексированных британской короной. К ним принадлежали Канада, Австралия, Новая Зеландия, территории Карибского бассейна. Там действовал общий принцип, согласно которому английские поселенцы приносят с собой английское право как свое личное право.

Другую группу колоний составляли коронные колонии, т.е. территории, приобретенные путем завоевания или цессии и подчиненные британской короне. В случае, если в коронной колонии не имелось правовой системы, применялось исключительно английское право. В тех коронных колониях, которые до этого были заселены местным населением и в которых уже имелась своя правовая система, продолжало действовать существовавшее до этого право, за исключением случаев его изменения короной. Короне здесь не принадлежала абсолютная власть. Английское право применялось также по отношению к англичанам, проживающим в коронных колониях (например, браки совершались по английскому праву).

Внедрению в колонии английского общего права способствовала судебная практика. Общее право распространялось посредством судебных решений, принятых в процессе рассмотрения отдельных дел. При этом эталоном всегда был английский прецедент. Английские высшие суды в своих решениях говорили о крайней важности того, чтобы во всех частях империи, где господствует английское право,

суды интерпретировали это право как можно ближе к интерпретации его судами метрополии.

Значительное влияние на распространение английского общего права в доминионах и зависимых территориях оказывали решения Тайного совета. Его юрисдикция распространялась на все части империи, и он был последней инстанцией при рассмотрении судебных дел.

Общее право определяло действие различных отраслей права. Почти во всех англоязычных странах Британского Содружества имелись статуты о рецепции, принимаемые либо местными легислатурами, либо приказами в Совете, учреждающими колонию. В них содержалась общая формула, согласно которой такие законы Англии, которые существовали, когда колония получила местную легислатуру, будут иметь силу в колонии. Под законами при этом понимались статуты (акты парламента), общее право, право справедливости, т.е. этот термин использовался в английском значении слова.

Способом перенесения английского права в доминионы и зависимые страны служила также кодификация целых отраслей права. Принимаемые в связи с провозглашением национальной независимости приказы в Совете о Конституции закрепляют принцип континуитета. Обычно в приказе содержится формула, согласно которой существующее право продолжает оставаться в силе и после введения в действие настоящего приказа. Приказы в Совете объясняют, что понимается под термином «существующее право». Значительно было влияние прежнего права в отраслях, возникших задолго до образования независимого государства (уголовное, гражданское).

Таковы исторические корни и механизм превращения английского общего права в один из элементов действующей национальной правовой системы. Понятно, что нормы английского общего права подвергались модификации вследствие принятия национальными легислатурами новых законодательных актов либо кодификации отдельных областей правового регулирования, которая вела к замене норм общего права нормами статутного права. Но при всем этом общее право и судебный прецедент как один из основных источников остаются частью национальной правовой системы.

1. Понятие и распространение мусульманского права. 2. Основные мазхабы и источники мусульманского права. 3. Ведущие отрасли мусульманского права. Современное мусульманское право.

1. Понятие и распространение мусульманского права

Мусульманское право как система норм, выражающих в религиозной форме в основном волю религиозной знати и в той или иной степени санкционируемых и поддерживаемых теократическим исламским государством, в своей основе сложилось в эпоху раннего средневековья в VII–X вв. в Арабском халифате и основано на религии – исламе.

Ислам исходит из того, что существующее право пришло от Ал -лаха, который в определенный момент истории открыл его человеку через своего Пророка Мухаммеда. Право Аллаха дано человечеству раз и навсегда, поэтому общество должно руководствоваться этим правом, а не создавать свое под влиянием постоянно изменяющихся социальных условий жизни. Правда, согласно теории мусульманского права, божественное откровение нуждается в разъяснении и толковании, на что и ушли века кропотливой работы мусульманских юрис-тов-факихов. Однако их усилия были направлены не на создание нового права, а лишь на то, чтобы приспособить данное Аллахом право к практическому использованию.

Поскольку, согласно исламу, мусульманское право отражает волю Аллаха, оно охватывает все сферы общественной жизни, а не

только те, которые обычно относятся к правовой сфере. Так, мусульманское право в широком смысле определяет молитвы, которые мусульманин должен читать, посты, которые он должен соблюдать, милостыни, которые он должен подавать, и паломничества, которые он должен совершать. Причем к соблюдению этих правил нельзя принуждать. В этом смысле мусульманское право рассматривается как единая исламская система социально-нормативного регулирования, которая включает как юридические нормы, так и неправовые регуляторы, в первую очередь религиозные и нравственные, а также обычаи.

Шариат – своего рода квинтэссенция ислама. Он состоит из двух частей: теологии, или принципов веры (акида), и права (фикх). Фикх, или мусульманское право, делится на две части: первая указывает мусульманину, какой должна быть линия его поведения по отношению к себе подобным (муамалат); вторая предписывает обязательства по отношению к Аллаху (ибадат). Впрочем, по мнению некоторых авторитетных исследователей, ибадат (теология) занимает в шариате даже подчиненное положение по отношению к муамалату (праву). Эти две части шариата составляют предмет юридической науки в том виде, в каком она была определена и изучена различными мусульманскими правовыми школами (мазхабами). Изучение государства не является частью мусульманской юридической науки.

Основная функция фикха состоит в сохранении неразрывных связей между законодательством мусульманского государства и его первичными источниками. Различие между мусульманской юридической наукой и светской юридической наукой заключается в том, что мусульманская правовая система берет начало в Коране и считает право плодом божественных установлений, а не продуктом человеческого разума и социальных условий.

Хотя ислам – самая молодая из трех мировых религий (его возраст приближается к четырнадцати векам), он получил очень широкое распространение. Ислам является не только определенной идеологией, религиозно-этическим учением, но и особой культурой, цивилизацией. Нормы его нацелены как на решение религиозно-культовых вопросов, так и на регулирование повседневного поведения мусульман, на формирование образа их жизни в целом.

Спустя столетие после смерти Пророка Мухаммеда (632 г.) в Арабском халифате к власти пришла династия Омейядов, проводившая агрессивную, завоевательную политику, в результате которой ислам пересек Северное побережье Африки и проник в Испанию. На востоке он перешел границы Персии и достиг Инда. В XV в. последовала

вторая волна исламского нашествия. Завоеватели, ведомые султанами Османской империи, разбили Византийскую империю, взяли Константинополь (1453 г.) и установили господство ислама в Юго-Восточной Европе. Ислам получил признание и в Азии.

После Второй мировой войны некоторые арабские государства (а нередко не только арабские) стали официально называться исламскими. Конституция Ирана 1979 г. также восприняла термин «ислам-‘ екая республика». В Республике Индия более 10% населения, т.е. приблизительно 100 млн. человек, исповедуют ислам. Некитайское население Малайзии и Индонезии – преимущественно мусульмане. В Африке миссионеры и торговцы завоевали для ислама долину реки Нил и территорию современного Судана. Оттуда он распространился по торговым путям Сахары на запад. В результате население не только Северной Нигерии, но и большинства государств, входивших ранее во Французскую Западную Африку, преимущественно мусульмане. Ислам широко распространен также на Восточном побережье Африки: Сомали почти полностью населено мусульманами, а в Танзании и Кении имеются значительные мусульманские меньшинства. Таким образом, в настоящее время мусульманское право в том или ином объеме действует во многих странах – от Марокко на северо-западе Африки до Фиджи в Океании. По разным подсчетам, в мире проживает от 800 млн. до миллиарда человек, исповедующих ислам, т.е. 1/6 населения земного шара. Однако пространственное действие мусульманского права не идентично географическим границам стран с мусульманским населением. Существуют нации и этнические группы, исповедующие ислам в качестве религии, но не воспринявшие мусульманское право.

Основу мусульманской юридической науки составляет казуистический метод. За ним закрепилось название «ильм аль фуру» или «маса ил» (разбирательство дел).

У истоков всех мусульманских правовых школ, суннитских и шиитских, учения которых признаются, стояли две школы – школа Me- ^! дины и иракская школа. Эти старейшие школы использовали обычное право, укоренившееся на контролируемых ими территориях, и приспособили его к потребностям исламской веры.

В силу исторических причин сегодня насчитываются четыре суннитские – ханифитская, маликитекая, шафиитская, ханбалитская – школы мусульманского права и три шиитские – джафаритская, ис-маилитская, зейдитская. Каждая школа имеет свою юридическую методику и концепцию, и каждая претендует на то. чтобы считаться самостоятельной системой мусульманского права.

Мусульманское право базируется на непререкаемых постулатах, придающих системе незыблемость. Мусульманские юристы осуждают все то, что в какой-то мере случайно или неопределенно. По своей структуре правовые нормы, сформулированные этими юристами, всегда основаны на внешних факторах. Мотивы и намерения индивида никогда не принимаются во внимание.

Все психологические элементы сознательно исключаются из рассмотрения.

Закон в понятии позднеримского и романо-германского права в мусульманском правопонимании не существует. Теоретически только Бог имеет законодательную власть. В действительности, единственным источником мусульманского права являются труды ученых-юристов. Мусульманское право представляет собой замечательный пример права юристов. Оно было создано и развивалось частными специалистами. Правовая наука, а не государство играет роль законодателя: учебники имеют силу закона. При рассмотрении дела судья никогда прямо не обращается к Корану или сунне – преданиям о Пророке. Вместо этого он ссылается на автора, авторитет которого общепризнан.

Мусульманское право как совокупность определенных норм сформировалось за первые два века существования ислама. Последующие века практически не принесли ничего нового. Этот застой приписывается так называемому закрытию врат человеческих усилий – иджтихаду. Однако шиитские школы никогда не признавали этого «закрытия». Поэтому право шиитов всегда было гораздо более гибким, чем право, исповедуемое суннитскими школами.

В целом вплоть до XIX в. эволюция мусульманского правосознания находила свое отражение преимущественно в религиозно-юридических комментариях и сборниках фетв, которые по-новому истолковывали традиционные положения и принципы шариата, никогда не отвергая их прямо и не изменяя их привычного звучания. Этому способствовали сравнительно медленные темпы общественного развития, господство религиозной формы общественного сознания.

В таких условиях мусульманское право более или менее отвечало своему социальному назначению.

1. Особенности классического индусского права. 2. Влияние английского общего права на индусское право. 3. Современное индусское право.

1. Особенности классического индусского права

В настоящее время индусское право распространяется приблизительно на миллиард индусов. Подавляющее большинство их проживают в Республике Индия. Большая часть остальных индусов представлена национальными меньшинствами в Пакистане, Бирме, Сингапуре и Малайзии, а также в странах на Восточном побережье Африки – преимущественно в Танзании, Уганде и Кении. Отсюда видно, что индусское право применяется независимо от национальной принадлежности или местожительства ко всем индусам, т.е. к тем, кто принимает сложную и весьма оригинальную совокупность религиозных, философских и социальных взглядов, кратко именуемую индуизмом. Можно считать, что индусское право распространяется на всех выходцев из Индии, исключая приверженцев ислама, христианства, иудаизма и парсизма.

Классическое индусское право отличается глубочайшими религиозно-нравственными истоками. Индуизм признает первенствующую роль заповедей и нравоучений для разных каст – слоев общества. Духовные книги служили важнейшими путеводителями людей и способствовали внедрению в их сознание и поведение представлений о справедливости, совести. Обычаи и решения каст, подкаст, общин служили разрешению споров. Послушание человека как части целого формировалось изнутри, вследствие чего правовые нормы, судебные споры и прецеденты долгое время не играли заметной роли.

В отличие от других религий индуизм не требует от своих последователей верности одному-единственному вероучению. Индусу не возбраняется верить в того или иного Бога, в несколько богов одновременно или быть атеистом. Хотя индуизму недостает четко сформулированной теологической доктрины, он все же выдвигает определенные основные убеждения религиозно-философского порядка, так или иначе разделяемые большинством индусов. В процессе исторической эволюции из этих убеждений выделилось несколько вероучений, таких, как буддизм, джайнизм и сикхизм. Их можно считать либо самостоятельными религиями, либо сектами в индуизме. Однако по современному законодательству Индии положения индусского права распространяются па буддистов, сикхов и приверженцев других верований.

Основу индуизма составляют учения о перевоплощении души и о карме. Согласно этим учениям, все хорошие и плохие поступки человека, совершаемые им на земле, образуют зародыш его следующего существования, которое определяется моральным качеством истекшей жизни. Если человек испытывает лишения в нынешней жизни и занимает низкое положение в обществе, то он тем самым искупает грехи, совершенные его душой в прежних воплощениях. Если же человек занят благими помыслами и его поведение отличается поразительными добродетелями и благочестием, то он может питать надежду, что родится заново в более благоприятных обстоятельствах, возможно, как член высшей касты. Он может также надеяться, что его душа освободится из вечной круговерти жизни и смерти и станет частью божественной природы в виде высшего духовного бытия. Это учение является основой, вернее, оправданием кастовой структуры индусского общества, которая присуща индуизму, будучи его религиозной, философской и социальной системой.

Каста – группа людей, объединенных специфическими занятиями или профессиями. Они подчиняются своду правил, регулирующих их поведение в общении между собой и, что еще важнее, по отно-

шению к членам других каст. Существует несколько тысяч каст и под-каст. Традиционно выделяются четыре большие группы: брахманы (первоначально священнослужители), кшатрии (воины), вайшья (торговцы) и шудра (слуги и ремесленники).

Переход из одной касты в другую невозможен, несмотря на служебные успехи, богатство и политическую власть. Касты образуют иерархию, подкрепляемую идеей о том, что каждая из них обладает своей «чистотой», которая не должна быть запятнана контактом с некоторыми предметами, общением с членами низших каст.

Нарушение этих правил на протяжении длительного времени влекло за собой правовые последствия, признаваемые в судах. Так, индийские суды пользовались сложной системой правил, определяющих, когда смешанный брак между членами разных каст признавался действительным и каково правовое положение детей, родившихся от таких браков. Такая практика сохранялась до принятия в ] 949 г. закона о действительности индусских браков, который гласит, что «брак между индусами не будет признаваться недействительным в будущем или в прошлом только на том основании, что стороны исповедовали разные религии или принадлежали к разным кастам, подкастам или сектам».

На основе положений индийской Конституции 1950 г. к настоящему времени отменены все правила, регулировавшие привлечение к ответственности за нарушение понятий о кастовой принадлежности. Но многие индусы, особенно в сельской местности, и сегодня придерживаются традиционных правил поведения. До сих пор крайне редко заключаются браки между членами разных каст, особенно если женщина принадлежит к высшей касте. Нечасто и вдовы вторично выходят замуж (по крайней мере такая закономерность наблюдается в высших кастах), хотя в 1956 г. было отменено старое правило индусского права, по которому такой брак признавался недействительным, а дети от него – незаконнорожденными.

В целом сегодня в стране, имеющей современную политико-правовую структуру, кастовая система переживает глубокие перемены.

Главная особенность классического индусского права – тесное сплетение с религией. Индусское право не имеет относительной самостоятельности и является по сути своей неотъемлемой частью индуизма – своеобразнейшего феномена, в общем представлении – некой синкретичной, традиционной системы, в содержание которой (помимо права) входят различные религиозные верования и обряды, моральные, философские и другие идеологические ценности, предполагающие определенный образ жизни, определенный общественный порядок, социальную организацию и структуру.

Классическая индусская система прада – одна из древнейших в мире. Веды – сборники индийских религиозных песен, молитв, гимнов и присловий, созданные на разных отрезках II тысячелетия до н.э. и раньше, – содержат древнейшие тексты, отдельные строки которых можно истолковать как правила поведения. Но хотя индусы считают веды божественным откровением и источником религии и права, их практическое влияние на духовную жизнь индусского населения было весьма незначительным.

Древнейшие произведения индусской литературы, часть которых можно охарактеризовать как юридические справочники, называются «смрити», что в переводе с санскрита означает «дарованная» мудрость старых жрецов и ученых. Их возраст установить чрезвычайно трудно, так как строгий хронологический порядок исторических событий не соответствует индусскому верованию, согласно которому мировой процесс не имеет ни начала, ни конца. Поэтому приходится полагаться на предположения, что смрити созданы в интервале между 800 и 300 гг. до н.э. Древнейшая из них состоит из кратких изречений о магических и религиозных обрядах, которые должны сопровождать важнейшие события человеческой жизни. Резкое отличие смрити друг от друга объясняется тем, что вопреки ортодоксальной точке зрения они были записаны в разное время разными авторами, пытавшимися учесть более поздние обычаи.

Затем появились дхармасутры – первые книги по вопросам права, детально разъясняющие, как члены различных каст должны вести себя по отношению к богам, царю, жрецам, своим предкам, родственникам, соседям и животным. Однако эти правила – на сан-, скрите дхарма – не делают четкого различия между требованиями религии, морали и права.

Дальнейшее развитие классического индусского права связано с дхармашастрами – обширными сводами правил дхарма, которые приписывают известным ученым. Дхармашастры, пишет О.А. Жидков, представляли собой своеобразную ступень в развитии формы права, когда неписаные правовые обычаи сменяются не государственными установлениями (законами), а сборниками религиозно-правовых предписаний, санкционированных государственной властью. Из этих творений особенно хорошо известны дхармашастры Ману – дошедший до нас из II в. до н.э. сборник правил, приписываемых царю Ману. В дхармашастрах впервые можно найти относительно упорядоченную сумму правил, которые можнр назвать юридическими.

Дхармашастры обычно называют кодексами или законами, употребляя при этом эпитет «священные», «брахманские». Такое название,

однако, не совсем удачно. Слово «дхарма» далеко не соответствует слову «закон». Дхарма – сложное, не имеющее никаких аналогий в европейских языках понятие. В самом широком смысле оно означает всеобщий порядок в мире, пронизывающий и организующий всю живую и неживую материю. В более же узком и распространенном значении дхарма – это долг, обязанности, правила поведения, одним словом, образ жизни идеально благочестивого и добродетельного индуса, причем образ жизни во всех деталях. Понятие «дхарма» охватывает своим значением одновременно и правовые, и религиозные, и моральные феномены.

Таким образом, дхармашастры – это произведения довольно разнопланового характера, прежде всего религиозно-моральные трактаты и правовые наставления, учебники, но вместе с тем и сборники, имеющие практическое значение, включающие нормы действующего обычного права. Дхармашастры свидетельствуют о довольно высоком уровне развития правовой культуры в индийском обществе еще в древности. Это ставит под сомнение вывод французского компаративиста Р. Давида, согласно которому индусское право к моменту появления английских колонизаторов не получило достаточного развития. Ярким показателем сравнительно высокой степени развития классического индусского права еще в древний период служит наличие в дхармашастрах вполне зрелых по содержанию логических правовых определений.

Если в Древнем Риме появление достаточно зрелых правовых конструкций, т.е. развитие права, сопровождалось освобождением его от религиозных форм, то в древней Индии формирование правовых институтов и норм, как и в мусульманском праве, совершалось в религиозной оболочке. Для эволюции индусского права характерным был не процесс секуляризации, а, как правильно пишет НА. Крашенинникова, изменение характера связи с религиозными формами, перемена в соотношении правовых и религиозных форм. Связующим звеном между правовым и религиозным выступает государственная власть.

Как и в мусульманском мире, в XI–XII вв. постепенно сформировались основные школы индусского права, отличающиеся различным подходом к решению трех важных вопросов: права наследования, правового режима имущества отдельных членов нераздельной семьи и раздела семейного имущества.

В индусском праве существуют две главные школы: Митакшара и Дайябхата. Эти школы вместе с их подшколами и разветвлениями господствуют, подобно мусульманским правовым мазхабам, каждая

в определенных географических районах, хотя личный статус индивидов следует за ними и не зависит от того, где они проживают. Школа Дайябхата преобладает в Бенгалии и Ассаме, школа Митакшара – в других штатах Индии и Пакистане.

Индусское право всегда признавало, что обычаи, которых издавна придерживаются в определенном регионе, касте, клане или семье, должны рассматриваться как источник права.

В ходе борьбы за национальную независимость обсуждался план полной кодификации индусского права, и вскоре после провозглашения государственной независимости в 1947 г. правительство Индии представило на рассмотрение парламента проект Индусского кодекса, который должен был охватить семейное и наследственное право. Однако в результате сопротивления консервативных сил проект был снят

с повестки дня и правительство пошло по пути подготовки отдельных законопроектов. Такая тактика удалась. Первым в 1955 г. вступил в силу закон о браке, унифицировавший брачное право индусов и приспособивший его к современному мировоззрению.

По традиционному учению дхармашастры, брак – таинство, означающее начало нерушимого союза супругов. Поэтому ортодоксальные индуисты смотрели на развод как на нечто недопустимое, хотя во многих областях Индии и среди низших каст он разрешался обычаем. Расторжение брака в принципе воспрещалось, но в определенных условиях муж мог взять вторую жену, если, например, первая не выполняла супружеских обязанностей. Однако полигамия никогда не была широко распространена среди индусов. Брак обычно заключался по указанию родителей будущих супругов. Такое положение во многом сохранилось и по сегодняшний день. По правилам дхармашастры, для вступления в брак не требовалось ни согласия будущих супругов,) ни достижения определенного минимального возраста. Вместе с тем’ индусское право создало удивительно много препятствий к браку: запрещались браки между членами разных каст, даже между очень дальними родственниками. Эти правила соблюдаются и сегодня, особенно в сельских районах Индии. В этом отношении закон о браке по степени родства, отменивший запрет на брак между членами разных каст, возможно, несколько опередил социальную действительность.

В 1956 г. вступили в действие еще три закона: закон о несовершеннолетних и опекунстве, закон о наследовании, закон об усыновлении и о выплате средств на содержание членов семьи.

Таким образом, к настоящему времени проделана большая работа по кодификации индусского права, судьи руководствуются прежде всего новыми законами и прецедентами.

В последующем произошли дальнейшие преобразования индусских правовых институтов, в результате чего резко сократилась сфера действия обычаев. Было разрешено усыновление сирот. Усыновленный ребенок был полностью уравнен в наследственных правах с законнорожденным. Была запрещена полигамия, узаконен развод по суду, реформировано наследственное право в сторону расширения наследственных прав женщины, в результате чего уменьшились юридические различия между правами мужчин и женщин.

Юридические справочники по индусскому праву, как правило, н( освещают кастовый вопрос, поскольку он не относится к личном) праву. В стране принято говорить о кастовых институтах и кастовой автономии. Они сохраняются ст. 26 Конституции: «Всякое религиозное течение или секта, если они не нарушают общественный порядок

мораль и здравоохранение, имеют право: а) основывать и содержать заведения в религиозных или благотворительных целях; б) осуществлять руководство в вопросах религии…»

Итак, каста может накладывать наказание на своих членов, нарушивших религиозные предписания. Если разногласие носит религиозный характер, нарушители могут быть отлучены за отказ подчиниться. Следовательно, касты могут поддерживать внутреннюю дисциплину в вопросах поклонения, питания, брака и в других вопросах веры. Суд не полномочен пересматривать кастовые правила, он лишь следит за их соблюдением и правильным применением. Суд может аннулировать решение касты, если оно содержит вызов национальному правосудию.

Итак, под современным индусским правом понимают личное право индусов, видоизмененное законами и обычаем, еще действующим, например, в Бирме, Малайзии, Сингапуре. Индусское право применяется непосредственно и косвенно в указанных выше странах и в Восточной Африке, где оно также видоизменено законодательством (Кения, Уганда).

Современное индусское право непосредственно используется при рассмотрении следующих вопросов:

1) семейное право – законность детей, опекунство, усыновление, брак, семья из трех и более поколений и раздел имущества, наследование имущества умершего, включая неделимое, пережившими его родственниками;

2) семейные общественные вопросы – религиозные и благотворительные пожертвования;

3) вопросы чисто общественного характера – дамбупат, преимущественное право на покупку, клятвы, операции с беиами и (в не значительной степени) передача имущества посредством завещания или другого документа;

4) кастовое право и отлучение.

Индусские идеи сохранились также в концепции государственного землевладения.

Литература

1. Богдановская И.Ю. Прецедентное право. М., 1993.

2. Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988.

3. Дурга Дас Басу. Основа конституционного права Индии. М., 1986.

4. Жидков О.А. История государства и права Древнего Востока. М., 1965.

5. Крашенинникова Н.А. Индусское право: История и современность. М., 1982.

6. Куценков А.А. Эволюция индийской касты. М., 1983.

7. Мозолин Б.П. Личность, право, экономика современной Индии. М., 1979.

8. Саидов А.Х. Сравнительное правоведение и юридическая география мира. М., 1993.

9. Тихомиров Ю.А. Курс сравнительного правоведения. М., 1996.

10. Цвайгерт К., Кётц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. М., 1998. Т. 1.

11. An Introduction to Legal Systems / Ed. by J. Dcrret. L, 1968.

12. Derret J. Essays in Classical and Modern Hindu Law. Leyden,1978.

13. Derret J., Duncan J. History of Indian Law. Leyden, 1973.

14. International Encyclopedia of Comparative Law. Tubingen, 1972. Vol. II.

15. Liebesing HJ. Foreign Legal Systems: a Comparative Analysis. Wash., 1981.

16. Setalvad M. The Role of English Law in India. Jerusalem, 1966.

Если народом управляют с помощью законов, а единообразная норма поддерживается с помощью кары, то народ будет стараться ее избежать и у него не будет чувства стыда. Если же народом управлять с помощью добродетели, а единообразная норма будет поддерживаться с помощью обрядов, то народ приобретает чувство стыда и тем самым становится лучше.

Конфуций, древнекитайский мыслитель

Дальневосточная правовая семья столь же своеобразна, сколь и долговечна. Ее многовековое существование объясняется во многом собственными историческими корнями с длительной изоляцией от зарубежного права. Глубокие нравственно-религиозные истоки оказались столь устойчивыми, что даже «европеизация» и «американизация» правовой семьи дальневосточных стран не смогли коренным образом изменить их природу. По-прежнему внутренние этические ценности и традиционная саморегуляция действуют как бы внутри, в оболочке правовых норм.

Ю.А. Тихомиров,

член-корреспондент Международной академии сравнительного права

Многовековая история Китая породила многочисленные философские идеи. Из них только три – даосизм, конфуцианство и легизм оказали решающее влияние на китайское правопонимание, составившее затем основу дальневосточного права.

По учению даосизма, во Вселенной господствует принцип дао (путь). Существует нечто, состоящее из самого себя. Оно родилось прежде небес и земли. Оно спокойно и пусто, независимо и неизменно. Оно – матерь света, но я не ведаю имени его. Поэтому я называю его дао и за неимением лучшего слова обозначаю как «великий». Если человек следует этим великим путем, не побуждаемый волевым усилием, то все в порядке. Даосизм проповедует недеяние.

Конфуцианство отрицает принцип недеяния и диаметрально противоположно даосизму. Конфуцианцы гораздо активнее. Согласно их учению, мир человека резко отличается от мира природы, где господствует вечная иерархия, по образу которой должен строиться мир человека. Природные законы, управляющие этим физическим миром, конфуцианцы называют дао (божественный путь) или тиан дао. Они не управляют непосредственно миром человека. Поэтому необходимо разрабатывать правила – обычаи (ли), имитирукЗщие природные законы. Оба мира существуют параллельно, но никогда не отождествляются друг с другом, хотя и взаимодействуют. Природный мир – идеал, к которому должен стремиться мир человека, хотя он никогда и не сможет добиться полного соответствия. У даосистов дао содержит в себе воодушевление и таинство, несущие жизнь всей Вселенной, а для конфуцианцев это всего лишь основной безличный принцип. Конфуцианцы – рационалисты и прагматики.

Таким образом, согласно дальневосточной традиции, общественные отношения являются частью естественного порядка. Это мнение, которое можно найти в учении конфуцианства, помогает понять, почему на Дальнем Востоке так мало значения придают праву и разрешению споров в судах.

Конфуцианство составляло основу государственной идеологии Китайской империи вплоть до революции 1911 г. Оно утверждает, что человек и Бог, небеса и земля, все живое и инертное являются органическими частями гармонично упорядоченной и единой Вселенной. Поэтому важнейшая цель человека – стремление к тому, чтобы его мысли, чувства и действия находились в идеальной гармонии с космосом; в частности, люди должны вести себя так, чтобы не нарушать

естественное равновесие существующих между ними отношений. Правила «правильного» поведения назывались «ли», и их суть зависела от социального положения человека, к которому они применялись, от его положения в семье, в клане, среди соседей, в официальной иерархии и в государстве.

Таким образом, «ли», или правильное поведение, было тщательно определено для каждой ситуации отдельно, для пожилого и молодого, титулованного лица и горожанина; оно определяло отношения между родственниками, друзьями и посторонними, между отцом и сыном, старшим братом и младшим, между мужем и женой. Согласно конфуцианству, идеальный человек – это тот, кто сознает естественный порядок мира, признает необходимость и целевое назначение этих правил поведения, добровольно выполняет их и тем самым скромно и спокойно подавляет свои собственные интересы во имя сохранения гармонии.

Очевидно, что конфуцианство не могло быть очень расположенным к нормам права или к их принудительному исполнению в судах. Так как всякое право предусматривает простую и упорядоченную схематизацию и формализацию отношений в жизни, оно не учитывает всех многообразных факторов, связанных с социальным положением сторон. Еще меньше могло одобрить конфуцианство установление юридических прав посредством судебного решения.

По этическому учению конфуцианства, гражданин, считающий, что кто-то своим поведением по отношению к нему пренебрег правилами «ли», должен стремиться к беспристрастному разрешению конфликта посредством спокойного обсуждения, а не подчеркивать возникшие разногласия, настаивая на своих правах или апеллируя к судье. Благоприятный и добродетельный человек выигрывает в глазах общества и Бога, проявляя сдержанность в конфликте и примиряясь с причиненной несправедливостью. Того, кто нарушил общественное спокойствие, обращаясь в суд или пытаясь публично уличить согражданина в содеянном, считали грубым и невоспитанным человеком, лишенным главных добродетелей – скромности и готовности пойти на компромисс.

В отличие от конфуцианцев легисты придерживались противоположного взгляда на все важные социальные вопросы. Если Конфуций и его школа верили в добродетели человека, в возможность его убеждения воспитанием и примером правителей, то легисты были убеждены в том, что человек в своей сущности эгоистичен, стремится только к достижению своих корыстных целей и поэтому должен строго наказываться в соответствии с законодательством. Если Конфуций

учил, что различия общественного положения в иерархически организованном обществе должны рассматриваться как проявление высшей в мире гармонии и потому неукоснительно соблюдаться, то ле-гисты считали, что все люди равны перед законом и правильное социальное поведение, которого нельзя добиться философским учением, должно прививаться суровым наказанием в виде принудительных мер со стороны государства. Легисты полагали, что общественная жизнь человека должна строго регулироваться позитивным правом. С точки зрения конфуцианцев, человечество, которое они рассматривают сквозь призму иерархии, должно подчиняться ритуальным правилам. И наоборот, выработанные легистами социальные правила в равной степени применимы ко всем.

Многие легисты рассматривали позитивное право как веса и меры. В этом качестве правовые нормы должны быть стандартными и устойчивыми. Наиболее известный легист Хан Фейцзы утверждал: «Хотя хороший плотник может точно мерить на глаз, он все же пользуется для измерения линейкой. Мудрец может сразу же принять умное решение, но он всегда спросит мнение старцев. Можно ровно обтесать кривое полено, если линейка точная; можно выровнять землю, если уровень плоский; можно точно и правильно взвешивать, если есть весы; можно точно измерять объем, если есть очень хорошая мерка. Если монарх желает управлять страной, руководствуясь законом, то достаточно обнародовать его и исполнять. Закон не благоволит к титулованным лицам, как линейка не сгибается, чтобы измерить изогнутые предметы. Закон не делает исключений для мудрецов, ему не могут противостоять храбрецы. Виновные министры не могут уйти от наказания. Доброта подчиненных не забывается и вознаграждается».

Как полагают легисты, закон должен быть известен всем. Хан Фейцзы также подчеркивал: «Закон надлежит записать, сохранить в отчетах властей и выполнять. Поэтому нет ничего желаннее, чем его обнародование…» Законы должны иметь ясный смысл и должны быть доведены до сведения каждого. Легисты не принимают концепцию произвольного саморегулирования мира. Следовательно, им чужд даосистский принцип недеяния. Легисты озабочены построением хорошо организованного мира. В этом смысле их идеи, видимо, не сильно отличаются от идей конфуцианцев. Но в действительности между легизмом и конфуцианством существует большое различие.

При династии Хан конфуцианство стало официальной государственной идеологией. Странствующие последователи распространяли учение по стране, и конфуцианство было признано духовной и фило-

софской основой китайского общества и государства на следующие две тысячи лет. Чтение классиков конфуцианства играло важную роль в школьном обучении, а на государственных экзаменах для дальнейшего продвижения от каждого кандидата требовалось глубокое знание учения Конфуция и его учеников. Со временем должностные лица на императорской службе – грамотные, высокообразованные люди, направляемые в провинции для выполнения административных обязанностей, – распространили доктрины конфуцианства по всей стране.

Утверждение конфуцианства не означает, что Китай отошел от использования записанных правовых норм или что в результате выполнения неписаных правил поведения «ли» удалось полностью очистить общественную жизнь от нарушений. Последователи конфуцианства вынуждены были признать, что в сложившихся условиях для регулирования поведения людей требовалось право, установленное государством, хотя оно и не обладало такими достоинствами и ценностью, как «ли».

Даже до объединения Китая в единую империю существовали кодексы, а в правление династий Цин и Хан они составлялись непрерывной чередой. Древние кодексы были потеряны, сохранились лишь названия глав и отдельные фрагменты. Древнейший кодекс, дошедший до нас, – кодекс династии Тан – относится к VII в. Следует отметить, что эти кодексы содержат в подавляющем большинстве нормы уголовного и административного права. Вопросы семейного и наследственного права затрагивались только в связи с уголовным или административным правом, например для детализации принципов налогообложения.

Эти кодексы почти не уделяли внимания торговому праву, что отражало принципы конфуцианской доктрины, согласно которой законодательная деятельность – необходимое зло, к нему прибегают только в том случае, когда государство санкционирует наказание за очень серьезное нарушение космического порядка или когда стоит вопрос об организации государственной администрации. Даже уголовное право содержит доказательства влияния конфуцианства. Так, в нем можно отыскать детальную градацию наказаний за убийство, словесное оскорбление и угрозу физическим насилием, учитывающую не только намерения преступника и внешние обстоятельства преступления, но и социальное положение преступника и потерпев шего. Причем суровость приговора во многом зависела от того, например, нанес ли повреждение отец сыну, муж жене или хозяин рабу. Большое значение имело и то, кто с кем плохо обращался: муж с женой или наоборот. Если старший брат ударил младшего, то не сле-

довало никакого наказания; если же младший брат ударил старшего, то он мог получить тридцать месяцев каторжных работ и девяносто ударов бамбуковыми палками.

Если большая часть законодательства в древнем Китае относилась к уголовному и административному праву, а правовая практика в основном являлась практикой уголовного права, то какие же конфликты решало частное право? В этой области в полном соответствии с учениями конфуцианства были разработаны разнообразные формы внесудебного разрешения конфликтов. Для разрешения трудностей внутри семьи в качестве миротворцев выступали ее глава, дальние родственники или даже посторонние, которых настолько уважали из-за преклонного возраста, высокого положения в округе или по другим причинам, что обе стороны могли принять предлагаемый ими компромисс, «не теряя лица». В поисках компромисса эти миротворцы пользовались нормами, почерпнутыми из правил поведения «ли», бытующей в регионе практики, а также из собственного жизненного опыта и знания мира.

Если правовое компромиссное предложение не принималось сторонами, то обсуждение продолжалось до тех пор, пока миротворцу, престиж которого позволял ему оказать существенное социальное и моральное давление, наконец не удавалось добиться соглашения. Такие же процедуры применялись в том случае, если стороны не были связаны семейными узами, но принадлежали к одной группе кровных родственников, жили в одной деревне или состояли членами одной торговой гильдии; в качестве миротворцев приглашались старейшина клана, представители местной элиты или старшины гильдии.

Стороны всегда могли обратиться в государственные суды в главном городе провинции или региона, где дела рассматривались чиновниками. Но обычно стороны пытались уладить конфликт на месте, что они и вынуждены были делать во избежание общественного осуждения. Каждый, кто отверг компромисс, предложенный уважаемым посредником, и вынес дело на рассмотрение суда, должен был осознавать, что сплоченная община, частью которой он является, могла сурово осудить его поведение. К тому же судебное разбирательство тянулось чрезвычайно долго и обходилось дорого, а судебные работники были продажными и нерадивыми.

Отсюда очевидно, что в государственных судах императорского Китая разбиралась лишь очень небольшая часть дел из области частного права. Это полностью устраивало китайских императоров, ввиду того что в большинстве случаев происходило «саморегулирование»

конфликтов в пределах местных общин по традиционным правилам поведения с учетом общественного положения сторон, индивидуумы оставались прикованными к узкому социальному контексту, а государственная администрация в значительной мере освобождалась от судоустройства и законодательной деятельности в области гражданского права.

Китайское слово «фа» приблизительно соответствует европейскому понятию «право», но в древности чаще употреблялось слово «ксин» в том же значении, что и «фа». В современном языке эти два слова имеют разное значение: «фа» употребляется в более широком смысле, чем «ксин», которое теперь имеет узкий смысл и переводится как «наказание». Относительная синонимичность слов «ксин» и «фа» весьма примечательна. Она показывает, что китайцы под уголовным правом понимают все права. Китайцам долгое время было незнакомо такое понятие, как субъективное право: китайское слово «цюаньли» (субъективное право) иностранного происхождения, заимствованное в новое время у Японии. По их представлениям, социальный покой не достигается путем приведения в гармонию субъективных прав каждого члена общества. Они считают, что общество не строится на усилиях индивидов, каждый из которых защищает свои собственные интересы; оно существует изначально без вмешательства слагающих его индивидов, и оно всегда находится в покое, если один из них не нарушает его. Благодаря дао члены общества гармонично сосуществуют, так же как гармонично функционируют члены здорового человеческого тела.

Таким образом, конфликт между членами общества свидетельствует о том, что тело одолевает болезнь. Болезнь следует излечить, чтобы вернуть здоровье, т.е. социальный покой; сам по себе конфликт является злом, которое необходимо устранить. Отсюда и вытекает значение уголовного права – наиболее эффективного средства в этом отношении.

Очевидно, что в рамках такой схемы субъективное право совершенно нежелательно как источник столкновения интересов. Конфуций утверждал: «Когда я выношу решение по спорному вопросу, я не могу вести себя, как всякий другой. Я предпочитаю предотвращать спорные вопросы».

Даже для легистов «фа» означает только наказание и награду. Идея субъективного права в равной степени неизвестна и этим сторонни-

кам позитивного права, горячо выступающим за равенство индивидов перед законом. Такая позиция в общем характерна для азиатского мышления. Несколько чрезмерное значение, которое легисты придают наказанию и награде, направлено на обеспечение хорошего правления. Естественно, что конфуцианцы, предпочитающие традиции праву, создали учение, согласно которому наказание приводит к его отмене.

Как уже отмечалось, первоначальное слово «ксин» было синонимично слову «фа». «Ксин» имеет чаще один синоним – «лю». Это слово как юридический термин обозначает уголовное право, а в более широком смысле оно переводится как «право». В музыке же слово «право» означает гамму, т.е. гармонию, причем это значение с точки зрения этимологии появилось раньше. Поэтому не исключено, что китайцы в глубине своего подсознания полагают, что право придает порядок и гармонию социальным отношениям. Конфуцианцы не без оснований относят музыку наряду с традициями к наиболее важным сторонам бытия, которые необходимо изучить, для того чтобы быть добродетельными. Многие удивляются тому, что они не испытывали глубокого уважения к праву. Возможно, уголовное право в Китае всегда было слишком суровым, чтобы наводить на изысканные размышления о музыкальной гармонии.

Общее представление о мире, на котором основаны все многообразные частные понятия китайцев, побуждает их презирать право. В их представлении мирная жизнь в обществе гарантируется не правом, а этикой. Неразумно ждать появления социального зла, даже если право и может его устранить; каждый должен вести себя так, чтобы не нарушать естественный порядок. В понимании конфуцианцев традиции предназначены для недопущения такого зла. Именно они имеют первостепенное значение, тогда как прибегать к Помощи права нужно как можно реже.

Конфуций утверждал: «Если люди управляются по правовым нормам и дисциплинируются наказанием, то они будут беззастенчиво искать пути, чтобы обойти и то, и другое. Если же они будут управляться добродетелью и дисциплинироваться традициями, то они познают стыд и будут вести себя по справедливости». По разным причинам как легисты, так и даосисты выступают против использования традиций для сохранения общественного порядка. Даосисты против права и традиций. Легисты отстаивают господство позитивного права, по крайнеме мере до возникновения утопического общества недеяния, но даже для них право само по себе не является добром. В их понимании оно – так называемое неизбежное зло.

Согласно китайской концепции социального покоя, конфликты между индивидами возникают потому, что они не придерживаются дао. Поэтому улаживание конфликтов не сводится к выяснению, кто из соперников действует по закону. Главное – заставить их понять, как вести себя в духе дао в общем, чтобы осознать, что от них требуется в тех или иных обстоятельствах. Каждая сторона должна не стремиться доказать свою правоту, а размышлять над тем, соответствует ли ее позиция дао. Вопрос не в том, чтобы решить, чьи доводы аргументированы лучше, а в том, чтобы обе стороны поняли, в чем состоит их долг в деле восстановления нарушенного ими покоя.

Поэтому можно говорить о неприемлемости процессуальной техники защиты прав, которая предусматривает разрешение спора на том основании, что доводы одной стороны принимаются, а утверждения другой стороны отвергаются. Правильное решение состоит в том, чтобы разбудить в сознании тяжущихся идею дао. Тогда они будут убеждены в необходимости действовать в соответствии с ней. Убедить тяжущихся исполнять свои обязанности должен не судья, а мудрец, который, вмешавшись для наставления их на путь дао, использует свой моральный авторитет. Обязанности, налагаемые дао, несомненно предусматривают выполнение сложившихся правил, которые определяют поведение в конкретных обстоятельствах. Поэтому вполне естественно, что примирение всегда было наиболее распространенным способом достижения общественного покоя в Китае – с давних времен и по сегодняшний день.

Дальневосточная концепция права обычно имеет воспитательный характер. Даже легисты рассматривали позитивное право как средство обучения людей, с тем чтобы они могли придерживаться принципа недеяния.

Лишь в конце XIX в. произошли постепенные перемены. Примерно с 1850 г. Китай подписал многочисленные «неравные договоры» с Англией, Францией, Германией, Россией и Японией. Они открыли китайские порты и торговые центры, даровали иностранцам право экстерриториальности и отдельной юрисдикции, закрепили уступку или аренду территорий на окраине Китайской империи. В 1899 г. великие державы, очевидно, готовясь к гигантской аннексии всего Китая, заключили соглашение, по которому его территория была разделена между ними на сферы интересов. Чтобы Китай не стал жертвой империалистических амбиций, требовались коренные внутренние реформы.

В 1911 г. династия Маньчжуров отреклась от престола, после чего была спешно составлена Конституция и китайское государство было

объявлено республикой. Относительная стабильность наступила в 1926–1928 гг., когда партия гоминьдан и ее армия под командованием Чан Кайши сумели освободить Китай и принести в страну мир на несколько лет. Этот период был использован для потрясающе быстрой кодификации всего частного права. По примеру Японии кодексы были составлены преимущественно на основе германского и швейцарского права.. Однако за пределами крупных городов эти новые кодексы являли собой не что иное, как фасад.

Правовая система КНР

Современная правовая система КНР развивается в русле общей концепции построения в стране социализма с «китайской спецификой». Ее создание с учетом уровня развития китайского общества и использования традиционного нормативного регулирования, соответствующего правосознанию народа, выражает сущность курса китайского государства на придание правовой системе страны национальной формы.

Годы социалистического развития Китая прошли под знаком практических испытаний различных моделей общества. В развитии китайского права можно выделить три этапа. Первый (1949– 1956гг.) –этап становления социалистического китайского права. Принятые временные конституционные акты определяли правовые основы государства. Вместе с тем в Китае 50-х годов отсутствовала целостная правовая система. На формирование системы права значительное влияние оказывали существовавшая тогда политическая и правовая культура общества и военно-командные методы руководства страной. Второй этап (1957–1976 гг.) – период «культурной революции» – характеризуется развитием правового нигилизма, приведшего к умалению роли законодательства в регулировании общественных отношений. Для данного этапа типичными были снижение роли, а затем и прекращение деятельности представительных органов, фактический отказ от соблюдения законности. В период «культурной революции», по существу, были разрушены начинавшие складываться правовые основы государства.

Одной из отличительных черт третьего этапа в правовом развитии Китая (с конца 70-х годов) является широкое развертывание законодательной деятельности. Важной вехой на этом пути стало принятие Конституции КНР 1982 г., которая почти полностью вернулась на позиции первой Конституции КНР (1954 г.). Активно проводимая хозяйственная реформа: возрождение многоукладной экономи-

ки, оживление гражданского оборота, повышение самостоятельности предприятий, широкое привлечение иностранного капитала – создала предпосылку для принятия многочисленных нормативных актов. Так, только по внешнеэкономическим вопросам принято более 50 различных актов. Приняты также Общие положения гражданского права, Гражданско-процессуальный кодекс, закон о предприятиях, основанных на капитале иностранных фирм, закон о хозяйственном договоре, закон о международных хозяйственных договорах, различные акты о совместных предприятиях. Полностью обновлено уголовное и уголовно-процессуальное законодательство. Специфика китайского уголовного законодательства состоит в отрицании принципа презумпции невиновности, допущении неравноправного процессуального положения профессиональных адвокатов и иных защитников обвиняемых, отсутствии четкого указания на основания для освобождения от уголовной ответственности, в сохранении практики показательных массовых судебных процессов и т.д. Внесудебные формы разбирательства дел связаны, с одной стороны, с сохранением традиций в этой области, а с другой – с острым дефицитом юридических кадров.

Нехваткой юридических кадров объясняется и необязательность участия народных заседателей в рассмотрении дел народными судами первой инстанции.

Современное право КНР – это сложный по содержанию, объективно обусловленный масштаб свободы, выражающийся, во-первых, через систему глубоко укоренившихся в сознании народа традиционных представлений о должном поведении, поддерживаемых силой моральной ответственности перед обществом, во-вторых, через систему общеобязательных формально определенных норм, поддерживаемых силой государственного принуждения.

Литература

1. Административное право зарубежных стран. М., 1996.

2. Богуславский М.М. Проблемы международного частного права в законодательстве и договорно-правовой практике КНР // Сов. государство и право. 1987. № 3.

3. Васильев Л.С. Проблемы генезиса китайского государства. М., 1983.

4. Воробьев М.В. Японский кодекс «Тайхо Ёро рё» (VIII в.) и право раннего средневековья. М., 1990.

5. Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. М, 1996.

6. Имамов Э.З. К характеристике правосознания и права КНР // Сов. государство и право. 1988. № 4.

7. Имамов Э.З. Китайское право: единство традиций и законодательной нормы // Проблемы Дальнего Востока. 1989. № 6.

8. Имамов Э.З. Особенности формирования правовой системы КНР // Актуальные вопросы политической системы и внутриполитического положения КНР. М., 1987.

9. Имамов Э.З. Уголовное право Китайской Народной Республики: Теоретические вопросы Общей части. М., 1990.

10. Инако Цунэо. Право и политика современного Китая. 1949–1975. М., 1978.

11. Китайская Народная Республика: Конституция и законодательные акты. М., 1984.

12. Китайская Народная Республика: Конституция и законодательные акты. М., 1989.

13. Куманин Е.В. Китайское право в условиях реформ // Сов. государство и право. 1988. № 9.

14. Куманин Е.В. Юридическая политика и правовая система Китайской Народной Республики. М., 1990.

15. Кычанов Е.И. Основы средневекового китайского права. М., 1986.

16. Норбер Р. Юридическая антропология. М., 1999.

17. Пащенко Е.Г. Правовые аспекты политики «открытых дверей» в Ки тайской Народной Республике // Проблемы Дальнего Востока. 1985. № 1.

18. Саидов А.Х. Сравнительное правоведение и юридическая география мира. М., 1993.

19. Современное право Китайской Народной Республики. М., 1985.

20. Тихомиров Ю.А. Курс сравнительного правоведения. М., 1996.

21. Цвайгерт К., Кётц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. М., 1998. Т. 1.

22. Юридическая жизнь в Китае. М., 1990.

23. An Introduction to Legal Systems / Ed. by J. Derret. L., 1968.

24. Chih-yu Shih. Chika’s Socialist Law Under Reform: The Class Nature Re considered // Amer. J. Comparat. Law. 1996. Vol. 4.

25. Cohen J.A. Contemporary Chinese Law: Research Problems and Perspec tives. Yarvard Unit. Pres. 1970.

26. Escarra J. Droit chinois et droit compare. Berlin, 1929. T. 1–2.

27. Han Pao Ma. Legal System of the Republic of China // Rabels Zeitschrift fur auslandisches und internationales Privatrecht. 1973. Vol. 37.

28. International Encyclopedia of Comparative Law. Tubingen, 1972. Vol. 2.

29. Jingzhou Tao. Le droit chinois contemporain. P., 1991.

30. Shizhou Wang. The Judicial Explanation in Chinese Criminal Law // Amer. J. Comparat. Law. 1995. Vol. 4.

31. Weng B.S.J., Chang H. Introduction to Chinese Law. Hong-Kong, 1987.

32. Xiaoping Li. L’esprist du droit chinois: perspectives comparatives // Revue international de droit compare. 1997. No 1.

33. Zweigert K., Kotz H. An Introduction to Comparative Law. Amsterdam, 1977. Vol. 1.

Африканский образ мышления предлагает специфичен кое виденье мира, которое влечет за собой ряд юриди? ческих последствий.

Норбер Рулан, французский антрополог права

Бесспорно также, что сегодня псе африканские страны должны решать аналогичные по сути проблемы; которые могут решаться совместными усилиями. Те, для кого эта точка зрения имеет определяющее значение, могут утверждать, что африканская правовая семья существует, несмотря на отмеченные различия.

Кеба М’Байе, сенегальский юрист

Развитие мирового сообщества может привести постепенно к появлению совершенно новой правовой семьи. В этой связи вполне закономерен вопрос, не возникла ли сегодня необходимость объединить в «африканскую правовую семью» правовые системы африканских стран, расположенных к югу от Сахары. В любом случае бесспорным остается тот факт, что африканские пра-вопорядки уже давно являются трудным, но привлекательным предметом исследования сравнительно-правовых проблем, этнологии и социологии права.

К. Цвайгерт, X. Кётц, немецкие компаративисты

Первый этап развития на Африканском континенте связан с формированием традиционного права. В связи с этим напрашивается вопрос: можно ли вообще говорить о едином африканском обычном праве? По этому поводу существуют самые различные точки зрения. На наш взгляд, имеются достаточные основания для того, чтобы рассматривать африканское обычное право как нечто единое. Мы подразумеваем здесь некоторые общие принципы, процедуры, установки и в отдельных случаях детально разработанные правила, характерные для большей части обычного права народов Африки.

Африканское обычное право является правом групп или сообществ, а не правом индивидов. Эта характерная черта проявляется почти в каждой отрасли обычного права. В брачном праве брачный договор представлял собой скорее соглашение двух семейных групп, нежели союз двух индивидов, и развод возможен был только с согласия семей. Право собственности на землю принадлежит социальной группе. В наследственном праве имущество также, как правило, переходило не к индивидам, а к семьям или группам. При компенсации ущерба выплату производила одна семья или клан другой семье или клану, но не одно лицо другому. И наконец, тяжбы в африканском обществе тоже возникали главным образом между сообществами и группами.

В обществах Африки действовали два основных типа судов, или две системы разрешения споров. Иногда в одном обществе они действовали одновременно. Их можно классифицировать как арбитраж и суд с соблюдением юридических формальностей. В обществе без вождей или при отсутствии сколько-нибудь централизованной политической власти (например, на территории нынешней Кении) споры решались преимущественно с помощью арбитража и переговоров внутри местной общины. Если конфликты возникали по поводу брака, установления опеки над детьми, наследования, землевладения и других схожих прав и обязательств, то в их разрешении, как правило, участвовали старейшины и другие влиятельные члены семьи или группы кровных родственников (например, клана). Когда же разногласия возникали между соседями внутри одной общины, арбитраж и переговоры проводили разного рода официальные и неофициальные лидеры (например, старшие члены семей, главы основных линий наследования и др.).

Суды второго типа, соблюдавшие юридические формальности, действовали в обществах с более или менее централизованной властью. Обычно эти суды образовывали иерархию в соответствии с политической иерархией, и апелляции направлялись от низших судов (например, судов мелких вождей) к высшим (например, судам крупных вождей). Так, в королевстве Буганда в середине XIX в. действовала чрезвычайно сложная система отправления правосудия: многочисленные суды были организованы как пирамидальная структура, а апелляция направлялась по цепочке: мелкие вожди – крупные вожди – министр (катиккиро) – кабака. У племени сукума судебная система состояла из различных судов вождей разного ранга, но апелляции, видимо, не подавались. Суды обладали полномочиями вызывать свидетелей, назначать штрафы, принимать решения о наказаниях и выплате компенсаций, следить за выполнением своих решений.

Однако вне зависимости от способа разрешения конфликтов можно сказать словами английского юриста А. Эллота, что судебные решения в Африке принимают основываясь на понятии примирения или восстановления гармонии. Задача суда или арбитража заключается не столько в том, чтобы отыскать факты, сформулировать правовые нормы и применить их с учетом этих фактов, сколько в том, чтобы навести порядок так, чтобы устранить причиненное зло и восстановить гармонию в обеспокоенной общине. Гармонию можно восстановить только тогда, когда все вовлеченные стороны уверены в том, что справедливость восторжествовала. Жалобщик желает удостовериться, что суд руководствовался соответствующими правовыми нормами, в том числе и теми, которые предусматривают должную компенсацию за причиненный ущерб. Но и виновника нужно убедить в том, что его поведение явилось нарушением нормы и суд принял справедливое решение. Со своей стороны он желает получить гарантию, что после осознания своей вины и выплаты компенсации ему будет позволено влиться в общину.

Следует подчеркнуть и роль сверхъестественного в традиционном праве. В судебных процедурах этот фактор проявлялся в основном в том, что для выяснения истины заставляли клясться и проводили испытание «судом божьим».

Существовало ли в традиционном праве различие между уголовными и гражданскими правонарушениями?

Английский специалист по африканскому обычному праву Дж. Котран выдвигает следующие общие положения. В большинстве африканских обществ различались уголовные преступления и гражданские правонарушения, причем за основу такого различия брали категории уголовных преступлений и гражданских правонарушений.

Например, в обществе «А» убийство карается суровым наказанием, а в обществе «Б» достаточной мерой является компенсация. Многие правонарушения в обычном праве могут быть и уголовными, и гражданскими в том смысле, что их расценивают как уголовно наказуемые и требующие компенсации. Одно и то же деяние в обычном праве может трактоваться как уголовное или гражданское в зависимости от обстоятельств, т.е. с учетом его направленности (например, прелюбодеяние с женой вождя может быть уголовным преступлением, а с женой другого – гражданским правонарушением), намерения правонарушителя (например, намеренное убийство может быть уголовным преступлением, а непреднамеренное – нет), повторяемости деяний (первое – гражданское, повторное – уголовное).

Особого внимания заслуживает еще один аспект обычного права: ответственность группы людей или общины. Она проявляется двояко: ответственность (как искупление чужой винта) семьи или группы родственников за проступки ее отдельных членов; совершенное индивидом правонарушение увязывается с его правами и обязанностями как члена группы. В связи с этим уместно, на наш взгляд, отметить, что индивидуализм и вытекающее из него понятие «субъективное право» – основное понятие современного права – несовместимы с традициями обычного права. Оно не столько обеспечивает соблюдение права индивида, сколько регулирует его отношения с группой людей.

Среди институтов традиционного права особое место занимают семья, земельная собственность, наследование. Брак по обычному праву – это не столько союз двух индивидов, сколько соглашение двух семейных групп. Они играют заметную роль на каждом этапе брака: подбирают жениха и невесту; обговаривают и выплачивают приданое; улаживают разногласия между мужем и женой; развод также невозможен без их активного участия.

Обычное право повсеместно признавало полигамию, т.е. право мужчин иметь несколько жен, а также устанавливало «выкуп за невесту», призванный подтвердить, что основанный на обычае брак – это не что иное, как покупка жены.

Вопреки широко распространенному мнению расторжение брака было очень редким явлением в обычном праве, причем получить разрешение на развод стоило больших трудов. Семьи были чрезвычайно заинтересованы в продолжении действующего между ними альянса^ к тому же расторжение брака неизменно означало возвращение даного. Развод обговаривался между семьями с привлечением старей шин клана.

Принято считать, что в традиционных обществах правами землю наделен не индивид, а группа. Хотя индивид может иметь прав!

пользования землей, в конечном счете оно принадлежит общине или группе. Распределение земли, пользование ею, наконец, отторжение происходит под контролем правителей (вождей) или таких социальных групп, как клан, семья.

Наследственное право в традиционном обществе предусматривает переход не только имущества, но и целого комплекса прав и обязанностей умершего к его наследникам. Существуют самые различные режимы наследования. Оно может быть следующих видов: 1) патри-линейное или матрилинейное; 2) автоматическое (наследник известен) или избирательное (наследник выбирается после смерти); 3) универсальное (только один наследник) или совместное (несколько наследников).

Следует отметить еще два фактора. Во-первых, характер наследования может измениться в зависимости от типа оставленного наследства. Например, семейная собственность, приобретенное на собственные средства имущество, а также земля, скот, движимость – все это может наследоваться по-разному и разными лицами. Во-вторых, если умерший имел несколько жен, то наследование обычно осуществлялось по Системе «домов», когда имущество умершего в равных долях распределялось между «домами» («дом» – жена и ее дети) без учета количества детей в каждом «доме».

Весь опыт правовых реформ в африканских странах, столь разных как по уровню, так и по направленности развития, свидетельствует об огромных адаптационных возможностях и устойчивости накопленных в ходе исторического развития и передаваемых через механизм культурных традиций образцов поведения, ориентации и ценностей.

Мурат Супатаев, российский юрист

Третий этап развития африканского права связан с получением государствами Африки национальной независимости. Здесь наблюдаются две тенденции. С одной стороны, сохранялись почти без изменений прежние принципы, законы и иные нормативные акты, привнесенные из других правовых семей. Устойчивость уклада жизни сказалась и в данной сфере. С другой стороны, интенсивно развивается национальная правовая система африканских государств.

К настоящему времени практически завершилась работа по унификации обычного права всех танганьикских племен. В некоторых африканских странах проводились реформы, ставившие целью создание единой кодификации и законодательных, и обычных норм. Они удались лишь применительно к отдельным отраслям права, например к уголовному.

В колониальный период в британских колониях (за исключением Сьерра-Леоне) действовал уголовный кодекс, основанный на английском общем праве. Наряду с этим местные суды рассматривали деяния как уголовные, руководствуясь сложившимися обычаями. После получения независимости некоторые страны включили составы, ос-

нованные на обычае, в уголовный кодекс. Большинство стран посту пило еще проще, отменив основанное на обычае уголовное право и провозгласив уголовный кодекс единственным актом, который определяет, какие действия считаются преступными, и устанавливает вид и размер наказания за них. Таким образом, обычное уголовное право как бы прекратило здесь свое существование.

Значительно сложнее оказалось проведение реформ в области брачно-семейного и наследственного права. Хотя такие попытки и делались, дуализм законодательного и обычного права в этих сферам не был преодолен.

В 1962 г. в Гане был опубликован проект закона о браке, разводе и наследовании. Однако судьба этого законопроекта оказалась неудачной. Трижды предпринимались попытки претворить его в жизнь, но безуспешно.

В Кении для поставленной задачи были учреждены две комиссии. Одна занималась вопросами заключения и расторжения брака, другая – вопросами наследования. Комиссии в сентябре 1968 г. представили итоговые отчеты. В них содержался перечень рекомендаций (и законопроектов), целью которых становилась замена разнообразных и по-разному применявшихся норм брачного и наследственного права – обычно-правовых, законодательных, английских прецедентов, исламских и индусских норм – одним кодексом, применимым ко всем кенийцам независимо от расовой и племенной принадлежности, вероисповедания.

Сказанное дает основание утверждать, что традиционное африканское обычное право бесспорно утрачивает, а в некоторых случаях уже утратило многие свои первоначальные черты. Оно в значительной своей части стало объектом систематизации и кодификации.

Хотя арбитраж, свойственный обычному праву, все еще практикуется и даже косвенно признается в некоторых странах, он испытывает неизбежное влияние идей о праве и судебных процедурах, которыми руководствуются современные официальные суды. В целом же он в значительной мере уступил место формализованной судебной системе, оснащенной детальными правилами разбирательства дел.

Основные тенденции развития права в условиях национальной независимости характеризуются, с одной стороны, преодолением колониальных наслоений, а с другой – ограничением регулирующего значения правового обычая по мере того, как расширяется круг общественных отношений, охватываемых действием национального законодательства.

Что касается возможностей учета элементов обычного права в процессе законодательной деятельности, то ученые справедливо го-

ворят, что использование освободившимися государствами обычного права не может не носить ограниченного характера. Обычное право, по-видимому, может сохраниться лишь в той части, которая, получив в модифицированном виде законодательное закрепление, станет составной частью единой правовой системы, отражая особенности исторического развития народов Тропической Африки. Особенно важным здесь представляется сохранение и превращение в закон тех обычаев, которые издавна использовались общинным крестьянством для отстаивания коллективных начал производства в борьбе с феодально-племенной знатью, стремившейся подчинить общину своим интересам. Как показывает опыт правового строительства независимых государств Африки, национальное законодательство на первых порах сохраняет нить «преемственности» с исторически сложившимися нормами обычного права. Процесс вытеснения норм обычного права из сферы правового регулирования в африканских странах весьма сложен и длителен по своему характеру. В целом же главная тенденция развития обычного права в молодых государствах характеризуется ограничением регулирующего значения правового обычая и расширением круга общественных отношений, охватываемых действием национального законодательства.

Современный этап развития африканской правовой семьи характеризуется правовой многослойностью, но с более отчетливой тенденцией к оригинальным юридическим конструкциям и способам правовой регламентации. Сильнее сказывается и воздействие норм африканских межгосударственных объединений и институтов, а также общих норм международного права. Общей тенденцией многих африканских стран является также постепенное формирование общетерриториальной правовой системы. С усилением роли конституционного права как юридического фундамента государственной независимости нормы обычного, колониального и английского права преобразуются в нормы общетерриториального права. Его источники еще находятся на этапе становления.

Литература

1.Богдановская И.Ю. Прецедентное право. М., 1993.

2.Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. М., 1996.

3.Денисов В.Н. Системы права развивающихся стран: Становление и развитие систем права стран Африки, освободившихся от британского империализма. Киев, 1978.

4.Жидков О.А. Прецедент в правовых системах развивающихся стран // Источники права. М., 1985.

5. Карбонье Ж. Юридическая социология. М.,1986.

6. Косвен М.О. Преступление и наказание в догосударственном обществе. М.; Л., 1925.

7. Лихачев В.А. Уголовное право в независимых странах Африки. М., 1974.

8. Муромцев Г.И. Источники права в развивающихся странах Азии и Африки: система и влияние традиций. М., 1987.

9. Право в независимых странах Африки: становление и развитие. М, 1969.

10. Рулан Ы. Юридическая антропология. М., 1999.

11. Саидов А.Х. Сравнительное правоведение и юридическая география мира. М., 1993.

12. Синицина И.Е. Обычай и обычное право в современной Африке. М., 1978.

13. Супатаев М.А. Культурология и право. М., 1998.

14. Супатаев М.А. Обычное право в странах Восточной Европы. М., 1984.

15. Супатаев М.А. Право в современной Африке. М., 1989.

16. Цвайгерт К., Кёпщ Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. М., 1998.

17. Allot A. African Law // An Introduction to Legal Systems. L., 1968.

18. Allot A. New Essays in African Law. L., 1970.

19. Gonides P.-F. Lcs droits africians: Evolution et sources. P., 1968.

20. Patrick Glenn H. The Capture, Reconstruction and Marginalisation of«Custom» // Amer. J. Comparat. Law. 1997. Vol. 3.

21. International Encyclopedia of Comparative Law. Tubingen, 1972. Vol. 2.

22. Sacco R. 11 diritto africana. Turin, 1995.

23. Szaszy I. Conflict of Law in New Independent African States // Questions Intern. Law. 1970. No 2.

24. Vanderlinden J. Les systemes juridiqucs africains. P., 1983.

«Гибридные» (т.е. смешанные. – А.С.) правовые системы, которые трудно причислить к какой-либо правовой семье, следует изучать с точки зрения выявления в них элементов, сближающих их в данный момент с определенным стилем…

…Разумеется, в решении вопросов с «гибридными» правовыми системами следует избегать прямолинейности. Часто в результате исследования компаративист устанавливает, что одна часть норм изучаемого им правопорядка несет следы влияния одного «материнского права», а другая – другого. В этом случае его нельзя причислить только к одной правовой семье. Это может быть допустимо лишь при условии, что речь шла о таких отраслях права, как, например, только семейное право, только наследственное или только торговое. В других подобных случаях тенденция развития правопорядка свидетельствует о сближении его с какой-либо одной правовой семьей.

К. Цвайгерт, X. Кётц, немецкие компаративисты

Раздел пятый

СРАВНИТЕЛЬНОЕ ПРАВОВЕДЕНИЕ И СМЕШАННЫЕ ПРАВОВЫЕ СИСТЕМЫ

Спонтанное сближение правовых систем приводило к возникновению того, что можно назвать смешанными системами, сочетающими романские элементы с элементами, свойственными общему праву. …Такие смешанные системы требуют специального изучения, призванного ответить на вопрос, каким образом и в какой мере они сохранили черты первоначально действовавшего права.

Марк Ансель, французский компаративист

В праве Квебека и Луизианы прецедентное право сосуществует с французским правом. Такое соседство является результатом того, что данные территории попеременно подпадали под влияние Англии и Франции в борьбе этих стран за заморские владения.

Квебек, хотя он и воспринял такие специфические английские институты, как, например, институт доверительной собственности, в целом сохранил романскую систему частного права. Такая ситуация создалась в Канаде после того, как Франция в 1763 г. уступила ее на основании Парижского договора Англии. При этом оставалось в силе ранее действовавшее французское частное право. Публичное право, процессуальное право и уголовное право перестраивались по английской модели.

Однако и сегодня в провинции Квебек действует Гражданский кодекс французского образца. Хотя это и выглядит курьезно, но в соответствии с приведенным выше правилом этот Гражданский кодекс, принятый в 18(66 г., т.е. почти через 100 лет после уступки Канады, построен не по модели Гражданского кодекса Наполеона 1804 г., а по модели французского права, действовавшего до 1763 г., в том виде, в каком оно было изложено в XVIII в. известным французским юристом Потье. Но этот Кодекс Квебека воспринял некоторые положения английского закона о мошенничестве (ст. 1235). При применении этих положений судьи часто обращаются именно к английской судебной практике, толкуя их содержание исходя из понятий английского прецедентного права.

Действительно, правовая система Канады основана на английском общем праве. Правда, оно было модифицировано. Гражданское право было изменено законодательными собраниями провинций. Что

касается уголовного права, то на территории всей страны действует Уголовный кодекс Канады. Первая кодификация, осуществленная i 1892 г., основывалась на английском проекте Кодекса 1878 г. и ины> английских статутах.

Даже Квебек, где основу правовой системы составляет французское гражданское право, испытал на себе влияние общего права. В отличие от всех остальных североамериканских колоний, где применялось английское общее право, Квебек с самого начала сохранял особое положение. Квебекский акт 1774 г. вводил в Квебеке действие английского уголовного права, но предусматривал применение французского гражданского права. С 1791 г. в имущественных спорах, а также в спорах о гражданских правах вводилось действие английского права Гражданский кодекс Квебека 1866 г. и Гражданско-процессуальный кодекс 1867 г. основаны на французских кодексах. Таким образом правовая система Квебека представляет собой некую смесь английского общего права и французского гражданского права.

Что касается американского штата Луизианы, уступленной Наполеоном в 1803 г. США, то в этом штате и 1808 г. был принят Гражданский кодекс, весьма точно копировавший французский. Луизиана осталась сферой кодифицированного права в европейско-континентальном смысле слова. В Луизиане пользуются романской законе дательной техникой. Там имеются гражданский, уголовный, процессуальный кодексы.

Гражданский кодекс Луизианы 1870 г. больше отличается от французского. В нем чувствуется влияние прецедентного права. Этот кодекс достаточно подробен, он часто изменялся и дополнялся. К 1966 г в него была внесена 281 поправка к 180 статьям и принято 228 новых статей. Суды Луизианы часто обращаются к английскому общем} праву при применении статей ГК (к примеру, при решении вопроса о небрежности).

Таким образом, Луизиана в еще большей мере подчинена принципам, методам и стилю английского общего права и ориентирована на судебное применение.

Правовая система штата Луизианы наиболее автономна, поскольку в США Верховный суд не является высшей судебной инстанцией для судов штатов. В Канаде же Верховный суд рассматривает апелляции на решения судов провинций.

Сосуществование общего и французского права оказало влияние на развитие прецедентов в Квебеке и Луизиане, на отношение к роли судебной практики в целом. Как таковой принцип прецедента не признается ни в Квебеке, ни в Луизиане. Формально суды в Квебеке не.

связаны ни своими предшествующими решениями, ни решениями вышестоящих судов. Тем не менее судьи достаточно уважительно относятся к устоявшейся практике. Длительная судебная практика имеет авторитет у судей. Они чувствуют себя «морально обязанными» уважать такую практику и следовать ей. Решения вышестоящих судов постоянно принимаются во внимание нижестоящими. Конституция Луизианы наделила Верховный суд полномочием контролировать деятельность всех нижестоящих судов.

Основу правовых систем в Квебеке и Луизиане составляет закон. Пробелы в праве должны также восполняться законами. Если закона нет, то судебная практика может решать определенные вопросы, но последнее слово все равно остается за законом. Проблема судебной практики прежде всего стоит как проблема толкования законов. Во всех случаях предпочтение отдается тексту закона, а не тому содержанию, которое в него вкладывают суды.

Сложность сосуществования общего и французского права в рамках одной правовой системы заключается в необходимости выработать единство по ряду юридических конструкций, устранить противоречия между материальными нормами прецедентного права и французского права. Такое «сглаживание противоречий» чаще всего обеспечивается именно судебной практикой.

В Квебеке и Луизиане решение вопроса о том, принять ли норму общего права или французского, всецело зависит от позиции судьи. Как правильно отмечает И.Ю. Богдановская, это достаточно тонкий процесс и интересная тема для отдельного рассмотрения.

Правовая система Израиля представляет собой подлинную лабораторию сравнительного права. Относительно ее принадлежности к той или иной правовой семье среди компаративистов нет единого мнения. Так, одни ученые-юристы, называя Израиль <х>сударством теократическим, считают его право религиозным. Другие авторы полагают, что преобладающим является влияние права Османской империи. Наконец, третьи компаративисты относят правовую систему Израиля к семье общего права.

На наш взгляд, правовая система Израиля представляет собой типичную смешанную правовую систему. В ней находят свое воплощение элементы различных юридических традиций и правовых влияний, ибо на нынешней территории Израиля в течение многих веков сме-

нялись различные правовые системы, оставляя при этом значительный след в развитии израильского права.

Становление и развитие правовой системы Израиля происходило по общим законам, присущим становлению и развитию любой национальной правовой системы, хотя у этих процессов были и свои особенности.

Древнееврейское право в целом, как и любое религиозное право, формировалось с ориентиром на личностные начала. Древнееврейское право – одно из первых правовых форм вообще. Древнейшее право еврейского народа заняло исключительное место в мировой правовой истории. Записанные в священных книгах Библии общие законы и конкретные правила, сложившиеся в разные периоды догосударственной и государственной истории Израиля, через каноны христианства позднее распространились практически по всему миру и переосмыслены во всех правовых системах европейского корня. Хотя по уровню правового регулирования древнееврейское право значительно уступало вавилонскому и даже египетскому, оно отражало требования и реалии времени становления ранней государственности» Особое воздействие на содержание права оказали религиозные предписания иудаизма с его приверженностью идее богоизбранности израильского народа и идеалом подчинения социального поведения весьма условным якобы священным заветам.

Еврейское право не прекратило своего существования с падением древней еврейской государственности. Оно сохранялось в разбросанных по всему миру еврейских общинах. И обращение к древнему праву было тем строже, чем жестче главы общин и раввинат стремились сохранить узконациональную традицию и собственную правовую культуру.

Ориентация правоприменения на семейные, в значительной степени общинные ценности и начала сделала в итоге древнееврейское право узконациональным. Это обеспечило ему долгую жизнь и применение даже в странах, официальные доктрины которых негативно относились к иудаизму. Но с этими особенностями права связано и его незначительное распространение, помимо огромного литературного влияния через Библию и ее истолкования.

Древнееврейское право действует на территории Израиля вот уже несколько тысячелетий. Оно сохраняет свое значение, как и мусульманское право в отношении мусульман, и поныне в вопросах правового положения личности. Таким образом, религиозное право (иудейское и мусульманское) весьма значимо в современном семейном!

праве Израиля. Так, известный судья Верховного суда Израиля Ме-нахем Элон ссылался на древнееврейское право до 1980 г.

Исторически на становление правовой системы Израиля оказали свое влияние право Османской империи и английское общее право.

Турецкое право не было системой романо-германского права. Оно основывалось на Маджалле – первом кодифицированном акте мусульманских гражданско-правовых норм в Османской империи. В Маджалле формулировались мусульманские нормы по европейскому образцу. В 1926 г. она была заменена Гражданским кодексом, разработанным на основе швейцарского закона.

Впрочем, с XIX в. турецкое право находилось под значительным влиянием французского права. Уголовное, торговое и морское право строились по французской модели. Был переведен Кодекс Наполеона. Судьи исходили как из французского права, так и из мусульманского.

На территории Израиля Маджалла действовала вплоть до 1980 г. В 1969 г. около 900 ее статей все еще имели юридическую силу. Вместе с тем такая долгая жизнь Маджаллы не помешала английскому общему праву постепенно превратиться в настоящую философию права Израиля.

После Первой мировой войны территория теперешнего Израиля стала мандатной территорией Англии. Влияние Англии выразилось в развитии традиций общего права. Произошла существенная «анг-ликанизация» израильского права. Законы Османской империи ушли на второй план, особенно те, которые были основаны на французской модели. Были изменены уголовное право, право компаний, право, регулирующее вопросы банкротства, ряд гражданско-правовых институтов, уголовный и гражданский процесс. Однако обязательственное право продолжало регулироваться Маджаллой.

Следует отметить, что в большинстве своем должности судей подмандатного периода занимали англичане (заместителями которых были местные судьи, евреи и арабы). В спорных вопросах Маджалла применялась в последнюю очередь под влиянием принципа прецедента, т.е. stare decisis английского права.

Подмандатные судьи ссылались в своей практике на английское общее право. Такое влияние английского права наблюдалось главным образом в судебных толкованиях. Как в случае с подмандатным постановлением, созданным под влиянием действующего права Великобритании, например со Статутом о коммерческих обществах 1926 г., такие судебные толкования сближали правовую систему Палестины с существовавшей в английской метрополии. Это явление, впрочем, приобретало особо крупные масштабы, когда судьи ссылались на анг-

лийское общее право в более общем виде. Наконец, очень часто сами тексты подмандатных документов отсылали прямо к законодательству Великобритании. Например, термины и понятия толковались в ст. 4 уголовного закона 1936 г.

На основе ст. 46 Палестинского порядка о Совете (Palestine Order in Council) в случае пробелов в праве судьи должны были применять нормы турецкого права или нормы общего права и права справедливости на условиях возможности их применения в Палестине. Следовательно, целые области английского права были введены в подмандатное право, затем в правовую систему Израиля (по крайней мере до замены его оригинальным национальным правом Израиля). Приведем один пример. В вопросе о договорах положений турецкого права оказалось недостаточно. Поэтому английское договорное право «было целиком «импортировано».

В период, когда Палестина была мандатной территорией Англии, в ее правовой системе определилась тенденция перехода от кодифицированного права к прецедентному. Судебная практика утвердилась в качестве источника права, поэтому был признан и принцип прецедента, хотя законодательного закрепления он так и не получил. Важным моментом являлось то, что за этот период успело вырасти поколение юристов, воспитанное в традициях английского общего права.

В 1948 г. государство Израиль получило независимость, и было законодательно закреплено, что в стране продолжает действовать то право, которое действовало на 14 мая 1914 г., если оно не противоречит новым правовым положениям. Для правовой системы Израиля были характерны частичное сохранение турецкого права, сохранение английского и подмандатного права и постепенная замена их оригинальным национальным правом. Израильское право еще долго находилось под влиянием английской философии права.

После получения Израилем независимости начался новый этап в развитии его правовой системы. Юристы не стремились сразу кардинально изменить ее. Велись дискуссии по поводу определения места национального права.

Начиная с 50-х годов в Израиле наступил период негативного отношения ко всему английскому. В частности, отмечалось, что суверенное государство не может подчиняться авторитету зарубежной правовой системы и положениям судейского права, созданным судьями других стран. Законы стали издаваться на иврите.

Английская судебная практика больше не имеет обязательного характера в Израиле. Вместе с тем на нее продолжают ссылаться, хотя она уже не имеет былого значения, в противоположность американ-

ской судебной практике, на которую все чаще и чаще ссылается Верховный суд Израиля. Иногда встречаются ссылки на решения по аналогичным вопросам, принятые в Канаде, Австралии, Германии, во Франции. Так, влияние французского права можно наблюдать в административном праве Израиля. Особенно сильное влияние права США наблюдалось в конституционном праве.

На начальном этапе своего становления национальная правовая система Израиля основывалась на подмандатном праве с последующими изменениями, вносимыми законодателем. В систему источников права входили:

1) закон, т.е. отдельные тексты турецкого права, подмандатные постановления, постановления временного Государственного совета и законы, принятые кнессетом – парламентом (впрочем, в Израиле пет писаной конституции);

2) английское общее право и право справедливости;

3) судебная практика, т.е. английская и палестинская судебная практика до 1948 г. и после 1948 г. – единственная израильская судебная практика.

Таким образом, постепенное становление национальной правовой системы Израиля шло на основе израильского прецедентного права, англо-американского и романо-германского права.

Романо-германская правовая традиция укрепилась в Израиле с развитием законодательства. С помощью законов о договорах, о земле, об обязательственных отношениях, о собственности стремились разрешить противоречия между османским и английским правом и установить единство, определенность в праве. Изменениям подверглись также нормы уголовного права и процесса. В 1982 г. был принят закон, запрещающий толковать закон в свете английского права или в соответствии с правилами английского толкования. Этот закон явился еще одним важным шагом в сторону романо-германского права.

Определенное влияние на развитие современной правовой системы Израиля оказывают и религиозные нормы. Идиш заменил английский язык в правотворчестве. Многие английские акты, принятые в период 1922–1948 гг., были переведены на идиш.

Стало развиваться собственно израильское прецедентное право. Принцип прецедента получил законодательное закрепление.

В современной правовой системе Израиля судебная практика является основным источником права. Так, ст. 20 закона о судебной власти 1984 г. гласит:

«(а)Все прецеденты, созданные Верховным Судом, обязательны для всех нижестоящих судов.

(b) Доктрина, установленная Верховным Судом, обязательна для всех судов, за исключением самого Верховного Суда».

Судебная практика является источником израильского права наряду с кодифицированными актами. Вместе с тем при толковании законов используются способы и методы, характерные для романо-германского права.

Судебная практика сохранила черты английского общего права. Отсутствует дуализм судебной системы.

В судебную систему Израиля входят: во-первых, мировые суды, рассматривающие незначительные правонарушения, их 25; во-вторых, окружные суды, рассматривающие преступления, их четыре. Система суда присяжных полностью отсутствует.

Особенностью является то, что в Израиле значительную роль играет генеральный прокурор (атторней).

Правовая система ЮАР

Южно-Африканская Республика имеет типичную смешанную правовую систему. В ЮАР сосуществуют рядом африканское обычное право и нормы романо-голландского и английского общего права.

Колонизация Южной Африки была начата в 1652 г. голландцами, основавшими Капскую колонию. В тот период действовало право метрополии, а точнее – римское право провинции Голландия, наиболее влиятельной провинции Республики Нидерланды, наряду со староголландским обычным правом. Римское право было реципировано в форме, которую ему придали глоссаторы и комментаторы. Это римско-голландское право осталось в колонии в силе даже после ее английского завоевания, т.е. после провозглашения ее в 1806 г. собственностью британской короны.

Симптоматично то, что в Голландии в тот же самый период после захвата ее Наполеоном римско-голландское право было отменено и заменено в 1809 г. Гражданским кодексом Франции, а в 1838 г. – национальным Гражданским кодексом, разработанным на основе французского гражданского права.

Интересно отметить, что римско-голландское право выжило лишь в тех регионах, которые еще до вступления в силу национального ГК, ориентированного на французский образец, были отторгнуты Голландской колониальной империей и перешли под английское владычество. Кроме Южной Африки к таким регионам еще относятся лишь Шри-Ланка (Цейлон) – с 1799 г. и часть Гвианы – с 1803 г.

В период британского колониального правления гражданский и уголовный процесс, доказательственное право были преобразованы по образцу английского общего права. Янглийский язык стал единственным языком судебного рассмотрения. В результате развития экономических связей между Южной Африкой и Великобританией многие английские законы, регулирующие оборот ценных бумаг, банкротства, морскую торговлю, страхование и правовое положение торговых товариществ, были реципированы в Южной Африке практически без изменений.

После образования в 1910 г. Южно-Африканского Союза процесс усиления влияния английского права прекратился. С тех пор прослеживается тенденция усиления внимания южноафриканских судов к работам старых голландских юристов (это Гуго Гроций (1583– 1645 гг.), Арнольд Ванпий (1588-1657 гг.), Иоганн Вёт (1647-1713 гг.), Корнилий ван Бинкерсхек (1673–1743 гг.), Дионисий Вандер Кессель (1738–1816 гг.) и к правовым нормам, для которых они послужили источником. Эти тексты обрабатывались и применялись к современным условиям.

Что касается английского общего права, то оно, как и прежде, преобладало в конституционном, административном, торговом и процессуальном праве. Традиции английского права определяли также судопроизводство, положение судьи, принцип связанности прецедентом, деятельность юристов. Однако в семейном, наследственном и вещном праве влияние английского права было незначительно. В этих сферах важную роль играло римское право. Например, понятие единства, собственности, которое отличают от понятия ограниченных вещных прав и от понятия владения, не известно английскому праву.

Институт доверительной собственности англо-американского ¹ права также не был воспринят в Южной Африке. Судам удавалось применять английское общее право с помощью понятий римского права. Так, фигура доверительной собственности по устному поручению (inter vivos) рассматривается как вербальный договор в пользу третьего лица (stipulatio alteri), а доверительная собственность, учреждаемая в общественно-благотворительных целях, – как дарение на благотворительные нужды (donatio ad pias causas).

В общем договорном праве и деликтном праве влияние английского права сильнее. Вместе с тем и деликтное, и договорное право сохранило понятийную основу римского права, и нередко при решении отдельных вопросов используются дигесты и тексты старых голландских юристов. Впрочем, такой подход характерен и для Франции

и Германии, где ныне также часто прибегают к помощи категорий римского права при рассмотрении возникающих проблем.

Весьма симптоматичным является тот факт, что в решениях южноафриканских судов преемственность римского права в его эволюционном развитии – от классических римских юристов через Юстиниана, глоссаторов, Вёта и Винния до современности – прослеживается гораздо явственнее, чем на Европейском континенте, где эта преемственность благодаря посредничеству миссий гражданских кодексов романо-германской правовой семьи если и не прервана, то в значительной мере исчезла из правосознания юристов.

На пороге XXI в. на вопрос: «К какой – романо-германской или англо-американской – правовой семье относится современное южноафриканское право?» – нельзя ответить однозначно. Если говорить о понятийно-категориальном аппарате и структуре южноафриканского права, то правовая система ЮАР основана на римском праве. Что касается правоприменительной техники в судебной практике, процессуальных норм, методов доказательств, использования прецедентов, судоустройства, задач и положений судьи и адвокатов, то явно преобладают образцы правовой семьи общего права. Такие примеры можно продолжить. Поэтому неоспоримым является то мнение, согласно которому южноафриканское право представляет собой смешанную правовую систему, где элементы римско-голландского и английского общего права тесно переплетены. Впрочем, восприятие части римско-голландского права в настоящее время сближает южноафриканскую правовую систему с правом Шотландии, где также действует романо-голландское право, трансформированное английским общим правом.

Рассмотрим еще несколько смешанных правовых систем. Так, в Малайзии действуют общее право и право справедливости Англии, а также статуты общего применения. Однако наряду с этим используются и иные правовые системы при регулировании личного статуса отдельных групп населения – малайцев, китайцев, хинди.

В африканских странах (Зимбабве, Лесото, Ботсвана, Свазиленд) английское право действует вместе с романо-голландским. В Танзании наряду с нормами общего права, права справедливости и статутов общего применения используется обычное право, мусульманское право (особенно в вопросах наследования). Основу правовой системы Гамбии составляют общее право и право справедливости Англии, а

также статуты общего применения, действовавшие на 1 января 1888 г. Приблизительно 90% населения Гамбии составляют мусульмане. Там применяется исламское право, а также обычное право. В Кении основу правовой системы образуют общее право и доктрины права справедливости. При этом в стране широко применяется африканское обычное право, а также мусульманское право (в особенности в вопросах наследования, брака и развода).

К смешанным можно отнести правовую систему Кипра, фундамент которой образуют общее право и доктрины права справедливости, а также британские статуты, применявшиеся до предоставления ему независимости. Силу закона имеют также некоторые нормы мусульманского права, относящиеся в основном к регулированию вопросов недвижимой собственности.

Традиции романо-германского права сохранились в некоторых государствах Карибского бассейна, а также в странах, заимствовавших английское общее право (Тринидад и Тобаго, Сент-Люсия), и на Африканском континенте.

Различные страны Северной Африки восприняли французские или итальянские законы в результате колонизации либо под политическим или культурным влиянием Франции. Однако важную роль в этих странах продолжает играть мусульманское право.

Особую группу смешанных систем права образуют государства, право которых в силу исторических особенностей развития в них государственности испытало на себе влияние как английского, так и французского права. Маврикий, который в 1598 г. был оккупирован голландцами, в 1715 г. – французами, а в 1810 г. – британцами, находился под воздействием сначала французского, потом английского права. Его Уголовный и Гражданский кодексы и части Торгового и Гражданско-процессуального кодексов основаны на романо-герман-ском праве. Нормы доказательственного права, уголовного процесса, конституционного, налогового, трудового права проистекают из английского права.

Приблизительно такое же положение сложилось на Сейшельских островах. Гражданское право здесь главным образом французского происхождения, а уголовное право основано на английском праве. Право компаний также основано на парламентских актах Соединенного Королевства. Основу правовой системы Сент-Люсии составляет романо-германское право. Однако значительное влияние на гражданское, уголовное, торговое право оказало английское право.

Фундамент правовой системы Гайаны до 1917 г. составляло романо-германское право. Ордонанс о гражданском праве Британской Гайаны 1917 г. предусмотрел, что общим правом колонии должно быть
общее право Англии, включая доктрины права справедливости в том виде, в каком они применялись в то время в английских судах. Однако в некоторых делах, касающихся главным образом ипотеки (заклада), сохранило свое действие романо-германское право.

Испанская колонизация дривела к включению Филиппин в романо-германскую правовую семью. Однако пятьдесят лет американской оккупации привнесли новые элементы в филиппинское право. В настоящее время на Филиппинах судьи признают действие филиппинского права, находящегося под влиянием американского, английского, испанского и обычного права. Прецедентное право действует, если не противоречит писаному или обычному.

Индонезия, колонизированная голландцами, принадлежала к романо-германской правовой семье. Однако сегодня элементы романо-германского права сочетаются в этой стране с мусульманским правом и с обычным правом.

Литература

1. Богдановская И.Ю. Прецедентное право. М., 1993.

2. Голландская правовая культура. М., 1998.

3. Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988.

4. Карбонье Ж. Юридическая социология. М., 1986.

5. Крылова B.C. Содружество наций: политико-правовые проблемы. М., 1991.

6. Омельченко О.А. Всеобщая история государства и права. М., 1998. Т. 1.

7. Очерки сравнительного права / Отв. ред. В.А. Туманов. М., 1981.

8. Правовая система Нидерландов. М., 1998.

9. Тихомиров Ю.А. Курс сравнительного правоведения. М., 1996.

10. Boudoin J.L. The Impact of Common Law on Civilian Legal Systems of Louisiana and Quebec // The Role of Judicial Decisions and Doctrine in Civil Law and Mixed Jurisdictions. Louisiane, 1974.

11. Cohen B. Jewish and Roman Law: A Comparative Study. N.Y., 1966. Vol. 1-2.

12. International Encyclopedia of Comparative Law. Tubingen, 1972. Vol. 1. National reports.

13. Jackson B. Essays in Jewish and Comparative Legal History. Leyden, 1975.

14. Klein С Le droit israelien. P., 1990.

15. Rodiere R. Introduction an droit compare. P., 1979.

16. Tedechi G., Zemach G.P. Codification and Case Lae in Israel // The Role of Judicial Decisions and Doctrine in Civil Law and in Mixed Jurisdictions. Louisiane, 1974.

17. Yiannopulus A.N. Jurisprudence and Doctrine in Louisiana and France // The Role of Judicial Decisions and Doctrine in Civil Law and Mixed Jurisdictions. Louisiane, 1974.

Развитие права в рамках национальной государственности’ по-прежнему остается одной из важнейших закономерностей правовой эволюции.

В.А. Туманов,

действительный член Международной академии сравнительного права

Право любой страны – это часть ее национального достояния. В определенном смысле оно – порождение традиций, наследие предков и способ самовыражения данного общества. Поэтому нужно не сближать право с другими системами, а, наоборот, обеспечить его независимость, охранить от искажений иностранного происхождения.

Марк Ансель, французский компаративист

Раздел шестой

СРАВНИТЕЛЬНОЕ ПРАВОВЕДЕНИЕ И НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ СИСТЕМЫ

В повестке дня вопрос: каким путем будет развиваться правовая система России… Вольется ли она в большую семью континентального права, в какой мере будет испытываться в России как многонациональной стране влияние мусульманского права, есть ли условие для формирования общего славянского нрава, каким будет общее правовое постсоциалистическое пространство? Эти вопросы требуют объективных ответов, ибо без них правовое развитие страны будет стихийным и подверженным любому внешнему воздействию.

Ю.А. Тихомиров

член-корреспондент Международного академии сравнительного права

/. История развития российской правовой системы: формирование и особенности. 2. Особенности и основные этапы эволюции правовой системы РСФСР. 3. Правовая система Российской Федерации и романо-германская правовая семья. 4. Источники российского права. 5. Конституция Российской Федерации. 6. Тенденции развития современного российского законодательства.

1. История развития российской правовой системы: формирование и особенности

Становление и эволюция российской правовой системы происходили по общим закономерностям, присущим развитию любой национальной правовой системы, хотя в этих процессах были и свои особенности.

Русское право представляет собой весьма оригинальное явление на правовой карте мира и имеет тысячелетнюю историю. По мере становления и развития – от древнего права к средневековому и далее к советскому праву – оно приобретало все большее своеобразие. В XX столетии Россия дала миру принципиально новый тип правовой системы – социалистическое право, оказавшее значительное воздей-

ствие на правовые представления миллионов людей и повлиявшее на законодательство многих стран мира.

Русское государство с момента своего возникновения занимало обширнейшую территорию. Ее населяло множество народов, имевших разную культуру, психологию, верования и находившихся к тому же на различных стадиях исторического развития. Это предопределило длительное сосуществование весьма несходных правовых порядков на российских просторах.

Можно указать на три характерные черты русского права.

Первая черта – это неразвитость юридических традиций у российского населения, зачастую переходящая в правовой нигилизм, в отрицание самой необходимости и ценности права.

Государственная власть поддерживала и насаждала с помощью юридических средств господствующую идеологию, а та в свою очередь активно влияла на содержание правовых норм. Девять веков преобладания христианства и семьдесят лет «марксистско-ленинской идеологии» характеризуют вторую черту русского права, суть которой – идеологизация правовых норм, подчинение права идеологии.

Географическое положение русского государства и сосуществование и взаимодействие различных культур способствовали формированию третьей характерной черты русского права – слиянию в нем европейских и азиатских начал. Свойственные западной культуре юридические формы тесно соединялись в России с присущими Востоку коллективизмом, соборностью, общиной. Евразийский характер русской правовой культуры делает ее восприимчивой к иностранным влияниям.

Русское право выросло на основе восточнославянских, а отчасти финно-угорских и скандинавских (норманнских) юридических обычаев в конце I тысячелетия нашей эры. При возникновении и в первые века своего существования оно обладало всеми основными признаками древнего права в его восточном варианте. Однако внешние влияния, общение с более культурными народами, в первую очередь с наследницей Восточной Римской империи Византией, ускорили переход Руси к средневековому праву, что и произошло в XI–XII вв.

Замедленное изживание норм и институтов древнего права объясняется отставанием средневековой Руси в социально-экономическом развитии, а также политикой изоляционизма, которую православная страна проводила перед лицом более передовой католической и протестантской Европы: ограничение людских контактов и идеологическая неприязнь мешали заимствованию прогрессивных новелл в правовой сфере.

Древнейшим источником права на Руси были юридические обычаи. «Имяху обычаи свои, и закон отец своих, – сообщает Повесть временных лет, – и преданья, каждо свой нрав». Наиболее важный свод устных норм обычного права назывался «Закон Русский». Ссыл ки на него имеются в самых ранних из письменных памятников рус ского права – в договорах Руси с Византией (X в.).

Усиление княжеской власти способствовало возникновению законодательства, основу которого составляет «Русская Правда» – фундамент русского, украинского, белорусского и литовского права.

«Русская Правда» – важнейший памятник древнерусского права. Она включала в себя нормы различных отраслей права, и в первую очередь уголовного и процессуального. Источником «Русской Правды» было обычное право. Вместе с тем она обобщила отдельные законы, принимавшиеся князьями, т.е. означала определенную систематизацию права.

«Русская.Правда» – светский судебник. Он был создан государ ственной властью и охватывал дела, подведомственные светским, го сударственным органам, не вторгаясь в церковную юрисдикцию, ко торая возникла с крещением Руси и была предусмотрена специаль ными княжескими уставами. Вместе с тем в некоторых сферах, на пример в наследственном праве, «Русская Правда» соотносилась с областью церковной компетенции.

В период средневековой раздробленности XIII–XV вв. среди источников русского писаного права на первое место по количеству и распространенности вышли княжеские грамоты. Они имели местное значение, и их действие не распространялось на всю территорию государства. Постановления этих грамот дополняли и развивали нормы «Русской Правды», приспосабливая их к новым условиям.

Прибывшие из Византии священнослужители привезли на Русь сборники византийского канонического права, нормы которого на протяжении нескольких веков постепенно внедрялись в русскую правовую систему. В результате подобной рецепции, заимствования появилась искаженная византийско-русская редакция законников, изданных в Константинополе после Свода Юстиниана – так называемой Кормчей книги. Нормы византийского права – в целом более передового, чем древнерусское, – использовались церковными судами, но в силу особой роли христианской религии в средневековом обществе они также оказали позитивное воздействие на светское законодательство Руси – России.

Русская церковь с момента введения христианства стремилась обеспечить защиту своих интересов от чьих бы то ни было посяга-

тельств. С этой целью она добилась издания специальных актов княжеской власти, получивших название церковных уставов. Данными документами определялось правовое положение православной церкви и духовенства, устанавливались круг дел, подсудных церковным инстанциям, а также разнообразные льготы для церкви и ее людей.

Развитие законодательства путем издания отдельных актов представляло много неудобств, так как в результате накапливался огромный несистематизированный юридический материал, разобраться в котором было весьма трудно. Многие грамоты просто терялись, а действующие противоречили друг другу. Следовательно, по мере объединения русских земель возникла потребность в кодификации существовавшего законодательного массива. Изменить разом нормы гражданского права было невозможно. Гораздо проще оказалось привести к одному знаменателю организацию судов и судопроизводство. Вот почему первые общегосударственные сборники законов, появившиеся после «Русской Правды», представляют собой процессуальные кодексы и называются судебниками. Первый судебный устав – Судебник 1497 г. – был издан князем Иваном III, второй, сменивший его судебник – Царский – появился в самом начале правления Ивана IV-в 1550 г.

Судебники систематизировали нормативные правовые материалы предшествующих региональных судебных грамот, в том числе Псковской и Новгородской, и подробно регламентировали ответственность за ряд новых для русского права преступлений: убиение государя, «посулы» (взятки судьям от тяжущихся) и др.

Наряду с Царским судебником в 1551 г. был составлен сборник церковного законодательства, который ввиду разделения его на сто глав получил позднее наименование Стоглав. Этот памятник русского права принимался церковным собором и содержал нормы об управлении православной церковью, о ее обрядах, о церковном суде.

Последовавшие за принятием Судебника 1550 г. дополнительные указы и постановления (1550–1649 гг.) стали собираться в центральных органах управления – в приказах – в своеобразные хронологические сборники правовых норм. Каждый приказ отбирал для себя те статьи или указы, которые относились к его ведению.

Развитие русского права в XV-XV] вв. способствовало появлению весьма уникального законодательного акта, который был подготовлен и принят Земским собором 1649 г., – Соборного уложения царя Алексея Михайловича. Соборное уложение подготавливалось более полугода и стало результатом творческой переработки многих предыдущих законодательных актов (судебников, грамот, указов), свода юриди-

ческих норм Юго-Западной Руси (Литовский статут 1588 г.). Это важнейший из кодексов допетровской России, служивший основой русского права на протяжении почти двух веков, вплоть до издания i царствование Николая I Свода законов Российской империи. Соборное уложение 1649 г. было первым законодательным актом, который был действительно опубликован и разослан в виде книги по всей России. Отдельные нормы Соборного уложения были включены в Свод законов и таким образом действовали вплоть до свержения монархии в стране.

В течение первого полувека своего существования этот сборник русского законодательства был переведен на латинский и французский, немецкий и датский языки. В тогдашней Европе ни в одном из государств не было закона, объединяющего в себе все писаное уголовное, процессуальное и светское гражданское право. Таким образом, Россия, издав Уложение, опередила более передовые страны по уровню кодификации своего законодательства.

В отличие от обоих Судебников Уложение структурно подразделялось на главы, а главы состояли из статей.

В Соборном уложении не было твердого разграничения права и морали. Законодатель не только устанавливал норму поведения, но и мотивировал свои решения, читал нравственные сентенции: «…бить кнутом, чтоб иным таким неповадно было» (гл. X, ст. 252); оборонявшему дом хозяину «убийства в вину не ставити: не приезжай на чужой дом насильством» (гл. X, ст. 200); «…христианам подобает в церкви Божий стояти и молитися со страхом, а не земная мыслити» (гл. I, ст. 8).

Вторгаясь в сферу морали, Уложение в то же время оставляло без рассмотрения важнейшие юридические вопросы. В нем скудно освещены вещные и обязательственные отношения. В статьях Уложения нет изложения норм государственного права России времен царствования Алексея Михайловича. На основании Уложения невозможно представить себе государственное устройство и управление Московского царства. Этот свод русского законодательства середины XVII в. охватывал преимущественно нормы административного, финансового, уголовного и процессуального права.

За семь веков русское писаное право проделало значительную эволюцию. Однако оно не стало единственным источником русского права: подавляющее большинство населения – крестьяне – в повседневной жизни продолжали руководствоваться «заветами глубокой старины» – юридическими обычаями, которые существовали в их общине на протяжении многих столетий, практически не изменяясь.

В 1721 г. Россия была провозглашена империей. Но историю имперского права принято исчислять с 1696 г., когда Петр I стал единодержавным правителем России. Правовая система императорской России была направлена на утверждение государства как решающей силы в правотворчестве.

В 60-е годы XIX в. появляются благоприятные условия для развития правовых начал и в деле осуществления крупнейшей в истории страны правовой реформы, заложившей основы правовой государственности в России. Если предшествующая история характеризовалась некоторой задержкой правового развития (сильные общинные традиции, правовой нигилизм и т.д.), то конец XIX – начало XX в. знаменуются значительным подъемом в юридической сфере.

В течение двух столетий право Российской империи представляло собой сплав средневековой и западной правовых систем. Даже после реформ 60-х годов XIX столетия и 1905–1907 гг. в русском праве не были вытеснены остатки юридического средневековья: они сохранялись в важнейших сферах публичного и частного права. Однако, несмотря на переходный характер российской правовой системы в период империи, она как в дореформенное, так и в послереформенное время бесспорно относилась к романо-германской правовой семье. Юридической нормой считалось лишь установленное государственной властью правило, приказ суверена, обращенный к подданным. А судебная практика не признавалась полномочной творить право.

Единственным источником русского права в императорскую эпоху признавали закон. Обычай, игравший прежде определяющую роль в правотворчестве, отступил на задний план, утратил значение правообразующего фактора. Со времени царствования Петра I в качестве главного источника законодательства стали выступать соображения целесообразности и заимствования из иностранного права. Этим определялся реформаторский характер имперского законодательства.

Законы XVIII в. нередко переводились с немецкого и шведского языков и были гораздо менее понятны народу, чем Соборное уложение с его весьма оригинальной русской правовой терминологией.

В XIX в. юридическая терминология отстоялась, язык высших сословий остался недоступным для большинства населения. По мере распространения законодательных норм и народных представлений о праве возрастала потребность в широком опубликовании издаваемых юридических актов. Наряду с обычной рассылкой в государственные учреждения стали шире практиковать чтение указов населению. Обычно их читали в церквах, а в торговые дни – на ярмарках.

Важное место в истории развития русского права занимает кодификация, осуществленная комиссией во главе с М.М. Сперанским. Был повторен подвиг византийского императора Юстиниана, проведшего кодификацию римского права, и в семилетний срок была осуществлена грандиозная систематизация российского законодательства. Сначала проводилась работа по сбору и размещению в хронологической последовательности указов, международных договоров и важнейших судебных решений за 1649–1825 гг. В 1830 г. было опубликовано Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ), включавшее все нормативные акты – от Соборного уложения до последних указов Александра I. Правовые акты, принятые до 1649 г., признавались недействительными и потому не были включены в Собрание законов.

В последующие годы это издание продолжалось: второе ПСЗ содержало около 62 тыс. актов правления Николая I и Александра II; третье ПСЗ включило нормативные правовые акты двух последних императоров и было доведено до 1913 г. Всего до 1917 г. было выпущено в свет 45 фолиантов, являвшихся средоточием большей части правовых актов Российской империи.

Составление ПСЗ, по мысли М.М. Сперанского, должно было служить подготовительной работой для составления Свода законов. Из Полного собрания были составлены специальные исторические своды (законодательства) по отдельным вопросам. Затем из сводов устранялось все недействующее, а законоположения, сохранившие силу, были сведены в определенную систему. М.М. Сперанский принял при этом за образец Свод законов Юстиниана, руководствовался же он правилами, преподанными Ф. Бэконом: исключение всех повторений; сокращение слишком многословных законов; из двух противоречащих друг другу законов предпочтение оказывать позднейшему.

Конечно, М.М. Сперанский не мог ограничиваться ролью простого собирателя действующих норм русского права. Чтобы логично соединить их, он иногда создавал новые юридические правила. Ярким примером подобного правотворчества, родившегося в результате учета передовых достижений западной юриспруденции, стало определение права собственности – первое в истории русского законодательства.

В соответствии с эволюцией законодательства развивалась и юридическая наука. Что касается русской либеральной правовой мысли – работ Б.Н. Чичерина, П.И. Новгородцева, Б.А. Кистяковского и др., – то она уже в то время находилась на уровне передовых правовых теорий. После революции 1905–1917 гг. Россия готовилась вое-

принять новые кодексы, которые отвечали бы передовым достиже ниям западноевропейского права. ,

История имперской юстиции четко разделяется на два этапа. Первый охватывал промежуток времени от реформ Петра Великого до утверждения Судебных уставов 1864 г.

Реформы, проведенные на первом этапе, смягчили средневековые черты российского правосудия.

Во-первых, судебные учреждения получили коллегиальное устройство.

Во-вторых, судебная функция стала автономной частью административно-управленческой деятельности.

В-третьих, был установлен контроль за юстицией со стороны специальных органов во главе с прокуратурой.

Однако суд оставался сословным: дворяне, граждане (мещане) и крестьяне судились- в различных учреждениях юстиции. Сословной идеологией был проникнут самый образ мышления суда. Его не удалось отделить от административной власти. Правосудие вершили не только специализированные органы, но и учреждения управленческие: губернские правления, полиции и др.

Второй этап правовой реформы длился полвека и был основан На четырех Судебных уставах 1864 г.: Учреждение судебных установлений, Устав уголовного судопроизводства, Устав гражданского судопроизводства и Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Таким образом, была создана весьма оригинальная система правосудия.

Во-первых, суд отделился от административной власти.

Во-вторых, был введен гласный состязательный процесс: право обвиняемого на защиту обеспечивала впервые созданная в России адвокатура.

В-третьих, законодательство о суде установило презумпцию невиновности, а формальную силу доказательств заменило свободной оценкой их судом.

В-четвертых, сами судьи, как и судебные следователи (предварительное следствие было передано от полиции суду), стали несменяемыми по произволу власти и подлежали замене с соблюдением специальной процедуры только в случае совершения ими серьезных правонарушений.

В-пятых, был учрежден суд присяжных, обеспечивавший реальное и непосредственное участие населения в отправлении правосудия. Составители Судебных уставов не ограничились механическим переносом этого демократического института из западных государств.

Именно благодаря творческому усвоению зарубежного юридического опыта русский суд присяжных стал заметным шагом в развитии ев-‘ ропейской правовой культуры. Например, важным новшеством в истории суда присяжных стала его аполитичность (дела о государственных преступлениях, о многих должностных правонарушениях оказались неподсудны суду присяжных в России).

Таким образом, развитие российской правовой системы в X– XIX вв., восприятие ею византийской культуры, православия, духа| позднеримского права, а также североевропейских влияний позволяют сделать вывод о вхождении ее в романо-германскую семью правовых систем. При этом можно отметить следующие особенности особой –- евразийской – разновидности.

Во-первых, высокая, приоритетная защита общих интересов, общего дела, дух соборности в ущерб личным притязаниям индивида, его правам и интересам.

Во-вторых, слабость личностного правового начала в культуре вообще.

В-третьих, широкое распространение неправовых регуляторов в обществе: моральных, морально-религиозных, корпоративных и т.д.

В-четвертых, отрицательное отношение православной религии к фундаментальным устоям правового общества и к праву, правовой культуре.

В-пятых, высокая степень «присутствия» государственности в общественной жизни, в государственной идеологии, огосударствление многих сторон общественной жизни, подчиненность права государству.

В 1917 г. в России начался коммунистический эксперимент – строительство социалистического общества. Этот эксперимент повлек за собой беспрецедентную по размерам попытку фундаментально изменить общество посредством права. Парадоксально, но при этом вне закона оказались любые неизменные ценности. Дореволюционное русское право было официально отменено, его теории развенчаны, его ценности отвергнуты.

На протяжении более чем семидесяти лет идеологический фундамент права неоднократно изменялся; появился новый правовой словарь и юридическая терминология; было выдвинуто требование

выработки нового и более высокого типа права, качественно отличающегося от существующего в несоциалистическом мире.

Создание советской правовой системы означало появление в мировой истории:

— нового исторического типа права;

— одной из возможных разновидностей этого типа;

— первой конкретной социалистической правовой системы.

В первые годы после революции 1917 г. советское право формировалось как право sui generis, источником которого являлись не столько правовые нормы, сколько усмотрение правоприменителей, которые руководствовались «пролетарским правосознанием». Соответственно в российском праве и практике его применения превалировала тенденция не на сближение правовых норм с законодательством и юридической практикой его применения в других странах, а на их обособление. Особенно последовательно такая идеологическая установка претворялась в жизнь в сфере уголовной репрессии.

Переход в 1922 г. к новой экономической политике (нэп), неотъемлемой чертой которой было воссоздание товарно-денежных отношений, потребовал принятия новых законов, учитывающих нужды развития этих отношений. С этой целью был принят Гражданский кодекс (ГК) РСФСР, в основу структуры и важнейших положений которого была положена пандектная система.

Право РСФСР характеризовалось следующими особенностями.

1. Оно было насквозь идеологично: на смену господствовавшей прежде православной идеологии пришло засилье марксизма-ленинизма, за которым была закреплена роль новой государственной религии, защищаемой всем арсеналом юридических средств. Это сближало ее с религиозными правовыми системами, которые также основаны на идеологии (только религиозной) и зависят от официальных толкователей ее истин и положений. В советской правовой системе идеологизация находила свое выражение в строго классовом, а не юридическом, как в романо-германской или англо-американской правовых семьях, подходе к субъектам права.

В организационном плане идеологизация правовой системы отражалась в прямом вмешательстве коммунистической партии в юридическую практику – в правотворчество, правоприменение, юридическое образование, в кадровый юридический корпус.

2. Моноидеология создавала себе монособственность. Рассматри вая частную собственность как абсолютное зло, господствующая идеология обусловила главное отличие права РСФСР от других пра вовых систем XX в.: оно было основано на обобществлении средств

производства, а в отдельные периоды – и всей экономики в целом. Отмечался абсолютный примат интересов государства над интересами личности.

Законодательство и судебная практика относились с безразличием к личной собственности, обеспечивая собственности государственной и общественной всемерное поощрение и охрану. В результате в РСФСР не признавалось существование ни частной собственности, ни частного права. Понятие частного права было уничтожено.

В течение 70 лет в российском государстве было лишь публичное право. Жизнь людей строилась по распоряжениям и приказам партийно-государственных чиновников. Люди жили в условиях не только диктатуры партии, по и диктатуры права власти.

3. Право рассматривалось как явление, подчиненное государству. Естественно, государственные органы не считали себя связанными нормами права, что создавало почву для роста произвола и ущемления прав человека.

4. Правовая система базировалась на идее обязательств человека перед государством. Гражданину можно было делать лишь то, что ему разрешало государство. А государство могло запрещать все, что считало ненужным для строительства социализма. Если в сфере социально-экономического законодательства (право на труд, уравнение правового статуса мужчины и женщины, право на бесплатное обра зование и медицинское обслуживание) советское право оставалось мировым лидером вплоть до 70–80-х годов, то политические и личные права граждан нарушались постоянно. Отрицались международные стандарты прав человека.

5. В первые годы социалистического строительства в РСФСР во обще отрицалась необходимость права, которое считали ненужным наследием капиталистического общества. Это привело к юридическому нигилизму в обществе. Право оценивалось как еще более опасное, чем религия, снадобье, как опиум для народа (Г.А. Гойхбарг, М.А. Рейснер). Однако со временем возникло учение о постепенном «отмирании права» при коммунизме.

Отсюда и появление понятия «социалистическая законность»: законно и юридически обосновано все, что способствует построению коммунистического общества. В отличие от западных стран законность выступала не как рамка, ограничивающая произвольные действия индивида или государства, а как средство достижения целей, которые ставит себе общество. В этом состояла фундаментальная позиция, определяющая отличие рассматриваемой структуры от западных.

6. Советское право обнаружило чрезвычайный динамизм юридических норм. За годы советской власти правовой режим сменялся не менее семи раз, и всякий раз – в годы гражданской войны и интервенции, нэпа, сталинизма, Великой Отечественной войны, «оттепели», застоя, перестройки – проводились существенные подвижки в правовой системе.

7. Право РСФСР характеризовалось декларативностью. В 1917– 1918 гг. в борьбе за поддержку народных масс большевики использовали декреты как средство агитации и пропаганды. Заведомо зная о нереалистичности тех или иных законообещаний, революционная власть использовала их как доказательство осуществления своих программных намерений. Но и в последующие десятилетия эта линия легко прослеживается в пятилетних планах, в Конституции, законодательстве гражданском и уголовном.

Декларативность законодательства РСФСР вызывалась не только внутри- и внешнеполитическими соображениями, но и задачами чисто воспитательного характера. Государственная идеология использовала правовые нормы с целью разрушить в людях эгоистические и антиобщественные установки поведения. При этом ей удалось преуспеть в подавлении частной инициативы.

8. Советское право отличала важная особенность – его федерализм. Поскольку союзные республики признавались суверенными субъектами советской федерации, в СССР с конца 50-х годов формально насчитывалось не менее 16(15 1) правовых систем, а в каждой из республик должен был быть выражен дуализм правовых норм – союзных и местных. В 1918–1920 гг., когда советский федерализм формировался, действительно дуализм советского права имел место. Даже автономные образования могли иметь существенные различия в правовых нормах и институтах.

Однако уже в конце 20-х годов от подобной практики отказались и федерализм советского права приобрел полуфиктивный характер. Засилье союзного законодательства и крайняя степень унификации республиканских правовых норм (по своей природе предназначенных учитывать местные условия) достигли пика в период сталинизма в конце 30-х – начале 50-х годов. Затем эта тенденция ослабла, однако подлинного федерализма советское право до распада Советского Союза уже не достигло.

9. Дуализм правовой системы РСФСР возник по другой причине: он был порождением параллельного существования двух структур государственного управления – партийной (которая маскировала свою публично-правовую роль) и советской (которая служила фасадом для всевластия партийных комитетов сверху донизу).

10. Судебная система находилась в полной зависимости от партийно-государственного руководства, а ее деятельность отличалась карательной направленностью.

11. Роль закона в системе источников права сводилась практически на нет. В центре правовой системы стояли «руководящие» партийные директивы. А большинство вопросов повседневной жизни людей разрешались в многочисленных актах органов управления.

Правовая система РСФСР прошла несколько этапов в своей семидесятилетней эволюции, и перечисленные особенности были присущи этим этапам в разной мере.

Первый этап становления правовой системы характеризуется, с одной стороны, сломом старой правовой системы и правовых учреждений, максимальным революционным «творчеством» и произволом, а с другой – стремлением построить новую правовую систему (принятие Конституции РСФСР 1918 г., Гражданского, Уголовного, Земельного, Гражданского процессуального, Уголовно-процессуального кодексов, Кодекса законов о труде, построение новой судебной системы).

На втором этапе развития правовой системы РСФСР, с начала 30-х до середины 50-х годов, в стране действовал тоталитарный режим с практически полным уничтожением истинно правовых реалий, несмотря на фиктивно-демонстративные действия по принятию массы законодательных актов.

Третий этап – середина 50-х – конец 80-х годов – эпоха либерализации (со своими подъемами и спадами), приведшая к смене общественно-политического строя, распаду СССР и изменению всех ориентиров политико-правового развития, фундаментальных ценностей общественной системы в целом. Этот этап характеризовался некоторыми технико-юридическими достижениями в законодательной сфере (кодифицированы все основные отрасли права – УК, ГК, УПК, ГПК, КЗоТ, КоБС и др.), приняты Конституция РСФСР 1978 г., ряд законов декларативно-демократической направленности.

С перестройкой с конца 80-х годов XX в. началась кардинальная переделка правовой системы России. Сопровождается она весьма болезненными факторами: «война законов», острые противоречия между органами законодательной и исполнительной власти, «парад суверенитетов» национально-государственных и административно-территориальных единиц в бывшем Союзе ССР, а потом и в Российской Федерации, рост преступности, коррумпированности государственного аппарата и нарушения прав целых слоев и групп населения, и др.

К какой правовой семье относилась правовая система РСФСР? В западном сравнительном правоведении право РСФСР относили к семье правовых систем социалистических стран. Но нередко бывшее социалистическое право трактовалось в качестве разновидности ро-мано-германского права. Социалистические революции трансформировали эти страны, но их правовое сходство с Западной Европой осталось.

Родство российского права с романо-германским правом не вызывает сомнений. В основе российского права лежат реципированные нормы римского права, очевидно последующее стойкое влияние немецкой и французской правовых школ, все отрасли права в России кодифицированы. Одним из признаков самостоятельности отрасли права считается наличие кодификационного акта. В российской правовой системе всегда действовал принцип верховенства закона. И как бы ни была важна судебная практика, она всегда играла подчиненную законодательству роль.

С провозглашением государственной независимости Российской Федерации начался новый этап в развитии правовой системы. Было декларировано установление в новой России впервые за всю ее историю господства права. Проявилось искреннее желание воспринять позитивные правовые модели зарубежных стран. Наследие пролетарской революции, глубокое негативное отношение к праву, абсолютно недемократическую административно-командную систему нельзя искоренить одними лишь указами. Истинное правовое наследие прошлого может быть действительно оценено и использовано государством для поиска путей внедрения демократических ценностей, ориентирующихся на рыночные отношения, в образ мышления, юридический язык и в концепции новой, демократической правовой системы России.

Для последнего десятилетия XX в. самым значительным в развитии основных правовых систем современности является почти полное исчезновение с юридической карты мира социалистического типа права. Одна из главных тенденций развития права в постсоциалистических странах – это сближение с другими правовыми семьями. Применительно к России эта особенность проявляется в сближении российского права с романо-германской правовой семьей. Если пере-

ход к рыночной экономике и многообразию форм собственности предопределил быстрое развитие институтов частного права, то формирование правовой государственности и политический плюрализм обусловили развитие публичного права.

В международно-правовом плане включение России в «общее европейское правовое пространство», в «Европу правовых государств» стало одним из важных условий развития российского права в русле мировых тенденций правового развития.

В эволюции современной правовой системы России прослеживаются две основные тенденции. Это, с одной стороны, исключение из действующего российского права принципов, норм и институтов, которые были призваны подчеркнуть принципиальное отличие советского социалистического права от права буржуазного, а с другой –-появление в российском праве принципов, норм, институтов и даже отраслей, которые ранее считались исключительным атрибутом буржуазного права (например, торговое право и т.д.).

По своим основным юридическим классификационным признакам российское право всегда относилось к романо-германской правовой семье и продолжает оставаться таковым. Об этом свидетельствуют кодификационный характер российского права, структура правовой нормы, принципы верховенства закона и соответствующая иерархия источников права, основные принципы судебной организации и судопроизводства.

Глубокие экономические и политические преобразования во всех сферах общественной жизни открыли широкие возможности к сближению российского права с романо-германской правовой семьей не только по внешней форме, но и по содержанию.

Возникновение частного и публичного права в России в значительной степени было обусловлено социально-экономическим и политико-правовым развитием общества.

Это нашло свое отражение в следующих направлениях в области частного права.

во-первых, в признании многообразия форм собственности и определяющего значения частной собственности. Развитие отношений собственности, и прежде всего частной, приводит к возрождению частного права в России;

во-вторых, в развитии и создании юридических основ свободного предпринимательства. Рыночные отношения, т.е. имущественные, товарно-денежные отношения плюс налоговые, финансовые, трудовые, социальные и др., являются важнейшим источником частного права в России в материальном смысле;

в-третьих, в появлении рада ранее отсутствовавших институтов торгового права.

В сфере публичного права утвердились такие основополагающие признаки демократического правового государства, как:

1) конституционное провозглашение и практическая реализация принципа разделения властей;

2) конституционное признание первостепенной роли публичных прав и свобод граждан;

3) введение и развитие судебного конституционного контроля. Благодаря этим и другим новейшим тенденциям традиционная

близость русского дореволюционного и современного российского права к романо-германской правовой семье становится существенным фактором, способствующим сближению рассматриваемых правовых моделей.

Видимо, все это будет предопределять особенности и приоритеты развития российской правовой системы в XXI в.

Унификация законодательства и правовых концепций в ее международно-правовых формах является наиболее известным способом сближения российского права с романо-германской правовой семьей. Однако, как показывает практика, унификация права, которая должна пониматься в широком смысле, начиная с унификации национального законодательства и кончая кодификацией незаконодательного характера юридической практики и обычаев, не есть самоцель, и она должна быть следствием практической потребности установления тесных контактов между государствами в сфере экономической, политической, культурной и социальной жизни.

Для формирования общего правового пространства не меньшее, если не большее, значение имеет такой путь сближения этих систем, как увеличение их общих черт, принципиальных установок, сходства правовых норм и соответственно судебной практики.

Интегрирование России в европейские юридические процессы, утверждение примата международного права ведут к тому, что в национальной правовой системе растет число единообразных норм и стандартов. Несмотря на это, правовое развитие России происходит преимущественно путем изменений национального права. При этом законодатель обращается не только к юридическому опыту романо-германской правовой семьи, но и к англо-американским правовым моделям. Заслуживает, в частности, особого рассмотрения вопрос о возможности использования в определенных пределах принципа прецедента. Однако, как правило, институты англо-американского права плохо вписываются в романо-германскую правовую систему. Дейст-

вительно, как справедливо отмечает проф. У. Батлер, трудно принять дословно англо-американские концепции и советы, данные с благими намерениями представителями западных юридических кругов. Они просто непонятны принимающей их стороне, а западная сторона в свою очередь обычно не в состоянии понять правовую среду, в отношении которой она дает советы. Поэтому трудно согласиться на столь радикальные перемены правовой системы, в результате которых в России было бы «все, как в США и Великобритании», и установилась правовая семья общего права.

Учет зарубежного юридического опыта и сближение российского права с другими правовыми семьями не тождественны рецепции права, восприятию зарубежных правовых моделей. Они итог развития российского права в результате действия многих факторов, обусловливающих этот процесс в конкретно-исторических условиях России. Отсюда, в частности, возможность различной трактовки даже одноименных правовых институтов, отторжение практикой моделей, разработанных российским законодателем па основе зарубежного опыта. Впрочем, в советское время, в условиях централизованной плановой экономики и демократически неразвитой политической системы, основные правовые институты РСФСР при внешнем сходстве с институтами романо-германской правовой семьи существенно отличались от них. Отсюда можно сделать вывод, что сближение российского права с романо-германской правовой семьей не означает потери самобытности, особенностей, традиций, свойственных правовой системе России. Действительно, российское право, как и любая национальная правовая система, имеет свою специфику, и на нем не могли не отразиться политико-правовые события, происходящие в России; оно отвечает всем основным юридическим признакам романо-германской правовой семьи.

На наш взгляд, весьма спорен призыв выделить самостоятельную «славянскую правовую семью» и возвратиться, в частности, к правовой системе государств восточнославянской культуры. Самостоятельность традиций развития российской правовой системы, в том числе ее отличие от романо-германской правовой семьи, подчеркивает В.Н. Синюков. Он признает за Россией особую правокультурную самобытность, пытается вывести ее из «исконных культурно-правовых основ», из специфических особенностей «славянской правовой семьи», образованной странами славянского этнического происхождения. По его мнению, российская правовая система в будущем должна идентифицироваться в качестве основы правовой семьи как восточнославянских, так и тюркских народов бывшего Советского

Союза. А обращение к мировому правовому опыту (который называется однозначно западным), к интеграционным процессам, происходящим в европейских и иных регионах, возможно только на условиях политического и культурно-правового «ассимилирования входящих в СССР регионов в западное сообщество». Такое возвращение восточноевропейских стран в мировую культурно-правовую цивилизацию автор расценивает как «противоестественное вмешательство в их историческую судьбу, чреватое элиминацией этносоциальной специфики правовой культуры». Близкую этому точку зрения высказал и Р.Б. Головкин, писавший, что внедрение в правовую систему России концепций, сформировавшихся в романо-германской и англосаксонской системах права, не учитывающих различий духовных и нравственно-этических традиций Запада и Востока, пока преждевременно.

Следует отметить, что даже в Западной Европе, где происходят процессы объединения различных по своим культурно-историческим, религиозно-этическим и морально-психологическим ценностям государств (сравним, например, Грецию и Ирландию, Испанию и Норвегию), эти государства отнюдь не теряют своей самобытности и складывавшейся веками правовой ментальное™.

Признавая справедливыми высказывания В.Н. Синюкова о реально существовавшей самобытной для России правовой системе восточнославянского типа, об особенностях состояния правосознания населения России, А.В. Мицкевич справедливо отмечает, что трудно увидеть те особенные формы законодательства или иных источников права, которые обеспечивали бы успешное развитие российской государственности в современных условиях. Россия вряд ли может избрать «самобытное», без ориентации на международный опыт развитие права, не рискуя снова (как это было совсем недавно) оказаться в международной изоляции. России предстоит жить не в «особой правовой семье», а в содружестве и взаимодействии со всеми правовыми системами мира.

Разумеется, что для этого российская правовая система должна идти своим путем, но вместе с основными правовыми системами современности. При этом не следует избегать ориентира на международно-правовые и передовые зарубежные юридические стандарты, в частности романо-германской правовой семьи.

Романо-германская правовая семья дает России не только исторически оправданный и упрочившийся выбор юридических конструкций (правопонимание, система и источники права, правоприменение), но и другие преимущества, вытекающие из признания об-

щепризнанных принципов и норм международного права частью правовой системы России.

Все эти аргументы свидетельствуют о том, что романо-германская правовая семья в XXI столетии в основном остается правильным для России выбором.

Обратим теперь внимание на формальные источники российского права. Для того чтобы осветить вопрос об источниках современного российского права, нужно прежде всего подчеркнуть, что речь идет о праве, основным источником которого является закон.

Российское право – это преимущественно законодательное право. Оно развивается главным образом законодательным путем и характеризуется бурным обновлением текущего законодательства в связи с принятием новой Конституции Российской Федерации 1993 г. и изданием важных нормативных правовых актов.

Конституция Российской Федерации закрепляет следующие фундаментальные принципы системы источников права.

Во-первых, признание человека, его прав и свобод высшей ценностью, а соблюдение и защиту прав человека и гражданина – обязанностью государства (ст. 2). Конституция признает права и свободы человека «непосредственно действующими» (ст. 18). Все это означает, что любой закон или иной нормативный акт может считаться правомерным только при условии соблюдения им прав человека.

Во-вторых, признание за Конституцией Российской Федерации и федеральным законодательством верховенства и высшей юридической силы на всей территории России (п. 2 ст. 4 и п. 1 ст. 15). Все законы и иные нормативные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции. Принцип верховенства законов регулируется с учетом особенностей разграничения полномочий и предметов ведения между Федерацией и ее субъектами.

В-третьих, закрепление приоритета общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерацией перед национальным правом (п. 4 ст. 15).

Источниками российского права являются: закон, иной нормативный правовой акт, обычай, договор, судебная практика, общие принципы права, международно-правовые акты.

Для современной правовой системы России характерно признание приоритетным источником права закона.

Конституция – важнейший источник российской правовой системы. Она может рассматриваться как источник права в следующих значениях:

1. Высшая юридическая сила Конституции проявляется, во-пер вых, в том, что нормы законов и иных нормативных правовых актов должны соответствовать нормам Конституции, и, во-вторых, в том, что сами законы и иные нормативные правовые акты принимаются предусмотренными Конституцией органами и в установленном ею порядке.

2. Конституция России имеет прямое действие.

3. Российская Конституция в определенной степени формирует структуру федерального законодательства, т.е. в ряде статей оговари вает, какие и в каких случаях должны быть изданы законодательные акты.

4. Конституция России указывает на особую значимость как источника права гл. 1 «Основы конституционного строя». Никакие по правки, изменения, вносимые в Конституцию, не могут противоречить положениям этой главы. Глава 1 Конституции является источником самого конституционного законодательства.

В качестве источников российского права выступают также федеральные конституционные законы, федеральные законы и законы субъектов Российской Федерации. Роль законов в системе источников российского права будет возрастать. Законы должны быть социально обусловлены и материально обеспечены.

Доминирующая роль закона не исключает, однако, важного значения других факторов, воздействующих на развитие российского права, в том числе его источников.

Что касается иных нормативных правовых актов, то наблюдается расширение «указного законодательства», засилье ведомственного нормотворчества. Весьма важно соответствие иных нормативных правовых актов законам.

В современном российском законодательстве все большее признание получает обычай как источник права. Гражданский кодекс России признает в общей форме, а не для отдельных отношений возможность применения обычаев делового оборота, не противоречащих закону или договору (ст. 5 и 6 ГК). Применение обычая предусмотрено и Семейным кодексом.

Новым явлением для российской правовой системы является заключение нормативных договоров и соглашений между органами Федерации и ее субъектов. Это договоры о разграничении предметов ведения и полномочий между органами Российской Федерации и ор-

ганами субъектов Федерации. Первый из таких договоров был заключен 31 марта 1992 г. и получил название Федеративного Договора. Он сыграл важную роль в деле сохранения и упрочения единства России как Федерации нового типа.

Судебная практика занимает важное место в российской правовой системе. Если в советское время признание судебной практики трактовалось как покушение на принципы социалистической законности и верховенства закона, то в современный период все больше ученых-юристов признают судебный прецедент источником российского права. Считается, что Россия в отличие от стран англо-американской правовой семьи пойдет своим путем в деле становления актов судебной власти в качестве источника права. Так, в настоящее время многие решения Конституционного Суда России (например, о неконституционности тех или иных правовых норм), по существу, являются источником права.

Следует отметить, что судебный прецедент имеет качество производного от законодательства: ни одно из судебных решений не должно иметь преимущество перед законом. Вместе с тем признание судебной практики источником права значительно повысит роль суда и правосудия в жизни общества, придаст российской правовой системе динамизм, повысит эффективность правоприменения.

Общие принципы права являются источником российского права. Они могут использоваться как источники права в двух случаях:

во-первых, в случае наличия пробела в праве, когда необходимо применение аналогии права;

во-вторых, в случае издания таких нормативных правовых актов, необходимость принятия которых прямо вытекает из принципов права.

Международно-правовые акты признаются важнейшими источниками российского права. Согласно п. 4 ст. 15 Конституции, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Порядок реализации указанных норм международного права весьма разнообразен для разных отношений, и практика их применения все более расширяется. Она охватывает не только сферу частного права (гражданского, семейного, трудового), но и права публичного, что прежде всего относится к деятельности правоохранительных органов и судов.

Органы государственной власти в своей деятельности обязаны не только соблюдать нормы международного права, но и принимать в пределах своей компетенции меры, необходимые для их соблюдения.

Следует обратить внимание также на право каждого российского гражданина (в соответствии с международными договорами Российской Федерации) обращаться в международные органы по защите прав и свобод человека, например, в Европейский суд по правам человека, в соответствующие комиссии и комитеты ООН, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты. В основе признания права граждан на обращение в межгосударственные органы лежат:

во-первых, процесс возрастания роли международных организаций в деле защиты прав и свобод человека;

во-вторых, признание Россией юрисдикции межгосударственных органов по защите прав и свобод человека.

Таким образом, система источников российского права отражает традиционную для всех стран романо-германской правовой семьи концепцию, согласно которой право не создается априорным путем и не содержится исключительно в законодательных нормах.

После провозглашения государственной независимости в новой России законодательство существенно обновилось. Функционирует профессиональный парламент. Вследствие этого значительно ускорились темпы законодательной деятельности, которые соответствуют теперь показателям стран романо-германской правовой семьи. Некоторые отрасли законодательства создаются заново. Закон постепенно занимает ведущее положение в правовом регулировании общественных отношений.

Для развития современного российского законодательства характерны процессы интеграции и дифференциации правового регулирования. До 90-х годов XX в. в развитии системы российского законодательства преобладали процессы дифференциации. Это привело, в частности, к появлению таких новых отраслей законодательства, как

законодательство в области социального обеспечения, отделившееся от трудового законодательства, и бюджетное (финансовое) законодательство, вычленившееся из административного.

Переход к рыночным отношениям и правовому государству сопровождается интеграцией законодательного регулирования как следствием возрождения публичного и частного права. Наиболее характерный пример – максимально широкая трактовка в ГК России круга отношений, регулируемых гражданским законодательством.

В результате интеграционных процессов увеличиваются договорные (фактически гражданско-правовые) элементы в ряде отраслей российского законодательства, прежде всего в семейном, трудовом, праве земле- и природопользования и др.

Главное новшество в семейном законодательстве России состоит в появлении института брачного договора и расширении круга возможных возмездных и безвозмездных соглашений между членами семьи. Вместе с тем это не привело к поглощению семейного законодательства гражданским, о чем свидетельствует, в частности, существенное расширение Семейным кодексом России специфических для данной отрасли законодательства прав ребенка в соответствии с требованиями международного права.

В условиях переходного периода развитие земельных отношений и отношений природопользования делает необходимым постепенное внедрение в юридическую регламентацию соответствующих отношений начал рыночных, в особенности частноправовых. В XXI в. земельное, лесное, водное и горное законодательства будут активно развиваться как самостоятельные отрасли.

Общемировая тенденция вычленения трудового законодательства из гражданского явилась в начале XX в. важным шагом на пути защиты прав трудящихся.

Административное законодательство составляет ядро российского публичного права. В этой отрасли законодательства продолжают развиваться интеграционные процессы. Вслед за отраслью финансового законодательства от административного отпочковалось в качестве самостоятельной отрасли финансовое законодательство.

В современной системе российского законодательства можно наблюдать изменения, происходящие, хотя и в разных объемах, в трех ее структурах: во-первых, в иерархической; во-вторых, в федеративной; в-третьих, в отраслевой.

В иерархической структуре российского законодательства изменения связаны прежде всего с возрастанием роли указов Президента Российской Федерации. В федеративной структуре меняется природа

федеральных законов по вопросам совместного ведения Федерации и ее субъектов (на место основ законодательства приходят кодексы). До конца не решен вопрос о юридической природе и силе соглашений, заключенных между органами исполнительной власти России и ее субъектов. Отраслевая структура российского законодательства подвергается сильному влиянию изменений, происходящих в системе права. При этом одновременно можно наблюдать проявление в системе законодательства как процессов интеграции, так и процессов дифференциации, под влиянием которой стали выделяться новые отрасли законодательства: об охране здоровья граждан, об образовании, сельскохозяйственное законодательство.

О важности интеграционных процессов в системе российского законодательства можно судить по тому, в какой мере его эффективность зависит от завершенности процессов формирования тех или иных законодательных массивов. Так, законодательство по борьбе с преступностью функционирует не в полную силу из-за отсутствия нового УПК России. Такое же влияние оказывает на цивилистическое процессуальное законодательство отсутствие нового ГПК.

Исследование и значение тенденций развития системы российского законодательства необходимо для рациональной организации учета нормативных правовых актов и их систематизации, а также для создания Свода законов России и сводов законов ее субъектов.

Литература

1. Лнселъ М. Методологические проблемы сравнительного права // Очерки сравнительного права / Отв. ред. В.А. Туманов. М., 1981.

2. Головкин Р.Б. Современное право России в системе религиозно-традиционного регулирования. Владимир, 1998.

3. Гурова Т.В. Источники российского права: Автореф. дисс…. канд. юрид. наук. Саратов, 1998.

4. Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. М., 1996.

5. Ильин А.В., Морозова С.А. Из истории права. СПб., 1996.

6. Кашанина Т.В., Кашанин А.В. Основы российского права. М., 1997.

7. Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987.

8. Мицкевич А.В. Источники (формы выражения) права российского: Историко-теоретический очерк // Закон: создание и толкование. М., 1998.

9. Оксамытный В.В. Сравнительное правоведение: современное состояние и тенденции развития // Российское законодательство: проблемы и перспективы. М., 1995.

10.Поленина СВ. Законотворчество в Российской Федерации. М., 1996.

11.Правовая система социализма: понятие, структура, социальные связи. М., 1986. Кн. 1.

12. Правовая система социализма: функционирование и развитие. М., 1987. Кн. 2.

13. Российское законодательство: проблемы и перспективы. М., 1995.

14. Сабо И. Социалистическое право. М., 1964.

15. Саидов А.Х. Сравнительное правоведение и юридическая география мира. М., 1993.

16. Семитько A.J7. Российская правовая система // Теория государства и права / Под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. М., 1997.

17. Синюков В.Н. Правовые системы и правовые семьи // Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М., 1997.

18. Синюков В.Н. Российская правовая система: Введение в общую теорию. Саратов, 1994.

19. Сюкияйнен Л.Р. Шариат и мусульманско-правовая культура. М., 1997.

20. Тиме А.А. Право абсурда: Социалистическое феодальное право. М., 1992.

21. Тиунова Л.Б. Системные связи правовой действительности. СПб., 1991.

22. Туманов В.А. Вступительная статья // Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988.

23. Butler W.E. Russian Law. N.Y., 1999.

24. Butler W.E. Soviet Law. N.Y., 1988.

25. David R., Jauffret-Spinosi C. Les grands systemes de droits contemporains. P., 1992.

26. Fromont M. Grands systemes de droit Strangers. P., 1994.

27. Lessage M. Le droit sovietique. P., 1975.

Право рассматривается как общественный порядок, основанный на социальном согласии и компромиссе, как средство проведения и реализации свободы, справедливости, равенства.

И.А. Каримов, Президент Республики Узбекистан

Ученый, как и каждый гражданин, живет в государстве и соответственно должен следовать всем законам, свойственным ему. Вместе с тем он имеет полное право на свою личную позицию в том или ином вопросе, в противном случае государство превращается в большую механическую машину, а человек становится частью этого механизма. Такое государство лишено прогресса.

Э.В. Ртвеладзе,

академик Академии наук Республики Узбекистан

1. История узбекского права: плюрализм юридических традиций. Современное право Узбекистана и романо-германская правовая семья. Традиции шариата и современное право Узбекистана. 4. Конституция Республики Узбекистан. 5. Становление новой системы законодательства Узбекистана. 6. Правовая система Узбекистана и международное право.

1. История узбекского права: плюрализм юридических традиций

Право любой страны – это неразрывная часть ее национального достояния, в определенном смысле – порождение традиций, наследие предков и способ самовыражения данного общества. Взаимовлияние и взаимодействие различных правовых культур и традиций существовали всегда и всюду, будучи одним из источников обогащения правопонимания и духовного мира человека. Как правило, из смешения различных культур рождались новые народы и нации, новые цивилизации и традиции.

Исторически народы Турана (возрожденное ныне доисламское тюркское наименование территории нынешнего Узбекистана), Мавераннахра (арабское географическое название региона в Средней Азии между реками Амударья и Сырдарья), Туркестана (русское название региона, введенное в оборот во второй половине XIX в.) в сохранении самобытности пошли путем развития своей государственности и права, религии и культуры, языка и литературы. Но Туран, Мавераннахр и Туркестан – не единственные названия, под которыми Узбекистан известен в мировой истории. Эту богатую страну ремесел, земледелия, торговли по Великому Шелковому пути, страну «тысячи городов» Александр Македонский назвал Согдианой.

На нынешней территории Узбекистана возникла одна из древнейших цивилизаций мира. История узбекского народа, национальной государственности и права своими корнями уходит в глубь веков. Процветавшие здесь государства древнего Турана, Мавераннахра, Туркестана оставили яркий след в развитии мировой культуры. Традиции узбекского государства и права неразрывно объединяют единство общечеловеческого и национально-государственного начал и развиваются в соответствии с духовно-правовым потенциалом узбекской цивилизации, насчитывающей не менее трех тысяч лет.

Узбекское право имеет длительную историю, которую можно разделить на четыре периода.

Первый – древний период узбекского права, т.е. с момента возникновения государства и права на территории Узбекистана до установления мусульманского права (с начала первого тысячелетия до н.э. до VII в. н.э.). Это эпоха туранско-правовой цивилизации. Характерной чертой государственно-правовой жизни было стремление к объединению родственных племен в единое государство, к независимости, миру и равенству.

Территория расселения предков узбеков последовательно входила в VII в. до н.э. в состав государства Ассирии, в VII–VI вв. до н.э. – в царство Ахеменидов, с 328 г. до н.э. – в империю Александра Македонского, с середины III в. до н.э. – в Греко-Бактрийское царство, с I в. н.э. до V в. – в состав Кушанского царства, с V в. – в царство Эфталитов, а затем Тюркского каганата.

Узбекистан имеет богатую правовую культуру, сформировавшуюся в период античности, средневековья и Нового времени как результат взаимодействия различных правовых традиций и культур. Древнейшие цивилизации – согдианская, парфяно-хоросанская, бактрийско-тохаристанская – с зачатками собственной государственности, культурными, политическими, религиозными и правовыми

традициями издревле существовали на территории нынешнего Узбекистана.

Древний Узбекистан был центральным связующим звеном Великого Шелкового пути, местом активного соприкосновения Востока и Запада, буддизма, зороастризма, манихейства, ислама и христианства, взаимодействия восточной и западной культур, многих языков и наций. Религиозно-духовные, познавательные, государственно-правовые и этические ценности занимали важное место в образе жизни, традиционной культуре узбекского народа.

Древний период воплощал в себе опыт развития государственности и права начиная с античной Согдианы, государств Ахеменидов, Селевкидов и Хорезма, Бактрийского и Кушанского царств, государств Эфталитов и Тюркского каганата. Анализ редких древних юридических памятников показывает, что уровень правовой культуры был достаточно высоким. Например, в 1932 г. было найдено свыше 80 документов, относящихся к VII–VIII вв. Особый интерес вызывает в них механизм обеспечения выполнения условий договоров, защиты прав и интересов субъектов правоотношений, четкое определение их прав и обязанностей, гарантий осуществления последних.

Из источников известно, что до прихода арабов народы Узбекистана руководствовались «Авестой» – священной книгой зороастризма – и, видимо, находились под влиянием законов царя Хаммурапи, Ахеменидов и политико-правовых идей Платона, Аристотеля, правовых норм эллинистических полисов (полисов-государств), Греко-Бактрийского и Парфянского царств,, державы Кушан и Тюркского каганата.

Второй – период мусульманского права, т.е. с момента прихода арабов в Мавераннахр и установления мусульманского государства и права до колониального завоевания Средней Азии Россией (с VII в. до второй половины XIX в.). Это эпоха мусульманско-правовой цивилизации Мавераннахра.

Узбекистан воплощает в себе средневековый опыт развития государственности Саманидов, Караханидов, Газневидов, Сельджуки-дов, Хорезмшахов, Чингисхана и Чингисидов, Амира Темура и Те-муридов и узбекских ханств, а также исторический и юридический опыт древнего узбекского народа с его вековой мечтой о своем госу- дарстве и праве.

Примечательной особенностью исторического развития предков узбекского народа в период античности и средневековья являлось влияние и взаимодействие с правовыми традициями не только Китая, Индии, Греции, Рима, Византии, но и ассиро-вавилонского, ахеме-нидского права.

Уже в первом столетии существования ислама мусульмане появились в, Индии, Испании, на западе Китая, на юге Франции. Особенно интенсивно межкультурное и межнациональное взаимодействие происходило в мусульманской Испании или, как ее называли арабы, в стране аль-Андалус. Для Османской империи – конгломерата различных народов и чрезвычайно пестрых в национально-культурном отношении государств – ислам нередко был единственной связующей нитью. Он выступал не только как государственная религия и официальная идеология, но и как цементирующее начало в жизни столь неоднородной державы и пестрого в национально-конфессиональном отношении общества, как мощный культуротворящий фактор, несмотря на значительную долю немусульман. В этом смысле ислам сыграл важнейшую для судеб Востока роль объединителя различных культур, традиций, обычаев, содействовал слиянию и взаи-мОобогащению народов, а также формированию на базе мусульманской цивилизации новых культур.

С VIII в. начинается новый период в правовой истории народов Мавераннахра. Это было связано с внедрением ислама и шариата в Узбекистан с их богатыми религиозными, культурными и юридическими традициями. Шариат выступал не только в качестве религиозно-правовой системы, он представлял собой комплекс институтов, охватывающих социально-духовную жизнь и оказывающих сильное влияние на исторические, культурные, национальные и правовые традиции, нравственные представления людей и их быт.

В Мавераннахре гражданские, земельные, семейно-брачные, наследственные и другие вопросы частного права регулировались нормами мусульманского права ханифитского толка. На основе этих же норм разрешались и уголовные дела, велось судопроизводство. Кроме того, шариат вобрал в себя многие нормы местного обычного права, т.е. традиционные установления народов Мавераннахра, которые получили обобщающее название «адат».

Существование в Мавераннахре местных традиций отмечал еще известный русский востоковед академик В.В. Бартольд. Он писал: «Если представители наук приглашались из Персии, то мусульманская богословская школа всецело основывалась на местных традициях… в которых, помимо черт, характерных для всего мусульманского мира, проявлялись и местные особенности».

В VII–XIX вв., с перерывом на господство в XII-X1V вв. монгольского права, основанного на «Ясе» Чингисхана, Узбекистан был включен в исламское международное правовое пространство. Юри-дико-культурологическая ценность Мавераннахра для людей средне-

вековья заключалась в его интеграционном потенциале, выходящем за рамки только мусульманского мира и сплетающемся с культурой, наукой Индии.

Наиболее известным сборником хадисов (сообщений) – преданий, относящихся к поступкам и изречениям Пророка Мухаммеда, – является сочинение «Сахид» Мухаммеда ибн Исмаила ,ал-Бухари (ум. в 870 г.). Он слушал хадисы более чем у тысячи шейхов, проверил 600 тыс. хадисов, которые тогда были в ходу, а 200 тыс. записал сам у своих учителей и собеседников. В результате было отобрано 7397 хадисов из 97 книг, состоящих из 3450 глав. В число шести общепризнанных собраний хадисов в мусульманском мире вошло также «Ал-кутуб-ас-ситта», принадлежавшее перу имама ат-Термези (ум. в 892 г.).

Настоящий расцвет права наступил в IX–XII вв. в период Восточного Ренессанса, или мусульманского Возрождения. Арабо-му-сульманская цивилизация восприняла и в дальнейшем передала европейцам самые различные достижения античных греков, а также более поздних эпох эллинизма и древнеримского господства на Ближнем Востоке, усвоив также определенные элементы арамейской, иранской, индийской, китайской культур.

Философия права конфуцианства с его культом государственного порядка неоднократно привносилась в страны Средней Азии. Было это и до прихода сюда ислама, когда шел обмен купцами и буддистскими, несторианскими паломниками. Взаимодействием были и войны между Бактрией, Согдом, Западно-Тюркским каганатом, Уйгу-рией и императорским Китаем. Нормы верности традиции и предкам, нормы стабильности, ставшие фундаментом китайской цивилизации, проникали в исламскую среду при завоевании Уйгурии и Северо-Восточного Китая.

Движение купцов и воинов в Монгольской империи приносило в Мавераннахр из Китая, которым некоторое время управляла монгольская династия Юань, знания об основах конфуцианской этики. Они были популярны в Великой степи как сущность морали не только китайцев, но и всей Восточной и Центральной Азии. Вряд ли достоверно то, что конфуцианство оказало прямое влияние на среднеазиатский вариант ислама, но своеобразие в его культуре и государственной концепции не могло возникнуть вне многовекового взаимодействия с цивилизациями Китая и Индии. С точки зрения чисто юридической в XII-XIV вв. влияние монгольского права, а именно «Ясы» Чингисхана, было скорее негативным, чем позитивным. Право Мавераннахра очень мало подвергалось влиянию монгольского обычного права.

Нормы Корана не были и не могли быть правом прямого применения, это право преимущественно религиозно-нравственное. Оно сформировалось в исламской оболочке под воздействием множества культурных и правовых традиций, писаных и устных. Ислам вобрал в свою духовность также культуру многих разных народов. Свой весомый вклад внесли и народы Мавераннахра. Это понятно. С одной стороны, они жили в исключительно культурном крае, а с другой – страна была удалена от центра Арабского халифата и нуждалась в своем собственном понимании права на основе норм шариата.

В Мавераннахре ислам и шариат пали на почву с богатыми культурными и юридическими традициями. С того времени и начинается их многовековое взаимодействие, вобравшее в себя элементы ближневосточной цивилизации и права с местными и юридическими традициями. Общность правовых систем проявляется и в исторических наслоениях одной системы на другую, в их сосуществовании и соответственно взаимодействии. Так, характерный для мусульманского права институт казиев (кадиев) уходит корнями в византийское право.

Юридические традиции народов Мавераннахра производны от его цивилизации, общей и государственно-правовой культуры, морали народов. Вечно живая культурная традиция, часть которой – правовая традиция, действующая не только в сфере официальной государственности, но и в сфере религиозно-морального регулирования правоотношений в нациях и народах – вот в чем величие культурно-исторической и правовой традиции народов Мавераннахра.

Применение шариата на практике возможно лишь при его юридической разработке, систематизации и разъяснении мусульманскими факихами, которые в своих сочинениях стремились приспособить формы шариата к местным условиям. Чтобы на основе шариата решить тот или иной вопрос, судьи, как правило, обращались не к самому Корану или сунне, а к одной из тех книг или сборников, которые считались в данном государстве авторитетными. Судьи и духовные лица, применявшие шариат при решении конкретных юридических дел, должны были ссылаться именно на эти книги или сборники, а не на первоисточники мусульманского права. В этом смысле сочинения мавераннахрских факихов являлись источником действующего права.

Основным суннитским юридическим мазхабом в Мавераннахре был ханифизм. Узбекистан был одним из главных центров, развивших ханифитский мазхаб права. В Бухаре, Самарканде, Хиве, Ташкенте и других городах были созданы мусульманские учебные заведения – медресе – для подготовки мусульманских юристов-факихов.

Мавераннахрские факихи, изучавшие созданные до них работы по мусульманскому праву, внесли весомый вклад в доктринальную разработку и развитие ханифитской школы шариата. Они снискали себе славу во всем исламском мире как знатоки мусульманского права – комментаторы Корана, хадисособиратели, факихи, мухадди-сы. Их работы оказали значительное влияние на развитие мусульманской культуры и юриспруденции. Из 544 биографий факихов, содержащихся в сочинении Махмуда б. ал-Кафави (ум. в 1582 г.) «Ката’иб а’лам ал-ахйр мин фукаха’мазхаб ан-Ну’ман ал-мухтар» («Разряды выдающихся мужей из законоведов школы ан-Ну’мана-избранника»), 221 относится к Мавераннахру, что составляет 42% всех биографий законоведов.

Сочинения мавераннахрских факихов имели не только местное, но и общемусульманское значение, приобрели широкую известность во всех исламских странах. Мавераннахр дал мусульманскому миру обширную богословско-юридическую литературу. Только в одном бухарском медресе в 1843 г. насчитывалось более 100 руководств по мусульманскому праву, что свидетельствует о существовании своеобразной юридической мавераннахрской школы шариата.

Факихи Мавераннахра сыграли решающую роль в возрождении и становлении ханифитских центров в Сирии, Египте и Малой Азии, создании наиболее авторитетных книг шариата. Из самых популярных и распространенных в Мавераннахре юридических трудов факихов следует назвать фундаментальную работу Шейх-ул-ислама Бурхануд-дина ал-Маргинани «Китаб ал-Хидоя» («Руководство к частностям»), т.е. «указание верного пути», в данном случае – в смысле права¹.

В «Хидое» содержатся подробные сведения о нормах различных отраслей мусульманского права, о мнениях основных факихов хани-фитского толка, а также представителей других юридических мазхабов ислама по этим вопросам. Автор создал свой труд применительно к условиям Мавераннахра, но его приняли во всем мусульманском мире. Пока не были упразднены казийские суды, «Хидоя» была на-

¹ В свое время по распоряжению Британского правительства Индии это сочинение было переведено с арабского подлинника на персидский язык в Бенгалии, а с персидского языка на английский язык под руководством сэра С. Гамильтона. См.: Hamilton С. The Hedaya. 2-nd ed., trad. S.C. Grady. L., 1870. С английского перевода в 1893 г. был издан в Ташкенте русский перевод под заглавием: «Хидоя. Комментарии мусульманского права» в 4 томах под редакцией бывшего военного губернатора Сыр-дарьинской области генерала Р.И. Гродекова. С 1994 г. начато переиздание этого произведения. См.: Хидоя. Комментарии мусульманского права / Отв. ред. А.Х. Саидов. Ташкент, 1994.

стольной книгой для всех факихов Узбекистана, широко использовалась в обучении и судебной практике.

«Хидоя» имеет важное значение для понимания механизма распространения и функционирования шариата не только в Маверан-нахре, но и в других историко-культурных регионах мусульманского мира. Положения и нормы, методы и принципы шариата, изложенные в «Хидое», близки правовому мироощущению, духовным ценностям и традициям народов, исповедующих ислам.

Но в некоторых областях Мавераинахра, таких, как Шаш, Илак, вокруг Бухары, Тараз, Сугнак и Хива, преобладали сторонники ша-фиитского толка права. Можно найти упоминание о существовании в Мавераннахре приверженцев и маликитской школы права. Эти данные позволяют укрепиться во мнении, что тюркские народности, приняв ислам, приняли вместе с тем и ханифитское право.

Хотя и жители Мавераннахра принадлежали к суннизму, среди них встречались и шииты, причем из различных мазхабов и сект, в частности из исмаилитского мазхаба шариата, секты алавистов, а также представители школ му’тализма, наджжаризма, джахизма, кер-рамизма, которые подразделялись на более мелкие направления, представители суфизма.

Пример самостоятельного и практического подхода к разработке фикха дает деятельность Амира Темура (1336–1405 гг.). Как видно из свода его правовых норм – «Уложения», он уделял большое внимание осуществлению норм шариата. Сравнительный анализ «Уложения» Темура показывает происхождение многих норм от «Хидои». Например, в п. 4 «Уложения» сказано: «Надлежащий порядок и соблюдение законов послужили основанием и подкреплением моего предназначения и успеха». Амир Темур высоко поднимал престиж факихов, о чем сказано в п. 7. Он интересовался «…постановлениями древних от Адама до Мухаммеда, «Печати пророка», и от него до наших дней», как сказано в п. 8. В соответствии с традицией организации судопроизводства Амир Темур отделял его от административной деятельности, утверждал верховного судью или казия для армии и особых судей для народа. Представляет интерес система содействия религиозно-моральному праву для предостережения от запрещенных законом дел.

В государстве Амира Темура и Темуридов действовал Совет мусульманских факихов, выносивший экспертные заключения не только по богословским, но и по юридическим вопросам.

Третий – колониальный период развития узбекского права, т.е. с завоевания Россией Средней Азии и установления советской власти в

Узбекистане и вплоть до провозглашения государственной независимости (со второй половины XIX в. до 1991 г.).

Колониальный захват Туркестана, а до этого междоусобицы узбекских ханств значительно замедлили эволюцию мусульманской правовой системы, опирающейся на собственные юридические традиции.

В середине XIX в. на территории современного Узбекистана было три узбекских государства: Бухарский эмират, Хивинское и Коканд-ское ханства. Во второй половине XIX в. Российская империя завоевала Среднюю Азию и образовала Туркестанский край. Бухарский эмират и Хивинское ханство признали протекторат России, а Коканд-ское ханство прекратило свое существование.

Колониальное право в Туркестанском крае складывалось из законов Российской империи и правовых актов регионального действия. Объективно эта система приобщала узбекское право к правовому регулированию европейского типа, что отвечало тенденциям развития законодательства в данный период в Оттоманской империи, Афганистане и Иране.

Военное министерство Российской империи, которое управляло Туркестанским краем, создало в Ташкенте «школу» восточных языков для подготовки колониальных военных и чиновников. В «школе» были подготовлены оригинальные исследования по исламоведению и шариату, а также переводы важных работ по исламу зарубежных авторов на русский язык. При генерал-губернаторе Туркестанского края и управлениях военных губернаторов областей были штатные консультанты из числа мусульманских законоведов.

Помимо всех колониальных расчетов, основательное изучение мусульманского права имело большое культурное значение. Европейцы, а также образованная часть русских увидели, что мусульманское общество живет по четким правовым нормам систематизированного права, иначе говоря, что существует особая правовая цивилизация, выдержавшая несколько испытаний завоевателями, сумевшая оказать определяющее воздействие и на развитие страны-завоевателя. Значительное число норм шариата при всем их своеобразии воспринималось уже тогда как общечеловеческие нормы, имевшие сходство с правом народов Европы. Следует отметить сходство земельных сервитутов, некоторых положений наследственного права, сложившихся в IX–X вв. в Бухаре и Хорезме, с аналогичными институтами римского права. Барон Торнау, крупный русский исламовед, обращал внимание на то, что «опыт управления мусульманскими народами подтвердил всю практическую важность ознакомления с системой их законоведения».

В 1917 г. произошла усеченная, в советской форме, европеизация узбекского права. После государственного переворота в Ташкенте была установлена советская власть и создана Туркестанская АССР. В результате советской правовой экспансии законодательство искусственно унифицировалось под общие стандарты и на территории республики стало действовать российское законодательство: Кодекс о гражданском состоянии, семье и опеке (1918 г.), Кодекс законов о труде (1922 г.), Гражданский кодекс (1922 г.), Земельный кодекс (1922 г.), Уголовный кодекс (1922 г.), Уголовно-процессуальный кодекс (1922 г.) РСФСР.

Мусульманское право функционировало как единственная правовая система до начала 1920 г., когда были свергнуты Бухарский эмират и Хивинское ханство. В семейно-бытовой сфере обыденное толкование и применение шариатских норм сохранялось в той или иной мере до 1928 г.

В период с 1919 по 1928 г., когда решалась судьба советской власти в регионе, по семейному праву допускалась деятельность казийских (шариатских) судов, признавались гражданские права и функции исламских законоведов, лояльно относившихся к советской власти. Сохранялись, правда, в очень ограниченном количестве, медресе, где продолжалась подготовка мусульманских правоведов. Еще в начале 30-х годов в Ташкенте, не говоря уже об отдаленных селах, люди обращались в неофициальном порядке к казням за решением семейных проблем, вопросов, касающихся раздела имущества на основе норм шариата. Вот тогда-то по политическим, идеологическим, социальным мотивам шариату и его хранителям, мусульманским факихам, был объявлен смертньгй бой.

Таким образом, в первые десять лет советской власти в Узбекистане мусульманское право сохраняло определенное влияние. Так, согласно Положению о, казийских судах, принятому правительством Туркестанской АССР 23 декабря 1922 г., действовали нормы шариата и адата, если таковые не противоречили «нормам революционного правосознания трудящихся масс». Другими словами, существовал дуализм правовой системы, т.е. параллельное действие, или «сосуществование», советского права и шариата. Несмотря на влияние законодательства о наследовании¹ в РСФСР, на практике казийские суды применяли нормы шариата и адата.

В 1924 г. была образована Узбекская ССР, которая просуществовала до сентября 1991 г. За этот период было принято три Конституции: в 1927, 1937 и 1978 гг.

В 20-х годах была осуществлена первая кодификация основных отраслей узбекского права на основе рецепции кодексов и законов

РСФСР. Были приняты: Уголовный кодекс (1926 г.), Гражданский кодекс (1927 г.), Уголовно-процессуальный кодекс (1927 г.), Земельно-водный кодекс (1929 г.), Кодекс законов о труде (1929 г.), Кодекс законов о браке, семье, опеке и записи актов гражданского состояния (1928 г.).

В 60-70-х годах осуществляется вторая кодификация всех отраслей права. Принимается 16 кодексов: Гражданский (1963 г.), Семей-но-брачный (1969 г.), Гражданско-процессуальный (1970 г.), Трудовой (1971 г.), Исправительно-трудовой (1970 г.), Водный (1972 г.) и др. Кроме того, были приняты многочисленные законы и подзаконные акты По отдельным отраслям права. Таким образом, в начале 90-х годов по своей форме узбекское право было писаной кодифицированной системой права.

Советская правовая система Узбекистана служила интересам командно-административной плановой экономики, игнорировала политический плюрализм, утверждала монополию одной партии и была сильно идеологизирована. Кроме того, законодательный орган республики лишь копировал союзные или российские законы, партийные и правительственные решения. Многие законы были по сути своей эклектичны, оторваны от реальных условий, а порой противоречили национальным особенностям и традициям, интересам республики, ущемляли ее суверенитет. В международно-правовом отношении Узбекистан был замкнут в рамках социалистического лагеря и фактически не имел свободных выходов в мировое сообщество, не выступал как равноправный субъект международного права.

Четвертый, современный период в развитии узбекского права начинается с сентября 1991 г., когда на политической карте мира появилось новое суверенное государство – Республика Узбекистан. Это период суверенного развития и нового возрождения узбекского права. За годы независимости был избран собственный путь правового обновления и прогресса. В этих целях были изучены опыт законотворчества многих стран мира и отечественные юридические традиции. Многие принимаемые законы предварительно прошли экспертизу в известных международных юридических организациях и у зарубежных специалистов.

В настоящее время сложилась целостная система государственно-правового регулирования процесса демократических преобразований и социально-экономических реформ в Узбекистане. Она органически сочетает в себе все ветви власти: президентскую форму правления, законодательную, исполнительную и судебную власть.

Быстрый рост законодательного массива – отличительная черта современной правовой системы Узбекистана. За восемь лет независимого правового развития в Узбекистане принято более 400 законов (конституционные и обычные), кодексов, других нормативных актов. Новое законодательство призвано служить юридической основой для укрепления государственного суверенитета, демократизации общества, перехода к социально ориентированной рыночной экономике, для развития экономических, торговых, культурных и дипломатических отношений с зарубежными государствами.

Право соединяет элементы общего, особенного и единичного и в этом смысле имеет как абстрактную, так и весьма конкретную, в частности национальную, природу. Право – явление общечеловеческой и национальной культуры, отражение тех или иных цивилизаций.

Современную правовую систему Узбекистана характеризует прежде всего ее принадлежность к романо-германской правовой семье. Формализованная, достаточно абстрактная законодательная норма преобладает здесь над другими юридическими источниками и имеет тенденцию к тому, чтобы подменить их полностью. Однако, как бы ни были близки системы источников права Узбекистана и стран Европейского континента, они значительно различаются по ряду параметров.

Современное узбекское право вполне может быть отнесено к романо-германской правовой семье по следующим основным параметрам:

1. Узбекистан – страна кодифицированного права. Основной ис точник права – законодательство, т.е. нормативные акты, издаваемые высшими органами государства. Основные отрасли узбекского права кодифицированы.

2. Строгая иерархия источников права. В целом система источ ников узбекского права включает: Конституцию, конституционные законы, обычные законы, указы Президента, постановления Каби нета Министров, нормативные правовые акты, издаваемые централь ными и местными органами власти и управления.

В отношении правовой системы, основанной на романо-германской традиции, особенно важным представляется наличие «классических» кодексов, т.е. кодексов, изданных по модели наполеоновских кодификаций. В последние годы принято более 10 кодексов, в том

числе такие классические кодексы, как Уголовный (1994 г.), Уголовно-процессуальный (1994 г.), Гражданский (ч. I, 1995 г., ч. II, 1996 г.), Гражданско-процессуальный (1997 г.).

3. Принцип верховенства закона – важнейший элемент иерархического построения системы источников права. При этом особое значение имеет принцип верховенства Конституции. Это означает: запрет всякой деятельности, в том числе законодательной, противоречащей Конституции; главенство конституционных норм по отношению к традиционным критериям, средствам толкования и применения закона; обязанность всех нормотворческих органов действовать в развитие конституционных норм; особый характер принятия Конституции и усложненный порядок конституционного пересмотра; особую охрану Конституции, другими словами, наличие конституционного контроля.

4. Основные принципы судебной организации и судопроизводства. Судебная власть осуществляется через Конституционный суд, Верховный суд и Высший хозяйственный суд, образующие единую судебную систему.

Впрочем, основные элементы романо-германской правовой семьи начали внедряться в узбекское право с момента колониального завоевания Россией Средней Азии и в период действия советского права. Однако в условиях как колониальной зависимости, так и сверхцентрализованной социалистической плановой экономики, основанной на исключительном господстве государственной собственности, и демократически неразвитой однопартийной политической системы основные правовые институты при внешнем сходстве с институтами права западных стран существенно отличались от них. Да и само право в целом играло значительно меньшую роль в жизни узбекского общества.

Провозглашение государственной независимости, курс на рыночную экономику, движение к политическому и идеологическому плюрализму открыли широкие возможности к сближению узбекского права с романо-германской правовой семьей не только по внешней форме, но и по содержанию. Это нашло свое отражение как в сфере публичного права, где постепенно утверждаются основные параметры правового государства – разделение властей, первостепенная роль института публичных свобод, конституционный контроль, судебная защита как универсальный способ защиты и др., так и в сфере частного права – признание многообразия форм собственности и первостепенного значения частной собственности, свободного предпринимательства, институтов рыночного права и др.

Благодаря новым тенденциям близость узбекского права к романо-германской правовой семье становится существенным фактором их сближения. Унификация в международно-правовых сферах – это не единственный, хотя и наиболее известный способ сближения национальных правовых систем. Для формирования общего правового пространства не меньшее, если не большее, значение имеет такой путь сближения этих систем, как расширение их общих черт, принципиальных установок, сходство правовых норм и соответственно судебной практики.

Вместе с тем узбекский законодатель не следовал по пути послевоенной романо-германской законодательной традиции, т.е. частных кодификаций. Тот факт, что западный законодатель не пошел на коренные реформы кодексов, а ограничился частичными их исправлениями, что в свою очередь не могло не нарушить их внутренней структуры, усиливает позиции тех ученых, которые считают кодификацию пройденным этапом правового развития и говорят о декодификации права. Так, следует отличать «классические» кодексы Наполеона от современных французских отраслевых кодексов (трудового, социального обеспечения, сельскохозяйственного, лесного, горного и т.д.), представляющих собой компиляцию правовых актов, обычаев и судебных решений.

Важно отметить, что вопрос о соотношении кодифицированной и некодифицированной частей правовой системы Узбекистана не должен рассматриваться по принципу «или-или». Узбекское право – это в основном кодифицированное право. Однако это не означает, что в нем не может быть некодифицированных отраслей. Все дело в соотношении. Исторически так: если в романо-германской правовой семье преобладает кодифицированное право, то в англо-американском общем праве – некодифицированное.

Становление национальной правовой системы Узбекистана подтверждает общую закономерность правового развития. Речь идет о том, что публичное право быстрее меняется в период политических революций, частное право – в ходе социальных революций. В первом случае особенно велика роль элиты и мыслителей, которые формируют правообразующие идеи.

Если после провозглашения государственной независимости быстрее развивались отрасли публичного права, то в настоящее время активнее складывается рыночнбе законодательство, относящееся к частному праву. Происходит кодификация в области публичного права в таких отраслях, как конституционное, административное, уголовное право, законодательство о судебной системе, о гражданском,

хозяйственном и уголовном судопроизводстве. -Публично-правовая отрасль законодательства непосредственно выражает экономическую политику государства и влияет на гражданско-правовые, трудовые отношения, отношения природопользования.

Правовое регулирование рыночных отношений в основе своей относится к сфере частного права. Новый Гражданский кодекс Узбекистана – основополагающий кодификационный акт частного права – регламентирует весь спектр имущественных отношений, включая в себя нормы о предпринимательской деятельности. Предпринимательское законодательство развивается как комплексный нормативный массив с учетом необходимости государственного регулирования, но с приоритетом частноправовых норм.

Из сферы классического гражданского права в Узбекистане выделились отрасли трудового и семейного права и соответствующие отрасли законодательства, приняты Трудовой и Семейный кодексы. Налоговые и бюджетные отношения регулируются финансовым правом.

Следует отметить, что в современных условиях расширяется сочетание частноправовых и публично-правовых подходов правового регулирования в различных отраслях узбекского права. Примером могут служить природоохранительное, а также земельное, водное законодательство. В то же время полностью утратило свое значение колхозное право.

В процессе правового регулирования социальной защиты населения в Узбекистане кодифицируется законодательство, относящееся к социальной сфере жизни общества. Обособилось пенсионное законодательство. К нему примыкает развивающаяся система компенсаций и льгот, предоставляемых нуждающимся слоям населения. В связи с этим можно усмотреть выделение законодательства о социальном обеспечении из состава трудового законодательства в самостоятельную отрасль.

Сильная социальная политика в Узбекистане предопределяет развитие социального права. В нем объединяются нормы и принципы правовой регламентации социального обеспечения и других сфер социальной защиты нуждающегося населения, а также специальное законодательство в области образования, здравоохранения, все более выходящее за рамки административного права. Они вправе занять место подотраслей социального права. Впрочем, регулирование в социальной сфере в форме социального права развивается в настоящее время в законодательстве Франции, Германии, Швеции и других стран Европы, сохраняя при этом связь с правом административным по аспектам государственного управления в соответствующих сферах.

Таким образом, в Узбекистане сложилась характерная для рома-но-германской правовой семьи система источников права, отраслей и многоотраслевого законодательства.

Еще в конце 80-х годов стала очевидной необходимость конституционной реформы. После провозглашения государственного суверенитета общество не могла удовлетворить советская Конституция, принятая в 1978 г., в рамках конституционной системы бывшего СССР. Не увенчалась успехом и попытка приспособить старую Конституцию к новым реалиям. Свыше 100 изменений и дополнений, внесенных в ее текст, лишили ее внутренней логики и породили многочисленные противоречия.

Конституционная реформа в Узбекистане была эволюционной и непрерывной. Еще в марте 1990 г. в период существования СССР Узбекистан первым из союзных республик ввел президентскую форму правления. Это было началом реорганизации и обновления политико-правовой системы в Узбекистане. В июне 1990 г. были приняты Декларация о суверенитете и Постановление Верховного Совета республики о создании Конституционной комиссии для разработки новой Конституции Узбекистана. В юридическом смысле эти акты были новыми, поскольку в теории и практике государственно-правового строительства Узбекистана они принимались и проводились впервые.

Новая Конституция 1992 г. стала «визитной карточкой» суверенного Узбекистана. Она воплощает в себе традиции многовековой собственной юридической истории и принципы мирового конституционного опыта. Если рассматривать новую узбекскую Конституцию в связи с мировым конституционным развитием, то можно сказать, что она последовательно вписывается в ряд конституций «второго поко-

ления», принятых в западноевропейских странах после окончания Второй мировой войны.

Мировой конституционный опыт был использован в Конституции Узбекистана через:

— принципы конституционного регулирования – права челове ка, приверженность нормам международного права, разделение влас тей, стабильность Конституции;

— отказ от идеологизации, т.е. Конституция не стремится навя зать обществу заранее предопределенный в соответствии с господ ствующей идеологией экономический строй;

— конституционные гарантии – верховенство Конституции, со здание Конституционного суда, особый порядок изменения Основ ного закона;

— президентскую республику как одну из форм прямого народо властия, ибо Конституция определяет правовое положение Прези дента как главы государства и исполнительной власти;

— конституционную технику, т.е. организацию текста в Преам буле и по разделам, главам и статьям, а также логику их расположения;

— юридизацию и краткость содержания, с тем чтобы не создавать излишнюю регламентацию, сковывающую реальную государствен ную жизнь; этой же задаче отвечает сведение к минимуму в Консти туции так называемых отсылочных норм на будущие законы.

Часто утверждают, что Конституция Узбекистана 1992 г. построена по французской модели. Это утверждение справедливо лишь отчасти. Разумеется, Конституция Узбекистана имеет свои особенности и отличается от французской Конституции. Достаточно вспомнить, что узбекский парламент в отличие от французского однопалатный. Однако если говорить о предусмотренной Конституцией Узбекистана 1992 г. форме правления, то здесь близость к французской модели очевидна. Узбекистан, как и Франция, – республика президентского типа, причем обе они отличны от президентской республики американского образца. Несомненная близость узбекской Конституции и французской модели обнаруживается: в процедуре избрания Президента, в объеме полномочий Президента как главы государства, в его роли в формировании и деятельности Правительства, в праве роспуска парламента в порядке, предусмотренном Конституцией.

В отличие от советских основных законов в новой Конституции Узбекистана нет засилья евроцентристского конституционного регулирования, но есть разумный учет норм гражданского общества, разделения властей, сдержек и противовесов власти, присущих демократическим конституциям стран Запада. И здесь же очевидно влияние

духовно-правовых традиций ислама, уммы (общины), конституционное понимание государства как большой семьи, где лидер ответствен за спокойствие, достоинство и благополучие ее членов.

Конституция Узбекистана 1992 г. – это творческое единство отечественных государственно-правовых, духовно-культурных потребностей в прогрессе и мирового опыта устойчивого конституционного саморазвития.

Критериями качества и эффективности Конституции Узбекистана являются:

— соответствие Конституции потребностям и перспективам раз вития демократического правового государства в Узбекистане. Здесь учтено единство потребностей переходного периода и перспектив на ращивания самостоятельного опыта узбекской государственности и права;

— самостоятельное творческое применение мирового конститу ционного опыта и учет всего богатства отечественных исторических и юридических традиций в конституционном правотворчестве Узбе кистана;

— высокий потенциал правоприменения Конституции;

— ведущая роль Конституции как источника действующего права и ориентира конституционного и текущего законодательства;

— значение Конституции в достижении стабильности в госу дарстве и обществе, т.е. ее плюралистические, консенсусные возмож ности;

— юридическая техника, смысловая целостность и системность Конституции, обеспечивающие ее содержательную непротиворечи вость;

— международно-правовой тезариус (общность понимания) ос новных терминов в Конституции, что облегчает ее включение в об щемировое правовое пространство.

Конституция Узбекистана 1992 г. – иерархически важнейший источник узбекского права. Она служит не только юридической базой принятия новых, основанных на ней нормативных правовых актов («внешнее» изменение правовой системы), но и критерием для решения вопроса о конституционности действующих правовых норм (изменение правовой системы «изнутри»).

Юридические свойства узбекской Конституции как центра правовой системы проявляются в следующем:

1. Конституционные нормы являются высшим материальным критерием узбекского права. Все что содержится в узбекском праве

и проявляется в нем, должно соответствовать конституционным нормам.

2. Н&пичие в тексте Конституции указания на основные принци пы правовой системы, которые сформулированы ,в разделе первом. Это: человек, его права и свободы как высшая ценность; народовлас тие, осуществляемое непосредственно (референдум) и через предста вительные органы; правовое государство, политический и идеологи ческий плюрализм; разделение властей; свобода экономической де ятельности и равноправие форм собственности; примат международ ного права. Никакие другие положения Конституции и отраслей права не могут противоречить этим принципам.

3. Конституционное определение системы источников права путем регулирования компетенции государственных органов. Здесь необходимо уточнить, что Конституция дифференцировала не все виды источников, а лишь писаные.

4. Сами конституционные нормы являются непосредственно дей ствующим правом. Цели и принципы Конституции имеют прямое действие, они непосредственно воспринимаются людьми и влияют на их поведение.

Частью правовой системы выступает современная система законодательства Узбекистана. Создание стабильной правовой системы, развивающейся эволюционным путем, является приоритетным в аспекте законодательного закрепления новых общественных отношений и социальных ценностей.

Создание новой законодательной системы осуществляется по нескольким важнейшим направлениям.

Первое направление – создание правовых основ государственного строительства. Развал бывшего СССР, обретение государственной независимости Узбекистаном выдвинули в число первоочередных задачи государственно-правового строительства. Прежде всего это утверждение принципов суверенитета, демократии, народовластия, прав человека, одним словом, создание правового государства и гражданского общества. Возникла необходимость формирования новых институтов государственной власти и их укрепления. Конечно, многие из этих задач возникали перед Узбекистаном и ранее, но после распада СССР их значимость и актуальность многократно возросли.

В рамках этого направления приняты конституционные законы «Об основах государственной независимости Республики Узбекистан» (1991 г.) и «Об Олий Мажлисе Республики Узбекистан» (1994 г.), законы о Кабинете Министров Республики Узбекистан (1993 г.), о судах (1993 г.), о Конституционном суде (1993 г.), о Высшем хозяйственном суде (1993 г.), законы о выборах в Олий Мажлис (1993, 1998–1999 гг.), о выборах Президента (1991, 1998 гг.), о референдуме (1991 г.), о Центральной избирательной комиссии (1998 г.), о прокуратуре (1992 г.), о нотариате (1996 г.), о государственной власти на местах (1993 г.), об органах самоуправления граждан (1993, 1999 гг.) и др.

Образован уникальный механизм самоуправления граждан, корнями уходящий в народные традиции и исторически сложившиеся общинные отношения, – махалля. Признано, что органом самоуправления, способствующим реализации гражданами их права на участие в управлении делами государства, объединяющим их для решения на своей территории социальных и хозяйственных задач, является сход граждан поселков, кишлаков, махаллей.

Второе направление – формирование системы рыночного законодательства, закладывающего основу для новых экономических отношений, и прежде всего отношений собственности и свободной предпринимательской деятельности. Правовое регулирование хозяйственной деятельности становится основной формой государственного воздействия на экономику. Переход к рыночной экономике потребовал принятия многочисленных законов и других нормативных правовых актов (указов Президента, постановлений Правительства и ведомственных актов). В них регламентируются вопросы собственности, правовое положение предприятий, порядок осуществления иностранных инвестиций, решаются другие вопросы предпринимательской деятельности.

Принят новый Гражданский кодекс – хартия рыночного права. К рыночным законам относятся: законы о собственности (1990 г.), о разгосударствлении и приватизации (1991 г.), о залоге (1992 г.), об аренде (1991 г.), о приватизации государственного жилищного фонда (1993 г.), о предприятиях (1991 г.), о кооперации (1991 г.), о сельскохозяйственном кооперативе «ширкате» (1998 г.), о дехканском хозяйстве (1998 г.), о фермерском хозяйстве (1998 г.), о хозяйственных обществах и товариществах (1992 г.), о банках и банковской деятельности (1996 г.), о денежной системе (1994 г.), о валютном регулировании (1993 г.), о предпринимательстве (1991 г.), о страховании (1993 г.), о биржах и биржевой деятельности (1992 г.), о ценных бумагах и фондовой бирже (1993 г.), об аудиторской деятельности

(1992 г.), о конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках (1996 г.), об ограничении монополистической деятельности (1994 г.), об акционерных обществах и защите прав акционеров (1996 г.), о механизме функционирования рынка ценных бумаг (1996 г.), о палатах товаропроизводителей и предпринимателей (1997 г.), Земельный кодекс (1998 г.), Налоговый кодекс (1997 г.) и др.

Гарантируя равенство всех форм собственности, свободу экономической деятельности, свободное перемещение товаров и капиталов, рыночное законодательство открывает широкие возможности для свободного развития гражданского общества, формирования новой, рыночной, возможно смешанной, но во всяком случае более рациональной, чем прежняя, экономической структуры общества.

Третье направление – создание законодательства, обеспечивающего конституционные и юридические права человека, социальные гарантии и социальную поддержку населения. Приняты законы, регламентирующие и гарантирующие права и свободы человека, общественных организаций, свободу совести и вероисповедания, средств массовой информации.

Складывается система социального законодательства. Принятые Трудовой кодекс (1995 г.), Семейный кодекс (1998 г.), законы о занятости (1992 г.), об охране труда (1993 г.), о социальной защите инвалидов (1991 г.), о государственном пенсионном обеспечении граждан (1993 г.), об основах государственной молодежной политики (1991 г.), об охране здоровья граждан (1996 г.), о качестве и безопасности пищевой продукции (1997 г.), о дополнительных льготах женщинам (1999 г.) защищают интересы наиболее нуждающихся слоев населения в сложных условиях перехода к рынку.

Не менее важным, чем рассмотренные, является четвертое направление законотворчества. Не уделяя внимания нравственному здоровью общества, духовному развитию его членов, повышению их правовой культуры, не удастся успешно разрешить и те практические задачи, которые определяют перспективы развития Узбекистана, т.е. необходимо законодательство, направленное на сохранение национальной самобытности, языка, образования и культурного наследия.

Узбекистан присоединился к основополагающим документам ЮНЕСКО, таким, как Гаагская конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта (1954 г.), Конвенции об охране всемирного культурного и природного наследия (1972 г.), Конвенция о мерах, направленных на запрещение и предупреждение незаконного ввоза, вывоза и передачи права собственности на культурные ценности (1970 г.).

Законы о флаге (1991 г.), гербе (1992 г.) и гимне (1992 г.) демонстрируют всему миру нормы чести, гордость, историческую память и устремления народов Узбекистана. Важное значение для духовного возрождения имеют законы о государственном языке (1989, 1995 гг.) и гражданстве (1992 г.). Реализуются законы об образовании (1997 г.), об охране природы (1992 г.), об авторском праве и смежных правах (1996 г.), об учреждении почетных званий (1996 г.), об особо охраняемых территориях (1993 г.), о вывозе и ввозе культурных ценностей (1998 г.). Духовно-культурное законодательство направлено на сохра нение ценностей для народа, для его духа, утверждение самосознания жизнелюбия, на укрепление патриотизма. Именно этим духом и силь но любое государство.

Пятое направление – создание правовых основ, определяющий Узбекистан как равноправного субъекта международных отношений, – одно из новых и практически неизведанных .направлений законотворческой деятельности. В условиях тоталитарной унитарной системы де-факто Узбекистан был лишен возможности прямого выхода на международную арену, не имел своих внешнеполитических и внешнеэкономических государственных институтов и не обладал своим законодательством.

, Ратификация Узбекистаном основных международных пактов и соглашений открыла новую страницу в истории развития внешних связей страны. Основополагающими в сфере внешнеполитической деятельности являются законы о порядке назначения и отзыва глав дипломатических представительств (1992 г.) и об установке дипломатических классов и рангов для дипломатических работников (1992 г.), о международных договорах (1996 г.), о принципах внешнеполитической деятельности (1997 г.), Консульский устав (1996 г.).

Во внешнеэкономической сфере важное значение имело принятие законов, направленных на создание юридических основ привлечения иностранных инвестиций в экономику республики, расширение внешнеэкономической деятельности. Законы о гарантиях и мерах защиты прав иностранных инвесторов (1998 г.), об инвестиционной деятельности (1998 г.), о внешнеэкономической деятельности (1992 г.) направлены на создание нормального юридического «инвестиционного климата» для иностранных инвесторов. Инвестиционные законы Узбекистана, как и двусторонние соглашения о гарантиях и защите иностранных инвестиций и многосторонние конвенции (Вашингтонские конвенции о разрешении инвестиционных споров 1965 г. и Сеульская конвенция о страховании инвестиций 1985 г.), содержат нормы публичного права, определяющие статус иностранной частной

собственности, правовой режим иностранных инвестиций, гарантии иностранных инвестиций от «политических» рисков (национализация, налогообложение, экспортные и импортные пошлины, перевод капиталов и прибылей и т.д.), условия юридической защиты законных прав и интересов иностранных инвесторов. Конкретные частные международные инвестиционные отношения регулируются нормами гражданского законодательства, т.е. частным правом.

Таким образом, современное законодательство Узбекистана создает правовую основу переходного периода, процесса юридической смены изживших себя общественно-политического строя и экономических отношений, утверждения новых, демократических норм и социально-правовых гарантий. Разумеется, уровень развитости и качество законодательной системы определяются не количеством принятых законов, а исполнением этих законов на всех уровнях, ибо правовые нормы живут и действуют только тогда, когда они живут в человеке и действуют через него, отражают исторические традиции, обычаи, духовно-нравственные нормы.

Постепенно трансформируется правовая идеология, идет поиск наиболее действенных форм правового регулирования, тесной увязки законотворческой практики и организации правоприменительного процесса с экономическими и политическими реформами.

Правовые ценности и идеалы современного демократического государства, закрепленные в Конституции Узбекистана, а также более тесная интеграция его правовой системы с международным правом обязывают использовать позитивный международный и зарубежный юридический опыт в формировании единой системы узбекского законодательства.

Правовую систему любого государства нельзя рассматривать вне связи с другими национальными правовыми системами и с международным правом. Такой «правовой треугольник» служит общим правовым пространством, на котором взаимодействуют, сталкиваются, сосуществуют разные нормативные правовые массивы. Причем в этой взаимосвязи есть немало устойчивого и закономерного, противоречивого и случайного. В основе лежат общие интегративные процессы, укрепляющееся сотрудничество государств в экономической, социальной, культурной и иных сферах.

Конституция Узбекистана 1992 г., отведя международному праву важное место в правовой системе (ст. 17), обусловила тесное соприкосновение Конституционного суда Республики Узбекистан с международным правом. Речь идет о том, что, согласно ст. 109 Конституции Узбекистана, Конституционный суд страны определяет соответствие Конституции межгосударственных договоров. Общепризнанные принципы и нормы международного права в практике Конституционного суда выступают как важные критерии конституционности оспариваемых в Суде законов и иных нормативных правовых актов, подпадающих под его юрисдикцию.

В современный период, когда ведется интенсивная работа по совершенствованию узбекского законодательства, требуется использование методов как внутригосударственного, так и международно-правового регулирования. Сегодня практически любая отрасль законодательства связана с международными договорами. В государственном праве это конституционные основы внешней политики, компетенция высших органов государственной власти в сфере международных отношений, регламентация гражданства, прав и свобод личности. В гражданском и семейном праве, гражданском процессе это как традиционные вопросы международного частного права, вопросы оказания правовой помощи по гражданским и семейным делам, так и получившие особую актуальность вопросы совершенствования внешнеэкономических связей, в уголовном праве и уголовном процессе – многоплановые аспекты сотрудничества в борьбе с преступностью, оказания правовой помощи по уголовным делам.

Конституция Узбекистана 1992 г. восприняла комплекс принципов и норм международного права из Устава ООН, Всеобщей Декларации прав человека 1948 г. и из других международных пактов по правам человека, из Хельсинкского Заключительного акта, Парижской и Мадридской хартий. Такой подход особенно ярко выражен не только в гл. IV «Внешняя политика» Конституции, но и в ее Преамбуле, разделе втором «Основные права, свободы и обязанности человека и гражданина» и разделе третьем «Общество и личность», в гл. ХХШ «Избирательная система», гл. XXII «Судебная власть Республики Узбекистан», гл. XXVI «Оборона и безопасность».

Впервые в истории узбекского права в Конституции Узбекистана провозглашен приоритет общепризнанных норм международного права над внутригосударственными. Это полностью соответствует обшей тенденции решения вопроса о соотношении внутригосударственного и международного права, отражающей возросшую роль последнего во второй половине XX в.

Литература

1. Батлер У.Э. Законодательство Узбекистана. Ташкент, 1994.

2. Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988.

3. Комментарии к Конституции Республики Узбекистан. Ташкент, 1997.

4. Конституционное право Республики Узбекистан: (Сб. нормат. актов) / Сост. А.Х. Саидов. Ташкент, 1995. Т. I. II.

5. Муминов А.К. Мавераннахрская школа фикха IX–XIII вв. // Общест венные науки в Узбекистане. 1990. № 10.

6. Права человека: Единство общечеловеческого и национального: (Сб. международных договоров и законов Республики Узбекистан) / Сост. А.Х. Саидов. Ташкент, 1995. Т. I, П.

7. Саидов А. Исламское правовое наследие Узбекистана: история и со временность. Ташкент, 1998.

8. Саидов А., Тошкулов Ж. История государства и права Узбекистана. Таш кент, 1995 (на узб. яз.).

9. Саидов А., Уманский Я., Арапов А. Светский путь в духе исламской культуры: Размышления. Ташкент, 1995.

10. Саидов А.Х. Мировой конституционный опыт и концептуальные ори ентиры Конституции Республики Узбекистан. Ташкент, 1992.

11. Таджиханов У.Т. Закон. Человек. Государство. Ташкент, 1997.

12. Таджиханов У.Т. Конституция суверенного Узбекистана. Ташкент, 1996.

13. Таджиханов У.Т., Саидов А.Х. Теория правовой культуры: в 2 т. Таш кент, 1998.

14. Торнау Н.Е. Особенности мусульманского права. СПб., 1892.

15. Уложение Темура. Ташкент, 1996.

16. Уразаев Ш.З. Конституция независимого Узбекистана. Ташкент, 1993.

17. Butler W.E. On Uzbekistan and the Uzbekistan. Legal Texts. The Hague; London; Boston, 1999.

’18. History of Civilisation of Central Asia. Vol. I: The Dawn of Civilisation earlist Times to 700 B.C. P., 1992; Vol. II: The Development of Sedentary and Nomadic Civilisations: 700 B.C. to A.D. 250. P., 1993; Vol. Ill: The Crossroads of Civilisations: A.D. 250 to 750. P., 1996.

19. Journee Juridiques Franco-Russo-Ouzbeks (Tashkent, 5–12 juin 1992) // Journee de la Societe de legislation comparee. Annee 1992. P., 1993.

20. Losano M. I grandi sistemi giuridici. Introduzione ai diritti europei ed ex- traeuropei. Torino, 1978.

21. SaidovA. Le Droit compare et le droit ouzbek // Rev. intern, droit compare. 1996. No 2.

22. Saidov A. Le droit ouzbek. Tashkent, 1998.

23. Saidov A. Le systeme juridique de l’Ouzbekistan: Histoire et droit contem- porain // Rev. intern, droit compare. 1995. No 4.

24. Saidov A. The Legal System of Uzbekistan. Tashkent, 1997.

25. The first Uzbek-Euro-American Symposium on International Law and Business. Tashkent, 1992.

26. Uzbekistan legal Texts. The Foundations of Civic Accord and a Market Economy / Ed. by W.E. Butler. The Hague; London; Boston, 1999.

Целью познания не является поиск единой формулы, определяющей Вселенную… Безумная мечта познания – гомогенизировать Вселенную… Это –желание увидеть за многообразием и множественностью нечто единое, однородное, но это нечто, в конечном счете, есть ничто, о чем хорошо знает индийская философия… нельзя относить к видимости разнородное, множественное, изменчивое, временное, а к реальности – только единое, вечное, существенное. Это ложное виденье. Истинно и то, и другое одновременно.

Э. Морен, французский ученый

Заключение

Современное правовое развитие вплотную приближается к XXI столетию. Невольно возникают вопросы: «Что дал XX век в развитии права вообще и сравнительного правоведения в частности?», «Решение каких проблем должно быть в центре внимания основных правовых систем современности в XXI в.?», «Какими будут ведущие тенденции в развитии правовой юридической карты мира?»

Чтобы ответить на эти и множество других вопросов, необходимо выделить приоритетные направления эволюции основных мировых систем на рубеже тысячелетий.

В современном мире нет универсальных, могущих быть рекомендованными для любой страны, моделей правового развития. Общепризнано многообразие форм и способов правовой эволюции, опирающейся на исторические традиции, уникальность и самобытность различных правовых систем, культур и цивилизаций.

Как свидетельствует мировой опыт, обретение суверенной государственности и формирование новой правовой системы нигде не происходили, легко и просто. Каждая страна, добившаяся независимости, искала свой правовой путь развития, вырабатывала свою правовую модель построения нового общества. Это предопределялось системой ценностей и целевой ориентацией, национальными традициями и историческими условиями, социально-экономической и политической средой, сложившимся укладом жизни и мировоззрением

людей, включая религиозные верования, психологию и нормы поведения.

В мире существуют различные варианты правового развития. Пример тому – романо-германская, англосаксонская, мусульманская, индусская, африканская, китайско-конфуцианская и другие модели.

Развитие права в рамках национальной государственности по-прехшему остается одной из важнейших закономерностей правовой эволюции. В связи с этим становление и развитие новых правовых систем дают возможность для изучения и познания одного из вариантов национального правового развития. Проблема обновления правовых систем не только непосредственно связана со сложившейся на данный момент правовой ситуацией в стране, но должна быть осмыслена и в историческом контексте. Невозможно представить себе современное право в отрыве от многовековой истории.

Правовые системы никогда не бывают статичными, они постоянно изменяются. Юридический динамизм – всеобщая закономерность права. Правовая динамика является непреложным фактом.

Право – это продукт общества. Оно – необходимое условие обеспечения прав и свобод человека. В XXI в., несмотря на глубокие перемены в нашем образе жизни, право пойдет за нами так далеко, насколько хватает взгляда, – оно необходимый атрибут человечества.

В процессе развития современного права значительная роль принадлежит юридической науке, которая призвана, во-первых, способствовать преодолению сложившихся идеологических стереотипов и, во-вторых, теоретически проанализировать и обосновать возможные направления эволюции национальных правовых систем. Особенно большая нагрузка ложится при этом на сравнительное правоведение.

Современное правоведение находится на пути преодоления одностороннего понимания и измерения права. Все чаще используется многоаспектный подход к праву в широком историко-культурологическом и религиозно-нравственном плане, соответствующий традициям отечественной политико-правовой мысли.

Осмысление исторического правового опыта развития современного общества свидетельствует о необходимости сохранения всего прогрессивного, добытого в ходе многовековой истории человечества, сбережения наработанных им ценностей. Одной из таких ценностей являются и некоторые институты и нормы права.

Принципиальное значение для анализа новых национальных правовых систем имеет оценка распространенности досоциалистических форм социального регулирования. Однако распространенность феодальных пережитков, роль различных форм правового регулирования

в современной ценностно-нормативной организации не следует преувеличивать. В настоящее время элементы традиционализма в большей степени присутствуют на уровне обыденного правосознания, но отсутствуют в нормативном звене правовой системы и правореализации. Сейчас для мирового сообщества характерно развитие социальных ценностей в праве, усиление роли права в жизни общества, актуализируется понимание регулятивной ценности права, постепенно уходит в прошлое нигилистическое отношение к нему.

Одной из главных особенностей правового развития на пороге XXI в. является почти полное исчезновение с юридической карты мира социалистического типа права. Ведущая тенденция развития права в постсоциалистических странах – далеко идущее сближение с буржуазным типом права. Это обстоятельство не только ломает признанные классификации правовых систем современности, прежде всего классификацию известного французского компаративиста Р. Давида. Оно требует также изучения нового, постсоциалистического права в ракурсе сравнительного правоведения.

Изучение основных правовых систем современности в XXI в. в условиях глобализации экономики и права, роста международных экономических, политических, гуманитарных и юридических контактов становится необходимой составной частью юридического образования.

В современной мировой юридической науке стала общепризнанной новая научная и учебная дисциплина – сравнительное правоведение, изучающее и сопоставляющее основные национальные и региональные правовые системы, аккумулирующее мировой юридический опыт. Этот опыт – необходимый и плодотворный компонент изучения и совершенствования национального законодательства, его более глубокого понимания, повышения квалификации юристов, их интеллектуального стимулирования.

Анализ зарубежных правовых систем позволяет рассматривать собственный национальный опыт в аспекте международного и иностранного юридического опыта. Изучая иностранные правовые системы, часто приходится испытывать культурный шок, когда выясняется, что определенная проблема решена в другой стране совершенно иначе. И это заставляет еще раз проанализировать и оценить данную проблему своего национального права, но теперь уже под иным углом зрения, в новом аспекте, с большим пониманием сути проблемы.

Одна из важнейших задач современного сравнительного правоведения заключается в том, чтобы сопоставить развитие национальной правовой системы с мировыми юридическими тенденциями и

на этой основе выявить, в какой мере национальная правовая система синхронизирована с этими тенденциями, опережает ли она мировое правовое развитие, либо отстает от него, либо движется в ином, противоположном направлении.

Мировой опыт свидетельствует о национальном своеобразии и неповторимости национального права различных государств. Каждая национальная правовая система является продуктом исторического развития конкретной страны и отражает особенности ее истории, экономики, политической системы, культурные и местные традиции, климатические и природные условия, стереотипы массового сознания населения, национальный менталитет народа. Все это во многих случаях создает серьезные препятствия для имплементации норм и институтов права одной страны в правовую систему другой страны. Поэтому при изучении и использовании зарубежного юридического опыта необходимо в полной мере учитывать социально-экономические, политические и духовно-культурные аспекты, возможности и пределы заимствования иностранных норм, правовых институтов.

Вот почему в этой области недопустимы дилетантизм, крайности, односторонний, поверхностный подход. Чтобы избежать этого, необходимо прежде всего знание зарубежного права, его конкретики, наиболее общих тенденций его развития. Одна из них – тенденция к сближению и единообразию в правовом регулировании общественных отношений в региональном и мировом масштабах. Эта тенденция вызвана объективно происходящим процессом глобализации мировой экономики и интеграции политических процессов, унифицирующим воздействием на все страны международно-правового регулирования общественных отношений, прежде всего международных договоров и конвенций таких международных организаций, как ООН, ее специализированные учреждения (МОТ, ЮНЕСКО, ВОЗ, ВОИС, и др.), Совет Европы, Европейский Союз и др., а также участившимися случаями экстерриториального применения норм международного права в области прав человека.

Одной из основных тенденций развития современного права является его интернационализация. Интернационализация – это усиление влияния международного и зарубежного фактора на развитие национальных правовых систем. Интернационализация современного права выступает как юридическое отражение интеграционных процессов, усиления взаимосвязи и взаимозависимости между различными странами на пороге XXI в. Объективными же причинами этой тенденции развития современного права являются углубление международного разделения труда, развитие международных экономичес-

ких, научных, культурных связей, а также региональные интеграционные процессы.

Интернационализация права в XXI в. будет проявляться в следующем.

Во-первых, в расширении и усилении воздействия международного права на национальные правовые системы.

Во-вторых, в интенсивном развитии национального правового регулирования общественных отношений с иностранным элементом, законодательства о международном частном праве.

В-третьих, в унификации различных отраслей права, в особенности частноправового характера.

В-четвертых, в сближении не только нормативного содержания национального права различных стран, но и систем источников права, используемого юридического понятийно-категориального аппарата.

В-пятых, в увеличении числа норм международного права, касающихся торгово-экономических отношений между государствами, что ведет к формированию международного экономического права, и в появлении новых форм и способов воздействия международного права на национальные правовые системы.

Особенностью международно-правовых норм является то, что они не могут быть реализованы только на уровне межгосударственных отношений. Их цели достигаются лишь с использованием механизма национального права, другими словами, требуется их имплементация в качестве норм национальной правовой системы. Это достигается с помощью процесса трансформации международно-правовых норм во внутригосударственные.

Трансформация осуществляется различными способами, в том числе посредством ратификации и официального опубликования соответствующего международного договора (Франция) либо посредством издания специального нормативного правового акта (Великобритания, Канада). Будучи включенными в национальное право, нормы международных договоров тем не менее сохраняют специфику своего происхождения. Конституции многих государств мира закрепляют принцип верховенства надлежащим образом ратифицированного или одобренного международного договора над национальным законом (например, ст. 55 Конституции Франции 1958 г.).

В настоящее время государства являются участниками многих международных конвенций и договоров, которые регламентируют экономические, политические, научные, культурные, правовые отношения. Во исполнение таких международных конвенций и договоров вносятся изменения в национальное право.

Усиливающееся воздействие на национальные правовые системы оказывают решения международных экономических и финансовых, а также региональных организаций, в особенности Европейского Союза, Совета Европы, ОБСЕ.

Интернационализация экономической жизни вызывает необходимость в унификации правового регулирования общественных отношений в сфере экономики, и прежде всего тех ее областей, которые непосредственно связаны с международным сотрудничеством.

Под унификацией обычно понимается процесс выработки единообразных норм правового регулирования определенных общественных отношений. Иногда под унификацией подразумевается сама единообразная регламентация определенных общественных отношений. В настоящее время унификация распространяется на широкий круг экономических отношений.

На пороге XXI столетия ощущается настоятельная необходимость расширения нормативного арсенала международных организаций, включения в него модельных законов. Дело в том, что вследствие появления новых технологий, маргинализации стран и народов из-за неравномерности развития необходим поиск адекватных решений, которые могли бы быть восприняты государствами – членами международных организаций. Как показывает международный опыт, сближение национальных законодательств через конвенционные механизмы – долгий и трудный процесс. Такие международные и региональные организации, как ООН, ЮНЕСКО, Совет Европы и др., могли бы стать своеобразными центрами концентрации и анализа международного юридического опыта в сферах своей компетенции, а также выработки научно обоснованных моделей законодательного регулирования. Созданные всемирно признанными специалистами модельные рамочные законы могли бы очень пригодиться странам, не имеющим соответствующих законов или желающим их модернизировать. По сравнению с конвенциями такие модели, синтезирующие лучшие формулы современной юридической мысли, имели бы куда большую вероятность быть выработанными и согласованными. По сравнению с рекомендациями модельные законы, подкрепленные непререкаемым авторитетом международных организаций, могли бы рассчитывать на большую эффективность, поскольку они сократили бы путь от идеи к закону, кроме того, послужили бы основой гармонизации общемирового правового пространства.

В целом привнесение в национальное право консолидированного мирового юридического опыта, каковым, по-видимому, является

международное право, становится ведущей тенденцией правового развития.

Сближение и взаимодействие основных правовых систем современности – явление глобальное, характерное для развития права в XXI в. Это особенно заметно на региональном уровне, когда экономические, геополитические и культурные процессы объединяют крупные страны. Утверждение приоритета международного права также ведет к тому, что в национальных правовых системах увеличивается число единообразных стандартов.

Вместе с тем сближение и тесное взаимодействие правовых систем отнюдь не означает потерю самобытности, особенностей, традиций, свойственных каждой из них в отдельности. Об этом свидетельствуют национальные правовые системы государств – членов Европейского Союза. Однако ссылки на «самобытность», «традиции», «особый путь» не могут оправдать такого состояния права страны, когда оно оказывается ниже основных мировых юридических стандартов, достигнутых человечеством к XXI в.

«Наука права – универсальна. Сравнительное право – один из элементов такого универсализма, особенно важного в наше время, оно играет, и призвано играть, первостепенную роль в изучении и прогрессе права», – писал Р. Давид.

Особое значение сравнительного правоведения в XXI в. заключается в том, что оно призвано содействовать достижению глобального консенсуса относительно универсальной ценности права. Французский философ эпохи Просвещения Гельвеции сказал: «Новая идея появляется в результате сравнения двух вещей, которые еще не сравнивали». Это хороший эпиграф к изучению основных правовых систем современности и ко всему сравнительному правоведению.

Приложения

Понятие европейского права.

Становление и основные этапы развития европейского права.

Источники европейского права.

Основные документы Европейского Союза. Маастрихтский и Амстердамский договоры.

Право Совета Европы. Основные документы Совета Европы.

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г.

Европейское правовое пространство и сравнительное правоведение.

Перспективы развития европейского права.

Особенная часть Основные правовые системы современности

Раздел первый Романо-германская правовая семья

Тема 8. Общая характеристика романо-германской правовой семьи

Социально-экономические, исторические и культурные предпосылки возникновения романо-германской правовой семьи.

География распространения романо-германских правовых систем.

Структура и источники права романо-германской правовой семьи.

Общее и особенное в правовых системах стран романо-германской правовой семьи.

Французское право – модель французской правовой группы.

Право ФРГ – модель германской правовой группы.

Тема 9. Правовые системы Скандинавских стран

Основания выделения правовых систем Скандинавских стран в самостоятельную правовую семью.

Историческое развитие правовых систем Скандинавских стран.

Унификация и гармонизация законодательства Скандинавских стран.

Особенности правовых систем Скандинавских стран.

Система источников права.

Тема 10. Правовые системы стран Латинской Америки

Формирование правовых систем стран Латинской Америки.

Роль рецепции права в развитии правовых систем на примере стран Латинской Америки.

Исторически сложившееся доминирование романо-германской модели.

Сочетание в правовых системах латиноамериканских стран рецепции и модернизации права.

Особенности правовых систем стран Латинской Америки.

Возрастающее влияние права США во второй половине XX в.

Тенденции к сближению правовых систем стран романо-германской и англосаксонской правовых семей.

Тема 11. Правовая система Японии

Становление правовой системы Японии. Особенности японского правопонимания.

Рецепция европейского континентального права в Японии.

Вестернизация японского права.

Взаимодействие в Японии традиционных норм поведения и воспринятого западного права.

Возрастающее влияние американского права на японскую правовую систему.

Современное японское право. «Живое право».

Раздел второй Социалистическая правовая семья

Тема 12. Социалистическое право как особый исторический тип права

Возникновение и общая характеристика социалистического права.

Особенности формирования социалистических правовых систем в различных странах.

Источники и основные отрасли социалистического права.

Социалистическое право в федеративном и унитарном государстве.

Классификация социалистических правовых систем.

Советская правовая система.

Особенности правовых систем европейских социалистических стран.

Особенности правовых систем социалистических государств Азии.

Правовая система Кубы.

Перспективы развития социалистического права.

Раздел третий Правовая семья общего права

Тема 13. Правовая система Англии

Особенности формирования английского общего права и системы его источников.

География распространения английского общего права.

Источники и система права в странах англо-американской правовой семьи.

Значение и место общего права в правовой системе.

Судебный прецедент.

Соотношение законодательства и судебного правотворчества.

Судебные доктрины и концепция норм права.

Своеобразие основных правовых институтов и отраслей права.

Основные тенденции в развитии современного английского права.

Возрастание роли статутного права (законодательства). Рост делегированного законодательства. Реформа права.

Правовые системы Шотландии: особенности исторического развития и системы источников права.

Тема 14. Правовая система США

Формирование и особенности правовой системы США.

Федеральное право и право штатов.

Особенности общего права США.

Кодификация и систематизация законодательства США.

Судебный контроль.

Источники американского права.

Современные тенденции развития американского права.

Тема 15. Правовые системы стран Британского Содружества

Английское общее право – историческая основа правовых систем Британского Содружества.

Классификация национальных правовых систем стран Британского Содружества.

Прецедентное право и общее правовое наследие стран Британского Содружества.

Особенности правовых систем Канады, Австралии и Новой Зеландии:

Соотношение английского права и местного обычного права. Источники права. Судебная система.

Раздел четвертый Религиозные и традиционные правовые семьи

Международная ассоциация юридических наук – МАЮН – основана в 1955 г. в Париже под эгидой ЮНЕСКО, имеет консультативный статус «В» и назначает одного члена в Международный совет социальных наук. Ассоциация расположена в Париже в штаб-квартире ЮНЕСКО.

МАЮН ставит своей целью содействовать развитию юридических наук путем сравнительного изучения существующих национальных правовых систем, активизации научных контактов и обмена информацией между учеными разных стран, оказания помощи национальным научным организациям, изучающим иностранное право.

Членами Ассоциации являются национальные комитеты, создаваемые в разных странах. В настоящее время в состав МАЮН входят национальные комитеты более 50 стран. Национальные комитеты – члены МАЮН имеются во многих странах мира. Национальный комитет является свободным в выборе названия. Он платит ежегодный членский взнос, сам устанавливая его сумму, которая не может быть менее 150 долл. США.

В случае неуплаты членского взноса в течение предшествующих трех лет Международный комитет сравнительного права может принять решение об исключении национального комитета из членства в Ассоциации.

Ассоциированными членами МАЮН являются:

Международный институт по унификации частного права;

Институт европейского права;

Международная ассоциация уголовного права;

Международное общество трудового права и социального обеспечения;

Международная ассоциация юридических библиотек.

Ассоциированные члены имеют доступ ко всей информации, касающейся деятельности Ассоциации. Они могут вносить предложения относительно этой деятельности.

Индивидуального членства в МАЮН нет.

Деятельность МАЮН координируется Советом Ассоциации, который состоит из представителей, персонально назначаемых каждым национальным комитетом. Совет в свою очередь избирает Исполком, носящий название Международного комитета сравнительного права.

Страна не может быть представлена в МАЮН более чем одним ученым. Кроме того, избранные лица должны по возможности представлять все основные правовые семьи современности. Если это не обеспечено в результате выборов, Международный комитет сравнительного права вправе кооптировать в свой состав квалифицированным большинством голосов еще двух ученых. Исполком избирает на срок в два года Президента и двух вице-президентов.

МАЮН проведено более 50 международных симпозиумов и «круглых столов» по актуальным проблемам юридической пауки.

Большая часть научных мероприятий МАЮН была посвящена актуальным проблемам правоведения, обсуждение которых способствовало развитию международного научного сотрудничества. В связи с этим могут быть отмечены следующие коллоквиумы: «Концепция законности в странах Запада» (Чикаго, 1957 г.), «Концепция законности в социалистических странах» (Варшава, 1957 г.), «Сравнение юридических институтов и особенно договора и собственности в странах с различной экономической и социальной структурой» (Тревия, 1961 г.), «Возможный вклад сравнительно-правовых исследований в обеспечение лучшего взаимопонимания между народами» (Рим, 1963 г.), «Федерализм и правовые системы» (Москва, 1970 г.), «Человек, право и окружающая среда» (Брюссель, 1972 г.), «Правовые проблемы окружающей среды» (Лондон, 1975 г.). Предметом ряда коллоквиумов явились правовые вопросы международной торговли. Изучению права развивающихся стран были посвящены коллоквиумы 1966 г. «Юристы в развивающихся странах» (Понт-Муссон) и 1978 г. «Роль обычая в правовых системах развивающихся стран» (Дакар). Тема «Сравнительное правоведение и международное право» обсуждалась в Париже в 1983 г.

В сентябре 1969 г. в Будапеште состоялось заседание «круглого стола» по проблемам сравнительного правоведения, организованное Институтом государства и права АН ВНР в рамках деятельности МАЮН. На повестке дня стояли три вопроса: о различных концепциях в понимании сравнительного правоведения, о функциях сравнительного правоведения в современном обществе и о сравнительном правоведении в преподавании. В рамках проходившего в сентябре 1970 г. в Москве годичного собрания МАЮН была проведена конференция «круглого стола» по теме «Федерализм и развитие системы права». Участники «круглого стола» обсудили вопрос о понятии и целях федерализма, о соотношении компетенции федерации и ее членов, проблемы решения коллизии законов федерации и ее членов.

Отказ МАЮН от организации международных конгрессов в значительной мере объясняется тем, что в роли инициатора всемирных научных форумов, охватывающих проблематику, определяемую научными интересами МАЮН, выступает Международная академия сравнительного права, тесно сотрудничающая с МАЮН.

Деятельность МАЮН состоит в следующем:

1. Подготовка и издание юридических библиографических спра вочников по отдельным странам, а также отдельных статей и моно графий.

2. Издание отдельных работ по иностранному праву по таким темам, как источники права, институты, а также переводы наиболее важных работ.

3. Издание информационных бюллетеней.

4. Подготовка и издание международной энциклопедии сравни тельного права. Официально цель издания энциклопедии – создать стимул для развития сравнительно-правовых исследований, а также дать источник информации для законодателей различных стран в про цессе выработки проектов национальных законодательных актов и унификации права.

В середине 90-х годов завершено издание 17-томной энциклопедии. В работе над ней приняли участие около 330 специалистов. МАЮН выпущен ряд библиографических изданий юридической литературы.

Большое количество исследований с последующими публикациями и представлением докладов готовится МАЮН по поручению ЮНЕСКО. К ним относятся исследования по таким вопросам, как:

— преподавание права в разных странах мира;

— конституции стран, недавно получивших независимость;

— способы выполнения государствами международных обяза тельств;

— основные аспекты аграрных реформ;

— суверенитет и международное сотрудничество;

— нормы национального права, регламентирующие мирное при менение атомной энергии;

— правовые средства борьбы с расовой дискриминацией;

– проблемы семейного права африканских стран и др. Официальные языки МАЮН – английский и французский.

Международная академия сравнительного права – МАСП – учреждена в 1924 г. в Гааге. Ее цель – изучение права на сравнительной основе в исторической перспективе и совершенствование законодательства различных стран.

Членами Академии являются крупные специалисты в области сравнительного правоведения многих стран мира.

Число действительных членов лимитировано цифрой 50 человек, однако может быть увеличено еще на 10 по решению Исполкома МАСП.

В составе МАСП в настоящее время 50 действительных членов, более 70 членов-корреспондентов (их число не лимитируется) и более 10 почетных членов (член МАСП, достигший 70 лет, может оставаться лишь ее почетным членом с правом совещательного голоса). Все это видные ученые-юристы с мировым именем.

При наличии свободных мест в Академии они предпочтительно, но не обязательно, заполняются ассоциированными членами, число которых не ограничено. Ассоциированные члены могут участвовать в обсуждениях Академии по всем вопросам, кроме формирования Исполнительного комитета и избрания членов и ассоциированных членов, но, как правило, без права голоса.

Каждый член и ассоциированный член Академии платит ежегодные взносы, определяемые Исполнительным комитетом Академии.

Высшим органом МАСП является общее собрание ее членов, которое избирает Исполнительный комитет в составе шести человек, а также Президента и вице-президента из числа членов Исполкома.

Члены Академии делятся на шесть групп: 1) латинская группа; 2) группа общего права; 3) северная и центральноевропейская группа; 4) восточноевропейская группа; 5) ближневосточноафриканские группы; 6) азиатская группа.

Распределение членов Академии по группам обусловливается страной происхождения или гражданством. Академическая специальность может гарантировать тем не менее членство в другой группе.

Основная форма деятельности МАСП – организация международных конгрессов по сравнительному праву, которые происходят один раз в четыре года. На конгрессах обсуждаются основные проблемы права по всем юридическим дисциплинам. Конгрессы весьма представительны и многочисленны. В ходе конгресса обычно проводится и общее собрание Академии.

На V Конгрессе, проходившем в 1958 г. в Брюсселе, обсуждались следующие вопросы: сравнительно-правовой метод исследования как

метод международно-правовой унификации, Общий рынок и аграрное законодательство, проблема государственной безопасности и обеспечение свободы граждан, эволюция идей пропорционального представительства.

VI конгресс МАСП проводился в 1962 г. в Гамбурге. В работе принимали участие 400 юристов из 23 стран. На конгрессе были поставлены 35 обзорных и 400 национальных докладов. Обсуждались проблемы, связанные с различными отраслями права и разными странами. В частности, конгрессу были представлены следующие доклады по государственному праву: «Тенденция конституционного развития государств, достигших недавно независимости», «Режим собраний», «Правила административной организации крупных населенных пунктов городского типа».

В августе 1966 г. в г. Упсала (Швеция) состоялся VII конгресс сравнительного правоведения. В его работе участвовало около 500 юристов из 50 стран. На конгрессе работали секции: общих проблем (история права, каноническое, мусульманское право, философия права и вопросы изучения и преподавания сравнительного права и унификация); гражданское право и процесс, международное частное право и воздушное право; торговое право, авторское право, конституционное право, политическая свобода, административное и финансовое право; уголовное право и процесс; библиографическая.

В 1970 г. в г. Пескаре (Италия) состоялся VIII конгресс МАСП. На нем присутствовало свыше 800 участников более чем из 50 стран. Работа конгресса проходила в пяти секциях: история права и общая теория права и философия права; гражданское право; торговое право, международное публичное право; уголовное право и процесс.

Секции заслушали более 40 генеральных докладов. Среди них такие, как: «Понятие справедливости в различных системах права», «Соотношение различных видов источников права», «Рецепция в праве», «Социологические методы изучения права», «Толкование конституции», «Участие масс в управлении» и др.

IX конгресс МАСП состоялся в 1974 г. в Тегеране. В конгрессе приняли участие 500 делегатов из 37 стран мира. Работа проходила в пяти основных секциях и 14 комиссиях. Всего секциям и комиссиям было представлено более 40 генеральных докладов и 300 националь ных докладов по различным отраслям и проблемам права. Конгресс был многоотраслевым, но с определенным тематическим аспектом: «Научно-техническая революция и право».

X конгресс проходил в 1978 г. в Венгрии. В нем приняло участие свыше 700 ученых из большинства стран мира.

В 1982 г. в Каракасе (Венесуэла) состоялся XI международный конгресс сравнительного права. Работа конгресса проходила в восьми секциях и охватывала более 40 тем.

В 1986 г. состоялся XII конгресс МАСП. На конгрессе были представлены национальные доклады из 48 стран. Общее число участников составило около 400 человек.

Обсуждавшиеся на конгрессе доклады были посвящены 32 научным проблемам, сгруппированным в 19 крупных тем (секций): история права и юридическая антология, общая теория и философия права, сравнительное право, гражданское право, международное частное право, гражданский процесс, аграрное право, международное публичное право, конституционное право, права человека, административное право, финансовое право, уголовное право, уголовный процесс, юридическая библиография, компьютеризация в праве.

В Афинах 31 июля – 6 августа 1994 г. состоялся XIV Конгресс Международной академии сравнительного права. Конгресс отличался широкой представительностью юридического мира – в нем участвовало свыше 750 ученых-юристов из 41 государства.

Работа Конгресса проходила на 34 секциях. Вот некоторые из рассмотренных на них тем: преемственность и разрыв правовых связей в период социальной революции; стиль законодательной деятельности; диспозитивные и запретительные нормы; применение сравнительного права судами; новые тенденции в области давности погашения обязательств; множественные деликты; собственность и алименты в бракоразводном процессе; современный механизм заключения финансовых сделок и его влияние на валютное регулирование; правовое положение культурной собственности в международном частном праве; нормы, ограничивающие осуществление юрисдикции в отношении гражданских и торговых дел; доказательственная сила свидетельских показаний в частном праве; сельское хозяйство и окружающая среда; слияние компаний как результат развития регулируемых государством рыночных отношений; стандарты в области охраны литературной и художественной собственности; коллективные права работающих по найму в государственном секторе; легитимность деятельности по оценке конституционности и теория толкования; принципы конституционного права; тенденции развития парламентаризма; правовое положение беженцев; административные иски ненадлежащей формы; криминализация поведения в бизнесе* терроризм; единообразная система международных котировок; использование экспертных систем в сравнительном праве; исключающие оговорки в коллизионном праве и коллизии юрисдикции.

26 июля – 1 августа 1998 г. в Бристоле (Англия) состоялся XV Конгресс МАСП. В его заседаниях участвовали сотни представителей различных стран.

Работа Конгресса проходила по секциям, тематика которых весьма показательна: гражданская ответственность за чистый экономический ущерб; защита человека в процессе медицинских исследований; джентльменские соглашения в правовой теории и современной практике; доверительное управление – вещный объект или обязательственное право?; в мире современных финансов; новый подход к международным коммерческим договорам; корпоративное управление; аграрный кредит; язык и право; эволюция парламентского контроля; отражение в национальных конституциях региональных интеграционных процессов; сравнительный анализ правил и процедур, управляющих трансграничной практикой в конце XX в.; исследование несвойственных анонимных свидетельств в правовых процедурах «репрессивной юрисдикции»; использование сравнительного права в новой кодификации; религиозное право и его применение в гражданской и религиозной юрисдикции; сосуществование, взаимоотношение, взаимовлияние и развитие правовых систем; ответственность государства как законодателя; законодательные ожидания; правовая защита биологических материалов; частное право в конце XX в.: прогресс или регресс?; применение в национальном праве резолюций Совета Безопасности ООН; потенциал и изменения трудового права; место истории права в подготовке специалистов по сравнительному праву; ответственность перевозчика и вопросы, касающиеся коносамента; применение Интернета в правовой библиографии; правовая теория и практика в новых методах интерактивной телекоммуникации (Интернет); налоговый закон и конфиденциальность, и др.

В каждой из секций выступали генеральные докладчики и национальные докладчики. Тематика и состав участников Конгресса свидетельствуют о растущем значении сравнительного правоведения в современном мире.

Программы последних конгрессов характеризовались сочетанием традиционной юридической тематики и проблем, имеющих особую актуальность в современном мире. Работа конгрессов отличалась, во-первых, углубленным анализом ряда общетеоретических проблем правового развития и методологии сравнительного правоведения; во-вторых, расширением круга проблем отраслей публичного права; в-третьих, более основательным рассмотрением соотношения национального права и международного права, особенно в сфере прав че-

ловека; в-четвертых, анализом и оценкой регуляторов экономической деятельности и связей ее участников.

Действительно, сравнительное правоведение становится знамением времени. Это и понятно. В XXI в. возрастают требования к праву в каждой стране, поскольку оно служит общепризнанным регулятором общественных процессов. Причем общие моменты в праве сочетаются со специфическими чертами правовых систем разных государств, их значение отнюдь не уменьшается в условиях мировых интеграционных процессов. Изучение и знание права в его общем и особенном, сравнение правовых систем, анализ путей сближения национальных законодательств приобретают все большее значение.

Основная форма публикаций МАСП – сборники генеральных докладов, представленных на конгресс МАСП.

Официальные языки МАСП – английский и французский.

Международный факультет сравнительного права (МФСП) создан осенью I960 г. на базе Страсбургского университета (Франция). Организационно он связан с известными научными организациями – Международной ассоциацией юридических наук и Международной академией сравнительного права. Факультет ставит своей целью содействовать развитию сравнительного правоведения посредством его преподавания, осуществления научных исследований и издания научных работ.

В деятельности факультета с момента его создания принимали активное участие многие известные юристы, читающие цикл лекций об основных юридических системах современности.

В качестве профессоров МФСП привлекает обычно крупных ученых из различных стран – ректоров университетов и деканов правовых факультетов, авторов широко известных в мире работ по сравнительному праву, руководящих работников ООН, ЮНЕСКО и других международных организаций, видных государственных деятелей.

Слушателями факультета являются лица с законченным высшим юридическим образованием, которые, прослушав три специальных цикла и успешно сдав экзамены, имеют право написать и защищать диссертацию на звание международного доктора сравнительного права. В числе слушателей (их было уже свыше 9000 человек почти из 100 стран) – молодые научные работники, преподаватели, чиновники международных организаций, дипломаты и другие специалисты,

большинство из которых по своей работе сталкиваются с вопросами государства и права различных стран.

Факультет проводит обычно две «общие» сессии в год: весеннюю – в Страсбурге (Франция) и летнюю – в одной из других стран Европы. Помимо этого, факультет проводит несколько ежегодных специализированных сессий, посвященных отдельным отраслям права.

Органами МФСП являются общее собрание, факультетский совет, постоянная комиссия и ее исполнительный комитет, специализированные консультативные комиссии и деканат (состоящий из декана и заместителя декана).

Общее собрание факультета собирается ежегодно. Оно назначает декана и трех вице-деканов и избирает преподавателей, членов факультетского совета. Вице-деканы представляют соответственно англосаксонские страны, романские страны и социалистические страны.

Преподавание на факультете ведется, как правило, учеными и специалистами, являющимися членами Международной ассоциации сравнительного права. В работе различных сессий факультета участвовало свыше 600 профессоров более чем из 50 стран.

В связи с успехом факультета была расширена география его деятельности. Помимо Европы, сессии стали проводиться в различных странах Латинской Америки и Канаде. Всего было проведено около 150 сессий в 25 странах.

Основной источник средств факультета – субсидии и дотации правительства страны пребывания (Франция – каждая весенняя сессия, другая страна – летняя сессия). Обучение на факультете платное – слушатели оплачивают «академические права», т.е. посещение лекций и прием экзаменов.

Выступления на факультете публичные.

Международный факультет сравнительного права – важный центр по подготовке преподавателей и исследователей в области сравнительного права.

Международный факультет сравнительного права дает дополнительное юридическое образование лицам, закончившим университеты и другие высшие учебные заведения. Студенты факультета должны иметь диплом об окончании национального высшего учебного заведения. Ввиду притока слушателей из многих стран на МФСП введено параллельное преподавание на трех языках (французском, английском, немецком).

Программа преподавания сравнительного правоведения включает общее изучение сравнительного права по отдельным дисциплинам и

осуществляется в форме курсов лекций, семинаров и коллоквиумов, разделенных на три цикла.

Первый цикл – введение в сравнительное право, конституционное право, введение в сравнительное международное частное право, введение в процессуальное право. Курс разбит на право романских стран и англо-американское право.

Второй цикл подразделяется на два раздела. Первый посвящен вопросам частного права (договор в сравнительном праве, коммерческое право, гражданская ответственность в сравнительном праве, наследование в сравнительном праве, брак). Второй раздел посвящен вопросам публичного права (административные договоры в сравнительном праве, ответственность государственных органов в сравнительном праве, административный процесс, органы государственного управления, режим прав и свобод, государственные предприятия, понятие законности в сравнительном праве и др.).

Третий цикл включает курсы и коллоквиумы по отдельным темам, относящимся к различным юридическим сравнительным дисциплинам. Эта программа дополняется факультативными курсами лекций, а также программой изучения Европейских Сообществ.

По окончании первого и второго циклов выдается «диплом сравнительного правоведения», имеются также «диплом высших исследований по сравнительному правоведению» и «диплом доктора сравнительного правоведения». Для получения диплома доктора необходимо прослушать дополнительный курс лекций на третьем цикле и защитить диссертацию.

При факультете учреждена Международная ассоциация студентов и бывших студентов по сравнительному правоведению, ставящая своей целью поддерживать научные контакты между лицами, обучавшимися на факультете или окончившими его, а также следить за развитием научной мысли в области сравнительного правоведения.