Творческий потенциал личности – Курсовая работа

Творчество обычно определяют как процесс создания чего-то нового, никогда раньше не бывшего. Творчество касается не только научно-исследовательской работы, технических изобретений или решения школьной задачи нешаблонным методом. Оно связано с производством, вопросами управления многими другими сферами деятельности. Творчество, как правило, не начинается с фактов: оно начинается с выявления проблемы и веры в возможность ее решения. Кульминационным этапом творчества является открытие новой, основной, главной мысли или идеи, определяющей, каким образом может быть решена проблема, давшая начало творческому процессу. Конечно, новые идеи открываются не каждому, а лишь подготовленному и заинтересованному уму. Однако история научных открытий и изобретений свидетельствуют, что одних научных и технических знаний и правильных установок еще не достаточно, чтобы выработать новые идеи. Все попытки свести творчество к точной методологии, применяемой каждым, кто занимается творчеством, до сих пор терпят неудачу. Творчество не удается свести к чисто логической процедуре, а это значит, что проблемы творчества должны быть исключены из логики.

Конечно, творческое мышление не есть магическое заклинание, изучив которое можно приобрести возможность творить чудеса. И все же глубокое изучение творчества подсказывает, что его различные виды имеют много общего, протекают по сходной схеме, имеется ряд общих технических приемов творчества. Знание того, что представляет творческое мышление, как оно действует дает возможность развивать его с помощью специальных тренировок, организованных совершенно сознательно, а самое главное достаточно эффективно управлять творческой деятельностью. Так что было бы не рационально исключать проблемы творчества из проблем методологии науки и относить их только к психологии творчества.

Гельмгольц, Гаусс, Пуанкаре, Луи де Бройль, Ж. Адамар и другие ученые, специально наблюдавшие за своим творческим процессом и описавшие его, единодушны в том, что новые идеи не обязательно рождаются в результате логического вывода. К решению научных проблем, как правило, не приходят и посредством сознательного планомерного организованного поиска, хотя такой поиск, обычно предваряет нахождение решения. О решении догадываются, его подсказывает интуиция, догадка, озарение в другой терминологии.

Исследования психологов, занимающихся творчеством, и педагогов, стремящихся развивать у своих учащихся творческое мышление, также подсказывают, что каких-либо алгоритмов поиска решения проблем, способных заменить инсайт, интуитивную догадку, не существует. Можно лишь в какой-то мере управлять ситуацией, ускоряющей момент наступления инсайта и развивать творческую интуицию учащихся с помощью довольно искусственных приемов.

Еще родоначальник дедукции Аристотель далеко не разделял мнение, что все знание должно выводиться исключительно дедуктивным путем из немногих общих очевидных предпосылок (аксиом). Всегда возникает вопрос: «Откуда берутся сами предпосылки?». Отвечая на него, он указывал, что «надежное знание» должно строиться на том, что непосредственно дано нам в ощущении. Но обобщение материала чувственного восприятия индуктивным путем не дает нам «надежного знания». Когда с помощью индукции мы ищем общее в большом количестве случаев, мы должны учитывать, что никакие два события не совпадают друг с другом. Ощущение, а вместе с ним и знание того, что общее действительно присутствует в исследуемых явлениях, дает нам особое чутье, интуиция, такое понимание сути. Для Аристотеля, таким образом, интуиция составляет, в конечном счете, «первоисточник науки».

Средневековые схоласты приспособили аристотелевскую логику к решению теологических проблем и превознесли логическое мышление в качестве единственного эффективного способа использования разума.

Ф. Бекон критикуя схоластику в своем главном сочинении «Новый органон» попытался доказать, что науку можно свести к точной методологии, приложимой к фактам чисто механически каждым, кто попытается выявить причины явления. Предлагаемая им, а затем и его последователем Дж. Ст. Миллем процедура состоит в том, чтобы в наблюдении или эксперименте рассмотреть столько случаев проявления некоего феномена, сколько исследователю нужно, чтобы объяснить и проанализировать все обстоятельства или факты, связанные с каждым из этих проявлений. Эти обстоятельства, которые отсутствуют в некоторых из случаев, не могут быть причиной этого явления. В конечном счете, если у явления происходит, и отсутствует всякий раз, когда оно не происходит, может быть причиной.

Однако практика научного исследования подсказывал, что такая процедура хотя и полезна и дает определенный эффект все же не объясняет процесс рождения новых идей. Количество обстоятельств, сопутствующих любому явлению, как правило, бесконечно, и бэконовская исключающая индукция не дают ни каких критериев отбора нужных. Такой отбор требует предварительной гипотезы, а предлагаемый метод не дает ни каких способов выдвижения гипотез.

Первый, кто попытался создать логику интуитивного познания, был Р. Декарт. Картезианская интуиция представляет не что иное, как способность разума мыслить что-то ясно и отчетливо. Она рациональная операция, с помощью которой дается полное и непосредственное определение истин. То, что «2 2=4», «3 1=4», «2 2=3 1», мы, считает Декарт, понимаем интуитивно, т.е. без анализа и доказательств, и такие истины следует выбирать в качестве аксиом. У человека нет никакого другого пути для достижения истины, считает Декарт, кроме самоочевидной интуиции и необходимого доказательства.

Картезианская логика интуитивного познания оказалась малосодержательной и фактически свелась к четырем весьма абстрактным малоэффективным правилам. Но идея ее возможности оказалась весьма плодотворной.

Для Спинозы интуиция – это просто быстрый вывод умозаключения, который облегчается знаковой формой, отображающей используемые понятия. Лейбниц понимал интуицию таким же образом. Тем самым оба эти великие мыслители отводили интуиции весьма скромную роль в процессе познания: суждения, выведенные дедуктивным путем – это аналитические суждения, суждения частные, и их предикат мало что добавляет к содержанию субъекта.

Идею об интуиции как способности разума высказывать синтетические суждения, т.е. такие, предикат которых добавляет новое к содержанию субъекта, развивает И. Кант. Для него интуиция – это способность разума с помощью априорных категорий пространства и времени высказывать содержательные (синтетические) суждения арифметики и геометрии и вообще с помощью этих и других априорных категорий (качества, количества и др.) упорядочивать материал чувственности и предписывать законы природе. С помощью интуиции, считает Кант, разум – достоверное знание о чувственно воспринимаемых вещах (явлениях в терминологии Канта).

Итак, одна из великих заслуг мыслителей от Аристотеля до Канта заключалась в том, что они доказали существование интуитивного познания, отстаивали мысль о том, что интуиция – это не какой-то божественный дар или наитие свыше, а способность разума в отличие от чувственного и рационального познания сначала догадываться, а затем уже доказывать. У этих мыслителей логика и интуиция не противостоят друг другу, а предполагают друг друга, помогают друг другу.

Пожалуй, от Шеллинга и Шопенгауэра берут начало попытки использовать интуитивное познание для устранения интеллектуальных проблем, для борьбы с рационализмом, эмпиризмом и материализмом. Шеллинг правильно констатирует, что вещи и явления противоречивы. И из этого он делает вывод, что логическое мышление, подчиняющееся закону тождества и непротиворечия, не может дать истинное знание о противоречивом мире. Истина об этом мире, считает Шеллинг, открывается интеллектуальному созерцанию, интеллектуальной интуиции философского и художественного гения. Но все попытки проповеди философии откровения провалились.

Научное познание, считает Шопенгауэр, оперирует понятиями и умозаключениями и не проникает в сущность вещей и явлений. Оно дает лишь знание их отношений. Поэтому понятия разума, относящиеся к вещам и явлениям, должны «черпать свой материал и свое содержание из интуитивного познания», интуиция противостоит разуму и представляет собой нечто иное, как способность интеллекта познавать непосредственно и наглядно без помощи доказательства и умозаключений.

Идею об интуиции как скрытом, затаенном и бессознательном первоисточнике творчества выдвинули А. Берксон и З. Фрейд. Для них интуиция подсознательное организующее все творчество начало. Многие психологи, изучающие творчество, отмечают, что то, что принято называть интуицией есть не что иное, как подсознательное мышление, итогом которого является идея дающая решение проблемы. Человек давно научился использовать его. В подсознании, отмечает Дьюи, могут быть решены очень сложные мыслительные задачи. При этом сам процесс не осознается, а «входит в сознание» лишь его результат (если он получен). На нем фиксируется внимание, а человеку иной раз кажется, что на него «ниспослано озарение» что удачная мысль пришла «неведомо откуда», что кто-то иной, «высший» «водил его рукой, держащей перо». Когда результат на лицо, тогда ретроспективным анализом весь ход решения задачи может быть сознательно прослежен. Однако не всегда полученная последовательность рассуждений и операций совпадает с той, которая на самом деле имела место в подсознании. В этом и состоит одна из основных трудностей изучения подсознательного мышления, что самонаблюдения и самоотчеты часто уводят в сторону от истинного хода подсознательного процесса.

А. Пуанкаре различает четыре фазы творческого процесса: первая – подготовительная, вторая – инкубации или созревания, третья – озарения или инсайта, четвертая – проверки.

Первая фаза творчества не начинается с фактов. Она начинается с осознания проблемы. Факты и ситуации, из которых вытекает проблема, как правило, доступны многим. Но оценить их и сформулировать на основе их анализа проблемы могут лишь немногие подготовленные умы. Умение чувствовать, находить и ставить проблемы – одна из основных черт творческого мышления. И все же объективные источники творческих проблем поддаются анализу. Часто их источником являются праздное любопытство и развлечение. Например, микроскоп изобрели не биологи или медики, а точильщики стекол. Творческие проблемы связаны со всякого рода техническими изобретениями. Творческие проблемы формулируют и при осознании противоречия между наличными знаниями и действительностью. Например, астрономы годами ломали голову над вопросом, почему законы Ньютона хорошо описывают движение всех планет по их орбитам за исключением Меркурия, проявлявшего определенные незначительные отклонения.

Одним из источников творческих проблем является осознание того, что положения, которые оцениваются многими, как истинные, являются заблуждениями. Хотя они и не противоречат фактам, но являются ошибочными. Так люди долго заблуждались относительно устройства мироздания, полагая, что в его центре находится Земля. Система Птоломея, довольно неплохо (хотя и сложно), описывавшая движение планет, поддерживала такие представления, и лишь осознание Н. Коперником их ложности позволило ему создать геоцентрическую картину мира.

Наконец, творческие проблемы могут возникать из стремления найти новый и весьма интересный метод обобщения имеющейся информации. Так, Эйнштейн не делал экспериментов, не собирал новой информации. Единственно, чему он способствовал, – это новому подходу к информации, доступной всем и каждому.

Творческая проблема отличается от простого вопроса, затруднения (так переводится с греческого термин «проблема») тем, что для ее решения нет заранее заданного метода. Его находят в процессе поиска решения. Любой поиск предполагает наличие многих вариантов, путей, состояний. Цель поиска заключается в отборе лучшего из многих сравнимых по результату вариантов. Сознательный поиск возможных путей решения проблемы является продолжением подготовительной фазы творчества. Если удается точно определить, что собой представляет наилучший вариант, то становится возможным самый простой способ поиска – сознательный перебор вариантов. И хотя об этом методе сказано немало осуждающих слов, тем не менее им широко пользуются и ученые, и изобретатели, и детективы. Так, Пауль Эрлих (1834-1915), крупнейший немецкий ученый и нобелевский лауреат скрупулезно изучил свойства 605 препаратов, содержащих мышьяк, прежде чем нашел знаменитый «препарат 606». Но и после этого он не прекращал поиска, синтезировал и изучил еще 308 соединений ради того, чтобы ввести в медицинскую практику «препарат 904».

Если оптимальный вариант поиска поддается математическому выражению, то к поиску обычно подключают компьютер. Сегодня компьютеры – незаменимые помощники творческого мышления особенно в тех случаях, когда объем вычислительной работы или перебор вариантов поиска превышает человеческие возможности.

Одним из самых эффективных способов поиска вариантов решения проблемы, считает Гельмгольц, является рассмотрение ее со всех сторон так, чтобы можно было сознательно учесть и рассмотреть все возможные усложнения и варианты.

«Итак, творить – это значит выбирать, это значит различать». Но творческий процесс тем и отличается, что в поиск и оценку вариантов решения проблемы властно вторгается интуиция. Творческий ум как бы автоматически, подчиняясь подсознательному чувству, отбрасывает не нужные комбинации. «Бесплодные комбинации, – пишет Пуанкаре, – даже не приходят на ум изобретателю. В пределах его сознания появляются комбинации только действительно полезные и народу с этим несколько других, которые он отбрасывает впоследствии, но которые носят до некоторой степени характер полезных комбинаций».

В творческом процессе сознательный поиск очень редко завершается решением проблемы. Как правило, наступает такой момент, когда все доступные методы испробованы, а результата нет. С осознания этого момента начинается вторая фаза творческого процесса – фаза инкубации или созревания, «Общеизвестно, – читаем мы у Дьюи, – что после долгой работы над интеллектуальной темой ум перестает функционировать с готовностью. Он явно идет по проторенной дороге… перестают появляться новые мысли. Ум, как говорит пословица, «сыт по горло». Это условие является предупреждением для обращения сознательного внимания рефлексии на что-либо другое. После того, как ум перестал быть занятым проблемой, осознание ослабило свое напряжение, начинается период инкубации».

Временное отвлечение от проблемы воспринимается как отдых исследователя. «Но с большей уверенностью можно предположить, – пишет Пуанкаре, – что этот отдых был наполнен бессознательной работой», итогом которой часто является подсознательно сделанный эвристический выбор. «Материал, – пишет Дьюи, – перегруппировывается сам, факты и принципы распределяются по своим местам, беспорядок превращается в упорядоченность и часто до такой степени, что проблема по существу решается».

Третья фаза творческого процесса фаза инсайта, внезапного озарения, эмоционально яркого осознания нужного решения, «Эврика» полностью относится на счет интуиции и часто противопоставляется логическому мышлению. Русский математик В. Стеклов отмечал, что творческий процесс происходит бессознательно. Формальная логика здесь никакого участия не принимает, истина добывается не ценой умозаключений, а именно чувством, которое мы называем интуицией. Она (истина) входит в сознание без всякого доказательства. Найденное бессознательной работой творческое мышление решение проблемы вдруг осознается настолько очевидным, что приходится лишь удивляться, как оно раньше не приходило в голову.

Критическая оценка интуитивной догадки проверка ее правильности или верификация составляет содержание четвертой фазы творческого процесса. Проверка необходима, потому что интуиция подводит значительно чаще, чем это принято рассказывать. Ошибочные интуитивные выводы обычно в автобиографические записки не попадают. В процессе проверки интуитивно полученные результаты упорядочивают, им придают стройную логическую форму. Интуиция уступает место логике.

Для проверки найденного решения часто стремятся построить цепочку рассуждений, чтобы проследить логический путь от догадки до отправной точки зрения. Иногда бывает полезным поступать наоборот: за отправную точку зрения взять проблему, а затем попытаться построить цепочку рассуждений, обосновывающих найденную догадку. Если тот или другой путь оказывается логичным, то это дает довольно веские основания считать найденное решение правильным. Иногда логическая проверка состоит в том, что строится новая теория, которая включает в себя как предельный случай прежнюю теорию, но объясняет факты, которые не могла объяснить эта прежняя теория. Так, теория относительности объяснила некоторые незначительные отклонения в движении Меркурия по своей орбите, что не могла сделать теория Ньютона.

Существуют другие более эффективные, хотя и более трудоемкие методы проверки. В области технического творчества самый простой способ состоит в построении образца. Ведь техническое устройство или работает или не работает. В этом случае легко установить и степень эффективности найденного решения. Другой способ состоит в воссоздании явлений, над которым билась творческая мысль, в искусственных условиях, в опыте, эксперименте. Часто, чтобы проверить догадку, из нее логическим путем выводят следствия о новых возможных фактах, а затем ищут подтверждение этих выводов в опыте, эксперименте.

Человечество переступило порог третьего тысячелетия. Наше общество связывает свои надежды с ожидаемыми переменами. В этих условиях недопустимо оставаться на позициях формализма и догматизма, которые в инженерной, особенно научной и учебной деятельности, нивелируют способности и оставляют в тени творческую индивидуальность личности.

Мы считаем, что специалист, не имеющий основательной методологической подготовки, не может должным образом ориентироваться в непрерывно обновляющемся многообразии мира техники, даже в относительно узкой “своей” специальной области, не говоря уже о межотраслевых задачах. Для полной деятельности совершенно не достаточно иметь даже очень хорошую, но относительно узкую подготовку. Необходимо сформировать свою мировоззренческую позицию, связанную с научным и инженерным творчеством в Вашей области деятельности.

Существует много подходов к описанию процесса творчества. В одних описывается деятельность выдающихся ученых, педагогов, мыслителей, предпринимателей, артистов и других творческих личностей. Рассказывается творческая лаборатория деятельности, но нет выхода на обобщения, позволяющие говорить об общей методологии творчества. Проблемы творчества не связываются с системным подходом и законами развития систем.

В других подходах рассматриваются проблемы методологии творчества при изобретательстве и проектировании систем. Системный подход в них явно не используется, входит как-то интуитивно и подменяется другими понятиями.

В ряде работ по системному подходу не рассматриваются законы развития и функционирования систем.

Много работ посвящено методам принятия решений, но они не базируются на идеях системности и законах развития систем.

Есть рад работ, посвященных методам создания новых технических решений. Но предлагаемая в них методология не содержит взаимосвязи системного подхода, законов развития систем и методов принятия решений.

 Ряд работ посвящен анализу творческой деятельности, психологии творчества, влиянию человеческого фактора на принятие решений, но без связи с системным подходом, и закономерностями развития систем.

Сегодня без ускорения научно-технического прогресса наше общество не решит своих экономических и социальных проблем. Особое внимание следует уделять анализу проблем на стыке разных наук – естественных, технических и общественных. Поэтому необходимо в общей взаимосвязи, на основе системного подхода овладение законами развития технических наук, эволюции антропогенного мира.

Необходимо привлечь внимание к формированию мировоззренческих позиций инженеров, научных работников и преподавателей. Каждому из нас необходимо овладеть искусством системного подхода, использовать объективные законы и закономерности развития техники и на их основе принимать практические творческие решения.

В соответствии с предложенной концепцией тремя составными частями инженерного творчества являются системный подход – законы развития техники – методы принятия решений.

Системный подход как методология изучения объекта состоит в том, что его недопустимо рассматривать без учета всей его полноты и сложности строения, целостности, взаимодействия и взаимообусловленности всех составляемых элементов между собой и со средой, из которой этот объект (система) выделен. В сложности строения рождается новое качество, которое отсутствовало у элементов, ее составляющих. Сущность системного подхода и проста, и сложна. И ультрасовременная и древняя, как мир, ибо уходит корнями к истокам человеческой цивилизации.

Законы развития техники должны быть основой и мощным ускорителем ее развития.

Техника – это одно из проявлений творческой человеческой деятельности, то, что называют иногда второй природой (антропогенным миром), полагая при этом первой природой естественный мир. Ни у кого нет желания пренебрегать объективными законами природы. А вот в антропогенном мире у людей, не ведающих о законах его развития, о характере их действия возникает соблазн «перескочить» через эти законы. В наших институтах пока, к сожалению, законы развития техники не изучаются.

Методы принятия решений необходимы для поиска решений все более усложняющихся технических задач. Овладеть разнообразным инструментарием мыслительного процесса для интенсификации творческой деятельности это настоятельная задача инженера ученого педагога. В целом речь идет о повышении общей культуры мышления, творчества в наши дни.

Деятельность инженера, ученого педагога (учителя) должна опираться на творчество особенно в наше время. Недостаточно узкой специальной подготовки для полноценной научной и инженерной деятельности. Непрерывно обновляющееся многообразие мира техники неразрывная связь не только с естественными, но и социальными проблемами с межотраслевыми задачами требуют от специалиста основательной методологической подготовки, укрепления своих мировоззренческих позиции и совершенствования творческого арсенала.

Человек, овладевая природными и общественными условиями своего существования, создает свою – «вторую природу». Этот человеческий мир, базируясь на природе, вместе с тем составляет ту великую «прибавку», которая исторически является самой молодой, но вместе с тем самой качественно сложной реальностью миро знания.

Техника как часть антропогенного мира определяется как совокупность средств человеческой деятельности создаваемых в целях производства и обслуживания непосредственных потребностей общества.

Проблема качественных различии мира «естественного» и искусственного» не нова. Однако в нашем сознании главным образом в силу несовершенства образования сложился стереотип такого убеждения, при котором «искусственному» миру как вторичному как бы предписывается исполнять только законы, действующие в «естественном» мире.

Однако в эпоху НТР такие стереотипы не только не соответствуют фактическому положению в науке, но наносят ей непоправимый вред, ибо сама практика научного познания начинает требовать, чтобы закономерности знания об искусственном нашли свое адекватное отражение в научной картине мира и методологии.

Сейчас очевидным становится, что инженеру, чтобы строить конкретную действительность, исходя из потребностей общества, уже недостаточно только «всеобщей ориентации», он должен иметь под рукой «эффективные познавательные инструменты».

Инженер, как правило, не добывает фундаментальных знаний «о природе вещей», но он добывает фундаментальные знания «о синтезе вещей». И вряд ли можно сказать, что эти исследования менее важны, чем первые. Потому что конечной целью всякого человеческого познания, да и вообще – проявления активной человеческой позиции, является не накопление знаний, как таковых, а стремление заставлять их служить себе.

Здесь мы подходим к важному выводу, что объективное существование (точнее – сосуществование) двух типов знаний: об естественном и об искусственном – рождает два типа системных исследований, один из которых развивается на базе общетеоретической, общефилософской, другой – на специально научной.

Если непосредственной целью естествознания является познание истины, раскрытия законов природы, то непосредственной целью технических наук является содействие человеку в практическом использовании этих законов, выяснение и обоснование их применения. Методологическое единство естествознания состоит в том, что как в природе, так и в технике люди имеют дело с единой материей, существующей и развивающейся по единым законам. Отсюда следует, что универсальные диалектико-материалистические принципы познания не могут не быть общими как для природы, так и техники.

Обогащение материалистической диалектики, как общей теории развития, обусловливается преимущественно спецификой технического объекта, проявляющегося в том, что здесь взаимодействуют «две формы объективного процесса: природа и целеполагающая деятельность человека»

Ожидать случайное решение проблемы кажется достаточно сомнительным занятием. Да и само определение случайности предполагает, что случайно ничего не решается, а соблазн придать мыслям определенное направление всегда очень велик. Однако поддаваться этому соблазну иногда равносильно ошибке. Чаще бывает так, что, если ожидать достаточно пассивно, то всегда случай может предоставить идею, и, причем, чаще всего не одну, а сразу несколько. Но всегда нужно помнить изречение Пастера «Случай благоприятствует подготовленному уму».

3. СООТНОШЕНИЕ ЛОГИЧЕСКОГО И ИНТУИТИВНОГО:

В недавнем прошлом под творчеством понимались преиму­щественно духовная деятельность, умственный труд; выделя­лись также особые “творческие профессии”, представляющие различные области искусства. На неправомерность сведения творчества лишь к искусству и связанное с этим узкое понима­ние творческого дарования более 75 лет тому назад обратил внимание выдающийся американский предприниматель, осно­воположник автомобильной индустрии США Г. Форд: “Утвер­ждают, что творческая работа возможна лишь в духовной об­ласти. Мы говорим о творческой одаренности в духовной сфере: в музыке, живописи и других искусствах… Положительно ста­раются ограничить творческие функции вещами, которые мож­но повесить на стену, слушать в концертном зале или выста­вить как-нибудь на показ… Нам нужны художники, которые владели бы искусством индустриальных отношений… Нам нуж­ны люди, которые могут составить план работы для всего, в чем мы видим право, добро и предмет наших желаний”.

Проявления творческой деятельности многообразны. Это мно­гообразие отражает потребность всех сфер общества в прогрес­сивных изменениях и вместе с тем богатство сущностных сил че­ловека. Определенныевиды творчества тяготеют преимущес­твенно к материально-практической или к духовной сфере об­щественной жизни. Так, например, техническое творчество нап­равлено на преобразование прежде всего материального произ­водства. Его наивысшее проявление — крупнейшие изобретения (паровая машина, космическая ракета, лазер). Научному и худо­жественному творчеству принадлежит важнейшая роль в отра­жении и духовном пересоздании действительности: научные от­крытия дают представление об устройстве мира, литературные, музыкальные и другие шедевры постигают действительность и самого человека в художественных образах, существенно тем са­мым влияя на мировоззрение людей. Особое место занимает со­циальное творчество. В широком смысле слова оно охватывает все виды творчества, в узком — имеет своим предметом преиму­щественно совершенствование общественных отношений.

Разграничение сфер влияния различных видов творчества, отчасти закрепленное в специальных институтах, регламентиру­ющих их функционирование и развитие (система образования и воспитания, право, творческие союзы и др.), не только не исклю­чает, но, напротив, предполагает взаимодействие всех видов творчества: например, на стыке научного и технического твор­чества возникает научно-техническое творчество; своеобразный синтез художественного и технического творчества представляет собой дизайн.

Каждый вид творчества включаетподвиды. В искусстве — это роды и жанры, в науке — различные сферы и типы исследо­вания, в технике — изобретательство, конструирование и др. Наиболее сложным с этой точки зрения является социальное творчество, включающее ряд подвидов, которые, впрочем, мо­гут перерасти в особые виды. Экономическое (хозяйственное) творчество — один из наиболее быстро развивающихся его под­видов — наиболее непосредственно реагирует на жизненные потребности людей и в значительной мере формирует их. К чис­лу других подвидов относятся политическое, правовое, педаго­гическое творчество, связанные с соответствующими социаль­ными институтами. Подвиды могут образовываться и в резуль­тате комбинирования основных видов творчества.

Дифференциация творческой деятельности не исчерпывает­ся выделением основных видов и подвидов. Не менее важна дифференциация в аспекте форм творчества. Под формой твор­чества следует понимать специфический способ выражения его содержания, включая как внешнюю обусловленность, так и внутреннюю напряженность творческого действия.

Прежде всего, необходимо учитывать различие форм творчес­тва в ценностном плане, т.е. в зависимости от вклада в культуру и социальный прогресс. Сравнительная шкала нововведений строится на основе их иерархической соподчиненности: опреде­ленные формы творчества рассматриваются как промежуточные ступени между репродуктивной деятельностью и наиболее выда­ющимися достижениями культуры. Место в этой иерархии ха­рактеризует уровень творчества. Формы творчества располагают при этом как от низшей к высшей, так и от высшей к низшей.

Применяя “восходящий” принцип расположения форм твор­чества, их совокупность можно представить в виде усеченной пи­рамиды. Нижнее, широкое, основание составляет самая много­численная группа участников трудовой, научной, технической и другой деятельности, которые откликаются на запросы жизни, находя (иногда стихийно) оригинальные решения, не выходя­щие, однако, за пределы разового или местного применения. Среднее основание социальной пирамиды, отражающее соответ­ствующий уровень творчества, составляют инициаторы, резуль­таты деятельности которых способствуют прогрессу определен­ных отраслей деятельности. Верхнее, узкое, основание содержит сравнительно немногочисленный слой новаторов, т.е. основоположников новых направлений духовно-теоретической или пра­ктической деятельности. В пределах этого уровня можно выде­лить “супер-уровень”, т.е. уникальных по своим способностям и энергии людей, придавших серьезное ускорение общественному прогрессу в целом (К. Маркс и Дж. Кейнс — в экономике, И. Нью­тон и А. Эйнштейн — в физике, В. Шекспир и В. Моцарт — в ис­кусстве и др.).

Высшие формы творчества зависят от низших, поскольку достижению творческой самостоятельности предшествует подра­жание известным образцам. Взаимосвязь уровней происходит и в обратном направлении, которому, пожалуй, принадлежит гла­венствующая роль в условиях действующей культуры. Так, крупнейшие изобретения открывают новые направления общес­твенного развития, побуждают к имеющим местное значение усовершенствованиям. Конечно, следует учитывать и непрерыв­ное изменение градаций на шкале новизны в ходе исторического развития.

Второе направление дифференциации форм творчества осу­ществляется в зависимости от субъекта творчества — личнос­ти или коллектива. Различают индивидуальное и коллектив­ное творчество. Как то, так и другое своеобразно воплощают различные пути формирования субъекта творчества и его соци­альную обусловленность. В индивидуальном творчестве гла­венствующим является стремление творческой личности к са­мостоятельности, свободе действий. Коллективное творчество предполагает необходимость сотрудничества (кооперации), личные интересы учитываются при этом опосредованно. По­нятно, что различие между названными формами творчества не следует абсолютизировать, поскольку в “чистом виде” они не встречаются. Индивидуальное творчество так или иначе осу­ществляется в определенном коллективе. В свою очередь, пло­дотворное сотрудничество не только не исключает, но, напро­тив, требует ярких индивидуальностей. Применяемые в един­стве обе формы творчества позволяют реализовать присущие личности потребности в самореализации, общении и придать коллективу необходимые ему стабильность и динамику.

Третье направление дифференциации форм творчества прово­дится в зависимости от отношения к процессу труда, в соответ­ствии с чем различают профессиональное и непрофессиональное (самодеятельное) творчество. В первом случае создание нововве­дений и их включение в социальную действительность обуслов­лено самим характером деятельности, служебными обязанностя­ми (работа в НИИ, КБ, театральных коллективах и др.). Во вто­ром случае творчество людей в той или иной сфере деятельности является побочным с точки зрения их социального статуса или основного круга занятий. Самодеятельное творчество выступает как дополнение к основной трудовой деятельности или как раз­новидность досуга. Оно же — резерв для развития профессио­нального творчества.

Закономерное возрастание роли профессионального и самоде­ятельного творчества в структуре экономической деятельности имеет в настоящее время исключительно важное значение для Республики Беларусь (как и для других стран СНГ). Практика неоспоримо свидетельствует о высокой деловой активности слоя предпринимателей (особенно занимающихся малым и средним бизнесом), которые более динамично создают новые рабочие мес­та, осваивают новые виды продукции. Сказанное, однако, от­нюдь не означает недооценки государственного сектора экономи­ки, но для его работников еще предстоит найти адекватные но­вым условиям формы поощрения творческой активности.

Интуиция и творчество

Творчество есть принятие нестандартных решений в ситуа­циях, не имеющих аналогов в прошлом. В творчестве не только создается нечто оригинальное, но и развиваются сущностные си­лы человека, его способности и мастерство. Творчество есть са­мореализация, объективация свободы. Хотя в творчестве присут­ствует бессознательный элемент, оно не противоположно рациональности’, а является ее естественным и необходимым дополнени­ем. Рациональное – фундамент, условие для проявления творчества.

Имеются разные уровни творчества. Новое для индивида не всегда является новым для общества. Высшее творчество в науке, производстве, культуре и политике определяется принципиаль­ной новизной полученных результатов в масштабах их историче­ской значимости. Да и для отдельного человека поначалу творче­ски-уникальное, теряя новизну, превращается в привычно-стандартное. Это понимал Н. А. Бердяев, отметивший “трагиче­ское несоответствие между творческим горением, в котором за­рождается творческий замысел, интуиция, образ, и холодом законической реализации творчества”, т. е. происходит потухание творческого огня в духовных творениях, социальном учрежде­нии. В этом трагедия творчества и его граница, наличие восхо­дящей и нисходящей линий в творческом прозрении. “Творчест­во носит напряженно-личный характер, и вместе с тем оно есть забвение личности… Творчество всегда есть самоопределение, выход из пределов своего замкнутого бытия”. Принимая эти ори­гинальные суждения, мы не можем согласиться с таким: “Твор­чество есть… тайна явления нового, небывалого, ни из чего не вытекающего, ни из чего не рождающегося”. Но ведь творче­ство имеет объектно-субъектную природу: мир и его фрагменты не удовлетворяют человека, вследствие чего он, “включая” ду­ховные потенции и “озарения”, материализует их в своих дейст­виях по изменению действительности. Положительная творче­ская деятельность субъективна по форме (осуществляется чело­веком) и объективна по содержанию (опирается на конструктив­ные процессы объективного мира).

Если творчество выражается в приспособлении человека к меняющимся обстоятельствам бытия, то антипод творчества – догматизм – ориентирован на сохранение стабильности и в ко­нечном счете ведет к деградации. (В определенных условиях ста­бильность, “здравый” консерватизм имеет позитивное значение.) Творчество нацелено на оригинальность, а догматизм – на раз­мышления и действия по неизменным, готовым рецептам.

Идея несовместимости творчества с рациональным познанием получила широ­кое распространение. Платон считал творчество божественной способностью, родственной особому виду безумия. Кант называл творчество отличительной чертой гения и противопоставлял творческую деятельность рациональной, Фрейд, Юм и Кречмер, подчеркивая неповторимость и невоспроизводимость творчества, целиком относили его к сфере бессознательного.

Возникновение догматизма исторически связано с религиоз­ными представлениями, преувеличением роли верования. В фи­лософии догматизм – выражение метафизического мышления. Однако динамическая действительность может быть верно по­знана лишь с помощью изменяющихся представлений и понятий. “Наша теория – это теория развития, а не догма, которую надо выучить наизусть и механически повторять”.

Важнейшим из механизмов творчества является интуиция. Демокрит и Платон рассматривали ее как внутреннее зрение, особую высшую способность ума. Л. Фейербах полагал, что ин­туиция коренится не в усмотрении высших идей, а в чувственно­сти человека. В. С. Соловьев указывал, что интуиция – непосред­ственное усмотрение чего-либо в качестве истинного, целесооб­разного, нравственно доброго или прекрасного. В феноме­нологии Гуссерля интуиция есть “сущностное видение” (как и у Спинозы), непосредственное созерцание общего, у Фрейда – это скрытый, бессознательный первопринцип творчества.

Интуиция достаточно часто проявляется в науке, искусстве, политике, шахматах и т. п. Известны многие ученые, сделавшие открытия посредством интуиции (Архимед, Ньютон, Броун, Ке-куле и др.). В письме Марксу Энгельс 30 мая 1873 г. писал, что утром в постели ему пришли диалектические мысли по поводу естественных наук. Они легли, как потом оказалось, в основу учения о формах движения материи. На разработку данной идеи у Энгельса ушло более 10 лет. Пуанкаре нашел важное матема­тическое доказательство во время прогулки по берегу озера.

Общими чертами интуиции являются: непосредственность (решение задачи без логического выведения); неосознанность путей получения результата; внезапность (озарение). Ф. Ж. Кюри отметил, что часто открытие бывало делом случая. Интуиция близка таким состояниям, как вдохновение, духовное видение, откровение, и имеет истоки в бессознательном слое психики че­ловека. Считается, что преобладание правополушарного типа мышления у человека является предпосылкой для развития твор­ческой интуиции. А. Бергсон, связывая интуицию с инстинктом, полагал, что она присуща художественной модели познания, то­гда как в науке господствуют интеллект, логика, анализ. Однако и интуиция также опирается на рефлексию. Накапливая в памяти образы и абстракции, комбинируя и перерабатывая их, включая волю, человек может прийти к более-менее четкому осознанию задачи. Необходимыми условиями формирования интуитивного решения выступают:

а) основательное знание материала, фунда­ментальная профессиональная подготовка авторов решения;

б) наличие поисковой ситуации (проблемности);

в) поисковая до­минанта (на основе непрерывных попыток решить проблему, за­дачу);

г) подсказка (аналогия).

Редко бывает, считал Ч. Дарвин, чтобы научное открытие оказалось чем-то совершенно неожи­данным, почти всегда оно предчувствуется.

Интуиция сопряжена с возможностью ошибок. Поэтому не­обходимо тщательно проверять интуитивные решения, обраща­ясь к логике.

Познание и творчество

Сознание всегда есть осознанное бытие, выражение отношения человека к своему бытию. Знание – объективная реальность, данная в сознании человека, который в своей деятельности отражает, идеально воспроизводит объективные закономерные связи реального мира. Познание – обусловленный, прежде всего, общественно-исторической практикой, процесс приобретения и развития знания, его постоянное углубление, расширение и совершенствования.

Рациональное познание – это познавательный процесс, кото­рый осуществляется посредством форм мыслительной деятель­ности. Формы рационального познания имеют несколько общих характеристик: во-первых, присущую всем им направленность на отражение общих свойств познаваемых предметов (процессов, явлений); во-вторых, связанное с этим отвлечение от их единич­ных свойств; в-третьих, опосредованное отношение к познавае­мой реальности (через формы чувственного познания и использу­емые познавательные средства наблюдения, экспериментирова­ния, обработки информации); в-четвертых, непосредственную связь с языком (материальной оболочкой мысли).

К основным формам рационального познания традиционно относят три логические формы мышления: понятие, суждение и умозаключение.Понятие отражает предмет мысли в его об­щих и существенных признаках.Суждение – форма мысли, в которой посредством связи понятий что-либо утверждается или отрицается о предмете мысли. Посредствомумозаключения из одного или нескольких суждений с необходимостью выводится суждение, заключающее в себе новое знание.

Выделенные логические формы мышления являются основ­ными, поскольку они выражают содержание множества других форм рационального познания. В их числепоисковые формы знания (вопрос, проблема, идея, гипотеза),формы системного выражения предметного знания (научный факт, закон, при­нцип, теория, научная картина мира), а такжеформы норма­тивного знания (способ, метод, прием, алгоритм, программа, идеалы и нормы познания, стиль научного мышления, познава­тельная традиция).

Взаимосвязь чувственных и рациональных форм познания не ограничивается отмеченной выше опосредующей функцией пер­вых по отношению к воспринимаемым объектам и к формам ра­ционального познания. Эта взаимосвязь имеет более сложный и динамичный характер: чувственные данные постоянно подверга­ются “обработке” мысленным содержанием понятий, законов, принципов, общей картины мира, а рациональное знание струк­турируется под воздействием информации, поступающей от ор­ганов чувств (особенно велико значение творческого воображе­ния). Наиболее яркое проявление динамического единства чув­ственного и рационального в познании — интуиция.

Процесс рационального познания регулируется законами ло­гики (прежде всего законами тождества, непротиворечия, ис­ключенного третьего и достаточного основания), а также прави­лами вывода следствий из посылок в умозаключениях. Он может быть представлен как процесс дискурсивного (понятийно-логи­ческого) рассуждения — движения мышления по законам и пра­вилам логики от одного понятия к другому в суждениях, соеди­нения суждений в умозаключения, сопоставления понятий, суж­дений и умозаключений в рамках процедуры доказательства и т.д. Процесс рационального познания совершается сознательно и контролируется, т.е. познающий субъект осознает и обосновыва­ет каждый шаг на пути к конечному результату законами и пра­вилами логики. Поэтому иногда его называют процессом логи­ческого познания, или познанием в логической форме.

Вместе с тем рациональное познание не исчерпывается та­кого рода процессами. Наряду с ними оно включает в себя явле­ния внезапного достаточно полного и отчетливого постиже­ния искомого результата (решения проблемы) при неосознан­ности и неподконтролъности путей, ведущих к этому резуль­тату. Такие явления называютинтуицией. Ее нельзя “вклю­чить” или “выключить” сознательным волевым усилием. Это неожиданное “озарение” (“инсайт” – внутренняя вспышка), внезапное постижение истины.

До определенного времени такого рода явления были непод­властны логическому анализу и изучению научными средства­ми. Однако последующие исследования позволили, во-первых, выявить основные виды интуиции; во-вторых, представить ее как специфический познавательный процесс и особую форму познания. К основным видам интуиции относят чувственную (быстрое отождествление, способность образования аналогий, творческое воображение и др.) и интеллектуальную (ускоренное умозаключение, способность к синтезу и оценке) интуицию. Как специфический познавательный процесс и особая форма позна­ния интуиция характеризуется путем выделения основных эта­пов (периодов) данного процесса и механизмов поиска решения на каждом из них. Первый этап (подготовительный период) — преимущественно сознательная логическая работа, связанная с постановкой проблемы и попытками решить ее рациональными (логическими) средствами в рамках дискурсивного рассуждения. Второй этап (период инкубации) — подсознательный анализ и выбор решения — начинается по завершении первого и продол­жается до момента интуитивного “озарения” сознания готовым результатом. Основное средство поиска решения на данном эта­пе — подсознательный анализ, главным инструментом которого являются психические ассоциации (по сходству, по противопо­ложности, по последовательности), а также механизмы вообра­жения, позволяющие представить проблему в новой системе из­мерений. Третий этап — внезапное “озарение” (инсайт), т.е. осоз­нание результата, качественный скачок от незнания к знанию;то, что называют интуицией в узком смысле слова. Четвертый этап — сознательное упорядочение интуитивно полученных ре­зультатов, придание им логически стройной формы, установле­ние логической цепи суждений и умозаключений, приводящих к решению проблемы, определение места и роли результатов инту­иции в системе накопленного знания.

Творчество и мышление

Мышление — всегда активный процесс: объект как бы предъявляется сознанию. Мышление всегда протекает на уровне осознанного, т. е. является процессом осознаваемым. Мышление невозможно без анализа, синтеза и сравнения. Анализ как прием мышления есть мысленное разложение предмета на составляющие его части или стороны. Это помогает зримо представить как бы совокупность названий того, из чего состоит предмет, конкретизировать его свойства, делает познание реальным, доступным для человека процессом. Но нельзя познать сущность предмета, только разлагая его на составляющие стороны. Необходимо установить связи между ними. Сделать это помогает синтез. Синтез, таким образом, есть мысленное объединение расчленяемых анализом элементов.

Важнейший прием мышления — сравнение. Чтобы узнать, что представляет собой тот или иной предмет, необходимо сопоставить его с другими предметами, выявить сходство или различие между ними. Следовательно, сравнение есть установление сходства или различия предметов. В процессе мышления человек постепенно открывал в окружающем мире все большее количество законов, т. е. главных, повторяющихся, устойчивых связей вещей. Сформулировав законы и используя их в дальнейшем познании, человек стал активно воздействовать на природу и общественную жизнь. Основными формами мышления являются вышеназванные понятия, а также суждения и умозаключения.

Уточним, что понятие — это мысль, отражающая предметы в их общих и существенных признаках. Если представление — образ предмета, то понятие — это мысль о предмете. С помощью понятий человек проникает в такие стороны познаваемого предмета, какие недоступны ощущениям, восприятиям и представлениям. Так, человек не в состоянии воспринять скорость света, процессы, происходящие в мозгу. Но он может отразить эти явления с помощью понятий, которые существуют в голове человека не изолированно, а в связи друг с другом, т. е. в виде суждений.

Суждение — это такая форма мысли, в которой с помощью связи понятий утверждается или отрицается что-либо о чем-либо. В речи суждения выражаются в виде предложений. Например, «Волга впадает в Каспийское море».

Умозаключение — это процесс мышления, позволяющий из двух или нескольких суждений вывести новое суждение. Типичное умозаключение: все металлы проводят электричество; медь — металл; следовательно, медь проводит электричество

Многие исследователи сводят проблему человеческих способностей к проблеме творческой личности: не существует особых творческих способностей, а есть личность, обладающая определенной мотивацией и чертами.

Действительно, если интеллектуальная одаренность не влияет непосредственно на творческие успехи человека, если в ходе развития креативности формирование определенной мотивации и личностных черт предшествует творческим проявлениям, то можно сделать вывод о существовании особого типа личности – “Человека творческого”.

Знаниями об особенностях творческой личности психологи обязаны не столько своим усилиям, сколько работе литературоведов, историков науки и культуры, искусствоведов, которые, так или иначе, касались проблемы творческой личности, ибо нет творенья без творца.

Творчество есть выход за пределы заданного.

Это лишь негативное определение творчества, но первое, что бросается в глаза, – сходство поведения творческой личности и человека с психическими нарушениями. Поведение того и другого отклоняется от стереотипного, общепринятого.

Есть две противоположные точки зрения: талант – это максимальная степень здоровья, талант – это болезнь.

Традиционно последнюю точку зрения связывают с именем гениального Чезаре Ломброзо.

В 1863 году итальянский психиатр Чезаре Ломброзо издает свою книгу «Гениальность и помешательство» (русский перевод К. Тетюшиновой, 1892), в которой проводит параллель между великими людьми и помешанными. Вот что пишет сам автор в предисловии книги: «Когда, много лет тому назад, находясь как бы под влиянием экстаза, во время которого мне точно в зеркале с полной очевидностью представлялись соотношения между гениальностью и помешательством, я в 12 дней написал первые главы этой книги, то, признаюсь, даже мне самому не было ясно, к каким серьезным практическим выводам может привести созданная мною теория. …»

В своей работе Ч. Ломброзо пишет о физическом сходстве гениальных людей с помешанными, о влиянии различных явлений (атмосферных, наследственности и др.) на гениальность и помешательство, приводит примеры, многочисленные свидетельства медицинского характера о наличии у ряда писателей психических отклонений, а так же описывает специальные особенности гениальных людей, страдавших в то же время и помешательством.

Эти особенности заключаются в следующем:

1. Некоторые из таких людей обнаруживали неестественное, слишком раннее развитие гениальных способностей. Так, например, Ампер в 13 лет уже был хорошим математиком, а Паскаль в 10 лет придумал теорию акустики, основываясь на звуках, производимых тарелками, когда их расставляют на стол.

2. Многие из них чрезвычайно злоупотребляли наркотическими веществами и спиртуозными напитками. Так, Галлер поглощал громадное количество опия, а, например, Руссо — кофе.

3. Многие не чувствовали потребности работать спокойно в тиши своего кабинета, а как будто не могли усидеть на одном месте и должны были постоянно путешествовать.

4. Не менее часто меняли они также и свои профессии и специальности, точно мощный гений их не мог удовольствоваться одной какой-нибудь наукой и вполне в ней выразиться.

5. Подобные сильные, увлекающиеся умы страстно предаются науке и с жадностью берутся за разрешение труднейших вопросов, как наиболее подходящих, может быть, для их болезненно-возбужденной энергии. В каждой науке они умеют уловить новые выдающиеся черты и на основании их строят нелепые иногда выводы.

6. У всех гениев есть свой особый стиль, страстный, трепещущий, колоритный, отличающий их от других здоровых писателей и свойственный им, может быть, именно потому, что он вырабатывается под влиянием психоза. Положение это подтверждается и собственным признанием таких гениев, что все они по окончании экстаза не способны не только сочинять, но и мыслить.

7. Почти все они глубоко страдали от религиозных сомнений, которые невольно представлялись их уму, между тем как робкая совесть заставляла считать такие сомнения преступлениями. Например, Галлер писал в своем дневнике: «Боже мой! Пошли мне хотя бы одну каплю веры; разум мой верит в тебя, но сердце не разделяет этой веры — вот в чем мое преступление».

8. Главные признаки ненормальности этих великих людей выражаются уже в самом строении их устной и письменной речи, в не логических выводах, в нелепых противоречиях. Разве Сократ, гениальный мыслитель, предугадавший христианскую мораль и еврейский монотеизм, не был сумасшедшим, когда руководствовался в своих поступках голосом и указаниями своего воображаемого Гения или даже просто чиханьем?

9. Почти все гении придавали большое значение своим сновидениям.

В заключение своей книги Ч. Ломброзо, однако, говорит о том, что на основании вышеизложенного нельзя прийти к заключению, что гениальность вообще есть не что иное как умопомешательство. Правда в бурной и тревожной жизни гениальных людей бывают моменты, когда эти люди представляют сходство с помешанными, и в психической деятельности и других есть немало общих черт — например, усиленная чувствительность, экзальтация, сменяющаяся апатией, оригинальность эстетических произведений и способность к открытиям, бессознательность творчества и сильная рассеянность, злоупотребление спиртными напитками и громадное тщеславие. Между гениальными людьми есть помешанные, и между сумасшедшими — гении. Но было и есть множество гениальных людей, у которых нельзя отыскать ни малейших признаков умопомешательства.

Если бы гениальность всегда сопровождалась сумасшествием, то как объяснить себе, что Галилей, Кеплер, Колумб, Вольтер, Наполеон, Микеланджело, Кавур, люди несомненно гениальные и притом подвергавшиеся в течение своей жизни самым тяжелым испытаниям, ни разу не обнаруживали признаков умопомешательства?

Кроме того, гениальность проявляется обыкновенно гораздо раньше сумасшествия, которое по большей части достигает максимального развития лишь после 35-летнего возраста, тогда как гениальность обнаруживается еще с детства, а в молодые годы является уже с полной силой: Александр Македонский был на вершине своей славы в 20 лет, Карл Великий – в 30 лет, Бонапарт – в 26 .

Далее, между тем как сумасшествие чаще всех других болезней передается по наследству и притом усиливается с каждым новым поколением, так что краткий припадок бреда, случившийся с предком, переходит у потомка уже в настоящее безумие, гениальность почти всегда умирает вместе с гениальным человеком, и наследственные гениальные способности, особенно у нескольких поколений, составляют редкое исключение. Кроме того, следует заметить, что они передаются чаще потомкам мужского, чем женского пола, тогда как умопомешательство признает полную равноправность обоих полов. Положим, гений тоже может заблуждаться, положим, и он всегда отличается оригинальностью; но ни заблуждение, ни оригинальность никогда не доходят у него до полного противоречия с самим собою или до очевидного абсурда, что так часто случается с помешанными.

Гораздо чаще мы замечаем у них недостаток усидчивости, прилежания, твердости характера, внимания, аккуратности, памяти — вообще главных качеств гения. И остаются они по большей части всю жизнь одинокими, необщительными, равнодушными или нечувствительными к тому, что волнует род людской, точно их окружает какая-то особенная, им одним принадлежащая атмосфера. Возможно ли сравнивать их с теми великими гениями, которые спокойно и с сознанием собственных сил неуклонно следовали по раз избранному пути к своей высокой цели, не падая духом в несчастиях и не позволяя себе увлечься какой бы то ни было страстью!

Таковы были: Спиноза, Бэкон, Галилей, Данте, Вольтер, Колумб, Макиавелли, Микеланджело. Все они отличались сильным, но гармоничным развитием черепа, что доказывало силу их мыслительных способностей, сдерживаемых могучей волей, но ни в одном из них любовь к истине и к красоте не заглушила любви к семье и отечеству. Они никогда не изменяли своим убеждениям и не делались ренегатами, они не уклонялись от своей цели, не бросали раз начатого дела. Сколько настойчивости, энергии, такта выказывали они при выполнении задуманных ими предприятий и какой умеренностью, каким цельным характером отличались в своей жизни!

Единственная, излюбленная идея, составлявшая цель и счастье их жизни, всецело овладевала этими великими умами и как бы служила для них путеводной звездой. Для осуществления своей задачи они не щадили никаких усилий, не останавливались ни перед какими препятствиями, всегда оставаясь ясными, спокойными. Ошибки их слишком немногочисленны, чтобы на них стоило указывать, да и те нередко носят такой характер, что у обыкновенных людей они сошли бы за настоящие открытия. Между гениальными людьми встречаются помешанные и между сумасшедшими – гении. Но было и есть множество гениальных людей, у которых нельзя отыскать ни малейших признаков умопомешательства, за исключением некоторых ненормальностей в сфере чувствительности

Правда сам Ломброзо никогда не утверждал, что существует прямая зависимость гениальности и безумия, хотя и подбирал эмпирические примеры в пользу гипотезы: «Седина и облысение, худоба тела, а также плохая мускульная и половая деятельность, свойственная всем помешанным, очень часто встречается у великих мыслителей. Кроме того, мыслителям, наряду с помешанными свойственны: постоянное переполнение мозга кровью (гиперемия), сильный жар в голове и охлаждение конечностей, склонность к острым болезням мозга и слабая чувствительность к холоду и голоду».

Ломброзо характеризует гениев как людей одиноких, холодных, равнодушных к семейным и общественным обязанностям. Среди них много наркоманов и пьяниц: Мюссе, Сократ, Сенека, Гендель, По.

Двадцатый век добавил в этот список множество имен, от Фолкнера и Есенина до Хендрикса и Моррисона.

Гениальные люди всегда болезненно чувствительны.

У них наблюдаются резкие спады и подъемы активности. Они гиперчувствительны к социальному поощрению и наказанию и т.д.

Ломброзо приводит любопытные данные: в популяции евреев-ашкенази, живущих в Италии, больше душевнобольных, чем у итальянцев, но больше и талантливых людей (сам Ломброзо был итальянским евреем).

Вывод, к которому он приходит, звучит следующим образом: гений и безумие могут совмещаться в одном человеке.

Список гениев, больных душевными заболеваниями, бесконечен.

Эпилепсией болели Петрарка, Мольер, Достоевский, не говоря уже об Александре Македонском, Наполеоне и Юлии Цезаре. Меланхолией болели Руссо, Шатобриан. Психопатами (по Кречмеру) были Жорж Санд, Микеланджело, Байрон, Гете и другие. Количество пьяниц, наркоманов и самоубийц среди творческой элиты не поддается подсчету.

Гипотеза “гений и безумие” возрождается и в наши дни. Д. Карлсон считает, что гений – это носитель рецессивного гена шизофрении. В гомозиготном состоянии ген проявляется в болезни.

Например, сын гениального Эйнштейна болел шизофренией. В этом списке – Декарт, Паскаль, Ньютон, Фарадей, Дарвин, Платон, Кант, Ницше и многие другие.

Но не присутствует ли в основе представлений о связи гениальности и психических отклонений иллюзия восприятия: таланты у всех на виду и все их личностные качества тоже. Может быть, душевнобольных среди “средних” не меньше, а даже больше, чем среди “гениев”?

Т. Саймонтон провел такой анализ и выявил, что среди гениев число душевнобольных не больше, чем среди основной массы населения (около 10%). Единственная проблема: кого считать гением, кого не считать таковым?

Если исходить из того, что творчество это процесс, то гений – это человек, творящий на основе бессознательной активности, который способен переживать самый широкий диапазон состояний ввиду того, что бессознательный творческий субъект выходит из-под контроля рационального начала и саморегуляции.

Как это не удивительно, именно такое, согласующееся с современными представлениями о природе творчества, определение гениальности дал Ломброзо: “Особенности гениальности по сравнению с талантом в том отношении, что она является чем-то бессознательным и проявляется неожиданно”.

Следовательно, гений по преимуществу творит бессознательно, точнее, через активность бессознательного творческого субъекта. Талант же творит рационально, на основе продуманного плана.

Гений по преимуществу – креатив, талант – интеллектуал, хотя и та и другая общие способности есть у обоих.

Что касается колебаний настроения, то еще Вильям Гирш отмечал их наличие у гениев, а многочисленные исследования выявили взаимосвязь креатизма с нейротизмом. Замечу, что нейротизм в меньшей степени определяется генотипом, чем другие черты темперамента.

Выделяются и другие признаки гения, отличающие его от таланта: оригинальность, универсальность, продолжительность творческого периода жизни.

Гегель в “Эстетике” также коснулся вопроса о природе способностей: “Говорят, правда, и о научных талантах, однако наука предполагает только наличие общей способности к мышлению, которая, в отличие от фантазии, не проявляется как нечто природное, а как бы абстрагируется от всякой природной деятельности, так что будет правомерно сказать, что не существует специфики научного таланта в смысле определенного дарования”.

То, что различия в уровне интеллекта в значительной мере определяются генотипом (то есть природным фактором), Гегель, в отличие от нас, мог не знать.

Интерес к феномену гениальности вспыхнул в эпоху Возрождения, именно тогда в связи с интересом к творчеству появились первые биографии художников и композиторов. Этот интерес был воскрешен усилиями романтиков в XIX веке и, как “миф”, похоронен в XX веке.

Однако, несомненно: в отличие от “просто креативов”, “гений” обладает очень мощной активностью бессознательного и, как следствие (а может быть, это причина?), склонен к крайним эмоциональным состояниям. Психологическая “формула гения” может выглядеть следующим образом:

гений = (высокий интеллект еще более высокая креативность) х активность психики.

Поскольку креативность преобладает над интеллектом, то и активность бессознательного преобладает над сознанием.

Возможно, что действие разных факторов может привести к одному и тому же эффекту – гиперактивности головного мозга, что в сочетании с креативностью и интеллектом дает феномен гениальности.

Наконец, приведу выводы В. Бодэрмана, касающиеся конституциональных особенностей выдающихся ученых.

Среди них чаще всего встречаются: “Легкий, хрупкий, но изумительно симметричный тип, и тип низкорослого гиганта. Первый, в общем, имеет все, кроме физической мощи и здоровья, вся его энергия концентрируется в мозгу… Низкорослые гиганты имеют счастливую судьбу быть крепкими телом и духом. Такие низкорослые тела имеют особую тенденцию порождать большие головы и, следовательно, те большие мозги, которые обычно ассоциируются с исключительной интеллектуальной мощью”.

Гораздо более продуктивен не поверхностный, а систематический естественно научный подход к изучению психических особенностей творческой личности.

Главное отличие творческой личности представители глубинной психологии и психоанализа (здесь их позиции сходятся) видят в специфической мотивации. Остановлюсь лишь вкратце на позициях ряда авторов, поскольку эти позиции отражены в многочисленных источниках.

Отличие заключается только в том, какая мотивация лежит в основе творческого поведения. З. Фрейд считал творческую активность результатом сублимации полового влечения на другую сферу деятельности: в творческом продукте определяется в социально-приемлемой форме сексуальная фантазия.

А. Адлер считал творчество способом компенсации комплекса неполноценности. Наибольшее внимание феномену творчества уделил К. Юнг, видевший в нем проявление коллективного бессознательного.

Р. Ассаджиоли считал творчество процессом восхождения личности к “идеальному Я”, способом ее самораскрытия.

Психологи гуманистического направления (Г. Олпорт и А. Маслоу) считали, что первоначальный источник творчества – мотивация личностного роста, не подчиняющаяся гомеостатическому принципу удовольствия; по Маслоу – это потребность в самоактуализации, полной и свободной реализации своих способностей и жизненных возможностей.

Однако большинство авторов все же убеждены в том, что наличие всякой мотивации и личностной увлеченности является главным признаком творческой личности. К этому часто приплюсовывают такие особенности, как независимость и убежденность.

Независимость, ориентация на личностные ценности, а не на внешние оценки, пожалуй, может считаться главным личностным качеством креатива.

Творческим людям присуще следующие личностные черты:

1. независимость – личностные стандарты важнее стандартов группы;

2. открытость ума – готовность поверить своим и чужим фантазиям, восприимчивость к новому и необычному;

3. высокая толерантность к неопределенным и неразрешимым ситуациям, конструктивная активность в этих ситуациях;

4. развитое эстетическое чувство, стремление к красоте

Часто в этом ряду упоминают особенности “Я” – концепций, которая характеризуется уверенностью в своих способностях и силой характера, и смешанные черты женственности и мужественность в поведении.

Хотя гуманистические психологи и утверждают, что творческие люди характеризуются эмоциональной и социальной зрелостью, высокой адаптивностью, уравновешенностью, оптимизмом и т.п., но большинство экспериментальных результатов противоречат этому.

Согласно приведенной выше модели творческого процесса, креативы должны быть склонны к психофизиологическому истощению в ходе творческой активности, так как творческая мотивация работает по механизму положительной обратной связи, а рациональный контроль эмоционального состояния при творческом процессе ослаблен. Следовательно, единственный ограничитель творчества – истощение психофизиологических ресурсов (ресурсов бессознательного), что неизбежно приводит к крайним эмоциональным состояниям.

Аналогичные выводы о высокой тревожноности и плохой адаптированности творческих людей к социальной среде приводятся в ряде других исследований. Такой специалист, как Ф. Баррон, утверждает, что, для того чтобы быть творческим, надо быть немного невротиком; следовательно, эмоциональные нарушения, искажающие “нормальное” видение мира, создают предпосылки для нового подхода к действительности. Ведь это только потому, что не надо прокладывать новые пути в науке и технике, медицине, сельском хозяйстве. А если требуется не только перенимать готовенькое, импортировать и копировать, всегда отставая на десяток лет? Если надо участвовать в общем прорыве в незнаемое и незнакомое? Что делать с информационным кризисом, когда легче вновь открыть затерянное знание, нежели его самому отыскать в море уже существующей информации? Можно ли в эпоху стремительного развития получать технику из вторых рук? Что делать с междисциплинарными исследованиями? С белыми пятнами, которые расположены на стыке даже не двух, а нескольких научных дисциплин? Что делать со всё усложняющейся техникой? С конфликтующими идеями? Мы убеждены, что все эти проблемы решаются лишь одним путем — ранним поиском подлинных потенциальных талантов и гениев. Изучение законов появления гениев, изучение их внутренних свойств оказывается актуальным и даже необходимым!

Мы не можем в тоннах продуктов или в звонкой монете оценить, что дали миру Моцарт, Бетховен, Шекспир или Пушкин. Невозможно оценить в каких-то материальных единицах то, что дали гениальные композиторы, драматурги, поэты. Невозможно оценить и вклад крупного, эпохального изобретателя, будь то Фултон или Дизель.

Впрочем, когда начинают считать, то оказывается, что своими открытиями Луи Пастер, например, компенсировал Франции убытки, понесенные в результате военного разгрома 1870—1871 годов. Эти убытки (помимо потерь убитыми и ранеными) исчисляются в 10—15 миллиардов франков (только контрибуция составила 5 миллиардов). При жизни Дизеля число работающих двигателей внутреннего сгорания исчислялось тысячами. Но вклад его в технику исчисляется суммой в несколько десятков миллиардов долларов.

Всегда можно возразить, что Коперник, Галилей, Кеплер открыли то, что и без них открыли бы полувеком позже, что у Стефенсона был предшественник Папин, что у Ньютона был соперник Лейбниц. Однако анализ истории любого открытия, изобретения или крупного творческого акта показывает, что на долю его признанного автора выпадал совершенно необычайный, титанический труд, сразу продвигавший человечество на десятилетия вперед. И если мы примем условно, что гуманитарные ценности в силу ли своего облагораживающего влияния на человечество, в силу ли объединения духовных сил человечества вокруг общих ценностей, в силу ли создания идеалов, — эквивалентны по стоимости ценностям естественнонаучным, а эти последние — техническим, то это даст возможность перейти к условной «рыночной» оценке вклада гениев самой разной направленности.

Тысяча с небольшим патентов Эдисона принесли США несколько миллиардов прибыли; сульфаниламиды, антибиотики и вакцины спасли жизнь и здоровье сотен миллионов людей; короткостебельные сорта подняли урожайность зерновых культур на десятки процентов. Вряд ли кто-либо думает, что гении-гуманитарии были менее ценны для человечества, нежели гении-изобретатели или гении-ученые. А в таком случае, каждый реализовавшийся гений приносит человечеству миллиардные ценности.

Можно, конечно, считать, что искусство не нужно и не имеет никакой материальной ценности, как и гуманитарные науки; что научные открытия, не дающие немедленного выхода в практику, тоже не имеют материальной ценности, что большая часть технического прогресса — результат коллективного творчества, что роль индивидуальных гениев в прошлом преувеличивалась, а теперь быстро падает. Но, как бы умело ни складывали фактические данные — как гармошку, в минимальный объем — за гениями недавнего прошлого остаются гигантские заслуги, а с возрастанием объема знаний, навыков, умений, информации, лишь обладая которыми можно рассчитывать на продвижение вперед, роль одаренности, естественно, должна возрастать.

Вместе с тем, очевидно, что само по себе наличие наследственной одаренности даже высочайшего уровня ничуть не гарантирует обязательного «выхода в практику». Повторим еще раз, что современная популяционная генетика совершенно исключает возможность существования значительных межнациональных, межрасовых и межклассовых различий в одаренности. Напомним еще раз о наличии в истории «территориальных» вспышек гениальности. Вряд ли кто будет оспаривать и тот факт, что существуют народы со столетней и тысячелетней историей, которые не дали человечеству ни одного подлинно гениального открытия. Никто не сомневается в том, что потенциальные гении в этих народах появлялись тысячи раз, но они не имели условий для развития и реализации.

Тем очевиднее становится необходимость выяснения того, каковы механизмы развития гениальности, а это можно с большой степенью точности определить, изучив те разнообразные условия, в которых развивались признанные гении мировой истории и культуры, благодаря каким обстоятельствам и как они реализовали свой гений и как этот гений отразился на истории и развитии человечества.

Задолго до того, как была показана неисчерпаемая наследственная гетерогенность человечества, являющаяся одним из основных законов становления биологического вида Ноmo sapiens, замечательный отечественный антрополог Я.Я. Рогинский подчеркивал, что изучение индивидуальной психологии человека должно «содействовать выработке разнообразных приемов педагогической помощи в деле освобождения внутренних возможностей его личности от всего, что их стесняет».

Спустя сорок лет, в связи с наступлением эры научно-технической революции, можно сказать, что перед нами стоит задача не только высвобождения внутренних возможностей человека, но и их активного стимулирования.

Одаренность в своей сущности имеет две составляющие:

1. Расположенность к определенной области знаний или деятельности человека.

2. Способность к постоянному самоусовершенствованию в данной области.

Расположенность же может быть как врожденная, так и приобретенная или сформированная – псевдорасположенность. Примером врожденной расположенности может служить то, что человек с самого рождения проявляет способности в том, или ином виде деятельности, пример, имеет физические задатки для занятия спортом. Псевдорасположенность формируется в основном в раннем возрасте и зависит от окружения, в котором растет человек.

Самоусовершенствование тоже можно разделить на два вида: самоусовершенствование, в основе которого лежит внутренняя мотивация и интерес, и самоусовершенствование, в основе которого лежит внешняя мотивация.

Исходя из всего вышесказанного, можно выделить (мы выделили) четыре группы:

1. Врожденная расположенность и внутренняя мотивация.

2. Врожденная расположенность и внешняя мотивация.

3. Псевдорасположенность и внутренняя мотивация.

4. Псевдорасположенность и внешняя мотивация.

Вместе с тем, очевидно, что само по себе наличие наследственной одаренности даже высочайшего уровня ничуть не гарантирует обязательного «выхода в практику». Повторим еще раз, что современная популяционная генетика совершенно исключает возможность существования значительных межнациональных, межрасовых и межклассовых различий в одаренности. Напомним еще раз о наличии в истории «территориальных» вспышек гениальности. Вряд ли кто будет оспаривать и тот факт, что существуют народы со столетней и тысячелетней историей, которые не дали человечеству ни одного подлинно гениального открытия. Никто не сомневается в том, что потенциальные гении в этих народах появлялись тысячи раз, но они не имели условий для развития и реализации.

Тем очевиднее становится необходимость выяснения того, каковы механизмы развития гениальности, а это можно с большой степенью точности определить, изучив те разнообразные условия, в которых развивались признанные гении мировой истории и культуры, благодаря каким обстоятельствам и как они реализовали свой гений и как этот гений отразился на истории и развитии человечества.

Современные исследования же показывают, что гениальность максимум на 20-30% зависит от воспитания и личных трудов. 80% – это врожденное! Иными словами, родить гения трудно, воспитать – невозможно.

И все-таки наиболее полным и целостным взглядом на истоки гениальности является взгляд эзотерических учений, утверждающих, что феномен гениальности имеет Божественное Начало, которое в гении нашло идеальный проводник для своего выражения. Вот что писал об этом Лафатер:

«Кто замечает, воспринимает, созерцает, ощущает, мыслит, говорит, действует, создает, сочиняет, выражает, творит, сравнивает, разделяет, соединяет, рассуждает, угадывает, передает, думает так, как будто все это ему диктует или внушает некий дух, невидимое существо высшего рода, тот обладает гением, если же он делает все это так, как будто он сам существо высшего рода, то он есть гений. Отличительный признак гения и всех дел его есть появление; как небесное видение не приходит, а является, не уходит, а исчезает, так и творения и деяния гения. Не выученное, не заимствованное, неподражаемое, Божественное — есть гений, вдохновение есть гений, называется гением у всех народов, во все времена и будет называться, пока люди мыслят, чувствуют и говорят».

ИСКУССТВО И КУЛЬТУРА.

Для 19 века на первый план выдвинулась проблема иерархического строения здания гуманитарных наук. Так Романтизм, ставя искусство выше науки, провозглашал его главенство над философией, а Гегель, наоборот, при всей признаваемой им значимости эстетики венчал здание самопознания абсолютной идеи его высшей формой – философией.

Вопрос о соотношении искусства и философии действительно очень сложен. Между этими видами человеческой деятельности очень много общего, но нет полного внутреннего тождества. Совместно противостоя на современном этапе развития культуры и науки, благодаря отсутствию у них конкретного объекта познания, эти формы духовной деятельности все же противопоставимы с точки зрения своих познавательных средств, своей конечной цели и языка. Философия в этом отношении ближе к науке – она тяготеет к логико-понятийному аппарату, систематичности… Искусство же ориентировано на образно-символические формы познания и выражения, которые не предполагают своей рассудочной воспроизводимости.

Искусство и философия, таким образом, это взаимозависимые, но различные формы общественного сознания, которые, несмотря на близость своих содержательных областей, свою направленность на предельно общие вопросы духа и бытия, отличаются методом познания и выражения. Философия, в сущности, может быть растворена в понятиях и подана в безличной форме. Искусство же не поддается такому растворению и обезличиванию.

Во все времена, вплоть до сегодняшних дней, европейская наука, культура, философия возвращаются к античной философии как своему источнику и колыбели, образцу мышления. Сам термин «философия» возникает тоже здесь. В противоположность «софосу» — мудрецу-пророку, обладавшему «Софией» — божественной мудростью, «философ» — человек, не обладающий божественной истиной, полной и завершенной. Философ – это человек, стремящийся к мудрости, ищущий любящий истину. Поэтому цель философа – понять «целое как целое», понять, в чем первопричина всего сущего, первопричина бытия. Притом понять, используя разум, рациональную аргументацию. Надо объяснить мир, используя как факты опыта, так и логику понятий, и объяснить мир как целое, избегая мифа, веры и фантазии, как это делают искусство и религия. Греки считали, что начало философии в удивлении человека перед миром и самим собой, а удивляться — в природе человека. Следовательно, философствование присуще человеку и человечеству. Философия – это чистая любовь человека к истине и правде, это «знание ради самого знания» (Аристотель, «Метафизика»). Это знание ради достижения свободы духа. То есть философия не просто поиск истины, а еще и способ жизни, присущий свободному человеку.

Вопрос о предмете философия обсуждается самими философами на протяжении всей истории философской мысли. Дело в том, что каждого человека, так или иначе, интересуют, волнуют «отвлеченные» вопросы, непосредственно к его повседневным нуждам и заботам будто бы не относящиеся. Человек универсален и бесконечен: он способен соизмерить себя со всем миром, со всей реальностью, опираясь при этом не только на личный, но и на родовой коллективный опыт прошлых поколений (запечатленный в языке и знаковом символизме культуры).

Из стихийного философствования родилась, развилась философия как уникальная форма культуры и общественного сознания – в лице оригинальных творцов мировоззренческих систем и учений.

Но философия не сводится к науке. Научное знание объективно, нейтрально по отношению к человеческим целям и ценностям. Физические и химические формулы не подлежат нравственной оценке. Философский же взгляд на мир всегда субъективен, «пристрастен»: истины философии преломлены через призму жизненных интересов и целей человека.

В общественной жизни философия вот уже 2,5 тысячи лет играет роль неутомимого «возмутителя спокойствия», бескомпромиссного критика существующего порядка вещей. Фигуры философов в человеческой истории почти всегда трагические. Власти редко жаловали их. Откровенно враждебны философии всегда были тоталитарные режимы. Критикуя старый мир, философия выступает и в конструктивной роли – как теория, обосновывая положительный идеал (образ будущего), утверждающий универсальную, космическую роль человека в мире. Философия учит тому, что свою жизнь, свой завтрашний день человек может и должен выбрать и осуществить сам, полагаясь на собственный разум. Древние греки «изобрели» философию как стратегию свободной человеческой деятельности. В этом смысле философское творчество – полная противоположность мифотворчеству, которое не знает никаких проблем, так как в мифе заранее все предопределено судьбой, единственно возможным, извечно начертанным ходом вещей. Философствование есть «вызов» человека слепому року, бездушной необходимости природы. А философия – взгляд в вечность. Но этот взгляд вынашивается, обдумывается не на небе, а на земле, т.е. самими людьми, людьми определённого исторического опыта. Для примера, в этом смысле, очень подходят слова Гегеля: «Философия есть эпоха, схваченная в мысли».

Искусство возникло раньше науки, оно вначале вбирало в себя все формы человеческого познания. Сама же история не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека. Не история, именно человек, действительный, живой человек осваивал, обживал земной мир, черпал все свои знания, ощущения и прочее из чувственного мира и опыта получаемого от этого мира. Стремился устроить окружающий мир так, что бы человек в нем познавал и усваивал истинно человеческое, чтобы он познавал себя как человека.

Искусство — это грандиозное здание, отдельное же произведение — здание микроскопическое, но тоже завершенное. Оно веками накапливает ценности, отсеивает слабое, но хранит великое, и оно сотни и тысячи лет волнует слушателей и зрителей.

Развитие мирового искусства, как и отдельно взятых стран и народностей, идет, как известно, не только по спирали, но и синусоидально. Рассмотрим это на примерах нескольких периодов взлетов и падений культуры. Начнем с самого древнего из известных нам видов живописи — наскальной.

Сначала первобытные художники пытались изобразить гармоничность телосложения охотников и животных, изящество движения, используя имеющиеся в их распоряжении технологии и материалы. Иногда им удавалась это передать достаточно тонко. Затем наступает момент, когда почти изящные формы сменяются какими-то нелепыми точками, черточками и загогулинами. Что это? Внезапное отупение человечества? Вовсе нет. Просто от созерцания внешних красот окружающего живописцы перешли к осознанию мира внутреннего, к осмыслению духовных процессов, происходящих в мире и в них самих. Люди каменного века придавали художественный облик предметам повседневного обихода — каменным орудиям и сосудам из глины, хотя в этом не было практической необходимости. Зачем они так поступали? На этот счёт мы можем строить лишь предположения. Одной из причин возникновения искусства считают человеческую потребность в красоте и радости творчества, другой — верования того времени. С поверьями связывают прекрасные памятники каменного века — написанные красками, а также выгравированные на камне изображения, которыми покрывали стены и потолки подземных пещер — пещерные росписи. Люди того времени верили в магию: они считали, что с помощью картин и других изображений можно воздействовать наприроду.

Искусство становится более символичным, реальность воспринимается как символы высшего, божественного начала. Человечество пытается познать Бога, осознать себя и собственное предназначение. Через символы люди воспринимают взаимосвязь духа, души и тела. В это же время зарождаются танцы, театр, первобытная философия

Новые тенденции в искусстве, спады или падения его становятся своеобразным индикатором общечеловеческого прогресса или регресса в данный конкретный период времени.

Неизгладимый след в истории мировой культуры оставило прекрасное и целостное искусство Древнего Египта. Чтобы лучше понять его своеобразие, надо помнить, что большая его часть возникла в связи с религиозными верованиями древних египтян. Они верили, что душа человека после его смерти продолжает существовать и время от времени посещает тело. Поэтому египтяне так старательно сохраняли тела умерших; их бальзамировали и хранили в надёжных погребальных сооружениях. Чтобы усопший мог и в загробной жизни наслаждаться всеми благами, ему давали с собой всевозможные богато украшенные предметы обихода и роскоши, а также статуэтки слуг. На случай, если тело умершего по какой-либо причине подвергнется разрушению, создавалось ещё портретное изваяние, замещавшее для вернувшейся с того света души её земную оболочку.

Египетские мастера создали множество прекрасных, простых и величественных скульптур, ничего подобного не знала ни одна из позднейших эпох. Изваяния из окрашенного дерева или шлифованного камня отличает особое достоинство. Фараонов изображали обычно в одной и той же позе, чаще всего стоя, с руками, вытянутыми вдоль тела, и с выставленной вперёд левой ногой. Несмотря на идеализацию, портреты верно передавали неповторимые черты человека. В изображениях простых людей было больше жизни и движения, нежели в торжественных статуях властителей.

Благодаря верованиям и строгим правилам древнее египетское искусство просуществовало почти без изменений около двух с половиной тысячелетий. В поздний период оно подверглось воздействию искусства других народов, особенно греков, а в начале нашей эры окончательно угасло.

Около 5000 лет назад на островах и побережье Эгейского моря стала складываться самобытная культура, которую по названию моря называют эгейской или по названию главных центров, крито-микенской. Она просуществовала почти 2000 лет, пока её не вытеснили в 12 веке до нашей эры пришедшие с севера греки. Поразительные по красоте и тонкости вкуса памятники оставила нам эта культура.

Когда англичанин Артур Эванс со своими помощниками начал в 1900 году раскопки на острове Крит, его ожидали здесь интереснейшие находки. Они подтвердили достоверность историй, рассказанных в древних мифах и в поэмах древнегреческого певца Гомера. В них прославлялись великолепие критских дворцов и могущество царя Миноса.

Без сомнения, самое большое влияние на последующие поколения оказало искусство Древней Греции. Его спокойная и величественная красота, гармония и ясность служили образцом и источником для позднейших эпох истории культуры.

Греческую древность называют античностью, к античности также относят Древний Рим.

Потребовалось несколько столетий, прежде чем дорийские племена, явившиеся с севера в 12 веке до н.э., к 6 веку до н.э. создали высокоразвитое искусство. Далее последовали три периода в истории греческого искусства:

1) архаика, или древний период, — примерно с 600 до 480 года до н.э., когда греки отразили нашествие персов и, освободив свою землю от угрозы завоевания, получили снова возможность творить свободно и спокойно;

2) классика, или период расцвета, — с 480 по 323 годы до н.э. — год смерти Александра Македонского, который покорил огромные области, очень непохожие по своим культурам; эта пестрота культур была одной из причин упадка классического греческого искусства;

3) эллинизм, или поздний период; он закончился в 30 году до н.э., когда римляне завоевали находившийся под греческим влиянием Египет.

Древняя Греция с ее непревзойденной красоты статуями, эпическими поэмами Гомера (или нескольких Гомеров — до сих пор неизвестно доподлинно, то ли слепой певец и впрямь имел место быть в истории греческой литературы, то ли его роль сыграли несколько соавторов-современников поэта), трагедиями Софокла, философией Аристотеля. И наряду с художественным совершенством ярким контрастом — повсеместный разгул, гомосексуализм, возведенный в ранг государственной политики. Расцвет греческого искусства стал его закатом — государство, утопив духовность в пороках, не смогло физически защитить себя от нашествия варваров.

В 1 тысячелетии до н.э. вокруг города Рима возникло государство, которое стало расширять свои владения за счёт соседних народов. Эта просуществовавшая около тысячи лет мировая держава жила эксплуатацией рабского труда и завоёванных стран. Во времена расцвета Риму принадлежали все прилегающие к Средиземному морю земли — как в Европе, так и в Азии, Африке. Для управления таким необъятным государством требовались строгие законы и сильное войско. Искусство, в особенности архитектура, тоже было призвано показывать всему миру незыблемую мощь государственной власти.

Культурный уровень сердцевины государства, располагавшейся еа территории нынешней Италии, был ниже уровня культуры некоторых покорённых народов. Многое римляне заимствовали у этрусков, но больше всего- у греков. С их культурой римляне познакомились очень рано в греческих поселениях Южной Италии. Даже многие свои верования и мифы римляне заимствовали у греков.

Варвары — римляне, захватившие небывалые по тем временам ценности, поневоле восторгаясь чуждой культурой, приобщаясь к чужому воспитанию, переняли у греков их художественную манеру и, в конечном итоге, политическую и экономическую стратегии, значительно повлиявшие на развитие страны. Строжайшая дисциплина в армии и в стране в целом постепенно сменялась сладостным бездельем, негой и распутством, бессмысленные массовые убийства на аренах цирков добавляли адреналина в спокойное течение крови римских граждан, покорителей мира. Эпоха Возрождения, золотой век итальянского искусства, стал прямым возрождением античности, повторив все его пороки. Италия сдает политические позиции, так же, как в свое время ее бывший духовный наставник.

Период средневековья. Именно в это время, творил свои полотна в Нидерландах Иероним Босх. Маленький городок, где он родился и прожил, не выезжая, отличался спокойным размеренным течением жизни. Правители страны, Габсбурги, «римские императоры» и ставленники римской империи, обеспечили себе и подданным покойное существование. Художник писал мрачноватые, полные аллегории и сарказма картины, практически все они заставляют зрителей задуматься о тайном, духовном смысле бытия. Современные ему нидерландские живописцы, писавшие в манере голландской школы, материальную реальность отображали так же — словно бытие существует в виде какого-то чистилища.

Великий Рембрандт, ненадолго переживший Босха, будучи человеком, чрезвычайно религиозным, даже во внешней красоте человеческого тела выявлял его глубинную духовную сущность. В собственных автопортретах, написанных в конце жизни, автор словно пытается раскрыть собственные характеристические особенности.

Сознание человечества меняться от синкретического (Босх как яркий представитель), к дуалистическому, отделению «эго» от проявлений внешнего мира.

То было в давние времена. Попытаемся рассмотреть более близкие к нам годы. Обратимся к концу девятнадцатого — началу двадцатого века. На рубеже веков сложились тенденции развития антиискусства, художники инсталлировали, разрушали традиционные средства изображения мира. Кандинский, Пикассо, Малевич стали основоположниками антиформ в изобразительном искусстве. Знаменитый «Черный квадрат» Малевича — детская шалость рядом с работами Кандинского и Пикассо.

Довольно посредственный в начале творческого пути художник Сальвадор Дали только уникальной работоспособностью и чрезмерной эпотажностью (он считал, что о нем должны вспоминать ежедневно, не важно, что именно послужит поводом для разговоров) снискал популярность среди ценителей изобразительного искусства.

В середине-конце двадцатого века инсталляция искусства нарастает. Распиливание картин, выливание и смешивание красок на холсте становятся все более популярными техниками привлечения к себе зрительского интереса. И, наконец, сегодня изобразительное искусство постепенно подменяется искусством виртуальным — компьютерные технологии внедряются в сознание людей, делая искусство все более технологичным.

Вместе с тем в мире и в России особенно растет количество вновь построенных храмов, соборов, мечетей, увеличивается прирост религиозных конфессий. Противостояние между христианством и исламом достигает апогея не только на морально-этическом, но и на физическом уровне. Мир вступает в пору удовлетворения, насыщения, чтобы затем вновь постепенно приблизиться к пресыщенности.

Лежащие в основе античной культуры изначальные мифические комплексы не сохранились, сам процесс мифологического творчества не раскрыт, его генезис обрисован в самых общих чертах, и любая реконструкция на мифическом материале весьма условна и относительна. Однако на основании сохранившихся мифологических комплексов ученым удалось выявить родовые черты мифа и, в процессе его самоосуществления в античной культуре (исследователи определяют это как процесс «размывания мифов»), определить также феноменально-родовые черты его ближайших и прямых наследников: искусства и философии.

Со ссылкой на огромный пласт отечественной и зарубежной литературы можно утверждать, что речь идет о многослойном историко-культурном процессе, когда миф в Древней Греции, с одной стороны, вдохновляет первые опыты и творчества и тем самым способствует становлению пластических искусств, эпической поэзии, комедии, трагедии, философии как самостоятельных форм культуры («деятельной»); с другой – именно в этих рамках (жанрах) нарождающегося искусства миф подвергается рациональному осмыслению. Корни этого явления раньше всего обнаруживаются в пластических искусствах и эпосе, позже способствуют зарождению философии.

Историко-хронологические рамки процесс «размывания мифа» (сначала Греция, потом Рим) создают достаточно ограниченное в масштабах культуры пространство, которое выстраивается между мифической архаикой и эпохой, когда образы богов и героев становятся основой для философских аллегорий, а философские идеи – для литературного замысла. Для поиска первых историко-культурных параллелей между философией и искусством важна линия «Золотого Сечения», тот предел, где миф ближе всего к еще не проявившим себя литературе и философии. Это область мифопоэтического и предфилософского, в которой реализует себя древнейший тип отношений между искусством и философией.

В мифе, как известно, образное, религиозное и научное отношение к миру пребывает в синкретизме, они не могут взаимодействовать, поскольку не разъединены. По замечанию О. Фрейденберг, уже следующий после мифологического тип мышления (предфилософский) требует для себя отвлеченного языка, но такой язык создаётся постепенными усилиями цивилизации. Мифологические образы стали исчезать не потому, что люди престали верить в мифы, а оттого, что в самом образе, отражавшем структуру человеческого познания, раздвинулись границы между тем, что образ хотел передать, и способами его передачи.

Философия отделяется от мифологии по мере становления понятий, без которых был бы невозможен принцип рационального обоснования мира, природы и человека. Однако истоки культуры тем и интересны, что можно увидеть основания, по которым родственные друг другу мифопоэтическое и предфилософское постепенно получают самостоятельность и возможность для взаимодействия.

То, что позднее будет определяться как «абстрактно-логическое» и «чувственно-конкретное», ещё вызревает в культуре, развертывается от эпохи к эпохе, пока не получит своего обоснования в рационалистических конструкциях Нового времени. Процесс развертывания мифопоэтического и предфилософского из архаического мифа – очень интересен как тема для исследования, потому что ничего подобного культура уже не повторит.

Предфилософское сознание, «преодолевая», рационализируя мифопоэтическое, содержит в себе как образно-поэтическое, так и потенциально-философское, и это первые объяснения миротворения, появившиеся вслед за мифопоэтикой.

Архаическая Греция, таким образом, дает один из первых примеров историко-культурного параллелизма между мифопоэтической традицией греков и раннеионийской мыслью. Несмотря на то, что ионийский эпос и ионийскую философию разделяет эпоха в сто лет или даже немногим больше. Мифопоэтическое (то есть еще не поэтическое и не литературное), и предфилософское (а значит, не философское и не научное) пребывают здесь в состоянии нераздельной, но все же разделимости.

Мифопоэтическое и предфилософское объединяет, таким образом, сам миф. Миф, как исторически первую из известных нам форм мышления, характер которого тесно связан с конкретным и наглядным восприятием древнего человека, его чувственно-образным, полурефлексивным проживанием бытия, с опорой на некую являющую себя в символе совокупность сил «воображения-переживания-осмысления» (Ж.- Ж. Вюнанбурже). Это позволяет определить миф, не только как «поэтическую восприимчивость изначальной тайны», но и как устойчивую модель «продуктивного воображения» (А. Лосев), ускоренного в бытии, являющего его выразительную форму и творческую энергию.

Все перечисленные выше характеристики мифа ближе всего к тому, что гораздо позднее стало именоваться искусством, или, по известному определению К. Маркса, применительно к эпохе мифологического сознания, «картиной мира, построенной по законам воображения», стихийной художественностью мифа. В самой природе мифологического мышления обнаруживается наличие элементов, родственный поэтическому, то есть те черты, которые философия, через мифопоэтику, наследует от мифа. Однако в современных теориях, вплоть до последнего времени, доминирует другая точка зрения.

Традиционная («гносеогенная») концепция происхождения философии не берет во внимание метафорические основания философского мышления. Обращаясь к дофилософскому материалу, исследователи подходят к нему зачастую с меркой рациональности, и в научной литературе можно без труда отыскать формулировки вроде «безоговорочного признания» за ионийской мыслью статуса мысли «автономной»; появление уже здесь возможности «критической оценки любой теории»; мнения, свидетельствующие о наличии у ионийцев «предмета собственно интеллектуального суждения», более того – интереса к «системному рациональному мышлению на основе понятий». В качестве примера приведем только одно высказывание: «Фалес, Анаксимандр и Анаксимен положили начало новому типу размышлений о природе, сделав последнюю предметом системного беспристрастного исследования (historia) и преложив созерцаемую целостную картину в качестве теории (theoria)». (Вюнанбурже Ж. Ж.).

Однако философия не сразу превратилась в «отрасль специализированного знания», поэтому, когда исследователи утверждают, что философы из Милета и Элеи представляются нам основателями уже законченных «профессиональных» мыслительных систем, то эту точку зрения можно принять с существенной оговоркой: их творчество является кристаллизацией идей, обозначившихся на длительном пути становления предшествующей им анонимной мысли. Обстоятельно исследовать ее, за отсутствием источников, уже вряд ли удастся, однако со всей очевидностью можно утверждать укорененность этой мысли в мифопоэтике.

Длительный путь развертывания философского знания – от мифопоэтики, которая унаследовала от древних культур поэтическую форму устного сказывания, к рациональным способам выражения смыслов – это также путь становления теоретической мысли. Переломный и определяющий дальнейшее движение культуры этап связан с именем Гераклита Эфесского. Его Логос, частицей которого является «каждый индивид, поскольку он познает», почти единодушно определяется историками античной философии как «шаг к открытию понятия». Хрестоматийное изречение – «Одно-единственное Мудрое (Существо) называться не желает и желает именем Зевса» — позволяет прийти к заключению, что философ переносит центральную для ранней греческой мысли тему понимания природы в принципиально иной план – поле «размифологизирущей рефлексии» (Ю. А. Антоновский).

Греческая культура VI – V вв. до н. э. обладает очевидной нерасторжимостью образной, эмоциональной и интеллектуальной энергией, что позволяет сделать естественные для этой эпохи и важные для нас выводы. Философская мысль выходит из мифа, опосредованная образностью, она развертывается на мифологической основе: как на тематическом, содержательном уровне (общая для эпоса и философии тема творения и развития, принципы обобщения, перспектива целого, творческий характер знания), так и на формально-языковом.

Подобными чертами отличается восточногреческая (ионийская) картина мира, которая «преодолевает» миф путем «художественной рационализации». Но в значительной степени охвачена образностью, как минимум на формально-языковом уровне и западногреческая (элеатская) мировоззренческая перспектива. Исторически первая параллель между эпической традицией древних греков и ионийской философией обнаруживает еще одну грань, чрезвычайно важную для характеристики процесса «размывания мифа»: философия и поэзия (литература) вырастают из мифа, не только «преодолевая» его, но и в то же время самоопределяясь, по отношению друг к другу. В процессе «преодоления» архаического мифического материала культура формирует вполне самостоятельные способы познания действительности, различные типы истины, которые в ее дальнейшей истории будут периодически обращаться к идее «внутреннего родства» (М. Хайдеггер). Поэтому обозначим с максимальной отчетливостью ту схему, модель, согласно которой выстраиваются соотношения между греческой мыслью в период ее «язычества» и мифопоэтикой. Древнегреческая философия уже на самом раннем этапе своего существования являет феномен паратекстуальности: «преодолевая» конкретно-образное, она самоопределяется:

а) сходя из мифопоэтического и в то же время сохраняя его черты;

б) по отношению к мифопоэтическому, являя собой уже некий новый, по сравнению с ним, модус существования в качестве рационального знания о мире, вырабатывающего собственный научный метод, как бы он ни был элементарен к моменту возникновения философии.

Античная культура, которая удерживает равновесие между образным и понятийным, содержит в себе в качестве базовой, матричной структуры, с одной стороны, тождество, или совпадение, родовидовых качеств мифопоэтики и древнегреческой философии, взаимообусловленное единство двух форм, взаимодействие которых, — с другой стороны, — уже на ранних этапах культуры обнаруживает принципиально иной тип соотношения: связь различного. Модель взаимоотношений между нарождающимися философией и искусством уже на ранних этапах культуры обозначает себя как динамичное сосуществование «рядоположенного» (термины М. Хайдеггера), Одно из Другого утверждаемого и восстанавливаемого, и «равноположенного», самоосуществляющего себя автономно, согласно собственной логике развития.

Спустя эпохи культура еще не раз воспроизведет заданный древнегреческой архаикой контекст паратекстуальности, явив возможности и ре-поэтизации: «поэтической философии» (романтизм), «поэтизирующего философствования» (М. Хайдеггер), «философии воображения» (постмодернизм), «философии грезы» (Г. Башляр, Ж. –Л. Нанси).

Однако очевидно, что любая попытка современности вернуться в историю – это всегда переход в иное качество, в иной модус бытия, а не продолжение исходного, и современная культура вырабатывает новые модели взаимодействия между философией и искусством – в целом. Мифопоэтика свое дело сделала: все последующие «мифологии» в истории культуры, начиная с античной, будут неизбежно нести не себе печать «знания», рефлексии, аналитической реконструкции.

Античный человек мыслил исходя из предугаданного им целого, — современный человек мыслит разделением. Именно поэтому любая попытка воссоздать контекст мифического, как это делает, например, на материале твочества Э. Юнгера П. Козловски, — это всегда опыт редукции по отношению к архаике, интерес к которой объясняется зачастую тоской человека XX века по утраченной целостности бытия. Ностальгия, которая несет в себе тем не менее вполне конструктивную составляющую: стремление понять настоящую эпоху под «знаком вечности», вернуться к истокам. Или опыт «фикции», как определил М. Хайдеггер «оперные поэмы» Р. Вагнера, вагнеровскую программу «ремифилогизации» нордического мифа в целом, считая, что искусство Вагнера неспособно на миф, так как «главенство в этом искусстве музыки служит самым очевидным знаком его провала, поскольку, отражая «господство чисто эмоциональных состояний», оно предполагает чисто эстетическое восприятие искусства».

Современное теоретическое знание вносит коррективы в то понимание философии, которое было выработано как античной, так и новоевропейской наукой, и¸ с учетом новой ситуации, разрабатывает проблему не только ре-онтологизации философии, но и проблему ее ре-мифологизации (Ж.-Ж. Вюнанбурже, А. Косарев и др.). Исходя из этого, представляется актуальным поставить проблему взаимодействия философии и искусства, которая позволяет обозначить философию как некий феномен, или «парафеномен» (А. Чанышев). Свидетельствует о невозможности безостаточной формализации структур человеческого познания и устранения из них образно-метафорического языка, который позволяет углубить, обновить современное представление о философии.

В этой связи, вполне очевидна не выветрившаяся со времен архаики актуальность определения философии как парафеномена. А также необходимость воссоздания изначального параконтекста сосуществования двух форм – понятийной и образной, — двух вполне самостоятельных типов мышления (истины), структур, дискурсов, которые на различных этапах культуры будут неизбежно обращаться к идее внутреннего родства.

Философия и искусство, в силу сложной динамики взаимных отталкиваний и притяжений, обнаруживают многоуровневые спектры взаимодействия. В разупорядоченности их соотношений – хронологических, логических, логико-контекстных, — в этом разногласном согласии, во взаимодействии отличия и соотнесённости, просматривается некая изначальная, самоочевидная бытийность их совозможность в культуре и логика выражения, вербализации этой бытийности. Мы определили ее, в самых общих чертах, как логику паратекстуальности, или сосуществования (соотнесенности, совозможности): всегда Одно около Другого или отталкивание Одного через, посредством Другого. Как феномен – философского или художественного – лидирует в качестве главного или оспаривающего, когда один «основной», а другой – «сопровождающий», выступающий вполне самодостаточным фоном или явлен скрыто, зависит от «интонации» той или иной эпохи, ее глубинных механизмов и определяющих интенций. Последние, в свою очередь, подчинены логике «взросления» культуры, усложнения и дифференциации ее форм.

Анализ идей прекрасного в истории Нового времени показывает, что далеко не всегда даже развитое эстетическое чувство соотносилось с философской глубиной взгляда, скорее, наоборот: красота философскому разуму противополагается. Еще в XVII веке, в трактатах по искусству, «ученый художник» — популярная мишень для критики; теоретическая мысль XVIII века, представленная, например, И. Винкельманом, рассуждает в основном о способности чувствовать прекрасное; автор одной из самых известных эстетик XIX века Р. Циммерман считает, что в западноевропейской философии искусства не было ничего, кроме огромного пробела, вплоть до начала XIXвека, когда появляется первая в истории европейского искусства философия, которая и определяет себя в качестве таковой, — «Философия искусства» Ф. Шеллинга.

Таким образом, лишь с формированием «субстанции художественности» (М. Каган) приходит понимание, что искусство сообразуется с философией (или наукой), а порой и опережает их в своем развитии, откровениях и гениальных прозрениях, — тогда вступает в свои права эпоха его научного (в том числе философского) осмысления. Все последующие философии искусства XIX и XX веков в этой связи могут рассматриваться в качестве не только теоретических моделей осмысления границ взаимодействия философского и художественного, но и способа (средства) концептуализации художественного дискурса. С другой стороны – чем ближе к XX веку, тем более в пространство теоретического осмысления проблемы втягивается собственно философская проблематика, во многом как результат трансформации в поле самого философского знания, напрямую связанных с практикой взаимодействия философии с искусством.

Любой исследовательский интерес к проблеме взаимодействия философии и искусства будет неизбежно наталкиваться на необходимость прояснить принципиальные позиции относительно базовых категорий. Содержание философии постоянно менялось, выявляя разные грани и аспекты бытия, иллюстрируя многогранность в постижении мира.

С начала 90-х годов, с оформлением культурологи в самостоятельную область знания, в отечественной науке наблюдается волна интереса к феномену искусства. Искусство – «автопортрет культуры» (М.Коган). Последние десятилетия оказались плодотворными: исследования культурологических аспектов в проблематике искусства выявили новые подходы, обнаружили другие базовые позиции. В качестве итога можно рассмотреть опыт коллективной монографии, авторы которой демонстрируют методологические резервы культурологи в анализе искусства, прослеживают историю становления этого понятия, обсуждают новые принципы структурирования истории и искусств.

От эпохи к эпохе понятия «философия» и «искусство» меняются не только содержательно, но и функционально и структурно, открывают новые стороны «бытия» и «бывания», находятся все более глубокие связи явлений. Проблема взаимодействия между философией и искусством в XX веке получает новое переосмысление, являясь результатом изменившихся представлений, как о философии, так и об искусстве.

Первым в отечественной теории опытом изучения проблемы взаимодействия между философией и искусством стала книга А.Зися «Философское мышление и художественное творчество». Исследуя взаимоотношения между философским мышлением, которое проявляет себя в философской концепции, и художественным творчеством, которое является конкретно-образным воплощением художественной идеи в произведении искусства, автор выделяет два типа параллелей – хронологические и логические, проявляющие себя в истории культуры «в единстве взаимодействий».

Хронологические параллели исследователь проводит в тех случаях, когда философия и искусство образуют некий «симбиоз эпохи» (Э.Сурио), поскольку логика художественного обобщения, восстанавливающая ту или иную «картину мира», совпадает с основными концепциями этой эпохи.

Хронологические параллели заявляют о себе на фоне хронологической «рассредоточенности» философских концепций и художественных идей. Речь идет о параллелях на линии: «философская концепция – художественный образ» (философское или художественное произведение). Или на уровне феноменов культуры: «философская мысль – художественная мысль». Так, хронологические параллели подчеркивают соответствие целостных текстов – философского трактата и художественного произведения (например, фрагментов Анаксимандра и «Теогонии» Гесиода), в то время как логические параллели указывают на логическое, смысловое и тематическое соответствие конкретного текста. Т.е. совокупность философского (или художественного) произведения (либо школы, стиля направления и т.п.), и контекста, то есть совокупности философских идей, подходов другой культурной традиции.

Я. А. Пономарев пишет, что на смену классификациям стадий творческого процесса с выделением этапов бессознательного в более позднее время пришли классификации, включающие «более строгие», «более объективные» положения, связанные с отказом от поисков механизмов бессознательной работы и от признания ее как факта. Он дает детальную характеристику этих этапов, в которой существенным, с моей точки зрения, является выделение ряда способностей, обусловливающих успешность осуществления творчества на этих эта- пах. «1. Осознание проблемы. В ходе осознания проблемы подчеркивается момент возникновения проблемной ситуации. Если задача не дана в готовом виде, ее образование связывается с умением «видеть вопросы» . Усмотрение вопроса констатируется обычно на основании наличия сопровождающей эмоциональной реакции (удивления, затруднения), которая затем характеризуется как непосредственная причина, заставляющая внимательно рассмотреть ситуацию, что и приводит к пониманию имеющихся данных. Осмысление и понимание этих данных иногда выделяются в самостоятельный этап. Нахождение общего положения для всех разрозненных данных несколько проясняет взаимоотношения между ними. Понимание имеющихся фактов в свете общих теоретических положений той области знания, к которой решающий относит эти факты, определяет собой следующий этап – постановку проблемы (вопроса). Некоторые авторы связывают этот момент со специальным «умением ставить вопросы». Постановка вопроса понимается как этап, содержащий уже более общее представление о возможном решении, и в первую очередь – выбор направления, в котором надо искать ответ на поставленный вопрос, ту «умственную платформу», точку зрения, план, проект решения, направляющую цель, которая играет решающую роль на следующих этапах.   Таким образом, осознание проблемы завершается постановкой вопроса.

 2. Выработка гипотезы. Отсюда начинается разрешение проблемы. Этот этап чаще всего квалифицируется как кульминационный пункт решения, как его центральное звено, как своеобразный скачок, т. е. решающий переход от того, что видно, к тому, что отсутствует. Как и на предшествующем этапе, наибольшее значение здесь придается прошлому опыту, привлечению теоретических положений, обобщенное содержание которых выводит решающего далеко за пределы наличных знаний. Использование ранее приобретенных знаний в качестве средств решения путем осмысления их и переноса в новые условия дает возможность сопоставления части условий, на основе чего строится догадка, гипотеза (предположение, идея, взятое на пробу понятие, предположительный принцип решения и т. п.). Как отдельный этап разрешения проблемы иногда выдвигается развитие решения, где выработанная гипотеза принимается как действующая идея, как возможный, хотя еще и сомнительный способ толкования проблемы… На этом этапе подчеркивается особая роль применения известных правил, всякого рода знаний, с помощью которых осуществляются анализ и синтез исходных данных. Особое значение придается эксперименту, вид которого (умственный, действенный) зависит от рода задачи.

3. Проверка решения. Завершающим этапом являются логическое доказательство истинности данного суждения и проверка решения средствами практики. При благоприятных условиях удачно выдвинутая гипотеза превращается в теорию». В задачах на сообразительность главное – расчистить путь к решению, вырваться из невидимого круга привычных представлений, начинать учитывать и то, что обычно не учитывается. Когда же испытуемый, следуя этому внешне намеченному перечню свойств, вырывается из круга привычных мыслей, то выведение гипотез, в числе которых находится и решение задачи, становится делом последовательного рассуждения.

Гальперин П. Я., Котик Н. Р., А. Л. Галин, опираясь на описание процесса научного творчества, данное Г. Селье, дает психологическую характеристику восьми этапов. Первый этап – мотивационный: желание узнать новое. Это либо проявление интереса к чему-нибудь, либо недопонимание чего-либо. Второй этап – ознакомление с заинтриговавшим явлением, сбор о нем информации. Осуществляется либо путем изучения литературы, либо привлечением знаний из своего собственного опыта, либо путем непосредственного обследования объекта. Ученый может увлечься чрезмерно тщательным, скрупулезным или длительным ознакомлением с явлением без попытки его осмыслить, что приводит к эмпиризму. Эмпиризм – философское учение, признающее чувственный опыт единственным источником знаний; эмпиризм преувеличивает роль чувственного познания, недооценивая роль мышления. Третий этап – обдумывание добытой информации, попытка понять выделенное явление на основе уже имеющихся знаний. Если задача не слишком сложна, то, сопоставив известное с неизвестным, понять явление можно уже на этой стадии творчества. Если явление до конца не понято, ученый может строить гипотезу, пытаясь угадать конечный результат и «перескочить» через ряд следующих этапов. Четвертый этап – вынашивание идеи. Этот этап связан со включением в решение задачи бессознательных процессов. Сопоставляя некоторые факты, нанизывая их на основной стержень уже имеющихся знаний по решаемой задаче, ученый постепенно, шаг за шагом про- двигается в своем понимании. На этом этапе ученый, не доверяя интуиции либо не подозревая о ее существовании, может попытаться разобраться в явлении лишь на основе сознательных усилий. Ему может казаться, что если сделать еще некоторое количество попыток или если ознакомиться с еще одним разделом знаний, то искомое решение будет достигнуто. Это приводит к излишнему рационализму, что тормозит процесс интуитивного мышления. Пятый этап – появление ощущения близости решения. Оно выражается в некотором напряжении, беспокойстве, дискомфорте. Это состояние аналогично тому, когда человек пытается вспомнить хорошо известное ему слово или имя, которое «вертится на языке», но не вспоминается. Г. Селье писал, что чувство близости решения знакомо только подлинным творцам. Ощущая приближение целостного представления о явлении, но не умея его выразить, человек может впасть в иррационализм, говорить о том, что истину можно «почувствовать», «приблизиться к ней», но понять и выразить ее нельзя. Если ученый останавливается на этом этапе, творчество прекращается

Хотя подобно тому, как многие художники мыслят красками (а не словами о красках), многие скульпторы – формами (а не словами о формах), так и некоторые театральные актеры (режиссеры, сценаристы, писатели, исполнители и т.д.), вынашивая роль или образ, способны напрямую мыслить чувствами, создавая наиболее трогательные картины чувств. Причем это происходит как в отношении одного человека, так и в сочетаниях (картинах) чувств разных героев. Так, один из знакомых нам писателей говорил, что он не выстраивает и не пишет «внешнюю» сцену до тех пор, пока не получит на уровне чувства нужных ему сочетаний чувств героев в данной сцене в уме и одновременно предположительного воздействия их на  переживания читателя. И только когда нужный узел чувств найден, когда он устраивает писателя, только тогда пишется сцена. Иначе сцена неинтересна, она не «цепляет» даже автора. Сделаем первые выводы: мышление людей делится на преимущественно целостное и на последовательное рассудочно- словесное. Они, в свою очередь, могут подразделяться на «образное» (пространственное) и даже «чувственное». Хотя само деление на типы мышления условно – исследования показывают, что если путем обратной связи испытуемого научить контролировать мозговые волны, то тип его мышления будет зависеть просто от доминирования типа мозговых волн, т.е. от того, какая волна преобладает. И лучшее мышление – это когда все они активны в равной степени.

Психологическая характеристика творческого процесса. Этапы творческого процесса. Существует множество подходов к выделению этапов (стадий, фаз) творческого процесса. Среди отечественных ученых еще Б. А. Лезин  попытался выделить эти этапы. Он писал о наличии трех стадий: труда, бессознательной работы и вдохновения. По мнению Лезина, некоторые выдающиеся мыслители придают слишком большое значение интуиции, что несправедливо. Из признаний писателей и художников видно, с каким объемом материала приходится иметь дело. А это требует существенных затрат времени и сил. Труд (накопление информации) необходим для стимуляции бессознательной работы и вдохновения. Бессознательная работа сводится к отбору типичного, «но как эта работа совершается, об этом, конечно, нельзя судить, это тайна, одна из семи мировых загадок», – писал Б. А. Лезин. Вдохновение – это «перекладывание» из бессознательной сферы в сознание уже готового вывода.

Я раньше думал —

Книги делаются так:

Пришел поэт, Легко разжал уста,

 И сразу запел вдохновенный простак

 — Пожалуйста! А оказывается

— Прежде чем начнет петься,

 Долго ходят, размозолев от брожения,

И тихо барахтается в тине сердца

Глупая вобла воображения.

Пока выкипячивают, рифмами пиликая,

Из любвей и соловьев какое-то варево,

Улица корчится безъязыкая

— Ей нечем кричать и разговаривать!

Маяковский В. В. Облако в штанах.

С. П. К. Энгельмейер  делил процесс работы изобретателя на три акта: желания, знания и умения. Первый акт (происхождение замысла) начинается с интуитивного про- блеска идеи и заканчивается уяснением ее самим изобретателем; пока это лишь гипотеза (в науке), вероятный принцип изобретения, или замысел (в художественном творчестве). Второй акт (знания и рассуждения, выработка схемы или плана) – изобретатель производит опыты в мыслях и на деле; изобретение вырабатывается как логическое представление, готовое для понимания. Третий акт – умения, конструктивное выполнение изобретения не требует творческой работы. Оно может быть поручено всякому опытному специалисту. «В первом акте изобретение предполагается, во втором – доказывается, а в третьем – осуще ствляется», – пишет П. К. Энгельмейер.

А. М. Блох  тоже говорил о трех этапах: 1) возникновение идеи (гипотезы, замысла); 2) возникновение идеи в фантазии; 3) проверка и развитие идеи.

Ф. Ю. Левинсон-Лессинг  традиционно выделил три этапа с несколько иным содержанием: 1) накопление фактов путем наблюдения и экспериментов; 2) возникновение идеи в фантазии; 3) проверка и развитие идеи.

П. М. Якобсон  творческий процесс изобретателя подразделил на семь стадий: 1) период интеллектуальной готовности; 2) усмотрение проблемы; 3) зарождение идеи – формулировка задачи; 4) поиск решения; 5) получение принципа изобретения; 6) превращение принципа в схему; 7) техническое оформление и развертывание изобретения.

Подводя итог этим исследованиям, Я. А. Пономарев пишет: «При сопоставлении такого рода работ обнаруживаются некоторые различия как по линии количества выделенных этапов, так и по линии их детальной характеристики, но общее явно преобладает. Всюду выделяются последовательно сменяющие друг друга фазы: 1) осознание проблемы; 2) ее разрешение; 3) проверка. Переход от первой фазы ко второй трактуется как путь нисхождения от фактов к гипотезе, от непосредственно созерцаемого к абстрактному, от известного к неизвестному, от восприятия к собственно мыслительному аспекту решения; как путь, ведущий к открытию принципа, связывающего разрозненно представленные в проблеме факты в единое целое, подготавливающего вскрытие понятия, охватывающего все многообразие фактов проблемы».

 Похожие стадии выделяли в эти же годы и зарубежные авторы, но с существенными дополнениями относительно подсознательных процессов (Рибо; Пуанкаре; Уолес  и др.). Например, гештальтисты в творческом мышлении выделяли четыре этапа. Первый – реструктурирование целостной ситуации, отправной точкой которого является формулирование проблемы. М. Вертгеймер писал, что «постановка продуктивного вопроса порой является большим достижением, чем решение поставленной задачи». Вторым этапом является перецентрирование, т. е. переход от поверхностного и невер ного структурирования к адекватной и верно центрированной структуре. Третьим и центральным этапом является возникновение идеи решения, внезапное про- зрение, т. е. наличие в творческом процессе инсайта. Именно он отражает момент перехода от «слепоты» к «пониманию»

В настоящее время многие коллективы не способны создать творческую атмосферу, а педагоги организовать правильно и полноценно воспитательно-образовательный процесс в коллективе, вследствие чего коллективы просто распадаются, усилия педагогов оказываются тщетными в разрешении конфликтных ситуаций.

Решением проблем воспитания и развития личности в коллективах может быть лишь правильный методический подход руководителя к индивидуальным особенностям каждого отдельного участника, а не коллектива в целом.

Если мы разрываем последовательность мозговых волн, то тогда место их пересечения действительно напоминает собой математическую точку – вроде она есть, а обнаружить ее невозможно. Но если на схеме мозговые волны непрерывны на спектре, то целостность легко превращается в последовательность, минуя стадии чувства и образов. Так, Моцарт и Бетховен легко записывали то, что они выносили как целое, перенося его на бумагу даже во время беседы с друзьями. У них не было проблем перевода целостности в последовательное действие и обратно. Аркадий Гайдар просто писал свои книги в уме, держа в уме целую книгу «наизусть, от первой до последней строчки», точно так же, как Тесла разрабатывал и даже испытывал в уме приборы  – последний мог не только помнить. Что есть вдохновение? Это когда человек способен, как Моцарт, достичь синтетического охвата всего и развернуть его во времени. То есть соединить мгновенный целостный охват и время. Соединить два типа мышления – неделимое и последовательное. Соединение целостного охвата всего, целостного охвата всех наших мыслей за всю жизнь, всех наших знаний за всю жизнь, целостного охвата произведения, всех его форм, всех заключенных в нем образов, всех заключенных в него чувств, соединение всего этого – с временным вектором жизни, со способностью легко разворачивать целое в последовательной форме, со способностью приложить данное Целое всей жизни к данному временному действию конкретной жизни, соединение целостности с действием в реальной жизни – можно считать сутью состояния «вдохновения». Проблема в том, что в состоянии целостности нет времени по описаниям аутистов («время не идет», «времени не было»), оно как бы мгновенно, как бы вне времени. Оно действительно пересекается с временем в математической точке, то есть никак, оно не может иметь во времени «математического размера». Сама временная модель личности противоречит идее целостности. Очень многие психологи недоумевали – почему  человек забывает, если исследованиями показано, что его «подсознание» никогда не забывает ничего и может извлечь это в любой момент под гипнозом? Мы же попытаемся показать в работе, что само забывание не является недостатком – оно есть частью временной модели личности! Без этого «забывания» (не забывайте, что забывания как такового не существует, что показывают опыты с гипнозом!) мы бы не могли ощущать движение времени, ибо само ощущение времени возможно только если оторвать данный момент личности от всей целостной жизни в «памяти». Чтобы объяснить это, попробуем провести мысленный эксперимент. Посмотрите на мгновение на любую поверхность. Поведите глазами вверх-вниз. А теперь, смотря на поверхность, представьте, что все виденное вами остается навсегда с вами во всей яркости так, как вы это видите сейчас, как у аутиста, вне времени постоянно. Каждый предшествующий момент не исчезает, не забывается, он остается в состоянии целостности и как целостность. Ибо, как показали исследования, все, что прошло через сознание, остается в сознании во всей яркости чувств и переживаний. Смогли бы вы действовать во времени, если б каждый виденный момент жил бы тут же с вами в состоянии целостности, как он «живет» в сознании аутиста? То есть все то, что мы видим сейчас, сохранялось бы в сознании и через минуту – попробуй разберись, где что! Само существование временного движения личности возможно только потому, что предыдущий момент забывается, исчезает. Существует замечательная книга про аутиста, который отчаянно возмущается – как люди могут лгать?! Обладая абсолютным воображением и мощным мышлением (то есть если он мыслит, то он мыслит детализированно, с тысячами деталей, и это остается навсегда), когда он лжет, у него самого возникают тысячи вариантов его собственного прошлого. А на ученого- аутиста Ирис Юханссон обижались, потому что без специальных устройств она могла опоздать на встречу на час, на день, на год – ведь времени для нее просто не существовало. Такое, кажется, трудно представить – время не тянется, это один и тот же миг, и время через час, через день и через год – это тот же миг, что и сейчас.

Если существует возможность под гипнозом вспомнить любой момент своей жизни, если существуют ситуации, когда человек вспоминает каждое мгновение своей жизни в критической ситуации, если случайное напоминание может вызвать из памяти давно забытое событие, то, значит, память ничего не забывает. Кажется, возникает парадокс забывания. Но всякая парадоксальность исчезает, когда мы рассмотрим столкновение целостного восприятия аутистами всей своей жизни сразу, и личности, живущей во времени. Одно другому противоречит. Именно кажущееся забывание создает так называемую «временную модель личности». Именно потому, что каждый предыдущий момент тут же теряет в яркости и «исчезает» из сознания, а не остается в нем во всей яркости восприятия и силе переживания, как у аутистов, мы и способны жить во временной координате и действовать во времени и пространстве. Забывание – не дефект мозга, забывание – гениальнейшее приспособление. Забывание – это средство, с помощью которого гениальная природа решила задачу – как сделать так, чтоб целостное сознание, накапливающее абсолютно все мысли и все восприятия, могло действовать во времени и пространстве. Если б времени для нас не было, а существовала только психологическая целостность, мы б не смогли ни действовать, ни нормально перемещаться

Но возьмем наше восприятие мира – мы узнаем дерево в любых положениях – сбоку, сверху, снизу, частями. Мы узнаем стол, даже если он стоит углом к нам и у него не видно никаких ножек. Мы узнаем явления по нескольким ничтожным признакам, которых явно не хватает для целостного описания. Это общая тенденция – по нескольким признакам мы узнаем зрительные явления, не рассуждая об этом, а просто смотря. Но это возможно только в том случае, если существует более общая целостная модель явления. На сегодня буквально тысячи работ психологов и физиологов убедительно доказывают, что наше восприятие есть модель, восстанавливаемая по получаемым ничтожным признакам. И она на самом деле строится сознанием. Так, например, в экспериментах на головы испытываемых надевали приборы, которые искажали поступающую картину мира. Например, тарелку с водой выворачивало оптической иллюзией наизнанку так, что, казалось бы, вода должна была бы висеть, не растекаясь по выгнутой вверх миске. Но ничего подобного испытуемый не видел – искаженная вода начинала восприниматься как сталь, меняя цвет и структуру. То есть сознание наше обрабатывало информацию и подставляло нужный вариант, исходя из своего опыта. И таких описаний множество. Например, в полумраке, в условиях недостаточной информации могло сменяться до трех независимых картинок по мере уточнения информации – так, человек мог видеть на месте одного и того же предмета надгробие, замок, кусок стены, и каждый раз это было не приблизительное угадывание, а сменялась «картинка».

Библиотекарь Мульябекки помнил наизусть все доступные книги своего времени, а Сен-Жермен, выдающиеся современники которого утверждали, что он в совершенстве знал все языки того времени, все науки того времени, все ремесла того времени и в совершенстве владел всеми известными искусствами (живописью, скульптурой, поэзией, музыкой), жаловался, что ему больше нечему учиться. После его игры на скрипке или пианино игра лучших виртуозов времени казалась тусклой, мемуары полны восторгов относительно его научных знаний, его немногочисленные картины потрясали игрой света (задолго до импрессионистов), а в знании им всех языков Европы, санскрита, арабского, хинди никогда никто не сомневался . В наше время такое невозможно, но физик Ландау не только сам знал ВСЮ или почти всю современную ему физику, но и требовал ее знания от своих учеников.

Изучением личности занимались многие психологи как зарубежные, так и отечественные; результаты их трудов легли в сокровищницу педагогических методик и наработок, касающихся любых отраслей знания.

Стоит выделить несколько основополагающих понятий, которые необходимы в понимании индивидуального подхода к изучению личности.

Личность – это сознательный индивид, занимающий определенной положение в обществе и выполняющий определенную общественную роль.

Индивидуальность – это личность в ее своеобразии. Она проявляется в интеллектуальной, эмоциональной, волевой сфере.

Индивид – конкретный человек, со всеми присущими ему особенностями.

Проблема изучения личности была поставлена Л.С. Выготским в рамках культурно-исторической концепции, согласно которой развитие психики человека обусловлено социально-культурными условиями жизни Выготский положил ряд основных – идей:

1. О целостном подходе к изучению личности. Это значит, что в процессе развития психики человека развиваются не отдельные функции, психические процессы, а психологические системы этих функций и процессов. Выготский считал, что в каждом возрасте образуется система психологических функций, которая характерна для этого возраста и определяет развитие личности. Например: в раннем возрасте для развития психики характерна система познавательных и эмоциональных функций. В которой ведущее значение имеет восприятие. В дошкольном возрасте – другая система, где ведущее место память, в младшем школьном возрасте – мышление.

2. О развитии высших психических функций. Он показал, что у человека возникает особый вид психических функций, которые он назвал высшими. Они полностью отсутствуют у животных, составляют высший уровень психики человека и формируются в ходе социальных взаимодействий. В отличие от натуральных или природных, которые присущи животным, ВПФ – высшие психические функции имеют свое строение. Свойство, происхождение. Они произвольны, социальны, апосредованы. ВПФ: память и т.д. образуются при жизни в процессе воспитания и обучения, механизмом развития ВПФ является процесс интериоризации, т.е. сначала возникают, как распорядительные между людьми в процессе общения, деятельности, затем она изменяет свое содержание и строение по средством знака (слова), вступает в определенное отношение с мышлением, становится им управляемым и «вращивается» становится достижением человека. таким образом, ВПФ представляет ту психологическую основу, которая составляет сущность человека, является содержанием его жизни, регулятором поведения, той внутренней средой, через которую преломляются все внешние воздействия.

Два важных понятия «социальная система развития» (ССР) и «психического новообразования». ССР – это является характерным для каждого периода развития, своеобразное неповторимое отношение человека к действительности, которая определяет развитие психики, развитие личности на возрастном этапе и является источником психологических новообразований. Например: центром ССР в дошкольном возрасте является взрослый человек, именно он является носителем определенных норм, функций, правил. Овладение правилами и нормами через игру. В младшем школьном возрасте – взаимодействие с учителем, который является носителем умственной деятельности. «Возрастная ПС новообразований является системой образования, психологические свойства, которые являются итогом развития человека на данном этапе и предпосылкой развития личности на следующем. Например: в дошкольном возрасте такие новообразования: произвольное поведение, стремление соответствовать социальным нормам.

Рефлексия рассматривается в 3 основных аспектах:

– при изучении теоретического мышления, при решении разного рода мыслительных задач. Рефлексия – как направление мышления на самого себя.

– при изучении процессов коммуникации и кооперации, связанные с необходимостью понимания оснований совместимых действий и их координации (при коллективном решении проблемы).

– при изучении самосознания, связанного с проблемой формирования, воспитания подрастающего поколения (устанавливают внутренние ориентиры, способов разграничения «я» и «не я», умение «вписываться», умение координировать свое автономное действие с действиями других людей.

Выготский наиболее адекватно реализовал положение о соотнесении диалектического и исторического материализма, т.е. преодолел разрыв между диалогическим и историческим ходом психологического развития. При этом он не ограничивался теоретическим анализом проблемы, а основывался на эксперименте добытых фактов.

Он подчинил единство двух факторов развития: элементарные психологические функции больше обусловлены наследственно, а высшие – продукт исторического развития. Наследственные задатки – только предпосылки развития. Единство наследства социальных факторов не постоянно, а дифференцировано, изменяется в процессе развития. Меняется среда, меняется отношение к ней.

На основе его научных трудов были созданы самостоятельные направления изучения личности. Одно из них деятельностное направление. Основоположником его был Леонтьев, он исходил из положения Маркса о том, что деятельность воплощается в продукте. Происходит как бы (опредмечивание) тех представлений, которые побуждают и регулируют деятельность. В процессе материального производства люди опредмечивают свои способности, т.е. вкладывают в предмет определенный предмет действования с ним. В свою очередь присвоение общественно-исторического опыта связано с принципом распредмечивания. Присвоение общественного опыта при наличии условий:

Процесса общения со взрослым,

Активность самого человека,

Адекватная деятельность.

Категория деятельности ведет к пониманию личности, как момента деятельности и ее продукта. Леонтьев в качестве предмета ПС вынес психику за пределы внутренней жизни человека, превратил психику в реальность человеческой деятельности. В рамках деятельной теории Леонтьева его идеи тоже получают широкое распространение положений о том, что высшая ПС функция является результатом перехода первоначальных практических «высших» человеческих форм деятельности.

Подлежание обучению должно вести за собой развитие, что позволило понять процесс учения, как деятельность, специально организованная и управляемая.

Изучение мотивов становления и утраты личностного смысла продолжилась в трудах Бажович. Она обобщая данные смогла разработать собственную концепцию формирования личности в онтогенезе 9индивидуальном развитии человека), она характеризует личность, как целостную ПС-структуру, возникающую в процессе жизни и воспитания и выполняющую определенную функцию во взаимоотношениях человека с окружающей средой. Становление личности рассматривает Бажович, как обретение индивидом свобды, как обращение его субъектом собственной деятельности.

Личность (по Бажович) – высшая интегративная система, нерасторжимая целостность. Она исходит из того, что развитие личности происходит в процессе усвоения человеком общественного опыта, определенных норм и образцов, но сущность этого процесса не сводится к знанию и пониманию этих норм и правил. Необходимо такое усвоение. При котором нормы и образцы становятся мотивами поведения и деятельности. Для того чтобы этого добиться необходимо изучать внутренний мир человека, ту «психологическую почву», на которую падает воспитательное воздействие. Для изучения соотнесенности «внешний» и «внутренних», объективных и субъективных» Бажович ввела новое понятия, которое отражает сущность данного понятия. Ввела понятие «внутренней позиции ребенка». Внутренняя позиция – это отражение того объективного положения. Которое занимает ребенок в системе доступных ему общественных отношений. Она формируется в процессе жизни и воспитании. Внутренняя позиция отражает просто объект положительного человека.

Психодинамическое направление было представлено в зарубежной психологии. Его раскрывает теория индивидуального изучения личности.

Считается, что неосознанные психологические конфликты контролируют поведение человека. его психоаналитическая теория.

Теория Фрейда:

Личность включает в себя структуру компонентов: ИД, ЭГО, СУПЕР ЭГО.

ИД – от латинского слова «оно». По Фрейду означает исключительно примитивные, инстинктивные и враждебные аспекты личности. ИД использует рефлексивные реакции с целью получения немедленного удовлетворения инстинктивных побуждений.

Эго – от латинского «Я». Представляет собой рациональную часть личности:

Принцип реальности. Его задача – разделение для человека собственного плана действий, чтобы удовлетворить требования ИД в рамках организованного общества.

Направленность личности – это система побуждений, определенно избирательных отношений и активность человека. С давних времен человек пытался определить источники активности личности, смысл жизни. одни считали стремление к удовлетворению, основным мотивом поступков человека, другие находили, что исполнение долга составляет основное побуждение и смысл жизни человека. третьи пытались выводить поведение личности из биологических (сексуальные мотивы) и социальных стремлений (господство или подчинение).

Личность вступает в многообразные общественные связи и осуществляет деятельность в разных сферах практики, руководствуясь разными побуждениями и мотивами.

Мотив – осознанное побуждение к деятельности или поведению. В одних случаях человек руководствуется сознанием общественного долга, в других – личностными потребностями или интересами, в третьих – на основе чувств. При анализе поведения их деятельности необходимо учитывать не только основные стремления, но и выяснить морально-психологические устои личности. Которые определяют ее жизненную позицию, ее отношение к различным сторонам действительности.

От мотивов, как осознанных побуждений следует отличать влечения (это неосознанные внутренние пробуждения или внешние стимулы), т.е. личность не взвешивает общественную значимость этих влечений, не учитывает последствия действий. Изучение мотивов человека имеет важное значение для понимания сущности личности.

Потребность – это испытываемая человеком необходимость в определенных условиях жизни и развития. Потребности осознанны, проявляются в форме мотивов поведения. Потребности побуждают человека к активности. Все потребности человека социально обусловлены, их развитие определяется характером социального производства и общественных отношений (по отношению к физиологическим потребностям общество определяет форму удовлетворения). По отношению к социально-духовным определяет как форму. Так и содержание. Потребности влияют на переживание, мышление и волю человека. в связи с удовлетворением потребностей в зависимости от средств и способа их удовлетворения человек переживает эмоции напряжения, радости. Потребность – основная побудительная сила познавательной и практической деятельности человека. Чтобы удовлетворить свои потребности человек должен найти средства или иные, а затем решить определенные практические и теоретические задачи. Потребности многообразны, связаны между собой доминируют в данное время может подавлять все основные и может определять основное направление деятельности.

Широта потребности зависит от уровня развития человека и материальных условий. Потребности регулируют поведение человека, учитывая внешние условия, поведения, морали. В отличие от животных они разумно удовлетворяют свои потребности.

Виды потребностей:

Материальные,

Духовные: эстетические и познаний (общие, частные).

Общественные (в основу такой классификации положен принцип направленности на тот или иной отдел).

На основании потребности в сознании формируется потребность в творчестве.

Общественные потребности: общение, перенимание опыта и т.д. Потребности в общении выражают социальную природу человека. стимулирует развитие личности. Порождает любовь, взаимопонимание и т.д.

Интерес – избирательное отношение личности к объекту. В силу его жизненного значения и эмоциональной привлекательности. Интересы возникают на основе потребностей, но не сводятся к ним. Потребность выражает необходимость. А интерес – личную приязнь какой-либо деятельности. Углубившийся и утвердившийся интерес может стать потребностью. Интерес может появляться стихийно и неосознанно, вследствие эмоциональной привлекательности объекта и уже потом осознается его жизненное значение. Которое определяется многими причинами.

Одни объекты отвечают общечеловеческой природе. Привлекают множество людей, другие отвечают возрастным особенностям. Третьи – социально-групповым особенностям, четвертые – индивидуальным. Различают в отношении к объекту зависимость от личного опыта образованности, воспитанности, воспитанности, духовного склада личности и т.д.

Виды интересов: они различаются по содержанию и направленности, выделяют материальные, общественные и духовные интересы. Материальный интерес проявляется в стремлении к жилищным удобствам, необычным изделиям обихода и т.д. Материальные интересы могут носить искаженные формы: стяжательства. Стремление к роскоши и т.д. Духовные интересы характеризуют высокий уровень развития личности. Это прежде всего познавательные интересы, интересы к литературе и искусству. Общественные интересы включают интересы к общественной работе и организационной деятельности. Различают непосредственный и опосредованный интерес.

Непосредственный интерес – это интерес к самому процессу действительности. Например, к процессу познания, овладения знаниями.

Опосредованный интерес – это интерес к результатам деятельности. Наиболее благоприятными для активной и продуктивной деятельности человека является правильное соответствие непосредственного и опосредованного интересов. По уровню действенности различают пассивные и активные интересы. Пассивные – это созерцательные интересы, при которых человек ограничивается восприятием интересующего объекта.

Активные интересы – интересы действенные, когда человек не ограничивается созерцанием, а действует , овладевая объектом интереса. Активный интерес – один из побудителей развития личности, формирования знаний, способностей, характера человека. интересы различают по объему, такое различие характеризует структуру личности. Могут быть люди с широкими, разносторонними интересами и одновременно глубокими интересами, и люди с широкими, но поверхностными интересами. Положительным является такой тип человека, у которого на фоне широких многосторонних интересов есть основной центральный интерес, определяющий смысл жизни, основное направление деятельности. [9]

Под мировоззрением понимают систему взглядов на природу. Общество, мышление и т.д. В узком смысле слова Мировоззрение – это система взглядов на общественную жизнь.

Мировоззрение личности составляет ядро ее направленности, ее отношения к различным сторонам социальной жизни. мировоззрение служит регулятором поведения и действия личности.

Импульс к действию, возникающий под влиянием внутренних условий. Или внешних обстоятельств соотносится со взглядами человека и стимулируется или затормаживается.

Убежденность – это глубокая и обоснованная вера человека в принципы и идеалы, которым он следует в жизни. убежденный человек тот, у которого цели совпали с чувством и волей, для которых невозможен поступок, противоречащий принципам.

Выделяют 2 типа отношения к идеалу: созерцательный (человек ограничивается восхищением своим идеалом) и деятельное (превращение созерцательного в реальные черты собственного характера, построения плана собственной жизни).

Идеал – тот образец, который предвосхищает будущее и опережает жизнь, отражая тенденции ее развития. Характер предвосхищения зависит не только от уровня знаний, но и от установок личности, ее взглядов, интересов, вкусов и т.д.

Социокультурная ситуация второй половины XX века и современного нам рубежа веков особым образом высвечивает проблему динамичного сосуществования философии и искусства, поскольку именно на этом этапе культуры границы между различными областями знания и видами творческой деятельности подвергаются активному и всестороннему переосмыслению.

Теоретическая мысль прошлого столетия отличается очевидной двойственностью, поскольку, «захваченная», «плененная» образностью, она всеми силами удерживает себя в рамках дискурсивного начала. Задачи, которые ставит и выполняет экспериментальная художественная – а в пределе и философская – практика, зачастую созвучны с их теоретическим осмыслением. Об этом свидетельствует не только опыт авангарда и поставангарда, модернизма и постмодернизма, но и поле артбытия «пост-культуры» (В. Бычков), а также творческие поиски сегодняшнего дня. В них отчетливо просматривается тенденции довести до предела – через архаику дочувственного, дословесного, дорефлексивного – нарушенное культурой «равновесие» между «царством мысли» и «царством образов» (Э. Кассирер), обозначив тем самым пространство новых, еще не выговоренных, смыслов.

Постклассическая – а особенно постмодернистская – культура обозначает тот «предел», на котором «понятие» и «образ», слившиеся в некоей новой органике целостного текста, рождаются наново и начинают жить, каждое своей жизнью, обретая – в который раз в истории культуры? – опыт «взаимораскрытия и взаимообогащения» (Ж. Деррида). В эпоху, когда разум утрачивает способность проявлять силу синтеза, искусство как его «Другое», принимает на себя те или иные функции философии. Теоретическая мысль прошлого столетия в целом «ангажирует» этот процесс предельного сближения области понятийного и сферы образного, во многом «идя по поводу» у творческой практики, — и в этом заключается принципиальная новизна тех акцентов, которые динамично расставляет XX век.

Согласно последним манифестам возрождения философии, мысль, утратившая «метафизический тонус» (Ю. Хабермас), готова вернуться к самой себе, а ситуация «несогласованности дискурсов» и «понятийной расшатанности» грозит разрешиться новой гармонией понятийного и образного, установлением классического равновесия – путем более сложной, обогащенной опытом классической традиции, динамики их взаимодействия. Развернутое объяснение подобным «сдвигам», «разрывам», «разломам» нужно искать на других этапах культуры, и полномасштабное изучение явления «аритмии», которое отчетливо обозначается в осмыслении проблемы взаимодействия философии и искусства в ее истории, теоретической мысли первых веков нового тысячелетия еще, со всей очевидностью, предстоит.

В результате беспрецедентно быстрого в мировой истории, стремительного перехода к новому общественному устройству, начавшемуся в России в начале 1990-х годах, была перечеркнута вся сформировавшаяся в советское время система ценностей, норм, представлений о жизни, да и сам уклад жизни россиян.

Одним из главных результатов реформ 90-х годов было обретение свободы культурной деятельности как в творческих, так и в организационных ее проявлениях. Однако свобода для многих творческих работников принесла потерю бюджетной поддержки, разнообразных гарантий, существовавших при советской власти, а также потерю значительной части аудитории и многое другое. Кроме того, за годы реформ кардинально изменилось место культуры в иерархии ценностей, формы и объем потребления культуры населением, как и вся парадигма культурного развития.

В России конец 90-х годов характеризовался пересмотром приоритетов культурного развития, поиском новых взаимосвязей и взаимоотношений между различными компонентами культуры. Начиная с конца 1996 г. кризис государственного бюджета, резко ухудшил положение в социальной сфере, и в рамках ее – отрасли культуры. Это требует теоретического осмысления и обоснования наиболее приемлемых для общества путей развития. И в этом процессе не последнюю (если не основную) роль играет культурная политика страны, ее социальная ориентированность и непротиворечивость. Ибо культура служит средством достижения намеченных целей развития, механизмом содействия и обеспечения устойчивого экономического роста. Культурные аспекты жизни человека, такие, как, например, «образ жизни», имеют более важное значение, чем экономический рост. Поэтому неприемлемо для культуры быть на «обочине» развития общества, выступать лишь во вспомогательной по отношению к экономике роли. Между тем, в настоящее время, у различных органов власти даже в пределах одного ведомства могут быть весьма разные и даже противоположные представления о предназначении культуры, характере культурного процесса, о необходимости и способах государственного воздействия на ход культурной жизни, а потому и совершенно разные представления о культурной политике, ее целях, методах, содержании, приоритетах и т.д.

Проблемы взаимодействия техногенной среды и гуманитарного начала, сохранения культурного наследия, традиций и поддержка инновационных проектов, соотношение национального и международного в культуре, равная поддержка культуры большинства и различных национальных меньшинств – все это как никогда актуально сегодня и должно найти свое решение в адекватной выделенным проблемам культурной политики.

Расхождение между значимыми социокультурными интересами и потребностями населения страны и невозможностью их удовлетворения институциональными формами культуры, в том виде, каком они существуют сегодня, обуславливают возникновение определенной социокультурной напряженности, что может привести к серьезному социальному кризису.

В этих условиях важность процессов модернизации для современной России становится очевидной. К числу наиболее приоритетных областей ускоренной модернизации безусловно относится сфера культуры.

Современная социокультурная ситуация может быть охарактеризована как завершение перехода от индустриального к постиндустриальному, информационному обществу, что ведет к смене приоритетов и ценностей не только в сфере экономики и политики, но и в сфере культуры и морали. Базовым ресурсом становится информация, что неизбежно приводит к нарастанию ценностного отношения не только к самой информации, но и к умению ее добывать, обрабатывать и использовать.

Актуально переживаемую социокультурную в целом и теоретико-познавательную ситуацию принято также характеризовать как “состояние постмодерна”, базовой характеристикой которого является кризис исторического рассказа. Он не может оцениваться в морально-этических категориях “хорошо – плохо”, но необходимо понимать, что кризис национального уровня разрушает социальную память, ведет к утрате национально-государственной идентичности.

Современная социокультурная ситуация все чаще осмысливается также как ситуация культурного перехода, которая может быть описана как своего рода точка, в которой единичное социальное действие может повлечь крупномасштабные и непредсказуемые последствия. В этой ситуации меняются задачи профессионального гуманитарного образования: от простой передачи профессиональных навыков к выработке умения осмысливать социокультурное целое в его историческом измерении и осознанному формированию мировоззрения. В этой новой социокультурной ситуации гуманитарное образование в России и в мире в целом переживает кардинальные изменения. В новых условиях быстрых социальных изменений, развития процессов глобализации, существования в реальном историческом процессе различных политических систем, уровней экономического развития, диалога культур общество предъявляет гуманитарным наукам, и исторической науке в ее широком понимании, новые вызовы.

Для характеристики современной социокультурной ситуации в России необходимо принять во внимание три группы факторов, обусловливающих ее сегодня:

– факторы внутреннего развития, такие, как экономическая модель развития, социальная динамика, изменения, происходящие в государственном устройстве и политическом режиме, и многие др.;

– исторические факторы, национальные факторы развития российской культуры и особенности культуры советского периода, в духе которых воспитывались и образовывались ныне живущие поколения россиян;

– влияние на современные российские культурные процессы общемировой, в первую очередь западной, социокультурной ситуации.

Следует отметить, что все перечисленные факторы не просто определяют современную социокультурную ситуацию, они обусловливают ее в острой объективной конкурентной борьбе между собой за право стать духовной доминантой сегодняшнего культурного развития России. Можно провести параллель с эпохой средневековья, когда за право определять социокультурную ситуацию в Европе боролись между собой по крайней мере три традиции: варварская — северных германских племен, античная — греческая и романская и христианская.

Победило христианство, ставшее на целое тысячелетие духовной доминантой европейского культурного развития.

Сейчас в экономической жизни России происходят сложные, неоднозначные, зачастую противоречивые процессы, связанные с первоначальным накоплением капитала, принимающим часто нецивилизованные формы и обусловливающим сложные отношения по поводу собственности. В условиях различного рода монополизма утверждаются рыночные отношения, что имеет самые уродливые последствия. Политически и юридически провозглашен принцип частной собственности, однако его претворение в жизнь проходит в острой борьбе, не находя адекватных форм (достаточно вспомнить ваучеризацию, приватизацию). В стране сменилась модель общественного развития, однако о замене социоцентризма антропоцентризмом, как утверждают некоторые исследователи, говорить еще рано. Об антропоцентризме сегодня можно рассуждать как об одной из тенденций в развитии российского общества. Реальный, состоявшийся антропоцентризм предполагает гражданское общество, существование в обществе оформленной идеологии свободных собственников, утвердившееся на всех уровнях в обществе уважение к достоинству личности. И он будет в России тогда, когда в сообществе свободных собственников мерой всех вещей станет не класс, не нация, не социальный слой или группа, а каждый отдельный индивид.

Подтверждением же того, что антропоцентрическая тенденция в России существует, является политика государства в вопросах культуры.

В 1984 г. за чтение, распространение и ссылку на произведения А.И. Солженицына можно было лишиться работы, стать «пожизненно невыездным», быть исключенным из партии.

Социоцентризм — концепция, согласно которой во взаимоотношениях общество — личность приоритет принадлежит обществу.

Антропоцентризм — концепция итальянского Возрождения, согласно которой в центре мироздания находится человек. Эта концепция стала идеологией и практикой европейского Нового времени и Просвещения. Многовековое существование этой идеи в качестве приоритетной в европейской идеологии способствовало раннему возникновению идеи прав человека и оформлению ее в самостоятельную концепцию уже во второй половине XVII в. Эта концепция, известная как «концепция естественного права», была сформулирована английским философом Дж. Локком (1632—1704), выделившим в качестве основных естественных неотчуждаемых прав человека права на жизнь, свободу и собственность.

В новом Российском государстве закреплены юридически и осуществляются практически свобода совести, свобода вероисповедания, атеизм не является больше позицией государства. Государство перестало заниматься идеологической цензурой, и российскому читателю вернули многие выдающиеся произведения философии и художественной литературы.

Радикальные перемены произошли в отношении государство — интеллигенция. Не просто прекратилась дискриминация передовой интеллигенции: возвращено гражданство изгнанным, высланным, уехавшим в период предыдущих политических режимов, их произведения не просто реабилитированы, они стали достоянием тех, для кого предназначались — зрителей, слушателей, читателей. Власть впервые приблизила к себе на равных людей высокого профессионализма, предоставила политическую и профессиональную трибуну всем способным создать альтернативные программы по устройству экономической и общественной жизни в стране. Были ликвидированы спецхраны, переполненные запрещенными произведениями русской и мировой классики. Плюрализм публикаций расширил круг чтения рядового гражданина, обеспечил возможность настоящего духовного выбора (а подлинность выбора — критерий подлинности свободы), позволил формировать домашнюю библиотеку без оглядки на «стук в дверь» за то, что в ней имеются произведения А.И. Солженицына или А.Д. Сахарова.

Однако у этого решающего для раскрепощения личности и развития подлинной культуры в стране явления пока сохраняются негативные стороны. Прежде всего интеллигенция, чья деятельность и борьба обеспечили происшедшие перемены, не всегда может воспользоваться принесенными этими переменами благами. Невысокая заработная плата ученых, преподавателей, врачей, творческой интеллигенции, символическая стипендия студентов не позволяют им приобретать книги, посещать театры, путешествовать, чтобы знакомиться с мировой и отечественной культурой.

Для интеллигенции, создателя художественных произведений, процесс раскрепощения явился не только благом, но и испытанием. Испытанием эти процессы стали, впрочем, для всей интеллигенции. Так, перед преподавателями встали вопросы, как учить, чему учить, по каким источникам учить, так как стали очевидными не только пороки прошлого, но и негативные явления настоящего. Не вся интеллигенция это испытание выдерживает. Свобода творчества зачастую оборачивается свободой соперничества между различными группировками духовной элиты. Например, конфликты, раздоры в Художественном театре, Большом театре, Союзе писателей и других творческих союзах. Можно сказать, что ни в одной области культуры за эти годы не было создано ни одного фундаментального произведения. Подобные факты уже нашли свою трактовку в работах российских культурологов. Некоторые считают приобретенную свободу недостаточной:

Несмотря на позитивные тенденции современной социокультурной ситуации, они не являются достаточным основанием для того, чтобы определить современный политический строй России как демократию.

Демократия — это, помимо указанных характеристик, развитая общность. А сегодня организованный социум разрушен, организованное антропоцентрическое общество не сформировалось. В обществе существует противостояние демократов и консерваторов, при этом ни у кого из них нет разработанной концепции позитивного политического и государственного обустройства страны. Все выражается от противного: демократы не хотят тоталитаризма, консерваторы не хотят, чтобы Россия превратилась в «задворки Запада». А общество под влиянием процессов социального расслоения, под влиянием партийных противостояний распадается, утрачивается всякая общность, в том числе и общность культурной ориентации.

Прошлое, конечно, было трудным и заставляло россиян терпеть и страдать, но «терпели» все, а сегодня в России поднимаются духовно и материально «новые русские» за счет обеднения и деградации других, снижение психического уровня которых оказывается ниже допустимой нормы.

Все это служит основой возникновения потенциальных и социальных условий для превращения России в страну третьего мира либо для возникновения в ней авторитарного жесткого режима.

Однако сказанное не означает бездумного восхваления прошлого — необходимы взвешенный анализ, учет и сохранение всего позитивного из прошлого, ибо цивилизация и культура всегда держатся на преемственности и сохранении трудом завоеванного и обретенного, разрушает всегда варварство. Необходимо мудрое руководство происходящими духовными и культурными процессами.

Положительным моментом современной социокультурной ситуации в стране является деидеологизация всей системы образования.

Свобода сама по себе не решает ни одной проблемы, а, наоборот, расшатывая социальные нормы и повышая спонтанность поведения людей, порождает многие новые проблемы.

«Митинговщина — одна из самых доступных форм излияния групповых чувств. Видимо, не зря древние говорили о господстве в такие времена охлократии — господства толпы. На этом фоне процветает демагогия, поскольку мнение массы в таком состоянии не представляет собой базу для истины. Все решения, без исключения, принятые под давлением такого рода митингов, дают непредсказуемые, часто неприятные социальные последствия».

Указывают также на свойственный для переходной эпохи «разгул чувств», поскольку переход больших групп людей на новые ценности в первую очередь происходит на эмоциональном уровне.

В связи с этим встает вообще проблема культуры и демократии. Кажется, что проблема эта решается сама собой: демократия создает оптимальные условия для развития культуры. Действительно, демократия — максимально благоприятный режим для реализации власти народа. Именно демократия защищает плюрализм позиций и свободу выбора, но, как указывал Н.А. Бердяев (1874—1948), между культурой и демократией существует и обратная связь: для демократии необходима достаточная культурная основа, для ее осуществления необходимы определенные условия, воспитываемые в массах веками и даже тысячелетиями.

Духовное освобождение выявило слабости и ограниченность профессионального и гуманитарного образования в стране в период советской власти. Это, в частности, проявилось в неспособности большей части населения адекватно воспринять пришедшие к нам после десятилетий запрета произведения русской классической философии.

Попытки решения социокультурных проблем в современной России разнородны: их предпринимают всевозможные малые группы, институциональные и общественные организации, по-разному относящиеся к происходящим изменениям. В таких условиях решающая роль принадлежит государственной культурной политике. Как уже сказано, ее приоритетное направление сегодня — помощь членам общества в адаптации к меняющимся условиям общественной жизни средствами культуры (прежде всего массовой), совершенствование технологического, кадрового, организационного обеспечения этой сферы. Иными словами, в России должна быть сформирована современная индустрия культуры, которая обеспечивает массовую аудиторию качественной культурной информацией и помогает ей применить полученные сведения с пользой для каждого члена общества и для общества в целом. Эта задача должна решаться на основе максимально эффективного использования существующих учреждений культуры и средств массовой информации. Конечной целью является формирование в России современного информационного общества, достойно вписывающегося в мировое информационное пространство.

В условиях переходного общества культурная политика должна быть социально ориентированной и опираться на межотраслевое взаимодействие. Следует также отказаться от устаревшей практики строить культурную политику на основе усредненных показателей. Она должна быть дифференцированной.

Во-первых, необходимо четко разделять стратегии поддерживающие (сохранение и развитие существующих институтов и объектов культуры) и модернизирующие (продвижение организационных, технологических, культурно-информационных нововведений). Это поможет лучше организовать функционирование соответствующих учреждений культуры и органов отраслевого управления.

Во-вторых, стратегические решения дифференцируются в зависимости от степени готовности регионов к преобразованиям. Учет специфики регионов — с «зонами роста», с «точками роста» и «депрессивные» — позволяет строить адресные программы.

Рационализация государственной культурной политики тем более важна, что в стране сегодня систематическим комплексным решением представленных выше проблем не занимается ни одно ведомство. Чтобы они эффективно решались, прежде всего следует отказаться от порочной практики пренебрежительного отношения к сфере культуры и ее финансирования «по остаточному принципу». Следует уделить особое внимание разработке критериев отбора приоритетных стратегических направлений в решении социально значимых культурных проблем. Это поможет преодолеть сложившуюся сегодня практику принятия случайных, бессистемных, несогласованных друг с другом решений.

Исходя из этих целей, основными стратегическими направлениями культурной политики Российской Федерации в ближайшие пять лет представляются следующие.

· Оптимизация имущественных отношений в сфере культуры, прежде всего в области культурного наследия (повышение эффективности его использования и усиление мер по его сохранению).

· Оптимизация применения в сфере культуры законодательных норм, разграничивающих полномочия федерального центра и субъектов Российской Федерации и регулирующих деятельность органов местного самоуправления; иными словами — обеспечение реального единства культурного пространства страны.

· Поддержка деятельности общественных структур, способствующих созданию механизмов саморегуляции творческих и общекультурных процессов, постепенный отказ от прямого участия государства в освоенных этими структурами сферах деятельности, использование их в качестве экспертного ресурса при подготовке решений на государственном уровне.

· Последовательное увеличение роли и удельного веса программных методов управления и финансирования отрасли, что позволит придать реализации культурной политики системный характер и повысить эффективность бюджетного финансирования, ориентируя его на конкретный результат.

· Необходимая адаптация норм бюджетного, налогового, земельного кодексов, а также таможенного законодательства к специфике деятельности учреждений культуры и творческих организаций с целью избежать избыточной коммерциализации культуры, обеспечить социальную доступность основных услуг в сфере культуры и поддержать некоммерческие инновационные проекты.

· Создание и развитие на всей территории России сети базовых центров и учреждений культуры и массовых коммуникаций, соответствующих по своим техническим параметрам европейским стандартам и способных обеспечить единый уровень обслуживания во всех регионах страны.

Одним из основных пунктов государственной культурной политики на современном этапе должно быть также четкое понимание соотношения рыночных и нерыночных принципов функционирования культуры в нашей стране. Представление о возможности перевода всей культуры на рыночные «рельсы» должно быть решительно отвергнуто как иллюзорное: чем заметнее будет влияние рынка на отдельные виды культурной деятельности, тем большим будет становиться участие (и финансовое, и организационное) государства во втором, нерыночном секторе культуры. Иначе гарантировать свободу творчества и доступ к культурным ценностям невозможно. Иными словами: чем больше рынка в культуре, тем больше здесь и государственных обязательств.

Новый подход должен определять и международные приоритеты. Поддержка конкурентоспособности в сфере культуры и массовых коммуникаций предполагает не только проведение соответствующих мероприятий за рубежом, но и, в первую очередь, интеграцию деятелей отечественной культуры и художественного производства в мировую систему разделения творческого труда. Первоочередными становятся задачи продвижения на мировой рынок российских компонентов глобальной массовой культуры.

Все это имеет прямое отношение к имиджу России и ее культуры в других странах. Он сегодня не лишен позитивного характера, однако в нем преобладают мотивы, связанные с традицией и наследием. Между тем нужно дополнить этот имидж чертами современной российской культуры — смелой, актуальной, восприимчивой к новациям и эксперименту. Такая культура непременно включает современное искусство, дизайн, современные формы интерпретации наследия и новые высокотехнологичные отрасли (компьютерные, медиа и др.).

В этом контексте особенно важна наша деятельность по поддержке и распространению русского языка в других странах. Мы уже проводим целый ряд мероприятий, присуждаем литературные премии русскоязычным писателям, организуем конкурсы дикторов, обмен студентами и летние школы для славистов разных стран. Однако эта деятельность нуждается в расширении и большей нацеленности на конечный результат — повышение международного престижа России.

 Красота как эволюционная мысль. И эта первая мысль Сознания есть эволюционная оценка явления. «Само совершенство», – говорим мы, когда видим прекрасное явление. Само понятие красоты связано с наибольшим совершенством явления. Естественно – совершенством, наибольшим на данный момент, ибо то же самое явление в разные моменты времени может быть как эволюционным, так и безобразным. Во введении мы показали, что существует целостное восприятие, и что творчество связано с целостным мгновенным синтетическим мышлением. Точно так же «красота» является природной первичной оценкой целостным Сознанием вводимого в него явления (восприятия) независимо от направления осознанного мышления. Сознание  накапливает все. Но не механически накапливает, а является Синтезом, в котором невольно одновременно выявляются и группируются все взаимосвязи, все смысловые отношения из абсолютно ВСЕГО опыта человека. И самой первой природной оценкой Сознания является оценка эволюционности или инволюционности воспринимаемого явления. Ибо, осознаваясь как целостность вместе со всеми накоплениями за всю жизнь, любое вновь попадающее явление неминуемо соотносится со всем нашим опытом, со всеми моделями. Мы сразу видим прекрасную женщину или же кривую горбатую уродину, красивую новенькую скоростную спортивную машину или же ржавый старый «Запорожец». Подобно тому, как аутист создает модели и извлекает смыслы из кажущегося хаоса независимо от своего желания, ибо это природный механизм, так самой важной и первой жизненной природной процедурой будет опознание эволюционности или инволюционности воспринимаемого, то есть уже введенного в целостное Сознание. Причем, есть подозрение, что это происходит даже не столько инстинктивно, сколько по самой природе Сознания как целостности, вмещающей в себе все – ведь одновременное мгновенное (вневременное) осознание всех явлений сразу, всех отношений и всех смыслов предполагает неминуемое неизбежное соотнесение всего бывшего опыта и всех знаний с новым воспринятым. И даже не просто соотнесение, а нахождение места воспринятого нового в иерархии смыслов, даже не нахождение, а уже существование этой иерархии отношений через существование самого факта целостности. То есть целостность на самом деле вызывает иерархию

 Смысл красоты. Чтобы проще понять смысл красоты, попробуем провести мысленный эксперимент. Для понимания возьмем две машины – одну давно устаревшую модель, другую – самую последнюю и мощную. Какая будет красивее? А ведь когда-то для людей старая модель была невообразимо прекрасной! Возьмите последнюю модель музыкального центра и старый элементарный кассетник. Какая модель будет красивее? Возьмите последнюю разработку военных самолетов Су-35 и старый боевой кукурузник. Какая модель будет красивее? 56 Может, тут не ясно выражено, но более эволюционная модель будет всегда красивее для нормального человека. Вдумайтесь хотя бы в то, как уродливы устаревшие модели машин или самолетов по сравнению с самыми лучшими современными моделями – а ведь те тоже когда-то казались прекрасными! Так во всем – устарелые модификации поражают нас своей уродливостью, а ведь еще десяток лет назад они казались венцом совершенства. Так красота есть эволюционное чувство во всем.

Красота может быть в любой сфере деятельности сознания, где есть совершенствование, или же в тех сферах, которые способствуют эволюции. Более того, чем «умственнее», чем отвлеченнее деятельность (наука, мысль, философия), тем она переживается интенсивней и мощней. Самая страшная красота, заставляющая идти людей на смерть, как ни странно, часто заключается в эволюционных философских учениях. Нам встречались люди, которые были убеждены, что самые сильные переживания красоты получили от философских книг или учений, как Ландау – от теории Эйнштейна. Этот вопрос Красоты философских Учений или отвлеченных формул вообще замалчивается поверхностными «эстетами»

Но если красота в первом приближении – это эволюционная оценка, то творчество Красоты будет работой на эволюцию, творением эволюции. А «гений» – это тогда просто характеристика эволюционного сдвига, принесенного человеком, а не оценка способностей. Потому гениями человечество может называть совершенно разных людей – от Эйлера, читающего мгновенно, до человека, совершившего случайное открытие. Потому Рентген, который открыл «х»-лучи первым (на самом деле открытие было сделано в разных странах), назван гением так же, как и Моцарт с его чудовищной памятью и способностями, создавший тысячи гениальных произведений и совершивший колоссальный сдвиг в музыке, поспособствовавший отчасти через свою музыку духовному развитию миллионов людей. Потому гениальность человека определяет эволюционный сдвиг в человечестве, вызванный человеком, а не врожденные способности, ибо вокруг полно талантливых неудачников.

Творчество как механизм эволюции. Рассмотрим, как можно представить творчество или «активную» эволюцию. Если в «пассивном» случае (женский вариант) мы просто собираем вокруг себя и желаем обладать (присвоить) более совершенное явление, то что будет в случае активности? Как она может обеспечиваться спонтанно? В последнем случае «активного» «творчества» мы имеем: а) отбираются по красоте наиболее эволюционные мысли и на их основе создается в уме эволюционная (красивая) модель явления (см. описание Моцарта, как он творит); б) сознание сосредоточивается на этих явлениях посредством того, что мы называем Любовью; в) постоянная концентрация с помощью любви на данной идее приводит к тому, что при любом восприятии (зрении, например) отбираются прежде всего те жизненные линии и линии смыслов, которые могут привести к воплощению данной идеи. При некой доминанте наиболее вероятными при восприятии становятся совершенно определенные действия, человек может даже выбирать их, не рассуждая. Другие смыслы отсекаются, иногда человек даже может не осознавать других решений без специального обдумывания. Просто потому, что свойство целостного сознания выделяет при восприятии именно эти линии или же окрашивает желанием именно их. Они будут наиболее вероятными. То есть из всего множества вероятных действий (бесконечности) самим присутствием некой эволюционной модели в целостном сознании наиболее осознанными личностью вариантами (наиболее вероятными) делаются жизненные линии, которые могут привести к воплощению более эволюционной модели. Можно представить, что фильтруя наиболее вероятные смыслы, можно направлять личность на наиболее эволюционные явления (наиболее «зацепившие»). Впрочем, как мы покажем ниже, Страстью называются (и сопровождаются) активные эволюционные действия по овладению ОСОЗНАННОЙ красотой; г) после того, как в результате концентрации на Красоте некая эволюционная идея обрела в мозгу человека некую определенную форму (вылилась в альфа-модель, то есть в нечто зримое), после того, как будут продуманы пути ее достижения и цель станет реальной, то, если анализировать биографии видных исторических деятелей или историю массовых движений, может возникнуть страсть, или стремление совершить активное эволюционное действие по овладению «красотой». Но для страсти, судя по всему, нужно осознать реальность будущей модели, зрительно представить ее. Даже озверевший солдат не возжелает вместо «прикнопленной девочки» отвлеченную идею. Судя по тем биографиям, что мы проанализировали, мы можем предположить, что для возникновения страсти и страстного стремления нужен альфа-уровень воспроизведения модели. То есть некая модель Красоты должна быть выношена Сознанием до такой степени, чтоб она перешла с уровня чувства на зримо-осязаемый альфа-уровень, то есть обрела пространственно-временное измерение. Как младенец, который сначала проходит дельта-волны, потом тета-волны, затем альфа- волны и, наконец, бета-волны, так и некая создаваемая модель будущей Красоты в мозгу должна, наверное, пройти альфа-волны, чтобы вызвать «расходящиеся» бета-волны страсти. Идея тоже «взрослеет». Расходящиеся бета-волны вызывают неконтролируемое желание действовать при фиксированной цели. Круг замыкается. Возникает активность. Человек творит эволюцию.

1. Макарова К.В. Духовный фактор в деятельности и творческих способностях. [Электронный ресурс]:- М.: Прометей, 2021.- 188 с.- // Университетская библиотека online-httpp // biblioclub.ru

2. Бехманн Г. Современное общество: общество риска, информационное общество, общество знаний [Электронный ресурс]   – М.: Логос, 2021. – 248 с. / Университетская библиотека ONLINE – http: biblioclub.ru. 

3. Здравомыслов А.Г. Поле социологии в современном мире [Электронный ресурс] – М.: Логос, 2021. – 408 с. / Университетская библиотека ONLINE – http: biblioclub.ru. 

4. Андрианова Т.В. Геополитические теории 20 века. Социально-философские исследования [Электронный ресурс] Учеб.пособие – М.:Директ-Медиа, 2021. – 197 с. / Университетская библиотека ONLINE – http: biblioclub.ru. 

5. Соловьев А.В. Культура информационного общества [ Электронный ресурс] Учеб. пособие – М.:Директ-Медиа, 2021. – 276 с. / Университетская библиотека ONLINE – http: biblioclub.ru.

6. Лукин А.В.,Лукин П.В. Умом Россию понимать: Постсоветская культура и отечественная история [Электронный ресурс] Научная монография. – М.: «Весь мир», 2021. – 384 с. / Университетская библиотека ONLINE – http: biblioclub.ru.

7. Павловская О.А., Старостенко В.В., Владыковская Л.И. Духовно-нравственные ценности в формировании современного человека [Электронный ресурс] Научная монография – Минск: Белорусская наука, 2021. – 452 с. / Университетская библиотека ONLINE – http: biblioclub.ru.

8. Тощенко Ж.Т. Кентавр-проблема(Опыт философского и социологического анализа) [Электронный ресурс]: Научная монография. – М.: «Новый хронограф», 2021. – 548 с. / Университетская библиотека ONLINE – http: biblioclub.ru.

9. Hugh Hume (Биовласть и биополитика в обществе риска) [Электронный ресурс] : Учебное пособие – М.:Изд-во РГАУ –МСХА им. К.А. Тимирязева, 2009. – 320 с. / Университетская библиотека ONLINE – http: biblioclub.ru.

10.

Перечень ресурсов информационно-телекоммуникационной сети Интернет

1. http://school-collection.edu.ru/ – федеральное хранилище Единая коллекция цифровых образовательных ресурсов

2. http://www.edu.ru/ – федеральный портал Российское образование

3. http://www.igumo.ru/ – интернет-портал Института гуманитарного образования и

информационных технологий

4. www.edu.ru – сайт Министерства образования РФ

5. http://elibrary.ru/defaultx.asp – научная электронная библиотека «Elibrary»

6. http://www.eduhmao.ru/info/1/4382/ – информационно-просветительский портал

«Электронные журналы»

7. www.gumer.info – библиотека Гумер

8. www.koob.ru – электронная библиотека Куб

9. www.diss.rsl.ru – электронная библиотека диссертаций

10. http://fictionbook.ru – электронная библиотека;

11. http://hum.offlink.ru – “РОССИЙСКОЕ ГУМАНИСТИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО”

12. http://institut.smysl.ru – Институт экзистенциальной психологии и жизнетворчества;

13. http://svitk.ru – электронная библиотека

14. http://anthropology.ru – электронный журнал «Философская антропология»

15. http://i-text.narod.ru – библиотека философии психоанализа

16. http://www.iqlib.ru – электронная библиотека образовательных и просветительных

изданий

17. http://www.integro.ru – Центр Системных Исследований «Интегро»

18. http://biblioteka.org.ua – электронная библиотека

19. http://www.lib.msu.su/index.html – Научная библиотека Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова

20. http://www.rsl.ru/ – Российская Государственная Библиотека

21. http://www.filosof.historic.ru/ – Цифровая библиотека по философии

  Сайты базовых академических организаций

1. Отделение Российской Академии наук (ОФСПП) (http://www.che.nsk.su/RAN/WIN/STRUCT/D1V1SION.HTM)

2. Институт социологии РАН (http://www.isras.ru)

3. Институт социально-политических исследований (http://www.ispr.ras.ru)

8.3.3. Сайты факультетов социологии ведущих вузов:

1. Московский государственный университет им. Ломоносова (http://www.socio.msu.ru)

2. Факультет социологии МГУ / электронная библиотека http://lib.socio.msu.ru/l/library

3. Санкт-Петербургский государственный университет (http://www.soc.pu.ru)

4. Центр социологических исследований МГУ (www.opinio.nsu.ru)

5. Европейский университет в Санкт-Петербурге (www.eu.spb.ru/socio/)

6. Факультет социологии Российского государственного социального университета www.socio.rgsu.net

Сайты профессиональных социологических журналов:

1. Социологические исследования (Социс) (http://www.isras.rssi.ru/R_SocIs.htm)

2. Новое поколение: экономисты, политологи, философы (http://www.newgen.org/)

3. Журнал «Социологический журнал» (win.www.nir.ru/ socio/socjour.htm)

4. Журнал «Новое поколение» (www.newgen.org)

5. Журнал «Социология и социальная антропология» (www.soc.pu.ru)

6. Демоскоп//электронный журнал http://demoscope.ru

7. www.polis.ru

  Сайты библиотек и образовательных порталов

1. Российская государственная библиотека//электронный каталог http://www.rsl.ru/ru/s97/s339/

2. РГСУ//Научные журналы http://lib.socio.msu.ru/l/library

3. Президентская библиотека http://www.prlib.ru

4. Национальная электронная библиотека http://www.rusneb.ru

5. www.ecsocman.edu.ru

  Базы данных, информационно-справочные и поисковые системы:

1. www.humanities.edu.ru – сайт «Гуманитарное образование»

2. www.edu.ru – федеральный портал «Российское образование»

3. www.elibrary.ru/defaultx.asp – научная электронная библиотека.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

1. Деловая игра «Мини-конференция «Культурно-цивилизационное измерение современного мира».

Цель: Выработать навыки исследования культурно-цивилизационных систем в предметном поле культурной глобализации. Анализ социологических подходов к измерению социокультурных процессов в современном мире.

Вопросы для обсуждения:

 Генезис культурно-цивилизационных связей

 Культура как социогенетика цивилизации

 Исторические типы культурно-цивилизационных систем

 Культурно-цивилизационные системы в предметном поле культурной глобализации

 Ойкумены как региональные проявления единства культуры и цивилизации

 Культурно-цивилизационные конгломераты

 Универсальное единство мирового сообщества

 Теория культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского.

Собеседование

Содержание понятий «культура», «культурная деятельность», «субкультура», «контркультура», «традиционная культура», «молодежная культура», «массовая культура», «элитарная культура», «городская культура», «политическая культура», «уровень развития культуры» и т.д.

3. Лекция с элементами проблемного изложения по вопросу: Теории глобализации и виртуализации культуры современного общества

При этом организация деятельности обучающегося должна строиться следующим образом: написание конспекта лекций: кратко, схематично, последовательно фиксировать основные положения, выводы, формулировки, обобщения; помечать важные мысли, выделять ключевые слова, термины. Если самостоятельно не удается разобраться в материале, необходимо сформулировать вопрос и задать преподавателю на консультации, на практическом занятии.

Эссе.

Тема: «Роль творческой личности в преодолении современных глобальных кризисов».

Сообщение студента.   

Тема: Диалог цивилизаций: Восток-Запад-Россия

6. Семинар-диспут Формирование новой реальности на пути к глобальному социуму.

Цель: Научить магистрантов операционализировать понятия «культура», «цивилизация», «глобализация», охарактеризовать процесс формирования новой реальности на пути глобального развития.

Вопросы для обсуждения:

 Значения и критерии глобальности

 Операционализация понятий «культура», «цивилизация», «глобализация»

 Социологические подходы к исследованию глобальных процессов и систем

 Социоприродная эволюция глобальных процессов

 Проблема безопасности на пути к глобальному социуму

Темы докладов:

 «Эволюционный коридор» глобального развития

 Осознание будущего: контуры глобального социума

 «Культура, цивилизация, глобализация»: единство и различия

Сообщение студента.   

Тема: Научное и художественное творчество на рубеже XX и XX I в.в.

Сообщение студента.   

Тема: Постмодернизм в современной культуре: его формы и проявления.

9. Круглый стол : «Глобальные проблемы социального взаимодействия современных сообществ в социально-экономических, политических и социально-культурных отношениях».

Цель: Обучить аспирантов использовать основные положения и методы гуманитарных и социально-экономических наук при решении профессиональных задач через раскрытие процесса социального взаимодействия современных сообществ в социально-экономических, политических и социально-культурных отношениях.

Вопросы для обсуждения:

 Социальные проявления и последствия оппозиции глобального и локального во всех сферах социокультурной жизнедеятельности

 Социальное измерение глобализации через взаимозависимость локальных, национальных, региональных сообществ, транснациональных корпораций и организаций глобализирующегося мирового сообщества

 Социально-психологические основания формирования новых социальных идентичностей эпохи глобализации, конкурирующих между собой

 Обратное влияние социальных действий локальных сообществ на динамику глобализации

 СМИ, международные, правительственные и неправительственные организаций, социальные движения «антиглобалистов» в распространении либеральных демократических ценностей, идей и деятельности, направленных на решение социально значимых глобальных проблем современности

 Воздействие глобальных информационных сетей, средств коммуникации, социальных институтов глобализации на публичную и повседневную жизнедеятельность

Темы докладов:

 Противоречивость процесса культурной глобализации

 Антиглобализация как политический и социокультурный феномен

 Модели процесса антиглобализации

 «Конфликт идентичностей» и пути предупреждения и урегулирования международных, этнополитических региональных конфликтов современности

Опрос.

1.Типы и виды социокультурных процессов.

2.Связь между типом социального процесса и типом общества.

3.Модернизация как социокультурный процесс.

4.Переход от традиционного к постиндустриальному обществу и проблема сохранения культурной идентичности.

5.Социодинамика культуры и ее типология.

6.Процессы социокультурного развития. Процессы социокультурной диффузии.

7.Социокультурная мобильность общества.

8.Процессы социокультурной коммуникации.

9.Взаимодействие трех типов социодинамики в каждой конкретной культурно-исторической ситуации.

10.Макродинамика и микродинамика культуры.

Тест.

Вариант 1.

1. Множественность подходов к определению культуры объясняется:

сложность феномена культуры

субъективизм исследователей, изучающих культуру

2. Эмпирический, описательный подход к определению культуры заключается в:

представление культуры как внебиологически специфически человеческого способа деятельности

представление культуры как суммы, результата всей деятельности человека

соотнесение оцениваемого с тем, что избрано в качестве эталона

3. Следующее определение: «Культура или цивилизация, в широком этнографическом смысле слагается в своем целом из знаний, верований, искусства, нравственности, законов, обычаев и некоторых других способностей и привычек, усвоенных человеком как членом общества» принадлежит:

Э. Тэйлору

Л. Уайту

Э. Сепиру

Б. Малиновский

П. Сорокину

4. Роль селектора, выводящего за пределы системы культуры все устаревшее и реакционное выполняет функция:

познавательная

информативная

коммуникативная

нормативная

цивилизационная

5. Материальная культура: охватывает всю сферу материально-производственной деятельности человека и ее результаты показывает уровень достигнутого прогресса достижение человечества, показывающее уровень познания природы и общества 6.    6. А. Печчеи отмечал, что уникальность человека как вида заключается в том, что он приспосабливается к среде за счет:

генетических механизмов

интуиции.

культурных механизмов

7. Новая роль человека по мнению специалистов Римского клуба следующая:

завоеватель

арбитр

потребитель

8. Одной из причин кризиса современной ему цивилизации Достоевский назвал:

тошнотворная леность и инертность людей

чрезмерное развитие точных наук

развитие материально-производительной сферы

9. По мнению Ницше «аполлонийский» тип культуры воплотился в:

нацизме

христианстве

цивилизации древнего Рима

10. Термин «жизненный мир» ввел:

Щюц

Брентано

Гуссерль

ПРИЛОЖЕНИЕ 2.