Жизнь и творчество Марины Цветаевой : Реферат : Биографии

Марина Ивановна
Цветаева (1892-1941)
– драматург и
прозаик, одна
из самых известных
русских поэтесс,
трагическая
полная взлетов
и падений судьба
которой не
перестает
волновать
сознание читателей
и исследователей
ее творчества.

26 сентября
(8 октября) 1892 в
Москве, в семье
профессора
Московского
университета
(позже — основателя
знаменитого
Музея изобразительных
искусств) Ивана
Владимировича
Цветаева и его
жены, Марии
Александровны,
урожденной
Мейн, родилась
дочь Марина,
а спустя два
года — Анастасия.
Детство Марины
проходило в
Москве, а летние
месяцы, до 1902 года,
— в Тарусе на
Оке. По происхождению,
семейным связям,
воспитанию
она принадлежала
к трудовой
научно-художественной
интеллигенции.
Если влияние
отца, Ивана
Владимировича,
университетского
профессора
и создателя
одного из лучших
московских
музеев (ныне
музея Изобразительных
Искусств), до
поры до времени
оставалось
скрытым, подспудным,
то мать, Мария
Александровна,
страстно и
бурно занималась
воспитанием
детей до самой
своей ранней
смерти, – по
выражению
дочери, завела
их музыкой:
«После такой
матери мне
осталось только
одно: стать
поэтом». Характер
у Марины Цветаевой
был трудный,
неровный,
неустойчивый.
Илья Эренбург,
хорошо знавший
ее в молодости,
говорит: «Марина
Цветаева совмещала
в себе старомодную
учтивость и
бунтарство,
пиетет перед
гармонией и
любовью к душевному
косноязычию,
предельную
гордость и
предельную
простоту. Ее
жизнь была
клубком прозрений
и ошибок».

Детство,
юность и молодость
Марины Ивановны
прошли в Москве
и в тихой подмосковной
Тарусе, отчасти
за границей.
Училась она
много, но, по
семейным
обстоятельствам,
довольно бессистемно:
совсем маленькой
девочкой – в
музыкальной
школе, потом
в католических
пансионах в
Лозане и Фрайбурге,
в ялтинской
женской гимназии,
в московских
частных пансионах.

Стихи Цветаева
начала писать
с шести лет (не
только по-русски,
но и по-французски,
по-немецки),
печататься
– с шестнадцати.
Герои и события
поселились
в душе Цветаевой,
продолжали
в ней свою «работу».
Маленькая, она
хотела, как
всякий ребенок,
«сделать это
сама». Только
в данном случае
«это» было не
игра, не рисование,
не пение, а написание
слов. Самой
найти рифму,
самой записать
что-нибудь.
Отсюда первые
наивные стихи
в шесть- семь
лет, а затем –
дневники и
письма.

С 1902 года, когда
М. А. Мейн заболела
неизлечимой
чахоткой, семья
вынуждена была
жить заграницей:
в Италии, Швейцарии,
Германии. В
1905 году семья
Марины Цветаевой
приехала в
Крым. Летом
1906 года Мария
Александровна
скончалась
в Тарусе. Марина
Цветаева переменила
несколько
гимназий, не
задержавшись
ни в одной. Писала
стихи, собирала
книгу.

В октябре
1910 года в Москве
вышла первая
книга стихов
Марины Цветаевой
«Вечерний
альбом», получившая
одобрительную
рецензию М. А.
Волошина. С
того момента
возникла ее
дружба с М.
Волошиным.
Написала первую
критическую
статью: «Волшебство
в стихах Брюсова».
Стихи юной
Цветаевой были
еще очень незрелы,
но подкупали
своей талантливостью,
известным
своеобразием
и непосредственностью.
На этом сошлись
все рецензенты.
Строгий Брюсов,
особенно похвалил
Марину за то,
что она безбоязненно
вводит в поэзию
«повседневность»,
«непосредственные
черты жизни»,
предостерегая
ее, впрочем,
опасности
впасть в «домашность»
и разменять
свои темы на
«милые пустяки»:
«Несомненно,
талантливая
Марина Цветаева
может дать нам
настоящую
поэзию интимной
жизни и может,
при той легкости,
с какой она,
как кажется,
пишет стихи,
растратить
все свои дарования
на ненужные,
хотя бы и изящные
безделушки».

В этом альбоме
Цветаева облекает
свои переживания
в лирические
стихотворения
о не состоявшейся
любви, о невозвратности
минувшего и
о верности
любящей:

Ты все мне
поведал – так
рано!

Я все разглядела
– так поздно!

В сердцах
наших вечная
рана,

В глазах
молчаливый
вопрос …

Темнеет…
Захлопнули
ставни,

Над всем
приближение
ночи…

Люблю тебя
призрачно-
давний,

Тебя одного
– и на век!

В ее стихах
появляется
лирическая
героиня – молодая
девушка, мечтающая
о любви. «Вечерний
альбом» – это
скрытое посвящение.
Перед каждым
разделом – эпиграф,
а то и по два.
Марина была
очень жизнестойким
человеком
(«Меня хватит
еще на 150 миллионов
жизней!»). Она
жадно любили
жизнь и, как
положено
поэту-романтику,
предъявляла
ей требования
громадные,
часто – непомерные.
В стихотворении
«Молитва»
скрытое обещание
жить и творить:
«Я жажду всех
дорог!». Они
появятся во
множестве –
разнообразные
дороги цветаевского
творчества.
В стихах «Вечернего
альбома» рядом
с попытками
выразить детские
впечатления
и воспоминания
соседствовала
недетская сила,
которая пробивала
себе путь сквозь
немудренную
оболочку
зарифмованного
детского дневника
московской
гимназистки.
В «Вечернем
альбоме» Цветаева
много сказала
о себе, о своих
чувствах к
дорогим ее
сердцу людям;
в первую очередь
о маме и о сестре
Асе. В лучших
стихотворениях
первой книги
Цветаевой уже
угадываются
интонации
главного конфликта
ее любовной
поэзии: конфликта
между «землей»
и «небом», между
страстью и
идеальной
любовью, между
стоминутным
и вечным и – мире
– конфликта
цветаевской
поэзии: быта
и бытия.

5 мая 1911 года
Цветаева приехала
к М. Волошину
в Коктебель,
где встретилась
со своим будущим
мужем — Сергеем
Яковлевичем
Эфроном. Они
едут лечить
Сергея кумысом
в Уфимскую
губернию: у
него туберкулез.

27 января 1912 года
состоялось
венчание Марины
Цветаевой и
Сергея Эфрона.
Февраль. Выходит
в свет вторая
книга стихов
Марины Цветаевой
«Волшебный
фонарь». 29 февраля
это же года
новобрачные
уехали в свадебное
путешествие:
Италия, Франция,
Германия. 31 мая
1912 года был открыт
Музей Александра
III (он же — Музей
изящных искусств,
потом — изобразительных
искусств), а 5
(18 сентября) у
М. Цветаевой
родилась дочь
Ариадна. В феврале
1913 года в печати
выходит третий
сборник М. Цветаевой
— «Из двух книг»
и в то же время
Марина Цветаева
работает над
новой книгой
«Юношеские
стихи» 1912 — 1915 гг.,
которая не была
издана. В это
время Цветаева
– «великолепная
и победоносная»
– жила уже очень
напряженной
душевной жизнью.
Устойчивый
быт уютного
дома в одном
из старомосковских
переулков,
неторопливые
будни профессорской
семьи – все это
было поверхностью,
под которой
уже зашевелился
«хаос» настоящей,
не детской
поэзии. К тому
времени Цветаева
уже хорошо
знала себе цену
как поэту (уже
в 1914г. она записывает
в своем дневнике:
«В своих стихах
я уверена
непоколебимо»),
но ровным счетом
ничего не делала
для того, чтобы
наладить и
обеспечить
свою человеческую
и литературную
судьбу. Жизнелюбие
Марины воплощалось
прежде всего
в любви к России
и к русской
речи. Марина
очень сильно
любила город,
в котором родилась,
Москве она
посвятила много
стихов

Апрель —
август 1913 года
Марина Цветаева
с семьей живут
в коктебельском
доме М. Волошина,
но 30 августа в
Москве скончался
И. В. Цветаев и
период с сентября
по декабрь
семья Цветаевой
живет в Крыму:
Ялта, Феодосия,
где выступает
на литературных
вечерах.

Всю зиму
Марина работала
над поэмой
«Чародей»,
которая вошла
в «Юношеские
стихи». Осенью
Цветаева нашла
наконец «волшебный
дом» в Борисоглебском
переулке. Осенью
же состоялся
переезд, после
которого был
написан цикл
лирических
стихов, вдохновленных
встречей с
поэтессой С.
Я. Парнок. Роман
Парнок и Цветаевой
был очень коротким,
но насыщенным
по силе и известным
всей литературной
Москве.

11 февраля
1915 года Цветаевой
было написано
первое стихотворение,
обращенное
к Анне Ахматовой
(«Узкий, нерусский
стан…»). В марте
этого года
Сергей Эфрон
начинает ездить
на фронт с санитарным
поездом, весну
и лето Марина
проводит с С.
Парнок в Коктебеле
и Малороссии,
где происходит
встреча с Осипом
Мандельштамом,
что оказало
определенное
влияние на
творчество
Марины Цветаевой.

В августе
1915 поэт возвращается
в Москву, но в
декабре снова
уезжает с С.
Парнок в Петроград,
где и встречает
Новый год. Здесь
происходит
встреча на
вечере с Михаилом
Кузминым и уже
вторая встреча
с О. Мандельштамом,
после чего 20
января она
возвращается
в Москву и на
следующий день
выступает на
вечере поэтесс
в Политехническом
музее. Цветаева
в то время печатается
почти в каждом
номере петроградского
журнала «Северные
записки».

В конце января
— начало февраля
1916 в Москву приезжает
Осип Мандельштам
и Марина Цветаева
пишет стихи,
которые посвящает
ему, а также
стихи о Москве.
В марте в ее
творчестве
нашло отражение
знакомство
с Тихоном Чурилиным,
чуть позже
поток стихов
к Александру
Блоку. Блок в
жизни Цветаевой
был единственным
поэтом, которого
она чтила не
как собрата
по «старинному
ремеслу», а как
божество от
поэзии, и которому,
как божеству,
поклонялась.
Всех остальных,
ею любимых, она
ощущала соратниками
своими, вернее
– себя ощущала
собратом и
соратником
их, и о каждом
считала себя
вправе сказать,
как о Пушкине:
«Перья навостроты
знаю, как чинил:
пальцы не присохли
от его чернил!».
Творчество
лишь одного
Блока восприняла
Цветаева, как
высоту столь
поднебесную
– не отрешенность
от жизни, а
очищенностью
ею; что ни о какой
сопричастности
этой творческой
высоте она, в
«греховности»
своей, и помыслить
не смела.

Летом 1916 года
была предпринята
поездка М. Цветаевой
в г. Александров
Владимирской
губернии, где
был написан
цикл стихов
к А. Ахматовой.
Во второй половине
года М. Цветаева
пишет много
романтических
стихотворений;
многие стихи
1916 года составят
впоследствии
книгу «Версты
1». В этом же году
М. Цветаева
перевела французский
роман Анны де
Ноайль «Новое
упование» (был
напечатан в
«Северных
записках»).

В январе –
марте 1917 года
было написано
несколько
лирических
стихотворений,
в том числе —
на Февральскую
революцию: «Пал
без славы Орел
двуглавый. —
Царь! — Вы были
неправы». В
первые дни 1917
года в тетради
Цветаевой
появляются
не самые лучшие
стихи, в них
слышатся перепевы
старых мотивов,
говорится о
последнем часе
нераскаявшейся,
истомленной
страстями
лирической
героини. В наиболее
удавшихся
стихах, написанных
в середине
января – начале
февраля, воспевается
радость земного
бытия и любви:

Мировое
началось во
мне кочевье:

Это бродят
по ночной земле
– деревья,

Это бродят
золотым вином
– грозди,

Это странствуют
из дома в дом
– звезды,

Это реки
начинают путь
– вспять!

И мне хочется
к тебе на грудь
– спать.

13 апреля 1917 года
у Цветаевой
родилась дочь
Ирина, и сентябрь
— октябрь М.
Цветаева живет
в Феодосии.
После Октябрьского
переворота,
воспринятого
М. Цветаевой
как непоправимая
катастрофа,
она приезжает
в Москву и чудом
застает там
мужа, появляются
ее трагические
стихи о конце,
гибели, муках.
Октябрьскую
революцию
Марина Цветаева
не приняла и
на поняла. С
нею произошло
поистине роковое
происшествие.
Казалось бы,
именно она со
всей своей
бунтарской
натурой своего
человеческого
и поэтического
характера могла
обрести в революции
источник творческого
одушевления.
Пусть она не
сумела бы понять
правильно
революцию, ее
цели и задачи,
но она должна
была по меньшей
мере ощутить
ее как могучую
и безграничную
стихию.

В декабре
1917 года она знакомится
с поэтом П. Г.
Антокольским,
актером, учеником
Вахтангова,
а в январе 1918 года
П. Г. Антокольский
познакомил
М. Цветаеву с
учеником Вахтангова,
актером Ю. А.
Завадским.

В январе 1918
года Сергей
Эфрон тайно
появился на
несколько дней
в Москве, а затем
уехал в Ростов,
где формировалась
Добровольческая
армия, 18 января
М. Цветаева
видела его в
последний раз
перед более
чем четырехлетней
разлукой. Весной
и летом ею было
написано множество
лирических,
а также гражданских
стихотворений,
которые войдут
впоследствии
в книгу «Лебединый
Стан» (при жизни
М. Цветаевой
издана не была).
В ноябре 1918 – недолгая
«служба» М.
Цветаевой в
Наркомнаце,
в этот период
(сентябрь—
декабрь) ею
написаны
романтические
пьесы: «Червонный
Валет», «Метель»
и почти окончено
«Приключение».
Тогда же произошло
знакомство
с С. Е. Голлидэй
— прототипом
героини цветаевских
пьес. В январе
– феврале 1919 Марина
завершила пьесу
«Приключение»
и написала
пьесу «Фортуна».
В период с апрель
по октябрь была
снова недолгая
«служба» М.
Цветаевой в
должности
регистратора
статистическо-справочного
отдела по учету
русских военнопленных.
Между работой
она написала
две пьесы – (июнь
— июль) пьеса
«Каменный
ангел» и (июль
— август) пьеса
«Феникс».

В то время
в стране царил
голод, холод
и разруха. 27 ноября
1919 М. Цветаева
по чьему-то
совету отправила
Алю и Ирину в
Кунцевский
приют, где детей
не кормили, а
обворовывали.
В январе 1920 тяжелобольную
Алю М. Цветаева
забрала из
приюта и поселилась
у знакомых, а
15 (или 16) февраля
в приюте умерла
Ирина. В апреле
1920 М. Цветаева
пишет большой
лирический
цикл. 9 мая того
же года М. Цветаева
впервые увидела
А. Блока на его
выступлении
в Политехническом,
но подойти
познакомиться
не решилась.
27 мая она присутствовала
во Дворце Искусств
на юбилейном
вечере К. Бальмонта.
С 14 июля по 17 сентября
ей была написана
поэма-сказка
«ЦарьДевица»,
после чего 11
декабря М. Цветаева
выступала в
Политехническом
музее на вечере
поэтесс.

Январь 1921 года
она работала
над поэмой «На
Красном Коне»,
а в феврале уже
закончила
работу над
поэмой «Егорушка».
В феврале —
март познакомилась
с князем С. М.
Волконским,
кому был посвящен
целый цикл
стихов «Ученик»,
обращенных
к нему. В то же
время было
написано много
лирических
стихотворений:
циклы «Марина»,
«Разлука»,
«Георгий»
(обращенный
к мужу). Как раз
14 июля М. Цветаева
узнала, что он
жив, находится
в Константинополе
и ему предстоит
долгий путь
в Чехию.

7 августа умер
Александр Блок,
на что М. Цветаева
откликнулась
несколькими
стихотворениями.
А 25 августа был
расстрелян
Николай Гумилев,
в связи с чем
М. Цветаева
пишет большое
письмо Анне
Ахматовой.
Осенью 1921 года
она пишет стихи
и собирается
ехать к мужу.
В конце ноября
М. Цветаева
завершает
стихотворный
реквием А. Блоку.
И в 1921 году, после
восьмилетнего
перерыва, в
частном издательстве
«Костры» вышла
небольшая
книжка М. Цветаевой
«Версты» —
всего 35 стихотворений,
написанных
с января 1917 г. по
декабрь 1920г.

В январе-мае
1922 М. Цветаева
продолжает
писать прощальные
стихи. Написала
поэму «Переулочки»
— прощание с
Москвой. А 3 —
10 мая. М. Цветаева
получила необходимые
документы для
выезда с дочерью
за границу и
11 мая отъезжает.

В литературном
мире она по-прежнему
держалась
особняком. За
рубежом она
жила сначала
в Берлине, потом
три года в Праге;
в ноябре 1925 года
она перебралась
в Париж. Жизнь
была эмигрантская,
трудная, нищая.
Приходилось
жить в пригороде,
так как в столице
было не по средствам.
Поначалу белая
эмиграция
приняла Цветаеву
как свою, ее
охотно печатали
и хвалили. Hо
вскоре картина
существенно
изменилась.
Прежде всего
для Цветаевой
наступило
жесткое отрезвление.
Белоэмигрантская
среда, с мышиной
возней и яростной
грызней всевозможных
«фракций» и
«партий», сразу
же раскрылась
перед поэтессой
во всей своей
жалкой и отвратительной
наготе. Постепенно
ее связи с белой
эмиграцией
рвутся. Ее печатают
все меньше и
меньше, некоторые
стихи и произведения
годами не попадают
в печать или
вообще остаются
в столе автора.

Решительно
отказавшись
от своих былых
иллюзий, она
ничего уже не
оплакивала
и не придавалась
никаким умилительным
воспоминаниям
о том, что ушло
в прошлое. В ее
стихах зазвучали
совсем иные
ноты:

Берегитесь
могил:

Голодней
блудниц!

Мертвый был
и сенил:

Берегитесь
гробниц!

От вчерашних
правд

В доме смрад
и хлам.

Даже самый
прах

Подари ветрам!

Дорогой ценой
купленное
отречение от
мелких «вчерашних
правд» в дальнейшем
помогло Цветаевой
трудным, более
того – мучительным
путем, с громадными
издержками,
но все же прийти
к постижению
большой правды
века. Вокруг
Цветаевой все
теснее смыкалась
глухая стена
одиночества.
Ей некому прочесть,
некого спросить,
не с кем порадоваться.
В таких лишениях,
в такой изоляции
она героически
работала как
поэт, работала
не покладая
рук. Вот что
замечательно:
не поняв и не
приняв революции,
убежав от нее,
именно там, за
рубежом, Марина
Ивановна, пожалуй
впервые обрела
трезвое знание
о социальном
неравенстве,
увидела мир
без каких бы
то ни было
романтических
покровов. Самое
ценное, самое
несомненное
в зрелом творчестве
Цветаевой – ее
неугасимая
ненависть к
«бархотной
сытости» и
всякой пошлости.
В дальнейшем
творчестве
Цветаевой все
более крепнут
сатирические
ноты. В то же
время в Цветаевой
все более растет
и укрепляется
живой интерес
к тому, что
происходит
на покинутой
Родине. «Родина
не есть условность
территории,
а принадлежность
памяти и крови,
– писала она. –
Hе быть в России,
забыть Россию
– может бояться
только тот, кто
Россию мыслит
вне себя. В ком
она внутри –
тот теряет ее
лишь вместе
с жизнью». С
течением времени
понятие «Родина»
для нее наполняется
новым содержанием.
Поэт начинает
понимать размах
русской революции
(«лавина из
лавин»), она
начинает чутко
прислушиваться
к «новому звучанию
воздуха». Тоска
по России,
сказывается
в таких лирических
стихотворениях,
как «Рассвет
на рельсах»,
«Лучина», «Русской
ржи от меня
поклон», «О
неподатливый
язык …», сплетается
с думой о новой
Родине, которую
поэт еще не
видел и не знает,
– о Советском
Союзе, о его
жизни, культуре
и поэзии.

Покамест
день не встал

С его страстями
стравленными,

Из сырости
и шпал

Россию
восстанавливаю.

Из сырости
– и свай,

Из сырости
– и серости.

Пока мест
день не встал

И не вмешался
стрелочник.

…………………….

Из сырости
– и стай…

Еще вестями
шалыми

Лжет вороная
сталь

Еще Москва
за шпалами!

В Чехии Марина
Цветаева пробыла
с августа 1922 г.
по октябрь 1925
г включительно
и почти не жила
в Праге: только
в деревнях, с
их изнурительным,
примитивным
бытом, почти
в нищете. 19 ноября.
М. Цветаева
пишет большое
письмо Б. Пастернаку,
положившее
начало их знаменитой
переписке. До
конца года ее
произведения
часто появляются
в эмигрантских
журналах и
альманахах.
Декабрь. М. Цветаева
завершала
работу над
большой поэмой-сказкой
«Молодец»,
начатой еще
в Москве. В течение
второй половины
1922 года вышли
следующие книги
М. Цветаевой:

«Конец Казаковы»
(третье действие).
М. «Созвездие».

«Версты».
Выпуск 1—ГИЗ,
М.

«Царь-Девица».
М. ГИЗ, 1922.

«Царь-Девица».
Берлин, «Эпоха»,
1922.

В феврале
1923 года выходит
книга М. Цветаевой
«Ремесло»,
позже — «Психея».В
феврале — марте
продолжается
интенсивная
переписка с
Б. Пастернаком,
в этот период
написано много
лирических
стихотворений.
В апреле она
знакомится
с К. Б. Родзевичем.
Осенью разгар
романа с К.
Родзевичем,
стихи к нему.
В октябре 1923 она
начинает работу
над трагедией
«Тезей».

1 января — 1
февраля 1924 она
закончила
«Поэму Горы»,
а в период с 1
февраля по 8
июня была написана
«Поэма Конца».
7 октября была
закончена
первая часть
трилогии «Гнев
Афродиты» —
«Ариадна»
(первоначально
— «Тезей»). Из
трилогии были
написаны лишь
две части.

1 февраля 1925
у Цветаевой
родился сын
Георгий, а 1 марта
М. Цветаева
начала работать
над поэмой
«Крысолов».
Весной отдельным
изданием вышла
поэма «Молодец»
— спустя два
года после
написания. В
августе был
написан очерк-воспоминание
«Герой труда
(Записи о Валерии
Брюсове)». Осенью,
продолжая
работать над
«Крысоловом»,
М. Цветаева уже
начала готовиться
к переезду во
Францию, а 1 ноября
семья М. Цветаевой
прибыла в Париж.
Цветаева жила
в Париже очень
мало, в основном,
по причине все
той же бедности,
— в парижских
пригородах.
В декабре она
завершила поэму
«Крысолов».
6 февраля 1926 года
состоялся ее
триумфальный
литературный
вечер.

В феврале—
марте она пишет
статьи «Поэт
о критике» и
«Цветник», где
М. Цветаева
беспощадно
высмеяла поэта
и критика Г.
Адамовича.
10—26 марта отправляется
в поездку в
Лондон, где
работает над
очерком «Мой
ответ Осипу
Мандельштаму».
17 апреля М. Цветаева
выступила на
концерте-вечере
в Союзе молодых
поэтов, а 24 апреля
с детьми приехала
в Сен-Жиль (Вандея).
В мае— августе
начинается
романтическая
переписка М.
Цветаевой, Б.
Пастернака
и Р. Рильке. В
мае ею была
написана поэма
«С моря», обращенная
к Б. Пастернаку,
а в июне написана
поэма «Попытка
комнаты», обращенная
к Р. Рильке и к
Б. Пастернаку,
чуть позже, в
июле, написана
«Поэма Лестницы».
7 ноября 1926 М. Цветаева
написала записку
к Р. Рильке, на
которую ответа
получено не
было, а 29 декабря
Марина узнала,
что Р. М. Рильке
умер. 7 февраля
1927 года было
написано «Новогоднее»
— посмертное
письмо к Р. Рильке.
27 февраля М.
Цветаева завершила
очерк-реквием
в прозе «Твоя
смерть», посвященный
памяти Р. Рильке.

В мае 1927 года
М. Цветаева
завершила
работу над
книгой стихов
«После России».
В конце мая
была написана
«Поэма Воздуха»,
посвященная
перелету
американского
авиатора Чарльза
Линдберга через
Атлантический
океан — из Нью-Йорка
в Париж. Летом
она работала
над трагедией
«Федра». В сентябре,
вся семья, кроме
Сергея Эфрона,
переболела
скарлатиной.
В это время к
М. Цветаевой
в Медон приезжала
ее сестра Анастасия
(гостившая у
М. Горького в
Сорренто). В
конце года была
почти завершена
работа над
трагедией
«Федра». В январе
— феврале 1928 года
вышла последняя
прижизненная
книга стихов
М. Цветаевой
— «После России».
В январь — феврале
произошло
знакомство
с молодым поэтом
Н. П. Гронским.
15 июня Цветаева
приняла участие
в первом собрании
молодых литераторов
под названием
«Кочевье». 1
августа была
начата работа
над поэмой
«Перекоп», лето
и осень же Цветаева
продолжала
дружбу с Н. Гронским.
7 ноября произошла
знаменитая
встреча с В.
Маяковским
в кафе «Вольтер»
на его вечере.
24 ноября 1928 года
газета «Евразия»
поместила
обращение М.
Цветаевой к
В. Маяковскому,
несколько
испортившее
ее литературную
судьбу (по ее
словам, ее перестала
печатать газета
«Последние
новости»). 3 декабря,
в день отъезда
В. Маяковского,
М. Цветаева
передала ему
письмо, кончающееся
словами: «Люблю
Вас», которое
он сохранил.

В феврале
1929 года Марина
перевела несколько
писем Рильке.
В период февраль
— март она написала
большой очерк
о художнице
Н. С. Гончаровой,
а до середины
мая продолжалась
работа над
поэмой «Перекоп»,
в то же время
начинает собирать
материалы к
будущей «Поэме
о Царской семье».
В октябре она
предприняла
поездку на
несколько дней
в Брюссель с
литературными
чтениями. 26 ноября
выступала на
«Собеседовании
русских и французских
писателей».
18 декабря выступала
на прениях по
теме «Достоевский
в представлении
наших современников».

Начало года
1930 года пришлось
на работу над
«Поэмой о Царской
семье». В марте
была начата
работа над
переводом поэмы
«Молодец» на
французский,
точнее — написание
поэмы заново.
Иллюстрации
сделала Н. С.
Гончарова.
Поэма, за исключением
первой главы,
не увидела
света. 26 и 29 апреля
1930 года Марина
Цветаева приняла
участие в «Вечере
романтики»
и в «Собеседовании
русских зарубежных
писателей с
их французскими
собратьями».
В августе она
написала реквием
В. Маяковскому
из семи стихотворений.

К 30-м годам
Марина Цветаева
совершенно
ясно осознала
рубеж, отделивший
ее от белой
эмиграции.
Важное значение
для понимания
поэзии Цветаевой,
которую она
заняла к 30-м годам,
имеет цикл
«стихи к сыну».
Здесь она во
весь голос
говорит о Советском
Союзе, как о
новом мире
новых людей,
как о стране
совершенно
особого склада
и особой судьбы,
неудержимо
рвущейся вперед
– в будущее, и
в само мироздание
– «на Марс».

Ни к городу
и ни к селу –

Езжай, мой
сын, в свою страну,-

В край – всем
краям наоборот!

Куда назад
идти – вперед

Идти, – особенно
– тебе,

Руси не видавшие.

…………………………..

Нести в трясущихся
горстях:

«Русь – это
прах, чти- этот
прах!»

От неиспытанных
утрат

Иди – куда
глаза глядят!

…………………………..

Нас родина
не позовет!

Езжай, мой
сын, домой – вперед
–

В свой край,
в свой век, в
свой час – от
нас-

В Россию –
вам, в Россию
– масс,

В наш – час –
страну! В сей
– час – страну!

В на – Марс –
страну! В без
– нас страну!

Русь для
Цветаевой –
достояние
предков, Россия
– не более как
горестное
воспоминание
«отцов», которые
потеряли родину,
и у которых нет
надежды обрести
ее вновь, а «детям»
остается один
путь – домой,
на единственную
родину, в СССР.
Столь же твердо
Цветаева смотрела
и на свое будущее.
Она понимала,
что ее судьба
– разделить
участь «отцов».
У нее захватало
мужества признать
историческую
правоту тех,
против которых
она так безрассудно
восставала.
Личная драма
поэтессы
переплеталась
с трагедией
века. Она увидела
звериный оскал
фашизма и успела
проклясть его.
Последнее, что
Цветаева написала
в эмиграции,
– цикл гневных
антифашистских
стихов о растоптанной
Чехословакии,
которую она
нежно и преданно
любила. Это
поистине «плач
гнева и любви»,
Цветаева теряла
уже надежду
– спасительную
веру в жизнь.
Эти стихи ее,
– как крик живой,
но истерзанной
души:

О, черная
гора,

Затягившая
весь свет!

Пора – пора
– пора

Творцу вернуть
билет.

Отказываюся
– быть

В Бедламе
– нелюдей

Отказываюсь
– жить

С волками
площадей.

28 февраля
1931 года было
написано письмо
Игорю Северянину
после его вечера
в Париже 27 февраля,
которое не было
отослано. В
апреле – мае
был написан
очерк об О.
Мандельштаме
«История одного
посвящения».
В июне Сергей
Эфрон, исподволь
начавший помогать
Советской
России, подал
прошение о
советском
гражданстве.
В тоже время
продолжалась
работа над
циклом «Стихи
к Пушкину». А
осенью работа
над трактатом
о творчестве
«Искусство
при свете совести».

19 декабря
1931 года состоялся
литературный
вечер М. Цветаевой,
не принесший
материального
«дохода». 21 января
1932 она прочитала
на вечере доклад
«Поэт и время»,
а 26 мая М. Цветаева
прочитала
доклад «Искусство
при свете совести».
В сентябре
продолжалась
работа над
очерком «Живое
о живом», посвященным
памяти М. А.
Волошина. 13 октября
очерк был прочтен
на литературном
вечере. 17—18 октября
написан стихотворный
цикл «Ici-haut» («Здесь,
в поднебесье»),
посвященный
памяти М. Волошина.

В ноябрь —
декабрь 1931 года
был написан
по-французски
лирико-философский
трактат «Письмо
к амазонке»
(окончательный
беловик не
сохранился),
обращенный
к писательнице
Натали Клиффорд-Варни.
При жизни М.
Цветаевой
напечатан не
был. В декабре
была написана
небольшая
статья «О новой
русской детской
книге», тогда
же завершена
статья «Эпос
и лирика современной
России (о В.
Маяковском
и Б. Пастернаке).

В январе 1933
года М. Цветаева
написала французский
эпистолярный
роман, созданный
из ее писем
1922 г. к берлинскому
издателю А. Г.
Вишняку: «Девять
писем, с десятым
невозвращенным
и одиннадцатым
полученным
и Послесловием»,
— или «Флорентийские
ночи», как назвала
это произведение
Ариадна Эфрон.
Этот роман
представлял
собой перевод,
с очень незначительными
изменениями,
собственных
писем М. Цветаевой
к адресату.
Роман не был
издан. В марте
она завершила
«Оду пешему
ходу».

Летом 1933 был
написан небольшой
очерк-воспоминание
о детстве «Башня
в плюще», а 1 июля
написана статья
«Поэты с историей
и поэты без
истории», посвященная
Б. Пастернаку.
Сохранилась
лишь в переводе
с сербско-хорватского.
В июле была
закончена
работа над
стихотворным
циклом «Стол».
В августе —
сентябре были
написаны
автобиографические
очерки: «Музей
Александра
III», «Лавровый
венок», «Открытие
музея», «Жених»,
а также статья
«Два лесных
Царя». В декабре
М. Цветаева
завершила и
напечатала
автобиографический
очерк «Дом у
Старого Пимена».
К этому времени
С. Эфрон принял
твердое решение
вернуться на
родину, и это
угнетало М.
Цветаеву.

В феврале
1934 года был написан
очерк-реквием
«Пленный дух»
(в память Андрея
Белого). В мае
написан мемуарный
очерк — «Хлыстовки»,
в июне – маленький
очерк-сценка
«страховка
жизни»; тогда
же, по-видимому
— сценка «Китаец».
Вероятно, к
этому же времени
относится очерк
«Чудо с лошадьми»
— на французском.
Конец лета —
начало осени
написаны мемуары:
«Мать и музыка»
и «Сказка матери».
В ноябре 1934 года
М. Цветаева
узнала о гибели
Н. Гронского
и немедленно
принялась за
очередной
реквием —
«Поэт-альпинист».
Статья сохранилась
лишь в переводе
на сербско-хорватский.
Рождество
пришлось на
окончание
работы над
статьей. В январе
1935 года М. Цветаева
пишет цикл
стихов на смерть
Н. Гронского:
«Надгробие».
Чуть позже, в
феврале, происходит
конфликт с
Алей, после
чего та временно
ушла из дому.
2 февраля 1935 М.
Цветаева прочла
доклад «Моя
встреча с Блоком»
(доклад не
сохранился).
Весной М. Цветаева
принялась
писать поэму
«Певица», однако
скоро оставила
ее. В июне она
написала
автобиографический
очерк «Черт»,
после чего 20
июня прочла
очерк на литературном
вечере.

24 июня на
антифашистском
Международном
конгрессе
писателей в
защиту культуры
М. Цветаева
встретилась
с Б. Пастернаком.
Б. Пастернак
был в депрессивном
состоянии, по
ряду причин;
ему было не до
общения с М.
Цветаевой, и
ту встречу она
назвала невстречей;
поэты не поняли
друг друга. 28
июня М. Цветаева
с сыном уехала
отдыхать в
Фавьер, где за
лето — осень
был написан
цикл «Отцам»
из двух стихотворений.
Сергей Эфрон
мечтал о возвращении
на родину. Уже
не первый год
он работает
в просоветской
(чекистской)
организации.

В марте 1936 года,
узнав о смерти
поэта Михаила
Кузмина, М. Цветаева
пишет очерк-воспоминание
«Нездешний
вечер», посвященный
единственной
встрече с М.
Кузминым в
Петрограде
зимой 1916 года.
В апреле М. Цветаева
пишет четыре
маленьких
французских
очерка под
общим названием
«Отец и его
музей». 20 — 27 мая
состоялась
ее поездка в
Брюссель с
чтением французских
очерков об отце
и музее. До 16 июня
она предпринимает
тщетные попытки
завершить
начатую еще
давно поэму
«Автобус», но
окончательно
покидает этот
замысел. В июне
— июле она работает
над переводами
стихов А. С. Пушкина
на французский.
В печати появляется
рецензия М.
Цветаевой «О
книге Гронского
«Стихи и поэмы».
Тогда же происходит
эпистолярная
встреча с молодым
поэтом Анатолием
Штейгером.
Летом — осенью
1936 М. Цветаева
переписывалась
с А. Штейгером,
написала ему
стихи (цикл
«Стихи сироте»).
А. Штейгер был
опасно болен
(туберкулез),
М. Цветаева
слишком требовательна,
так что разминовение
было неизбежно
и 30 декабря М.
Цветаева написала
А. Штейгеру
прощальное
письмо.

В январе 1937
году окончание
работы над
очерком «Мой
Пушкин»; приготовила
для печати
«Стихи к Пушкину»
1931 года. 2 марта
1937 года она читала
свои французские
переводы А.
Пушкина на
вечере, устроенном
негритянским
населением
Парижа. 15 марта
дочь М. Цветаевой
Ариадна уехала
на родину. 25 марта
М. Цветаева
участвовала
в литературном
вечере с чтением
стихов, а 6 июня
она читала на
Пушкинском
вечере свои
французские
переводы А.
Пушкина. В июне
посетила парижскую
Всемирную
выставку. В
советском
павильоне
провела два
часа. Весна и
начало лета
отмечены как
работа над
очерком «Пушкин
и Пугачев». 11
июля в Лакано-Осеан,
куда уехала
с сыном, начала
работать над
большой мемуарной
«Повестью о
Сонечке».

10 октября
1937 года Сергей
Эфрон, уже несколько
лет завербованный
органами НКВД,
оказался замешан
в политическом
убийстве и
срочно, при
помощи советской
разведки, бежал
из Франции. 22
октября М. Цветаеву
допрашивали
во французской
полиции. Она
отвечала, что
очень мало
знает о том,
куда и по каким
делам он уезжал.
30 января 1938 года
в последний
раз М. Цветаева
выступила с
чтением стихов
на литературном
вечере. М. Цветаева
готовилась
к отъезду
(предполагалось
— осень, но отъезд
затягивался).
В октябре –
ноябре 1938 года
была проведена
работа над
стихами к Чехии
— цикл «Сентябрь».

В январе 1939
года М. Цветаева
завершила свои
пометки и пояснения
к поэме «Перекоп».
В марте фашистские
войска оккупировали
Прагу, и это
послужило
поводом к новому
потоку стихов
к Чехии (цикл
« Март»). В апреле
–мае была проведена
работа над
«Стихами к
Чехии». 12 июня
М. Цветаевой
отъехала с
сыном из Франции.
В одном из последних
стихотворений
она написала:
«Дано мне отплытие
/ Марии Стюарт».
Никто не провожал
ее с Муром: не
позволили.

19 июня 1939 М. И.
Цветаева с
сыном приехали
в Москву, и в
тот же день —
в подмосковный
поселок Болшево.
С 21 июля по 19 августа.
М. Цветаева
перевела на
французский
для журнала
«Ревю де Моску»
три стихотворения
Лермонтова:
«Предсказание»,
«Опять вы, гордые,
восстали…» и
«Нет, я не Байрон…»;
и еще девять
— «для себя и
для Лермонтова»:
«Прощай, немытая
Россия», «Любовь
мертвеца», «И
скучно и грустно»
и др. 27 августа
была арестована
Ариадна Эфрон.
10 октября арестовали
С. Я. Эфрона. 31
октября 1939 года
М. Цветаева
пишет письмо
в следственную
часть НКВД с
просьбой получить
задержанный
багаж. 8 (или 10)
ноября. М. Цветаева
с сыном уезжают
из Болшева.

1940 года с зимы
до начала лета.
М. Цветаева с
Муром живут
в подмосковном
Голицыне; она
снимает часть
комнаты в избе,
неподалеку
от Дома творчества
писателей (туда
они ходят на
обед и ужин).
23 декабря она
пишет письмо
Сталину — о
муже и дочери,
просит разобраться,
что оказалось
беспоследственно.
Периодически
ездит в Москву
— с передачами
мужу и дочери.
В Голицыне
написано несколько
лирических
стихотворений,
автобиография
для предполагавшейся
«Литературной
энциклопедии»,
переписывается
с писательницей
Л. Веприцкой.
Главное время
М. Цветаева
отдает переводам
поэм Важи Пшавелы,
баллад о Робин
Гуде и др. Седьмого
июня 1940 года М.
Цветаева вынуждена
была покинуть
Голицыно навсегда.

В Москве на
первых порах
М. Цветаева
обрела недолгое
пристанище
на Никитской
(тогда улица
Герцена). 14 июня
она написала
второе письмо
Берии, страшно
беспокоясь
за здоровье
мужа и прося
разрешить с
ним свидание,
но также безрезультатно.
Летом работала
над переводами
болгар (Е. Багряны,
Н. Ланкова, Л.
Стоянова). В
августе наконец
был получен
багаж. В августе
М. Цветаева
послала телеграмму
в Кремль: «Помогите
мне я в отчаянном
положении,
писательница
Марина Цветаева».
Эту телеграмму
Мур отправил
по почте. 31 августа
М. Цветаеву
вызвали в ЦК;
там обратились
к писателям,
чтобы те помогли
в смысле комнаты
(так записал
сын М. Цветаевой.)
В конце сентября
М. Цветаева
переехала в
комнату дома
№ 14/5 по Покровскому
бульвару, —
хозяева уезжали
надолго. В сентябре
была продолжена
работа над
переводом. В
октябре она
работала над
составлением
собственной
книги стихов.
Рукопись книги
попала к К.
Зелинскому,
который отозвался
на нее подлой
рецензией:
стихи М. Цветаевой,
писал он, «с
того света»,
книга — «душная,
больная»; М.
Цветаева «не
имеет что сказать
людям». (Всю
рецензию Марине
Ивановне, конечно,
не показали.)

В декабре
М. Цветаева
работала над
переводами
Ивана Франке.
А главное —
завершила
гениальный
перевод «Плаванья»
Ш. Бодлера. И
перевела несколько
французских
песенок. В начале
1941 года М. Цветаева
занята переводами
так называемых
«белорусских
евреев» (Герша
Бебера, Ф. Корна,
— сейчас уже
трудно установить
их имена). Запись
Ариадны Эфрон:
«С 30 февраля
по 30 марта переведено
529 строк

«Белорусских
евреев». В марте
написано
стихотворение,
обращенное
к поэту А. Тарковскому:
«Все повторяю
первый стих…».

7 или 8 июня
состоялась
двухдневная
встреча М. Цветаевой
с А. Ахматовой.
22 июня началась
война, про которую
она узнала по
радио из открытого
окна, когда шла
по Покровскому
бульвару (запись
М. И. Цветаевой).
В это время М.
Цветаева работает
над переводами
Ф. Г. Лорки. 27 июня
была сделана
запись в тетради:
«Попробуем
последнего
Гарсия Лорка».
Но в тетради
ничего нет. В
июле она едет
на несколько
дней в Старки
под Коломну
(станция Пески)
— к В. Н. Меркурьевой;
там она избежала
первой московской
бомбежки в ночь
с 21 на 22 июля. 24 июля
вернулась в
Москву, стала
собираться
в эвакуацию.
8 августа уехала
на пароходе
вместе с группой
писателей,
отправлявшихся
в Чистополь
и Елабугу.

18 августа на
пароходе «Чувашская
республика»
М. Цветаева и
еще несколько
семей литераторов
прибыли в татарскую
Елабугу. Сразу
же начались
поиски работы.
29 августа 1941 сын
М. Цветаевой
Георгий записал
в дневнике, что
работы для
матери нет,
кроме места
переводчицы
с немецкого
в НКВД. Эта
невразумительная
запись породила
идиотские толки
о том, что М.
Цветаеву пытались
«завербовать»
«органы».

21 августа
1941 года М. Цветаева
с сыном переехали
в избу на улице
Ворошилова
(занимали часть
горницы за
занавеской).
24 августа М.
Цветаева уехала
на пароходе
в Чистополь,
надеясь получить
какую-нибудь
работу. 26 августа
датирована
записка М. Цветаевой:
«В Совет Литфонда.
Прошу принять
меня на работу
в качестве
судомойки в
открывающуюся
столовую Литфонда».
(Столовая откроется
лишь осенью.)
28 августа 1941 года
М. Цветаева
вернулась в
Елабугу. 31 августа,
в воскресенье,
когда дома
никого не было,
Марина Ивановна
Цветаева покончила
с собой, повесившись
в сенях избы.
Оставила три
записки: сыну,
Асеевым и тем,
кто будет ее
хоронить. Похоронили
Марину Ивановну
2 сентября на
Елабужском
кладбище. Могила
не найдена.

Марину Цветаеву
– поэта не спутаешь
ни с кем другим.
Ее стихи можно
безошибочно
узнать – по особому
распеву, неповоротным
ритмам, не общей
интонацией.
С юношеских
лет уже начала
сказываться
особая «цветаевская»
хватка в обращении
со стихотворным
словом, стремление
к афористической
четкости и
завершенности.
Подкупала также
конкретность
этой домашней
лирики.

При всей своей
романтичности
юная Цветаева
не поддалась
соблазнам того
безжизненного,
мнимого многозначительного
декадентского
жанра. Марина
Цветаева хотела
быть разнообразной,
она искала в
поэзии различные
пути. Марина
Цветаева – большой
поэт, и вклад
ее в культуру
русского стиха
ХХ века значителен.
Наследие Марины
Цветаевой
великой трудно
обозримо. Среди
созданного
Цветаевой,
кроме лирики
– семнадцать
поэм, восемь
стихотворных
драм, автобиографическая,
мемуарная,
историко-литературная
и философско-критическая
проза.

Ее не впишешь
в рамки литературного
течения, границы
исторического
отрезка. Она
необычайно
своеобразна
и всегда стоит
особняком.
Одним близка
ее ранняя лирика,
другим – лирические
поэмы; кто-то
предпочтет
поэмы – сказки
с их могучим
фольклорным
разливом; некоторые
станут поклонниками
проникнутых
современных
звучанием
трагедий на
античные сюжеты;
кому- то окажется
ближе философская
лирика 20-х годов,
иные предпочтут
прозу или
литературные
письмена, вобравшие
в себя неповторимость
художественного
мироощущения
Цветаевой.
Однако все ею
написанное
объединено
пронизывающей
каждое слово
могучей силой
духа.

Список
использованной
литературы

1. Марина
   Цветаева. Избранное.
   М, «Просвещение»
   1989г

2. Марина
   Цветаева.
   Стихотворения.
   Поэмы. М., «Советская
   Россия», 1988г.

3. Марина
   Цветаева.
   Стихотворения.
   Поэмы. Драматические
   произведения.
   М., «Художественная
   литература»
   1990г.

4. Болшево”.
   Литературный
   историко-краеведческий
   альманах. Вып.
   2. М., Товарищество
   “Писатель”,
   1992, с. 282.

5. Виктория
   Швейцер. Быт
   и бытие Марины
   Цветаевой.
   Синтаксис,
   1988, с. 461.

6. Личный
   архив М. Кацевой
   (Бостон, США).

7. Петербургский
   журнал, 1993, № 1—2,
   с. 177.

8. Мария
   Белкина. “Скрещение
   судеб. Попытка
   Цветаевой,
   двух последних
   лет ее жизни.
   Попытка времени,
   людей, обстоятельств.”
   Издание второе,
   дополненное,
   М., Рудомино,
   1992, с. 29, 30.

9. “Воспоминания
   о Марине Цветаевой”.
   М., Сов. писатель,
   1992, с. 443.