Культура второй половины 20 века [Искусство] — образование, литература, архитектура, живопись, наука, вики — WikiWhat

Содержание

Введение……………………………………………………………………………………………………2

1. Основные тенденции развития культуры XX века…………………………………..42. Противоречие между человеком и машиной как источник кризиса культуры………………………………………………………………………………………………………11

3. Культура и глобальные проблемы современности…………………………………18

4. Постмодернизм в культуре ХХ века………………………………………………………24

Заключение…………………………………………………………………………………………….31

Список использованной литературы…………………………………………..33

Введение

XX век – век предупреждений, явно обнаруживший непригодность того образа жизни, который ведет сегодня человечество. Это век парадоксов, возвестивший о вселенском неблагополучии. Успехи научно-технической революции позволили совершить переворот в производстве, быту, в сознании людей. Но цивилизация несет в себе разрушительный заряд, угрожающий самому существованию человечества.

На всех континентах разбуженное человечество бурлит, бунтует, ставит глобальные эксперименты на природе, в обществе, в духовной сфере. Рождается «массовая культура», и одновременно растут значимость отдельной личности, ценность уникальной человеческой жизни и судьбы.

Все большую роль играют информационные процессы, а технико-технологические возможности XX века позволяют создать единую и целостную информационную систему, к которой в принципе может приобщиться каждый человек. Возникает перспектива развития коллективного интеллекта, единого духовного пространства, одновременно существует угроза через СМИ или Интернет стандартизировать, унифицировать жизнь и сознание людей, культуру в целом. В то же время культурный мир XX века богат и многообразен, и это все больше ценится и понимается как его достоинство.

В XX веке уже с первых его десятилетий вызревали основные тенденции, которые и определили культуру XX века как переходную, где происходит глубинная переоценка ценностей.

Переходность культуры XX века, постепенная смена культурной парадигмы прослеживаются на разных направлениях культуры, в разных ее сферах.

Культура XX века – культура переломная, а не просто новый период ее истории. Эта культура кризисна в изначальном смысле слова, неправильно было бы видеть в ней только линейно восходящее движение. Старое и новое не располагаются в истории культуры в элементарной последовательности, а действуют во взаимном пересечении. В культуре XX века с чрезвычайной и во многом определяющей силой проявляются особенности, присущие именно и исключительно переломному времени. Они проявляются не только в том – что и как отражает искусство, не только в развитии охранительных тенденций и в новаторстве, отвергающим художественный опыт прошлого, вплоть до отрицания возможности воплотить новые идеи в изобразительной форме, – но и в общем потрясенном состоянии, в которое приходит искусство, теряющее на великих исторических рубежах старую и обретающее новую почву для своего развития.

Видоизменения, которые претерпевает культура XX века от этапа к этапу своего развития, концентрируются в стилевых, идейно-художественных явлениях и процессах. Но невозможно определить некий общий единый стиль искусства в XX в. и расположить в едином ряду стилевой эволюции все составляющие его художественные движения. Так скажем, кубизм не является следствием развития реализма рубежа ХIХ-XX вв. или же неореализм конца 40-х годов, не проистекает из абстракционизма или неоклассики 30-х годов. Более того, ни один из существующих в культуре XX в. даже самых крупных рядов стилевой революции не исчерпывает собой всего его развития и не охватывает это развитие в целом.

Многообразие ликов культуры XX столетия, различие способов отношения человека к миру и к себе подобным не должно скрывать сущностных моментов развития мировой культуры. Происходит становление единой общечеловеческой культуры, существующей и развивающейся через взаимодействие и взаимообогащение ее национальных форм. Культура XX столетия едина в своем многообразии. К общечеловеческим нормам, ценностям, формам восприятия и оценки мира человечество приходит в результате развития и взаимовлияния национальных культур.

1. Основные тенденции развития культуры XX в.

В современной культуре широкое распространение получили гуманистические принципы и идеалы. Разумеется, гуманизм – достаточно многообразное понятие.Суть современного гуманизма заключается в его универсальности: он адресуется каждому человеку, провозглашает право каждого на жизнь, благосостояние, свободу. Иными словами, это не элитарный, а демократический гуманизм.Гуманистическая ориентация культуры XX в. Проявляет себя в различных «мирах» современного общества – экономическом, нравственном, политическом, художественном. Эта тенденция определила становление политической культуры в передовых странах. Так, ценности современной политической культуры впервые зафиксированы в «Декларации прав человека и гражданина» (1789 г.). Идею всеобщего равенства выдвигало еще христианство. Христос учил: перед Богом все равны, ибо каждый человек, независимо от своего социального положения, обладает бессмертной душой. Однако христианская идея равенства носит скорее мистический характер. Ведь люди равны не в реальной жизни, а в загробной. На земле же каждый должен смиренно нести свой крест, подобно Христу, так как существующие неравенства социальной, классовой жизни, имущественные различия предопределены Богом.Другим важнейшим итогом развития культуры, воспринятой в нашем столетии, является установка на научно-рациональное познание мира и связанная с ней социокультурная система – наука. Еще в XIX в. появляются первые признаки того, что наука стала, мировой, объединив усилия ученых разных стран. Возникла, развилась в дальнейшем интернационализация научных связей. Расширение сферы применения науки в конце XIX – начале XX в. привело к преобразованию жизни десятков миллионов людей, живших в новых промышленных странах, и объединению их в новую экономическую систему.Техногенное отношение к природе как к средству удовлетворения не духовных, а сугубо технических потребностей становится в первой половине XX в. одной из ведущих тенденций в развитии культуры.Оптимистическое миросозерцание, обусловленное успехами научной мысли, воплощенной в мировой промышленности и технике, преобразующих лик планеты, послужило основой для возникновения характерного для человека XX в. ощущения космичности своего бытия.Космизм – уникальное, интереснейшее явление современной культуры. В работах известных космистов В.И.Вернадского, А.Л.Чижевского, Тейяра де Шардена были поставлены принципиально новые проблемы космической роли человечества, единства человека и космоса, морально-этической ответственности в ходе космической экспансии человечества. Эти идеи возникли на отечественной почве, ибо для русской культуры характерно представление о человеке как о личности активной, ищущей и одновременно укорененной во всеобщем, в целом.С наибольшей научной доказательностью и философской обоснованностью эти идеи были развиты выдающимся русским мыслителем, ученым-естествоиспытателем, стоявшим у истоков современной геохимии и биогеохимии,- В.Л. Вернадским.Основной труд В.И.Вернадского – «Научная мысль как планетное явление» – отличается энциклопедичностью в обобщении, синтетическим подходом к эволюции Земли как к единому геологическому биогенному социальному и культурному процессу. Осознавая пути эволюции и мировой культуры, мыслитель приходит к выводу о том, что деятельность человека не есть некое отклонение в эволюционном развитии. Под влиянием объединенного человечества биосфера закономерно перейдет в качественно новое состояние – ноосферу (от слова «ноос» – разум). Человек и его разум не просто конечный результат эволюции, но одновременно и начало нового движения, создающего сферу разума, которая и будет являться определяющей силой эволюционного развития в будущем.Появление ноосферы связано с реальным процессом экспансии разума, сознания в эволюционный процесс. Человек осуществил полный захват биосферы для жизни. Лик Земли, этого первого космического тела, которым владеет человечество, полностью преобразился. Все природные стихии: вода, земля, воздух захвачены человеком.Важнейшее основание для возникновения ноосферы – объединение человечества. Для B.И. Вернадского равноправие, братство, единение всех людей является не нравственно-культурным требованием, прекраснодушным пожеланием, а природным фактом. Возникает общечеловеческая культура; современные средства передвижения и передачи информации сближают людей; научная и техническая мысль все более интернационализируются. Несмотря на войны, межнациональные конфликты, человечество с необходимостью придет к единению.Главной же причиной создания ноосферы является наука, становящаяся мощнейшей геологической и космической силой. С этим процессом связан триумф жизни и прекрасное гармоническое будущее людей. Эволюция живого вещества, его усложнение и усиление сил разума во Вселенной есть процессы неизбежные.В культуре XX в. развилось противоречие, проявившееся в противостоянии двух установок: сциентистской и антисциентистской.В основе сциентизма лежит представление о научном знании как о наивысшей культурной ценности. Наука как абсолютный эталон способна решить все проблемы, считают сциентисты, стоящие перед человечеством, – экономические, политические, моральные и т.д. Понятие «сциентизм» происходит от латинского слова «scientia» – знание, наука. Сциентисты утверждали: науке все подвластно. Но не все в мире – наука. Например, существует сфера искусства, вера, человеческие чувства и отношения.Антисциентизм появился как реакция на преувеличение роли науки. Для него характерно принижение значения научного знания, обвинения науки в том, что она вызвала возможные кризисы: экономический, экологический, национальный. Его утверждение: «Наука – чума XX века». Однако культура XX в. отразила тот кризис, в который медленно входила техногенная цивилизация. Современное производство, породившее новый тип цивилизации, индустриальное общество, привело к действительному господству безличных экономических технологических, политических структур над живой человеческой деятельностью, индивидуальным «Я» подлинной культуры. Способ организации социальной жизни, который Л. Мэмфорд отразил в образе гигантской мегамашины, получил свое логическое завершение во второй половине XX в. Человек с присущей ему индивидуальностью и творческим потенциалом оказывается стандартной деталью социальной машины, функциональным придатком технологического процесса. Индивид пассивно воспринимает формы жизни, навязанные ему социумом, и перестает жить самобытной свободной жизнью. «Бегство от свободы» приводит к трагедийности личностного бытия, порождает бессубъектные социокультурные формы.«Следствия этой машинизации проистекают из абсолютного превосходства механической предначертанности, исчисляемости и надежности. Все, связанное с душевными переживаниями и верой, допускается лишь при условии, что оно полезно для целей, поставленных перед машиной. Человек сам становится одним из видов сырья, подлежащего целенаправленной обработке. Поэтому тот, кто раньше был субстанцией целого и его смыслом – человек, – теперь становится средством».Вполне естественной выглядит в данной ситуации направленность социального познания эпохи индустриализма, исключающая уникальность человеческого «Я», культурного контекста в развитии социума, инженерное мышление с ее стандартами, технологиями, измерениями становится образцовым в социальном познании.В XX в. полностью обнаружились кризисные явления техногенной цивилизации, возникшей на развалинах средневековья. Культура этой цивилизации сложилась на основе особых отношений человека и природы, человек стремился вырваться из зависимости от природы и высшими ее ценностями признавалось господство человека над природой, прогресс, обновление, наращивание технологических и научных знаний. Развитие техники и технологии как орудия господства человека над природой стали главными целями общественного развития. В результате возникла ситуация, когда постоянное наращивание материального богатства на основе обновления техники превратило человека в простое орудие эффективной экономической деятельности.Сложившийся первоначально в Европе, а потом распространившийся по всему миру тип научно-технической культуры очень много дал человеку для развития его свободы. Но вместе с тем он имеет изъяны. Техногенная цивилизация основана на таком взаимоотношении между человеком и природой, при котором природа является объектом человеческой деятельности, объектом эксплуатации, причем эксплуатации неограниченной. Ей присущ тип развития, который можно выразить одним словом: больше.Цель состоит в том, чтобы накапливать все больше материальных благ, богатств и на этой основе решать все человеческие проблемы, в том числе социальные, культурные и другие. Техногенной цивилизации присуще представление, что природа неисчерпаема именно как объект ее эксплуатации человеком. Понимание глубины экономического кризиса кладет конец такому представлению. Отсюда идейное и научно-теоретическое движение последних десятилетий, поставившее проблему создания новой экологической культуры.Экологический кризис намечает границы существующему типу экономического развития. Речь идет о необходимости новых отношений с природой и между людьми.А.Печчеи. «Человеческая революция» заключается не в отказе от угрожающего жизни на Земле научно-технического прогресса, а в коренном перевороте во всей системе отношений «человек-социум». Общество трансформируется коренным образом. Свобода и независимость индивида оказывается принципом развития возникающей цивилизации и культуры. В социокультурных реалиях конца XX в. очерчиваются контуры будущего господства человека и его культуры над бытием.Суть новой культуры вырастает из разрушения характерных для классического индустриального общества систем, внешне детерминирующих жизнь личности. Человек перестает быть элементом технологической, экономической или политической систем, где его деятельность жестко определяется внешними по отношению к его личностной культуре качествами. Эта жесткая детерминированная схема не просто ослабевает, возникает принципиально новая ситуация, означающая, что социально-экономическое развитие зависит уже от состояния духовного мира личности, от ее развития и социокультурной устремленности.Классик современной западной футурологии Элвин Тоффлер, обобщая развитие человеческого общества в XX в показал, что знание в современном обществе превращается в настоящее богатство и в ту взрывную силу, которая произведет сдвиг власти. Новый экономический мир основывается на знаниях и способностях человека, на мироощущении свободы и идее творческого саморазвития.Одним из методологических подходов, концептуально осмысливающим происходящие изменения, оказалась теория японского социолога Е.Масуды. В 1945 г. Он предложил идею, многим казавшуюся фантастической, – теорию «информационного общества». Это общество, объединенное единой информационной сетью, благодаря которой для человечества появится возможность вырабатывать единые цели, а у человека – проявить свои творческие возможности. Внедрение новых информационных технологий и прежде всего компьютерной техники и систем телекоммуникационных связей показали, что концепция информационного общества отнюдь не является утопичной.Возникают новая информационная культура, новые способы получения информации, производственной и научной деятельности. На основе автоматизированного доступа к системам связи индивид или группа лиц может получить информацию, необходимую для решения профессиональных или личных задач. Происходит процесс автоматизации и роботизации производства и управления. В сфере информационной деятельности работает более 50% трудоспособности населения. Концепция «информационного общества» определила пути формирования «материального тела» культуры XX века.

2. Противоречие между человеком и машиной как источник кризиса культуры.

Двадцатый век продемонстрировал человечеству, что культура как интегрирующее начало общественного развития охватывает не только сферу духовного, но во все большей степени – материального производства. Все качества техногенной цивилизации, чье рождение было отмечено чуть более трехсот лет назад, смогли проявиться в полной мере именно в прошлом столетии. В это время цивилизационные процессы были максимально динамичны и имели определяющее значение для культуры. По выражению Ч. П. Сноу, «в XX веке целостная и органичная структура культуры разломилась на две антагонистические формы». Между традиционной гуманитарной культурой европейского Запада и новой, так называемой «научной культурой», производной от научно технического прогресса XX века, с каждым годом растет катастрофический разрыв. Вражда двух культур может привести к гибели человечества.

Острее всего этот конфликт сказался на культурном самоопределении отдельно взятого человека. Техногенная цивилизация могла реализовать свои возможности только через полное подчинение сил природы человеческому разуму. Такая форма взаимодействия неизбежно связана с широким использованием научно-технических достижений, которые помогали современнику нашего века ощущать свое господство над природой и лишали при этом его возможности ощутить радость гармонического сосуществования с ней.

Поэтому проблема кризиса современной культуры не может быть рассмотрена без учета противоречий связи человека и машины. Именно с таким названием в 20-е годы Н. Бердяев пишет статью, в которой подчеркивает, что вопрос о технике сегодня стал вопросом о судьбе человека и судьбе культуры. «В век маловерия, в век ослабления не только старой религиозной веры, но и гуманистической веры XIX века единственной сильной верой современного цивилизованного человека остается вера в технику, в ее бесконечное развитие. Техника есть последняя любовь человека, и он готов изменить свой образ под влиянием предмета любви».

Роковая роль техники в человеческой жизни связана с тем, что в процессе научно-технической революции, инструмент, сотворенный руками homo faber (существа, изготавливающего орудия), восстает против творца. Прометеевский дух человека не в силах справиться с небывалой энергией техники.

Машинное производство имеет космологическое значение. Царство техники – особая форма бытия, возникшая совсем недавно и заставившая пересмотреть место и перспективы человеческого существования в мире. Машина – значительная часть культуры – в XX веке осваивает гигантские территории и овладевает массами людей, в отличие от прошлых эпох, где культуры охватывали небольшое пространство и небольшое количество людей, строясь по принципу «подбора качеств». В XX столетии все делается мировым, все распространяется на всю человеческую массу. Воля к экспансии вызывает неизбежно к исторической жизни широкие слои населения. Эта новая форма организации массовой жизни разрушает красоту старой культуры, старого быта и, лишив культурный процесс оригинальности и индивидуальности, формирует безликую псевдокультуру.

Выводы Н. Бердяева во многом перекликаются с заключениями О. Шпенглера, сделанными в статье «Человек и техника». Закономерно, что оба автора в контексте исследования проблемы «человек-машина» поставили вопрос о глубоком кризисе современной эпохи. «Механизация мира оказывается стадией опаснейшего перенапряжения. Меняется образ земли». «Сама цивилизация стала машиной, которая все делает или желает делать по образу машины».

К такому состоянию европейская культура пришла вполне закономерно, так как культурное взросление носит циклический характер, а техногенная цивилизация – последнее звено этого развития. Автор «Заката Европы» воспринимал культуры как живые организмы, знающие рождение, расцвет, увядание и смерть. Восемь великих культур в шпенглеровской морфологии являются носителями подлинной всемирной истории: египетская, вавилонская, индийская, китайская, мексиканская, античная, магическая (арабская) и наша европейская, «фаустовская». Все они после эры культурного расцвета вступают в период окостенения цивилизации. Для О. Шпенглера очевидно, что цивилизационный процесс благоприятен для развития техники, но губителен для великих творений: искусства, науки, религии, т. е. собственно культуры.

Цивилизация – последняя, неизбежная фаза всякой культуры. Она выражается во внезапном перерождении культуры, резком надломе всех творческих сил, переходе к переработке уже отживших форм.

Существует целый ряд причин, породивших в культурологии XX века устойчивое ощущение кризиса культуры. Главное – осознание новых реальностей: универсального характера жизненно важных процессов, взаимодействия и взаимозависимости культурных регионов, общности участи человечества в современном мире, т. е. тех реальностей, которые являются источником цивилизации и одновременно ее следствием. Общность судеб различных культурных регионов представлена «катастрофами», которые захватывают не только отдельные народы, а все европейское сообщество в XX веке: мировые войны, тоталитарные режимы, фашистская экспансия, международный терроризм, экономические депрессии, экологические потрясения и т. д. Все эти процессы не могли протекать локально, не затрагивая внутренней жизни других народов, не нарушая их стиля культурного развития. Все это, с точки зрения О. Шпенглера, только доказывает ошибочность эволюционного пути всей западной цивилизации.

Кризисные явления в культурной практике Европы XX века, с точки зрения этих мыслителей, носят необратимый характер. Представитель так называемого «второго поколения» Франкфуртской школы Ю. Хабермас утверждает, что современное «позднекапиталистическое» государство способно вытеснять кризисные явления из одной сферы общества в другую: политический кризис может быть вытеснен в сферу экономики, экономический – в социальную сферу и т. д. Но область культуры, подчеркивает Ю. Хабермас, – та область, применительно к которой понятие кризиса сохраняет свое значение, где он не может быть «смягчен», поскольку сфера культуры неподвластна административному манипулированию, которое осуществляет государство. В данном случае Ю. Хабермас говорит о подлинной культуре, неформальной морали и искусстве, а не о «массовой», суррогатной культуре, заполонившей историческое пространство Европы в нынешнем столетии.

Ситуация нарушения культурной целостности и разрыва органической связи человека с природными основаниями жизни в XX веке интерпретируется культурологами как ситуация отчуждения.

Отчуждение – это процесс превращения различных форм человеческой деятельности и ее результатов в самостоятельную силу, господствующую над ним и враждебную ему. Отчуждающий механизм связан с рядом проявлений: бессилие личности перед внешними силами жизни; представление об абсурдности существования; утрата людьми взаимных обязательств по соблюдению социального порядка, а также отрицание господствующей системы ценностей; ощущение одиночества, исключенности человека из общественных связей; утрата индивидуумом своего «я», разрушение аутентичности личности.

Различные аспекты отчуждения человека XX века от культурных форм были исследованы современной культурологией.

Своеобразным введением в проблемное поле XX века являются некоторые идеи философов предшествующего столетия – своего рода культурно-теоретический прогноз, теперь уже во многом подтвержденный практикой.

«Прогнозирование» мыслителей XIX века связано с негативным отношением к судьбам европейской культуры, продемонстрировавшей, что она сама является источником отчуждения личности от подлинных целей бытия. Радикальный поворот в истолковании культуры был обозначен в трудах А. Шопенгауэра, поставившего под сомнение прогрессивную направленность всякой разумной деятельности человека.

С точки зрения А. Шопенгауэра, в процессе длительной социальной эволюции человек не сумел развить свой организм до более совершенного, чем у любого другого животного. В борьбе за свое существование он выработал в себе способность заменять деятельность собственных органов их инструментами. К XIX веку развитие машинного производства актуализировало эту проблему. В результате, считал А. Шопенгауэр, оказалось бесполезным обучение и совершенствование органов чувств. Разум, следовательно, не особая духовная сила, а отрицательный итог отключения от базисных актов, названный философом отрицанием «воли к жизни».

Созданный человеком огромный мир культуры: государство, языки, наука, искусство, технологии и прочее – грозит ухудшить саму человеческую сущность. Космос культуры перестает подчиняться человеку и живет по собственным законам, выходящим за пределы духа и воли.

В представлении последователя А. Шопенгауэра Ф. Ницше отчуждение человека от культурного процесса имеет еще более острые формы, так как ницшеанская культурфилософия строится на отрицании христианских ценностей. Уже в одной из первых книг «Происхождение трагедии из духа музыки» провозглашается примат идеалов эстетического величия над нравственными убеждениями. Искусство предстает как дополнение и завершение бытия. При этом философ выступает против «утомленной культуры» своего времени, против разобщенности индивидуумов и видит спасение лишь в возвращении современной ему Европы к традициям античности.

Ницше подверг резкой критике сложившуюся в немецкой эстетике XVIII – нач. XIX веков усилиями Винкельмана, Шиллера и Гете традицию истолкования древнегреческого искусства из аполлоновского начала как символа светлой радости и классической уравновешенности. Усматривая рождение художественной культуры в недрах самой трагической действительности, философ не только отрицает противопоставление жизни страданию, но и видит в последнем истинный источник творчества. Трагическая сущность искусства выражается через противоборство аполлоновского и дионисийского начал, примирение происходит под эгидой Диониса. Мир олимпийских богов, являющихся олицетворением классической упорядоченности, заслоняет от человека подлинное бытие. Когда же пена иллюзии исчезает и мир обнажает . истинные свои черты, человека переполняет дионисийское чувство потрясения. В таком состоянии рушатся социальные перегородки, человек вырывается из плена индивидуализации и сливается с себе подобными, с природой. Он больше, чем художник, он – художественное творение самой природы.

Дионисийская чрезмерность, а не аполлоновская мера вела человека к истине. Ф. Ницше определяет культуру как форму стихийной жизни или художественный стиль народного духа. Социальной базой высшей культуры является общество, построенное по иерархическому принципу: масса рабов, лишенных творческого начала, и каста свободных, которым суждено воспитать гениев-творцов.

Под влиянием рационализации общественного развития человек со своей неутомимой жаждой познания превращается в жалкого «библиотекаря» и «корректора». Теперь, считает Ф. Ницше, серая масса производителей культуры будет постоянно стремиться подавлять творческие импульсы гениев-одиночек. Смысл же мирового процесса заключается только в отдельных личностях, «экземплярах» человеческого рода, способных создавать новые формы жизни через разрушение прежних. Нигилистическое по духу ницшеанство оправдывает жестокости и антигуманизм сверхчеловека, наделенного и «волей к жизни», и «волей к власти», великой задачей придать смысл общественной истории и способностью создать высшую культуру.

Роль Ницше в осмыслении кризисных процессов современной культуры очень велика. По словам Т. Лессинга, ницшеанство – это продолжение той мировоззренческой позиции, которая пессимистически оценивает будущее культуры. Предшественников ницшеанской культурфилософии Ж.-Ж. Руссо и Л. Толстого отвращение к рационалистическим формам культуры приводит к аскетическим и христианско-трансцендентным идеалам. Для Ницше именно эти ценности являются продуктом направленной по ложному пути, усталой и больной жизни.

Проблема кризиса культуры в результате отчуждения человека от результатов его деятельности получила свое развитие в ряде философских школ XX века. Экзистенциальная философия поставила в число актуальнейших проблем нынешнего столетия такие вопросы, как абсурдность человеческого существования и тотальная изолированность его от социума.

Вопросы психологического «недовольства культурой» и самоотчуждения личности поставлены и решены представителями психоаналитической теории.

К числу исследователей данной проблемы относится и Г. Маркузе, разработавший концепцию «одномерного человека», который, будучи включенным в потребительскую гонку, оказывается отчужденным от таких своих социальных характеристик, как критическое отношение к существующему обществу, способность к революционной борьбе.

3. Культура и глобальные проблемы современности.

В XX в. человек столкнулся с глобальными (от лат. « globus » — земной шар) проблемами, от решения которых зависит судьба всей цивилизации. «Проблемность» означает наличие сложности, противоречивости ситуации, трудности выхода из нее.

Главную глобальную проблему можно сформулировать так: должен ли человек полагаться на естественный, эволюционный процесс развития культуры, или ее мир находится в состоянии упадка и нуждается в целенаправленном оздоровлении, улучшении?

Эта проблема находит свою конкретизацию в так называемых «алармистских» (от фр. alarme – тревога) ситуациях. Суть первой заключается в том, что современные тенденции мирового развития, ориентированные на принцип количественного роста, ведут к катастрофическим последствиям. Конечно, общее представление об ограниченности Земли как места производственной деятельности человека достаточно абстрактно. Сейчас эта проблема осознается все более конкретно как «ограниченность некоторых видов ресурсов», их «исчерпание по регионам». Но развитие рыночной экономики невозможно без роста капитала, прибыли, что требует новых и новых ресурсов. На конференции ООН по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, 1992 г.) генеральный секретарь конференции М. Стронг констатировал, что процессы экономического роста, которые порождают беспрецедентный уровень благополучия и мощи богатого меньшинства, ведут одновременно к рискам и дисбалансам. Рыночная модель развития и соответствующий ей характер производства и потребления не являются устойчивыми для богатых и не могут быть повторены бедными.

Другая проблема алармистского характера связана с возникновением опасных тенденций в использовании различного рода ресурсов. В ходе их бесконтрольной переработки возникает непомерная нагрузка на экологическую сферу. Чем больше перерабатывается ресурсов, тем больше опасность. Речь идет об уничтожении лесов — легких планеты, о парниковом эффекте, уменьшении озонового слоя.

Кроме того, не снята ситуация неравномерного экономического роста на основе индустриализации. Проблема голода, отставание развивающихся стран не позволяет приостановить даже разнохарактерный экономический рост. А он требует увеличения потребления энергии и ресурсов. Следовательно, в ближайшей перспективе эта проблема будет расширяться и углубляться.

Другие виды глобальных проблем связаны с развитием самого общества. Цена научно-технического прогресса оказывается слишком высокой. Дело в том, что увеличивается риск от гигантских катастроф (например, Чернобыльская). Современная промышленная и энергетическая инфраструктура уязвима со стороны воздействия стихийных природных сил и социальных катаклизмов (войны и террористические акты). С точки зрения общества, затраты на научно-технический прогресс велики, а отдача мала.

Второй вид проблем внутреннего развития обусловлен несправедливым распределением отрицательных воздействий научно-технического прогресса на различные слои населения, страны и регионы мира. Так, страны, обладающие богатыми энергоресурсами, осуществляют их первичную обработку, создавая гигантскую нагрузку на экологию. Процветающие страны создают для себя условия жизни, отгораживающие их от экологических неприятностей, перекладывая экологический риск на другие группы. Все это ведет к дестабилизации мирового сообщества.

Основатель объединившего элиту науки, бизнеса, культуры Римского клуба Аурелио Печчеи говорил о проблемах, которые пересекают границы и распространяются по всей планете, не взирая на конкретные социально-политические условия: «Из всего этого следует заключение, что наша так любящая расти система сама же обрекла себя на путь, лишающий ее этой возможности. Человечество оказалось в порочном кругу».

Каковы же причины такой ситуации?

Во-первых, это целостность современного мира, которая обеспечивается глубинными политическими и экономическими связями, зримым их проявлением являются транснациональные корпорации и мировые войны. Война, начавшаяся на границах Польши и Германии, пришла в Африку, на Ближний и Дальний Восток, в Тихоокеанский бассейн, в Крым и на Кавказ… Все оказались участниками единой исторической драмы. В кровавой мясорубке войн перемалывалось все, что индивидуализировало и определенным образом разделяло людей: границы, политические пристрастия, национальные особенности. Н. Бердяев писал, что в поднявшемся «мировом вихре в ускоренном темпе движения» все смещается со своих мест. Но в этом вихре могут погибнуть и величайшие ценности, может «не устоять человек», он «может быть разодран в клочья».

Во-вторых, проблемы мировой цивилизации связаны с возросшей экономической мощью человека, который никогда не взимал с природы столько дани, как теперь. За последние 100 лет. промышленное производство планеты умножилось более чем в 50 раз, при этом 4/5 этого прироста получено с 1950 г . Сегодня мировая экономика создает валовой продукт на сумму около 13 трлн. долларов. Ожидается, что в ближайшие 50 лет он увеличится еще в 5-10 раз. По своим последствиям воздействие человека на природу сейчас сопоставимо с самыми грозными силами природы. Еще К. Циолковский (1857-1935) считал, что будущее человечество полностью перестроит нашу планету и станет в дальнейшем силой, преобразующей Космос. Сейчас человек, обладая мощью планетарного масштаба, похож на ученика чародея, который вызвал к жизни волшебные силы, но не может их укротить.

В-третьих, одой из причин возникновения глобальных проблем является неравномерность развития стран и культур. Экономическая и политическая зависимость стран дополняется информационной. Благодаря телевидению, спутниковой связи, компьютерным системам, события и открытия в мире воспринимаются и распространяются мгновенно. Между тем люди, потребляющие и использующие информацию, не просто живут в разных странах с различным политическим строем. По достигнутому ими уровню развития они обитают в исторически разных культурных эпохах. Тем самым, в сознании отдельных людей причудливым образом сочетаются пласты культур разного характера и уровня развития. Эта неравномерность воспринимается как несправедливость, что и рождает сейчас такую актуальную проблему, как международный терроризм.

Может: ли человек решить стоящие перед ним глобальные проблемы? Некоторые специалисты предрекают гибель человечества уже в ближайшие 30 – 50 лет. Однако ход мирового развития вселяет в нас оптимизм. Например, самая страшная угроза – термоядерная война между сверхдержавами – в значительной мере ослабла и не является главенствующей в списке глобальных проблем.

Исторический опыт развития общества и культуры показывает, что человечество всегда ставило перед собой только те задачи, которые могло решить. Будем надеяться, что и сейчас, столкнувшись с глобальными проблемами, оно в очередной раз преодолеет препятствия, возникшие в ходе исторического процесса.

Пессимистические проблемы разрешения глобальных проблем развития человека и планетарной культуры стали причиной создания в 60 – 70-е гг. множества научных центров, объединивших ученых, работающих в этой области, и распространения футурологии – совокупности человеческих знаний, представлений о будущем человеческого рода.

Наибольшую известность в футурологических исследованиях получил Римский клуб, основанный в 1968 г. и объединивший ученых 30 стран мира. Основная проблематика исследований Римского клуба – глобальное моделирование, которое учитывает взаимосвязи различных аспектов человеческой жизни: социальные, политические, нравственные, культурные, экономические и т.д.

Дж. Форрестер и Д. Медоуз в 1972 г. подготовили известный доклад «Пределы роста», цель которого – разработать срочные меры по экономической и экологической стабилизации и достижению глобального равновесия. Авторы доклада предлагают в связи с природными ограничениями роста человеческой цивилизации пересмотреть структуру потребностей самого человека.

В 1974 г. в рамках Римского клуба М. Месарович и Э. Пестель разработали доклад «Человечество у поворотного пункта», в котором указывалось на необходимость качественного роста в развитии культуры. Мир есть не просто взаимообуславливаемое целое, но целое, дифференцированное на части, на отдельные регионы, имеющие свои специфические черты развития. Человечество и его культура – единый организм, все элементы которого обладают особой качественной спецификой.

Отсюда возникает идея переноса акцента деятельности человека с количественных параметров на качественные. Если социально-экономические отношения индустриального общества являются не просто определяющими, но подавляющими факторами исторического движения, то в современной цивилизации и культуре ситуация меняется.

Эта проблема осознается не только философами-гуманистами, но и людьми сугубо практическими. Весьма показательный пример – упомянутый выше итальянский промышленник Печчеи. Исходя из собственного опыта работы в экономической сфере он пришел к выводу, что триумфальное развитие техногенной цивилизации в действительности представляет собой миф, за которым кроется страшная опасность, подстерегающая человечество, – различные глобальные проблемы. Выход из этой ситуации, имеющей глобальное измерение, видится не только в усовершенствовании юридической базы, развитии экологического образования и воспитания, в ужесточении законодательств за экологические преступления, в создании экологосообразных производств и использования альтернативных источников сырья и энергии, но прежде всего – в самом человеке, в его собственной «внутренней» трансформации. Проблема именно в человеке, а не вне его. И возможное решение связано с трансформацией индивидуальной культуры, обретающей свои силы в «новом гуманизме», который позволяет воссоздать гармонию непрерывно изменяющегося мира. Культурные изменения, связанные с зарождением новых, соответствующих духу XX в. ценностей и мотиваций – социальных, этических, эстетических, духовных и др., – должны охватить, по мнению Печчеи, не отдельные элитные группы и слои общества, а стать неотъемлемой органической основой мировоззрения самых широких масс населения.

Культурная революция подразумевает совершенствование качеств и способностей всего человеческого рода. Три аспекта характеризуют новый гуманизм, с которым как с культурным абсолютом пытается воссоединиться «обновленный человек»: чувство глобальности, любовь к справедливости, нетерпимость к насилию. В центре стоят целостная человеческая личность и ее возможности, и альтернативы этому нет. Речь идет прежде всего о «беспрецедентной культурной перестройке» миллиардов населения земного шара – всех без исключения, независимо от их положения в социальной иерархии.

Трансформация личности есть, как отметил Печчеи, «человеческая революция» и единственная на данный момент реальная возможность решения современных глобальных проблем человечества. Справедливость такого вывода представляется не менее значимой, чем практическая трудность реализации этой рекомендации. Практика XX в. показывает, что пока человечество не в состоянии кардинально решать глобальные проблемы своего развития.

Для этого надо решать самую главную проблему – преодоления культурных «разломов», раскола культур, налаживания диалога культур. Это предполагает интенсивное развитие межкультурных коммуникаций, как многосторонних, так и двухсторонних, осуществляемых во всех сферах культуры на основе уважения культурной самобытности каждой из культур и с учетом тенденций усиления культурного влияния одних стран на другие, тенденций универсализации в мировом культурном развитии.

4.Постмодернизм в культуре ХХ века.

Постмодернизм или постмодерн (буквально означает то, что после «модерна», или современности) – совокупное обозначение тенденций в культурном самосознании развитых стран Запада.

Этот термин всё чаще применяется для характеристики новаций в литературе и искусстве, а также трансформации в социально-экономической, технологической и социально-политической сфере.

Культура постмодернизма имеет онтологические, гносеологические, историко-культурные и эстетические параметры. В онтологическом плане феномен постмодернизма связан с осмыслением того обстоятельства, что предмет противится человеческому воздействию, отвечая на него противодействием: что порядок вещей «мстит» нашим попыткам его переделать, обрекая на неизбежный крах любые преобразовательские проекты.

Постмодернизм возникает как осознание исчерпанности онтологии, в рамках которой реальность могла подвергаться насильственному преображению, переводу из «неразумного» состояния в «разумное». Квалификация такой онтологии как «модернистской» и исторически исчерпавшей себя есть вместе с тем провозглашение новой эпохи – постмодернизма.

Антисистематичность как характерная черта постмодернизма не сводится к простому отказу от притязаний на целостность и полноту теоретического охвата реальности – она связана с формированием неклассической «онтологии ума». Дело заключается в объективной невозможности зафиксировать наличие жестких, самозамкнутых систем, будь то в сфере экономики, или политики, или искусства.

Человек – чаще случай, чем выбор. Тут уже выпад против тех разновидностей индивидуализма, которые делают ставку на свободную личность, сознательно избирающую свою судьбу. В постмодернизме исчезает понятие субъекта, наделенного сознательными целеполаганием и волей. На первый план выходят бессознательные компоненты духовной жизни. Отсюда живой интерес к мифу как панацее от рационалистических бед нашего времени. Но миф опять-таки рассматривается как форма утверждения неповторимого, не как способ объединить людей: мономифологизм, по Маркварду, столь же вреден, как и монотеизм. «Хвала политеизму» – провозглашает Марквард (так озаглавлена его статья в сборнике под выразительным названием «Прощание с принципиальным»).

В культурно-эстетическом плане постмодернизм выступает как освоение опыта художественного авангарда («модернизма» как эстетического феномена). Однако в отличие от авангарда, ряд течений которого не порывал с характерным классике дидактически-профетическим пониманием искусства, постмодернизм полностью стирает грань между прежде самостоятельными сферами духовной культуры и уровнями сознания– между «научным» и «обыденным» сознанием, «высоким искусством» и «китчем».

Постмодернизм окончательно закрепляет переход от «произведения» к «конструкции», от искусства как деятельности по созданию произведений к деятельности по поводу этой деятельности. Постмодернизм в этой связи есть реакция на изменение места культуры в обществе.

Постмодернистская установка по отношению к культуре возникает как результат нарушения «чистоты» такого феномена, как искусство. Условием его возможности выступает изначальное смыслопорождение, восходящее к созидающему началу (субъекту), оригинальному творческому деянию.

Если же эти условия нарушены, – а именно это и происходит в постиндустриальном обществе с его бесконечными возможностями технического воспроизведения – то существование искусства в его прежних (классических или модернистских) формах оказывается под вопросом.

Другой стороной изменения статуса культуры является то, что сегодняшний художник никогда не имеет дело с «чистым» материалом – последний всегда тем или иным образом культурно освоен. Его «произведение» никогда не является первичным, существуя лишь как сеть иллюзий на другие произведения, а значит, как совокупность цитат.

Постмодернизм сознательно переориентирует эстетическую активность с «творчества» на компиляцию и цитирование, с создания «оригинальных произведений» на коллаж.

При этом стратегия постмодернизма состоит не в утверждении деструкции в противовес творчеству, манипуляции и игры с цитатами – серьезному созиданию, а в дистанцировании от самих оппозиций «разрушение – созидание», «серьезность – игра».

Приметой выражаемой культурной ситуации становятся кавычки, то и дело расставляемые как указание на небезусловность любых сигнификаций.

Постмодернизм обязан своей популярностью не столько авторам, действительно инспирировавшим соответствующий сдвиг в культуре, сколько лавинообразной критической литературе, сформировавшей нечто вроде идеологии постмодернизма.

В новейшей западной живописи и скульптуре также возникло ощущение тупика (из которого путь один – назад), но в отличие от архитектуры ситуация здесь безрадостная.

Образец новейшей архитектуры – здание художественной галереи в Штуттгарте, выстроенное по проекту английского архитектора Дж.Стерлинга. Здесь сочетаются элементы самых различных архитектурных стилей и эпох. Фасад украшен разноцветными светильниками в виде длинных труб, идущих по всему контуру здания, – возникает ассоциация с промышленным строительством, где раскраска труб преследует сугубо унитарные цели. Внутри здания светлые залы, стекло и сталь, и вдруг наталкиваешься на колонны, как бы заимствованные из египетского храма. Внутренний дворик выполнен под «античные руины», увитые плющом; здесь древние статуи, а несколько плит навалены друг на друга – как бы «археологические раскопки».

Подобную архитектуру, в которой отразились недовольство безликой рациональностью и тяга к прошлому, к традиции, у нас принято называть постмодернизмом. В данном случае перевод термина неточен, ибо под стилем «модерн» мы привыкли понимать архитектурные принципы конца прошлого – начала нынешнего века, когда господствовала избыточная вычурность форм.

Эти принципы преодолела «современная», функционалистская архитектура, обнажившая конструкции, устранившая «излишества», подчинившая форму функции.

Поэтому новейшую архитектуру, пришедшую ей на смену, призванную удовлетворить тягу человека к зрелищности, уместнее именовать «постсовременной».

В культуре нового времени можно выделить два способа рассмотрения разума: первый исходит из признания его в качестве основы человеческой деятельности: разуму приписываются законодательные функции, что и определяет специфику культуры модерна в новое время. Второй способ отношения к нему прямо противоположен: законодательному разуму перестают доверять, его критикуют. Пространство культуры, в котором развернулась критика разума, и есть пространство постмодерна.

Постмодернистские претензии к разуму проявились прежде всего в философии постмодерна, которая отказалась от услуг законодательного разума в пользу разума интерпретативного.

Философия постмодернизма призвана обосновать постмодернистские новации в искусстве, оправдать его самоистребление, но неспособна истолковать более серьезные позитивные явления нынешней духовной жизни, хотя бы ту же архитектуру. Постмодернизм ведет борьбу с целым, а для зодчего его творение всегда выступает как целое. Плюрализм, за который ратует постмодернизм, хорош, но в меру.

Отказ от услуг законодательного разума и есть главная характеристика культуры постмодерна. Законодательная парадигма разума была заменена интерпретивной. Произошли глубокие изменения в стиле и методах интеллектуальной деятельности. Прежде всего по-новому стали ставиться и решаться вопросы истины и обоснования знания. Интерпретативный разум перенаправил поиск оснований знания с трансцендентальной субъективности, которой была увлечена немецкая классическая философия, на повседневно-обыденную жизненную практику.

Интерпретативный разум отказывается работать в системе категорий научного мышления: истина, сущность, закономерность, основание, причина, объективность и т.д., восстанавливая суверенитет обыденного мышления, которое якобы меньше ошибается, чем понятийно-категориальное.

Объявив поиск истины ложной задачей, интерпретативный разум стал искать свои правила интеллектуальной деятельности, свои стили выражения мышления в слове.

Философия постмодерна отказалась от классической, открыв новые способы и правила интеллектуальной деятельности:

1) отказ от истины, а, следовательно, от таких понятий, как «исток», «причина». Взамен вводится термин «след», как-то единственное, что нам остается вместо прежней претензии знать точную причину.

2) неприятие категории «сущность», ориентирующей исследователя на поиск глубин, корней явлений, приводит к появлению понятия «поверхность» (резома). В такой ситуации остаются невостребованными термины «цель», «замысел»; предпочтительными становятся «игра», «случай».

3) отказ от категорий «истина», «сущность», «цель», «замысел» есть по сути отказ от категориально-понятийной иерархии, характеризующий и исследовательский, и даже литературный текст в модерне. Это понятие не работает в постмодерне, сделавшем ставку на «анархию».

4) в дискурсе модерна имели большое значение понятия «метафизика» и «трансцендентичное». Постмодерн противопоставляет «метафизике» «иронию», а «трансцендентному» – «имманентное».

5) если модерн стремился к «определенности», то постмодерн тяготел к «неопределенности», делая это понятие одним из центральных в своей интеллектуальной практике.

6) на смену терминам «жанр», «граница» текста приходят «текст» или «интертекст», что дает мыслителю свободу творить, пренебрегая требованиями традиции.

7) постмодерн нацелен не на созидание, синтез, творчество, а на «деконструкцию» и «деструкцию», т.е. перестройку и разрушение прежней структуры интеллектуальной практики и культуры вообще.

Негативное и даже агрессивное отношение к прошлому, к классике, к традиции – норма для культуры постмодерна. Постмодерн в своем свободолюбии пошел на крайности: стер имена и даты, смешал стили и времена, превратил текст в шизофреническое приключение, в коллаж анонимных цитат, начал играть с языка вне всяких правил грамматики и стилистики, смешал и уравнял святое и греховное, высокое и низкое.

Постмодернистский интеллектуальный настрой породил скептическое отношение к возможности теоретического обоснования путей развития общества, составления всякого рода долгосрочных прогнозов, проектов быстрого изменения общества. Культура постмодерна не дает санкций на революционное переустройство общества: она ориентирована на такие изменения в обществе, величина которых была бы соизмерима с «голубиными шажками».

Заложенная в «цивилизации молодых» тяга к быстрому и резкому изменению жизненных событий и процессов нашла к концу ХХ в. выход в тех сферах бытия, которые не имеют прямого отношения к социальному устройству: это индустрия моды, спорт, музыкальные ритмы.

Быстроту и натиск, установку на радикальные изменения постмодернистская цивилизация молодых сконцентрировала в культурном пространстве, связанном с телом и его потребностями.

Неоязыческий, нехристианский характер культуры ХХ в. проявился во всех практически видах искусства.

Современную рок-культуру многие рассматривают как превращенную форму самоинициации с соответствующими элементами ритуальности, архаики в коммуникации, оформления внешнего вида участвующих в «рок-обряде».

В России массовая постмодернистская культура, сошедшая с экранов телевидения, со страниц журналов, несмотря на свою всю примитивность, все же жестоко реализует присущий постмодерну в целом дискус, который базируется на агрессивном и негативном отношении к прошлому.

Заключение

Мировая культура XX века представляет собой сложный процесс, разделенный на несколько этапов событиями глобального значения – мировые войны. Сложность и противоречивость этого процесса усугубляется тем, что значительный период времени мир был расколот на два лагеря по идеологическому признаку, что внесло новые проблемы и идеи в культурную практику.

На рубеже тысячелетий человечеству брошен вызов в виде глобальных проблем, перед лицом которых ему предстоит выступать в качестве единого субъекта, принимающего осознанные и согласованные решения. В этом созидании общечеловеческого единства решающая роль принадлежит взаимообогащающему диалогу различных культур, мировому культурному процессу. Культура постмодерна явилась отражением глубочайших сдвигов, произошедших в мировоззрении европейцев.

Перед современной отечественной культурой стоит сложная задача – выработать свой стратегический курс на будущее в быстро меняющемся мире. Решение этой глобальной задачи чрезвычайно сложно, так как упирается в необходимость осознания глубинных противоречий, присущих нашей культуре на всем протяжении ее исторического развития.

Наша культура вполне может дать ответ на вызовы современного мира. Но для этого надо перейти к таким формам ее самосознания, которые перестали бы воспроизводить одни и те же механизмы непримиримой борьбы, жесткой конфронтационности, отсутствия «середины». Непременно необходимо уйти от мышления, ориентирующегося на максимализм, радикальный переворот и переустройство всего и вся в кратчайшие сроки.

У России особая цивилизующая и организующая функция в мировом социокультурном пространстве. Но как бы ни сложилась ее судьба, русская культура остается главным богатством страны и залогом единства нации. Русская культура издавна играла важную роль в этом процессе. Русская культура доказала свою жизнеспособность, подтвердила, что развитие демократии, нравственное очищение невозможны без сохранения и приумножения накопленного культурного потенциала. Россия – страна великой литературы и искусства, смелой науки и признанной системы образования, идеальных устремлений к общечеловеческим ценностям, не может не быть одним из самых активных созидателей культуры мира.

Список использованной литературы

1. Культурология / Под редакцией Г.В. Драча, Ростов-на-Дону, – 2006

2. Введение в культурологию / Под редакцией Е.В Попова. М. – 1995

3. А.А. Золкин. Культурология / Под редакцией И.В. Михайловой. М – 2001

4. Л.К. Зыбанов. Постмодернизм / Л.К. Зыбайлов, В.А. Шапинский. М – 1993

5. Постмодернизм и культура // Вопросы философии. 1993 №5

6. О.М. Штомпель. Социокультурный кризис. Ростов-на-Дону – 1998

7. А.Л. Самсонов. На пути к ноосфере // Вопросы философии. 2000 №7

Министерство образования Российской Федерации

Российский государственный профессионально-педагогический университет

Институт педагогической юриспруденции

Кафедра философии

Контрольная работа

Культура ХХ века

Выполнил студент

Заочного факультета

Группы АУ-114

Варина Ульяна Сергеевна

Проверил преподаватель

Екатеринбург 2021