Проблемы интеграционных процессов в Европе | Рефераты KM.RU

интеграции”
объединяет преимущества вышеназванных
моделей. По мнению ряда известных западных
исследователей, альтернатива усилению
дезинтеграционных процессов в ЕС заключается
в сознательной дифференциации скорости
интеграционных процессов по различным
странам. Как и “ступенчатая”, “дифференцированная
интеграция” преследует цель углубления
интеграционных процессов, но без общих
договорных рамок и временно?го расписания.
Как и модель «концентрических кругов»,
она исходит из создания “ядра”, но не
одного, которое охватывает все сферы
интеграции, а многих “ядер“ с разным
составом участников.
В
2004 году в состав ЕС вступили 10 новых
стран-участниц, таким образом сегодня
членами ЕС являются 25 государств.

2
. Современное состояние европейской
интеграции.
2.1
Процессы интеграции в Западной Европе
Наиболее
развитой формой международной интеграции
является Европейский Союз. За исторически
короткий срок ЕЭС превратилось в один
из главных экономических центров мирового
хозяйства. Сегодня на его долю приходится
1/3 мирового товарооборота стран с рыночной
экономикой, а совокупный экспорт превосходит
экспорт США в 3,6 раза, Японии — в 3,8 раза.
ЕЭС также превзошел показатели США по
объему промышленного производства и
располагает сегодня половиной мировых
валютных резервов.
Столь
динамичное развитие государств общего
рынка обусловлено во многом опасением
европейских стран превратиться в своего
рода “технологическу периферию”
США и Японии в условиях НТР. Поэтому страны
Общего рынка объединили свои усилия в
области научно-технического сотрудничества
и внедрения результатов современных
разработок в производство. Так, например,
в рамках программы “Эврика” в 80—90
гг. осуществляется сотрудничество в области
микропроцессорных разработок (программа
“Евроробот&qu t;), систем связи (программа
“Евроком”), биотехнологий (программа
“Евробио”), создания новых материалов
(программа “Евромат”) и другие.
В
90-е годы интеграционные процессы в
Европе получили дальнейшее развитие.
С 1 января 1993 г. функционирует Единый
внутренний рынок (ЕВР) Европейского Союза
на основе отмены оставшихся до этого
момента ограничений и барьеров для
передвижения товаров, услуг, капиталов
и граждан; введения единых стандартов
на многие виды продукции. А с 1 ноября
1993 г. вступил в силу Маастрихтский договор
12 стран ЕЭС, в соответствии с которым
к концу 90-х гг. Европейский союз должен
превратиться в валютный, экономический
и политический Союз с едиными: внешней
политикой, гражданством и валютой. Маастрихтский
договор является одним из крупнейших
политических и правовых актов в 40-летней
истории европейской интеграции, открывающим
ее новый этап.
Успехи
ЕЭС являются притягательной силой
для интеграции в это объединение
других стран. По существующим критериям
страны, вступающие в ЕЭС, должны быть,
во-первых, европейскими, демократическими
и уважать права человека, во-вторых,
иметь функционирующую рыночную экономику,
а также принять законодательство ЕЭС
и, в-третьих, осуществлять единую внешнюю
политику Сообщества, в том числе в вопросах
безопасности.
2.2
Актуальные проблемы ЕС и пути
их решения
2.2.1
Проблема суверенитета
Миф
об отказе от части национального суверенитета,
как условии и обязательном следствии
формального присоединения к интеграционной
группировке стран Старого Света, является
одним из наиболее устоявшихся в политической
и околонаучной дискуссии. Популярность
данного заблуждения связана, в первую
очередь, с легкостью его использования
в качестве клише, универсально действующего
по обе стороны границ ЕС. Для сотрудников
Европейской комиссии якобы происходящий
отказ стран ЕС от суверенитета или его
делегирование Брюсселю служит подтверждением
нередко отсутствующих переговорных полномочий.
Представители стран-членов, в свою очередь,
часто ссылаются на мнимую потерю суверенных
прав с целью доказать свою непричастность
к непопулярным мерам перед европейскими
избирателями. Он также может служить
оправданием неготовности той или иной
европейской столицы помочь «стратегическому
партнеру» в особо деликатных вопросах.
Для некоторых внешних партнеров Евросоюза
пугало якобы всесильной евробюрократии,
регулирующей диаметр огурцов и процентное
содержание цинка в гвоздях, становится
отговоркой от обсуждения сущностных
вопросов взаимоотношений.
В
реальности, однако, все гораздо
более сложно. Как подтверждает анализ
современной европейской политики,
страны-члены Европейского союза
сохраняют суверенные права по всем
без исключения важнейшим вопросам политической
и экономической жизни. Охрана границ,
национальная оборона, внешние энергетические
связи, юстиция и внутренние дела, миграционная
политика, вопросы образования — все эти
сферы остаются ныне, в год 50-летия Римского
договора, в исключительной компетенции
национальных властей. В сфере экономики
такие важнейшие вопросы, как социальная
политика и регулирование трудовых отношений
(весь социальный блок) также находятся
в 100-процентной компетенции национальных
властей. Что, собственно, и является главным
препятствием для остро необходимых, по
мнению многих наблюдателей и политиков,
реформ европейского социального государства,
из-за отсутствия которых, в свою очередь,
провалилась.
Даже
в таких максимально «европеизированных»
сферах, как внешняя торговля, «Брюссель»
шагу не может ступить без согласия стран-членов,
которые, хоть и клянутся, что полностью
передали права по регулированию внешнеторговых
отношений на уровень ЕС, но сохраняют
все возможности блокировать невыгодные
для них действия евробюрократии. Как
отмечает директор Института европейских
исследований в Брюсселе Поль Магнетт,
из четырех главных компетенций современного
государства (защита границ, источник
национальной идентичности, определение
политического устройства общества и
регулирование рынка) только последняя
затрагивается наднациональным регулированием
из Брюсселя. Но и в этом случае определение
правил экономической деятельности оказывается
при ближайшем рассмотрении не воплощением
некой общеевропейской рациональности,
а результатом длительного и мучительного
согласования национальных позиций, лобби
и политических конъюнктур. При этом только
три сферы деятельности наднациональных
органов ЕС (сельскохозяйственная политика,
выравнивание социально-экономичес ого
развития регионов и поддержка исследований)
имеют перераспределительну составляющую,
которая, впрочем, не превышает 3% валового
внутреннего продукта стран-реципиентов.
По
сути, народы Западной Европы, инициировавшие
в 1957 г. интеграционный проект, никогда
не рассматривали серьезно вопрос об отказе
от части своего государственного суверенитета.
Именно поэтому базовая теория европейской
интеграции оперирует исключительно понятием
объединения и сотрудничества суверенитетов,
направленного не на замену одного другим,
а на умножение сил и возможностей каждого
из участников. Участие в интеграционном
проекте также дает возможность влияния
на трансграничные экономические и финансовые
процессы.
Помимо
получения прямых материальных выгод,
практическая деятельность национальных
бюрократий в рамках такого сотрудничества
стимулирует процесс политического взросления
и совершенствования национальных инструментов
внешнеполитической и внешнеэкономической
деятельности. Сложные и запутанные для
внешнего наблюдателя механизмы согласования
интересов внутри ЕС развивают у всех
участников виртуозное мастерство в деле
защиты своих интересов. По степени напряженности
дебатов и закрученности интриг Европейский
союз оставляет далеко позади национальные
политические системы и все прочие международные
организации в мире. При этом каждый из
участников следует не только и не столько
сложившейся общеевропейской практике
продвижения интересов, но и национальной
специфике ведения дел.
Современная
система согласования интересов стран-членов
и основанный на ней механизм принятия
решений были закреплены в Договоре о
Европейском союзе, подписанном главами
государств и правительств ЕС-12 в феврале
1992 г. в голландском Маастрихте. Этот акт
стал итогом процесса ускорения европейского
сотрудничества, который был инициирован
в начале 1980-х гг. представителями бизнеса
стран ЕС и фактически возглавлен Европейской
комиссией Жака Делора. Несмотря на провозглашение
создания Европейского союза, общей внешней
политики и политики безопасности, политики
в сфере юстиции и внутренних дел и т.п.,
Маастрихтский договор привнес во внутреннее
устройство ЕС важнейший новый элемент
— правило субсидиарности, позволяющее
достаточно безболезненно решать вопрос
о защите суверенных прав стран-членов
применительно к каждому конкретному
случаю.
Однако
и в областях своих исключительных
компетенций — правила конкурентной
политики, денежная политика, внешняя
торговля и сохранение биологических
ресурсов моря — общеевропейская
администрация в Брюсселе также
не вольна самостоятельно принимать законодательные
акты, обязательные для исполнения всеми
странами-членами ЕС. Все решения в данных
областях принимаются, пусть даже квалифицированным
большинством, а не единогласно, Советом
(министров) ЕС, т.е. опять-таки представителями
стран-членов после длительной процедуры
согласования своих позиций. И если 80%
законов, регулирующих экономическую
деятельность в странах ЕС, имеют на себе
штамп «сделано в Брюсселе», то это означает
по существу лишь то, что решение по ним
было принято правительствами стран Евросоюза
за общеевропейским столом переговоров.
Именно поэтому при ближайшем рассмотрении
устрашающая рядового наблюдателя бюрократическая
машина ЕС становится, во многом, ширмой
и инструментом осуществления национальных
стратегий развития.
Такая
минималистская архитектура интеграционного
строения, расположение «комнат» и
нормы взаимоотношений «жильцов»
были спроектированы задолго до 1991
года. При этом изначальный импульс,
которым воспользовались политики
стран «шестерки», был сугубо федералистским.
50 лет назад многие разделяли точку зрения
Альтеро Спинелли, одного из наиболее
уважаемых людей среди основателей европейской
интеграции, считавшего, что Вторая мировая
война стала свидетельством потери национальными
европейскими государствами права на
суверенитет.
Однако,
несмотря на очевидную правоту тезиса
о доказанной в 1939-45 гг. неспособности
государств гарантировать экономическую
и политическую безопасность граждан,
идея о построении в Старом Свете
нового супергосударства не встретила
отклика у населения и политических элит.
Даже ослабленные до предела войной и
получающие прямую финансовую помощь
в рамках «плана Маршалла», политические
элиты будущих стран Сообщества не были
готовы отказаться от монополии на управление
своими странами.
В
отличие от романтиков-федералис ов,
Жан Моннэ, ставший подлинным
отцом интеграционного проекта,
прекрасно понимал бесперспективность
попыток лишить европейские государства
даже незначительной части суверенных
прав. И поэтому он создал уникальную
систему, позволяющую европейским странам
сохранить все без исключения полномочия
в своих руках, предложив при этом такой
механизм, который давал им возможность
извлекать дополнительные выгоды. Многочисленные
преимущества, которые получили государства
Европы от последовательного упорядочения
координации своих экономических политик
и делегирования Брюсселю наиболее неприятных
с точки зрения популярности у избирателей
задач, должны были играть роль своего
рода анестезии, под воздействием которой
потеря возможности национальных правительств
проводить разрушительную для себя и соседей
политику происходила бы безболезненно.

2.2.2
Системные проблемы ЕС
На
современном этапе механизм сдерживания
национальных элит от деструктивной в
масштабах всей группировки политики
перестал срабатывать. Некоторые действия
стран-членов на внешнеэкономическом
поле, особенно в сфере энергетики, воспринимаются
другими государствами ЕС как почти откровенно
враждебные. После беспрецедентного расширения
ЕС в мае 2004 г. общие институты Европейского
союза и существующий там механизм согласования
национальных интересов стран-участниц,
столкнулись с проблемой потери эффективности
из-за многократно возросшего количества
участников игры.
Расширение,
однако, стало не единственной причиной
кризиса. Не менее важным его основанием
оказался резкий взлет требований к интеграционному
образованию со стороны его участников,
произошедший в середине 1990-х годов. Успешная
реализация проекта «Общий рынок», начатого
20 лет назад, сделала экономику Европы
одной из наиболее процветающих в мире.
По данным 2005 г., самого провального по
темпам роста в Европе, на страны Евросоюза-15
приходилось до 50% всех прямых иностранных
инвестиций в мире. Из 20 крупнейших нефинансовых
компаний мира 13 были в 2003 г. европейскими,
а ВВП на душу населения вырос за период
2000-05 гг. на 20%, что только на 1% ниже, чем
в США.
Достигнув
таким образом всех возможных
при существующей институциональной
модели сотрудничества результатов, страны-члены
ЕС начали требовать от интеграционной
группировки большего, чем она физически
способна им дать. В марте 2000 г. лидеры
стран ЕС-15 приняли т.наз. «Лиссабонскую
стратегию». В этом документе они провозгласили
целью 2021 г. становление Европы (т.е. себя
самих) в качестве наиболее конкурентоспособной
экономики мира и достижение полной занятости.
Обойденным, однако, остался вопрос о том,
достаточно ли созданной в середине 1950-х
гг. формы сотрудничества для успеха перед
лицом все более суровых вызовов глобального
соревнования. Особенно с учетом того,
что за каждым «кустом» неспособности
стран ЕС конкурировать с США, Китаем или
другими растущими игроками скрывается
«волк» европейского, а затем и наиболее
опасного — национального — протекционизма.
В
сфере международных отношений
отдельные государства ЕС уже не могли
удовлетвориться твердыми гарантиями
статуса держав среднего уровня, вес которых
в мире обеспечен в значительной степени
их «общеевропейским административным
ресурсом». В начале нового столетия от
единой Европы потребовали стать сверхдержавой,
способной на равных конкурировать с США,
одновременно обеспечивая отдельным странам-членам
статус «морских владычиц». При этом европейские
лидеры не приняли во внимание тот факт,
что прежде чем превратиться в сверхдержаву
глобального порядка, Европа должна вначале
стать державой в традиционном смысле
этого слова, единым государством — с
общей армией, полицией и правительством.
Именно
поэтому одним из серьезных толчков
к сползанию Евросоюза в нынешнее
сумбурное состояние стал провал
попыток ведущей европейской державы
мобилизовать партнеров по ЕС на борьбу
против планов США в отношении Ирака зимой
2002-03 гг. Отчаявшись найти применение любовно
выстроенному под себя механизму общей
(европейской) внешней политики и политики
безопасности, Париж был вынужден броситься
в объятия России — внешней по отношению
к ЕС силы, нанеся тем самым ощутимый удар
по и без того неважным отношениям с большинством
стран-новичков и по собственной уверенности
в функциональном значении единой Европы.
Не
менее заметным стал системный сбой
Европейского союза как инструмента в
руках элит стран-членов в случае с Польшей
и странами Балтии. Их национальный интерес,
ради продвижения коего, помимо дотаций
из общеевропейского бюджета, они и вступали
в ЕС, состоит во многом в противостоянии
России. Не случайно президент Эстонии
Томас Ильвес в одном из своих эссе недвусмысленно
указывает на то, что причиной непонимания
между Западом и Востоком Европейского
союза является вовсе не трансатлантический
раскол. Дело, по мнению эстонского политика,
в отказе большинства стран ЕС-15 включить
жесткость по отношению к России в общеевропейскую
повестку дня. Что подрывает смысл участия
ряда «новичков» во внешнеполитическом
измерении интеграционного проекта. В
свою очередь, уступка европейских «грандов»
по российскому вопросу, как намекает
Ильвес, немедленно перевесила бы для
поляков и стран Прибалтики великое чувство
благодарности США за поддержку в годы
советской оккупации.
2.2
Основные направления политики ЕС
2.2.1 Экономическая
ситуация и политика выхода из кризиса
Согласно
данным Евростата, опубликованным в
начале марта, в четвертом квартале 2009
года, суммарный ВВП еврозоны и ЕС-27 вырос
на 0,1% по сравнению с третьим кварталом,
который, в свою очередь, увеличился по
сравнению с предыдущим. Рост в течение
двух кварталов дает основание объявить
о завершении периода спада экономики
в ЕС, что и было сделано на экспертном
уровне еще до публикации этих данных.
Следует, однако, отметить, что в десяти
странах ЕС объем ВВП сократился и в четвертом
квартале. К тому же, последний квартал
2009 г. ознаменовался дальнейшим сокращением
инвестиций: в ЕС-27 – на 1,3%, в еврозоне
– на 0,8%. Очень тяжелая ситуация сохраняется
в сфере занятости: уровень безработицы
в еврозоне вырос в феврале 2021 г. до 10%,
в ЕС-27 – до 9,6%. Это наивысшие показатели
с 2000 г. Все это свидетельствует о слабости
и неустойчивости начавшегося роста экономики.
Об этом же говорит и опубликованный в
конце февраля экономический прогноз
на 2021 г. Рост ВВП, равно в еврозоне и в
ЕС-27, ожидается в размере 0,7%. Причины медленного
выздоровления экономики, подверженной
«сильным ветрам», Еврокомиссия усматривает
в крайне неопределенной ситуации на финансовых
рынках, слабых инвестициях, малообещающих
показателях динамики промышленного производства
и розничной торговли. Разнонаправленной
ожидается и динамика ВВП в 2021 г.: в большинстве
стран прогнозируется рост в пределах
0,1-1,9%, однако в четырех странах еврозоны
(Греция, Ирландия, Испания, Словения) –
снижение от -0,2% до -1,4%, в пяти странах ЦВЕ
(Болгария, Венгрия, Латвия, Литва, Эстония)
– от -0,1% до -4,0% (http://epp.eurostat.ec europa.eu).
Наиболее
острой проблемой ЕС в настоящее
время остается угроза дефолта в
Греции. В 2009 г. дефицит бюджета увеличился
до 12,7%, а государственный долг – до 103%.
Только этой критической ситуаций можно
объяснить на редкость резкое интервью
главы Евростата Вальтера Радермахера,
который назвал главными причинами кризиса
в Греции слабость управленческих структур,
затянувшиеся реформы, коррупцию и, не
в последнюю очередь, многолетнюю фальсификацию
статистических показателей. Угроза банкротства
Греции уже привела к падению курса евро;
в финансовых и экспертных кругах ряда
стран открыто заговорили о том, что надо
спасать не Грецию, пребывание которой
в еврозоне бесперспективно, а европейскую
валюту. Однако в «верхах» ЕС посчитали
этот вариант слишком радикальным. По
требованию ЕК, в январе 2021 г. правительство
Греции представило план стабилизации
государственных финансов на 2021-2021 гг.,
а состоявшийся 15-16 февраля Совет Экофин
одобрил включенный в этот план график
снижения бюджетного дефицита до 8,7% в
2021 г. и до 3% в 2021 г. Было также дано предварительное
согласие на финансовую помощь, но при
условии проведения глубоких структурных
реформ и рестриктивной политики в области
заработной платы в госсекторе, пенсий,
здравоохранения и т.д. По неофициальным
сведениям, речь шла о 20-25 млрд.евро.Консолидир ванную
программу помощи Греции и условий ее
предоставления должен был одобрить Европейский
совет. Но в ходе ее подготовки в Германии
началась широкая кампания против оказания
финансовой помощи Греции за счет немецких
налогоплательщиков повлиявшая на позицию
правительства. 17 марта, выступая перед
депутатами Бундестага, Ангела Меркель
заявила, что Евросоюзу надо принять норму,
которая в качестве крайней меры предусматривала
бы возможность исключения из еврозоны
той страны, которая вновь и вновь не выполняет
взятые ею обязательства. Не только греческое
правительство, но и некоторые члены еврозоны,
прежде всего, Франция, довольно резко
отреагировали на предложение германского
канцлера. Дискуссия возникла также по
поводу того, надо ли привлекать к участию
в финансовой помощи Греции МВФ, или это
бремя полностью возьмет на себя ЕС.[]Долгожданный
согласованный документ был принят Евросоветом
25 марта. План спасения Греции направлен
на восстановление доверия на рынке и
снижение ставок по греческим государственным
долгосрочным ценным бумагам. Государства-участник
еврозоны с пониманием отнеслись к жестким
мерам, предпринятым Грецией с целью снизить
дефицит бюджета в 2021 г. на 4%. Что касается
финансовой помощи, если она окажется
необходимой, в ней примет значительное
участие МВФ, но основную долю такой помощи
возьмут на себя страны еврозоны. Размер
кредитов, предоставленных каждой
страной, будут пропорциональны размеру
ее вклада в капитал ЕЦБ. Цель кредитов
состоит в том, чтобы создать стимул к
возвращению Греции на финансовый рынок
как можно быстрее. В начале апреля были
определены размеры финансовой помощи
Греции: одну треть (10 млрд.евро) выделит
в виде долгосрочного кредита МВФ, две
трети (20 млрд.) – страны ЕС. Кредиты будут
предоставлены под 5%, что значительно
ниже ставок, под которые Греция могла
бы заимствовать деньги на финансовом
рынке. Участники еврозоны подтвердили
свою готовность предпринять решительные
и скоординированные меры, чтобы сохранить
финансовую стабильность. В долгосрочном
плане, они подчеркнули необходимость
усиления координации экономической политики
в рамках еврозоны. Предложения по поводу
того, какие меры необходимо предпринять
для усиления контроля над экономическими
и финансовыми рисками, должна разработать
рабочая группа, состоящая из представителей
государств-членов, ЕК и ЕЦБ. Ключевой
проблемой стабильности евро и ЭВС является
устранение неравновесия, которое выявилось
в период кризиса между единой денежно-кредитной
политикой и ограниченностью полномочий
в проведении согласованной экономической
политики в рамках еврозоны. Поиски путей
решения этой задачи будут в центре внимания
институтов ЕС и его участников.
2.2.2. Единый
внутренний рынок
Страницы
официального сайта Еврокомиссии, посвященные
единому рынку, наполнены документами
по тематике вывода экономики ЕС из кризиса
и стратегии его развития на ближайшие
десять лет. Материалы повествуют о принятых
и грядущих мерах поддержки бизнеса, борьбы
за занятость, обретение финансовой стабильности
и др.
Остановимся
на содержании двух документов, один из
которых носит синтетический отчетный
характер, другой очерчивает стратегию
ЕС на период до 2020 г.
Этапный
доклад о прогрессе
в реализации датирован декабрем 2009
г. и обнародован на сайте в феврале 2021
г. Прежде всего, в нем ЕК констатирует
сохраняющуюся неопределенность состояния
европейской экономики. С одной стороны,
она указывает на явное улучшение состояния
финансового рынка и внешней торговли.
В частности, отмечается, что в сентябре
2009 г. экспорт вырос на 17%. С другой стороны,
ЕК приводит свидетельства продолжающегося
спада: сокращение совокупного ВВП
государств-членов в 2009 г. составило 4%
(а положительный тренд второй половины
2009 г. был очень слабым); сохраняется низкий
спрос на внутреннем рынке; уровень безработицы
поднялся в 2009 г. до отметки 9,1% и к концу
2021 г., как прогнозируется в докладе, достигнет
10,3%.
Существенно
пострадали от кризиса государственные
финансы. Средний дефицит бюджета в ЕС
(2,3% от ВВП в 2008 г.), как ожидается, возрастет
до 7% ВВП в 2009 г. и до 7,5% в
и т.д……………..