Жанровое многообразие рефератов как основа обучения реферированию – тема научной статьи по языкознанию и литературоведению читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

Библиографический списоквключает библиографическое описание использованных в тексте и (или) рекомендуемых документов (книг, монографий, статей и т.п.). Составляя библиографический список, полезно на каждый источник завести отдельную библиографическую карточку с указанием автора, названия, выходных данных (правила библиографического описания источников см. ниже) и с размещенной на ней аннотацией.

Статья – составная часть основного текста сборника, которая представляет собой законченное произведение, освещающее какую-либо тему. Что касается научного стиля, то можно выделить несколько видов статей: научная статья, научно-популярная статья, публицистическая статья о научной проблеме. Научная статья, как правило, посвящена отдельной научной проблеме с намеченными путями ее решения.

Жанр научно-популярной статьи является способом и формой переработки, хранения и передачи научной информации для широкого круга читателей, как правило, неспециалистов в данной научной сфере. Научно-популярная статья ориентирована на такие коммуникативные цели, как анализ и объяснение научных проблем языком, доступным неспециалисту. Следовательно, основными качествами жанра научно-популярной статьи являются информационность, аналитичность, реферативность, доступность.

Разновидностью научной статьи являются тезисы статьи или доклада, предназначенные для массовой аудитории. Организаторы многих научных конференций до начала работы конференции публикуют сборники тезисов докладов. Тезисы – краткая запись содержания научного сочинения в виде основных, сжато сформулированных положений, в которых что-то доказывается или опровергается.

Такие тезисы состоят из трех частей:

-преамбулы (содержащей ввод в проблему, обоснование актуальности, описание предмета исследования),

-основных тезисов (3–6 тезисов, объединенных общей идеей, отраженной в заглавии),

– заключительного тезиса (содержащего основной вывод из изложенного).

По стилю изложения различают два типа тезисов: глагольного строя (с преобладанием глагольных сказуемых) и именного строя (с преобладанием имен существительных).

Резюме(франц. résumé от résumer – излагать вкратце) – краткое изложение сути написанного, сказанного или прочитанного; краткий вывод, заключительный итог чего-либо. Резюме отличается от тезисов объемом («это обычно одно – три четких, кратких, выразительных предложения, раскрывающих, по мнению автора, самую суть описываемого объекта») и содержанием (как правило, это основной вывод или результат исследования).

Конспект(лат. conspektus – обзор) – краткое письменное изложение или краткая запись содержания чего-либо (лекции, доклада, книги, статьи и т.д.). Существуют два разных способа конспектирования – непосредственное и опосредованное (опосредствованное).

Непосредственное конспектирование – это запись в сокращенном виде сути информации по мере ее изложения. Опосредованное конспектирование: ему должно предшествовать знакомство с текстом. Прежде чем приступить к конспектированию, необходимо уяснить смысл прочитанного, определить внутренние содержательно-логические взаимосвязи частей текста.

Аннотация(лат. annotatio – примечание, пометка) – краткая характеристика какого-либо издания или рукописи, излагающая их содержание (обычно в виде перечня основных тем), указывающая их назначение, адресата, научную и художественную ценность. Прежде чем составить аннотацию, рекомендуется прочитать текст и разбить его на смысловые части, выделить в каждой части основную мысль и сформулировать ее своими словами. В аннотации, как правило, перечисляются основные мысли, проблемы, затронутые автором, его выводы, предложения.

Реферат (от лат. rеfеrre – “докладывать, сообщать”) – краткое изложение в письменном виде содержания научной работы, книги и т.п.; доклад, основанный на обзоре литературных и других источников.

Рецензия(от лат. recensio – рассмотрение, осмотр) – критический отзыв, анализ и оценка какого-либо художественного, научного или научно-популярного произведения, предполагающий: 1) комментирование основных положений (толкование авторской мысли; собственное дополнение к мысли, высказанной автором; выражение своего отношения к постановке проблемы и т. п.); 2) обобщенную аргументированную оценку; 3) выводы о значимости работы.

Отзывдает самую общую характеристику работы без подробного анализа, но содержит практические рекомендации: анализируемый текст может быть принят к публикации, на соискание ученой степени и т. д.

Билет №6. Общая характеристика газетно-публицистического стиля. Подстили. Жанровое своеобразие газетно-публицистического стиля. Композиция и языковые особенности текстов отдельных публицистических жанров.

Признаки публицистического стиля

(сфера употребления, функции, основные стилеобразующие черты)

Публицистический стиль – это функциональный стиль, который обслуживает широкую область общественных отношений:

• политических,
• экономических,
• культурных,
• спортивных и др.

Он используется в средствах массовой информации (СМИ) – журналах, газетах, на радио и телевидении, в ораторских выступлениях на митингах и собраниях.

Одной из важных особенностей публицистического стиля является сочетание в его рамках двух функций языка:

· функции сообщения (информативной)

· функции воздействия (воздействующей, или экспрессивной).

Говорящий использует этот стиль тогда, когда ему необходимо не только передать какую-то информацию (сообщение), но и произвести на адресата (часто массового) определенное воздействие. Причем автор, передавая факты, выражает свое отношение к ним. Этим и обусловлена яркая эмоционально-экспрессивная окраска публицистического стиля, не характерная ни для научной, ни для официально-деловой речи.

Этот стиль воздействует на слушателей и читателей и в то же время передаёт определённую информацию. Применяя этот стиль, автор стремится призвать к поступку, к переоценке какого либо явления, побудить чувства, решить проблему. Для него характерна эмоциональность, оценочность, образность, логичность. Форма словесного выражения – рассуждение. Используются глаголы в повелительном наклонении, антитезы, повторы слов и синтаксических конструкций, использование риторических вопросов, много восклицательных предложений и использование тропов.

Лексика эмоционально-экспрессивная, возвышенная (книжный стиль): воззвать, отчизна, восторжествовать. Публицистический стиль характеризуется устойчивыми словосочетаниями, имеющими смысловой оттенок общественно-значимый: широкая известность, большая любовь и почитания, внушает уважение, подчёркивает величие. Преобладают слова с переносным значением (болели за леса, зелёный океан), синонимы и антонимы.

Заголовок и его роль в публицистическом тексте.

Заголовок в публицистическом стиле раскрывает идею текста. Он заставляет читателя задуматься над той проблемой, о которой будет говорится в данном тексте. Например: «Леса – украшение земли», «Не быть смешным», «В жизни всегда есть место подвигу». В заголовке публицистического стиля часто употребляется тире, употребляются слова в переносном значении: «Экология культуры».

Стилеобразующие черты

· Доступность

· Информативность

· Экспрессивность

· Документальность

· Стандартность

· Оценочность

Языковые черты

Лексические признаки

1. Готовые стандартные формулы (или речевые клише), которые носят социальный характер: горячая поддержка, живой отклик, резкая критика, наведение элементарного порядка и др. В результате многократных повторений эти клише нередко превращаются в надоевшие (стертые) штампы: коренные преобразования, радикальные реформы.

1. Многочисленные примеры речевых клише вошли в состав так называемой публицистической фразеологии, позволяющей быстро и точно давать информацию: мирное наступление, сила диктата, пути прогресса, вопрос безопасности, пакет предложений.

2. “Театральная” лексика: политическое шоу, на политической арене, закулисная борьба, роль лидера, драматические события, известный в политике трюк, кошмарный сценарий и др.

3. Эмоционально-оценочная лексика. Эта оценка носит не индивидуальный, а социальный характер. Например, слова с положительной оценкой: актив, милосердие, помыслы, дерзать, процветание; слова с отрицательной оценкой: насаждать, обывательский, саботаж, расизм, обезличка.

4. Лексика, имеющая торжественную, гражданско-патети­ческую, риторичес­кую окраску: дерзать, воздвигать, самопожертвование, воинство, отчизна. Патетическую тональность придает тексту также использование старославянизмов: свершения, держава, страж и т.д.

5. Военная терминология: гвардия, штурм высоты, перед­ний край, линия огня, прямая наводка, стратегия, мобилизация резервов. Но она употребляется, естественно, не в своем прямом значении, а образно (речь в текстах с этими словами может идти, например, об уборке урожая, введении в строй новых объектов производства и т.д.).

6. Архаизмы. Например: Доллар и его лекари. Военные барыши растут.

Морфологические признаки

К морфологическим признакам публицистического стиля мы относим частотное употребление тех или иных грамматических форм частей речи. Это:

1) единственное число имени существительного в значении множественного: Русский человек всегда отличался выносливостью; Преподаватель всегда знает студента;

2) родительный падеж имени существительного: время перемен, пакет предложений, реформа цен, выход из кризиса и др.;

3) императивные формы глагола (повелительное наклонение): Оставайтесь с нами на первом канале!

4) настоящее время глагола: в Москве открывается, 3 апреля начинается;

5) причастия на -омый: ведомый, невесомый, влекомый;

6) производные предлоги: в области, на пути, на базе, во имя, в свете, в интересах, с учетом.

Синтаксические признаки

Публицистический стиль характеризуется готовыми речевыми формулами, которые позволяют легко и оперативно оформить любое высказывание, а поскольку публицистический текст направлен широкому кругу читателей или слушателей, то эти речевые формулы делают его доступным.

К синтаксическим признакам публицистического стиля следует отнести часто повторяющиеся, а также специфические по характеру типы предложений (синтаксических конструкций). В их числе:

1) риторические вопросы: Выдержит ли русский человек? Хотят ли русские войны?

2) восклицательные предложения: Все на выборы!

3) предложения с измененным обратным порядком: Воюет армия с природой (ср.: Армия воюет с природой). Исключение составляли предприятия добывающей промышленности (сравни: Предприятия составляли исключение);

4) заголовки статей, очерков, выполняющие рекламную функцию: Малые беды большого флота. Зима – сезон горячий.

В заголовках часто используется специфический языковой прием – “соединение несоединимого”. Он дает возможность минимальными языковыми средствами вскрыть внутреннюю противоречивость предмета или явления: трудящийся тунеядец, повторяемое неповторимое, мрачное веселье, красноречивое молчание.

Ведение в текст открытого авторского «Я» находит своё выражение в различных восклицательных и вопросительных предложениях, риторических вопросах, оценочных словах. Так, риторический вопрос – предложение, вопросительное по структуре, передающее, подобно повествовательному предложению, сообщение о чём-либо. Имеющееся в риторическом вопросе противоречие между формой (повествовательная структура) и содержанием (значение сообщения) придаёт особую эмоциональную окраску всему тексту. Повторяясь в тексте повествовательного стиля, риторический вопрос передаёт стремление автора создать впечатление непосредственного контакта с читателем или слушателем.

Вопросительные предложения выполняют различные функции:

1. служат собственно вопросам
2. служат вопросам-размышлениям
3. подчёркивают нужную мысль
4. выражают предположения
5. являются эмоциональным откликом на ситуацию

Восклицательные предложения могут выражать:

1. оценку (призрение, ирония, сожаление, вера, восхищение)
2. побуждение к действию
3. непосредственный эмоциональный отклик

Для публицистической речи характерно использование разговорных средств, которые придают ей простой убедительный тон и ритм, что приводит к облегчению синтаксических конструкций.

Использование прямой речи. Тоже подчёркивает авторское «Я».

В публицистическом стиле речи можно выделить два подстиля: официальный подстиль (доминирует информативная функция) и неофициальный подстиль (информативная и воздействующая функции одинаково существенны).

Основные жанры публицистического стиля и их характеристика.

Общая характеристика. В публицистических произведениях затрагиваются актуальные проблемы современности, представляющие интерес для общества (политические, экономические, философские, нравственные, вопросы культуры и искусства). Оказывая своё воздействие на читателя или слушателя, публицистика не только ориентирует людей в этих событиях, но стремится влиять и на поведение людей.

В подходе к жизненным фактам, в их отборе и оценке всегда обнаруживается нравственная позиция автора, чётко-выраженная, открыто-сформулированная и однозначная. Именно нравственная позиция автора привносит в публицистические жанры эмоционально-образный элемент. Взаимодействие автора публицистических жанров и адресата обуславливает и такой фактор, свойственный публицистическому стилю, как способ коммуникации (газеты, журналы, радио, телевидение), то есть опосредованное общение. Чаще жанры публицистического стиля имеют письменную форму.

Основной чертой жанров публицистического стиля является сочетание экспрессии и стандарта. Готовые речевые формулы позволяют легко и оперативно оформить любое публицистическое высказывание и делают доступным текст для широкого круга читателей или слушателей. Эмоционально-экспрессивные средства выполняют функцию убеждения.

В жанрах публицистического стиля вводится в текст открытое авторское «Я». Оно находит своё выражение в различных восклицательных и вопросительных предложениях, в риторических вопросах, в оценочных словах.

Для жанров публицистики характерно использование разговорных средств, которые предают простой убедительный тон.

1. Очерк. Центральное место среди этих жанров занимает очерк. Очерк сочетает в себе репортажное, исследовательское и писательское начала. Он не просто сообщает факты и выводы, но и художественное обобщение и осмысление действительности. В отличие от аналитических статей, в очерках вполне уместны метафоры и другие художественные приемы.

Выделяют такие разновидности очерка, как портретный очерк и проблемный очерк.

2. Фельетон является сатирическим жанром. Его цель – осмеяние всевозможных пороков. Успех фельетона зависит от четкости изложения фактов и языкового вкуса фельетониста.

3. Памфлет. К фельетону близок памфлет. Если фельетон высмеивает отрицательное явление, то памфлет – героя, который представляется автору носителем опасного общественного зла.

4. Пародия представляет собой сатирическое изображение чужой речи: литературного произведения, политического выступления, научного или философского сочинения.

5. Малым жанром является сатирический комментарий, который отличается от аналитического установкой на использование художественных средств (иронии, гиперболизации). Пример такого комментария – рубрика “Филантропия” в “Независимой газете”.

6. Заметка – краткое сообщение о каком-то важном и новом факте или событии, интересном для читателя. Автор сообщает что произошло, где, когда, с кем, как и почему, выделяя основную мысль. Главные черты заметки: достоверность факта, его новизна, броский заголовок, краткость и точность изложения. В основе заметки лежит описание.

7. Отзыв – выражение мнения и оценка книги, спектакля, фильма и так далее. По типу речи отзыв – это рассуждение, но он включает и описание и повествование. В отзыве три части: тезис, доказательства, выводы.

Для заметки и отзыва характерно не только эмоциональное отношение автора к содержанию высказывания, но и волевое, что объясняется необходимостью открытой авторской позиции по решаемым вопросам, призывностью этих жанров. Эмоциональные отношения (уверенность, неуверенность, согласие, несогласие), волевые отношения (предупреждение, призыв, совет) требуют:

а) вопросно-ответной формы изложения

б) модальных слов (конечно, вероятно, возможно)

в) отрицательных частиц

г) риторических вопросов

д) специальных синтаксических конструкций (я думаю, я считаю, мне кажется и так далее)

е) побудительных предложений

ж) обращений

8. Репортаж – это живой рассказ очевидца (участника какого-либо интересного события). Его признаки: точность указания события, его места, времени. Изложение авторского отношения к описываемому, изложение хода событий. В основе репортажа – повествование, то есть существует завязка, ход события, кульминация и развязка.

Для репортажа характерна эмоциональная передача материала, выражение личного отношения к описываемому. Личное отношение может выражать досаду, гордость, торжественность. В репортаже преобладают:

а) глаголы настоящего времени

б) прямая речь

в) диалог

г) элементы описания

д) характеристики

е) оценки

ж) использование простых синтаксических конструкций

з) использование элементов простой разговорной речи

и) употребление восклицательных, указательных и усилительных частиц (что за, как, вон, вот, даже, ведь, всё-таки и так далее)

к) междометий

л) распространённых обращений

9. Статья – сообщение о каком-то событии, факте и его анализ с ярко-выраженной авторской оценкой. Основные черты: номинативность, точность (цифровые данные). В основе статьи – рассуждение (тезис, основная мысль, – доказательства, аргументы, – вывод). Сила статьи не в фактах, а в сообщениях, опирающихся на развёрнутую аргументацию. Развитие мысли подчинено раскрытию проблемы.

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Разговорная речь — разновидность литературного языка, реализующаяся преимущественно в устной форме в ситуации неподготовленного, непринужденного общения при непосредственном взаимодействии партнеров коммуникации. Основная сфера реализации разговорной речи – повседневная обиходная коммуникация, протекающая в неофициальной обстановке.

Функции

Разговорная речь выполняет основную функцию языка – функцию общения, её назначение – непосредственная передача информации преимущественно в устной форме (исключение составляют частные письма, записки, дневниковые записи). Помимо своей прямой функции – средства общения, разговорная речь выполняет и другие функции: в художественной литературе она используется для создания словесного портрета, для реалистического изображения быта той или иной социальной среды, в авторском повествовании служит средством стилизации, при столкновении с элементами книжной речи может создавать комический эффект.

Сфера употребления – любые неофициальные отношения.

Разговорная речь осваивается только в процессе общения. Представлена главным образом в устной форме. Если язык художественной литературы и функциональные стили имеют единую кодифицированную основу, то разговорная речь противопоставляется им как некодифицированная сфера общения. Кодификация — это фиксация в разного рода словарях и грамматике тех норм и правил, которые должны соблюдаться при создании текстов кодифицированных функциональных разновидностей. Нормы и правила разговорного общения не фиксируются. Вот небольшой разговорный диалог, который позволяет в этом убедиться:

А. “Арбат” (станция метро) мне как лучше (проехать на метро)? Б. ‘“Арбат” — это же “Библиотека”, “Боровицкая” / это -же все равно / Вот “Боровицкая” тебе удобней //.

Разговорный стиль, как одна из разновидностей литературного языка, обслуживает сферу непринужденного общения людей в быту, в семье, а также сферу неофициальных отношений на производстве, в учреждениях и т.д.

Основной формой реализации разговорного стиля является устная речь, хотя он может проявляться и в письменной форме (неофициальные дружеские письма, записки на бытовые темы, дневниковые записи, реплики персонажей в пьесах, в отдельных жанрах художественной и публицистической литературы). В таких случаях фиксируются особенности устной формы речи.

Признаки

В качестве общих признаков разговорной речи выделяются:

· неподготовленность, экспромтный характер речи;

· неофициальность, непринуждённость, естественность и экспрессивность речевого общения, отсутствие предварительного отбора языковых средств,автоматизм речи, обыденность содержания;

· ведущая роль диалога в общении (хотя реален и монолог: начальник, делающий наставления, – подчинённый;

· отсутствие строгой логики;

· непоследовательность изложения, прерывность, личностный характер речи.

Поэтому разговорная речь — это одна из полноправных литературных разновидностей языка,

Нормой в разговорной речи признается то, что постоянно употребляется в речи носителей литературного языка и не воспринимается при спонтанном восприятии речи как ошибка — “не режет слуха”. Нормы разговорной речи имеют одну важную особенность. Они не являются строго обязательными в том плане, что на месте разговорной может быть употреблена общелитературная норма, и это не нарушает разговорный статус текста.

Основные черты разговорной речи:

1. Минимальная забота о форме выражениянеполнооформленность структур (наэрна, здрасьте, шойто)

2. Логическая непоследовательность и прерывистость

3. Эллиптичность – пропуск членов предложения (Ты после работы домой или на футбол?)

4. Оценочность

5. Индивидуализированность

6. Только перспективное развертывание текста(линейное протекание без возможности вернуться назад)

7. Экстралингвистические факторы: мимика, жесты, позы – кинетика

**Для того чтобы разговорная речь возникла, необходимо:

1. Неофициальность и непринужденность общения

2. Непосредственное участие говорящего и слушающего со сменой ролей(для построение диалога необходимо наличие у коммуникантов общих сведений)

3. Сильная опора на внеязыковую ситуацию (ситуативность- опора на ситуацию, в которой происходит диалог: на остановке мама-сыну: «Саша, автобус!»)

4. Спонтанность, неподготовленность

5. Активизация невербальных языковых средств

6. Разговорное общение за исключением телефонного всегда контактное: коммуниканты слышат, видят друг друга и могут испытывать одинаковые ощущения

Лексико-фразеологические особенности разговорного стиля.

Для данного стиля характерна эмоциональность. Многие слова не только отражают понятия, но и отражают отношение к ним говорящего (личико, мордашка). Эмоциональная лексика должна выражать отрицание или отрицание оценка. Её называют эмоционально-оценочной лексикой. В разговорном стиле используются междометья.

Лексика

Особенностью эмоционально-оценочной лексики является то, что она накладывается на лексическое значение; оно имеет три разновидности:

1. слова с ярким оценочным значением, однозначные (опорочить, бестолочь, умница)
2. многозначные (они нейтральные в основном значении, но получают яркую эмоциональность при переносном значении: тряпка, курица, медведь)
3. слова с суффиксами субъективной оценки, которые передают и положительное и отрицательно значение (деточка, детина)

Разговорный стиль имеет упрощённые синтаксические конструкции (неполные предложения, нет осложнений).

Фразеологизмы. Разговорный стиль богат фразеологизмами, который имеют оценочный характер (без году неделя – «немного», во всю ивановскую, водой не разольёшь). В разговорном стиле может изредка наблюдаться и просторечная фразеология: драть глотку, чесать языком.

Морфолого-синтаксические и фонетические особенности разговорного стиля

Морфологические:

1. Существительные общего рода (гуляка, жадина, ябеда, тихоня).
2. Существительные женского рода, обозначающие профессии с ироническим оттенком (директриса, шафиня, учителка).
3. Прилагательные с экспрессивным оттенком (оголтелый, обвальный, разнузданный).
4. Большое количество местоимений.
5. Использование настоящего времени в значении будущего: «У меня уже всё готово, я после обеда отправляюсь».
6. Использование прошедшего времени в значении будущего: «Так я и пошла за него замуж».
7. Экспрессивные формы прошедшего времени (писывала, посмеивалась, захаживал – суффикс -ИВА-).
8. Использование частицы «бывало».
9. Глаголы, подчёркивающие стремительность действия (возьми да и запусти мотор, а он дорогой и заболей).
10. Глагольные междометья (прыг, бух, бац, толк, стук).

Синтаксические

Разговорный стиль имеет упрощённые синтаксические конструкции (неполные предложения, нет осложнений).

1. Использование эллиптических конструкций (Два до Петербурга)

2. Огромная роль интонации и порядка слов

3. Начало высказывания занимает новая информация, конец – уже известная

4. Активное использование приема дополнения (добавления), закон переспроса

5. Многочисленные и разнообразные повторы

6. Наст. вр. в значении буд. (После обеда я иду)

7. Неполные предложения, без осложнений, простые предложения

8. Именительный темыпредставления – конструкция, когда в спонтанной речи невозможно сначала продумать структуру предложения (Наполеон – он великий человек)

9. Вводные слова и конструкции

10. Активность междометных фраз Ой ли? Вот как?

Фонетические особенности:

1. Максимальная редукция, т.е. пропуск отдел. звуков, слогов, слов Марь Ивана, Здрасьте

2. Непроговаривание

***(На всякий случай)

Условия успешного общения

1. Необходимым условием возникновения диалога и успешного его завершения является потребность в общении, в явном виде не выраженная языковыми формами, коммуникативная заинтересованность а) глубина знакомства (близкие друзья, знакомые, незнакомые); б) степень социальной зависимости (например, главенство отца, подчиненное положение в коллективе); в) эмоциональный фон (благожелательность, нейтральность, неприязнь). В любом случае при заинтересованности имеет место согласие “внимать”, “солидарность”.

2. Следующее важное условие успешного общения, правильного восприятия и понимания — настроенность на мир собеседника, близость мировосприятия говорящего и слушающего.

3. Главным условием успешного речевого общения является умение слушателя проникнуть в коммуникативный замысел (намерение, интенцию) говорящего.

4. Успешность общения зависит от способности говорящего варьировать способ языкового представления того или иного реального события.

5. На успешность речевого общения влияют внешние обстоятельства: присутствие посторонних, канал общения (например, телефонный разговор, сообщение на пейджер, записка, письмо,

6. Важным компонентом успешного речевого общения является знание говорящим и норм этикетного речевого общения. Условия успешного речевого общения коренятся и в соответствии планов и схем речевого поведения собеседников, в основе которых лежит определенный уровень человеческих отношений и социального взаимодействия.

7. К успеху в диалоге ведет успешный прогноз восприятия слушателем реплик говорящего, умение говорящего предугадать общий замысел интерпретации слушателя и стратегию его восприятия.

Причины коммуникативных неудач

1. Чуждая коммуникативная среда сводит усилия участников общения на нет, так как в такой среде царит дисгармония, отсутствует настроенность собеседников на феноменальный внутренний мир друг друга.

2. Серьезным основанием для отчуждения участников разговора может быть нарушение паритетности общения.

3. Коммуникативные замыслы собеседников не будут осуществлены, не возникнет согласие, если живое речевое общение будет pитуализовано.

4. Причиной нарушения контакта с собеседником и прекращения разговора может быть неуместное замечание в адрес слушателя по поводу его действий, личностных качеств, которое может быть истолковано как недоброжелательное отношение говорящего (нарушение правила кооперации, солидарности, релевантности).

5.Непонимание и недостижение собеседниками согласия может быть вызвано целым рядом обстоятельств, когда коммуникативные ожидания слушателя не оправдываются.

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Язык художественной литературы

1) язык, на котором создаются художественные произведения (его лексикон, грамматика, фонетика), в некоторых обществах совершенно отличный от повседневного, обиходного («практи­че­ско­го») языка; в этом смысле Я. х. л. — предмет истории языка и истории литературного языка; 2) поэтический язык, система правил, лежащих в основе художе­ствен­ных текстов, как прозаических, так и стихотворных, их создания и прочтения (интерпретации); эти правила всегда отличны от соответ­ству­ю­щих правил обиходного языка, даже когда, как, например, в современном русском языке, лексикон, грамматика и фонетика обоих одни и те же; в этом смысле Я. х. л., выражая эстетическую функцию национального языка, является предметом поэтики, в частности исторической поэтики, а также семиотики, именно — семиотики литературы.

До сих пор это ключевое в филологии понятие (далее Я. х. л.) остается дискуссионным, допуская множественность интерпретаций. Во многом это связано с его сложностью и возможностью многоаспектного рассмотрения в соответствии с разными исследовательскими целями и задачами. Напр., цель историка русского языка, изучающего лит. произведение, – “выяснить строй и состав соответствующего языка в определенную эпоху его истории на основании того, что может быть для этой задачи извлечено из текста соответствующих памятников” .Цель литературоведа – рассмотреть Я. х. л. как форму выражения худож. содержания произведения и проявления творческого метода автора, его эстетического кредо: “Творчество писателя, его авторская личность, его герои, темы, идеи и образы воплощены в его языке и только в нем и через него могут быть постигнуты”, – писал В.В. Виноградов. Для описательной стилистики представляет интерес отражение в лит. произведениях различных языковых средств, взятых автором из сокровищницы рус. лит. языка, а также выявление авторских новообразований, потенциально способных обогащать языковую систему.

Как таковой Я. х. л. может быть охарактеризован как система языковых средств и правил, в каждую эпоху различных, но равно позволяющих создание воображаемого мира в художественной литературе, как особый язык, который строится по законам логики, но с некоторыми специфическими законами семантики. Так, в Я. х. л. (в каждой его данной, относительно закрытой системе — данного произведения, автора, цикла произведений) не действуют правила истинности и ложности высказываний практического языка (предложение «Князь Болконский был на Бородинском поле» ни истинно, ни ложно в отношении к внеязыковой действительности); невозможна, в общем случае, замена синонимами практического языка (нельзя, в контексте романа Л. Н. Толстого, вместо «Князь Болконский увидел лицо Наполеона» сказать «Князь Болконский увидел лицо героя Ста дней»); напротив, допустима более широкая семантическая и лексическая сочетаемость слов и высказываний, синонимическая замена в рамках имплицитных (подразумеваемых) соглашений данного поэтического языка, языка отдельного произведения или автора («А был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было?» как синоним сомнения в романе М. Горького «Жизнь Клима Самгина») и т. д.

К особенностям Я. х. л. относят:

· Многостильность художественной речи – возможно использование языковых средств, разных стилей в том числе и тех, которые составляют своеобразное «лицо стиля» – разговорные элементы, научного стиля, официально-делового стиля»; отбор обусловлен темой, стилем автора

· Могут использоваться языковые средства, находящиеся за пределами литературного языка (жаргонизмы, арго, диалектизмы) вплоть до прямых нарушений литературной нормы (Белов, Астафьев)

Соотношение понятий языка художественной литературы и литературного языка, они не тождественны, но связаны. Язык художественной литературы и шире понятия литературного языка и уже этого понятия одновременно (язык художественной литературы употребляется лишь в одной из сфер человеческой деятельности (эстетической), тогда как литературный язык обслуживает все сферы деятельности людей).

· Все языковые средства выполняют особую функцию – эстетическую

· Особая стилевая черта – художественно-образная речевая конкретизация

· Конструктивный принцип – перевод слова-понятия в слово-образ (определяются несколькими факторами). Ему присуща широкая метафоричность, образность языковых единиц почти всех уровней, наблюдается использование синонимов всех типов, многозначности, разных стилевых пластов лексики. “Все средства, в том числе нейтральные, призваны служить здесь выражению системы образов, поэтической мысли художника”.

· Отличается яркой эмоциональностью и эстетически направленной экспрессией (Эстетическая функция тесно взаимодействует с коммуникативной, и это взаимодействие приводит к тому, что в языке художественного произведения слово не только передает какое-то содержание, но и эмоционально воздействует на читателя: вызывая у него определенные мысли, представления)

· Образная система, художественное познание, освоение, воссоздание мира действительности в форму образов

· изобразительно выразительные языковые средства находятся в прямой зависимости прежде всего от функционально-смысловых типов речи описания, повествования, рассуждения: в художественном тексте изображение портретов героев и их рассуждения передаются разными лексическими и синтаксическими средствами

· стилистические разновидности во многом объясняются и выделением в рамках стиля художественной литературы трех подстилей: прозаического, поэтического, драматургического.

· употребительны все формы лица и все личные местоимения; последние указывают обычно на лицо или на конкретный предмет, а не на абстрактные понятия, как в научном стиле.

Язык художественной литературы далеко не всегда обязывает писателей следовать нормам литературного стиля речи. Например, каждый автор волен составлять собственный поэтический словарь, включая в него не только литературную, но и разговорную, иноязычную и др. лексику. Этим язык художественной литературы отличается от языка литературного.
Вместе с тем он отличен и от языка разговорного. Прежде всего, в поэтическом языке авторы эксплуатируют разговорные элементы с оглядкой на литературные речевые нормы. Собственная речь каждого настоящего писателя литературна. Но, являясь создателем эпического произведения, автор может наделить разговорной речью своего персонажа не только для того, чтобы дополнить его художественный образ, но и для того, чтобы создать художественный образ языка, используемого той частью общества, типичным представителем которой является данный персонаж. Язык художественной литературы ориентирован на всевозможные отклонения от известных норм, т. к. каждый писатель стремится выработать индивидуальный речевой стиль. Утрата авторским языком индивидуальных примет равна утрате художественности. Любое отступление писателя от правил литературного языка заставляет читателей внимательнее следить за его речью, принуждает их к медленному чтению. Так, ранние стихи В. В. Маяковского и Б. Л. Пастернака изобилуют яркими метафорами, некоторым читателям стиль каждого из поэтов может показаться тёмным, но именно нетривиальное словоупотребление определяет необычность созданных ими образов. Итак, язык художественной литературы допускает отклонения от общелитературных норм, и они могут проявляться на всех уровнях языка.

Билет №9 и №10

Синонимы – это слова, различные по звучанию и написанию, но сходные по лексическому значению. (Катастрофа, крушение, крах.)
Несколько слов синонимов образуют синонимический ряд, в котором слова различаются оттенками лексического значения (смотреть, глядеть – нейтральное, взирать – книжное, зырить – разговорное, просторечное).
Типы синонимов:
а) абсолютные – одинаковые по лексическому значению и стилистической окрашенности (лингвистика – языкознание);
б) стилистические (опыт – нейтральное, эксперимент – книжное);
в) смысловые: гнев – ярость (сильный гнев);
г) однокоренные (неграмотный – безграмотный) и разнокоренные (алый – красный).
Функции синонимов в речи:
а) замещение (чтобы избежать повторов: мальчик, Петя, он, школьник…);
б) уточнение (Полились алые, потом красные потоки молодого света);
в) экспрессивно стилистическая (наказание – нейтральное, возмездие – книжное).
Стилистическая функция синонимов выражается:
а) с точки зрения употребления в том или ином стиле (растратить – нейтральное, растранжирить – разговорное);
б) с точки зрения отношения к современному языку (вместе – совр., вкупе – устар.);
в) с точки зрения экспрессивно эмоциональной (наказание – нейтральное, возмездие – книжное).

Антонимы – это слова, противоположные по лексическому значению (правда – ложь).
Антонимы лежат в основе антитезы (противопоставления).
Антонимы чаще всего называют:
– качественные признаки (добрый – злой);
– действия, состояния, оценки (приходить – уходить);
– количественные признаки (много – мало);
– временные или пространственные признаки (зима – лето, южный – северный).
В отличие от синонимов, антонимический ряд антонимов состоит из двух слов (плохой – хороший).
По морфемному составу антонимы бывают разнокоренные (злой – добрый, хороший – плохой) и однокоренные (грамотный – неграмотный).
Антонимы используют:
– как выразительное средство создания контрастных образов в художественной литературе и газетной публицистике («Ты богат, я очень беден». А.С. Пушкин);
– в качестве оксюморона (сочетание несочетаемых понятий): «скупой рыцарь»;
– в пословицах и поговорках (Мягко стелет, да жестко спать);
– в заголовках произведений («Отцы и дети», «Война и мир»).

Омонимы – это слова одной и той же части речи, которые одинаковы по звучанию и написанию, но различны по значению (кок – род прически, кок – повар на судне).
Отличайте омонимы от многозначных слов: в многозначных словах значения связаны между собой, омонимы же – разные слова, между которыми нет ничего общего.
Существуют различные разновидности омонимов:
– лексические омонимы (косить траву косой – девичья коса);
– омоформы (мой руки – мой пиджак);
– омофоны (леса – лиса);
– омографы (мУка – мукА).
Омофоны – одинаковые по звучанию, но разные по написанию слова (скосить луг – посадить лук).
Омографы – одинаковые по написанию слова, но разные по значению и звучанию (отличаются ударением: древний зАмок – открыть замОк).
Омоформы – одинаковые по звучанию и написанию формы разных слов (лечу в Москву – лечу зубы).
Стилистические функции омонимов:
а) используются в разных стилях речи для повышения ее выразительности: Миру – мир (призыв);
Правды не скроешь,
Знает весь свет:
Знания – сила!
Знания – свет!
(С. Маршак)
б) часто используются для создания каламбуров (игра слов): Любил студентов засыпать он, видно, оттого, что те любили засыпать на лекциях его. (С.Я. Маршак);
в) используются в детских стихотворениях:
Ежик выбежал из норки
И спросил у серой норки:
«Где вы были?» – «У лисички!»
«Что вы ели там?» – «Лисички!»

Паронимы – это слова с различным написанием и схожим звучанием (рассвет – расцвет, весело провести время – мало весило; скрытый – скрытный).
Парономазия – это стилистическая фигура, заключающаяся в постановке рядом слов, близких по звучанию, но различных по значению («Тот не глуп, кто на слова скуп», «Бой вымучит, да бой и выучит»).
Паронимы примыкают к омонимам. Причиной возникновения паронимов является необходимость пополнения лексического состава для уточнения смысловых оттенков однокоренных слов.
Типы паронимов:
а) паронимы, синонимически близкие в одном из значений (проводить опыты – производить опыты);
б) стилистические паронимы (встать и стать – «перестать двигаться или действовать», в разг. – встать, стать – нейтр.).
Стилистические функции паронимов:
а) уточнение значения слова (Лицо его мне знакомо. Личность его мне знакома.);
б) большая экспрессивность, выразительность речи:
Меня тревожит встреч случайность,
Что и не сердцу, не уму,
И та не праздничность, а праздность,
В моем гостящая дому.
(Е. Евтушенко)
в) для речевой характеристики персонажа или для создания комического эффекта (Ему была поручена заглавная роль.)
Близость паронимов по своему звучанию и написанию может стать причиной их неправильного, неточного употребления и привести к лексическим ошибкам (Грушницкий принял эффективную позу – вместо эффектную).

Многозначность и омонимия

Если слово имеет несколько значений, выразительные возможности его увеличиваются.Писатели находят в многозначности источник яркой эмоциональности и не прибегая к метафоризации. Например, в тексте может быть повторено многозначное слово, которое, однако, выступает в различных значениях [Поэт издалека заводит речь. Поэта далеко заводит речь (Цв,); «Из зоны радиации в зонубюрократии» (заглавие)].

Словесная игра, основанная на столкновении в тексте различных значений многозначных слов, может придать речи форму парадокса (от гр. paradoxos – странный, неожиданный), т.е. высказывания, смысл которого расходится с общепринятым, противоречит (иногда только внешне) здравому смыслу (Единица – вздор, единица – ноль. – Маяк.).

Наряду с многозначными словами в словесную игру часто вовлекаются омонимы. При омонимии между словами устанавливается лишь звуковое тождество, а смысловые ассоциации отсутствуют, поэтому столкновение омонимов всегда неожиданно, что создает большие стилистические возможности для их обыгрывания. Кроме того, употребление омонимов в одной фразе, подчеркивая значения созвучных слов, придает речи экспрессию («Миру нужен мир!»; Каков ни есть, а хочет есть (погов.); «Фунт сахара и фунт стерлингов» (заголовок статьи)].

Как средство своеобразной звуковой игры используются омонимические рифмы. Их мастерски применял В.Я. Брюсов:

Ты белых лебедей кормила,

Откинув тяжесть черных кос…

Я рядом плыл; сошлись кормила;

Закатный луч был странно кос.

Вдруг лебедей метнулась пара…

Не знаю, чья была вина…

Закат замлел за дымкой пара,

Алея, как поток вина…

На многозначных словах и омонимах строятся шутки, каламбуры. Каламбуром (франц. calembour) называется стилистическая фигура, основанная на юмористическом использовании многозначных слов или омонимов. Например: Дети – цветы жизни. Не давайте им, однако, распускаться; Женщины подобны диссертациям: они нуждаются в защите (Э. Кр.); Требуется человек, хорошо владеющий языком, для наклеивания профсоюзных марок («ЛГ»); Два одиноких фотографа срочно снимут ванную комнату («ЛГ»). В каламбурах совмещаются прямое и переносное значения слова, в результате чего происходит неожиданный смысловой сдвиг. Мысль, выраженная в каламбурной форме, выглядит ярче, острее; писатель обращает внимание на обыгрываемое слово.

Каламбуры нередко строятся на основе различных звуковых совпадений. Это могут быть собственно омонимы (Трамвай представлял собой поле брани. – Э. Кр.), омоформы (Может быть – старая – и не нуждалась в няньке, может быть, и мысль ей моя казалась пошла , только лошадь рванулась, встала на ноги, ржанула и пошла. – Маяк.), омофоны [«„Искра“ играет с искрой» (заголовок спортивного обозрения)], наконец, совпадение в звучании слова и нескольких слов (Над ним одним все нимбы, нимбы. Побольше терниев над ним бы. – Сим.).

Каламбуры могут быть использованы писателями как средство осмеяния персонажей, которые не обращают внимания в речи на столкновение разных значений многозначных слов (На половине покойника сидеть не разрешается. – Булг.). На каламбуре построены иронические ответы на письма читателей в «Литературной газете» (– У вас такой странный юмор, что без подсказки я не пойму, в каких местахнадо смеяться. – Только в специально отведенных), шутки, помещаемые на 16-й странице (Он совершал такое, что перед ним бледнели его коллеги; Нет такой избитой темы, которую нельзя было бы ударить еще раз; Как жаль, что способность делиться осталась лишь преимуществом простейших).

Ошибки в использовании антонимов, синонимов, паронимов.

Использование антонимов в речи должно быть стилистически мотивировано. Неуместное употребление антонимов затрудняет восприятие фразы (Ответ В. Пухова был лучшим из худших ).

Следует избегать сочетания взаимоисключающих признаков предмета (Дорога шла прямая, хотя и извилистая ), однако писатели могут нарушить это требование с целью речевой характеристики героя. Так, в комедии Грибоедова «Горе от ума» Фамусов говорит Скалозубу: «Давно полковники, а служите недавно ». Антонимические пары должны составляться логично. Нельзя противопоставлять несопоставимые понятия. Нелогичность подобного противопоставления обыграна в драме А.П. Чехова «Три сестры»: Ольга …На вас зеленый пояс! Милая, это нехорошо!.. Наташа …Да? Но ведь это незеленый, а скорее матовый . Это нелепое возражение Наташи подчеркивает ее ограниченность.

Анализируя употребление антонимов в речи, иногда можно столкнуться с ошибками в построении антитезы, например: Эта книга охватывает все. Это книга о рождении и смерти, о любви и радости, о ненависти, страданиях и горе. Автор нарушил последовательность перечисления, лишив речь стройности. Прием антитезы требует четкости в сопоставлении контрастных понятий: после слова любовьследовало поставить его антоним ненависть, рядом со словом радость – горе, упомянув о страданиях, автору нужно было дать антоним к этому слову или исключить «выпадающее» из антитезы существительное.

Употребление антонимов оправдано в том случае, если оно действительно отражает диалектическое единство противоположностей окружающей жизни. Но иногда игра слов, построенная на антонимах, не отражает реального противопоставления, не вскрывает внутренних противоречий и воспринимается как своего рода трафарет (например, в заголовках газетных статей «Большие беды малого кино», «Большие беды малого флота», «Большие беды малого бизнеса» и т.д.).

Стилистической погрешностью слога могут стать и неудачные оксюмороны. Например, «Теплая метель» – в статье рассказывается о том, как во время стихийного бедствия люди были окружены вниманием и заботой. Автор стремится провести параллель между теплой заботой и …метелью. Другой оксюморон – «Жаркая мерзлота» – использован как заголовок статьи о добыче угля в Заполярье. Так как уголь идет на топливо, автор пытается вызвать у читателя ассоциацию между жаром и мерзлотой. Нелогичность подобных заголовков очевидна.

Еще больший ущерб стилю наносит немотивированный оксюморон, случайно «проявляющийся» в результате соединения несовместимых понятий: При наличии отсутствия необходимых материалов трудно наладить работу. Причиной неуместного комизма высказывания порой становится и невольныйкаламбур, который может возникнуть в результате не замеченной автором антонимии многозначных слов, что порой придает речи двусмысленное, комическое звучание. Например: Старый портфель отца был еще новый – здесь использовано слово старый в значении «существующий с давнего времени», а слово новый – в значении «прочный». Но, оказавшись почти рядом, эти прилагательные «столкнулись» в значениях «испорченный от употребления» и «не бывший в употреблении», что сделало фразу абсурдной.

Искажает смысл высказывания и неуместный антифразис, т.е. употребление вместо нужного слова его антонима, например: Трудность нашего общения с местным населением состояла в знанииязыка. Слово знание автор использовал по ошибке, имея в виду как раз противоположное ему – незнание. Подобные ассоциативные ошибки порой не просто и заметить: Не разговорчивый, но и неболтливый, он притягивал к себе какой-то внутренней силой (следовало: не молчаливый).

Регулярность антонимических отношений в языке не позволяет свободно изменять состав антонимической пары. О плохом знании лексики свидетельствуют ошибки в построении антонимической пары:Молодые люди живут активно, они не соглядатаи жизни, а ее участники – слово соглядатай означает «человек, тайно наблюдающий за кем-то», оно не связано со словом участник антонимическими отношениями. Автору следовало написать праздный наблюдатель, созерцатель.

Регулярность антонимических отношений слов делает невозможным их употребление вне противопоставления. Поэтому столкновение антонимов в речи становится причиной комизма, порождает каламбуры (Щель – узкое место, широко встречающееся в строительстве).

Обилие синонимов в русском языке требует особенно внимательного отношения к слову. Не владея синонимическими богатствами родного языка, пишущий не может сделать свою речь выразительной, точной. Бедность словаря приводит к частому повторению слов, к тавтологии, к употреблению слов без учета оттенков их значения. С.И. Ожегов писал: «…Сплошь и рядом вместо конкретных и точных для определенного случая слов, подходящих именно для данного случая синонимов употребляются одни и те же излюбленные слова, создающие речевой стандарт».

Для автора и редактора важно не столько то, что объединяет синонимы, сколько то, что их разъединяет, что позволяет отличать друг от друга соотносительные речевые средства, потому что из многих близких по значению слов необходимо выбрать единственное, которое в данном контексте будет лучшим.

Причиной стилистических погрешностей слога очень часто становится неудачный выбор синонима. Так, пишут: Теперь в нашей печати отводится значительное пространство для рекламы, и это нам неимпонирует . Одно из значений слова пространство по смыслу как будто подходит («место, где что-то вмещается»), но в данном случае все же лучше употребить его синоним – место (Реклама занимает много места в нашей печати). Такой выбор синонима подсказывает лексическая сочетаемость этих слов (свободное пространство, безвоздушное пространство – много места, мало места). Иноязычное слово импонирует также требует синонимической замены …и нам не нравится это).

Рассмотрим примеры стилистической правки текстов, в которых неправильный выбор синонимов привел к неточности словоупотребления:

Нередко в результате неточного выбора синонима нарушается лексическая сочетаемость, например: Старый моряк вышел на прогулку в своем нарядном кителе. О кителе лучше сказать парадный, тем более, если важно обратить внимание на нарядный вид моряка. Причиной лексических ошибок в рассмотренных предложениях являются не синонимы как таковые, а неумение использовать выразительные возможности языковой синонимии. Нередко приходится наблюдать и неправильное употребление синонимов в тексте.

Если говорящий затрудняется дать точное определение того или иного понятия, может возникнуть неоправданное нанизывание синонимов, которые выражают мысль приблизительно, порождая речевую избыточность: Во время сессии трудно приходится тем студентам, у которых много пропусков и прогулов, пробелов и недоработок; Нарушение правил пользования газом приводит к беде, к несчастью, кдраматическим последствиям и трагическим случаям. Такое употребление синонимов свидетельствует о беспомощности в обращении со словом, о неумении точно выразить мысль; за многословными предложениями кроются вовсе не сложные истины: Во время сессии трудно приходится студентам, которые пропускали занятия и не освоили тех или иных разделов программы; Нарушение правил пользования газом приводит к несчастным случаям.

Стилистическая правка предложений, в которых неоправданное употребление синонимов создает плеоназмы, чаще всего сводится к устранению речевой избыточности. Так, следует исключить выделенный синоним в предложении: Это обеспечило ритмичную и бесперебойную работу предприятия.

Нанизывание синонимов может привести к ошибкам в построении градации, что нередко наблюдается в торопливой, сумбурной речи. Так, А.Ф. Кони, описывая выступление плохого оратора, приводит пример: Господа присяжные! Положение подсудимого перед совершением им преступления было поистине адское. Его нельзя не назвать трагическим в высшей степени. Драматизм состояния подсудимого был ужасен: оно было невыносимо, оно было чрезвычайно тяжело и, во всяком случае, по меньшей мере неудобно . Нагромождение синонимов и близких по значению слов, которые в ином случае могли бы усилить экспрессивную окраску речи, при неумелом, беспорядочном их расположении порождает речевую избыточность; «уточняющие» определения, разрушая градацию, создают нелогичность и комизм высказывания.

Очень часто в речи наблюдается смешение паронимов, что приводит к грубым лексическим ошибкам (Вы уже ходиливешаться?; Я проблудил два часа). Иногда не различают паронимы главный – заглавный, искажая обычно смысл второго из них – «относящийся к заглавию, содержащий заглавие, являющийся заглавием, названием чего-либо». Использование прилагательного заглавный возможно, например, в таком предложении: Заглавную роль в кинофильме «Анна Каренина» сыграла Татьяна Самойлова; но нет заглавной роли в фильмах «Воскресение», «Война и мир», в них могут быть лишь главные роли, поэтому неверно такое словоупотребление: Девочка будет играть заглавную роль в фильме «Голубой портрет» (Это значит, что девочка сыграет роль… портрета, так как в заглавии указано это слово).

Стилистическая правка текстов, в которых замечено смешение паронимов, требует замены слова, ставшего причиной лексической ошибки. Пусть не блещет картина какими-либо особыми художественными достоинствами, но это добротный фильм, осуждающий зло, несправедливость, насилие… (Надо: добрый); Книга – источник познания (надо: знания).

Смещение паронимов может вызвать нарушение лексической сочетаемости [красивая и практическая обувь (надо: практичная); напрягая последние усилия (надо: силы); преклонить голову (надо:склонить)]. Особенности лексической сочетаемости паронимов проясняются в контексте [ср.: самоотверженные поступки – мелкие проступки, существо дело (вопроса) – сущность произведения, стилистическая помета (в словаре) – заметка в тетради, типичные особенности – типические обстоятельства, засеять участок – посеять пшеницу, провести репетицию – произвести ремонт].

Следует упомянуть о неправильном употреблении в речи однокоренных слов, которые нельзя назвать паронимами в строгом значении термина. Например, иногда не различают слова улыбающийся – улыбчивый, рекомендованный – рекомендательный (первые слова в подобных парах – причастия, вторые – прилагательные) и т.п. [Арфа употреблялась для сопровождения голоса или для аккомпанемента различным сольным инструментам (надо: солирующим); Близорукость может продолжать увеличиваться в течение всей жизни – это прогрессивная близорукость (надо: прогрессирующая)].

К смещению паронимов близка лексическая ошибка, состоящая в замене нужного слова его искаженным словообразовательным вариантом. В разговорной речи вместо прилагательного внеочередной, употребляется неочередной, вместо выдающийся – выдающий, вместо заимообразно – взаимообразно. Такие слова образованы вопреки литературно-языковой норме, употребление их свидетельствует о крайне низкой речевой культуре.

Грубые лексические ошибки в речи могут быть вызваны ложными ассоциациями, которые часто возникают под влиянием парономазии. Так, иногда путают слова статут и статус, апробировать (лат. approbare), что означает «дать официальное одобрение на основании испытания, проверки», и опробовать (родственное слово проба) – «подвергнуть испытанию до применения».

Ассоциативные ошибки нередко делают высказывание абсурдным (…Обязались изготовить дополнительно 50 настилов для экскаваторов столичного метро) или комичным (– Где здесь натуральная контора – мне с ребенка копию снять. – «Кр.»; – Прошу меня поставить на котловое удовольствие. – «Кр.»). А.П. Чехов обыграл ассоциативные ошибки, вызванные парономазией: в шутке: Кавказский князь в белом щербете ехал в открытом фельетоне (из записных книжек).

Современные авторы не застрахованы от подобной путаницы; журналист не видит различия между стезей и стерней и пишет: Если уж фермер избрал эту стерню… надо идти по ней до конца. А в разговоре можно услышать: В ресторане нам подали эскулап свиной…

Паронимия и парономазия могут стать причиной комических ситуаций. Приведем некоторые примеры их жизни: Когда я зашел к начальнику в кабинет, он повернулся ко мне пафосом (ускользнуло словаанфас); объявления: Врач-некролог вылечит вас от алкоголизма (следовало: нарколог); Мужчинам с голым торцом пиво не отпускается (на пляже все загорают с голым торсом); Освежевание головы не роскошь, а гигиена (реклама в парикмахерской).

На юбилейном вечере известного хирурга, читая поздравительный адрес, кто-то обмолвился: В вашем лице мы чествуем славного ве… ветеринара… А в недавние времена кадровик сказал инспектору ЦК КПСС, проверявшему работу закрытого учреждения:

– Мы учтем все ваши указания, ведь вы макулатура такой высокой организации! (вместо номенклатура).

По вине переводчика и редактора в сочинении Фридриха Энгельса «Шеллинг и откровение» оказалась такая фраза: «Будем бороться и сражаться до последнего издыхания» (вместо дыхания).

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Функциональные стили во избежание путаницы с языковыми стилями иногда называют языковыми жанрами, функциональными разновидностями языка. Каждый функциональный стиль обладает своими особенностями использования общелитературной нормы, он может существовать как в письменной, так и в устной форме. Выделяют пять основных разновидностей функциональных стилей речи, различающихся условиями и целями общения в какой-то сфере общественной деятельности.

Функциональные стили речи — исторически сложившаяся система речевых средств, используемых в той или иной сфере человеческого общения; разновидность литературного языка, выполняющая определенную функцию в общении.

Существует 5 функциональных стилей:

1. научный — значение состоит в том, чтобы дать точное и ясное представление о научных понятиях (например, терминологическая лексика)

2. официально-деловой — официальная переписка, правительственные акты, речи; употребляется лексика, отражающая официально-деловые отношения (пленум, сессия, решение, постановление, резолюция)

3. публицистический — характерны отвлеченные слова с общественно-политическим значением (гуманность, прогресс, народность, гласность, миролюбивый)

4. разговорный — отличается большой смысловой емкостью и красочностью, придает речи живость и экспрессивность

5. художественный — используется в художественной литературе

Лексические единицы могут выполнять следующие языковые функции: общения, сообщения или воздействия. Функцию общения выполняют, как правило, слова разговорного стиля в его устной форме проявления; функцию сообщения и воздействия – слова одного из книжных стилей преимущественно в письменной форме их проявления.

Средства литературного языка, обладающие одинаковой стилистической окраской, составляют основу какого-либо функционального стиля. Но в состав языкового стиля входят и межстилевые средства, т.е. слова, принадлежащие двум, нескольким или всем стилям. Таким образом, функциональным стилем языка называется особая его подсистема, имеющая ограниченное и определяемое специальными задачами употребление, обладающая как специфическими языковыми средствами, так и межстилевыми.

К межстилевой лексике относятся слова, свободно употребляющиеся во всех функциональных стилях. Эти слова выполняют номинативную функцию, но не имеют оценочного значения: дом, лес, вода; хороший, плохой; бежать, плыть, спать… То есть межстилевая лексика – это лексика стилистически нейтральная, или немаркированная. На фоне межстилевой лексики выделяется лексика, относительно закрепленная за тем или иным стилем, т.е. стилистически окрашенная, или маркированная: битва – сражение; записка – писуля, писулька; университет – универ.

Стилистически маркированная лексика имеет эмоционально-экспрессивную окраску, особую оценочность, которые по-разному выражаются в словах русского языка.

Во-первых, окраска или оценка создаются словообразовательными средствами: ругать – выругать; нос – носик, носище; крепко – накрепко.

Во-вторых, она присуща самой семантике отдельных слов: абракадабра, авантюрист, позер, кляча, лиходей, мразь, подхалим.

Научный стиль — стиль научных сообщений. Сфера использования этого стиля — наука, адресатами текстовых сообщений могут выступать учёные, будущие специалисты, ученики, просто любой человек, интересующийся той или иной научной областью; авторами же текстов данного стиля являются учёные, специалисты в своей области. Целью стиля можно назвать описание законов, выявление закономерностей, описание открытий, обучение и т. п. Основная его функция — сообщение информации, а также доказательство ее истинности. Для него характерно наличие малых терминов, общенаучных слов, абстрактной лексики, в нем преобладает имя существительное, немало отвлеченных и вещественных существительных. Научный стиль существует преимущественно в письменной монологической речи. Его жанры — научная статья, учебная литература, монография, школьное сочинение и т. д. Стилевыми чертами этого стиля являются подчёркнутая логичность, доказательность, точность (однозначность), отвлечённость, обобщённость. В научном стиле можно выделить следующие разновидности:

1. собственно научный стиль (присущий научным трудам – монографиям, диссертациям, статьям в научных журналах, книгах, энциклопедиях, научным докладам),

2. научно-популярный стиль (присущий текстам, предназначенным для популяризации научных знаний, т. е. научно-популярной литературе, статьям в неспециальных журналах, газетах, выступлениям на радио и телевидении, публичных лекциях перед массовой аудиторией),

3. научно-учебный стиль (используется в учебниках, учебных пособиях, справочниках, предназначенных для учащихся).

Для научного стиля характерно использование следующих языковых средств:

на уровне лексики:

· насыщенность терминами данной науки;

· использование слов с абстрактным значением: закон, число, предел, свойство; отглагольных существительные со значением действия: переработка, приземление, использование;

· употребление слов в прямых значениях, отсутствие образности (метафор, метонимий, междометий, восклицательных частиц);

· частое использование лексических средств, указывающих на связь и последовательность мыслей: сначала, прежде всего, во-первых, следовательно, наоборот, потому что, поэтому;

на уровне морфологии:

· редкое использование личных местоимений «я» и «ты» и глаголов в форме 1 и 2 лица единственного числа;

· специальные приемы авторизации: авторское «мы», неопределенно-личные (Считают, что…) и безличные конструкции (Известно, что…; Представляется необходимым…),

· использование причастий и деепричастий и оборотов с ними;

на синтаксическом уровне:

· употребление сложных предложений с использованием союзов, указывающих на связь явлений;

· неупотребление восклицательных предложений, незначительное употребление вопросительных предложений;

· частые цитаты, ссылки;

· использование в качестве компонентов текста формул, графиков, схем.

Основные типы речи – рассуждение, описание.

Основные жанры – учебник, статья, доклад, диссертация, научная монография, энциклопедическая статья, патентная заявка, аннотация, резюме, рецензия.

Официально-деловой стиль используется для сообщения, информирования в официальной обстановке. Этот стиль служит для оформления документов. Сфера применения официально-делового стиля — право, автор — юрист, правовед, дипломат, просто гражданин. Адресуются работы в данном стиле государству, гражданам государства, учреждениям, служащим и т. д., с целью установления административно-правовых отношений. Этот стиль существует исключительно в письменной форме речи, тип речи — преимущественно рассуждение. Вид речи — чаще всего монолог, вид коммуникации — общественная.

Стилевые черты — императивность, точность, стандартизированность (строгая композиция текста, точный отбор фактов и способов их подачи), отсутствие эмоциональности.

Основная функция официально-делового стиля — информационная (передача информации). Для него характерно наличие речевых клише, общепринятой формы изложения, стандартного изложения материала, широкое использование терминологии, наличие сложных несокращенных слов, аббревиатур, отглагольных существительных, преобладание прямого порядка слов.

Для официально-делового стиля характерно использование следующих языковых средств:

на уровне лексики:

· употребление полных наименований, точных дат;

· книжная лексика (вследствие, в течение, в силу того что, характеризоваться);

· использование слов в прямых значениях;

· отсутствие экспрессивной и оценочной лексики;

· частое употребление отглагольных существительных (апробация, использование, выполнение);

· наличие стандартизированных оборотов (по истечении срока, в установленном порядке, вступать в законную силу);

· ограниченные возможности синонимической замены, частые лексические повторы;

на уровне морфологии

· отсутствие личных местоимений, особенно 1 и 2 лица, вместо которых используются собственные имена, собственные наименования или специальные обозначения (Заказчик, Исполнитель), а также глаголов в форме 1 и 2 лица;

на синтаксическом уровне:

· осложнение простого предложения обособленными оборотами, однородными членами;

· четкое членение текста на смысловые блоки, обычно с использованием подзаголовков и цифрового оформления пунктов.

Для официально-делового стиля характерны как монологические способы организации речи, так и диалог (разговор двух лиц) или полилог (разговор нескольких лиц).

Основные жанры: монологические – приказ, служебное распоряжение, инструкция, заявление, запрос, жалоба (рекламация), рекомендация, отчет, обзор; жанры-полилоги – собрание, совещание, переговоры, интервью.

Публицистический стиль служит для воздействия на людей через средства массовой информации. Он встречается в жанрах статьи, очерка, репортажа, фельетона, интервью, ораторской речи и характеризуется наличием общественно-политической лексики, логичностью, эмоциональностью, оценочностью, призывностью.Этот стиль употребляется в сферах политико-идеологических, общественных и культурных отношений. Информация предназначена не для узкого круга специалистов, а для широких слоёв общества, причём воздействие направлено не только на разум, но и на чувства адресата.

Для публицистического стиля характерно использование следующих языковых средств:

на уровне лексики:

· широкое употребление общественно-политической, экономической, общекультурной лексики;

· использование торжественной лексики (мерило, воззрение, источать, несравненно), часто в сочетании с разговорной;

· использование образных средств: эпитетов, сравнений, метафор, фразеологизмов и «крылатых выражений»;

· акцентирование авторского «я», личной оценки ситуации;

· частая языковая игра, каламбуры, пародирование (особенно в заголовках);

на уровне морфологии и синтаксиса:

· активное использование личных местоимений 1 и 2 лица и соответствующих форм глагола;

· неиспользование причастных и деепричастных оборотов, их замена придаточными предложениями;

· употребление побудительных и восклицательных предложений, риторических вопросов;

· использование обращений;

· частые лексические и синтаксические повторы

Основные жанры: публичное выступление (речь, доклад), дискуссия, критическая заметка, репортаж, интервью, статья, рецензия, очерк, зарисовка.

Разговорный стиль служит для непосредственного общения, когда автор делится с окружающими своими мыслями или чувствами, обменивается информацией по бытовым вопросам в неофициальной обстановке. В нём часто используется разговорная и просторечная лексика. Обычная форма реализации разговорного стиля — диалог, этот стиль чаще используется в устной речи. В нём отсутствует предварительный отбор языкового материала. В этом стиле речи большую роль играют внеязыковые факторы: мимика, жесты, окружающая обстановка.

Задача речи – общение, обмена впечатлениями. Отличительными признаками разговорного стиля являются неофициальность, непринужденность, неподготовленность, эмоциональность, использование мимики и жеста.

Для публицистического стиля характерно использование следующих языковых средств:

на фонетическом уровне:

· бо́льшая степень редукции гласных, произносительная компрессия слов (сейчас [щ’ас], здравствуйте [(з)дра́с’т’и]);

· разнообразное интонирование при относительно свободном порядке слов;

на уровне лексики и словообразования:

· использование разговорной и просторечной лексики, жаргона (работяга, электричка, дотошный, потихоньку, лебезить);

· преимущественное употребление конкретной лексики, незначительное использование абстрактных, терминологических слов;

· экспрессивность и оценочность в лексике и словообразовании (обалденно, бух, книжонка, здоровенный);

· частое использование фразеологизмов; на уровне морфологии:

· наиболее частое из всех стилей употребление личных местоимений;

· преобладание употребления глаголов над употреблением существительных;

· редкое использование причастий и кратких прилагательных, неиспользование деепричастий;

· несклоняемость сложных числительных, склоняемость аббревиатур;

· употребление частиц, междометий;

· частое переносное использование морфологических средств (например, использование времен и наклонений в несвойственных им в книжных стилях значении);

на синтаксическом уровне:

· употребление односоставных и неполных предложений;

· отсутствие сложных синтаксических конструкций;

· бессоюзие сложного предложения;

· частое использование побудительных, вопросительных и восклицательных предложений;

· употребление обращений.

Художественный стиль воздействует на воображение и чувства читателя, передаёт мысли и чувства автора, использует всё богатство лексики, возможности разных стилей, характеризуется образностью, эмоциональностью, конкретностью речи. Эмоциональность художественного стиля значительно отличается от эмоциональности разговорно-бытового и публицистического стилей. Эмоциональность художественной речи выполняет эстетическую функцию. Художественный стиль предполагает предварительный отбор языковых средств; для создания образов используются все языковые средства.

Задача стиля – нарисовать словами картину, выразить отношение к изображаемому, воздействовать на чувства и воображение читателя. Особенность – единство коммуникативной и эстетической функции, высокая образность.

Художественный стиль характеризуется следующими выразительными средствами:

· тропы – обороты, в которых слово или выражение употреблено в переносном значении: метафора, метонимия, олицетворение, сравнение, эпитет и др.;

· фигуры речи: анафора, антитеза, градация, инверсия, параллелизм, риторический вопрос;

· ритм, рифма, преимущественно в поэтическом произведении.

Более широким понятием является язык художественной литературы: художественный стиль обычно используется в авторской речи, а в речи персонажей могут присутствовать и другие стили, например разговорный.

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Об истории заимствований

В заимствовании русским языком иноязычных слов в разные эпохи отразилась история нашего народа. Экономические, политические, культурные контакты с другими странами, военные столкновения накладывали свой отпечаток на развитие языка.
Самые первые заимствования из неславянских языков проникали в русский язык еще в VIII-XII вв. Из скандинавских языков (шведского, норвежского) к нам пришли слова, связанные с морским промыслом: шхеры, якорь, крюк, багор, имена собственные: Рюрик, Олег, Ольга, Игорь, Аскольд. В официально-деловой речи Древней Руси употреблялись устаревшие теперь слова вира, тиун, ябеда, клеймо. Из финно-угорских языков мы заимствовали названия рыб: сиг, навага, семга, салака, акула, корюшка, сельдь, а также некоторые слова, связанные с жизнью северных народов: сани, тундра, пурга, нарты, пельмени и др.

К числу древних заимствований относятся и отдельные слова из германских языков: броня, меч, панцирь, котел, холм, бук, князь, бор, свинья, верблюд и другие. Относительно происхождения некоторых слов ученые спорят, поэтому количество заимствований из древнегерманских языков разным исследователям представляется неоднозначно (от 20 до 200 слов).

Близкое соседство тюркских народностей (половцев, печенегов, хазар), военные столкновения с ними, а затем и монголо-татарское нашествие оставили в русском языке тюркские слова. Они относятся главным образом к кочевому быту этих народов, одежде, утвари:колчан, аркан, вьюк, шалаш, бешмет, кушак, каблук, кисет, кумач, сундук, кистень, кандалы, кабала, казна, караул и др.

Самым значительным влиянием на язык Древней Руси было влияние греческого языка. Киевская Русь вела оживленную торговлю с Византией, и проникновение греческих элементов в русскую лексику началось еще до принятия христианства на Руси (VI в.) и усилилось под воздействием христианской культуры в связи с крещением восточных славян (IX в.), распространением богослужебных книг, переведенных с греческого языка на старославянский.

Греческими по происхождению являются многие названия бытовых предметов, овощей, фруктов: вишня, огурец, кукла, лента, лохань, свекла, фонарь, скамья, баня; слова, связанные с наукой, просвещением: грамматика, математика, история, философия, тетрадь, алфавит, диалект; заимствования из области религии: ангел, алтарь, амвон, анафема, архимандрит, антихрист, архиепископ, демон, елей, евангелие, икона, ладан, келья, схима, лампада, монах, монастырь, пономарь, протоиерей, панихида и т. д.

Более поздние заимствования из греческого языка относятся исключительно к сфере наук, искусства. Многие грецизмы пришли к нам через другие европейские языки и широко используются в научной терминологии, получившей всеобщее признание: логика, психология, кафедра, идиллия, идея, климат, критика, металл, музей, магнит, синтаксис, лексикон, комедия, трагедия, хронограф, планета, стадия, сцена, театр и под.

Латинский язык также сыграл немалую роль в обогащении русской лексики (в том числе и терминологии), связанной преимущественно со сферой научно-технической и общественно-политической жизни. К латинскому источнику восходят слова: автор, администратор, аудитория, студент, экзамен, экстерн, министр, юстиция, операция, цензура, диктатура, республика, депутат, делегат, ректор, экскурсия, экспедиция, революция, конституция и т. д. Эти латинизмы пришли в наш язык, как и в другие европейские языки, не только при непосредственном контакте латинского языка с каким-либо другим (что, конечно же, не исключалось, в особенности – через различные учебные заведения), но и при посредстве других языков. Латинский язык во многих европейских государствах был языком литературы, науки, официальных бумаг и религии (католицизма). Научные сочинения вплоть до XVIII в. часто писались именно на латинском языке; медицина до сих пор использует латынь. Все это способствовало созданию международного фонда научной терминологии, которая была освоена многими европейскими языками, в том числе и русским.

В наше время научные термины нередко создаются из греческих и латинских корней, обозначая понятия, неизвестные в эпоху античности: космонавт [гр. kos-mos – Вселенная гр. nautes – (море)-плаватель]; футурология (лат. futurum – будущее гр. logos – слово, учение); акваланг (лат. aqua – вода англ. lung – легкое). Это объясняется исключительной продуктивностью латинских и греческих корней, входящих в различные научные термины, а также их интернациональным характером, что облегчает понимание таких основ в разных языках.

Более позднее лексическое влияние европейских языков на русский стало ощущаться в XVI – XVII вв. и особенно активизировалось в Петровскую эпоху, в XVIII в. Преобразование всех сторон русской жизни при Петре I, его административные, военные реформы, успехи просвещения, развитие науки – все это способствовало обогащению русской лексики иноязычными словами. Это были многочисленные названия новых тогда предметов быта, военные и морские термины, слова из области науки и искусства.

Из немецкого языка были заимствованы такие слова: бутерброд, галстук, графин, шляпа, контора, пакет, прейскурант, процент, бухгалтер, вексель, акция, агент, лагерь, штаб, командир, юнкер, ефрейтор, лафет, патронташ, верстак, фуганок, никель, кварц, селитра, вольфрал, картофель, лук.

Из голландского языка пришли морские термины: верфь, гавань, вымпел, койка, дрейф, лоцман, матрос, рейд, рея, руль, флот, флаг, фарватер, шкипер, штурман, шлюпка, балласт.

Из английского также были заимствованы морские термины: бот, бриг, баржа, шхуна, яхта, мичман. Влияние английского языка оказалось сравнительно устойчивым: из него в русский язык проникали слова в течение всего XIX в. и позднее. Так, к этому источнику восходят слова из сферы общественных отношений, технические и спортивные термины, названия бытовых предметов: лидер, департамент, митинг, бойкот, парламент, вокзал, лифт, док, бюджет, сквер, коттедж, троллейбус, рельс, макинтош, бифштекс, пудинг, ром, виски, грог, торт, плед, свитер, пиджак, френч, финиш, спорт, спортсмен, футбол, баскетбол, волейбол, бокс, крокет, покер, хоккей, жокей, бридж, спиннинг и др.

Значительный след в русской лексике оставил французский язык. Первые галлицизмы проникли в нее в Петровскую эпоху, а затем, в конце XVIII – начале XIX в., в связи с галломанией светского общества заимствования из французского языка стали особенно популярными. Среди них – слова бытового назначения: костюм, капот, корсет, корсаж, жакет, жилет, пальто, манто, блуза, фрак, браслет, вуаль, жабо, этаж, мебель, комод, кабинет, буфет, салон, туалет, трюмо, люстра, абажур, портьера, сервиз, лакей, бульон, котлета, крем, рагу, десерт, мармелад, пломбир и под.; военные термины: авангард, капитан, сержант, артиллерия, марш, манеж, кавалерия, редут, атака, брешь, батальон, салют, гарнизон, курьер, генерал, лейтенант, блиндаж, рекрут, сапер, корнет корпус, десант, флот, эскадра.

Немало слов из области искусства также восходят к французскому языку: бельэтаж, партер, пьеса, актер, суфлер, режиссер, антракт, фойе, сюжет, амплуа, рампа, репертуар, фарс, балет, жанр, роль, эстрада. Все эти слова стали принадлежностью нашего языка, следовательно, произошло заимствование не только названий, но и понятий, необходимых для обогащения русской культуры. Некоторые же французские заимствования, отражавшие узкий круг интересов изысканного дворянского общества, не привились на русской почве и вышли из употребления: рандеву, плезир, политес и под.

Через французский язык к нам попали и некоторые итальянские слова: барокко, карбонарий, купол, мезонин, мозаика, кавалер, панталоны, бензин, арка, баррикада, акварель, кредит, коридор, бастион, карнавал, арсенал, бандит, балкон, шарлатан, баста, балюстрада и др.

Из итальянского языка во все европейские языки, и в том числе и в русский, пришли музыкальные термины: адажио, ариозо, ария, альт, бас, виолончель, бандура, капелла, тенор, каватина, канцона, мандолина, либретто, форте, пиано, модерато и т. д. К итальянскому источнику восходят и слова: клавесин, балерина, арлекин, опера, импресарио, браво.

Единичны заимствования из испанского языка, которые в русский язык проникали нередко через французское посредство: альков, гитара, кастаньеты, мантилья, серенада, карамель, ваниль, табак, томат, сигара, лимон, жасмин, банан.

В конце 80-х – 90-ые годы особенно сильно увеличился приток иностранных слов в русский язык в связи с изменениями в сфере политической жизни, экономики, культуры и нравственной ориентации общества.

Иноязычная лексика заняла ведущие позиции в политической жизни страны, привыкающей к новым понятиям: президент, парламент, инаугурация, спикер, импичмент, электорат, департамент, муниципалитет, легитимный, консенсус и т.д.; иноязычные термины стали господствующими в самых передовых отраслях науки и техники – компьютер, дисплей, файл, драйвер, модем, мониторинг, плейер, пейджер, факс, а также в финансово-коммерческой деятельности – аудитор, бартер, брокер, бизнес, дилер, инвестиция, конверсия, спонсор, траст, холдинг и т.п.; в культурную сферу вторгаются бестселлеры, вестерны, триллеры, хиты, шоу-мены, дайджесты и т.п. Бытовая речь живо принимает новые реалии с их нерусскими названиями – сникерс, твикс, гамбургер, чизбургер, спрайт, кока, маркетинг, супермаркет, шоппинг и др. Даже просторечие и жаргоны пополняют свой лексический запас американизмами, чаще всего искаженными, изуродованными – герла, шопник, фейс, шузы, баксы, грины, тин (сокращенное тинэйджер)

К числу иноязычных заимствований следует отнести не только отдельные слова, но и некоторые словообразовательные элементы:

§ греческие приставки а-, анти-, арки-, пан-: аморальный, антиперестроечный, архинелепый, пангерманский;

§ латинские приставки: де-, контр-, транс-, ультра-, интер-: деградация, контригра, трансевропейский, ультралевый, интервокальный;

§ латинские суффиксы: -изм, -ист, -ор, -тор и др.: хвостизм, гармонист, комбинатор.

Такие приставки и суффиксы закрепились не только в русском языке, они получили международное распространение.

Следует отметить, что и русские слова заимствуются другими языками. Причем в разные периоды нашей истории в иные языки проникали не только такие русские слова, как самовар, борщ, щи, клюква и под., но такие, как спутник, советы, перестройка, гласность. Успехи Советского Союза в освоении космоса способствовали тому, что родившиеся в нашем языке термины этой сферы были восприняты другими языками: космонавт, луноход.

Научный подход к стилистической оценке употребления заимствованных слов в разных текстах требует учитывать все особенности лексики иноязычных источников:

§ степень освоения ее русским языком, стилистическую закрепленность

§ отсутствие соответствующих русских наименований

§ возможность синонимической замены чуждого слова

§ время его появления в языке

§ частотность использования в речи

Исходя из этих критериев, можно предложить классификацию заимствованных слов по степени их освоения русским языком. Выделенные при этом лексические пласты будут существенно отличаться в стилистическом отношении. Такая группировка заимствованной лексики, используемая в стилистике, преследует практические цели – выработать рекомендации к употреблению в речи тех или иных заимствований.

I. К иностранным источникам восходит заимствованная лексика, имеющая неограниченную сферу употребления в современном русском языке.

По степени ассимиляции языком эти заимствования можно подразделить на три группы.

1. Слова, утратившие какие бы то ни было признаки нерусского происхождения (картина, кровать, стул, лампа, утюг, тетрадь, школа, огурец, вишня).

Такие слова не выделяются на фоне русской лексики ни фонетически, ни морфологически, ни стилистически – «иноязычность» не оказывает никакого влияния на их употребление в речи.

2. Слова, сохраняющие некоторые внешние признаки иноязычного происхождения:

§ не свойственные русскому языку созвучия (вуаль, жюри, джаз);

§ нерусские суффиксы (техникум, студент, директор );

§ нерусские приставки (трансляция, антибиотики);

§ некоторые из этих слов не склоняются (кино, пальто, кофе)

К этой группе относятся слова, которые, обозначая прочно вошедшие в нашу жизнь явления, широко используются в речи как единственные наименования распространенных предметов, понятий. Такие заимствованные слова стилистически слились с исконно русской лексикой.

3. Большое место в составе заимствованной лексики занимают общеупотребительные слова из области науки, политики, культуры, искусства, известные не только в русском, но и в других европейских языках. Такие слова называются европеизмами, или интернационализмами.

Интернациональная лексика, особенно связанная семантически с политической тематикой, в русском языке очень активно закреплялась после 17-го года (диктатура пролетариата, террор, комиссар, коммуна). Многие политические термины, осевшие в русском языке в первые годы революции, заимствованы из французского и восходят к эпохе Парижской коммуны.

Научно-технический прогресс обусловил распространение таких интернациональных слов, как телеграф, телефон, репродукция, иллюстрация. Они стилистически нейтральны, поскольку часто употребляются в речи, чего нельзя сказать о новейших заимствованиях этого типа пейджер, факс, дисплей, дайджест. Они пока не получили всеобщего распространения и воспринимаются как книжные. Однако с улучшением благосостояния народа, повышением его культурного уровня и эти интернационализмы могут быть приняты всеми как наименования предметов, ставших привычными, или как термины, не имеющие русских эквивалентов. Например, дисплеем называют экран только у компьютера; дайджест – это не просто сокращенный пересказ того или иного текста, а специальное издание, содержащее сокращенное, адаптированное изложение популярного художественного произведения или опубликованных ранее материалов периодической печати.

Заимствованные слова трех рассмотренных групп, не имеющие русских синонимов, используются в речи без всяких ограничений; большинство из них относится к межстилевой, нейтральной в эмоционально-экспрессивном отношении лексике. Иной стилистической оценки заслуживает следующий пласт заимствований.

II. Особое место занимает заимствованная лексика ограниченного употребления

В состав ее входят слова, неоднородные по степени освоения их русским языком и по стилистической окраске, что также позволяет выделить несколько групп заимствованной лексики ограниченного употребления.

1. Книжные слова, которые не получили всеобщего распространения (аморальный, апологет, акцентировать, эпатировать). Эти слова, как правило, имеют русские или старославянские синонимы (ср.: аморальный – безнравственный, порочный, растленный, испорченный, развращенный, распущенный; апологет – защитник, заступник, сторонник; акцентировать – выделять, оттенять, заострять, выпячивать, упирать, напирать; эпатировать – потрясти, ошеломить, ослепить, огорошить, оглушить, ошарашить). К этим примерам можно добавить немало «свежих» заимствований: шоу – спектакль, представление, зрелище; стагнация – застой; коррупция – продажность должностных лиц, взяточничество, подкуп; бизнес – предпринимательство; приватизация – разгосударствление; конверсия – преобразование, презентация – представление чего-то нового (книги, фильма), инаугурация – торжественная процедура вступления в должность главы государства.

Значительную часть заимствованной книжной лексики составляют термины. Многие из них можно условно отнести к определенному иноязычному источнику. Например, к греческому языку восходят термины космос, автомат, к латинскому – агрегат, негатив. У некоторых терминов невозможно определить реальный источник заимствования, потому что они образованы из латино-греческих корней, а значение свое получили уже в каком-то современном живом языке [акванавтика (лат. aqua – вода, гр. nautike – мореплавание), футурология (лат. futurum – будущее, гр. logos – учение) – научное предвидение будущего].

Термины иноязычного происхождения в большинстве своем не имеют русских синонимов, что делает их незаменимыми в научном стиле, (жаргон, диалект, фонема, морфема, метрика, рифма).Однако немало и таких иноязычных терминов, у которых есть русские или старославянские синонимы (ср.: импорт – ввоз, эволюция – развитие, коммюнике – сообщение, агрессивный – захватнический). У русских синонимов обычно ослаблен оттенок научности, официальности, поэтому в книжных стилях часто отдают предпочтение иноязычным терминам. В то же время стилисты не без основания отмечают, что научный стиль перегружен заимствованными словами.

В состав книжной лексики иноязычного происхождения входят и слова, не имеющие строго терминологического значения (престиж, эквивалентный, эрудиция, энциклопедизм, дифференцировать).

2. Заимствованные слова, проникшие в русский язык под влиянием салонно-дворянского жаргона (амурный – «любовный», бонвиван – «легкомысленный человек», рандеву – «свидание», плезир – «удовольствие», сантименты – «чувствительность»). Слова этой группы значительно архаизовались, они всегда имеют русские синонимы, которые чаще всего и употребляются в речи.

3. Экзотизмы – заимствованные слова, которые характеризуют специфические национальные особенности жизни разных народов и употребляются при описании нерусской действительности. Так, при изображении жизни и быта народов Кавказа используются слова аул, сакля, джигит, арба; при описании событий в Афганистане – экзотизмы душманы, талибы, движение «Талибан» и под.; итальянский колорит придают речи слова гондола, тарантелла, испанский – мантилья, кастаньеты, идальго. Отличительной особенностью экзотизмов является то, что они не имеют русских синонимов, поэтому обращение к ним при описании жизни иных народов продиктовано необходимостью. На фоне прочей иноязычной лексики экзотизмы выделяются как слова, не вполне лексически освоенные русским языком.

4. Иноязычные вкрапления в русскую лексику (аллегро, о’кей, мерси), которые часто сохраняют нерусское написание (happy end (англ.) – счастливый конец, pater familias (лат.) – отец семейства, dum spiro spero (лат.) – пока дышу, надеюсь]. Иноязычные вкрапления обычно имеют лексические эквиваленты в составе русской лексики, но стилистически от них отличаются и закрепляются в той или иной сфере общения как специальные наименования или как выразительное средство, придающее речи особую экспрессию. Характерной чертой иноязычных вкраплений является их распространение не только в русском, но и в других европейских языках.

5. Варваризмы, т.е. перенесенные на русскую почву иностранные слова, употребление которых носит индивидуальный характер. О варваризмах нельзя сказать, что они входят в состав русской лексики, они еще не освоены языком, не являются его принадлежностью, это «не закрепившиеся в общелитературном языке единицы». В отличие от всех лексических заимствований варваризмы не зафиксированы словарями иностранных слов, а тем более словарями русского языка. Варваризмы попадают в речь как окказиональные средства, их употребление не носит общепринятого характера. Например, у В.В. Маяковского: Негр подходит к туше дебелой: «Ай бэг ёр пардон, мистер Брэгг! Почему и сахар, белый-белый, должен делать черный негр?» – варваризм, означающий «прошу прощения», передан средствами русского алфавита.

От других иноязычных заимствований варваризмы отличаются и тем, что

имеют «иностранный» облик, резко выделяющий их на фоне русской лексики

в отличие от экзотизмов большинство варваризмов обозначает понятия, которые имеют в русском языке наименования

в отличие от иноязычных вкраплений варваризмы носят окказиональный характер, они лишены стилистической окраски книжности, научности.

Варваризмы только условно можно отнести к заимствованной лексике, имеющей ограниченную сферу употребления; на самом же деле они остаются за пределами русского словаря.

Итак, выделив в составе заимствованной лексики несколько групп, мы проследили постепенное усиление в них «иностранной» окраски, присутствие которой в слове нельзя не учитывать при стилистической оценке его употребления в речи. Заимствованные слова, получившие всеобщее распространение и закрепившиеся в составе межстилевой русской лексики, с точки зрения стилистики не представляют интереса. В стилистической оценке нуждаются заимствованные слова, имеющие ограниченную сферу употребления.

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Фразеологическая единица – это слово или предложение, которое имеет тесно связанные по значению компоненты и используется в определенной синтаксической роли в готовом виде, а не создается заново, как обычные словосочетания и предложения. Име­ются разные толкования фразеологических единиц и различные их классификации. Наиболее распространенной в настоящее время яв­ляется классификация, предложенная академиком В.В. Виноградо­вым. Он выделяет четыре типа фразеологизмов в зависимости от се­мантической слитности их компонентов:

Ø фразеологические сращения — устойчивые словосо­четания, значение которых не вытекает из значений составляющих их компонентов (ахиллесова пята, брать на арапа, дать дуба, продув­ная бестия);

Ø фразеологические единства — устойчивые словосо­четания, в которых, несмотря на их семантическую неделимость, ощущается переносность значений составляющих компонентов (бро­сить на ветер, взять на буксир, гадать на бобах). Например, в пред­ложении Ну-ка ты, парень, чего сидишь-то, лясы точишь, поди-ко принеси дров (Г. Успенский) существительное лясы нельзя рассматри­вать в качестве дополнения при глаголе точить: словосочетание в целом выступает в роли сказуемого;

Ø фразеологические сочетания — устойчивые слово­сочетания, один из компонентов которых имеет свободное значение, а второй связанное, т.е. проявляющееся лишь при употреблении с первым. Например, прилагательное кисейный употребляется только с существительным барышня и лишь в этом сочетании имеет значение «изнеженный, не приспособленный к жизни человек». Еще примеры фразеологических сочетаний: всплеснуть руками, втемяшить в голову, терновый венец;

Ø фразеологические выражения — устойчивые фразы с переосмысленным содержанием: Не имей сто рублей, а имей сто друзей; Не в свои сани не садись.

Имеются и иные толкования фразеологических единиц: от более узкого до более широкого в зависимости не только от степени семантической спаянности их компонентов, но и от лексико-семанти-ческой соотнесенности с частями речи, синтаксической роли в предложении.

В широком смысле лингвисты фразеологизмами называют фразеологические единства и фразеологические сращения, которые семантически не расчленяются, а по синтаксической роли приравниваются к слову, поэтому называются идиомами. Другие к фразеологизмам кроме идиом относят фразеологические сочета­ния, поговорки и крылатые выражения в форме словосочетаний.

Различие между поговоркой и пословицей состоит в том, что по­словица выступает в речи обычно в качестве самостоятельного суждения (Не родись красивой, а родись счастливой), а поговорка — как фрагмент его и окончательное оформление получает лишь в тексте (Приятели разругались в пух и прах).

Пословицы имеют как буквальный смысл, так и переносный (Куй железо, пока горячо) или только переносный (Мал золотник, да до­рог). Поговоркам же обычно присущ переносный смысл, образный стержень (одного поля ягода). Поговорки относят к фразеологическим единицам потому, что эти языковые единицы обладают не только устойчивым составом компонентов и воспроизводимостью, но и смысловой целостностью; будучи синтаксически нечленимыми, в предложении они выступают в определенной синтаксической функ­ции (в приведенном выше примере поговорка в пух и прах выступает как обстоятельство). Пословицы (по существу, все) семантически и синтаксически делимы. Например, пословица:В гостях хорошо, а дома лучше – представляет собой сложносочиненное предложение с двумя частями — односоставными безличными предложениями.

Крылатые слова по структуре могут пред­ставлять собой отдельные слова (Венера), словосочетания (летучий голландец) и предложения (Лучше водки хуже нет — выражение, при­писываемое Ю. Лужкову). Из них ближе всех к фразеологизмам сто­ят крылатизмы-словосочетания, ибо они не только устойчивы по употреблению, но и имеют переносное значение, используются в роли одного члена предложения. Иначе говоря, они семантически неразложимы: Слышал я также от Коли о Летучем голландце (допол­нение], об этом скитальце морей, с черными парусами и мертвым эки­пажем (А. Куприн).

В одну группу их объединяют четыре при­знака:

v лексическое (фразеологическое) значение

v компонентный состав

v лексико-семантическая соотнесенность с частями речи

v спо­собность выступать в роли одного члена предложения

Также к фразеологизмам в широком смысле относятся по­словицы, речевые стандарты, штампы, клише типа Этот юноша-комсомолец с пылающим взором совершал буквально чудеса ^хРабрости (П. Нилин); лозунги, призывы и слоганы(Рекламка част­ной клиники «Клятва Гиппократа» с обведенным фломастером слоганом:: «Для нас нет неизлечимых болезней!») (Б. Акунин); крылатизмы в виде предложений и отдельных слов; составные наименования (анютины глазки, беглые гласные)

Фразеологические единицы, как и отдельные слова, могут быть:

À однозначными, т.е. имеющими одно значение, — напри­мер, бить рублем — наказывать снижением заработка, дохода: Мужи­ки знают давно, что рублем можно бить сильнее, чем дубьем (JI. Тол­стой); Бог миловал — ничего плохого не случилось Но на этот раз Бог миловал — ив Игарке ничего не горело (В. Астафьев);

À двузначными — например, Не бей лежащего:

1) о работе, деле, не требующих усилий в процессе их выполнения: Понимаешь, в студии у них работка «не бей лежащего», вот они и не хотят менять ее на мастерские (И. Коваленко);

2) небрежно, кое-как; без усилий и интереса (работать, делать что-либо): Работая по принципу «не бей ле­жащего», Лешка спокойно ждал вечера… (М. Алексеев);

À многозначными — например,конца-краю не видно (нет):

1) очень далеко простирается что-либо: Едешь, едешь, взглянешь впе­ред, а степь все такая же протяженносложная, как и была: кон­ца-краю не видать! (А. Чехов);

2) бесконечно долго длится, продол­жается что-либо: Мне овса не жалко. Но уж, больше, брат, того… начетисто каждый день давать. Конца-краю нет твоей бедности! (А. Чехов);

3) очень много, в большом количестве есть, имеется: Ведь у меня сколько расходов — знаешь ли ты? Конца-краю, голубчик, расхо­дам у меня не видно (М. Салтыков-Щедрин).

Значения некоторых фразеологизмов настолько расходятся между собой, что появляются фразеологические омо­нимы:

ПО ПРАВУ¹. Законно, с полным основанием (считаться, признавать, делать что-либо и т.д.). [Райскому] захотелось увидеть Веру опять наедине,единственноза тем, чтоб… изгладить первое, невыгодное впечатление и занять по праву место друга (И. Гончаров).

ПО ПРАВУ². I. Кого. По положению кого-либо. Ср.: на правах кого. 2. Чего- По причине, вследствие чего-либо. Позволь мне по праву дружбы к тебе сказать- что грустно мне думать о неудобствах твоей житейской обстановки (Н. Черны­шевский).

Фразеологические единицы могут быть синонимичными, т.е. либо полностью тождественными по значению, либо семантически близкими.

В первом случае они взаимозаменяемы, если одинаковы и по стилевому употреблению: вольная птица, вольный казак — человек не стесненный в своих поступках; используются в роли сказуемого. Например: Человек от рождения не раб, а вольная птица (А. Черкасов); Какой поезд первый — туда и поезду. Я вольный казак (Е. Дубровин). Фразеологические синонимы полностью взаимозаменяемы и в том случае, если они являются не нейтральными, как в приведенном примере, а одинаково сниженными: на край света (земли) (разг.), к черту (к чертям) на кулички (на рога) (разг.), не близкий (не ближний) свет (разг.) — очень далеко (идти-пойти, ехать-уехать и т.п.); на носу (разг.), не за горами (разг.), на пороге (у порога) (разг.), за плечами (разг.), рукой подать (разг.), на дворе (у двора) (разг.), у дверей (разг.) — скоро, в самом близком будущем (наступит, произойдет, состоится что-либо).

Во втором случае фразеологизмы, входя в один синонимический ряд, стилистически разнородны, и вследствие чего не могут взаимозаменяться. Взаимозаменяемым фразеологизмам, объединенным общим значением «впадать в отчаяние, сильно горевать», относятся: ломать (себе) руки, рвать (драть) на себе волосы — разговорные, раздирать на себе ризы (своя) — устаревшие, книжный, в настоящее время имеет иронический оттенок, посыпать (себе) голову (главу) пеплом — также книжный, устаревший. Первые два фразеологизма взаимозаменяемы, поскольку носят разговорный характер. Однако последние два – книжные фразеологизмы, поэтому их употребление вместо разговорных неуместно.

Антонимические отношения во фразеологии развиты меньше, чем синонимические. Антонимия фразеологизмов часто поддерживается антонимическими связями их лексических синонимов: семи пядей во лбу (умный) – пороха не выдумает (глупый); кровь с молоком(румяный) – ни кровинки в лице (бледный).

В особую группу выделяются антонимические фразеологизмы, частично совпадающие по составу, но имеющие компоненты, противопоставленные по значению: с тяжелым сердцем – с легким сердцем, не из храброго десятка – не из трусливого десятка, поворачиваться лицом – поворачиваться спиной. Компоненты, придающие таким фразеологизмам противоположное значение, часто являются лексическими антонимами (тяжелый – легкий, храбрый – трусливый), но могут получить противоположное значение только в составе фразеологизмов (лицо – спина).

Стилистическое использование фразеологических единиц

В стилистическом использовании фразеологизмов можно отме­тить два аспекта:

· для чего они употребляются

· как употребляются

Раскрывая первый аспект, следует указать на возможные цели их ис­пользования: воссоздание исторического колорита, речевая характе­ристика, придание высказыванию юмористического оттенка.

1. Воссоздание исторического колорита при помощи устаревших фразеологизмов — историзмов и архаизмов — присуще прежде всего произведениям о прошлом страны и народа. К исто­ризмам относятся, например, такие фразеологические единицы, как Юрьев день — в Древней Руси до конца XVI в. право перехода кресть­ян от одного помещика к другому один раз в год, после окончания сельскохозяйственных работ, в день святого Георгия (Юрия): Вот Юрьев день задумал уничтожить. Не властны мы в поместиях своих. Не смей согнать ленивца! (А. Пушкин); приказная душа — в старой России служащий приказа — административно-полицейской канце­лярии: Что за человек был Пашков — ясно: приказная душа, загрёбис­тая лапа, государева прибыль … Воевода¹. (В. Иванов); зарядить нос (ноздрю) — принять понюшку табаку: Панин злобно захохотал и ^с ожесточением зарядил обе ноздри табаком (В. Шишков); идти на мировую — разрешить спор, тяжбу мирным соглашением.

В архаизмы перешли такие фразеологические единицы, как держать в реитекте — заставлять уважать себя: божий дом — божий храм; живота (своего) не жалеть — жизни своей не жалеть; как живешь-можешь — в современном речевом этикете: как здоровье, как поживаешь; казенный дом — тюрьма.

2. Фразеологические единицы для речевой характеристики могут использоваться в двух планах.

2.1 Во-первых, для характеристики социального положения действующих лиц. Так, в учительской среде говорят «работать над ошибками», в театральной — «идти на Баскова» (Волочкову, Хворостовского). Из приведенных ниже фраз и использованных в них фразеологизмов очевидно, какое социальное положение занимает тот или иной говорящий: — Зимой как-то я его вез на старый завод (я тогда ямщину гонял) (Д.Мамин-Сибиряк); Она Усмехнулась и сказала: «Да кто же меня возьмет с желтым билетом ?»(Толстой); Ну хорошо, я ему влеплю строгача (В. Амирнгулова). Тольлько ямщик мог сказать: «Я ямщину гонял», только у женщины определенного поведения мог быть «желтый билет», в советское время «влепить строгача» имело право только начальство.

Изображая образованного человека, писатель может вставить в его речь фразеологизмы книжные или высокие: Представьте, сколько ко мне в жизни посвящали стихов, слали подарков, книг, талисманов, но это было другое, я была в зените славы… я отдавала людям, и люди воздавали мне (3. Богуславская); при описании лица, недостаточно образованного, могут быть использованы просторечные и даже грубо-просторечные выражения: Глядя, как он [Андрюха] неистово размахивал кнутом, Семен то и дело покрикивал: — Полегче ты, дурья башка! Куда гонишь — ночь, что ли! (В. Рыбин); в высказываниях сельских жителей уместны диалектные обороты.

3. Употребление фразеологизмов в юмористических целях особенно заметно у писателей, стилю которых вообще присуща иро­ния, например у А. Чехова: Теща… изображает собой дистанцию огром­ного размера: поперечник ее равен длиннику, вес 7 пудов 24 фунта. В ис­пользовании фразеологических единиц для придания высказыванию юмористического оттенка выработались определенные приемы:

— употребление фразеологизмов по отношению к объектам, ранее с ними семантически не связанным. Так, А. Чехов в рассказе о №светлой личности» в центр повествования ставит женщину, «высокость» переживания которой находится в прямой связи с размером гонорара ее мужа, следовательно, являющуюся представительницей мира обыденщины.

— употребление параллельного фразеологизму свободного словосочетания: Что интересно, между числом клиентов и моими доходами наблюдалась четкая зависимость. Но обратно пропорциональная. Верно! Чем ограниченней контингент (к Афгану это не относится…), тем престижней. Значит, бар должен быть полупустым. А «полуполным» он будет за счет состоятельной публики (В. Барковский).

— обыгрывание отдельных компонентов фразеологической единицы как не связанных с другими ее компонентами: Август [месяц] плодовит во всех отношениях. Тот ненастный вечер, в который дева шла в пустынных местах и держала в трепетных руках плод, был именно в августе. Плоды же злонравия поспевают у нас ежемесячно (А. Чехов). Ср.: Вот злонравия достойные плоды у Д. Фонвизина, а также плод любви. В приведенном примере, кроме того, сталкивается существительное плод в различных значениях: «часть растения, развивающаяся из завязи цветка и содержащая семена» и «порождение, результат чего-то»

— использование вместо фразеологизма его общего стержня или содержания. У одного ученого читаем: Чтобы отыскать душу, нужно взять человека, которого только что распекло начальство, и перетянуть ремнем его ногу. Затем вскройте пятку, и вы найдете искомое (А. Чехов). Ср.: душа ушла в пятки. Таким же образом могут использоваться и пословицы: Так погиб чужой каравай, попавший в чужой широко разинутый рот. (А. Чехов.) Ср.: На чужой каравай рот не разевай

— изменение состава фразеологизмов путем: а) замены одного компонента синонимом: Конечно, старый человек не всегда может попасть в ногу с новой жизнью (М. Зощенко). Ср.: идти в ногу, б) расширения состава фразеологизма: В большой праздник и вдобавок еще в злую погоду бедность не порок, но страшное несчастье! В это время утопающий бедняк ищет в ссудной кассе соломинку и получает вместо нее камень… (А. Чехов). Ср.: бедность не порок; утопающий хватается за соломинку, в) расширения состава устойчивого словосочетания од­новременно с заменой одного из компонентов: Издуши храбрость пошла в живот, пробурчала там, по бедрамушла в пятки и застрялавсапогах (А. Чехов). Ср.: душа ушла в пятки;

—образование новых оборотов по аналогии с существующими фразеологическими единицами: Однакоамбиция амбицией, а людей Да­нилову стало жалко (В. Орлов). Ср.: дружба дружбой, а денежки врозь

— контаминация фразеологизмов, имеющих одни и те же или омонимичные компоненты: Трудно было понять,кто кого сживал со света иради чьей погибели заварилась в природекаша, но… кому-то приходилось очень круто! (А. Чехов.) Здесь как бы слились три фра­зеологизма: сживать со света, ради чьей погибели, заварилась (в при­роде) каша

— употребление фразеологических синонимов или вариантов од­ной и той же фразеологической единицы. Например, у М. Стельмаха читаем:

Бабуся решила повести своего непутевого внука в церковь. Там я должен был и покаяться, и набраться ума, которого мне все почему-то не хватало. Да я не очень-то и горевал, потому что не раз слышал, что этого добра недоставало не только мне, но н взрослым. И у них тоже отчего-то выскакивали клепки, рассыхались обручи, терялись ключи от разума, не варил котелок, вместо мозгов росла капуста, не родило в черепке, ум как-то умещался аж в пятках, а на плечах торчала макотра.

Автор выстроил целый ряд фразеологизмов, характеризующих недостаток ума людей, одновременно показав богатство народного языка.

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Слова, употребленные в переносном значении с целью создания образа, называются тропами (гр. tropos – поворот, оборот, образ). Тропы придают наглядность изображению тех или иных предметов, явлений [Грозовая туча курилась пепельным дымом и быстро опускалась к земле. Вся она была однообразного аспидного цвета. Но каждая вспышка молнии открывала в ней желтоватые зловещие смерчи, синие пещеры и извилистые трещины, освещенные изнутри розовым мутным огнем. Пронзительный блеск молний сменялся в глубине тучи полыханием медного пламени. А ближе к земле, между тучей и лесом, уже опустились полосы проливного дождя. (Пауст.)]. Выступая как тропы, обыкновенные слова могут приобрести большую выразительную силу. Однако неверно было бы считать, что тропы используются писателями лишь при описании необычных, исключительных предметов и явлений. Тропы могут быть ярким средством создания реалистических картин: Наш сильно пожилой автомобиль катится не торопясь, храпит и чихает, вздымая облака пыли. (М.Г.) Тропы встречаются и в описаниях явлений неэстетических, вызывающих отрицательную оценку читателя (Голова у Ивана Ивановича похожа на редьку хвостом вниз; голова Ивана Никифоровича – на редьку хвостом вверх . – Г.). Юмористы и сатирики любят тропы, которые «снижают» предмет описания, придавая речи комическое звучание [Успех уже лизнул этого человека своим языком (Ч.); Птибурдуков привел брата – военного врача. Птибурдуков-второй долго прикладывал ухо к туловищу Лоханкина и прислушивался к работе его органов с той внимательностью, с какой кошка прислушивается к движению мыши, залезшей в сахарницу . (И. и П.)]. Для стилистической оценки тропов важна не их условная «красивость», а органичность в тексте, обусловленность их содержанием произведения, эстетическими задачами автора.

Классификация тропов, усвоенная лексической стилистикой, восходит к античным риторикам, как и соответствующая терминология.

Метафора

Метафора (гр. metaphorá – перенос) – это перенос названия с одного предмета на другой на основании их сходства. Однако лингвисты определяют метафору как семантическое явление; вызванное наложением на прямое значение слова добавочного смысла, который у этого слова становится главным в контексте художественного произведения. При этом прямое значение слова служит только основой для ассоциаций автора.

Среди других тропов метафора занимает главное место, она позволяет создать емкий образ, основанный на ярких, зачастую неожиданных, смелых ассоциациях. Например: Горит восток зарею новой (П.) – слово горит, выступая как метафора, рисует яркие краски неба, озаренного лучами восходящего солнца. Эта метафора основана на сходстве цвета зари и огня, в контексте она получает особый символический смысл: перед Полтавским боем красная заря воспринимается как предзнаменование кровопролитного сражения.

В основу метафоризации может быть положено сходство самых различных признаков предметов: цвета, формы, объема, назначения, положения в пространстве и времени и т.д. Еще Аристотель заметил, что слагать хорошие метафоры – значит подмечать сходство. Наблюдательный глаз художника находит общие черты почти во всем. Неожиданность таких сопоставлений придает метафоре особую выразительность.

Метафорический перенос названия происходит также и при развитии у слова на базе основного, номинативного значения производного значения (ср.: спинка стула, ручка двери). Однако в этих, так называемых языковых метафорах образ отсутствует, чем они принципиально отличаются от поэтических.

В стилистике необходимо разграничивать индивидуально-авторскиеметафоры, которые создаются художниками слова для конкретной речевой ситуации (Я хочу под синим взглядом слушать чувственную вьюгу. – Ес.), и анонимные метафоры, ставшие достоянием языка (искра чувства, буря страстей и т.п.). Индивидуально-авторские метафоры очень выразительны, возможности создания их неисчерпаемы, как неограниченны возможности выявления сходства различных признаков сопоставляемых предметов, действий, состояний.

Метафоры, получившие широкое распространение в языке, потускнели, стерлись, их образное значение порой не замечается в речи. Между такой метафорой и переносным значением слова не всегда можно провести четкую границу. Употребление одной метафоры очень часто влечет за собой нанизывание новых метафор, связанных по смыслу с первой; в результате этого возникает развернутая метафора (Отговорила роща золотая березовым, веселым языком… – Ес.). Развернутые метафоры привлекают художников слова как особенно яркий стилистический прием образной речи.

Олицетворение

Олицетворениемназывается наделение неодушевленных предметов признаками и свойствами человека […Звезда с звездою говорит (Л.); Спит земля в сиянье голубом… (Л.)]. Олицетворение – один из самых распространенных тропов. Традиция его употребления восходит к устной народной поэзии (Не шуми, мати, зеленая дубравушка, не мешай мне, доброму молодцу, думу думати…). Многие поэты использовали этот троп в произведениях, близких к фольклору. Художники слова сделали олицетворение важнейшим средством образной речи. Олицетворения используются при описании явлений природы, окружающих человека вещей, которые наделяются способностью чувствовать, мыслить, действовать [Парк качался и стонал (Пауст.); Весна бродила вместе с легким сквозным ветром по коридорам, дышала в лицо девичьим своим дыханием (Пауст.); Забормотал спросонок гром… (Пауст.)].

Олицетворение – один из тех тропов, которые широко употребляются не только в художественной речи, но и в научном стиле(воздух лечит, рентген показал),публицистическом (Заговорили наши орудия. Начался обычный поединок батарей. – Тих.). Прием олицетворения используется в заголовках газетных статей («Ледовая дорожка ждет», «Солнце зажигает маяки», «Матч принес рекорды»).

Особым видом олицетворения является персонификация (из лат. persona – лицо, facere – делать) – полное уподобление неодушевленного предмета человеку. В этом случае предметы наделяются не частными признаками человека (как при олицетворении), а обретают реальный человеческий облик:

Беловежская пуща…

Вопреки ожиданьям развала, какой мы видим повсеместно, тут сохранилось нормальное хозяйственное кровообращение. Трудности – как везде, но жирок поднакоплен тут был (…). …А Пуща уже зябнет от легких ночных морозов, от долгих туманов. Пуща спокойна и равнодушна к страстям человеческим. Много всего повидали ее дубравы. Но молчаливы. И, умирая, ничего не расскажут.

(В. Песков // Комсомольская правда. – 1996. – 18 окт.)

Аллегория

Аллегорией (гр. allēgoria – иносказание, из allos – иной, agoreúo – говорю) называется выражение отвлеченных понятий в конкретных художественных образах. Например, в баснях, сказках глупость, упрямство воплощаются в образе Осла, трусость – в образе Зайца, хитрость – в образе Лисы. Аллегорический смысл могут получать иносказательные выражения: пришла осень может означать «наступила старость», замело снегом дороги – «к прошлому нет возврата», пусть всегда будет солнце – «пусть неизменным будет счастье» и т.д. Такие аллегории носят общеязыковой характер.

Индивидуально-авторские аллегории часто принимают характер развернутой метафоры, получающей особое композиционное решение. Например, у А.С. Пушкина аллегория лежит в основе образной системы стихотворений «Арион», «Анчар», «Пророк», «Соловей и роза»; у М.Ю. Лермонтова – стихотворений «Кинжал», «Парус», «Утес» и др.

Метонимия

Метонимией (от гр. metonomadzo – переименовывать) называется перенос названия с одного предмета на другой на основании их смежности. Например: Фарфор и бронза на столе (П.) – названия материалов использованы для обозначения сделанных из них предметов. Метонимию часто рассматривают как разновидность метафоры, однако между ними есть существенные различия: для метафорического переноса названия сопоставляемые предметы должны быть обязательно похожи, а при метонимии такого сходства нет; метафору легко переделать в сравнение, метонимия этого не допускает.

При метонимии предметы, объединяемые названием, каким-то образом связаны. Возможны самые различные ассоциации по смежности: название места употребляется для обозначения людей, которые там находятся (Ликует буйный Рим… – Л.); название сосуда используется в значении содержимого; имя автора заменяет название его произведений (Траурный Шопен громыхал у заката. – Св.)

К более сложным случаям метонимии относятся такие, когда

· одно название получают действие и его результат (Времен минувших небылицы, в часы досугов золотых, под шепот старины болтливой, рукою верной я писал, примите ж вы мой труд игривый… – П.);

· название орудия действия переносится на само действие (…Их селы и нивы за буйный набег обрек он мечам и пожарам… – П.);

· состояние человека характеризуется через внешнее проявление этого состояния (…Лукерья, по которой я сам втайне вздыхал… – Т.).

Интерес представляет метонимия определений. Например, у Пушкина сочетание перекрахмаленный нахал характеризует одного из светских гостей. Безусловно, по смыслу определение перекрахмаленный может быть отнесено лишь к существительным, называющим какие-то детали туалета модного щеголя, но в образной речи такой перенос названия возможен. В художественной литературе встречаются примеры подобной метонимии (Потом приходил коротковатый старичок в изумленных очках. – Бун.). Источники метонимического сближения понятий неисчерпаемы, что дает большой простор творческому использованию этого тропа

Антономасия

Особый вид метонимии – антономасия (гр. antonomasia – переименование) – троп, состоящий в употреблении собственного имени в значении нарицательного. Например, фамилия гоголевского персонажа Хлестаков получила нарицательное значение – «лгун, хвастун». Геркулесом иногда образно называют сильного мужчину. В языке закрепилось использование в переносном значении слов донкихот, донжуан, ловелас и др. Часто образное значение придается именам других литературных героев (Молчалин, Скалозуб, Манилов, Плюшкин, Отелло, Квазимодо). Подобные имена персонажей могут использоваться как выразительное средство образной речи. Нарицательное значение получают также имена известных общественных и политических деятелей, ученых, писателей [Мы все глядим в Наполеоны… (П.)].

Неиссякаемым источником антономасии является античная мифология и литература. Античные образы особенно широко использовались в русской поэзии периода классицизма и первой половины XIX в. (Дианы грудь, ланиты Флоры прелестны, милые друзья! Однако ножка Терпсихоры прелестней чем-то для меня. – П.). Но во второй половине XIX в. антономасия, восходящая к античной мифологии и поэзии, используется значительно реже и воспринимается уже как дань уходящей поэтической традиции. В современном литературном языке образное употребление имен героев античной мифологии возможно лишь в юмористических, сатирических произведениях.Однако до сих пор сохраняет свою выразительную силу антономасия, основанная на переосмыслении имен исторических деятелей, писателей и литературных героев. Публицисты используют этот троп чаще всего в заголовках.

Синекдоха

Разновидностью метонимии является синекдоха (гр. synecdochē – соподразумевание, соотнесение). Этот троп состоит в замене множественного числа единственным, в употреблении названия части вместо целого, частного вместо общего и наоборот. Например:

На восток, сквозь дым и копоть,

Из одной тюрьмы глухой

По домам идет Европа.

Пух перин над ней пургой.

И на русского солдата

Брат француз, британец брат,

Брат поляк и все подряд

С дружбой будто виноватой,

Но сердечною глядят.

(А.Т. Твардовский)

Здесь обобщенное наименование Европа употребляется вместо названий европейских народов; единственное число существительных солдат, брат француз и других выступает в значении множественного числа. Синекдоха усиливает экспрессию речи и придает ей глубокий обобщающий смысл.

Можно выделить несколько разновидностей синекдохи. Чаще всего используется синекдоха, состоящая в употреблении формы единственного числа вместо множественного, что придает существительным собирательное значение. (С берез неслышен, невесом слетает желтый лист ). Название части предмета может заменять слово, обозначающее весь предмет (Поэт, задумчивый мечтатель, убит приятельской рукой! – П.). Наименование отвлеченного понятия нередко употребляется вместо названия конкретного (Свободная мысль и научная дерзость ломали свои крылья о невежество и косность политического строя).

Синекдоха используется в различных функциональных стилях. Например, в разговорной речи распространены синекдохи, получившие общеязыковой характер (умного человека называют голова, талантливого мастера – золотые руки и т.д.). В книжных стилях, в особенности в публицистическом, часто встречаются синекдохи: 302 миллиона долларов «утонуло» в Тихом океане, когда раскаленные обломки межпланетной станции «Марс-96» на огромной скорости вонзились в воду, не задев, к счастью, ожидавшую неприятных сюрпризов Австралию.

Эпитет

Эпитетом (от гр. epitheton – приложение) называется образное определение предмета или действия (Сквозь волнистые туманы пробирается луна, на печальные поляны льет печально свет она. – П.).

К тропам, в строгом значении этого термина, принадлежат лишь эпитеты, функцию которых выполняют слова, употребленные в переносном значении (золотая осень, заплаканные окна), а отличие от точных эпитетов, выраженных словами, использованными в прямом значении (красная калина, знойный полдень). Эпитеты – это чаще всего красочные определения, выраженные прилагательными (Сторож пробил на колокольне часы – двенадцать ударов. И хотя до берега было далеко, этот звон долетел до нас, миновал пароход и ушел по водной глади в прозрачный сумрак, где висела луна. Я не знаю: как назвать томительный свет белой ночи? Загадочным? Или магическим? Эти ночи всегда кажутся мне чрезмерной щедростью природы – сколько в них бледного воздуха и прозрачного блеска фольги и серебра. – Пауст.).

Прилагательные-эпитеты при субстантивации могут выполнять роль подлежащего, дополнения, обращения (Милая, добрая, старая, нежная! С думами грустными ты не дружись. – Ес.).

Большинство эпитетов характеризуют предметы, но есть и такие, которые образно описывают действия. При этом, если действие обозначено отглагольным существительным, эпитет выражен прилагательным (тяжелое передвижение туч, усыпительный шум дождя), если же действие названо глаголом, то эпитетом может быть наречие, которое выступает в роли обстоятельства (Листья были напряженно вытянуты по ветру. Туго ухала земля. – Пауст.). В качестве эпитетов могут употребляться также существительные, играющие роль приложений, сказуемых, дающие образную характеристику предмета (Поэт – эхо мира, а не только – няня своей души. – М. Г.).

Эпитет как разновидность тропа изучали многие выдающиеся филологи: Ф.И. Буслаев, А.Н. Веселовский, А.А. Потебня, В.М. Жирмунский, Б.В. Томашевский и др., – однако до сих пор наука не располагает разработанной теорией эпитета, нет единой терминологии, необходимой для характеристики различных видов эпитетов. Понятие «эпитет» иногда неоправданно расширяют, относя к нему любое прилагательное, выступающее в функции определения. Однако к эпитетам не следует причислять прилагательные, указывающие на отличительные признаки предметов и не дающие их образной характеристики. Например, в предложении Дубовый листок оторвался от ветки родимой (Л.) – прилагательные выполняют лишь смысловую функцию. В отличие от эпитетов такие определения иногда называют логическими.

Создание образных эпитетов обычно связано с употреблением слов в переносном значении (ср.: лимонный сок – лимонный свет луны; седой старик – седой туман; он лениво отмахивался от комаров – река лениво катит волны). Эпитеты, выраженные словами, выступающими в переносных значениях, называются метафорическими (Ночевала тучка золотая на груди утеса-великана, утром в путь она умчалась рано, по лазури весело играя… – Л.). В основе эпитета может быть метонимический перенос названия, такие эпитеты называются метонимическими (…Белый запах нарциссов, счастливый, белый весенний запах… – Л. Т.). Метафорические и метонимические эпитеты относятся к тропам [картонная любовь (Г.); мотыльковая красота, слезливое утро (Ч.); голубое настроение (Купр.); мокрогубый ветер (Шол.); прозрачная тишина (Пауст.)].

Эпитеты исследуют с разных позиций, предлагая при этом различные их классификации.

С генетической точки зрения эпитеты можно разделить на

· общеязыковые (гробовое молчание, молниеносное решение),

· индивидуально-авторские (холодный ужас, изнеженная небрежность, леденящая вежливость – Т.),

· народно-поэтические (красна девица, добрый молодец). Последние называют еще постоянными, так как словосочетания с ними приобрели в языке устойчивый характер.

Стилистический подход к изучению эпитетов дает возможность выделить в их составе три группы:

1. Усилительные эпитеты, которые указывают на признак, содержащийся в определяемом слове (зеркальная гладь, холодное равнодушие, аспидная темень); к. усилительным эпитетам относятся и тавтологические (горе горькое).

2. Уточнительные эпитеты, называющие отличительные признаки предмета (величину, форму, цвет и т.д.) (Русский народ создал огромную изустную литературу: мудрые пословицы и хитрые загадки, веселые и печальные обрядовые песни, торжественные былины. – А. Т.). Выразительная сила таких эпитетов нередко подкрепляется другими тропами, особенно сравнениями [Дивной вязью он (народ. – И. Г.) плел невидимую сеть русского языка: яркого, как радуга, – вслед весеннему ливню, меткого, как стрелы, задушевного, как песня над колыбелью, певучего и богатого (А. Т.)]. Между усилительными и уточнительными эпитетами не всегда удается провести четкую границу.

3. Контрастные эпитеты, образующие с определяемыми существительными сочетания противоположных по смыслу слов – оксюмороны [живой труп (Л.Т.); радостная печаль (Корол.); ненавидящая любовь (Шол.)].

Сравнение

Сравнениемназывается сопоставление одного предмета с другим с целью художественного описания первого [Под голубыми небесами великолепными коврами, блестя на солнце, снег лежит (П.); Лед неокрепший на речке студеной словно как тающий сахар лежит (Н.)].Сравнение – одно из самых распространенных средств изобразительности в металогической речи. Сравнения широко используют поэты (например: На заре туман кудлатый, спутав дымы и дымки, в берегах сползет куда-то, как река поверх реки. – Твард.); к ним прибегают ученые, чтобы популярно объяснить какое-либо явление (например, в лекции по физике: Если вообразить, что многотонную массу воды, ежесекундно проходящую через плотину крупнейшей в мире Красноярской гидроэлектростанции, мы каким-то чудом заставим протиснуться в течение той же секунды через обычный водопроводный кран, только тогда мы получим косвенное представление о том, чем лазерный луч отличается от света всех других источников); их используют публицисты как средство яркой речевой экспрессии (В последние неделигидростроители производили постепенное сужение русла реки… Две каменные гряды словно устремились навстречу друг другу. И каким же стремительным стало течение великой русской реки!).

И в то же время отнесение сравнения к лексическим образным средствам в известной мере условно, так как оно реализуется не только на лексическом уровне: сравнение может быть выражено и словом, и словосочетанием, и сравнительным оборотом, и придаточным, и даже самостоятельным предложением или сложным синтаксическим целым.

Само отнесение сравнения к тропам вызывает полемику среди лингвистов. Одни считают, что в сравнениях значения слов не претерпевают изменений; другие утверждают, что и в этом случае происходит «приращение смысла» и образное сравнение является самостоятельной семантической единицей. Только при таком понимании сравнения его можно считать тропом в точном значении термина.

Сравнение представляет собой простейшую форму образной речи. Почти всякое образное выражение можно свести к сравнению (ср. золото листьев – листья желтые, как золото, дремлет камыш – камыш недвижим, как будто он дремлет). В отличие от других тропов сравнение всегда двучленно: в нем называются оба сопоставляемых предмета (явления, качества, действия).

При сопоставлении с другими тропами сравнения выделяются и благодаря структурному разнообразию. Обычно они выступают в форме сравнительного оборота, присоединяемого с помощью союзов как, точно, словно, будто, как будто и др. [Хорошо и тепло, как зимой у печки, и березы стоят, как большие свечки (Ес.); Небеса опускаются наземь, точно занавеса бахрома… (Паст.)]. Эти же подчинительные союзы могут присоединять и сравнительные придаточные предложения: Закружилась листва золотая в розоватой воде на пруду, словно бабочек легкая стая с замираньем летит на звезду (Ес.).

Часто сравнения имеют форму существительных в творительном падеже (Морозной пылью серебрится его бобровый воротник… – П.). Такие сравнения выполняют синтаксическую функцию обстоятельства образа действия. К ним близки и сравнения, выраженные формой сравнительной степени наречия, они тоже характеризуют действие (Я – за ней. Она бежала легче серны молодой. – Бат.). Есть сравнения, которые вводятся словами похож, подобен, напоминает, выступающими в роли сказуемого (Кленовый лист напоминает нам янтарь. – З.).

Сравнение оформляется и как отдельное предложение, начинающееся словом так и по смыслу связанное с предыдущими. Такие сравнения часто замыкают развернутые художественные описания, как, например, в «Бахчисарайском фонтане» А.С. Пушкина: Журчит во мраморе вода и каплет хладными слезами, не умолкая никогда. Так плачет мать во дни печали о сыне, павшем на войне .

Сравнение может быть выражено в форме риторического вопроса (О мощный властелин судьбы! Не так ли ты над самой бездной, на высоте уздой железной Россию поднял на дыбы? – П.)

В произведениях устного народного творчества распространены отрицательные сравнения. Из фольклора эти сравнения перешли в русскую поэзию (Не ветер, вея с высоты, листов коснулся ночью лунной; моей души коснулась ты – она тревожна, как листы, она, как гусли, многострунна. – А.К. Т.). В отрицательных сравнениях один предмет противопоставляется другому (Не ветер бушует над бором, не с гор побежали ручьи – мороз-воевода дозором обходит владенья свои. – Н.).

Известны и неопределенные сравнения; в них дается высшая оценка описываемого, не получающая, однако, конкретного образного выражения (Не расскажешь, не опишешь, что за жизнь, когда в бою за чужим огнем услышишь артиллерию свою. – Твард.). К неопределенным сравнениям относится и фольклорный устойчивый оборот ни в сказке сказать, ни пером описать.

Иногда для сравнения используются сразу два образа, связанных разделительным союзом: автор как бы предоставляет право читателю выбрать наиболее точное сравнение (Хандра ждала его на страже, и бегала за ним она, как тень иль верная жена. – П.). В образной речи возможно употребление нескольких сравнений, раскрывающих различные стороны одного и того же предмета (Богаты мы, едва из колыбели, ошибками отцов и поздним их умом, и жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели, как пир на празднике чужом. – Л.).

Сравнения, которые указывают на несколько общих признаков в сопоставляемых предметах, называются развернутыми. В развернутое сравнение включаются два параллельных образа, в которых автор находит много общего. Художественный образ, используемый для развернутого сравнения, придает описанию особую выразительность.

Гипербола и литота

Гиперболой (от гр. gyperbolē – преувеличение, излишек) называется образное выражение, состоящее в преувеличении размеров, силы, красоты, значения описываемого (Мою любовь, широкую, как море, вместить не могут жизни берега. – А.К. Т.).

Литотой (от гр. litótēs – простота) называется образное выражение, преуменьшающее размеры, силу, значение описываемого (- Ваш шпиц, прелестный шпиц, не более наперстка. – Гр.). Литоту называют еще обратной гиперболой.

Гипербола и литота имеют общую основу – отклонение от объективной количественной оценки предмета, явления, качества, – поэтому могут в речи совмещаться (Андерсен знал, что можно до боли в сердце любить каждое слово женщины, каждую ее потерянную ресницу, каждую пылинку на ее платье. Он понимал это. Он думал, что такую любовь, если он даст ей разгореться, не вместит сердце. – Пауст.).

Гипербола и литота могут выражаться языковыми единицами различных уровней (словом, словосочетанием, предложением, сложным синтаксическим целым), поэтому отнесение их к лексическим образным средствам отчасти условно. Другая особенность гиперболы и литоты заключается в том, что они могут и не принимать форму тропа, а просто выступать как преувеличение или преуменьшение (Не родись богатым, а родись кудрявым: по щучью веленью все тебе готово. Чего душа хочет – из земли родится; со всех сторон прибыль ползет и валится. Что шутя задумал – пошла шутка в дело; а тряхнул кудрями – в один миг поспело. – Кольц.).

Однако чаще гипербола и литота принимают форму различных тропов, причем им всегда сопутствует ирония, так как и автор и читатель понимают, что эти образные средства неточно отражают действительность.

Гипербола может «наслаиваться», налагаться на другие тропы. В соответствии с этим выделяются

· гиперболические эпитеты [Одни дома длиною до звезд, другие – длиной до луны; до небес баобабы (Маяк.); Пароход в стоярусных огнях (Луг.)],

· гиперболические сравнения (…Мужик с брюхом, похожим на тот исполинский самовар, в котором варится сбитень для всего прозябнувшего рынка. – Г.),

· гиперболические метафоры (Свежий ветер избранных пьянил, с ног сбивал, из мертвых воскрешал, потому что, если не любил, – значит, и не жил, и не дышал! – Выс.)

Литота чаще всего принимает форму

· сравнения (Как былинку, ветер молодца шатает… – Кольц.),

· эпитета (Лошадку ведет под уздцы мужичок в больших сапогах, в полушубке овчинном, в больших рукавицах… а сам с ноготок! – Н.).

Как и другие тропы, гипербола и литота бывают общеязыковыми и индивидуально-авторскими. К общеязыковым относятся гиперболы: ожидать целую вечность, задушить в объятиях, море слез, любить до безумия и т.п.; литоты: осиная талия, от горшка два вершка, море по колено, капля в море, близко – рукой подать, выпить глоток воды и т.п. Эти тропы включаются в эмоционально-экспрессивные средства фразеологии.

Перифраза

Перифразой (от periphrasis – пересказ) называется описательный оборот, употребляемый вместо какого-либо слова или словосочетания (Не раз сгорая дотла и восставая из пепла, Москва, – даже оставшись после Петра Великого «порфироносной вдовой», – не утратила своего значения, она продолжала быть сердцем русской национальности, сокровищницей русского языка и искусства, источником просвещения и свободомыслия даже в самые мрачные времена. – А. Т.).

Не все перифразы носят метафорический характер, есть и такие, в которых сохраняется прямое значение образующих их слов [город на Неве, нюхательная часть тела (нос) (Г.)]. Такие перифразы, в отличие от образных, можно определить как необразные. К тропам принадлежат лишь образные перифразы, так как только в них слова употребляются в переносном значении. Необразные перифразы представляют собой лишь переименования предметов, качеств, действий. Сравните: солнце русской поэзии – автор «Евгения Онегина», золотой телец – денежные знаки – первые словосочетания носят метафорический характер, следовательно, это образные перифразы; вторые состоят из слов, употребленных в их точных лексических значениях, и представляют собой необразные перифразы.

Перифразы могут быть общеязыковыми и индивидуально-авторскими. Общеязыковые перифразы получают устойчивый характер, фразеологизируются или находятся на пути к фразеологизации (наши меньшие братья, зеленый друг, страна голубых озер). Такие перифразы обычно экспрессивно окрашены.

Еще более выразительны индивидуально-авторские перифразы, они выполняют в речи эстетическую функцию [Унылая пора! Очей очарованье! (П.); Слыхали ль вы за рощей глас ночной певца любви, певца своей печали (П.), Приветствую тебя, пустынный уголок, приют спокойствия, трудов и вдохновенья (П.)]. В таких образных перифразах часто употребляются метафоры, эпитеты, оценочная лексика. Они могут придавать художественной речи самые различные экспрессивные оттенки – от высокой патетики (Беги, сокройся от очей, Цитеры слабая царица! Где ты, где ты, гроза царей, свободы гордая певица? – П.) до непринужденного, иронического звучания (Меж тем, как сельские циклопы перед медлительным огнем российским лечат молотком изделье легкое Европы, благословляя колеи и рвы отеческой земли… – П.).

В перифразах, как отмечал еще Л.В. Щерба, выделяется один какой-то признак, а все другие как бы затушевываются, поэтому перифразы дают возможность писателю обратить внимание нате черты изображаемых предметов и явлений, которые для него особенно важны в художественном отношении (Последнее, о чем следует не говорить, а просто кричать, – это о безобразном обращении с Окой – чудесной, второй после Волги чашей русской рекой, колыбелью нашей культуры, родиной многих великих людей, именами которых гордится с полным правом весь наш народ. – Пауст.).

В отличие от образных перифразы необразные выполняют в речи не эстетическую, а смысловую функцию, помогая автору точнее выразить мысль, подчеркнуть те или иные особенности описываемого предмета. К тому же обращение к перифразам позволяет избежать повторений. Например, в статье о Пушкине автор называет его гениальным учеником Державина, блестящим преемником Жуковского, создателем русского литературного языка, автором «Евгения Онегина» и т.д., заменяя этими перифразами фамилию поэта. М.Ю. Лермонтов в стихотворении «Смерть поэта» о Пушкине писал: невольник чести, дивный гений, наша слава – все это перифразы.

Необразные перифразы употребляются и для пояснения мало известных читателю слов, имен (Персидский поэт Саади – лукавый и мудрый шейх из города Шираза – считал, что человек должен жить не меньше девяноста лет. – Пауст.). Перифразы, служащие для разъяснения тех или иных понятий, широко используются в нехудожественной речи (Все наружные части корня, его кожица и волоски, состоят из клеток, то есть глухих пузырьков или трубочек, в стенках которых никогда нет отверстий. – Тим.). В особых случаях подобные перифразы могут выполнять и стилистическую функцию усиления, подчеркивая важное в смысловом отношении слово (…Снижение себестоимости зеленой массы повлечет за собой и снижение цены продуктов животноводства, источника динамической энергии широкого потребления ).

Использование некоторых лексических перифраз стилистически ограничено. Так, архаизовались перифразы подчеркнуто вежливого стиля изъяснения (осмелюсь доложить, как вы изволили заметить, имею честь кланяться и т.п.).

Бывают перифразы эвфемистического характера (они обменялись любезностями вместо: они обругали друг друга). Подобные общеязыковые перифразы используются чаще всего в разговорной речи (ждать прибавления семейства, наставить рога и т.п.). В художественных произведениях такие эвфемизмы являются источником юмора [Здесь Бульба пригнал в строку такое слово, которое даже не употребляется в печати (Г.); – Доктор, доктор, а нельзя ли изнутри погреться мне? (Твард.)]. Обращение к таким перифразам обусловлено стремлением автора придать речи непринужденно-разговорный оттенок.

Речь, оснащенная тропами, называется металогической (от гp. meta – через, после, lógos – слово); она противопоставлена речи автологической (от гр. autos – я, сам и lógos – слово), в которой тропы отсутствуют.

Иногда неверно полагают, что только металогическая речь может быть высокохудожественной, отсутствие же в стиле тропов будто бы свидетельствует о недостаточном мастерстве писателя. Это суждение в корне ошибочно. Высокохудожественной может быть и автологическая речь. Предпочтение тропам или отказ от них еще не дают основания говорить о степени мастерства автора-все зависит от того, как используются тропы, насколько оправдано обращение к ним в контексте, убедительные, достоверные или слабые, фальшивые образы создает писатель.

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

1.1Употребление в разных стилях речи

Имя существительное по праву занимает важнейшее место в составе морфологических ресурсов русского языка. Это обусловлено его семантическими свойствами, количественным преобладанием над другими частями речи и потенциальными изобразительно-выразительными возможностями.Использование существительных является обязательным условием всякой речевой деятельности. Однако их употребительность в сравнении с другими частями речи колеблется в зависимости от содержания текста, его стилевой принадлежности, функционально-смыслового типа речи, особенностей слога, замысла писателя и т.д. Особенно велика потребность в частом обращении к существительным в книжных стилях – официально-деловом, научном, публицистическом: в них постоянно возникает необходимость при наименовании учреждений, лиц, предметов деятельности людей, их действий. Важно подчеркнуть, что соотношение глаголов и существительных по функциональным стилям весьма показательно.В официально-деловом стиле тексты носят предписующий характер; из функционально-смысловых типов речи преобладают констатация (сообщение), описание, в то время как повествование и рассуждение не получают распространения. Это и определяет широкое использование имен существительных. В научном стиле при свойственном ему именном типе речи имена существительные выполняют важнейшую информативную функцию, называя предметы живой и неживой природы, которые представляют собой объекты научных исследований, процессы, происходящие в природе и обусловленные производственной деятельностью человека, результаты этой деятельности и т.д. При этом многие существительные в языке науки используются как термины. Важно и то, что имена существительные в официально-деловом и научном стилях употребляются только в прямом значении: метафорическое их переосмысление невозможно.

В публицистическом стиле конкуренция именного и глагольного типов речи в значительной мере отражает его характерную черту-сочетание стандарта и экспрессии. Так, если информация в газетных материалах облекается в стандартизованную форму, то именные конструкции становятся закономерным и естественным ее выражением.

Однако именной характер речи уступает глагольному, если журналист избирает жанры, близкие к художественным, и отдает предпочтение разговорной форме изложения. В художественной речи, которая характеризуется в целом значительным сокращением количества имен существительных, вытесняемых глаголами, предпочтение тех или иных частей речи, как правило, связано с творческой установкой писателя, решением конкретных стилистических задач. В художественной речи имена существительные выполняют не только информативную, но и эстетическую функцию. Особый стилистический интерес представляет использование писателями отвлеченных существительных для усиления действенности речи. Русские писатели всегда придавали важное значение освоению отвлеченной лексики в художественной речи. Отвлеченные существительные вовлекались в систему экспрессивных средств поэтами – для отражения духовного мира лирического героя, обозначения возвышенных нравственных и эстетических категорий. Например, у А.С. Пушкина: Но я не создан для блаженства…; И сердце бьется в упоенье, и для него воскресли вновь и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь. В наше время отвлеченные существительные воспринимаются в большинстве своем как стилистически нейтральные, однако нередко они все же сохраняют экспрессивные оттенки, с которыми связано представление о литературности, возвышенном способе выражения, и поэтому сфера их стилистического использования-размышления, философские искания героев.

Противопоставленные отвлеченным существительным имена существительные конкретные также обладают большими потенциальными возможностями создания речевой экспрессии в художественной речи.

Писателям, публицистам свойственно преимущественно наглядное мышление в противовес отвлеченному, что практически находит отражение в широком использовании конкретных существительных. Особая стилистическая ценность конкретных существительных определяется их изобразительными возможностями при описании художественных деталей. В этом случае слова, называющие бытовые реалии, нередко весьма прозаические вещи, заключают в себе большую образную энергию и представляют неограниченные изобразительные возможности для описания жизни героев, обстановки, картин природы, быта. Вспомним гоголевские строки:

– Прошу покорно закусить, – сказала хозяйка. Чичиков оглянулся и увидел, что на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы, блины, лепешки со всякими припеками: припекой с лучком, припекой с лаком, припекой с творогом, припекой со сняточками, и невесть чего не было.

Большой простор для стилистических наблюдений открывает изучение экспрессивной функции имен существительных собственных. Их экспрессивная окраска обусловлена стилистическими особенностями использования в разных стилях речи и богатой традицией эстетического освоения в русской литературе.

Отличительной особенностью русской системы наименования лиц является противопоставление официального обращения по фамилии: товарищ Иванов, а также употребления фамилии с инициалами в письменной речи: Иванов И.И. разговорным вариантам: использованию имени-отчества в официальной обстановке при вежливом обращении: Иван Иванович и в условиях непринужденного общения – одного имени, причем чаще его сокращенного варианта:Ваня.

Потенциальные экспрессивные возможности личных имен обусловлены еще и тем, что многие из них восходят к греческим корням и несут в себе скрытое символическое значение: Митрофан – слава матери.

При эстетической оценке имен литературных героев важно учитывать популярность имени в соответствующую эпоху, его оценку лингвистическим вкусом времени, особенности звучания, национальный или иноязычный облик, историю освоения и т.д.

Другую группу стилистически активных имен собственных составляют географические наименования. В русском литературном языке вокруг них создаются нередко особые экспрессивные ореолы, обусловленные различными ассоциациями. Так, в годы Великой Отечественной войны острое политическое значение обрели многие географические названия: Брест, Сталинград, Волга, Ялта и др. Появление оценочных оттенков у географических наименований особенно характерно для публицистического стиля, поскольку журналисты любят использовать такие существительные в переносном значении: Набат Бухенвальда отозвался в сердцах всех честных людей планеты. В спортивной журналистике географические названия заменяют наименования международных соревнований, олимпиад. Географические названия могут использоваться писателями и для создания комического эффекта.(Большие Васюки).

1.2.Стилистическая характеристика категории рода

Наибольшими выразительными возможностями у имени существительного обладает категория рода. В современном русском языке наблюдается известная функционально-стилевая специализация рода существительных.

1.Существительные среднего рода наиболее употребительны в книжных стилях, что объясняется отвлеченными значениями многих из них, популярными в научном стиле. Например, слова с продуктивными суффиксами -ние, -ство указывают на состояния, действия, собирательность.

Абстрактно-собирательное обобщенное значение свойственно и многочисленным существительным среднего рода, образованным в результате субстантивации имен прилагательных: невероятное, очевидное, удивительное; иные же существительные, восходящие к прилагательным, называют общие виды и роды животного и растительного мира, получив значение терминов: парнокопытное.

2. Существительные мужского рода также тяготеют к книжным стилям. Это сказывается прежде всего в тех случаях, когда многозначные слова, имеющие неустойчивую форму рода, закрепляются в научном стиле в строго терминологическом значении преимущественно в мужском роде: проток (мед.) – узкая соединительная полость.

3.Существительные женского рода выделяются богатством и разнообразием грамматических средств выражения родовой принадлежности. Аффиксация делает женский род сильным, подчеркнутым, наиболее четко оформленным, создает различные экспрессивные оттенки у этих существительных, а это приводит к тому, что они часто получают вполне определенный стилистический паспорт и не могут быть использованы за пределами своего стиля.

Показательно и то, что в случаях колебания грамматического рода у некоторых существительных формы женского рода закрепляются в профессиональной сфере, а мужского – остаются общеупотребительными: гарнитура (проф.) – полный комплект типографских шрифтов различных начертаний и кеглей, но одинаковых по характеру рисунка; гарнитур – без помет – полный набор, комплект предметов, служащих для определенной цели.

Особым стилистическим своеобразием отличаются существительные со значением лица, образующие пары мужского и женского рода: студент – студентка. Существительные мужского рода выражают общее понятие о человеке,они имеют официальный оттенок, в то время как личные существительные женского рода отличаются разговорной или просторечной окраской.

4. Особой экспрессией отличаются существительные общего рода, которые называют людей по характерному для них действию или свойству и выражают при этом эмоциональную оценку (чаще отрицательную): гуляка, жадина. Они носят резкий отпечаток фамильярного и даже вульгарного стиля.

К рассмотренной группе слов семантически близки и существительные женского рода, употребленные в образном значении: шляпа, лиса, змея, пила, тряпка, однако в отличие от первых они требуют строго грамматического согласования. Нарушение этой нормы придает речи грубо просторечную окраску и может быть источником комизма: Она [собака], может быть, дорогая, а ежели каждый свинья будет ей в нос сигаркой тыкать, то долго ли испортить.

1.3Варианты форм рода

Стилистическая оценка форм рода имен существительных связана и с другой важной проблемой практической стилистики – правильным употреблением в речи существительных, у которых форма рода неустойчива. В их составе можно выделить несколько групп.

I. Существительные, у которых разные формы рода сосуществуют, не различаясь стилистически: жираф – жирафа. Могут принадлежать к одному и тому же функциональному стилю, например научному: морф – морфа.

2.Существительные, у которых одна из параллельных форм архаизовалась: антитеза – антитез; зал – зала. Вышедшие из употребления варианты теперь отсутствуют в словарях или даются с пометой (уст.),иногда встречаем у писателей.

3. Существительные, у которых родовые варианты отличаются стилистической окраской: рельс – рельса (прост.); туфля – туфель (прост.). Обращение к таким существительным может быть оправдано стилистической задачей.

К разным формам рода нередко принадлежат и словообразовательные варианты существительных, как правило, тоже отличающиеся стилистической окраской: планшет – планшетка, мочало – мочалка. Их употребление в худ.речи придает непринужденно-фамильярную окраску.

Особые трудности вызывает определение рода несклоняемых существительных иноязычного происхождения. Известно правило, по которому к м.р следует относить все несклоняемые одушевленные существительные: кенгуру, какаду, шимпанзе.(в контексте может быть ж.р(кенгуру несла малыша). Неодушевленные несклоняемые существительные должны относиться к с.р.: депо, кашне, кино, такси.НО встречаются ж.р.: авеню, бери-бери, салями, колибри, иваси, кольраби, цеце.

Многие сущ. Могут относиться к м.р. благодаря семантической близости с синонимами (арго-жаргон,пенальти-удар). Выделяют группу двухродовых слов: авто, арго, бибабо, бренди, виски.

1.4Стилистическая характеристика категории числа

Формы числа имени существительного также могут проявлять стилистическую активность в определенных речевых ситуациях.

-Повышенной экспрессивностью обладают формы единственного числа, так как у них особенно часто развивается метафорическое значение, несвойственно существительным множественного числа: бревно, ворона, дуб, индюк.

-Сущ. ед.ч. могут употребляться в собирательном значении, и тогда эта грамматическая форма указывает на нерасчлененное множество предметов:Всякого зверя и в степях и в лесах было невероятное количество (Акс.). Такое образное употребление форм ед.ч придает речи афористичность и эмоциональность.

Употребление сущ. ед.ч. в обобщенно-собирательном значении свойственно и публицистической речи. Часто этот стилистический прием используется в заголовках газетных и журнальных статей: «Агроном и поле», «Русское поле». В художественной речи можно встретить случаи употребления сущ. в ед.ч, не соответствующие современной языковой норме, их следует отнести к грамматическим архаизмам: Раздался смех и даже аплодисмент, хотя и немногочисленный (Дост.).

Формы мн.ч. имен существительных также могут становиться стилистически активными в определенных контекстах.

–связано с эмоциональностью, экспрессией высказывания(могут указывать не на множество,а на один, выделяя его- Вы тут обедали, а нас по милициям водили (Мак.) – речь идет об одном отделении милиции). —Яркую экспрессию заключают в себе формы мн.ч. существительных-имен собственных, и прежде всего фамилий, при образном их переосмыслении в результате антономасии. Так, говорят: держиморды – о людях с грубыми, полицейскими замашкам;донкихоты, ловеласы.

1.5Стилистическая характеристика вариантов падежных форм

От основных окончаний вариантные отличаются тем, что встречаются лишь в небольших разрядах слов или в отдельных словах, в то время как основные окончания свойственны большинству слов, относящихся к данному склонению.

Вариантные окончания могут иметь:

-особые оттенки в значении падежной формы(в «Лесе» Островского(объект)-в лесу(место действия)

-отличаться стилистической окраской, функционально-стилевой закрепленностью(в отпуске (лит.) – в отпуску (разг.)

-отличаться и оттенком в значении, и стилистической окраской(в восточной неге [ножки]-воспринимается как устаревшее)

Наибольший стилистический интерес вызывают те вариантные формы, у которых развились разнообразные стилистические оттенки.

Им.п.:

наряду с традиционным окончанием -и (-ы) широко используется новое – -а (-я),они проникают из профессиональной речи и просторечия(векселя,фигеля).

Р.п.

(Дает простор разговорным формам)

Активно конкурируют в речи окончания нулевое и -ов, реже – нулевое и -ей. Они получают разговорную окраску в парах: несколько апельсин – апельсинов.

окончание -ов обычно более снижено и воспринимается как просторечное, если нормой закреплено нулевое окончание.

К настоящему времени особые стилистические оттенки в их окраске утрачены: изжито противопоставление окончаний – «высокого» -а и «презренного» -у.

Пр.п.

Одни варианты имеют разговорную окраску- в цеху, другие – просторечную: в хору. Чаще отличаются отеннками,а не стилистически: в аду-в аде(значение места и объекта).

Тв.п.

Варианты ед.ч. ж.р. водой – водою часто не имеют стилистического значения, они удобны в поэтической речи лишь для версификации.

Стилистического комментария требует и склонение имен собственных, допускающее в современном русском языке вариантные формы. Нерусские имена: Ирен, Мери, Пабло, Анри; многие иноязычные и славянские фамилии: Гете, Данте, Гюго, Золя, Шоу, а также Войниченко, Короленко, Добраго, Дурново; женские фамилии на согласный: Войнич, Сенкевич – не склоняются.

Варианты склоняемых – несклоняемых имен существительных в русском языке появляются и при употреблении аббревиатур. Инициальные аббревиатуры, как правило, не склоняются. В разговорной речи некоторые склоняются.( В МИДе,в ТАССе). Норма жесткая для гласных окончаний(ГАИ,МИМО), и те,что произносятся по буквам(ЖКХ,СНГ).

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Стилистические возможности прилагательных качественных, относительных, притяжательных не одинаковы, что обусловлено самой природой этих семантических разрядов слов, которые используются в речи по-разному.

Качественные прилагательные, в которых наиболее полное выражение получают грамматические черты прилагательного как части речи, обладают самыми яркими экспрессивными свойствами, поскольку в семантике прилагательных этого разряда заключены разнообразные оценочные значения: добрый, гордый, щедрый, громкий.Даже неметафорическое их употребление сообщает речи выразительность, а обращение к определенным семантическим группам этих прилагательных – сильную эмоциональную окраску: Милая, старая, добрая, нежная. Употребление же качественных прилагательных в переносном значении усиливает их образную энергию.

Однако нельзя забывать, что экспрессивная яркость метафорического переосмысления качественных прилагательных находится в обратной зависимости от частности тех или иных переносов значения. Многократно повторяющиеся эпитеты хотя и сохраняют элемент изобразительности, но, утратив свежесть, не выделяются как образные определения в привычной речевой ситуации: горькая правда, теплый прием, светлый ум. Единичные же, редкостные определения поражают наше воображение: задумчивых ночей прозрачный сумрак.Выразительность эпитетов может быть усилена тем, что в них бывают «спрятаны» различные тропы-олицетворения: Утра луч из-за усталых, бледных туч блеснул над тихою столицей; метонимии: белый запах нарциссов; гиперболы:(смертельная тоска).Изобразительность прилагательных могут подчеркнуть сравнения: как лань лесная, боязлива. Разнообразные оттенки оценочных значений качественных прилагательных передаются присущими только им формами субъективной оценки, указывающими на степень проявления признака без сравнения предметов: (беловатый)В таких прилагательных значение меры качества обычно взаимодействует с различными экспрессивными оттенками субъективной оценки. В иных случаях эти прилагательные подчеркивают своеобразие авторского стиля: Блондинистый, почти белесый.

Относительные прилагательные, выступающие в своем основном, необразном значении, употребляются во всех стилях речи прежде всего в информативной функции: каменный дом. Однако прилагательные именно этого разряда обладают наибольшими возможностями для образования переносно-метафорических значений, потому что и в относительных прилагательных заложен оттенок качественности, который в определенном контексте всегда может проявиться, придавая им изобразительность; ср.: воздушное течение – воздушный пирог. Появление переносно-метафорических значений у относительных прилагательных связано с их перемещением из одной смысловой сферы в другую. Развитие у относительных прилагательных качественных значений обусловлено семантикой имен существительных. Например, образное значение прилагательного мраморный (белый и гладкий, как мрамор – мраморное чело) в соответствующем существительном обнаруживается в очень ограниченном контексте: мрамор чела. Для прилагательного же появление качественного оттенка, возникающего в результате метафоризации, вполне закономерно: мраморная кожа (белизна, бледность, холодность, строгость, невозмутимость и т.д.).Это свидетельствует о стилистической гибкости имени прилагательного, для которого метафоризация является постоянно сопутствующим признаком.
Переход относительных прилагательных в качественные создает огромный резерв для пополнения стилистических ресурсов языка. Именно относительные прилагательные создают неисчерпаемые экспрессивные возможности этой части речи.

Притяжательные прилагательные в современном русском языке занимают особое место. Обозначая принадлежность предмета лицу или животному, они «лишены оттенка качественности, и сама прилагательность их условна». Это подчеркивает и грамматическая их исключительность: отсутствие степеней сравнения, форм, означающих степени качества, субъективную оценку; от этих прилагательных не образуются наречия. Необычность притяжательных прилагательных требует особого стилистического подхода: употребление их в речи должно быть мотивировано.

Однако в стилистической оценке этих слов мнения лингвистов расходятся. Писатели прошлого употребляли, как правило, притяжательные прилагательные как обычные литературные формы, без особого стилистического задания: Закралась грусть в красавицыну грудь (Кр.); Наиболее устойчивой традицией стилистического использования притяжательных прилагательных является стилизация: они придают речи фольклорный оттенок: На то есть воля батюшкина, чтобы я шла замуж (Остр.) В современном русском языке чаще всего используются притяжательные прилагательные, изменившие косвенные надежи по образцу полных прилагательных, образованные от имен собственных: к Машиному дому, Ваниного друга.

Вариативные формы

Грамматические формы рода, числа, падежа имени прилагательного, в отличие от форм имени существительного, обычно не получают дополнительных лексических значений. Однако при субстантивации прилагательных их грамматические формы преображаются.

Интерес представляет неполная субстантивация, при которой слово может употребляться двояко: и как прилагательное, и как существительное: Рассказать про старое, про бывалое . В этом случае наиболее продуктивны формы среднего рода, приспособленные для выражения отвлеченных понятий. Употребление прилагательных в значении существительных добавляет к их лексическому наполнению предметность и образность, а форма среднего рода придает оттенок отвлеченности: И повеяло степным, луговым, цветным (из журн.). Субстантивированные прилагательные в формах мужского и женского рода обретают большую наглядность, конкретность: Когда для смертного умолкнет шумный день…

Значительные выразительные возможности заложены в формах степеней сравнения имени прилагательного. Сама природа их, как грамматической категории, указывающей на более (или менее) интенсивное проявление качественного значения, делает их экспрессивными: Можно краше быть Мери, но нельзя быть милей.

Подчеркнуто экспрессивный характер имеет и элятив, представляющий собой разновидность превосходной степени в простой форме, указывающую на большую меру качества без сравнения: милейший человек, добрейшая душа, обыкновеннейший случай.

При употреблении форм сравнительной и превосходной степеней прилагательных могут быть отклонения от литературной нормы. Так, просторечную окраску имеют плеонастические сочетания сравнительной степени «более лучший».

В художественной речи употребляются и необычные формы простой сравнительной степени, образованные от относительных прилагательных: Она была еще мертвей, еще для сердца безнадежней навек угаснувших очей (Л.);

Большой стилистический интерес представляют и краткие формы прилагательных. Экспрессия кратких прилагательных проявляется, если они выступают в качестве обособленных определений, получающих в контексте особо важное значение: Касаясь трех великих океанов, она лежит, раскинув города, вся в черных обручах меридианов, непобедима, широка, горда (Сим.), а также в качестве присвязочного члена в сложном сказуемом: Как исполин в ночном тумане, встал новый год, суров и слеп (Брюс.)

Грамматисты обращают внимание на книжный характер кратких прилагательных( придает краткой форме оттенок большей книжности, отвлеченности). Краткие прилагательные могут управлять существительными: согласен с тобой; велик костюм для моего сына. Употребление в подобных конструкциях полных прилагательных исключается или резко снижает стиль. Если в роли именной части сказуемого выступает прилагательное без управляемых слов, то краткой форме синонимична полная в творительном падеже: Чем могу быть вам полезен? – …вам полезным. При однородных сказуемых их именная часть может быть выражена только одинаковыми формами – краткой или полной. В случае их неидентичности нарушается норма: Год был дождливый и неблагоприятен для картофеля.

Вариантные формы в системе склонения имени прилагательного единичны, причем значительная архаичность практически исключает возможность их использования современными авторами. Однако в произведениях писателей XIX в. эти архаизмы еще играли стилистическую роль. Так, у Пушкина встречаем: Под скипетром великия жены; Другие же, отличные от современных, окончания прилагательных, архаизовавшиеся значительно позже и употреблявшиеся в художественной речи XIX в. вне стилистического задания, мы воспринимаем как характерную черту грамматики языка русской классической литературы: Не пой, красавица, при мне ты песен Грузии печальной: напоминают мне oнe другую жизнь и берег дальной (П.); Наибольшей экспрессией отличаются просторечные и грубопросторечные грамматические формы прилагательных, которые привлекают юмористов: какая-нибудь панорама покрасивше (И. и П.) Конструкции с существительными в косвенных падежах, синонимичные конструкциям с прилагательным, обладают значительным потенциалом экспрессии. Это объясняется тем, что они, как сочетания двух существительных, вызывают отчетливое представление о двух предметах, что создает условия для большей их изобразительности: …Трусов, благообразный, щеголевато одетый, с тонкими пальцами музыканта (М. Г.) (ср.: с тонкими музыкальными пальцами); Поэтому замена прилагательного родительным падежом существительного создает яркий образ, вызывая у читателя представление о предмете со всеми его особенностями.

Конструкции с косвенными падежами существительных имеют еще и то преимущество, что в них возможна более полная и точная характеристика предмета при помощи определяющих прилагательных; ср.: лисьи повадки – повадки хитрой лисы.В книжных стилях весьма популярны словосочетания, в которых существительные в форме родительного падежа, имеющего определительное значение, употреблены с прилагательными: люди доброй воли, специалист высокого класса. Замена многих из них синонимичными конструкциями нецелесообразна, а иногда и невозможна. Однако при метафоризации вес прилагательного значительно увеличивается, и тогда употребление его может придать речи большую изобразительность, чем падежная форма соответствующего существительного: золотой браслет – браслет из золота (стилистически равноценны), но: золотое слово, золотые руки, дни золотые.

Устранение морфолого-стилистических ошибок при употреблении имен прилагательных

Самой распространенной ошибкой при употреблении имен прилагательных является неправильное образование степеней сравнения: в этом случае соединяют простую форму сравнительной степени и элемент сложной – слово более (более лучший, более худший); возникает плеонастическое сочетание, которое подлежит стилистической правке. Не оправдано и «удвоение» превосходной степени прилагательного в таком, например, предложении: В 1551 г., во время одной из так называемых Итальянских войн между Францией и Испанией за торговлю и колониальную гегемонию, произошел прелюбопытнейший случай. Редактор предлагает замену: прелюбопытный (весьма любопытный, очень интересный) случай.

Плеонастическое сочетание возникает и при соединении превосходной степени прилагательного с существительным «предельного значения», например: Из вашего рассказа можно смело заключить, что Александр Демьянов был разведчиком самого высокого экстра-класса. При использовании имен прилагательных возможны ошибки в образовании кратких форм: Этот призыв и в настоящее время действенен. Характеру героя свойственен лиризм. Эти формы кратких прилагательных архаизуются, предпочтительнее – действен, свойствен.

Частотность имен прилагательных в тексте в значительной мере определяется частотностью имен существительных. При именном типе речи, как правило, в тексте господствуют не только существительные, но и прилагательные. Отличительным признаком их употребления в разных функциональных стилях является преобладание относительных прилагательных в научном, официально-деловом стилях и обилие качественных прилагательных в художественной речи. Так, обращение к относительным прилагательным в законодательных документах обусловлено необходимостью частого выражения в них отношений между лицами и государством, лицами и предметами и т.д. Немало прилагательных выполняют роль терминов, а также входят в состав устойчивых словосочетаний-терминов и собственных имен (около 30%): Содружество Независимых Государств. В публицистическом стиле также происходит специализация некоторых семантических групп прилагательных, которым отводится особое место в составе оценочной лексики, несущей большую экспрессивную нагрузку. Это такие прилагательные, как дремучий, разнузданный, махровый, оголтелый, обвальный и под. В публицистической речи они выступают указателями наивысшей степени качества, передаваемого существительными, к которым относятся. В книжных стилях прилагательные, выступающие в чисто информативной функции, не употребляются в переносном значении и не допускают синонимических замен в случае терминологизации, например:

Готовая к выпуску книга включает помимо авторского текста ряд дополнительных текстов… Поэтому появилась необходимость отличать объем литературного произведения, оплачиваемого автору, от полного объема книги. Для этого введена единица измерения – издательский лист. Для измерения количества бумаги, идущей на изготовление книги, служит печатный лист. Стилистическое значение прилагательных как источника речевой экспрессии в художественной, им отчасти публицистической, речи трудно переоценить. «Качественные слова», как иногда называют прилагательные, – самая живописная часть речи. Не случайно писатели придают важное значение точному употреблению прилагательных-определений, усматривая в этом проявление профессионализма, мастерства.

Обращение к прилагательным диктуется необходимостью в деталях обрисовать внешность героя. Прилагательные участвуют и в создании психологического портрета персонажа, описании его привычек, уклада жизни. В русском языке определились своеобразные семантические ряды прилагательных, которые образуют богатую палитру красок при воссоздании картин природы. Например, свет луны в романтическом контексте часто рисуется с помощью прилагательных: бледный, голубой.

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Имя числительное как часть речи, которая указывает на отвлеченные числа, количество предметов и порядок их при счете и в силу этого как бы предназначена для выражения точной, беспристрастной информации, находит широкое применение в книжных стилях. В силу своей семантической исключительности числительные не допускают переноса значения, а следовательно, и метафорического использования. Поэтому вопрос об экспрессивности числительных может показаться необоснованным: за ними закрепилась репутация самой «сухой», лишенной каких бы то ни было эмоциональных красок части речи.Но в публицистическом стиле и эта часть речи может стать сильным источником речевой экспрессии при определенных условиях, в особом контексте. Числительные, используемые в публицистике, подчас вызывают всплеск эмоций, выступая при этом в своем обычном (неметафорическом) значении. Например, может ли не затронуть чувства читателя информация о том, что Великая Отечественная война унесла двадцать миллионов жизней? Особого внимания заслуживает частотность числительных в публицистических текстах, рассчитанных на зрительное или слуховое восприятие. Насыщение текста числительными, включение их в систему языковых средств, усиливающих действенность речи, зависит от авторской установки, жанра, размера публикации, ее стилистического воплощения. Если в короткой заметке о новом спортивном рекорде числительное является господствующей частью речи, то в очерке, интервью его оттесняют на второй план иные средства речевой экспрессии. Журналисты, пишущие о том или ином событии, понимают, что перенасыщение текста цифровым материалом утомляет читателя и поэтому противопоказано для экспрессивных жанров публицистики.

Особенно нежелательно злоупотребление числительными в текстах, рассчитанных на слуховое восприятие.Поэтому опытные лекторы выносят статистические данные в специальные таблицы, рассчитанные на зрительное восприятие. В художественной речи четко определились два подхода к стилистическому освоению имени числительного: использование его в информативной и экспрессивной функциях. Точное наименование числа, количества обусловлено содержанием произведения, и в этом случае писатель употребляет числительные «цитатно», как бы привнося в художественную речь информацию, заимствованную из других стилей.(В тот день разведка донесла, что немцы готовятся к новому наступлению. В населенных пунктах Красиково, Жданово, Муровцево они сконцентрировали свыше 80 танков, два полка пехоты, шесть минометных). Стилистическая активность имени числительного в художественной речи возрастает, если эта «самая точная» часть речи используется при изображении событий, не связанных с воспроизведением исторических фактов. В десять часов вечера Ростовы должны были заехать за фрейлиной к Таврическому саду; а между тем было без пяти минут десять, а еще барышни не были одеты (Л.Т.). Включение этой части речи в стихотворный язык было обусловлено расширением тематики русской поэзии, разработки новых форм, обновлением образных средств. В нашем банке заседают пять ростовщиков… Меж собой распределяют весь наличный капитал из осьми… а выручают сорок…(некр). В художественной речи еще в начале прошлого века наметилась и другая традиция стилистического использования числительных: их экспрессивная окраска могла быть обусловлена вовлечением некоторых из них в систему изобразительных средств народной поэзии. Поэтому в произведениях, близких к фольклору, традиционно используются числительные, имеющие особое, символическое значение – три, семь, сорок, сто и др.Употребление некоторых числительных в переносном значении, как тропов, также может быть сильным источником речевой экспрессии. Большие числа используются для гиперболизации: тысяча мелочей, «Мильон терзаний».

Синонимия количественно-именных сочетаний

В современном русском языке используются разные способы обозначения количества, что порождает синонимию количественно-именных сочетаний. Среди них выделяются прежде всего сочетания с собирательными и количественными числительными: два сына – двое сыновей.

Собирательные числительные имеют ограниченную сочетаемость с существительными, обозначающими считаемые предметы. Они сочетаются с существительными, называющими лиц мужского пола, со словом лицо в значении «человек», с существительными общего рода, обозначающими лиц мужского пола: двое студентов, трое сирот. Нарушение литературной нормы является сочетание собирательных числительных с существительными женского рода: «трое ткачих», а также общего рода, обозначающими лиц женского пола (в этом случае возможны лишь сочетания типа две стороны, три калеки). Встречающиеся в речевой практике отклонения от этого правила расцениваются практической стилистикой как речевые ошибки: Создано три звена по три доярки в каждом, из которых двое (следует две) работают и одна отдыхает. Однако с существительными мужского рода на -а сочетаются только собирательные числительные: двое слуг, синонимическая замена их количественными числительными порождает ошибки. В разговорной речи можно допустить сочетание трое девчат, но в книжных стилях это недопустимыми сочетания «трое министров», «двое королей», «пятеро академиков» и под., так как собирательные числительные не сочетаются с книжными существительными, тяготеющими к официально-деловой речи.

В сочетании с существительными, называющими парные предметы, собирательные числительные указывают на количество пар: двое сапог, трое чулок, в то время как соответствующие количественные числительные указывают на единичные предметы: два сапога, три чулка. Собирательные числительные двое, трое, четверо постоянно используются в количественно-именных сочетаниях с существительными, не имеющими формы единственного числа: сутки, часы, щипцы, сани. Это объясняется тем, что соответствующие количественные числительные, употребленные в именительно-винительном падеже, управляют существительными в форме родительного падежа единственного числа: два стола, которая не образуется от таких слов, как сутки, часы, сани. Начиная с числительного пять в количественно-именных сочетаниях должны быть использованы только количественные числительные, поскольку они легко сочетаются с любыми существительными:пять столов, шесть суток, восемь саней, десять щипцов. Рассматривая стилистические синонимы в составе числительных, следует затронуть вопрос и о различных способах обозначения числа (количества) предметов в русском языке. Ведь источником синонимии нередко являются счетные существительные, также создающие возможности стилистического выбора: тройка лошадей – три лошади; десяток яиц – десять яиц.

Употребление счетных существительных чаще всего стилистически ограничено: большинство из них имеет разговорную окраску, а некоторые архаизовались, например, дюжина. К тому же эти существительные значительно отличаются от числительных весьма ограниченными возможностями лексической сочетаемости – не сочетаются со словами, имеющую книжную окраску: нельзя сказать «десяток министров». Большинство счетных существительных закрепилось за узким кругом наименований: тройка лошадей (и только, но не коров, не кошек). Возможность для стилистического выбора представляют такие синонимы: пятерка – пять баллов (соответственно: двойка, тройка, четверка – два, три, четыре балла). В сравнении со стилистически нейтральными количественно-именными сочетаниями счетные существительные в таких случаях, как правило, стилистически маркированы. Одни имеют разговорную окраску: пятерка, двойка, другие – просторечную: трешка, трешница,иные – профессиональную: сотня – войсковое подразделение в казачьих войсках в дореволюционной России. Разнообразные суффиксы придают им не только семантические оттенки, но и экспрессию; ср.: сотенка, тысчонка, двушка. Особого стилистического комментария требует употребление счетных существительных, имеющих двойственную природу, т.е. соединяющих в себе значение числительного и счетного слова. В отличие от других числительных они образуют экспрессивные формы, если используются в предметном значении: миллиончик, миллионище. Без управляемого слова такие числительные употребляются в значении наименований денежных сумм: Марфа Тимофеевна при самых скудных средствах держались так, как будто за ней водились тысячи (Т.). Стилистической оценки требуют также различные способы определения количества в русском языке. Архаический оттенок или народно-поэтическое звучание выделяют оборот с предлогом о при указании количества предметов: палка о двух концах (ср.: чудище о трех головах). Количество сверх какой-либо меры может быть обозначено указанием на число в сочетании с предложно-падежной формой с лишним: Плыли мы четверо суток с лишним.(неуместно с людими или предметами,представляющие особую ценность).

Стилистическая характеристика вариантных форм имени числительного

Вариативность падежных форм числительных в современном русском языке обусловлена прежде всего развитием аналитизма в их склонении. Происходит перераспределение функций количественных и порядковых числительных, и вместо склоняемых форм порядковых числительных все чаще употребляются количественные в начальной форме: Живу в квартире 31: тридцать один – тридцать первой. Публицисты любят использовать броские «шифрованные» названия, образованные с постпозитивными количественными числительными в начальной форме: В Москве, в парке «Сокольники», открылась международная специализированная выставка «Связь-96»( Оборудование и технологические процессы производства связи 1996»). Некоторые числительные в разговорной речи перестают склоняться или утрачивают былое разнообразие падежных окончаний. Так, в склонении числительного сто к нашему времени стабилизировались лишь две формы: во всех косвенных падежах (кроме винительного) ста, в именительно-винительном – сто. Иные формы архаизовались и встречаются у писателей как исключение: Их шесть автоматчиков – вот они, шагают метрах в стах от меня (Шол.) Несклоняемость числительных и отступление от флективности в образованиях составных, сложносоставных и дробных числительных стали характерной чертой разговорной речи:доклад напечатан в количестве пятьсот-шетьсот экземпляров. Однако в письменной речи можно иногда встретить «уступки» просторечию в случае побуквенного написания числительных: Только за один день боя у Прохоровки наши танкисты уничтожили более четыреста фашистских танков (из газ.) Наряду с общеупотребительными формами творительного падежа числительных восьмью, восьмьюдесятью встречаются книжные, устаревающие восемью, восемьюдесятью. Стремление к унификации форм косвенных падежей у таких числительных также свидетельствует о развитии тенденции к несклоняемости этой части речи. Иные варианты падежных форм числительных появляются под действием аналогии. Так, в просторечии составные порядковые числительные в винительном падеже с предлогом употребляются с изменяемым первым словом тысяча, хотя должно склоняться только последнее; нередко можно услышать: «в тысячу девятьсот сорок пятом году» вместо в тысяча девятьсот сорок пятом году. Слова оба, обе (которые традиционно рассматриваются в составе числительных) при склонении формы женского рода образуют варианты: литературный – обеих, обеим, обеими и т.д. и разговорно-просторечный – обоих, обоими и т.д., в которых отличие женского рода утрачено. Варианты падежных окончаний числительных возникают как результат непоследовательного отражения ими категории одушевленности. Из количественных числительных только два, три, четыре, употребленные с одушевленными существительными, имеют форму винительного падежа, сходную с родительным: встретил двух друзей и трех подруг. При употреблении составных числительных с одушевленными существительными стилистическая оценка форм винительного падежа меняется – литературной норме соответствует конструкция, не отражающая категорию одушевленности: зарегистрировать двадцать три депутата. При числительных, называющих дробные или смешанные числа, существительное ставится в единственном числе, родительном падеже и, как управляемая форма, не должно изменяться при склонении количественно-именного сочетания: одна десятая секунды. В сочетании со словом полтора (полторы) существительное употребляется в форме единственного числа родительного падежа, если числительное стоит в именительно-винительном падеже: полтора часа, полторы минуты, в остальных же падежах числительное должно согласоваться с существительным, получающим форму множественного числа: к полутора стаканам. В словосочетаниях, обозначающих даты, числительное управляет существительным, которое не должно поэтому изменяться при склонении сочетания: к Первому мая.

Устранение морфолого-стилистических ошибок при употреблении имен числительных

Употребление в речи имен числительных вызывает немалые трудности. Встречаются ошибки в их склонении: Этим лицам разрешено совместительство, лишь бы общая сумма не превышала триста рублей (надо: трехсот). Иногда по ошибке собирательные числительные соединяются с существительными женского рода: Четверым молодым работницам присвоен очередной профессиональный разряд (четырем работницам). Не единичны ошибки в падежной форме существительного в словосочетаниях, обозначающих даты, в которых числительное всегда должно управлять родительным падежом второго слова: Администрация обещает ликвидировать задолженность по зарплате к 15 декабрю (вместо: декабря). При обозначении смешанных чисел (целого числа и дроби) существительным управляет не целое число, а дробь. Это правило нарушено в таком, например, предложение: Уровень безработицы возрос за месяц с 8,4 до 8,6 процентов (следует: процента).

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Из всех частей речи глагол выделяется лингвистами как самая сложная и самая емкая; к тому же он аккумулирует огромную потенциальную силу экспрессии, так как обладает широкими возможностями описания жизни в ее развитии, движении.

Изменение глагола по наклонениям, а внутри наклонений по временам (только в изъявительном наклонении), по лицам (в изъявительном и частично в повелительном наклонении) и по числам, а также по родам (в единственном числе прошедшего времени и сослагательного наклонения) называется спряжением в широком смысле. Образуемые при этом изменении формы носят название спрягаемых.

Выразительные возможности основных глагольных категорий обусловлены тем, что они непосредственно связаны с важнейшими понятийными категориями, отражающими в нашем сознании реальную действительность и необходимыми для ее художественного воссоздания. Глагольное время отражает категорию темпоральности, вид – аспектуальности, наклонение передает модальность, лицо – персональность, залог – субъектно-объектные отношения. Эти функционально-семантические категории могут быть выражены, конечно, и другими языковыми средствами (например, лексически, синтаксически), но глагол, в отличие от других частей речи, обладает специфическими грамматическими формами для их воплощения, что и ставит его в исключительное положение.

В центре внимания стилистики, с нашей точки зрения, должно быть использование глагольных категорий для усиления действенности речи. Поэтому объектом нашего наблюдения являются прежде всего художественная речь и публицистический стиль, открытые для экспрессивного использования глагола.

Стилистическая характеристика категории времени

При изучении стилистики глагола особое внимание привлекает категория времени, которую характеризуют своеобразное функционирование в разных видах речевой деятельности и широкие экспрессивные возможности, благодаря богатой синонимии временных форм.

В художественной речи, как и в разговорной, широко представлены самые различные формы времени с разнообразными оттенками их значений.

В книжных стилях, и прежде всего в научном и официально-деловом, репертуар временных форм глагола значительно беднее. Глаголы настоящего времени в научной речи, как правило, указывают на постоянные свойства, качества предметов, известные науке закономерности, процессы, характеризующие мир живой и неживой природы: Волга впадает в Каспийское море.

Научный стиль отличает использование таких малоупотребительных значений настоящего времени, как настоящее регистрирующее: Опыты и анализы приводят к заключению…; настоящее предположения (ирреальное): Допустим, существуют две точки…; при очень редком обращении авторов к привычным значениям этой временной формы – к настоящему времени момента речи: Тема, которую я решаюсь предложить…; расширенному настоящему: В последние годы разрабатывается проблема… В научном стиле совсем не используется настоящее историческое время.

Формы прошедшего времени в научном стиле встречаются редко.

Формам будущего времени в научных текстах отводится минимальная роль: они могут встретиться в доказательствах теорем: Проведем прямую, в обобщениях формулировок.

Официально-деловой стиль также характеризуется предпочтением форм настоящего времени глагола, однако здесь они выражают долженствование: Ущерб определяетсяорганами Госстраха.

В документах юридического характера весьма последовательно употребляется настоящее предписания, реже встречаются глаголы со значением вневременного действия: Договор страхования заключается с лицом, которому средство транспорта принадлежит на праве личной собственности.

В официально-деловом стиле используется и будущее время глагола, которое выступает здесь в двух значениях: в значении будущего долженствования: Это позволит решить; Границы будут теми, какими они существовали… и в значении будущего условного: Страховая сумма выплачивается, если в течение года со дня несчастного случая…наступит постоянная утрата дееспособности.

Значительно шире представлены временные формы глагола в публицистическом стиле. Прослеживаются те же закономерности, что и в других книжных стилях – преобладание форм настоящего времени, употребляемых в отвлеченном значении: Комбайн вырезает из монолита блоки, подает их на укладку; Старые стальные трубопроводы все чаще заменяются полиэтиленовыми.

Однако, в отличие от научного и официально-делового стилей, публицистический стиль открыт для использования форм настоящего времени глагола в значениях, придающих речи разговорный оттенок и экспрессию: для настоящего исторического – Буквально на глазах сливаютсяконцы двух труб; для «настоящего момента речи» (в корреспонденциях, письмах) – Здравствуй, «Вечёрка»! Пишутебе в первый раз…

Употребление прошедшего и значительно более редкого будущего времени глагола в публицистическом стиле характерно для хроники, информации: Сегодня в пресс-центре состоялся последний брифинг для российских и зарубежных журналистов.

Расширение временных форм глагола в публицистических произведениях, как правило, связано со стремлением журналистов к выразительности речи, что, конечно, является достоинством языка газеты, придает ему живость и разговорность.

При оценке выразительных возможностей временных форм глагола, естественно, наибольший интерес вызывает художественная речь, в которой получает применение все богатство стилистических оттенков и экспрессивных значений времен глагола.

В художественной речи, как, впрочем, и в иных стилях, экспрессивная окраска временных форм глагола очень часто определяется контекстом, речевой ситуацией.

1. Экспрессивную окраску обретает настоящее время при переносном употреблении. Яркие краски для описания прошлых событий в форме живого рассказа представляет настоящее историческое (или настоящее повествовательное) время: Вот мы трое идем на рассвете по зелено-серебряному полю; слева от нас, за Окою… светает, не торопясь, русское ленивенькое солнце. Тихий ветер сонно веет с тихой мутной Оки (М. Г.).( картина разворачивается как бы у нас на глазах).

Экспрессивное использование художественного времени позволяет употреблять настоящее и в значении будущего для указания намеченного действия: У меня уже все готово, я после обеда отправляювещи.

2. Употребление форм прошедшего времени в экспрессивных стилях открывает еще большие возможности для усиления действенности речи.

1)Формы давно прошедшего времени с суффиксами -а-, -ва-, -ива- (-ыва-) указывают на повторяемость и длительность действий в далеком прошлом. Писатели прошлого легко могли образовать подобные формы от самых различных глаголов; ср.: бранивал, дирывались (Т.); лакомливались, кармливал (С-Щ).

2)Формы прошедшего времени мгновенно-произвольного действия – указывают на быстрое действие, совершавшееся в прошлом, подчеркивая его внезапность и стремительность. Идет он с уздечкой на свое гумно… а ребята ему шутейно и скажи… (Шол.).

3)К экспрессивным формам прошедшего времени относятся и глагольно-междометные формы внезапно-мгновенного действия со значением стремительного движения или звучания – прыг, бух, толк, стук, бац, бах, тюк. Многие из них синонимичны глаголам с суффиксом -ну-, обозначающим однократное действие в прошедшем времени: прыг – прыгнул, бац – бацнул, но в сравнении с ними стилистически более ярки и носят разговорно-просторечную окраску.

3. Глаголы будущего времени обычно получают заряд экспрессии при переносном употреблении в иных временных планах.

1)Будущее совершенного вида часто рисует быстро сменяющиеся и повторяющиеся действия безотносительно к моменту речи: И бубен свой берет невеста молодая. И вот она, одной рукой кружа его над головой, то вдруг помчитсялегче птицы, то остановится – глядит… (Л.)

2)В сочетании с частицей как глагол в форме будущего времени совершенного вида, использованный в значении настоящего исторического, указывает на внезапное наступление действия, отличающегося особой интенсивностью: Достает Прохор Палыч «послание» и кладет на стол. Иван Иванович берется читать и… как захохочет! (Троеп.)

3)Будущее несовершенного вида уступает в выразительности формам, которые мы рассмотрели. Переносное его употребление может привести к возникновению абстрактного настоящего, имеющего обобщающий смысл: В литературе, как в жизни, нужно помнить одно правило, что человек будет тысячу раз раскаиваться в том, что говорил много, но никогда, что мало.

Стилистическая характеристика категории вида

Глагольная категория, показывающая характер протекания действия во времени, выражающая отношение действия к его результату.

Степень конкретности речи (соверш. вид) или ее отвлеченно-обобщенный характер (несов. вид) закономерно проявляются в преобладании глаголов того или иного вида.

Наибольшая выразительность присуща глагольным формам совершенного вида (скорее кончалось бы всё это!).

Глаголы несовершенного вида обозначают обобщенно-фактическое действие (скорее кончилось бы).

Наибольшим разнообразием видовых форм глагола выделяется разговорная речь, в которой предпочтение тех или иных видовых значений всегда обусловлено экстралингвистическими факторами.

Художественная речь также определяется большим разнообразием видовых форм глагола.

Богат видовыми формами глагола и публицистический стиль, отражающий жизнь во всей ее динамике и подверженный влиянию разговорной и художественной речи.

В жанрах, испытывающих воздействие официально-делового и научного стилей, увеличивается процент форм несовершенного вида, которые по лексико-грамматическому и функциональному значению являются более отвлеченными, обобщенными.

В официально-деловом стиле в уставах, правовых актах, нотах, заявлениях, сводах законов, представляющих собой изложение общих правил и норм общественной жизни, стиль носит более отвлеченный характер, что, следовательно, создает условия для использования форм несовершенного вида.

В приказах, протоколах, постановлениях, актах, договорах – жанрах более конкретного содержания – могут преобладать глаголы совершенного вида, поскольку они указывают на долженствование, приказание, разрешение произвести то или иное действие и т.д.: рассмотреть, предписать, сообщить, предупредить, проверить, передать, обеспечить, улучшить, устранить, утвердить и др.

В официально-деловом стиле также есть глаголы, которые выступают только в форме несовершенного вида: предоставляется [право], [жалобы] подаются.

Выделяется целый ряд глаголов, которые в научном стиле могут выступать только в форме несовершенного вида, что объясняется особенностями их значений и употребления. Здесь широко представлены глаголы, выражающие постоянные признаки предметов: вода растворяет, железо плавится, кислота разъедает; употребляющиеся в устойчивых сочетаниях: реакция протекает, напрашивается вывод, задается уравнение. Двувидовые глаголы: активизировать, гарантировать, использовать, образовать, унифицировать реализуют свое значение несовершенного вида. Наконец, в научных текстах широко представлены непарные глаголы, у которых нет формы совершенного вида: существовать, зависеть, наблюдаться, состоять, соответствовать, отсутствовать, полагать и др.

(Товарищи! Можете прочитать про стилистически маркированные и экспрессивные глаголы самостоятельно в пособии Голуб, всё почти берётся оттуда) .

Стилистическая характеристика категории наклонения

Категория наклонения вызывает стилистический интерес благодаря развитой синонимии и яркой экспрессивной окраске ряда глагольных форм.

Изъявительное наклонение по сфере употребления универсально, оно свободно используется в любом стиле и поэтому в стилистическом комментарии не нуждается.

Повелительное наклонение принадлежит преимущественно разговорной речи и проникает в те книжные стили, которые открыты для ее влияния. Показательно, что в официально-деловом стиле, для которого весьма характерна модальность, отличающая повелительное наклонение (приказание, требование, побуждение и т.д.). Здесь для выражения соответствующего модального значения используются иные языковые средства, например инфинитивные конструкции: наградить, возместить, оштрафовать (чаще – наложить штраф).

В научно-популярных произведениях, в некоторых жанрах научного стиля (прежде всего в учебной литературе) повелительное наклонение помогает автору установить контакт с читателем, воздействовать на восприятие текста, вызвать интерес, усилить внимание: Не забывайте, что мы с вами перенеслись на несколько столетий назад. Этот прием оживляет речь, увеличивает читательскую активность.

В публицистическом стиле, кроме случаев обращения журналиста к читателю с целью активизировать его восприятие, следует указать особую сферу стилистического применения повелительных форм глагола – газетные заголовки с побудительными конструкциями: «Берегите леса сибирские!»; «Наследуй опыт!»; «Дерзай, твори!» Подобные обращения в заголовках призваны воздействовать на читателя.

Сослагательное наклонение не встречает функционально-стилевых преград. Оно употребляется и в разговорной речи, и в книжных стилях.

Стилистическая характеристика категорий лица и числа

Для стилистической оценки рассматриваемых категорий важно, что лицо и число из всех формальных признаков глагола наиболее способствует наглядности, конкретности изображения действия, от чего зависит и экспрессивная окраска глагольных форм, и специфика их использования в разных стилях речи. Переносное употребление личных форм глагола создает разнообразные стилистические оттенки в их значении.

Использование форм лица и числа глаголов в функциональных стилях подчиняется определенным закономерностям. Наиболее свободно эти формы функционируют в художественной речи; в официально-деловом стиле они сведены до минимума. Это объясняется преобладанием глагольности в художественной речи, ее личностным характером в противовес именному типу речи деловых документов и господствующему в них «безличному» стилю изложения, исключающему указание на конкретное лицо.

Научный стиль выделяется полным отсутствием глаголов 2-го лица единственного числа и очень редким употреблением 2-го лица множественного числа. В соответствии с функциональной спецификой в научном стиле широко используется 1-е лицо множественного числа, означая так называемое «авторское мы»: Ниже мы приводим диаграммы; Напомним, что…; Заметим … и т.д.

В научном стиле 3-е лицо глагола также отражает его отвлеченность: оно указывает преимущественно не на лицо, а на предмет: Водород получается следующим образом. В научном изложении глаголы 3-го лица очень часто приобретают неопределенно-личное значение, иногда с оттенком обобщенности: Эти свойства приписывают кислороду.

Официально-деловой стиль также отличает ограниченность употребления личных форм глагола. Форма 1-го лица единственного числа употребляется лишь в особых клишированных оборотах некоторых видов деловых бумаг, например в заявлении: Прошу рассмотреть… доверенности: Доверяю получить…, а также в резолюциях: Разрешаю…; Не возражаю… Формы 2-го лица единственного и множественного числа практически не употребляются, что обусловлено экстралингвистическими факторами и господствующей здесь «безличной» формой речи. Глаголы 3-го лица в этом случае употребляются чаще, чем в научном. Это объясняется содержанием официально-деловых текстов: в них регулируются отношения между лицами, организациями, устанавливаются их права и обязанности. Поэтому в документах, закрепляющих эти отношения, называются лица и предметы, а глаголы согласуются с их наименованиями в 3-ем лице: Окончательные расчеты производятся…; Платежи вносятся…; Поставщик обязуется … Причем в официально-деловом стиле, в отличие от художественной речи, форма 3-го лица глагола очень часто указывает не на субъект действия, а приобретает страдательное значение: Выплата страховой суммы производится по истечении срока…; Договор признается недействительным…

В публицистическом стиле, дающем простор использованию всех трех личностных форм глагола в единственном и множественном числе, обращение к ним обычно диктуется стремлением журналистов сделать текст живым, эмоциональным. Повествование от 1-го лица обычно ведется в тех случаях, когда автор пытается показать свое отношение к факту, воздействовать на читателя. Личные формы глагола дают возможность выразить ту или иную мысль через субъективное восприятие автора или его героев, что значительно повышает действенность речи, решает проблему «очеловечивания» темы, затронутой публицистом.

В материалах, посвященных актуальным темам современности, журналисты используют такие личные формы глагола, которые представляют информацию живой, исходящей непосредственно от человека, действующего лица. Возьмем, к примеру, заглавия газетных статей: «Штурмуем рекорды», «Держим экзамен», «Ищем модель содружества», – форма 1-го лица в этих случаях предпочтительнее формы 3-го лица («Держат экзамен»).

В то же время публицистическому стилю не чужды и приемы переносного употребления личных форм глагола, приобретающих в тексте дополнительные оттенки значения и экспрессии.

Для художественной и разговорной речи характерно использование всех личных форм глаголов, которые функционируют здесь не только в своих основных грамматических значениях, но и в образных, возникающих при переносном употреблении форм лица. Использование разнообразных экспрессивных оттенков лица глагола получает эстетическую функцию в художественных и публицистических произведениях, на чем следует остановиться подробнее.

В экспрессивной речи развита синонимия личных форм глагола. Богатство значений отличает употребление 2-го лица единственного числа. Эта форма может указывать на говорящего: Эх, бывало, заломишь шапку, да заложишь в оглобли коня, да приляжешь на сена охапку, – вспоминай лишь, как звали меня (Ес.); может исключать конкретное лицо: Это здесь ты отчаянный, а в Москве из тебя слова не вытянешь ; а также представлять его обобщенно: Наскучило идти, – берешь извозчика… а не хочешь заплатить ему – изволь: у каждого дома есть сквозные ворота, и ты так шмыгнешь, что тебя никакой дьявол не сыщет (Г.).

Во множественном числе 2-е лицо также может предавать обобщенно-личное значение: У нас все так… Если, говоря с начальником, вы ему позволите поднять голос, – вы пропали (Герц.).

Форма 1-го лица единственного и множественного числа может приобретать обобщенное значение: Чужую беду руками разведу, а к своей ума не приложу; Что имеем не храним, потерявши, плачем (посл.).

Особой экспрессией выделяются наиболее редкие переносы значения личных форм глагола. Так, о себе говорящий тоже может отозваться как о 3-м лице: Я увидела себя как бы со стороны и отметила: а она держится правильно… Эта же форма изредка используется по отношению к собеседнику: О, моя добрая, моя ненаглядная, она пришла ! (Ч.) Подобное употребление 3-го лица исключает обращение к собеседнику, хотя имеется в виду именно он; реплика принимает форму отвлеченного замечания.

Всевозможные случаи стилистического использования личных форм глагола, придающие речи яркую изобразительность, лиризм или, напротив, резкость, афористичность и т.д., характерны лишь для эмоциональной речи и недопустимы в официально-деловом и научном стилях.

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Функциональные стили характеризуются избирательностью употребления простых и сложных, односоставных и двусоставных предложений. Например, для научного стиля показательно преобладание двусоставных личных предложений, среди односоставных преобладают обобщенно- и неопределенно-личные. В такой избирательности употребления различных предложений отражается специфика научного стиля: его точность, подчеркнутая логичность, отвлеченно-обобщенный характер.

Для русского языка характерна синонимия односоставных и двусоставных предложений. Покажем это на экспериментальных примерах двусоставных предложениях, соотносительных с односоставными.

Нередко синонимизируются и разные типы односоставных предложений, например определенно-личные – безличные: Не мучь меня больше (Ахм.). – Не надо мучить меня больше; неопределенно-личные – безличные: Близким говорят правду. – Близким принято говорить правду; обобщенно-личные – безличные: Озвереешь в такой жизни (М. Г.). – Можно озвереть в такой жизни; номинативные – безличные: Тишина. – Тихо; Озноб, лихорадка. – Знобит, лихорадит; инфинитивные – безличные: Не нагнать тебе бешеной тройки (Н.). – Невозможно нагнать тебе бешеную тройку. Богатство вариантов создает широкие возможности для стилистического отбора синтаксических конструкций. Причем синтаксические синонимы (как это легко было заметить по нашим примерам) далеко не равноценны в стилистическом отношении.

Определенно-личные предложения в сравнении с двусоставными придают речи лаконизм, динамичность; не случайно этот тип односоставных предложений ценят поэты: Люблю тебя, Петра творенье! (П.)

Определенно-личные предложения придают экспрессию газетными заголовкам: «Не верь глазам своим».

Определенно-личные предложения со сказуемым, выраженным формой 1-го лица множественного числа, используются и в научном стиле: Проведем прямую и обозначим на ней точку. В таких предложениях внимание сосредоточено на действии безотносительно к его производителю, это сближает их с неопределенно-личными предложениями. Личная форма сказуемого активизирует читательское восприятие: автор как бы вовлекает читателя в решение поставленной проблемы, приобщает его к рассуждениям при доказательстве теоремы; ср. безличные конструкции: если провести прямую…

Лингвисты неоднократно отмечали преимущество определенно-личных односоставных предложений перед синонимичными двусоставными: указание лица в последних придает речи лишь более спокойный тон, делает ее «более вялой, разжиженной». Однако в подобных случаях все же употребляются не односоставные предложения этого типа, а двусоставные с подлежащим, выраженным местоимением. Обращение к ним диктуется стилистическими соображениями. Во-первых, мы используем двусоставные предложения, если необходимо подчеркнуть значение 1-го или 2-го лица как носителя действия: Ты живешь в огромном доме; я ж средь горя и хлопот провожу дни на соломе (П.); И этот говорите вы!; Мы послушаем, а вы постарайтесь нас убедить. В подобных случаях местоимения-подлежащие выделяются в устной речи ударением. Во-вторых, двусоставные предложения используются при выражении побуждения с оттенком увещевания: Вы не торопитесь, я подожду; Да вы не тревожьтесь! При этом стилистическое значение имеет порядок слов: в таких конструкциях подлежащее-местоимение предшествует сказуемому. При иной их последовательности и соответствующей интонации двусоставные (побудительные предложения с подлежащим-местоимением 2-го лица (чаще единственного числа) выражают пренебрежение, звучат резко, грубо: Да замолчи ты!; Отстань ты от меня!; Подождите вы!

Неопределенно-личные предложения не имеют особых экспрессивных качеств, которые бы выделили их на фоне других односоставных предложений. Основная сфера употребления неопределенно-личных конструкций – разговорная речь: Стучат!; Продают клубнику; Говорят, говорят… – Ну и пусть говорят!, откуда они легко переходят в художественную речь, придавая ей живые интонации: …А в комнате метут и убирают… (Гр.); Идет. Ему коня подводят (П.); Вот тащат за ноги людей и кличут громко лекарей (Л.). Подобные односоставные предложения нейтральны в стилистическом отношении и могут быть использованы в любом стиле. Неопределенно-личные предложения интересны в стилистическом плане тем, что в них подчеркивается действие: Подсудимых куда-то выводили и только что ввели назад (Л. Т.); Сейчас за вами придут (Сим.); Блинами, понятно, не встретят… Вздернут еще… Жгут и вешают народ (Буб.). Употребление таких предложений позволяет акцентировать внимание на глаголе-сказуемом, в то время как субъект действия отодвигается на задний план, независимо от того, известен он говорящим или нет. Особенно выразительны в семантико-стилистическом отношении такие неопределенно-личные предложения, в которых носитель действия представлен как лицо неопределенное: – А завтра меня в кино приглашают. – Кто же это? – спросила мать. – Да Виктор, – ответила Луша (Лид.).

Подчеркнутая глагольность неопределенно-личных предложений придает им динамизм, создает благоприятные условия для использования в публицистическом стиле: Сообщают из Киева…; Из Дамаска передают… Особенно эффективно употребление неопределенно-личных предложений в качестве заголовков газетных материалов.

В научном стиле использование неопределенно-личных предложений диктуется стремлением автора обратить внимание на характер действия, например при описании опытов: Смесь взбалтывают и подогревают.

В официально-деловом стиле неопределенно-личные предложения используются наряду с безличными: У нас не курят. – Курить воспрещается; а также с инфинитивными: Не курить! При сопоставлении таких конструкций очевидно, что неопределенно-личные предложения представляют более вежливую форму запрета, поэтому в известных условиях они оказываются предпочтительнее по этическим соображениями. В отдельных жанрах официально-деловой речи прочно закрепились неопределенно-личные предложения, выражающие побуждение в смягченной, подчеркнуто вежливой форме, например в объявлениях (особенно при трансляции их по радио): Товарища Петрова просят подойти к справочному бюро; Пассажиров приглашают на посадку.

Обобщенно-личные предложения выделяются из всех односоставных личных своей экспрессией: Сердцу не прикажешь. Наиболее характерная форма сказуемого для этих предложений – форма 2-го лица единственного числа, получающая обобщенное значение, – является и самой экспрессивной: За чем пойдешь, то и найдешь; Поспешишь – людей насмешишь. Глагол-сказуемое 1-го и 3-го лица в обобщенно-личных предложениях указывает на действие, которое может относиться к любому лицу: В чужом глазу – сучок видим, а в своем и бревна не замечаем. Яркая экспрессивность таких конструкций ограничивает их функционирование. Кроме разговорной и художественной речи, для них открыт публицистический стиль. В критических статьях, публицистике обобщенно-личные предложения придают суждениями большую объективность.

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Обособленными называются второстепенные члены предложения, выделяемые по смыслу, интонационно и пунктуационно. Средствами обособления членов предложения являются выделительная интонация и порядок слов (инверсивное или дистантное расположение второстепенного члена предложения).

Обособленными могут быть любые члены предложения.

Обособленные определения могут быть согласованными и несогласованными, распространенными и нераспространенными:

Этот человек, тощий, с палочкой в руке, был мне неприятен.

Наиболее часто встречаются обособленные определения, выраженные причастными оборотами, прилагательными с зависимыми словами и существительными в косвенных падежах.

Обособленные обстоятельства чаще бывают выражены деепричастиями и деепричастными оборотами:

Размахивая руками, он что-то быстро говорил.

Обособляться могут также обстоятельства, выраженные существительным с предлогом несмотря на:

Несмотря на все старания, я никак не мог уснуть.

Обособление других обстоятельств зависит от намерения автора: они обычно обособляются, если им придают особое значение или, наоборот, рассматривают как попутное замечание. Особенно часто обособляются обстоятельства с предлогами благодаря, вследствие, ввиду, за неимением, согласно, по случаю, в силу, вопреки:

Вопреки прогнозу, погода стояла солнечная.

Из числа дополнений бывают обособленными очень немногие, а именно дополнения с предлогами кроме, помимо, исключая, сверх, помимо, включая:

Кроме него, пришло еще пять человек.

Некоторые обособленные члены могут иметь уточняющий, поясняющий или присоединительный характер.

Уточняющим называется член предложения, отвечающий на тот же вопрос, что и другой член, после которого он стоит, и служащий для уточнения (обычно он сужает объем понятия, выражаемого уточняемым членом). Уточняющие члены могут быть распространенными. Уточняющими могут быть любые члены предложения:

Его сообразительность, вернее быстрота реакции, поразила меня (подлежащее).

Внизу, в тени, шумела река (обстоятельство).

Пояснительным является член предложения, который называет то же понятие, что и поясняемый член, но другими словами. Перед пояснительными членами стоят или могут быть вставлены союзы именно, а именно, то есть, или (= то есть):

Последняя, четвертая часть романа заканчивается эпилогом.

Присоединительным является член предложения, содержащий дополнительные разъяснения или замечания. Присоединительные члены обычно присоединяются словами даже, особенно, в особенности, например, главным образом, в частности, в том числе, и притом, причем, и, да, да и, да и вообще, да и только:

Над ним часто посмеивались, и справедливо.

Обращение

Обращение — это слово или словосочетание, называющее лицо (реже — предмет), к которому обращена речь.

Обращение может выражаться однословно и неоднословно. Однословное обращение бывает выражено существительным или любой частью речи в функции существительного в И. п. , неоднословное обращение может включать зависимые от этого существительного слова или междометие о:

Дорогая внучка, почему ты мне стала редко звонить?

Ожидающие рейс из Сочи, пройдите в зону прилета.

Опять я ваш, о юные друзья! (название элегии А. С. Пушкина).

Обращение может быть выражено существительным, стоящим в форме косвенного падежа, если оно обозначает признак предмета или лица, к которому обращена речь:

Эй, в шляпе, вы крайний?

В разговорной речи обращение может быть выражено личным местоимением; в этом случае местоимение выделяется интонационно и пунктуационно:

Эй, вы, идите сюда! (предложение односоставное определенно-личное, распространенное, осложнено обращением).

Обращение грамматически не связано с предложением, не является членом предложения, обособляется при помощи запятых, может занимать в предложении любое место. Стоящее в начале предложения обращение может быть обособлено при помощи восклицательного знака:

Петя! Немедленно иди сюда! (предложение односоставное определенно-личное, распространенное, осложнено обращением).

На фоне разнообразных синтаксических средств обращения выделяются экспрессивной окраской и функционально-стилевой закрепленностью. Наибольший интерес представляет использование обращений литераторами, которые отражают и свойственные разговорной речи интонации нежности, участия: Я помню, любимая, помню;и фамильярность или даже грубость: Вот и мы. Здорово, старая (Н.);Ах ты, рыжая бестолочь, что наделал (из журн.), и насмешку, издевку: Откуда, умная, бредешь ты,голова [к Ослу]? (Кр.)

Для создания эмоциональности речи писатели могут использовать как обращения слова с яркой экспрессивной окраской: самовластительный злодей; надменные потомки, образные перифразы: О Волга, колыбель моя, любил ли кто тебя, как я? (Н) К тому же при обращениях часто стоят эпитеты, да и сами они нередко являются тропами – метафорами, метонимиями: Ты мне брось, каланча пожарная, пугать людей (Буб.), Иди сюда, борода! Их экспрессию подчеркивают частицы: Эй, ямщик!; А ну-ка, дружок; тавтологические сочетания, плеоназмы: Ветер, ветер, ты могуч (П.);Ветер-ветрило!; Море-Окиан, наконец, особая интонация – все это усиливает выразительную силу этого синтаксического приема в художественной речи.

Однако обращения иногда нужны и в текстах, лишенных образности и не допускающих использования экспрессивных элементов, в деловой переписке, официальных документах, адресуемых определенным лицам. Но здесь функция обращений иная: они играют информативную роль (указывают, кому адресован документ), а также организуют текст, выступая своего рода «зачином».

В официально-деловой речи выработаны устойчивые сочетания, служащие обращениями в определенных ситуациях: уважаемый господин, гражданин, дамы и господа и др. Некоторые из употреблявшихся ранее обращений устарели: многоуважаемый, достопочтенный. Выбор формы обращения в официальной обстановке имеет важное значение, поскольку речевой этикет является составной частью культуры поведения, а в особых ситуациях он обретает и общественно-политическую окраску.

Вводные слова, словосочетания и предложения.

Вставные конструкции

Вводные слова и словосочетания показывают отношение говорящего к высказываемой мысли или к способу ее выражения. Они не являются членами предложения, в произношении выделяются интонационно и пунктуационно.

Вводные слова и словосочетания делятся на группы в зависимости от выражаемого ими значения:

1) чувства, эмоции: к сожалению, к досаде, к ужасу, к счастью, к удивлению, на радость, странное дело, не ровен час, спасибо еще и др.:

К счастью, с утра погода наладилась.

2) оценка говорящим степени достоверности сообщаемого: конечно, несомненно, пожалуй, возможно, кажется, должно быть, разумеется, в самом деле, в сущности, по существу, по сути, надо полагать, думаю и др.:

Пожалуй, погода сегодня будет хорошая.

3) источник сообщаемого: по-моему, помнится, мол, дескать, по словам, говорят, по мнению и др.:

По-моему, он предупреждал об отъезде.

4) связь мыслей и последовательность их изложения: во-первых, наконец, далее, наоборот, напротив, главное, таким образом, с одной стороны, с другой стороны и др.:

С одной стороны, предложение интересное, с другой — опасное.

5) способ оформления мыслей: словом, так сказать, иначе/вернее/точнее говоря, другими словами и др.:

Он пришел вечером, а точнее говоря, почти ночью.

6) обращение к собеседнику с целью привлечения внимания: скажем, допустим, поймите, извините, вообразите, понимаешь ли, поверьте и др.:

Я этого, поверьте, не знал.

7) оценка меры того, о чем говорится: самое большее, самое меньшее, по крайней мере, без преувеличений:

Он говорил со мной, по крайней мере, как большой начальник.

8) степень обычности: бывает, бывало, случается, по обыкновению:

Он, по обыкновению, сел в углу комнаты.

9) экспрессивность: кроме шуток, честно говоря, между нами будет сказано, смешно сказать и др.:

Я, честно говоря, сильно устал.

Необходимо различать вводные слова и омонимичные им союзы, наречия, слова именных частей речи.

Слово однако может быть вводным, но может быть противительным союзом (= но), используемым для связи однородных членов, частей сложного предложения или предложений в тексте:

Дождь, однако, зарядил надолго — вводное слово.

Ошибки негрубые, однако неприятные — союз (можно заменить на но).

Слово наконец является вводным, если стоит в перечислительном ряду (часто с вводными словами во-первых, во-вторых и т. д. ), и является наречием, если по значению равно наречному выражению в конце концов:

Я вышел наконец к просеке — наречие.

Во-первых, я болен, во-вторых, устал и, наконец, просто не хочу идти туда — вводное слово.

Аналогично этому необходимо различать вводное и невводное употребление слов таким образом, в самом деле, значит и других.

Вводными могут быть не только слова и словосочетания, но и предложения. Вводные предложения выражают те же значения, что и вводные слова, могут вводиться союзамиесли, как, сколько и др.:

Элегантность, я думаю, никогда не выйдет из моды (= по-моему).

Эта книга, если я не ошибаюсь, вышла в прошлом году (= по-моему).

Прихожу я и — можете себе представить? — никого не застаю дома (= представьте).

В предложение могут быть введены вставные конструкции, выражающие дополнительное замечание. Вставные конструкции обычно имеют структуру предложения, обособляются скобками или тире и могут иметь иную цель высказывания или интонацию, чем основное предложение.

Наконец (нелегко мне это далось!) она разрешила мне приехать.

Употребление в речи вводных слов и словосочетаний требует стилистического комментария, поскольку они, выражая те или иные оценочные значения, придают экспрессивную окраску высказыванию и нередко закрепляются за функциональным стилем. Стилистически не обоснованное использование вводных слов и словосочетаний наносит урон культуре речи. Если отталкиваться от традиционной классификации основных значений вводных компонентов, легко выявить их типы, закрепившиеся за тем или иным функциональным стилем. Так, вводные слова и словосочетания, выражающие достоверность, уверенность, предположение: несомненно, разумеется, вероятно, возможно, – тяготеют к книжным стилям.

Вводные слова и словосочетания, используемые с целью привлечь внимание собеседника, как правило, функционируют в разговорном стиле, их стихия – устная речь. Но писатели, искусно вставляя их в диалоги персонажей, имитируют непринужденную беседу: – Наш друг Попов славный малый, – говорил Смирнов со слезами на глазах, – люблю я его, глубоко ценю за талант, влюблен в него, но… знаешь ли? – эти деньги сгубят его (Ч.). К таким вводным единицам относятся: послушайте, согласитесь, представьте, вообразите, верите ли, помнишь, понимаешь, сделайте милость и под. Злоупотребление ими резко снижает культуру речи.

Значительную группу составляют слова и словосочетания, выражающие эмоциональную оценку сообщения: к счастью, к удивлению, к сожалению, к стыду, на радость, на беду, удивительное дело, грешным делом, нечего греха таить и под. Выражая радость, удовольствие, огорчение, удивление, они придают речи экспрессивную окраску и поэтому не могут быть использованы в строгих текстах книжной речи, зато часто употребляются в живом общении людей и в художественных произведениях.

Вводные предложения, выражающие примерно те же оттенки значений, что и вводные слова, в отличие от них стилистически более независимы. Это объясняется тем, что они разнообразнее по лексическому составу и по объему. Но основная сфера их употребления – устная речь (которую вводные предложения обогащают интонационно, придавая ей особую выразительность), а также художественная, но не книжные стили, в которых, как правило, отдается предпочтение более коротким вводным единицам.

Вводные предложения могут быть достаточно распространены: Пока наш герой, как писали в романах в неторопливую добрую старину, идет до освещенных окон, мы успеем рассказать, что такое деревенская вечеринка (Сол.); но чаще они достаточно лаконичны: ты знаешь, надо вам заметить, если не ошибаюсь и т.п.

Вставные слова, словосочетания и предложения являются в тексте добавочными, попутными замечаниями.

Приведем несколько примеров стилистически совершенного включения вставных конструкций в поэтический текст: Поверьте (совесть в том порукой), супружество нам будет мукой (П.); Когда я стану умирать, и, верь, тебе недолго ждать – ты перенесть меня вели в наш сад (Л.); И каждый вечер, в час назначенный (иль это только снится мне?), девичий стан, шелками схваченный, в туманном движется окне (Бл.).

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Употребление сложных предложений – отличительная черта книжных стилей. В разговорной речи, в особенности в ее устной форме, мы используем в основном простые предложения, причем очень часто-неполные (отсутствие тех или иных членов восполняется мимикой, жестами); реже употребляются сложные (преимущественно бессоюзные).

Не останавливаясь подробно на синтаксисе устной формы разговорной речи, отметим, что при письменном ее отражении в художественных текстах, и прежде всего в драматургии, наиболее широко используются бессоюзные сложные предложения. В сценической речи богатство интонаций восполняет отсутствие союзов. Из этого, конечно, не следует, что в художественной речи, отражающей разговорную, не представлены сложноподчиненные предложения. Они есть, но их репертуар небогат.

Сложноподчиненные предложения как бы «приспособлены» для выражения сложных смысловых и грамматических отношений, которые особенно свойственны языку науки: они позволяют не только точно сформулировать тот или иной тезис, но и подкрепить его необходимой аргументацией, дать научное обоснование.

Точность и убедительность конструкций сложноподчиненных предложений при этом во многом зависит от правильного использования средств связи предикативных частей в составе сложных предложений.

Среди подчинительных союзов есть общеупотребительные, использование которых возможно в любом стиле: что, чтобы, потому что, как, если, но есть и сугубо книжные: вследствие того что, в связи с тем что, ввиду того что, в силу того что, благодаря тому что, коль скоро, и разговорные: раз (в значении если) Раз сказал – сделай; ежели, что (в значении как) Людская молва что морская волна. Ряд союзов имеет архаическую или просторечную окраску: коли, кабы, дабы, понеже. Стилистически мотивированное и грамматически точное употребление союзов делает речь ясной и убедительной.

Остановимся более подробно на стилистической оценке сложноподчиненных предложений. В их составе самыми употребительными являются предложения с определительной и изъяснительной придаточными частями. Научный стиль характеризуется преобладанием причинных и условных придаточных частей и минимальным количеством временных , а также придаточных места. В официально-деловом стиле на втором месте по употребительности после определительных, стоят придаточные условные.

В книжных стилях предпочтение определенных синтаксических конструкций вполне обосновано, и редактору, как и автору, нельзя с этим не считаться. Одни и те же синтаксические конструкции в разных текстах имеют различное назначение. Так, сложноподчиненные с придаточной условной частью в публицистической речи значительно чаще, чем в художественной, получают сопоставительное значение, приближаясь по характеру связи к сложносочиненным предложениям. Если в недавнем прошлом полки в продовольственных магазинах были пусты, то теперь они удивляют изобилием и разнообразием продуктов (ср.: в прошлые годы были пусты… а теперь…).

Сопоставительные конструкции с двойным союзом если…, то… часто используются в критических статьях и в научных paботax: В молодости если одни увлекались Бодлером, д’Аннуцио, Оскаром Уайльдом и уже мечтали о новых сценических формах, то другие были заняты планами народных театров (из журн.); ср.: одни увлекались… а другие были заняты планами… Такая трансформация семантико-стилистической функции этих конструкций принципиально отличает публицистические и научные тексты от официально-деловых.

В научном стиле временные придаточные части нередко осложняются добавочным условным значением: Научная гипотеза оправдывает себя тогда, когда она является оптимальной, ср.: в том случае, если она… Совмещение условного и временного значений в ряде случаев приводит к большей отвлеченности и обобщенности выражаемого ими содержания, что соответствует обобщенно-отвлеченному характеру научной речи.

В художественной же речи, где сложноподчиненные предложения с придаточными частями времени встречаются в четыре раза чаще, чем в научной, широко используются «чисто временные» значения этих придаточных; причем с помощью разнообразных союзов и соотношения временных форм глаголов-сказуемых передаются всевозможные оттенки темпоральных отношений: длительность, повторяемость, неожиданность действий, разрыв во времени между событиями и т.д. Это создает большие выразительные возможности художественной речи: Чуть легкий ветерок подернет рябью воду, ты зашатаешься, начнешь слабеть (Кр.).

По-разному используются в книжных стилях и художественной речи и сложноподчиненные предложения с придаточной сравнительной частью. В научном стиле их роль состоит в выявлении логических связей между сопоставляемыми фактами, закономерностями: Возможность образования рефлексов на базе безусловнорефлекторных изменений электрической активности мозга, подобно тому, как это показано для экстероцептивных сигналов, является еще одним доказательством общности механизмов формирования экстероцептивных и интероцептивных временных связей.

В художественной речи сравнительные придаточные части сложноподчиненных предложений обычно становятся тропами, выполняя не только логико-синтаксическую, но и экспрессивную функцию: Воздух только изредка дрожал, как дрожит вода, возмущенная падением ветки; Мелкие листья ярко и дружно зеленеют, словно кто их вымыл и лак на них навел (Т.).

Таким образом, если в книжных функциональных стилях выбор того или иного типа сложноподчиненного предложения связан, как правило, с логической стороной текста, то в экспрессивной речи важное значение получает еще и эстетическая ее сторона: при выборе того или иного типа сложноподчиненного предложения учитываются его выразительные возможности.

Стилистическая оценка сложного предложения в разных стилях связана с проблемой критерия длины предложения. Слишком многочленное предложение может оказаться тяжеловесным, громоздким, и эго затруднит восприятие текста, сделает его стилистически неполноценным. Однако было бы глубоким заблуждением считать, что в художественной речи предпочтительнее короткие, «легкие» фразы. Мастером короткой фразы был А.П. Чехов, стиль которого отличает блистательная краткость. Давая указания и советы писателям-современникам, Чехов любил акцентировать внимание на одном из своих основополагающих принципов: «Краткость-сестра таланта», – и рекомендовал, по возможности, упрощать сложные синтаксические конструкции.

Конечно, правка-сокращение не сводится к бездумной «борьбе» с употреблением сложноподчиненных предложений, она обусловлена многими причинами эстетического характера и связана с общими задачами работы над текстом. Однако отказ от придаточных частей, если они не несут важной информативной и эстетической функции, мог быть продиктован и соображениями выбора синтаксических вариантов – простого или сложного предложения.

В то же время нелепо было бы утверждать, что сам Чехов избегал сложных конструкций. В его рассказах можно почерпнуть немало примеров умелого их употребления.

Мастером стилистического использования сложных синтаксических конструкции был Л.Н. Толстой. Простые, и в особенности короткие предложения, в его творчестве редкость.

Стилистическая оценка параллельных синтаксических конструкций

В синтаксической стилистике к параллельным конструкциям относят такие, которые «при наличии общего грамматического значения (определительного, обстоятельственного и т.д.), различаются своей структурой и функцией (например, член предложения и придаточное предложение, простое и сложное предложение и т.д.)». Проиллюстрируем синтаксический параллелизм простыми примерами:

1. Редактор прочитал рукопись и написал рабочую рецензию.

2. Редактор, прочитав рукопись, написал рабочую рецензию.

3. Редактор, прочитавший рукопись, написал рабочую рецензию.

4. Редактор закончил чтение рукописи и приступил к написанию рабочей рецензии.

5. Когда редактор прочитал рукопись, он смог написать рабочую рецензию.

6. После прочтения рукописи редактор написал рабочую рецензию.

7. Написание рабочей рецензии редактором стало возможным после прочтения рукописи.

Как видим, существование параллельных синтаксических конструкций связано преимущественно с разнообразием способов выражения действия в русском языке. Чаще всего оно обозначается спрягаемой формой глагола (1-й пример), но может быть выражено деепричастием (2-й пример), причастием (3-й пример), отглагольным существительным (4-й пример), инфинитивом (5-й пример), причем придаточная часть сложного предложения может заменить глагольное сказуемое (5-й пример). Важно подчеркнуть, что подобные замены приводят не только к появлению новых оттенков значения, но и к изменению стилистической окраски высказывания: спрягаемые формы глагола не имеют функционально-стилевой закрепленности, причастия и деепричастия являются книжными формами, а отглагольные существительные, как и пассивная конструкция, придают речи канцелярскую окраску.

Немалое значение имеет и эстетическая сторона речи: ее не украшают отглагольные существительные, в особенности те, которые возникли в результате «расщепления» сказуемого (4-й пример), они придают высказыванию тяжеловесность.

Избирая ту или иную конструкцию, мы, конечно, исходим из ее конкретного значения, стилистической окраски и особенностей текста. Так, в 1 и 5-м примерах подчеркнуто главное действие (прочитал), сообщение о нем в придаточной части предложения (в 5-й конструкции) способствует актуализации этой глагольной формы, которая при этом обретает большую самостоятельность.

Преобразование конструкций приводит к утрате глагольности и, следовательно, во 2, 3, а тем более-в 4, 6, 7-й конструкциях, действие отодвигается на второй план. Причастие и деепричастие еще более или менее удерживают глагольные признаки (значение вида придает высказыванию большую определенность, значение времени, свойственное только причастиям, также важно для характеристики действия). Но если деепричастный оборот («второе сказуемое») акцентирует внимание на дополнительном действии, то причастный оборот, выступающий как распространенное определение, усиливает, выделяет субъект действия (редактор, прочитавший рукопись, а не кто другой). Инфинитив, не обладающий важными глагольными признаками, только называет действие (смог написать рецензию), но не может дать полное о нем представление. И, наконец, отглагольное существительное нейтрализует представление о действии как о динамическом процессе, указывая лишь на сам факт его совершения.

Таким образом, несмотря на богатство и разнообразие синтаксических конструкций в русском языке, их параллелизм – весьма условное понятие. Параллельные синтаксические конструкции должны употребляться с учетом их семантических и стилистических особенностей, ролью в общей структуре текста, и было бы заблуждением считать их равноценными и взаимозаменяемыми.

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

Фигуры речи (их называют еще стилистические фигуры) обычно рассматривают отдельно от других выразительно-изобразительных средств, выделяя их в особый разряд, используемый для усиления образной выразительности речи.

Как бы ни обновлялись представления о классификации фигур речи, все они в разной степени связаны с известным еще в Античности делением фигур на образуемые путем добавления созвучия и сокращения. Отдельно рассматриваются фигуры размещения. Естественно, такое деление очень условно: например, всякая фигура, основанная на созвучии, может быть названа фигурой добавления. И все-таки эту классификацию имеет смысл принимать во внимание, поскольку в нее включены фигуры, отличающиеся высокой ча­стотностью в разных жанрах как устной, так и письменной тради­ции. К тому же в каждой из выделяемых групп наблюдается близость коммуникативных функций риторических фигур.

К фигурам добавления традиционно причислялись анадип- лосис, палилогия (эпаналепсис), градация, анафора, эпифора, симп- лока, полиптотон, эпимона, плока, парегменон, полисиндетон, си- натройсм и др. Обычно фигуры этого типа отражают сложную систему соотношения эмоционального и рационального начал в вос­приятии объектов действительности.

Анадиплосис — «удвоение» (греч.) — слова или группы слов на стыке колонов или стихотворных строк. С помощью этой фигуры речи возникает особая связь между соседними строками, фиксирую­щая внимание на предмете или объекте, за счет чего возникает эф­фект «укрупнения» общей картины изображаемого: Повалился он на холодный снег, На холодный снег, будто сосенка (М. Лермонтов); О, весна без конца и без краю — Без конца и без краю мечта! (А. Блок); Лева, милый! Энтропия! Энтропия, друг ты мой! (Т. Кибиров).

Палилогия (эпаналепсис) — простое последовательное воспроизведение слова (словосочетания), которое может прерывать­ся другим словом (или группой слов). В отечественной традиции ри­торическую фигуру, заключающуюся в троекратном повторении од­ного и того же слова в конце стихотворной строки или — в прозе — предложения, абзаца, периода, иногда называют геминацией, хотя изначально все три термина могли использоваться как синонимы: О тебе, о тебе, о тебе Я тоскую, мое ликованье… (С. Городецкий); Не надо, не надо, не надо, друзья! Гренада, Гренада, Гренада моя… (М. Светлов).

Градация — выстраивание однородных членов предложения по принципу усиления (восходящая градация) или ослабления (ни­сходящая градация) признака, действия и т.п. Благодаря градации достигается эффект нарастания значимости описываемых явлений, например: Все мы жили рядом с ней и не поняли, что есть она тот са­мый праведник, без которого, по пословице, не стоит село. Ни город. Ни вся земля наша (А. Солженицын). Градацию часто путают с ко­пуляцией, которая отличается от нее тем, что нанизываемые эле­менты находятся в свободных отношениях, а не организованы по принципу нарастания или ослабления, например: Буря мглою небо кроет, Вихри снежные крутя: То как зверь она завоет, То заплачет, как дитя (А. Пушкин).

Анафора — повторение слова или группы слов в начале смеж­ных фраз или стихов: Вот здесь у меня — куст белых роз. Вот здесь вчера — повилика вилась… (А. Блок); И от каждой-то горной улицы, И от каждой-то пары глаз… (И. Северянин).

Эпифора — повторение слова или группы слов в конце смеж­ных фраз или стихов, например: А жизни суть, Она проста: Ее уста… Его уста… (В. Федоров); Отвсюду виден Милиционер С Востока виден Милиционер И с Юга виден Милиционер И с моря виден Милиционер И с неба виден Милиционер (Д. Пригов).

Симплока — сочетание анафоры и эпифоры, заключающееся в повторе начального и конечного слова или сочетания слов в смеж­ных колонах или стихах. Характерна для фольклорных текстов, в ли­тературных встречается крайне редко: Во поле березонька стояла, Во поле кудрявая стояла.

Три последние фигуры — анафора, эпифора, симплока — созда­ют эффект особой спаянности текста, концентрируют внимание чи­тателя на описываемом предмете, явлении или действии.

Полиптотон (букв, многопадежие) — повторение слова в раз­ных падежах, при котором наблюдается несовпадение референтов. Иногда этим термином обозначают любые фигуры, заключающиеся в повторении любого имени в разных падежах. Служит для смеще­ния внимания читателя с одного объекта на другой, подобного сме­щению взгляда в кинокадре: Но человека человек послал к анчару вла­стным взглядом (А. Пушкин); В черном черная, и белы лишь зубы… (С. Парнок).

Эпимона — разновидность полиптотона, отличающаяся от него совпадением совокупности значений и референта. Передает идею законченности, исчерпанности всех возможных взглядов на предмет: Что мир весь рядом с ним, с его горячей медью? Судьба, судь­бы, судьбе, судьбою, о судьбе… (Б. Окуджава).

П л о к а — фигура, похожая на полиптотон и эпимону тем, что состоит в разнопадежном повторе слова, актуализирующего проти­вопоставленные значения: Лучше гор могут быть только горы, На ко­торых еще не бывал (В. Высоцкий).

Парегменон — сочетание однокоренных или этимологически родственных слов. Фигура часто встречается в языке фольклора. Внимание слушателя или читателя таким образом фиксируется на свойствах предмета, которые имманентно ему присущи: Суд судить; шутки шутить; Золотом режет и яркой каймою каймит их (К. Слу- чевский). В последнее время эта фигура часто используется в литера­туре и разговорной речи для создания иронического эффекта: И на­род у нас народен! Инородец — инороден И печать у нас печатна! Партия у нас партийна! Лженаука — лженаучна! Дети — детские у нас (Т. Кибиров).

Полисиндетон — многосоюзие — заключается в повторении одних и тех же союзов. Обычно используется для подчеркивания единства и функциональной связанности перечисляемых элементов; противопоставляется асиндетону: И время не вернуть и не забыть и долготу длиною беспристрастно не вымерить и горечь не избыть… (В. Строчков).

Синатройсм — перечень предметов, объединение которых на основе общности семантики невозможно. Фиксируемая данной фи­гурой свобода ассоциативных связей может свидетельствовать как об эмоциональной разбалансированности лирического героя, так и об оригинальности его обобщающего взгляда на явления действитель­ности: Делись со мной огнем и кровью, мечтой, и горем, и трудом… (С. Городецкий).

К фигурам, образуемым на основе созвучия, относили паро­номазию, антанакласу, аллитерацию, ассонанс, логогриф, гомеоптотон .

Парономазия — игра близкими по звуковому облику слова­ми, в ходе которой возникают ассоциативные смысловые связи. В отличие от аллитерации и ассонанса не вызывает зримого образа в сознании слушателя или читателя: Мы только одиноки одинаково, И это все, что связывает нас (М. Щербаков).

Антанакласа — повторение одного и того же слова в изме­ненном значении, требующее усиленного внимания собеседника: У кого нет в жизни ничего милее жизни, тот не в силах вести до­стойную жизнь. (Фигура встречается крайне редко, поэтому начиная с XVII в. сформировалась традиция демонстрировать ее на данном примере.) Бьют баклуши. Бьют кого-то. Нас пока еще не бьют. Бьют в господские ворота, Только им не отопрут (Т. Кибиров).

Аллитерация — нанизывание согласных, служащих для ими­тации соответствующих звуков: Каблук подбит подковкой звонкой (М. Щербаков); Ночью черниговской с гор Араратских, Шерсткой ушей доставая до неба, Чад упасая от милостей братских, Скачут ло­шадки Бориса и Глеба (Б. Чичибабин). Второй пример особенно инте­ресен тем, что в нем сочетается имитация шорохов ночи (ш, ч, с) и имитация стука копыт (т, к, ст).

Ассонанс — подобное аллитерации нанизывание гласных, на­пример: Ветер — пение / кого и о ч[о]м? (В. Хлебников.)

Логогриф — фигура, заключающаяся в поэтапном сокраще­нии слова с целью актуализации случайно возникающих ассоциатив­ных связей: Головою-вою-ою во сугробы-гробы с непорочною женою, смертью молодою. Замерзаю-заю-аю… (Т. Кибиров). Логогрифом в широком смысле могут считаться вообще всякие операции с последовательным усечением фрагментов высказывания: Что значит — перестроичная? Разберемся на примере названия, хотя бы — отнимем, скажем, «пере» — останется «строичная». А если отнять еще «с» — останется «троичная». А если «т» — «роичная» (Д. Пригов).

Гомеоптотон — подобнопадежие — выражает непосредст­венное представление об идее количества, считаемости, продолжае­мости ряда. Фигура, представленная существительными в формах косвенных падежей (встречается чаще, чем полиптотон и эпимона): Погляжу на вечер незакатный, на луга, на дальние цветы… (П. Оре­шин); Мимо Белых Столбов, Мимо Красных Ворот, Мимо дымных столбов, мимо траурных труб (А. Еременко).

К фигурам убавления (сокращения) относятся зевгма, апосиопеза, эллипсис, асиндетон и др. Традиционно считается, что фигуры убавления служат для создания динамичности повествова­ния, обусловленной интенсивностью переживаний, быстрой сменой настроения или ускоренным ходом событий, при котором говоря­щий испытывает необходимость следовать за эмоциями в ущерб полноте словесного оформления высказывания.

Зевгма — фигура, заключающаяся в наличии ряда соподчинен­ных предложений (членов предложения), связанных общим главным предложением (главным членом), например: Когда умирают кони — дышат, Когда умирают травы — сохнут, Когда умирают Солнца — они гаснут, Когда умирают люди — поют песни (В. Хлебников); Что-то в лице ее, что-то во взгляде, В резких морщинах и в алой пома­де, В сумке зеленой, в седеющих прядях Жуткое есть (Т. Кибиров).

Апосиопеза — обрыв предложения или стихотворной строки, вызванный интенсивностью чувств, при которой человек не может говорить, или события таковы, что его сознание отказывается их воспринимать: Ах, Толя, Толя… Ты ли, ты ли… (С. Есенин); Вас поло­жат на обеденный, А меня — на письменный (автор не договаривает словосочетания «письменный стол» и «обеденный стол») (М. Цвета­ева). Иногда апосиопезу сложно отличить от апокопы (обрыва слова), например: Через насыпи — и — рвы Эвридикино: у-у-вы. Не у- (М. Цветаева); Уберите, уберите нож… Он хороший человек, он хо­рош… (Г. Сапгир).

Эллипсис — опущение части высказывания в неполном пред­ложении. Обычно эта часть легко восстанавливается на основе зна­ния контекста или ситуации, однако при этом у носителя языка нет необходимости в восстановлении недостающей части высказыва­ния: Мы врага бы на рога бы [подняли]. Только шкура дорога… (К. Чу­ковский); Квиты! Вами я — объедена, Мною — [вы] живописаны! (М. Цветаева).

Асиндетон — бессоюзие — отсутствие союзов между однород­ными членами предложения или частями сложного предложения. Служит для передачи интенсивности действий, насыщенности явле­ний: Все время схватывая нить судеб, событий, Жить, думать, чувст­вовать, спешить, свершать открытья… (Б. Пастернак); Плывут лещи, объяты бредом, Галлюцинацией, тоской, Сомненьем, ревностью, тре­вогой… (Н. Заболоцкий).

Отдельно принято рассматривать фигуры размещения: ин­версию, гипербатон, хиазм.

Инверсия — нарушение традиционного расположения слов в предложении или словосочетании. При инверсии происходит обо­собление слова, которое автору необходимо подчеркнуть, и перерас­пределяется логическое ударение. Например: Рогами гладкими шу­мит в соломе Покатая коровы голова (Н. Заболоцкий).

Гипербатон — такое нарушение порядка слов, при котором дистанцируются те члены предложения, которые в соответствии с грамматическими нормами дистанцироваться не могут, например: Гремит в стихах про волжский бережок, О в персиянку Разине влюб­ленном (И. Северянин); Ты выводишь меня из себя из состояния в ко­тором я находился тридцать восемь лет аутизма (Г. Лукомников). Гипербатон всегда имел репутацию риторической фигуры, доступ­ной только очень образованным авторам, умеющим имитировать порядок слов, характерный для других языков (такой экзотический тип гипербатона мы видим в первом случае, где норма о Разине, влюбленном в персиянку заменяется контактным расположением двух предлогов). В современной литературе он встречается доволь­но часто, поскольку необходим и для передачи особенностей рабо­ты мысли лирического героя, и для имитации состояния эмоцио­нального напряжения (во втором случае нормой следует признать ты выводишь меня из себя, из состояния аутизма, в котором я нахо­дился тридцать восемь лет, причем здесь гипербатон поддержива­ется отсутствием знаков препинания). В современной терминоло­гической традиции понятия «гипербатон» и «инверсия» зачастую смешиваются.

Хиазм — зеркальное расположение частей высказывания. Обычно служит для интонационного подчеркивания повторяющихся элементов, сопровождающегося визуальным восприятием: В тот час, когда ужас безликий Расширит пустые зрачки, Взовьешься из чер­ной, из дикой, Из дикой и черной тоски (В. Зоргенфрей); Но грешни­ки — безгрешны покаяньем, Вернуть любовь — прощение вернуть… (И. Северянин); Скрещенья рук, скрещенья ног, Судьбы скрещенья… (Б. Пастернак).

В современной филологии, в отличие от античной риторической традиции, считается очевидной целесообразность рассмотрения фигур речи в пределах слова. Это обусловлено актуальностью изучения разных видов языковой игры, связанной с трансформациями слова. Поскольку терминов, служащих для обозначения искусственных операций со словом, в современной филологии нет, ученые широко используют древние термины, обозначавшие поэтические вольности и приобретшие сейчас новые значения. Например, д и э р е з а известна как термин античной поэтики, обозначающий паузу между стопами (в отличие от цезуры, которая делит стопу): Еще одно, последнее сказанье…

Апокопа. Этот термин обозначает усечение, обрыв слова, распространенный в разговорном стиле, например: Два компа (два компьютера), универ (университет), маг (магнитофон), телох (телохранитель), препод (преподаватель). Таким образом, возникает иллюзия, что явление распространено в низком стиле. Однако риторика рассматривает апокопу , как воспроизведение отрезка речи, в котором последний слог или слоги не договорены в связи с ее внезапным и неумышленным обрывом (сильное волнение, болезнь, смерть): И мертвые губы шепнули: «Грена…» Следовательно, с позиций риторики апокопа уместна в высоком стиле.

Известны и такие явления, как синерезис (искусственное сокращение числа слогов, например: матерьяльчик для серьяльчика), аферезис (изъятие первой буквы, слога, морфемы в слове: зову­щий вперед Айдар”, они страшные, все эти завры),протеза (вставка букв в начало слова: гоптовик мура-патриот вечная дуравниловка), парагога (добавление букв в конец слова: папка для 6умагии ве- лосипедант),эпентеза (вставка букв между морфемами или сло­гами слова: прости(те.’)тутки),синкопа (изъятие букв из сере­дины слова: заумчивое выражение лица нас всех обедняет дружба; реакционный коллектив газеты),метатеза (перестановка букв или слогов внутри слова, которая приводит к переосмыслению привыч­ных явлений, внесению в значения слов новых коннотаций: лгасность) (примеры из Е.В. Клюева). Все эти термины подразумевают разные типы перестановок или трансформаций букв или слогов внутри слова.

Обратимся к сферам существования риторических фигур. Как и тропы, фигуры речи могут встречаться в самых разных стилях и жан­рах. При этом бытование некоторых фигур ограничено спецификой стиля. Например, невозможно использовать антанакласу в офици­ально-деловом стиле, поскольку последний предполагает однознач­ность и четкость передачи информации, чего эта фигура речи не по­зволяет сделать. В научном стиле нельзя использовать симплоку, полиптотон, геминацию, поскольку они придают повествованию особый эмоциональный фон, однако трудно представить себе науч­ный текст, посвященный классификации неких объектов и при этом избегающий гомеоптотона. Ни научный, ни официально-деловой стиль не фиксируют эмоциональное состояние автора, поэтому оби­лие риторических фигур в рамках этих стилей противоестественно: ведь основная функция фигур речи заключается в том, чтобы пере­давать эмоциональное состояние говорящего (пишущего) слушателю или читателю, а затем, через общность переживаний, переходить к единству взгляда на предмет описания и побуждать собеседника к действию.

Поскольку эмоциональность и экспрессивность присущи оби­ходно-бытовому и публицистическому стилям, а также языку худо­жественной литературы, именно здесь представлены все фигуры речи, выполняющие не только свою основную функцию, но и фун­кцию сохранения культурной преемственности. Причем частот­ность возникновения и вероятность совместной встречаемости раз­ных фигур речи по жанрам различаются. Например, разные виды падежного повтора, по наблюдениям исследователей, в народной песне встречаются чаще, чем в художественной прозе, в поэзии фигуры речи употребляются чаще, чем в драме. До сих пор среди филологов популярно тонкое наблюдение Дюмарсе, который заме­тил, что «риторические фигуры всего обычнее в спорах рыночных торговок».

Особая функция риторических фигур — так называемая компо­зиционная функция, когда распределенность фигур в тексте служит ключом к пониманию композиции произведения.

Фигуративная избыточность в тех ситуациях, когда в ней нет необходимости, создает комический эффект, например: Волчица ты. Тебя я презираю. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Волчица старая и мерзкая притом! (И. Ильф, Е. Петров.) Инверсия, сопровождаемая исоколоном и хиазмом, а также эпаналепсисом, уместна в высоком стиле, в таких литературных жанрах, как ода или панегирик, но не в обиходно-бытовом языке. Итак, чтобы фигура речи выполняла присущие ей функции, она должна быть уместной, т.е. соответствовать характерной для нее сфере использования.

Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту: