Жанры научного стиля речи
Cтраница 1 из 2
Жанр – форма организации речевого материала в рамках того или иного стиля речи. В жанровом отношении научная речь является одной из наиболее богатых разновидностей русской речи. Жанровое многообразие научного стиля обусловлено, прежде всего, наличием в нем множества типов текстов.
В учебнике для вузов “Культура русской речи” (М.: НОРМА, 2001. С. 195) функционально-стилевая классификация научного стиля речи представлена такими его разновидностями, как
• собственно научный,
• научно-информативный,
• научно-справочный,
• учебно-научный,
• научно-популярный.
Опираясь на данную классификацию, предлагаем описание научных текстов различных жанров, соответствующих выделенным разновидностям научного стиля.
Научный стиль речи | |
Функционально-стилевая классификация | Жанровая классификация |
Собственно научный стиль | Монография, статья, доклад, курсовая работа, дипломная работа, диссертационная работа |
Научно-информативный | Реферат, аннотация, конспект, тезисы, патентное описание |
Научно-справочный | Словарь, справочник, каталог |
Научно-учебный | Учебник, словарь, методическое пособие, лекция, конспект, аннотация, устный ответ, объяснение |
Научно-популярный | Очерк, книга, лекция, статья |
Научные тексты различных жанров строятся по единой логической схеме. В основании этой схемы находится главный тезис – утверждение, требующее обоснования; тезис включает в себя предмет речи (то, о чем говорится в тексте) и главный анализируемый признак (то, что говорится об этом предмете). Доказательствами главного тезиса являются аргументы (доводы, основания, приводимые в доказательство), количество которых зависит от жанра и объема научного текста. Для более полной аргументации тезиса необходимы также иллюстрации – примеры, подтверждающие выдвинутые теоретические положения.
Текст научного стиля завершается выводом (резюме), в котором содержится аналитическая оценка проведенного исследования, намечаются перспективы дальнейших изысканий.
Собственно научный стиль речи
Научная статья и монография – оригинальные произведения исследовательского характера, относящиеся к собственно научному стилю. Это так называемые первичные жанры научного стиля, так как они пишутся специалистами и для специалистов.
• Монография – научный труд, научная книга, посвященная изучению одной проблемы, одного вопроса.
• Научная статья – сочинение небольшого размера, в котором автор излагает результаты собственного исследования.
• В эту же группу жанров входят доклад, диссертационная работа, а также курсовая работа и дипломная работа, примыкающие к другой разновидности научного стиля – учебно-научным жанрам. Тексты перечисленных жанров должны обладать свойствами, присущими любому научному тексту, – быть точными, логичными, отвлеченными и обобщенными, иметь стройную композицию.
В текстах этих жанров выделяются структурно-смысловые компоненты:
– название (заголовок),
– введение,
– основная часть,
– заключение.
Название (заголовок) научного текста – важнейшая информативная единица, отражающая тему данного произведения и соответствующая содержанию текста. Существует несколько типов заголовков:
– название общего характера (введение в терминоведение; беседы о физике);
– название, конкретизирующее разрабатываемые автором вопросы научной теории и практики (хранение информации в бесписьменном обществе);
– названия, отражающие особенности авторской постановки вопроса (русская орфография в историческом аспекте; поэтическая энциклопедия).
Введение (водная часть) должно быть кратким и точным. В нем обосновывается
– выбор темы исследования,
– описываются методы исследования,
– формулируются цели и задачи работы.
Главной целью всякой отрасли науки являются раскрытие и изучение закономерностей связи между явлениями и процессами. В круг целей научного исследования входят также: раскрытие специфики объекта науки, создание типологии, объяснение явлений, описание функций, систематизация и обобщение фактов и пр.
Основная часть текста монографии, дипломной работы делится на главы в соответствии с задачами и объемом работы. В научной статье главы не выделяются, но каждое новое научное положение оформляется в новый абзац.
Заключение содержит выводы по данному исследованию или имеет форму краткого резюме.
Научно-информативный стиль речи
Основными жанрами научно-информативного стиля речи являются:
– реферат,
– аннотация,
– конспект,
– тезисы.
Эти жанры научных текстов объединены общими свойствами: являются вторичными жанрами речи (составляются на основе уже имеющихся опорных тестов, чаще всего оригинальных, первичных, хотя тезисы могут быть и оригинальным научным произведением) и определенным образом соотносятся с учебно-научной разновидностью научного стиля речи.
РЕФЕРАТ
Реферирование – интеллектуальный творческий процесс, включающий осмысление текста, преобразование информации аналитико-синтетическим способом и создание нового (вторичного) текста.
Реферат – адекватное по смыслу изложение содержания первичного текста. Реферат отражает главную информацию, содержащуюся в первоисточнике, новые сведения, существенные данные. Подготовка рефератов – один из наиболее сложных видов самостоятельной работы, реферирование приучает человека вдумчиво работать с литературой, ориентироваться в ней, выбирая необходимую информацию. Реферат должен быть информативным, отличаться полнотой изложения, объективно передавать содержание первичного текста, корректно оценивать материал, содержащийся в первоисточнике. Реферат может быть репродуктивным, воспроизводящим содержание первичного текста, и продуктивным, содержащим критическое или творческое осмысление реферируемого источника.
• Репродуктивные рефераты бывают двух видов: реферат-конспект и реферат-резюме.
– Реферат-конспект содержит в обобщенном виде фактическую информацию, иллюстративный материал, сведения о методах исследования, полученных результатах и возможностях их применения.
– Реферат-резюме приводит только основные положения, тесно связанные с темой текста.
• Продуктивные рефераты представлены рефератом-обзором и рефератом-докладом:
– Реферат-обзор составляется на основании нескольких первичных текстов, дает сопоставление различных точек зрения по конкретному вопросу.
– Реферат-доклад имеет развернутый характер, наряду с анализом информации, приведенной в первоисточнике, дает объективную оценку состояния проблемы.
В структуре реферата любого типа выделяются три основных компонента:
• библиографическое описание,
• собственно реферативный текст,
• справочный аппарат.
Как и любой научный текст, реферат имеет определенную композицию:
1. Вступление. Задачи вступления могут быть следующими: дать исходные данные текста (название исходного текста, где опубликован, в каком году), сообщить сведения об авторе (фамилия, имя, отчество, специальность, ученая степень, ученое звание), вскрыть смысл названия работы, чему она посвящена, в связи с чем написана.
2. Перечисление основных вопросов и проблем, о которых говорится в первоисточнике.
3. Анализ самых важных, по мнению референта, вопросов, содержащихся в исходном тексте. Проводя такой анализ, необходимо обосновать важность выбранных вопросов, коротко передать мнение автора по этим вопросам, выразить свое мнение по поводу суждений автора первоисточника.
4. Общий вывод о значении всей темы или проблемы реферируемого текста.
Таким образом, реферат имеет следующие признаки:
§
Cтраница 2 из 2
• содержание реферата полностью зависит от содержания реферируемого источника;
• содержит точное изложение основной информации без искажений и субъективных оценок;
• имеет постоянные структуры: заголовочную часть с библиографическим описанием, собственно реферативную часть, в которой обобщаются сведения об авторах, называются основная тема и проблематика источников, дается подробное или сжатое изложение наиболее важных вопросов, делаются выводы.
В реферате используются речевые клише, характерные для данного жанра научного стиля речи:
– Автор останавливается на вопросе…
– Он анализирует…
– Оценивая, он отмечает…
– Далее автор рассматривает…
– При этом он отмечает…
– Самым серьезным последствием этого является…
– Отсюда автор делает вывод, что…
– Задача, по мнению автора, заключается в том, чтобы…
– Автор рассматривает…
АННОТАЦИЯ
Аннотация – сжатая, краткая характеристика книги (статьи или сборника), ее содержания и назначения. В аннотации перечисляются главные вопросы, проблемы первичного текста, иногда характеризуются его структура, композиция. Как правило, аннотация состоит из простых предложений. Аннотация имеет две обязательные части:
1. Содержательная характеристика первоисточника, цель автора.
2. Адресат аннотируемого текста.
Кроме названных частей, могут присутствовать факультативные части:
1. Композиция, структура первичного текста.
2. Иллюстративный материал, приведенный в первоисточнике.
Перечисленные смысловые части аннотации оформляются с помощью речевых клише.
1. Характеристика содержания текста:
– В статье (книге) рассматривается…
– В книге изложены…
– Статья посвящена…
– В статье даются…
– В основу работы положено…
– Автор останавливается на следующих вопросах…
– Автор затрагивает проблемы…
– Цель статьи – показать…
– Цель автора – объяснить (раскрыть)…
– Целью статьи является изучение…
– Автор ставит своей целью проанализировать…
2. Композиция работы:
– Книга состоит из… глав (…частей)…
– Статья делится на … части
– В книге выделяются … главы
3. Назначение текста:
– Статья предназначена (для кого; рекомендуется кому)…
– Сборник рассчитан…
– Предназначается широкому кругу читателей…
– Для студентов, аспирантов…
– Книга заинтересует…
Приведем пример аннотации.
Соловьев В.С. Философия искусства и литературная критика. – М., 1991.
Владимир Сергеевич Соловьев (1853-1900) – крупнейшая фигура в умственной, общественной и культурной жизни России последней трети XIX века. Мыслитель и поэт, он выступил завершителем целой эпохи философских исканий и дал толчок новым идейным и художественным течениям XX века, в особенности символизму. Включенные в сборник сочинения В.С. Соловьева в соответствии с важнейшими темами его эстетической мысли распределены по следующим разделам: “Красота как преображающая сила”, “Нравственная миссия художника”, “Статьи о русских поэтах”, “Энциклопедические статьи. Рецензии. Заметки”.
КОНСПЕКТИРОВАНИЕ
Конспектирование – процесс мыслительной переработки и письменной фиксации основных положений читаемого или воспринимаемого на слух текста. При конспектировании происходит свертывание, компрессия первичного текста. Результатом конспектирования является запись в виде конспекта.
Конспект – особый вид вторичного текста, в основе которого лежит аналитико-синтетическая переработка информации, содержащейся в исходном тексте. Конспект выявляет, систематизирует и обобщает наиболее ценную информацию, он позволяет восстановить, развернуть исходную информацию. При конспектировании необходимо отбирать новый и важный материал, связывать его со старым, уже известным и выстраивать материал в соответствии с логикой изложения; конспект должен обладать содержательной, смысловой и структурной целостностью. С точки зрения объема (степени сжатия), конспект может быть кратким, подробным или смешанным; по степени соответствия первоисточнику – интегральным или выборочным. По количеству перерабатываемых источников конспект может быть монографическим или сводным (обзорным), с точки зрения предъявления информации конспект составляется на основе чтения или слушания. В зависимости от формы представления информации в конспекте и от степени свернутости в конспекте первичного текста различают следующие виды конспектов:
• конспект-план,
• конспект-схема,
• текстуальный конспект.
Подготовка конспекта включает следующие этапы:
Этап 1. Выделяются смысловые части – вся информация, относящаяся к одной теме, группируется в один блок.
Этап 2. В каждой смысловой части формулируется тема в опоре на ключевые слова и фразы.
Этап 3. В каждой части выделяется главная и дополнительная по отношению к теме информация.
Этап 4. Главная информация фиксируется в конспекте в разных формах: в виде тезисов, выписок (текстуальный конспект), в виде вопросов, выявляющих суть проблемы, в виде назывных предложений (конспект-план и конспект-схема).
Этап 5. Дополнительная информация приводится при необходимости.
Правила работы над конспектом:
1. Следует записать название конспектируемого произведения (или его частей) и его выходные данные.
2. Осмыслить основное содержание текста, дважды прочитав его.
3. Составить план – основу конспекта.
4. Конспектируя, оставить широкие поля для дополнений, заметок, записи терминов и имен, требующих разъяснений.
5. Помнить, что в конспекте отдельные фразы и даже отдельные слова имеют более важное значение, чем в подробном изложении.
6. Запись следует вести своими словами, что способствует лучшему осмыслению текста.
7. Применять определенную систему подчеркивания, сокращений, условных обозначений.
8. Соблюдать правила цитирования – цитату заключать в кавычки, давать ссылку на источник с указанием страницы.
ТЕЗИСЫ
Тезирование – один из видов извлечения основной информации текста-источника с ее последующим переводом в определенную языковую форму. Сокращение при тезировании производится с учетом проблематики текстов, то есть авторской оценки информации и дает изложение, расчлененное на отдельные положения-тезисы.
Тезисы – кратко сформулированные основные положения доклада, научной статьи. По представленному в них материалу и по содержанию тезисы могут быть как первичным, оригинальным научным произведением, так и вторичным текстом, подобным аннотации, реферату, конспекту. Оригинальные тезисы являются сжатым отражением собственного доклада, статьи автора. Вторичные тезисы создаются на основе первичных текстов, принадлежащих другому автору. В тезисах логично и кратко излагается данная тема. Каждый тезис, составляющий обычно отдельный абзац, освещает отдельную микротему. Если план только называет рассматриваемые вопросы, то тезисы должны раскрывать решение этих вопросов.
Тезисы имеют строго нормативную содержательно-композиционную структуру, в которой выделяются:
1. Преамбула.
2. Основное тезисное положение.
3. Заключительный тезис.
Четкое логическое деление тезисного содержания подчеркивается формально или графически.
• Формальное выражение логических взаимосвязей между тезисами может быть представлено следующими способами:
– использованием вводных слов в начале каждого тезиса (во-первых, во-вторых);
– с помощью оппозиционных фраз (внешние факторы – внутренние причины);
– использованием классификационных фраз (поле глаголов действия, поле глаголов состояния, поле глаголов движения).
• Графическое обозначение логики изложения осуществляется через нумерацию каждого тезиса. В тезисах, как правило, отсутствуют цитаты, примеры, что связано со стремлением к краткости.
В зависимости от стиля изложения существуют два типа тезисов:
• Тезисы глагольного строя (имеют широкое распространение), в которых используются глагольные сказуемые; они представляют собой более краткое, чем конспект, научное описание;
• Тезисы номинативного строя (с отсутствием глагольного сказуемого) встречаются крайне редко, хотя это предельно лаконичный способ фиксации научной информации.
Тезисы могут начинаться следующими речевыми формами:
– Известно, что…
– Следует отметить, что…
– Однако…
– При этом важно, что…
– Предполагается, что…
– Специалисты ставят своей задачей…
Основная информация в тезисах может объединяться с помощью следующих соединительных лексических средств:
– Ставит вопрос…
– Считает…
– Сравнивает…
– Приводит пример…
– Перечисляет…
– Характеризует…
– Подчеркивает…
Тезисы являются одним из наиболее устойчивых с точки зрения нормативности жанров научного стиля. Поэтому нарушение чистоты, жанровой определенности, жанровое смешение при составлении тезисов оценивается как грубое искажение не только стилистической, но и коммуникативной нормы. Среди типичных нарушений следует отметить подмену тезисов текстом сообщения, резюме, рефератом, аннотацией, проспектом, планом, смешение форм разных жанров. Подобное смешение свидетельствует об отсутствии научно-речевой культуры у автора. К тезисам предъявляются требования стилистической чистоты и однородности речевой манеры, в них недопустимы эмоционально-экспрессивные определения, метафоры и прочие включения из других стилей.
Приведем пример тезисов.
1. Любой текст – это языковое выражение замысла автора.
2. Алгоритм чтения определяет последовательность умственной деятельности при восприятии основных фрагментов текста.
3. Психологическая установка – это готовность человека к определенной активности, к участию в некотором процессе, к реакции на знакомый стимул или известную ситуацию.
4. При использовании интегрального алгоритма чтения формируется навык чтения, предусматривающий определенную последовательность рациональных действий в соответствии с блоками алгоритма.
5. Психологи называют пониманием установление логической связи между предметами путем использования имеющихся знаний.
Научный стиль и его подстили.
Научный стиль – одна из функциональных разновидностей общелитературного языка, обслуживающая сферу науки и производства и реализующаяся в книжных специализированных текстах разных жанров. В число жанров научного стиля входят статья, монография, рецензия, отзыв, резюме, реферат, аннотация, учебник, учебно-методическое пособие и т. д.
Научный стиль обслуживает сферу научного общения, в которой вырабатываются и теоретически осмысливаются объективные знания о действительности. Независимо от того, кто является автором научного высказывания (устного или письменного, развернутого или элементарного, оригинального или репродуктивного), основная функция и цель научной речи – передача адресату научной информации, научных знаний. Очевидно, что из всех видов знаний о языке в научном тексте представлены прежде всего понятия, закономерности и факты. Реже – идеи, способы получения научных знаний, методы, приемы, процедуры анализа. Содержание научного текста представляет собой не только набор и даже не только систему подобных компонентов. В научном речевом произведении знания рассматриваются в определенном контексте, традиционно сложившемся в той или иной области науки: они вписываются каждым автором в этот контекст и оцениваются как научные или псевдонаучные, аргументированные или неаргументированные, оригинальные или неоригинальные, новые или известные, достоверные или недостоверные, значимые или незначимые и т. д. Объективность такой оценки – необходимая черта содержания научного текста.
Сфера научного общения требует точного, логичного, однозначного выражения мысли. Следовательно, лингвистические особенности научного стиля речи обусловлены экстралингвистическими, то есть внеязыковыми, особенностями: целями, задачами, потребностями общения в научной сфере и ее разновидностях.
К экстралингвистическим особенностям научного стиля относятся:
1) абстрактность и обобщенность;
2) точность, однозначность, понятийность и определенность;
3) отсутствие образности и эмоциональности;
4) логичность.
Абстрактность и обобщенность выражаются такими способами, как:
1) широкое употребление абстрактной лексики, прежде всего терминологической: точка, тело, молекула, вектор;
2) наличие большого количества абстрактных существительных среднего рода, которые не могут сочетаться с понятиями счета и числа: преобразование, равновесие, кипение, получение;
3) употребление наречий и прилагательных, обозначающих постоянное и общее качество, свойство или действие: большинство, обычно, регулярно, всегда, любой, каждый;
4) употребление пассивных конструкций: Результаты опыта заносятся в таблицу;
5) употребление глаголов настоящего времени в значении настоящего вневременного, обозначающего постоянные признаки предметов и объектов действительности и действия с ними: Сопротивление проводника зависит от площади сечения;
6) употребление существительных во множественном числе в значении обобщения: частоты, масла, длины, теплоты, климаты;
7) использование кратких прилагательных в значении постоянного признака, свойства предмета: Окись меди нерастворима.
Точность, однозначность, понятийность и определенность научного стиля связаны с тем, что в каждой области научных знаний существует система понятий, обобщающих объекты некоторого множества по отличительному для него признаку. Слово или словосочетание, точно и однозначно обозначающее понятие и раскрывающее его основное содержание является термином.
Отсутствие образности и эмоциональности научной речи заключается в том, что любое понятие или совсем лишено конкретно-чувственных образов, или имеет в основе максимально абстрактный образ (разрушение). Отсутствие образности научной речи выражается в следующем:
1) научная речь имеет набор строго ограниченных эмоционально-экспрессивных средств, связанных с подчеркиванием той или иной мысли: усилительные и ограничительные частицы (лишь, абсолютно, чрезвычайно), превосходная степень прилагательных (простейшее решение, важнейшая задача);
2) уменьшительно-ласкательные суффиксы не имеют эмоциональной окраски: буравчик, пробирка;
3) метафоры используются как термины и не имеют значения образности: гусеница, плечо, муфта;
4) сравнения также не имеют значения образности, выступая в качестве формы логического мышления: Бром, как и йод, возгоняют в виде паров.
Логичность научного стиля речи выражается на уровне группы предложений, абзаца и всего текста. Логичность научного текста обеспечивается применением следующих средств:
1) связь предложений при помощи повторяющихся существительных, часто в сочетании с указательными местоимениями: тот, этот;
2) употребление наречий, указывающих на последовательность течения мысли: сначала, прежде всего, далее, потом;
3) использование вводных слов, выражающих отношение между частями высказывания: следовательно, во-вторых, наконец, итак, таким образом;
4) употребление пояснительных союзов: так как, потому что, чтобы;
5) использование конструкций и оборотов связи: теперь остановимся на свойствах, перейдем к рассмотрению вопроса, далее отметим.
Требования строгой логичности научного текста обуславливает преобладание в нем сложных предложений с союзной связью, особенно сложноподчиненных.
Научный стиль речи на уровне предложения характеризуется большим количеством словосочетаний, выраженных цепочкой существительных в родительном падеже (условия образования дифракционных максимумов), использованием отыменных предлогов (путем, с помощью, в результате), большим количеством причастий часто в пределах одного предложения и рядом других признаков. В научном стиле преобладают слова нейтральные и слова с отвлеченным и обобщенным значением. Почти каждое слово выступает в научном тексте как обозначение отвлеченного понятия или абстрактного предмета: скорость, время, предел, количество, закономерность. В научном стиле активно используется специальная терминология и общенаучная лексика: функция, элемент, система и т. д.
Своей спецификой отличается в научном стиле использование грамматических категорий и форм. Существительное здесь преобладает над глаголом, безличные формы – над личными, значительное распространение получает так называемое настоящее вневременное, например: Углерод составляет самую важную часть растения. Сумма квадратов катетов равняется квадрату гипотенузы. Неупотребительны в научном стиле формы 1-го и 2-го лица единственного числа глаголов и личных местоимений. Прилагательные в научной речи употребляют не так часто, как в других стилях. Как правило, они входят в состав терминов, имеют точное и узкоспециальное значение.
Очевидно, что различные научные тексты: научный доклад и учебная лекция, параграф учебника и глава монографии, статья в научном журнале и статья в научно-популярном издании – создаются для решения различных задач и не могут быть обращены к одному и тому же адресату. Исходя из этого, научный стиль подразделяется на три основные разновидности: собственно научный подстиль, научно-учебный подстиль и научно-популярный подстиль.
Собственно научный подстиль обслуживает процесс выработки и сохранения объективно новых научных знаний. Это стиль научных статей, монографий, докладов на научных конференциях, стиль научных дискуссий. Автор и адресат речи при этом равноправны в отношении к уровню творческой научной деятельности. И автор, и адресат относятся к особому объединению людей – к научному сообществу. Автор речи, ученый, стремится к тому, чтобы выработанные им знания были приняты научным сообществом. Его речь при этом должна обладать определенными признаками.
Во-первых, в научной речи необходимо выражать действительно научное, объективное знание, поэтому собственно научный текст насыщен терминами, словами, называющими научные понятия. Точность их употребления обеспечивается правильной сочетаемостью с общенаучной лексикой и нейтральной лексикой.
Во-вторых, предмет речи, научное знание, характеризуется высоким уровнем обобщения, что также выражается с помощью терминов, абстрактной лексики, специальных лексических единиц со значением обобщенности: регулярно, всякий, каждый, любой. При этом автор речи как бы выходит за рамки личного участия в выработке знания, знания представляются отвлеченно от автора, адресант подчеркнуто не называется или называется также на очень высоком уровне обобщения: ученые, лингвисты, лингвисты двадцатого века, специалисты. Отвлеченность обеспечивается и использованием специальных синтаксических конструкций, например, односоставных предложений.
В-третьих, знание должно быть строго аргументировано, обосновано, что требует подчеркнутой логичности текста, построения его по типу рассуждения, использования специальных средств связи его частей. Отвлеченно-обобщенный характер, объективность, подчеркнутая логичность являются основными признаками научного стиля и наиболее ярко проявляются в собственно научной речи.
Научно-учебный подстиль обслуживает процесс выработки и сохранения субъективно новых научных знаний. Владение этими знаниями необходимо адресату или в общекультурном, общеобразовательном плане (школьное обучение), или в плане профессиональном (профессиональное обучение).
Научно-учебный подстиль используется в устной речи педагога, при написании учебников. Автор речи обычно не является «автором» тех закономерностей, понятий, идей, которые излагает. Он посредник между наукой и адресатом, стремящимся освоить основы этой науки. Важно, что автор научно-учебной речи несет ответственность за усвоение содержания текста, научной информации читателем или слушателем. Поэтому кроме логичности, точности, отвлеченности и обобщенности научно-учебная речь должна обладать учебной, дидактической направленностью. Специфика научно-учебного текста обусловлена его коммуникативной задачей: автор стремится передать адресату научную информацию и обеспечить ее усвоение. А для этого необходимо адаптировать информацию в соответствии с возрастом учащихся, уровнем обученности и т. д.
К признакам научно-учебной речи следует отнести, прежде всего, то, что типичное для научной речи понятийное содержание дополняется уровнем представлений – образов действительности, имеющих чувственно-предметный, конкретный характер. Факт как разновидность знания становится не менее значимым компонентом содержания речи, чем понятие или закономерность. В тексте данный признак проявляется в большом количестве структурно-смысловых компонентов, представляющих пример и его пояснение.
Вторым специфическим признаком учебных текстов является то, что в их содержании имеются инструктивные компоненты, а сами тексты включают формулировки различных правил и определений, обладающих объяснительной силой. Эти структурно-смысловые компоненты организуют деятельность, которую адресат осуществляет на основе полученных из текста знаний. Дидактическая направленность, инструктивность содержания обусловливает наличие в научно-учебном тексте не только определенных структурно-смысловых компонентов, но и определенной лексики, слов с дидактической семантикой: запомните, изученное, пройденное.
К особенностям научно-учебной речи необходимо отнести и подчеркнутую диалогичность. Она может выражаться с помощью различных средств: местоимений, глагольных форм, вопросительных предложений, диалогических единств и т. д. Диалогичность проявляется и в том, что в учебных текстах процесс познания не только является компонентом содержания, но и выражается внешне, в определенном функционально-смысловом типе речи – рассуждении. И наличие в тексте сверхфразовых единств, построенных по данному типу, и отнесенность всего текста (с точки зрения его функционально-смыслового типа) к рассуждению позволяют выразить если не конкретный метод, то путь, процесс получения знания. Научно-учебные тексты, адресованные школьникам, часто характеризуются также эмоциональностью, которая обеспечивается различными средствами речевой выразительности. Все эти признаки наиболее ярко проявляются в устной научно-учебной речи. Объяснительный монолог учителя – наиболее актуальный для жанр научно-учебной речи.
Научно-популярный подстиль обслуживает процесс популяризации, распространения научной информации. Его задача – ознакомление адресата с определенной областью знаний и формирование первоначального познавательного интереса к явлениям этой области. Специфический признак такой речи – популярность, общедоступность изложения. Это связано с тем, что научно-популярный текст обращен к особому адресату, к так называемой широкой аудитории. Предмет речи в таком тексте представляет собой наиболее общие понятия, наиболее общие закономерности той или иной науки, настолько общие, что они представляют интерес не только для специалистов. Несмотря на общедоступный характер предмета речи, в научно-популярных текстах всегда много примеров, фактов, которые являются интересными, проблемными (и в силу этого легко запоминаются), одновременно ярко подтверждают те или иные теоретические положения. Приведение примеров обеспечивает конкретизацию содержания и является одним из приемов популяризации. Еще один прием популяризации – аналогия, которая позволяет «перевести» научное содержание на язык обыденного общения.
Основным жанром научно-популярного подстиля является научно-популярная лекция. Коммуникативная задача научно-популярной лекции – передать знания из той или иной области науки так, чтобы они были интересны и понятны всем слушателям. Выступление с научно-популярной лекцией – важный вид деятельности специалиста. При ее подготовке следует иметь в виду, что лектор должен переработать содержание темы в содержание конкретной лекции, то есть изменить форму изложения: композицию, стиль, язык.
Научный стиль существует в различных жанрах как устной, так и письменной форм речевого общения. К числу таких жанров принадлежат аннотация, реферат, конспект, тезисы. Перечисленные жанры представляют собой вторичные тексты и имеют важное значение для всех обучающихся.
Тезисы – кратко сформулированные основные положения доклада, научной статьи. Тезисы могут представлять собой первичное произведение, в таком случае они называются оригинальными. Оригинальные тезисы пишутся как отражение собственного доклада, статьи. Вторичные тезисы создаются на основе первичных текстов, принадлежащих другому автору. В тезисах кратко и логично излагается развитие темы.
Конспект – особый вид текста, который создается в процессе конспектирования первоисточника. Конспектирование – мыслительная переработка и письменная фиксация читаемого или воспринимаемого на слух текста.
Аннотация – краткая характеристика произведения печати с точки зрения его содержания, оформления, направленности и т. д. Цель аннотации – проинформировать читателей о существовании книги или статьи определенного содержания и назначения. Структура аннотации состоит из обязательных компонентов:
1) содержательная характеристика первоисточника, указание на цель автора;
2) указание на адресат первоисточника.
В аннотации могут быть и факультативные компоненты: характеристика композиции первоисточника, иллюстративного материала. Каждая часть аннотации оформляется с помощью языковых стереотипов – речевых клише. Ниже приведены примеры аннотаций.
Реферат – вторичный текст малого объема, адекватный по смыслу первоисточнику. В зависимости от количества реферируемых источников различают монографические (результат переработки одного источника) и обзорные рефераты (написанные на основе нескольких исходных текстов, объединенных общей темой и сходными проблемами исследования).На основе реферата, который предполагает письменное воспроизведение содержания исходного текста, может быть подготовлено устное реферативное сообщение.
Лексика научной речи состоит из трех основных пластов: общеупотребительных слов, общенаучных и терминологических, а также номенклатурных наименований и своеобразных служебных слов, организующих научную мысль.
К общеупотребительной лексике относятся слова общего языка, которые наиболее часто встречаются в научных текстах, например: Прибор работает как при высоких, так и при низких температурах. В данном предложении нет ни одного специального слова, тем не менее это научная речь. В любом научном тексте такие слова преобладают, составляют основу изложения. Благодаря общеупотребительной лексике язык науки сохраняет связь с общелитературным языком и не превращается в язык мудрецов, понятный только ученым. В зависимости от состава читателей доля общеупотребительной лексики меняется: она уменьшается в работах, предназначенных для специалистов (может составлять не больше половины всех слов), и возрастает в сочинениях, обращенных к широкой аудитории.
Общенаучная лексика – это второй значительный пласт лексики научной речи. Это уже непосредственная часть языка науки, или, как выражаются ученые, метаязыка науки, то есть языка описания научных объектов и явлений. При помощи общенаучных слов описываются явления и процессы в разных областях науки и техники. Эти слова закреплены за определенными понятиями, но не являются терминами, например: операция, вопрос, задача, явление, процесс, базироваться, поглощать, абстрактный, ускорение, приспособление и т. д. Так, слово «вопрос» как общенаучное понятие имеет значение «то или иное положение, обстоятельство как предмет изучения и суждения, задача, требующая решения, проблема». Оно используется в разных отраслях науки в таких контекстах: изучить вопрос, узловые вопросы, национальный вопрос, крестьянский вопрос, поднять вопрос, оставить вопрос открытым, вопрос требует незамедлительного решения.
Третий пласт лексики научного стиля – термины. Терминология – это ядро научного стиля, последний, самый внутренний круг, ведущий, наиболее существенный признак языка науки. Можно сказать, что термин воплощает в себе основные особенности научного стиля и предельно соответствует задачам научного общения.
Термин – это слово или словосочетание, точно и однозначно называющее предмет, явление или понятие науки и раскрывающее его содержание. В основе термина лежит научно построенная дефиниция. Термин обладает строгим, четко очерченным значением. Он называет все существенные признаки, необходимые для раскрытия понятия, обозначенного словом-термином: показывает общность данного понятия с другими, а также специфичность данного понятия, например: Химия – наука о веществах, их составе, строении, свойствах и взаимных превращениях. Сначала из этого определения мы узнаем, что химия – это наука, и этим мы объединяем химию с другими науками – физикой, географией, математикой и т. д. Но, с другой стороны, дефиниция раскрывает специфичность понятия, заключенного в термине: в отличие от других естественных наук химия изучает вещества, их строение, состав и т. д.
То, что в основе термина лежит научно построенная дефиниция – одна из основных его особенностей, придающая ему строгость, четкость, исчерпанность значения. Благодаря тому, что термин обозначает строгое научное понятие, он входит в систему понятий той науки, к которой принадлежит.
Особую группу в составе лексики научного стиля составляют номенклатурные знаки. Они существенно отличаются от терминов. Если в основе терминов лежат общие понятия, то в основе номенклатурных знаков – единичные. К номенклатурным знакам относятся серийные марки машин, механизмов, станков, приборов, географические названия, названия электростанций, предприятий, учреждений, организаций.
Речевые особенности научного стиля:
| Языковые средства | Примеры |
Уровень языка: Лексика | |
| Термины – точное название какого-либо понятия из области науки, техники, искусства, общественной жизни и т.д. (однословные и словосочетания). | Медицина: диагноз, наркоз, отоларингология, рецепт. Философия: агностицизм, базис, диалектика, материя. |
| Общенаучная лексика, а также книжная (но не высокая) лексика абстрактного значения. | Число, система, функция, процесс, элемент, представлять, рассматривать, являться, заключаться. |
Уровень языка: Морфология | |
| Преобладание имени существительного над другими частями речи. | Основу проблематики социальной лингвистики составляет исследование влияния общества на язык и языка на общество. |
| Частотность существительных в именительном и родительном падежах. | Социальная лингвистика – наука об общественном характере возникновения, развития и функционирования языка. |
| Широкое использование абстрактных существительных среднего рода. | Движение, количество, явление, отношение, образование, изменение. |
| Преобладание глаголов несовершенного вида настоящего времени. | Среди стилистически окрашенных средств выделяются такие, которые довольно регулярно используются в определённых функциональных стилях. |
| Отсутствие форм глагола 2-го л. ед. и мн. ч.; использование формы 1-го л. мн. ч. при указании на автора. Соответственно использование местоимения мы вместо местоимения я. | Мы получаем эту формулу с помощью теоремы о разложении определителя по элементам какого-нибудь столбца. |
| Употребление указательных местоимений. | В данном случае, этот процесс. |
| Употребление причастий и деепричастий. | Варианты – разновидности одной и той же языковой единицы, обладающие одинаковым значением, но различающиеся по форме. Сгруппировав слова со сходными значениями, мы полнее почувствуем своеобразие стилистических категорий. |
Уровень языка: Синтаксис | |
| Грамматически полные предложения, повествовательные невосклицательные предложения с прямым порядком слов. | Стилистическая норма относится к общеязыковой как частное к общему. |
| Пассивные конструкции (с возвратными глаголами и краткими страдательными причастиями) и безличные предложения. | К деловым текстам предъявляются те же требования, что и к текстам других функциональных стилей. Все названные средства сконцентрированы в начале абзаца. Можно обозначить эту функцию также через XY. |
| Предложения, осложнённые однородными, обособленными членами, вводными словами и конструкциями; сложные предложения. | В социальной лингвистике изучаются дифференциация языка, вызванная социальной неоднородностью общества, формы существования языка, сферы и среды его использования, социально-исторические типы языков (язык-диалект племени, язык народности, национальный язык), языковая ситуация, разные виды двуязычия и диглоссии (использование двух форм существования одного и того же языка), социальный характер речевого акта, а также – и в этом социальная лингвистика смыкается со стилистикой – функционально-стилистическая дифференциация литературного языка. |
| Вводные и вставные конструкции. | По мнению автора; как отмечает автор; во-первых; во-вторых; с одной стороны; с другой стороны; например; напротив; итак; таким образом. |
| Разнообразные средства связи отдельных абзацев в одно композиционное единство. | Вначале попытаемся…; сказанное, разумеется, не означает…; как мы уже знаем…; как было подчёркнуто… |
ТЕМА 4
Публицистический стиль
Публицистику называют летописью современности, так как она во всей полноте отражает текущую историю, обращена к злободневным проблемам общества – политическим, социальным, культурным, бытовым, философским и т.д. Газетно-публицистический (публицистический) стиль речи представлен на страницах газет и журналов, в материалах радио- и тележурналистики, в публичных лекциях, в речи выступающих в парламенте, на съездах, пленумах, собраниях, митингах и др.
Публицистический стиль представлен множеством жанров:
1. газетные – очерк, статья, фельетон, репортаж;
2. телевизионные – аналитическая программа, информационное сообщение, диалог в прямом эфире;
3. ораторские – выступление на митинге, тост, дебаты;
4. коммуникативные – пресс-конференция, встреча “без галстука”, телемосты;
5. рекламные – очерк, объявление, плакат, лозунг.
Тексты, относящиеся к этому стилю, отличаются разнообразием тем и языкового оформления. С одной стороны, один и тот же жанр, например, жанр репортажа, будет существенно различным в газете, на радио и на телевидении. Но, с другой стороны, газетный репортаж существенно отличается от других газетных жанров – информации, очерка, фельетона и др.
Однако все жанры публицистики имеют много общих черт, позволяющих объединить их в единое целое. И эти общие черты обусловлены наличием у них общей функции. Тексты публицистического стиля всегда адресованы массам и всегда выполняют – наряду с информационной – воздействующую функцию. Характер воздействия может быть прямым и открытым. Например, на митинге ораторы открыто призывают массы поддержать или отвергнуть то или иное решение правительства, того или иного оратора, политика и т.п.
Характер воздействия может быть и иным, как бы скрытым за внешне объективной подачей фактов (ср. информационные программы радио, телевидения). Однако сам отбор фактов, их более или менее подробное рассмотрение, характер подачи материала тоже предусматривают определённое воздействие на массы. По самой своей природе публицистика призвана активно вмешиваться в жизнь, формировать общественное мнение.
Характерная особенность публицистики состоит также в том, что она воздействует не на одного человека, а именно на массы, на общество в целом и на его отдельные социальные группы. В публицистическом стиле значительно сильнее, чем в научном, официально-деловом стилях, проявляется авторская индивидуальность. Однако в данном случае автор проявляет себя не только как конкретная личность (со своими неповторимыми особенностями), но и как представитель общества, выразитель определённых социальных идей, интересов и т.д.
Поэтому основным признаком, доминантой публицистического стиля является социальная оценочность, что и проявляется как в самом отборе фактов, степени внимания к ним, так и в использовании экспрессивных языковых средств.
В целом публицистическому стилю присуще постоянное чередование экспрессии и стандарта, постоянное превращение экспрессивных средств в стандарт и поиск новых экспрессивных средств выражения.
Например, метафоры холодная война, железный занавес, перестройка, застой, оттепель почти сразу превратились в общественно-политические, стандартно употребляемые термины.
Такое противоборство и взаимодействие экспрессии и стандарта вполне закономерно. Воздействующая функция обусловливает постоянное стремление публицистики к экспрессии, но потребность в выразительных и изобразительных средствах вступает в противоречие с необходимостью оперативно откликаться на все события современности. Стандарты, являясь готовыми речевыми формами, соотнесены с определёнными общественно-политическими и другими ситуациями. И текст, построенный в привычной, стандартной форме, легче пишется и легче усваивается. Не случайно такие стереотипы наиболее часто встречаются в тех жанрах, которые требуют экономичной и сжатой формы и которые оперативно связаны с самим событием: официальное сообщение, информация, обзор печати, отчёт о работе парламента, правительства и т.д. В других жанрах (очерк, фельетон и др.) речевых стандартов меньше, на первый план выдвигаются оригинальные выразительные приёмы, речь индивидуализирована.
Лексические признаки
1. В публицистическом стиле всегда присутствуют готовые стандартные формулы (или речевые клише), которые носят не индивидуально-авторский, а социальный характер: горячая поддержка, живой отклик, резкая критика, наведение элементарного порядка и др. В результате многократных повторений эти клише нередко превращаются в надоевшие (стертые) штампы: коренные преобразования, радикальные реформы.
Речевые образцы отражают характер времени. Многие клише уже устарели, например: акулы империализма, болезнь роста, слуги народа, враг народа. Наоборот, новомодными для официальной прессы конца 90-х гг. стали слова и выражения: элита, борьба элит, элита криминального мира, высшая финансовая элита, раскручивать, виртуальный, имидж, знаковая фигура, пирог власти, дитя застоя, деревянный рубль, инъекция лжи.
Многочисленные примеры речевых клише вошли в состав так называемой публицистической фразеологии, позволяющей быстро и точно давать информацию: мирное наступление, сила диктата, пути прогресса, вопрос безопасности, пакет предложений.
2. Отношения между отправителем и адресатом в публицистическом стиле подобны отношению между актером и зрителями. “Театральная” лексика – вторая яркая черта публицистического стиля. Она пронизывает все публицистические тексты: политическое шоу, на политической арене, закулисная борьба, роль лидера, драматические события, известный в политике трюк, кошмарный сценарийи др.
3. Характерной особенностью публицистического стиля является эмоционально-оценочная лексика. Эта оценка носит не индивидуальный, а социальный характер. Например, слова с положительной оценкой: актив, милосердие, помыслы, дерзать, процветание; слова с отрицательной оценкой: насаждать, обывательский, саботаж, расизм, обезличка.
4. В публицистическом стиле особое место принадлежит книжным пластам лексики, имеющим торжественную, гражданско-патетическую,риторическую окраску: дерзать, воздвигать, самопожертвование, воинство, отчизна. Патетическую тональность придает тексту также использование старославянизмов: свершения, держава, страж и т.д.
5. В текстах публицистического стиля часто присутствует военная терминология: гвардия, штурм высоты, передний край, линия огня, прямая наводка, стратегия, мобилизация резервов. Но она употребляется, естественно, не в своем прямом значении, а образно (речь в текстах с этими словами может идти, например, об уборке урожая, введении в строй новых объектов производства и т.д.).
6. В качестве оценочного средства в публицистике могут встретиться слова пассивного словарного запаса – архаизмы. Например: Доллар и его лекари. Военныебарыши растут.
Морфологические признаки
К морфологическим признакам публицистического стиля мы относим частотное употребление тех или иных грамматических форм частей речи. Это:
1) единственное число имени существительного в значении множественного: Русский человек всегда отличался выносливостью; Преподаватель всегда знает студента;
2) родительный падеж имени существительного: время перемен, пакет предложений, реформа цен, выход из кризисаи др.;
3) императивные формы глагола: Оставайтесь с нами на первом канале!
4) настоящее время глагола: в Москве открывается, 3 апреля начинается;
5) причастия на -омый: ведомый, невесомый, влекомый;
6) производные предлоги: в области, на пути, на базе, во имя, в свете, в интересах, с учетом.
Синтаксические признаки
К синтаксическим признакам публицистического стиля следует отнести часто повторяющиеся, а также специфические по характеру типы предложений (синтаксических конструкций). В их числе:
1) риторические вопросы:Выдержит ли русский человек? Хотят ли русские войны?
2) восклицательные предложения: Все на выборы!
3) предложения с измененным обратным порядком: Воюет армия с природой (ср.: Армия воюет с природой). Исключение составляли предприятия добывающей промышленности (сравни: Предприятия составляли исключение);
4) заголовки статей, очерков, выполняющие рекламную функцию: Малые беды большого флота. Зима – сезон горячий.
В заголовках часто используется специфический языковой прием – “соединение несоединимого”. Он дает возможность минимальными языковыми средствами вскрыть внутреннюю противоречивость предмета или явления: трудящийся тунеядец, повторяемое неповторимое, мрачное веселье, красноречивое молчание.
К стандартно-информативным средствам, используемым в публицистическом стиле, можно отнести следующие:
| Языковые средства | Примеры |
| Общественно-политическая лексика. | Общество, гражданин, патриотизм, реформа, демократия, парламент, дебаты. |
| Терминология науки, производства и других социальных средств. | Как говорят специалисты Института земного магнетизма Российской академии, основной поток солнечного вещества прошёл в стороне от Земли… На начало века пришёлся пик одиннадцатилетнего цикла солнечной активности. За 6 дней вдвое возросло число обращений за врачебной помощью страдающих болезнями сердечно-сосудистой системы. |
| Книжная лексика абстрактного значения. | Интенсифицировать, конструктивный, приоритет. |
| Собственные имена. | Следующую встречу большой восьмерки было решено провести в Канаде. После разговоров о возможной отставке итальянский тренер «Спартака» выдал со своим клубом лучший матч в сезоне. Президент В.В. Путин выступил с обращением к участникам форума. |
| Аббревиатуры, то есть сложносокращённые слова. | ЮНЕСКО, СНГ, ООН. |
| Газетные клише, то есть устойчивые словосочетания и целые предложения. | Сложная политическая обстановка; резервы повышения эффективности; выйти на проектную мощность. |
| Многочленные словосочетания. | Вместе с делегацией в КНДР направилась рабочая группа по подготовке предложений по вопросам модернизации корейских дорог. |
| Полные предложения с прямым порядком слов. | Вчера министр путей сообщения Н. Аксёненко во главе делегации МПС РФ вылетел в Пхеньян. |
| Сложные и осложнённые предложения с причастными, деепричастными оборотами, вставными конструкциями и т.п. | Ожидается, что в ходе встречи министров будет решён ряд вопросов, связанных с соединением Транскорейской магистрали с Транссибом. |
Среди экспрессивно-воздействующих средств необходимо выделить следующие:
| Языковые средства | Примеры |
Уровень языка: Лексика и фразеология | |
| Лексика различной стилистической окрашенности. | Прокол неискушённого в интригах политика; в один из райотделов милиции Хабаровска мужик притаранил пушку; Пентагон с бессильным отчаянием наблюдает, как китайские эксперты потрошат сверхсекретный самолёт; раскочегарить государственную машину – дело не для слабых. |
| Газетизмы, то есть единицы, широкоупотребительные именно в этой сфере и почти неупотребительные в других сферах. | Свершения, неуклонный, почин, происки, обуздание, злодеяния, военщина, бесчинства, единодушно, сплочённость. |
| Тропы, то есть обороты речи, в которых слово или выражение употреблено в переносном значении в целях достижения большей выразительности. | |
| а) Метафора, то есть употребление слова в переносном значении на основе сходства двух предметов или явлений. | Предвыборный марафон; политический фарс; заповедник расизма; политический пасьянс. |
| б) Метонимия, то есть употребление названия одного предмета вместо названия другого предмета на основании внешней или внутренней связи (смежности) между этими предметами или явлениями. | Золото (в значении «золотые медали») досталось нашим спортсменам. Лондон (в значении «правительство, правящие круги Великобритании») дал согласие участвовать в военной операции совместно с Вашингтоном (в значении «правительство, правящие круги США»). |
| в) Синекдоха, то есть разновидность метонимии, при которой название части (детали) предмета переносится на весь предмет, и наоборот – название целого употребляется вместо названия части. При этом часто единственное число употребляется вместо множественного числа и наоборот. | На презентации преобладали малиновые пиджаки (вместо – состоятельные люди, условно называемые сейчас новыми русскими). Защита (вместо – защитник) требует полного оправдания вдовы Рохлина. Даже самый взыскательный покупатель найдёт здесь товар по душе. |
| г) Эпитет, то есть художественное, образное определение. | Грязная война; бандитские цены; варварские методы. |
| д) Сравнение, то есть троп, состоящий в уподоблении одного предмета другому на основании общего признака. | Снежная пыль столбом стояла в воздухе. Было заметно, что «лучший учитель России», выходя на сцену, волновался как первоклассник. |
| е) Перифраза, то есть троп, состоящий в замене названия лица, предмета или явления описанием их существенных признаков или указанием на их характерные черты. | Туманный Альбион (Англия); царь зверей (лев); творец Макбета (Шекспир); певец Гяура и Жуана (Байрон). |
| ж) Аллегория, то есть иносказательное изображение отвлечённого понятия при помощи конкретного, жизненного образа. | Такое качество человека, как хитрость, показывается в образе лисы, жадность – в обличии волка, коварство – в виде змеи и т.п. |
| з) Гипербола, то есть образное выражение, содержащее непомерное преувеличение размера, силы, значения предмета, явления. | Широкая, как море, магистраль; бедных арендаторов чиновники обобрали до нитки; готов задушить в объятьях. |
| и) Литота, то есть образное выражение, преуменьшающее размеры, силу, значение описываемого предмета, явления. | Ниже тоненькой былиночки надо голову клонить. Такие вливания в нашу экономику – капля в море. |
| к) Олицетворение, то есть наделение неодушевлённых предметов признаками и свойствами человека. | Ледовая дорожка ждёт будущих чемпионов. Ужасающая бедность крепко вцепилась в африканскую страну. Недаром клевета и лицемерие всю жизнь ходят в обнимку. |
| Клише экспрессивно-воздействующего характера. | Люди доброй воли; с чувством законной гордости; с глубоким удовлетворением; приумножать боевые традиции; политика агрессии и провокации; пиратский курс, роль мирового жандарма. |
| Фразеологизмы, пословицы, поговорки, крылатые слова, в том числе измененные. | Вашингтон по-прежнему демонстрирует привычку загребать жар чужими руками. Этой фракции не привыкать петь с чужого голоса. Восстановление Ленска доказало, что мы ещё не разучились работать с огоньком. Леннон жил, Леннон жив, Леннон будет жить! |
Уровень языка: Морфология | |
| Подчёркнутая роль собирательности (использование единственного числа в значении множественного, местоимений всякий, каждый, наречий всегда, никогда, всюду и др.). | Как помочь фермеру? Эта земля обильно полита кровью наших отцов и дедов. Каждый человек хотя бы раз в жизни задумывался над этим вопросом. Никогда ещё мир не казался таким маленьким и хрупким. |
| Формы превосходной степени как выражение экспрессии, высшей оценки. | Самые решительные меры, наивысшие достижения, строжайший запрет. |
| Императивные (побудительные) формы как выражение агитационности и лозунговости (повелительное наклонение, инфинитив и др.). | Призвать клеветников к ответу! Будьте достойны памяти павших! Все – на борьбу с наводнением! |
| Экспрессивное использование форм настоящего времени при описании событий прошлого: автор стремится представить себя и читателя как бы участниками этих событий. | Сейчас я часто спрашиваю себя, что меня в жизни сделало? И отвечаю – Дальний Восток. Тут обо всём свои понятия, между людьми свои отношения. Вот, например, во Владивосток приходит китобойная флотилия «Слава». Весь город гудит. Собирает начальство всех моряков и говорит: «Если ты, подлец, завтра придёшь и скажешь, что тебя ограбили, то лучше не приходи». Утром кто-то является, конечно, ограбленный, и винится… |
Уровень языка: Экспрессивный синтаксис и риторические фигуры* | |
| Антитеза, то есть резкое противопоставление понятий, мыслей, образов. | Богатый в будни пирует, а бедный и в праздник горюет. |
| Градация, то есть такое построение частей высказывания, при котором каждая последующая часть заключает в себе усиливающееся (или уменьшающееся) смысловое или эмоциональноэкспрессивное значение. | Наши чиновники давно забыли, что обязаны беречь народное добро, сохранять, приумножать, драться за каждую копейку! |
| Инверсия, то есть расположение членов предложения в особом порядке, нарушающем обычный (прямой) порядок слов. | С радостью было воспринято это сообщение. Не уйти террористам от возмездия. |
| Параллелизм, то есть одинаковое синтаксическое построение соседних предложений или отрезков речи, включая такие разновидности параллелизма, как анафора, то есть повтор одних и тех же элементов в начале каждого параллельного ряда, и эпифора, то есть повтор последних элементов в конце каждого ряда. | Каждый день пенсионер приходил в администрацию района. Каждый день пенсионера не принимали. В понедельник завод не работал – делили полученные на новый заказ деньги. Во вторник тоже не работал – делили деньги. И сейчас, через месяц, тоже не до работы – делят ещё не заработанные деньги! |
| Смешение синтаксических конструкций (незавершенность фразы, конец предложения даётся в ином синтаксическом плане, чем начало, и др.). | Наш эксперимент показал, что российские «дикие гуси» готовы воевать хоть за американцев, хоть за талибов. Лишь бы платили… У задержанного в Казани гражданина изъяли купюру, которая «фонила» в 83 раза больше нормы. Неужели у террористов появилось и такое «оружие массового поражения»? |
| Присоединительные конструкции, то есть такие, в которых фразы не умещаются сразу в одну смысловую плоскость, но образуют цепь присоединения. | Я признаю роль личности в истории. Особенно если это президент. Тем более Президент России. Всё делали сами. И чего только не придумали! Хуже, когда за одеждой не замечают человека. Хуже, когда обижают. Обижают незаслуженно. |
| Риторический вопрос, то есть утверждение или отрицание чего-либо в форме вопроса, риторическое восклицание, риторическое обращение, а также вопросоответное изложение материала как имитация диалога; введение в текст прямой речи. | Так мы не услышим правды от наших доблестных флотоводцев? Получи, инспектор, синий прикид! Вчера министр внутренних дел подписал рапорт ГУ ГИБДД о введении в России новой формы для её сотрудников. Стену по экватору? Запросто! |
| Именительный представления, то есть изолированный именительный падеж, называющий тему последующей фразы и призванный вызвать особый интерес к предмету высказывания. | 11 сентября 2001 года. Этот день стал чёрным днем в жизни всей планеты. |
| Эллипсис, то есть намеренный пропуск какого-либо члена предложения, который подразумевается из контекста. | В ваших письмах – правда жизни. Россия – в финале чемпионата мира 2002 года! |
| Многосоюзие или, напротив, бессоюзие в сложных и осложнённых предложениях. | Команду перетряхивали не один раз. И тренера меняли. И центрового перебросили на правый фланг. И защиту разогнали. Волков бояться – в лес не ходить. |
Безусловно, использование стандартных и экспрессивных средств языка в публицистическом стиле во многом зависит от жанра, от чувства меры, вкуса и таланта публициста.
ТЕМА 5
Разговорный стиль
Разговорный стиль выполняет основную функцию языка – функцию общения; его назначение – непосредственная передача информации преимущественно в устной форме (исключение составляют частные письма, записки, дневниковые записи). Языковые черты разговорного стиля определяют особые условия его функционирования: неофициальность, непринужденность и экспрессивность речевого общения, отсутствие предварительного отбора языковых средств, автоматизм речи, обыденность содержания и диалогическая форма.
Большое влияние на разговорный стиль оказывает ситуация – реальная, предметная обстановка речи. Это позволяет предельно сокращать высказывание, в котором могут отсутствовать отдельные компоненты, что, однако, не мешает правильно воспринимать разговорные фразы. Например, в булочной нам не кажется странной фраза: Пожалуйста, с отрубями, один; на вокзале у билетной кассы: Два до Одинцова, детский и взрослый; у компьютера: Сброшу в сетку и т.д. В повседневном общении реализуются конкретный, ассоциативный способ мышления и непосредственный, экспрессивный характер выражения. Отсюда неупорядоченность, фрагментарность речевых форм и эмоциональность разговорного стиля.
Для непринужденной беседы необходимым условием являются отсутствие официальности, доверительные, свободные отношения между участниками диалога или полилога. Установка на естественное, неподготовленное общение определяет отношение говорящих к языковым средствам.
В разговорном стиле, для которого устная форма является исконной, важнейшую роль играет звуковая сторона речи, и прежде всего интонация: именно она (во взаимодействии со своеобразным синтаксисом) создает впечатление разговорности.
Меньшая напряженность органов речи приводит к изменениям качества звуков и даже порой к их полному исчезновению (здрасьте, а не здравствуйте; не говорит, а грит; не теперь, а терь; вместо будем слышится буше, вместо что – чои т.д.). Особенно заметно такое упрощение орфоэпических норм в нелитературных формах разговорного стиля, в просторечии.
В радио- и тележурналистике свои особые правила произношения и интонации. Так, в импровизированных, неподготовленных текстах
(беседа, интервью) закономерно и естественно следование произносительным нормам разговорного стиля, однако не просторечным его вариантам, а нейтральным. В то же время высокая культура речи говорящего требует точности произнесения слов, постановки ударений, выразительности интонационного рисунка.
Лексика разговорного стиля делится на две больше группы:
· 1) общеупотребительные слова (день, год, работать, спать, рано, можно, хороший, старый);
· 2) разговорные слова (живчик, картошка, ломака, осовелый, передвижка, подвох, читалка, заправский, бурчать, проболтаться, проворонить, примоститься).
В разговорном стиле не исключено также употребление просторечных слов, профессионализмов, диалектизмов и жаргонизмов, т.е. разнообразных внелитературных элементов, снижающих стиль. Вся эта лексика преимущественно бытового содержания, конкретная. В разговорном стиле весьма узок круг книжных слов, отвлеченной лексики, терминов и малоизвестных заимствований; вместе с тем для него показательна активность экспрессивно-эмоциональной лексики (фамильярной, ласкательной, неодобрительной, иронической). Оценочная лексика обычно имеет здесь сниженную окраску. Характерно использование окказиональных слов (неологизмов, которые мы придумываем на случай): открывалка, щелкунчики (вместо ореходавы), увнучить (по образцу усыновить).
В разговорном стиле действует закон экономии речевых средств, поэтому вместо названий, состоящих из двух и более слов, употребляется одно слово, например: вечерняя газета – вечёрка; зарубежная литература – зарубежка; сгущённое молоко – сгущёнка; пятиэтажный дом – пятиэтажка. Разговорный стиль отличается богатством фразеологии: большинство русских фразеологизмов носит именно разговорный характер (рукой подать; рвет и мечет; нежданно-негаданно; как с гуся вода; кожа да кости; набить карман и др.). Еще более экспрессивны просторечные выражения (дуракам закон не писан; у чёрта на куличках, пустить слезу и т.п.). И те и другие придают речи яркую образность; от книжных и нейтральных фразеологизмов они отличаются не значением, а особой выразительностью и сниженностыо. Ср., например: уйти из жизни – сыграть в ящик; вводить в заблуждение – вешать лапшу на уши (втирать очки; высосать из пальца; брать с потолка).
Словообразование разговорной речи характеризуют черты, обусловленные ее экспрессивностью и оценочностью. В ней употребительны суффиксы субъективной оценки со значениями ласкательности, неодобрения, увеличительности и др. (мамочка, лапушка, пупсик, солнышко, дитятко; кривляка, пошлятина, домище, холодина и т.д.), а также суффиксы с функциональной окраской разговорности, например у имен существительных – суффиксы -к- (раздевалка, ночёвка, свечка, печка); -ик (ножик, дождик); -ун (говорун); -ш- (вахтерша, докторша, кондукторша, билетёрша). Используются бессуффиксальные образования (храп, пляс), словосложения (лежебока, пустозвон).
Можно указать наиболее активные случаи словообразования имен прилагательных оценочного значения: глаз-астый, очк-астый, зуб-астый; кусачий, драч-ливый; худ-ющий, здоров-енный и др., а также глаголов – префиксально-суффиксальных: пошал-ивать, при-говар-ивать, на-игры-вать; суффиксальных: дерг-ануть, спекуль-нуть, чик-нуть; здоров-еть; префиксальных: ис-худать, при-ку-пить и др.
Для усиления экспрессии используется удвоение имен прилагательных, иногда с дополнительной префиксацией, выступающих в функции превосходной степени (он такой огромный-огромный; вода черная-черная; она глазастая-глазастая; вредная-превредная, но умная-преумная).
В области морфологии разговорный стиль выделяется особой частотой глаголов, которые здесь употребляются даже чаще, чем имена существительные. Однако в постоянном употреблении находится ограниченный круг глаголов, наиболее универсальный для констатации или описания событий, передачи эмоции, специфики тех или иных событийных, речевых, интеллектуальных, умственных действий либо чувственного восприятия: быть, говорить, знать, мочь, сказать, идти, хотеть, пойти, понимать, думать, помнить, приходить и др.
Исследователи отмечают, что говорящий, находясь в условиях непринужденного неподготовленного общения, стремится упростить и облегчить свое “речевое поведение”, поэтому “легко и часто прибегает к готовым языковым формулам, в том числе всякого рода клише, шаблонам и стереотипам”. Вместе с тем в разговорном стиле достаточно продуктивно употребление глаголов в переносном значении, несвойственном литературному языку, например: ломиться – “идти куда-нибудь насильно, напролом”; приворожить – “очаровав, привлечь к себе внимание, обворожить”; провалить – “погубить какое-нибудь дело”; пролететь – “быстро проехать, пройти, миновать”; протянуться – “лечь, вытянув ноги”.
Характерно частое использование личных и указательных местоимений: я, ты, он, она, они, это, такой, всё. Личные местоимения 3-го лица могут употребляться в особой, ошибочной или целенаправленно “ошибочной” функции, исключающей называние по имени присутствующего лица. Ср.: Ольга Ивановна – она принципиальная. Ее линия – профессионализм (в присутствии субъекта высказывания имеет место ошибочное грамматико-стилистическое употребление); Она что, претендует на часть имущества? (целенаправленно “ошибочное” употребление, исключающее субъекта из ситуации общения). Кроме того, только разговорный стиль допускает употребление местоимения в сопровождении жеста без предварительного упоминания конкретного слова (Я это не возьму, Такой мне не подходит). Очевидно, что в разговорном стиле продуктивен узкий круг названных местоимений. По-видимому, это обусловлено экономией языковых усилий, с одной стороны, и определяет разнообразие дополнительных значений таких языковых средств – с другой.
В разговорном стиле предпочтение отдается вариантным формам имен существительных (в цеху, в отпуску, на дому, стакан чаю, мёду, цеха, слесаря), имен числительных (пятидесятью, пятистами), глаголов (прочту, а не прочитаю; подымать, а не поднимать; не видать, не слыхать). Используются разговорные формы степеней сравнения имен прилагательных (получше, покороче, труднее всех), наречий (поскорей, поудобней, вероятней всего) и варианты окончаний местоимений (саму хозяйку, в ихнем доме).
Под действием закона экономии речевых средств разговорный стиль допускает употребление вещественных существительных в сочетании с именами числительными (два молока, две ряженки – в значении ‘две порции’). Обычными являются своеобразные формы обращений – усеченные имена существительные: Мам!; Кать!; Вань!и т.п.
Не менее самобытна разговорная речь и в распределении падежных форм: здесь господствует именительный падеж, который в устных репликах заменяет книжные управляемые формы. См., например: Он построил дачу – станция рядом; Купила шубу – серый каракуль; Каша – посмотри! (разговор на кухне); Дом обуви – где выходить? – На следующей (остановке). Там поверните налево, переход и магазин обуви (диалог в автобусе). Особенно последовательно именительный падеж заменяет все остальные при употреблении в речи имен числительных: Сумма не превышает триста рублей (вместо трехсот); с тысяча пятьсот тремя рублями (с тысячью пятьюстами тремя); имел три собаки (трех собак).
После глаголов и местоимений, доминирующих в разговорном стиле, продуктивной лексико-грамматической группой являются имена существительные, причем по качественному разнообразию в разговорной речи они “превосходят” глаголы. Собственно разговорными необходимо признать следующие номинации: во-первых, слова типа выскочка, шпаргалка, которые в кодифицированном литературном языке не имеют однословных номинаций; во-вторых, слова типа ухмылка, поклёп, коленка, ворюга – многообразные синонимы соответствующих нейтральных слов кодифицированного литературного языка; в-третьих, деминутивы.
Имена прилагательные в разговорной речи употребляются значительно реже, чем такие части речи, как местоимение, имя существительное, наречие и глагол. Кроме того, исследователи, занимающиеся изучением имен прилагательных в разговорной речи, “единодушно отмечают факт преобладания в ней относительных прилагательных”. Частотность относительных имен прилагательных определяется тематикой разговора и ситуацией общения. Самые частотные качественные прилагательные, употребляемые в разговорной речи: хороший, плохой, большой, маленький, старый, новый, интересный. Широко распространено использование притяжательных имен прилагательных (мамина работа, дедово ружье); краткие формы используются редко. Совсем не встречаются причастия и деепричастия.
Среди служебных частей речи в разговорном стиле особым функциональным предназначением обладают частицы: Что уж говорить!; Вот так штукаУ, Будь доволен!; Неужели собрался?!; Прям дипломат!; Чуть не проворонил!; Едва успел! и т.п. Частицы в разговорной речи являются актуализаторами рематической части высказывания, фиксируют коммуникативно важную информацию.
Синтаксис разговорной речи весьма своеобразен, что обусловлено ее устной формой и яркой экспрессией. Здесь господствуют простые предложения, чаще неполные, предельно короткие, самой разнообразной структуры. Ситуация восполняет пропуски в речи, которая вполне понятна говорящим: Покажите, пожалуйста, в линейку (при покупке тетрадей); Таганку я не хочу (при выборе билетов в театр); Вам от сердца? (в аптеке) и т.д. Необычен и порядок слов в живой речи. Здесь на первое место, как правило, ставится самое важное в сообщении слово: Компьютер мне купи–, Валютой расплатился; Всего ужаснее то, что ничего уже нельзя сделать–, Температура зашкаливает. Для разговорных сложных предложений характерно ослабление функции придаточного, слияние его с главным, структурная редукция: Ты могла бы поговорить о чем захотела; Будешь работать с кем прикажут; Зови кого хочешь; Живу как придется.
Следует отметить и такие черты разговорного синтаксиса, как:
· 1) употребление местоимения, дублирующего подлежащее: Вера, она поздно приходит; Участковый, он это заметил;
· 2) вынесение в начало предложения важного по смыслу слова из придаточной части: Хлеб я люблю, чтоб всегда свежий;
· 3) употребление слов-предложений: Ладно; Ясно; Можно; Да; Нет; Отчего же?; Конечно!; Еще бы!; Ну да!; Да нет!; Ужас!; Возможно и др.;
· 4) использование вставных конструкций, вносящих добавочные, дополнительные сведения, поясняющие главное сообщение: Я думал (тогда я был еще молод), шутит он; А мы, как известно, всегда рады гостю; Коля – он вообще человек добрый – хотел помочь;
· 5) активность вводных слов: может быть, кажется, к счастью, как говорится, так сказать, скажем, так, знаете.
Таким образом, разговорный стиль в большей степени, чем другие, обладает ярким своеобразием языковых черт, выходящих за рамки нормированного литературного языка. Он может служить убедительным доказательством того, что стилистическая норма принципиально отличается от литературной.
Среди характерных черт разговорного стиля можно выделить следующие:
| Языковые средства | Примеры |
Уровень языка: Фонетика | |
| Неполный тип произношения. | Грит вместо говорит; здрасте вместо здравствуйте. |
| Интонация как одно из основных средств выразительности и организации речи: быстрая смена интонаций, тембра, темпа, переливы интонационных красок и т.д. | Организующая роль интонации в бессоюзных предложениях, в предложениях со свободным соединением частей и т.д. (Мы шли/ был дождь; Метро/ сюда?) Убыстрённый темп при произнесении формул приветствия, прощания, имён и отчеств (Тань, привет!); при выражении побуждения, особенно при сочетании с эмоцией раздражения. (Да замолчи ты!) Замедленный темп с удлинением гласных при подчёркивании убежденности – неубеждённости (Да-а. Разуме-е-тся); для выражения удивления (– Он уже приехал. – Прие-е-хал?) и др. |
Уровень языка: Лексика и фразеология | |
| Большой процент нейтральной конкретной общеупотребительной лексики. | Диван, кровать, спать, одеваться, кран. |
| Нейтральная разговорная лексика. | Докторша, билетёрша, ножик, уразуметь. |
| Некоторые общественно-политические и общенаучные термины, номенклатурные наименования. | Революция, администрация, губернатор, анализ, радиация, бульдозер, экскаватор. |
| Эмоционально-оценочная разговорная лексика. | Работяга, безголовый, бедняга, дармоед. |
| Стандартизованные образные средства. | Метафоры: застрять в городе; ну ты и жук!; фразеологизмы: гнуть спину; набить карман; гипербола и литота: ужасно весело; страшно смешно; с ума сойти можно от этой информатики; я сейчас быка бы съел и др. |
| Вкрапления профессионализмов, жаргонизмов, просторечных слов и т.д. | У нас сегодня четыре пары. Да с окном. С ума бы не съехать к вечеру! |
Уровень языка: Морфология | |
| Частотность именительного падежа по сравнению с другими падежами. | Там магазин такой/ Продукты// и вход слева/ под лестницей// |
| Частотность личных местоимений, указательных местоимений и наречий, частиц. | Бабуля// Играла со мной в карты/ в дурака// Нас оставляли… нас оставляли вдвоем/ меня/ и её// И ещё собаку Джона, значит// Мы кормили этого Джона/ а потом садились… я бегал ей за папиросами/ и мы садились играть/ в дурака// Ну так, по десять партий в день// Вот// |
| Отсутствие деепричастий, редкое использование причастий (только страдательных прошедшего времени). | Ты же мне сломанный стул дала! Это сшито или готовое? |
| Свободное обращение с временными формами (смена времён, использование формы времени не в своём значении). | И там мы встретились. «Коля, здравствуй»… А мы сидим, вернее, стоим, болтаем там, на скамейку сядем буквально часа на три. Как начнём вспоминать, как у нас автобус засел, как нас вытаскивали. |
| Использование глагольных междометий. | Прыг, скок, шасть, бух, трах. |
Уровень языка: Синтаксис | |
| Короткие простые предложения, как бы нанизанные друг на друга. | Мы жили на даче. На даче вот жили мы. Всегда уезжали рано на дачу. Ещё у нас доктор был. |
| Неполные предложения, особенно с пропуском главных членов. | – Чаю? – Мне полчашечки. |
| Перестройка фразы на ходу, разорванная структура с перебоями интонации. Активность присоединительных конструкций, с вводными словами и частицами. | Мой муж был в солдатах. В артиллерии служил. Пять лет. И вот. Ему сказали: «Вот тебе невеста есть. Растёт. Очень хорошая». |
| Активность междометных фраз. | Ой ли? Ну и сила! |
| Более свободный порядок слов (слова располагаются в порядке формирования мысли). При этом всё важное передвигается в начало предложения. | Ну, мы, естественно, в заработке там теряли. Потому что простыми рабочими были. Я там токарь был. Плетёную такую корзиночку она подала. В Москве он тогда был. |
Следует помнить, что, с одной стороны, почти все нормы разговорного стиля факультативны (необязательны), а с другой – особенности разговорной речи и разговорного стиля в целом не должны переноситься в официальную устную, тем более – письменную речь. Использование присущих разговорному стилю элементов в других стилях (публицистический, художественный) должно быть стилистически оправдано!
ТЕМА 6
Стиль художественной литературы
Язык художественной литературы – понятие неоднозначное. Оно включает в себе понятие языка и стиля писателя. Под языком писателя понимаются языковые единицы. Стиль писателя, его художественного произведения – это отражение и реализация в тексте произведения элементов художественного стиля речи, его образной системы.
Язык художественной литературы занимает особое место в литературном языке.
К особенностям стиля художественной литературы относятся:
– единство коммуникативной и эстетической функции;
– многообразие используемых в художественной литературе языковых средств;
– широкое использование стиля фигур и других изобразительно-выразительных средств языка;
– присутствие образа автора, его авторская индивидуальность, его мировосприятие, мировоззрение.
Художественная литература – это особый способ отражения и познания действительности. Стиль художественной литературы – это важнейшее свойство поэтического образного мышления. В художественном произведении выделяются три собственно-речевых плана: авторское повествование, речь персонажей, авторская характеристика героя.
В авторском повествовании образцом литературного языка реализуется нормальный литературный язык. В авторской характеристике персонажей используются экспрессивно и стилистически окрашенные языковые единицы литературно-разговорной разновидности разговорного стиля речи. Иногда используются просторечные элементы. В речи персонажей могут быть все элементы разговорной речи: литературные и нелитературные.
Понятия литературный язык и язык художественной литературы не являются синонимичными. Понятие литературного языка шире, т.к. оно охватывает реализацию литературного языка не только в области художественной литературы, но и публицистики, науки, государственного управления, производства и т.д. Кроме письменной, существует еще и устная форма литературного языка (язык устных выступлений, докладов и т.д.). В свою очередь, язык художественной литературы может выходить за рамки литературного языка, взаимодействовать с другими разновидностями национального языка. Например, в художественные тексты могут включаться элементы территориальных диалектов и полудиалектов, жаргонизмы и т.д.
При изучении художественных произведений исследователи оперируют таким понятием, как “индивидуальный стиль писателя”. По определению В.В. Виноградова, индивидуальный стиль писателя – это своеобразная, исторически обусловленная, сложная, но представляющая структурное единство система средств и форм словесного выражения в ее развитии.
Языку художественной литературы присущи такие категории, как субъективная модальность, образность, экспрессивность, эмотивность. Это связано с воздействующей, эстетической функцией языка художественных текстов, со спецификой художественного мышления и индивидуально-авторской манерой письма и отражения реальной/ирреальной действительности в произведении.
Художественному стилю присущи метафоричность, образность языковых единиц всех уровней; в нем продуктивны синонимы всех типов, различные стилевые пласты лексики. В художественном стиле значение слова в наибольшей степени определяется целевой установкой автора, жанровыми и композиционными особенностями того художественного произведения, элементом которого это слово является. Во-первых, в контексте литературного произведения слово может приобретать художественную многозначность, не зафиксированную в словарях. Во-вторых, слово сохраняет свою связь с идейно-эстетической системой конкретного произведения и оценивается адресатом как прекрасное или безобразное, позитивное или негативное, трагическое или комическое.
В других стилях эстетическая функция не имеет такой значимости, как в системе координат художественного произведения (его синтагматических и парадигматических связей). Коммуникативная функция художественного стиля проявляется в том, что информация о художественном мире произведения как бы соединяется с информацией о мире действительном. Эстетическая функция тесно взаимодействует с коммуникативной, что обусловливает эмоциональное воздействие на читателя, создавая эффект соучастия в контексте развертываемых событий. Эмоциональность и экспрессивность художественного стиля создается при помощи единиц почти всех уровней языковой системы.
Как известно, текст есть единство плана выражения и плана содержания. План содержания текста – это его смысл, а план выражения – “речевая форма, являющаяся способом материального существования текста и, в свою очередь, обладающая известным (системно-языковым) планом содержания”.
Художественный текст отличается тем, что в нем реализуются поверхностный и глубинный смыслы. Поверхностный смысл текста – это “актуальное значение речевых средств, употребленных в данном тексте: звуков, звукосочетаний, слов и их форм, предложений”. Глубинный смысл – это “обобщенное содержание, не привязанное к отдельным речевым составляющим, но являющееся произведением многочисленных поверхностных смыслов, преломленных в речевой ткани целого текста”.
В содержательном плане представляется необходимым различать следующие типы информации в художественном тексте:
· 1) содержательно-фактуальная информация, включающая сообщения о фактах, событиях (обычно выражена языковыми средствами);
· 2) содержательно-концептуальная информация, отражающая индивидуально-авторское понимание действительности (может быть как выраженной, так и не выраженной языковыми средствами);
· 3) содержательно-подтекстовая информация, представляющая собой только скрытый смысл, не выраженный языковыми средствами.
Подстили и жанры художественного стиля
1. эпический (прозаический): сказка, рассказ, повесть, роман, эссе, новелла, очерк, фельетон;
2. лирический (поэтический): стихотворение, ода, басня, сонет, мадригал, эпиграмма, эпитафия, элегия;
3. драматический: драма, комедия, трагедия, мистерия, водевиль, фарс, феерия, мюзикл.
Жанры эпоса:
· Эпопея – жанр произведения, в котором преобладают исторические события.
· Роман – рукопись большого объема со сложной сюжетной линией. Все внимание обращено к жизни и судьбе персонажей.
· Рассказ – произведение меньшего объема, где описывается жизненный случай героя.
· Повесть – рукопись средних размеров, имеющая черты сюжета романа и рассказа.
Жанры лирики:
· Ода – торжественная песнь.
· Эпиграмма – стихотворение сатирической направленности. Пример: А. С. Пушкина «Эпиграмма на М. С. Воронцова».
· Элегия – стихотворение лирической направленности.
· Сонет – стихотворная форма в 14 строк, рифмовка которой имеет строгую систему построения. Примеры данного жанра распространены у Шекспира.
§
· Комедия – в основе жанра заложен сюжет, который высмеивает социальные пороки.
· Трагедия – произведение, описывающее трагическую судьбу героев, борьбу характеров, отношений.
· Драма – имеет структуру диалога с серьезной сюжетной линией, показывающей персонажей и их драматические отношения друг с другом или с обществом.
ТЕМА 7
Фразеологическая стилистика
Фразеологическая стилистика изучает употребление в речи сложных по составу языковых единиц, имеющих устойчивый характер (ломать голову, сгущать краски, кот наплакал, на вес золота, прожиточный минимум, шоковая терапия). При этом главное внимание уделяется стилистическим свойствам и выразительным возможностям фразеологизмов, а также их преобразованию в художественной и публицистической речи. Рассматриваются различные приемы фразеологического новаторства писателей. В центре внимания фразеологической стилистики предупреждение речевых ошибок при употреблении фразеологизмов.
Важнейшей особенностью фразеологизмов является их воспроизводимость: они не создаются в процессе речи (как словосочетания), а используются такими, какими закрепились в языке.
Фразеологизмы всегда сложны по составу, они образуются соединением нескольких компонентов (попасть впросак, вверх тормашками, кровь с молоком). Важно подчеркнуть, что компоненты фразеологизмов несут на себе ударение. Поэтому в строгом значении термина нельзя называть фразеологизмами употребляемые вместе, но пишущиеся раздельно, служебное и знаменательное слова типа под мышкой, до смерти, с кондачка, которые имеют лишь одно ударение. Сложность состава фразеологизмов наводит на мысль об их сходстве со свободными словосочетаниями (ср.: попасть впросак – попасть в ловушку). Однако компоненты фразеологизма или не употребляются самостоятельно («просак», «тормашки»), или изменяют во фразеологизме свое обычное значение (например, кровь с молоком означает «здоровый, с хорошим цветом лица, с румянцем»).
Многие фразеологизмы эквивалентны одному слову (ср: раскинуть умом – подумать, кот наплакал – мало, пятое колесо в телеге – лишний). Эти фразеологизмы имеют нерасчлененное значение. Однако есть и такие, которые можно приравнять к целому описательному выражению (ср.: садиться на мель – попадать в крайне затруднительное положение, нажимать на все педали – прилагать все усилия для достижения цели или выполнения чего-либо).
Фразеологизмы характеризует постоянство состава. В свободных словосочетаниях одно слово можно заменить другим, если оно подходит по смыслу (ср.: читаю книгу, просматриваю книгу, изучаю книгу, читаю роман, читаю повесть, читаю сценарии). Фразеологизмы такой замены не допускают. Никому не придет в голову вместо кот наплакал сказать «кошка наплакала», вместо раскинуть умом – «разбросить умом» или «раскинуть головой». Правда, есть фразеологизмы, которые имеют варианты, например, наряду с фразеологизмом раскинуть умом употребляется его вариант раскинуть (пораскинуть) мозгами; параллельно используются фразеологизмы от всего сердца и от всей души. Однако существование вариантов некоторых фразеологизмов не означает, что в них можно произвольно заменять слова. Закрепившиеся в языке варианты фразеологизмов тоже характеризуются постоянным лексическим составом и требуют точного воспроизведения в речи.
Постоянство состава фразеологизмов позволяет говорить о «предсказуемости» их компонентов. Так, зная, что в фразеологизме используется слово закадычный, можно предсказать другой компонент – друг; слово заклятый подсказывает используемое вместе с ним слово враг и т.д. Фразеологизмы, которые не допускают никакого варьирования, относятся к абсолютно устойчивым сочетаниям.
Большинству фразеологизмов свойственна непроницаемость структуры: не допускается включение в них новых слов. Так, зная фразеологизмы потупить голову, потупить взор, нельзя сказать: низко потупить голову, еще ниже потупить печальный взор. Однако есть и такие фразеологизмы, которые допускают вставку отдельных уточняющих слов (ср.: разжигать страсти – разжигать роковые страсти, намылить голову – хорошенько намылить голову). В некоторых фразеологизмах возможен пропуск одного или нескольких компонентов. Например, говорят пройти сквозь огонь и воду, отсекая конец фразеологизма и медные трубы, или выпить чашу до дна вместо выпить горькую чашу до дна. Редукция фразеологизмов в таких случаях объясняется стремлением к экономии речевых средств и специального стилистического значения не имеет.
Фразеологизмам присуща устойчивость грамматического строения, в них обычно не меняются грамматические формы слов. Так, нельзя сказать бить баклушу, вытачивать лясу, заменив формы множественного числа баклуши, лясы формами единственного числа, или употребить полное прилагательное вместо краткого во фразеологизме на босу ногу. Однако в особых случаях вариации грамматических форм во фразеологизмах возможны (ср.: греть руку – греть руки, слыханное ли дело – слыхано ли дело).
Большинство фразеологизмов имеет строго закрепленный порядок слов. Например, нельзя поменять местами слова в выражениях ни свет ни заря; битый небитого везет; все течет, все изменяется; хотя смысл, казалось бы, не пострадал, если бы мы сказали: «Все изменяется, все течет». В то же время в некоторых фразеологизмах возможно изменение порядка слов (ср.: набрать в рот воды – в рот воды набрать, не оставить камня на камне – камня на камне не оставить). Перестановка компонентов обычно допускается во фразеологизмах, состоящих из глагола и зависящих от него именных форм.
Неоднородность структурных признаков фразеологизмов объясняется тем, что фразеология объединяет довольно пестрый языковой материал, причем границы фразеологических единиц очерчены недостаточно определенно.
Стилистическая окраска фразеологизмов
Фразеологические средства языка, как и лексика, находят применение в различных функциональных стилях и, соответственно, имеют ту или иную стилистическую окраску.
Самый большой стилистический пласт составляет разговорная фразеология (без году неделя, во всю ивановскую, водой не разольешь), она используется преимущественно в устной форме общения и в художественной речи. К разговорной близка просторечная фразеология, более сниженная (вправить мозги, чесать языком, у черта на куличках, драть глотку, задирать нос).
Другой стилистический пласт образует книжная фразеология, которая употребляется в книжных стилях, преимущественно в письменной речи. В составе книжной фразеологии можно выделить научную (центр тяжести, щитовидная железа, периодическая система), публицистическую (шоковая терапия, прямой эфир, черный вторник, закон джунглей), официально-деловую (минимальная зарплата, потребительская корзина, давать показания, конфискация имущества).
Можно выделить и слой общеупотребительной фразеологии, которая находит применение, как в книжной, так и в разговорной речи (время от времени, друг друга, иметь значение, иметь в виду, сдержать слово. Новый год). Таких фразеологизмов немного. В эмоционально-экспрессивном отношении все фразеологизмы можно подразделить на две группы. Большой стилистический пласт составляют фразеологизмы с яркой эмоционально-экспрессивной окраской, которая обусловлена их образностью, использованием в них выразительных языковых средств. Так, фразеологизмы разговорного характера окрашены в фамильярные, шутливые, иронические, презрительные тона (ни рыба ни мясо, сесть в лужу, только пятки засверкали, как снег на голову, из огня да в полымя); книжным присуще возвышенное, торжественное звучание (обагрить руки в крови, уйти из жизни, возводить в перл создания).
Другой стилистический пласт составляют фразеологизмы, лишенные эмоционально-экспрессивной окраски и употребляемые в строго номинативной функции (компостировать билет, железная дорога, военно-промышленный комплекс, взрывное устройство, повестка дня). Таким фразеологизмам не свойственна образность, они не содержат оценки. Среди фразеологизмов этого типа много составных терминов (ценные бумаги, валютные операции, удельный вес, магнитная стрелка, знаки препинания, вирусный грипп). Как и все термины, они характеризуются однозначностью, образующие их слова выступают в прямых значениях.
Разрушение образного значения фразеологизмов
Писатели и публицисты, обновляя семантику фразеологизмов, нередко восстанавливают первоначальное значение входящих в них слов. Томилинскую птицефабрику разнесли в пух и прах, причем в пух даже больше, чем в прах, несколько дней обезумевшие от бомбежки куры, отчаянно кудахча, в полной панике носились по окрестностям Томилина. Автор как бы возвращается к свободному употреблению слов в пух и прах, образовавших устойчивое сочетание, и обыгрывает их обычное лексическое значение. В результате происходит двуплановое осмысление фразеологизма. Еще пример: Не в бровь, а в глаз учителю химии попал пятиклассник Сеня Орликов горошиной из специальной трубочки. До слез растроганный педагог скоро выпишется из больницы. Возникающая при этом так называемая внешняя омонимия фразеологизма и свободного словосочетания рождает каламбур. На двуплановом осмыслении фразеологизмов основаны многие шутки: Пьеса наделала много шуму… во всех ее действиях… стреляли. Мудрецы и зубные врачи смотрят в корень; Пожарный всегда работает с огоньком; Радио будит мысль. Даже в те часы, когда очень хочется спать.
Второй план значения фразеологизма может выявляться при чтении последующего текста: Попал в переплет, но утешился, прочитав свое имя на обложке; Беда никогда не приходит одна: и его сочинение вышло в двух томах. Иногда двуплановое значение фразеологизма выясняется лишь в широком контексте. Так, читая заглавие статьи «Битая карта», мы вначале воспринимаем его в обычном значении – полная неудача чьих-либо замыслов. Однако в статье рассказывается о географической карте Гитлера в последние месяцы войны (Это карта конца. Она лишена угрожающих стрел наступления и фланговых ударов. Мы видим плацдарм, сжатый до пятачка, и нервически нанесенные на сетку дорог полукружья – последние очаги сопротивления.) Это заставляет воспринимать заглавие статьи по-новому, наполняет его иным смыслом, обогащая образное значение фразеологизма.
Прием разрушения образного значения фразеологизма, как видим, не затрагивает лексико-грамматического состава, – его внешняя форма обычно сохраняется, но смысл толкуется по-новому (Кто вы такой? Я никак не могу вас раскусить! – не кусайте; Жизнь бьет ключом… и все по голове).
Фразеологизмы, сознательно употребленные писателем в несвойственном им значении, можно назвать семантическими неологизмами во фразеологии. Их часто используют юмористы (рвать и метать – «заниматься спортом», быть на побегушках – «участвовать в состязаниях по бегу»).
Изменение количества компонентов фразеологизма
С целью актуализации фразеологизмов писатели придают им необычную форму. Видоизменения фразеологизмов могут выражаться в сокращении или расширении их состава.
Редукция, или сокращение состава, фразеологизма обычно связана с его переосмыслением. Например: «Заставь депутата Богу молиться…
Противоположно редукции расширение состава фразеологизма. Например: Вопросы, до которых мы коснулись, не были случайны… Это те гранитные камни преткновения на дороге знания, которые во все времена были одни и те же, пугали людей и манили к себе – определение гранитные, введенное в устойчивое словосочетание, придает образу особую наглядность. Состав фразеологизма часто расширяется благодаря введению уточняющих слов (Кошки не обыкновенные, а с длинными желтыми когтями, скребли ее за сердце. Не в наших деньгах счастье.).
Изменение состава фразеологизма может стать средством усиления экспрессивной окраски речи (С величайшим нетерпением буду ждать… только не откладывайте в слишком долгий ящик.). В иных случаях введение дополнительных слов во фразеологические обороты придает им новые смысловые оттенки. Например: Скверное время для совместных выступлений – можно сесть в грязную лужу, а этого не хочется – сесть в лужу означает «поставить себя в неловкое, глупое, смешное положение»; определение, введенное в этот фразеологизм, расширяет смысл: «позволить себя вовлечь в нечестную игру, стать жертвой махинаций враждебно настроенных людей».
Преобразование состава фразеологизма
В художественной речи с определенной стилистической целью можно изменять лексический состав фразеологизма, обновляя один или несколько его компонентов: «Смех сквозь пули » – название статьи о Пятом международном фестивале юмора «Остап» (накануне был убит его соучредитель). Смеется тот, кто стреляет первым. Ради красного словца коммунисты не пожалели русских братьев из Приднестровья.
К замене словарных компонентов фразеологических оборотов часто прибегают фельетонисты. Этот стилистический прием мастерски использовали Ильф и Петров: Всеми фибрами своего чемодана он стремился за границу. Новые времена подсказывают нашим сатирикам иные шутки: Колбаса как зеркало русской революции; В конце тоннеля есть горячий суп; Тайна, покрытая крахом; С миру по строчке; Делу время, зрителю – «Времечко» (заголовки газетных статей).
Обновление состава фразеологизмов усиливает их экспрессивную окраску, но может и не влиять на их значение (От обиды и огорчения она хлопнулась в обморок), однако чаще значение фразеологизма меняется [Служить бы рад, прислуживаться тоже].
Чаще авторы заменяют компоненты фразеологизмов с целью коренного изменения их значения и создания острого сатирического эффекта: Хорошее место социалистическим лагерем не назовут; Критика почтила роман молчанием; Хорошо смеется тот, кто смеется без последствий; Пришел? Увидел? Помолчи! Прием преобразования состава фразеологизма ценят поэты, известно фразеологическое новаторство Маяковского: В тесноте, да не обедал…
Преобразование фразеологизмов в художественной речи может заключаться в изменении грамматических форм их компонентов. Например, В.В. Маяковский заменяет во фразеологизме черный как негр прилагательное в положительной степени формой сравнительной степени: Воздев печеные картошки личек, черней, чем негр, не видавший бань, шестеро благочестивейших католичек влезло на борт парохода «Эспань».
Преобразование фразеологизма может заключаться в изменении порядка слов в устойчивом обороте. Инверсия во фразеологизме, имеющем устойчивый порядок слов, нередко полностью обновляет его значение (Дальше едешь, тише будешь).
Иногда нарушается целостность состава фразеологизма, и он цитируется по частям (- Ей-богу, не знаю, как и чем я родня ему; кажется, седьмая вода, может быть, даже и не на киселе, а на чем-нибудь другом… Просто-запросто, я называю его дядюшкой: он откликается. – Дост.).
Своеобразным стилистическим приемом авторской обработки фразеологизмов является контаминация нескольких фразеологических единиц. Например: Пеший голодному не товарищ (пеший конному не товарищ, сытый голодного не разумеет).
Часто писатели и публицисты прибегают к контаминации фразеологизмов для выражения мысли в необычной, остроумной формулировке [Разделяй чужое мнение и властвуй; Не потому ли молчание – золото, что оно – знак согласия?; Жил своей жизнью за чужой счет; Поворачивал реки вспять, чтобы не плыть против течения]. Контаминация фразеологизмов нередко сопровождается их переосмыслением. Например: Мыслям так просторно, что слов нет; Юмора у него не отнимешь: чего нет, того нет! – комический эффект этих шуток основан на столкновении несовместимых утверждений: второй фразеологизм отрицает мысль, заключенную в первом.
Стилистически не оправданное изменение состава фразеологизма
Состав фразеологизма в конкретных речевых ситуациях может изменяться по-разному.
1. Встречается немотивированное расширение состава фразеологизма в результате употребления уточняющих слов: Для животноводов главным гвоздем программы является выведение ценных пород скота. Есть фразеологизм гвоздь программы, но определение главный здесь неуместно. Авторы, не учитывая непроницаемости фразеологизмов, пытаются их «дополнить», расцвечивают эпитетами, что порождает многословие. Еще примеры: Будем надеяться, что Волков скажет свое большое слово и в тренерской работе; Со всех своих длинных ног она кинулась бежать.
В ненормированной речи довольно часто встречаются сочетания плеонастического характера, образованные из фразеологизмов и избыточных определений к их компонентам: потерпеть полное фиаско, случайная шальная пуля, тяжелый сизифов труд, веселый гомерический смех. В иных случаях расширение состава фразеологизма не связано с плеоназмом. Например: Незавидная пальма первенства по росту преступности принадлежит Южному административному округу; Коммерческие организации оказались на высоте стоящих перед ними новых задач . Фразеологизмы пальма первенства, быть на высоте не допускают распространения.
2. Наблюдается неоправданное сокращение состава фразеологизма в результате пропуска его компонентов. Так, пишут: это усугубляющее обстоятельство (вместо усугубляющее вину обстоятельство). Ошибочно усеченные фразеологизмы теряют смысл, употребление их в речи может приводить к абсурдности высказывания [Успехи этого ученика желают много лучшего (вместо: оставляют желать много лучшего); Тренер Вильямсон сделал «хорошую мину» (опущено: при плохой игре)].
3. Нередко происходит искажение лексического состава фразеологизмов [Мастер не раз по душам толковал со своими подопечными (надо: говорил)]. Ошибочная подмена одного из компонентов фразеологизма может объясняться синонимическим сходством слов [Тропинка вела от ворот к тому флигелю, из которого Антошин только что еле убрал ноги (следовало: унес)] и еще чаще смешением паронимов [Он вошел в себя (надо: ушел); вырвалось у него с языка (надо: сорвалось); провести вокруг пальца (надо: обвести); …не упал духом (надо: не пал)]. В иных случаях вместо одного из компонентов фразеологизма употребляется слово, лишь отдаленно напоминающее вытесненное [Что ж, им, как говорят, и книги в руки (вместо: карты в руки); Организаторы этой поездки сами ж ее и испортили, плюхнув в ведро меда каплю дегтя (вместо: добавить в бочку меда ложку дегтя)]. Ложные ассоциации иногда порождают очень смешные и нелепые ошибки [Вот поди разберись, кто из них прячет топор за пазухой (фразеологизм: держать камень за пазухой); Через полчаса он выглядел ошпаренной курицей перед администрацией (искажен фразеологизм: мокрая курица)].
4. Изменение состава фразеологизма может быть вызвано обновлением грамматических форм, употребление которых в устойчивых словосочетаниях закреплено традицией. Например: Дети заморили червячков и развеселились, – нельзя использовать множественное число вместо единственного. Неоправданная замена грамматической формы одного из компонентов фразеологизма нередко является причиной неуместного комизма: удивляет непривычная, странная форма знакомых устойчивых оборотов (Остается тайной, как такую махину смогли воздвигнуть четыре человека, пусть даже семи пядей во лбах и косых саженей в плечах ). В иных случаях новая грамматическая форма того или иного слова в составе фразеологического сочетания влияет на смысловую сторону речи. Так, употребление глагола несовершенного вида настоящего времени вместо глагола совершенного вида прошедшего времени делает высказывание нелогичным: Более двадцати лет переступает порог 100-го отделения милиции ветеран. Фразеологизм переступить порог употребляется лишь в значении «совершить какой-либо важный поступок» и исключает многократное повторение действия, поэтому возможно употребление глагола только в форме совершенного вида; замена же видовой формы приводит к абсурду.
В составе фразеологизмов нельзя также допускать искажения предлогов [Он никогда не думал, что эти слова сбудутся в его судьбе с полной мерой (вместо: в полной мере)]. Такое небрежное обращение с предлогами и падежными формами делает речь безграмотной. Однако некоторым фразеологизмам поистине «не везет» – в них то и дело заменяют предлоги: ставить точки на и; семи пядей на лбу; Михаил под скорую руку оделся и поспешил на вызов. Неумение правильно выбрать падежные формы и предлоги в составе фразеологизмов порождает такие «странные» ошибки: скрипя сердцем, власти придержащие, это дело чреватое и с последствиями, скатерть ему на дорогу, в голове идет кругом.
Искажение образного значения фразеологизма
Наибольший ущерб стилю наносит неоправданное разрушение образности фразеологического выражения. Например: Грампластинка не сказала еще своего последнего слова. Контекст проявил прямое значение слов, образовавших фразеологизм, и в результате возник каламбур. Восприятие фразеологизма в его непривычном, необразном значении придает речи неуместный комизм: В этом году Аэрофлоту удалось удержать поток пассажиров на высоком уровне; Приступая к работе на дрейфующей станции, наш коллектив вначале еще не чувствовал почвы под ногами. Чтобы избежать подобных ошибок, необходимо учитывать особенности контекста.
Контекст может не только проявлять необразное значение фразеологизмов, но и вскрывать противоречивость их метафорического строя, если автор неосмотрительно «сталкивает» несовместимые по смыслу устойчивые сочетания. Например: Эти люди крепко стоят на ногах, поэтому вам не удастся подрезать им крылья . Первый фразеологизм как бы «прикрепляет» образ к земле, и это делает невозможным употребление второго фразеологизма, в основе которого представление о полете: подрезать крылья – значит «лишить возможности летать». Один фразеологизм исключает другой.
Противоречивые образы, лежащие в основе фразеологизмов и тропов, также не уживаются в таком предложении: Авиаторы на своих крыльях всегда вовремя приходят на помощь (на крыльях не приходят, а прилетают). Как бы мы ни привыкли к переносному значению фразеологизмов, их метафоричность сразу же дает о себе знать, если их образность вступает в конфликт с содержанием. Поэтому неудачны, например, предложения, в которых об охотничьей собаке хозяин говорит: Уж эта не придет с пустыми руками, – а писатель-фантаст, рисуя марсиан со щупальцами вместо рук, замечает, что инопланетянин «взял себя в руки».
Нарушение единства образной системы фразеологизма и контекста придает речи комизм. Например: Оратор говорил громким и визгливым голосом, как иерихонская труба. Получается, что иерихонская труба говорит и даже имеет визгливый голос. Слова, окружающие фразеологизм, обычно вовлекаются в образный контекст. Поэтому недопустимо их употребление в переносном значении, при котором не учитывается образная природа связанных с ними фразеологизмов. Например: Решение собрания гласит черным по белому… Или: Трудный жизненный путь выпал на долю Василия Тимофеевича. Черным по белому можно писать, путь – проходят, избирают. Выбор глаголов в таких случаях «подрывает» образность фразеологических сочетаний.
Обязательным условием правильного использования фразеологизмов является строгое соблюдение особенностей сочетаемости их со словами контекста. Так, фразеологизм выпустить в свет может быть употреблен только в сочетаниях с наименованиями печатных изданий. Поэтому стилистически неверно предложение Музыкальный театр выпустил в свет балет «Белеет парус одинокий»; в этом случае следовало написать поставил балет… или подготовил премьеру… Стилистически неверна такая фраза: Жизнь, как на ладони, проходила на людях (фразеологизм как на ладони требует слова видна).
При употреблении фразеологизмов часто соединяются различные ошибки. Так, изменение лексического состава фразеологизма сопровождается искажением образного значения. Например, в предложении Обломов был знаменем времени искажен фразеологизм знамение времени – «общественное явление, типичное для данной эпохи». Подмена образа, лежащего в основе фразеологизма, в корне преобразует его смысл. Некоторые ошибки, связанные с искажением состава (фразеологизма и его образного значения, получают в речи широкое распространение [Хоть кол на голове чеши (надо: теши – от глагола тесать); Довести до белого колена (надо: до белого каления)].
Контаминация различных фразеологизмов
Причиной неправильного употребления фразеологизмов в речи может быть контаминация элементов различных устойчивых выражений. Например: Язык не поднимается говорить об этом… Известны фразеологизмы язык не поворачивается и рука не поднимается; автор использовал существительное из первого фразеологизма, а глагол из второго. Некоторым устойчивым сочетаниям постоянно «не везет»: [говорят: предпринять меры (из принять меры и предпринять шаги), уделить значение (из уделить внимание и придавать значение), оказать значение (из оказать влияние и придавать значение)]. Подобные стилистические ошибки объясняются ложными ассоциациями. Некоторые ошибки, вызванные контаминацией элементов различных фразеологизмов, настолько часто повторяются, что мы воспринимаем их как выражения, закрепившиеся в просторечии (играть главную скрипку).
Контаминация элементов различных фразеологизмов может делать речь не логичной: Многие, зная об этих безобразиях, смотрят на фокусы предприимчивых дельцов спустя рукава (работают – спустя рукава, а смотрят – сквозь пальцы); Это дело гроша выеденного не стоит (смешение фразеологизмов – гроша ломаного не стоит и яйца выеденного не стоит). В иных случаях смысловая сторона речи не страдает, но предложение все-таки нуждается в стилистической правке (Мы могли бы забить во все колокола, но сначала решили все спокойно обдумать – следует устранить контаминацию фразеологизмов забить тревогу и звонить во все колокола).
Контаминация элементов различных фразеологизмов может стать причиной комического звучания речи (тертый воробей, стреляный калач, не все коту похмелье, в чужом пиру масленица). Примеры контаминации элементов раз личных фразеологизмов можно встретить в журнале «Крокодил» в разделе «Нарочно не придумаешь» (Таким образом и остался я за бортом разбитого корыта).
Рассматривая стилистические ошибки, связанные с неправильным употреблением фразеологизмов, следует коснуться и тех случаев, когда в речи возникают невольные каламбуры, из-за того, что говорящий использует слова в их прямом значении, но слушатели воспринимают их сочетание как образное выражение фразеологического характера, так что высказыванию придается совершенно неожиданное значение. Ставшая причиной ошибки так называемая внешняя омонимия фразеологизмов и свободных сочетаний может привести к самым неожиданным каламбурам, придавая речи неуместный комизм. Например, взволнованный оратор говорит о беспорядках на строительной площадке: Трижды записывали в протоколе решение о необходимости зарезервировать для полигона шифер, а пришло время – крыть нечем. На фоне эмоционально окрашенного высказывания последние два слова воспринимаются не в прямом смысле, а как фразеологизм, означающий «нечего сказать в ответ, нечего возразить». Таким образом, фразеология, являясь источником образности и выразительности речи, может создавать и значительные трудности при невнимательном отношении к слову.
ТЕМА 8
Лексические образные средства
.
Понятие образности речи
Слова «образность», «образный» используются в стилистике в разных значениях. Образность в широком смысле этого слова – как живость, наглядность, красочность изображения – неотъемлемый признак всякого вида искусства, форма осознания действительности с позиций какого-то эстетического идеала, образность речи – частное ее проявление.
Стилистика рассматривает образность речи как особую стилевую черту, которая получает наиболее полное выражение в языке художественной литературы. Попадая в художественный контекст, слово включается в сложную образную систему произведения и неизменно выполняет эстетическую функцию. «Слово в художественном произведении, – писал акад. В.В. Виноградов, – совпадая по своей внешней форме со словом соответствующей национально-языковой системы и опираясь на его значение, обращено не только к общенародному языку и отражающемуся в нем опыту познавательной деятельности народа, но и к тому миру действительности, который творчески создается или воссоздается в художественном произведении. (…) Поэтому оно [слово] двупланово по своей смысловой направленности и, следовательно, в этом смысле образно».
Более узкое понимание образности речи основано на использовании слов в переносном значении, с измененной семантикой. При этом слова, получающие образное значение, в художественном контексте в какой-то степени теряют свою номинативную функцию и приобретают яркую экспрессивную окраску. Изучение образного значения слова в этом смысле направлено на исследование лексических приемов, придающих речи эстетико-художественное значение.
Определение тропа
Слова, употребленные в переносном значении с целью создания образа, называются тропами (гр. tropos – поворот, оборот, образ). Тропы придают наглядность изображению тех или иных предметов, явлений [Грозовая туча курилась пепельным дымом и быстро опускалась к земле. Вся она была однообразного аспидного цвета. Но каждая вспышка молнии открывала в ней желтоватые зловещие смерчи, синие пещеры и извилистые трещины, освещенные изнутри розовым мутным огнем. Пронзительный блеск молний сменялся в глубине тучи полыханием медного пламени. А ближе к земле, между тучей и лесом, уже опустились полосы проливного дождя]. Выступая как тропы, обыкновенные слова могут приобрести большую выразительную силу. Однако неверно было бы считать, что тропы используются писателями лишь при описании необычных, исключительных предметов и явлений. Тропы могут быть ярким средством создания реалистических картин: Наш сильно пожилой автомобиль катится не торопясь, храпит и чихает, вздымая облака пыли.
Тропы встречаются и в описаниях явлений неэстетических, вызывающих отрицательную оценку читателя (Голова у Ивана Ивановича похожа на редьку хвостом вниз; голова Ивана Никифоровича – на редьку хвостом вверх). Юмористы и сатирики любят тропы, которые «снижают» предмет описания, придавая речи комическое звучание [Успех уже лизнул этого человека своим языком; Птибурдуков привел брата – военного врача. Птибурдуков-второй долго прикладывал ухо к туловищу Лоханкина и прислушивался к работе его органов с той внимательностью, с какой кошка прислушивается к движению мыши, залезшей в сахарницу]. Для стилистической оценки тропов важна не их условная «красивость», а органичность в тексте, обусловленность их содержанием произведения, эстетическими задачами автора.
При изучении тропов обычно противопоставляются две контрастные формы выражения – речь художественная и речь нехудожественная. Однако использование тропов возможно не только в художественных произведениях. Функциональные стили заимствуют образность у художественной речи, но при этом качественно преобразуют ее, приспособляя к своим нуждам. Нельзя забывать и о том, что обращение к тропам всегда обусловлено чертами индивидуального слога автора.
Из функциональных стилей наиболее открыт для тропов публицистический, в котором слово часто выполняет эстетическую функцию, как и в художественной речи. Однако цель метафоризации, например в газетном языке, «не в индивидуально-образном видении мира и поэтическом самовыражении», а в том, чтобы довести до массового читателя в специфических условиях газетного процесса объективную и всестороннюю информацию.
Элементы образной речи могут использоваться и в научном стиле, хотя важнейшей отличительной чертой его является прямое, однозначное выражение мысли языковыми средствами, что на лексическом уровне означает принципиальную «неметафоричность» слова-понятия. И все же «это не значит, что в научной речи нельзя встретить или употребить лексическую метафору. Но метафоры встречаются очень редко и притом в основном в «публицистических» или «популяризующих» частях научного произведения; они не обязательны, имеют случайный, несистемный характер, узко контекстное значение и ощущаются как иностилевые или, по крайней мере, как не собственно стилевые». В научном стиле наблюдается специфически рациональный подход к использованию элементов образной речи, и в этих условиях тропы перестают нести на себе отпечаток индивидуального употребления и входят в устойчивые сочетания научной прозы. В то же время исследователи отмечают постепенную формализацию всех элементов языка науки, включая и эмоционально-оценочные моменты, что приводит к стилистической нейтрализации тропов, которые в научной прозе утрачивают свою экспрессию. Это касается в первую очередь терминов, которые нередко приходят в язык науки как метафоры (мозг машины, запоминающее устройство, хвост самолета, узел передач, хрусталик глаза и т.д.). По мере утверждения того или иного слова в качестве термина, с закреплением его нового, научно-понятийного значения, происходит нейтрализация метафоры; полное исчезновение ее образного значения завершает процесс терминологизации. Обращение к тропам в научном стиле зависит и от содержания произведения. Так, несомненно, отношение к лексическим образным средствам различно у авторов, работающих в области технических, естественных и гуманитарных наук: в произведениях филологов чаще используются экспрессивные элементы речи, в том числе тропы. Имеют значение и жанровые различия научных произведений, и форма изложения – письменная или устная. Наиболее благоприятные условия для металогической речи создаются в научных произведениях, обращенных к массовому читателю. С целью популяризации научных идей автор обращается к языковым средствам, служащим достижению простоты и ясности изложения; в этом случае лексические образные средства приобретают особо важное значение.
В официально-деловом стиле, представленном в «чистом виде», обращение к тропам исключено, здесь слова употребляются в их прямых значениях. Требование лаконичности, точности и конкретности при описании событий в официально-деловых документах не допускает метафоричности. Объективность изложения, отсутствие эмоциональности – важнейшие отличительные черты официально-делового стиля. Однако внимательное изучение разнообразных жанров этого стиля в различные периоды его развития убеждает в том, что и ему не чуждо использование экспрессивных языковых средств, в том числе тропов.
Официально-деловой стиль качественно изменялся на протяжении своего исторического развития, под влиянием определенных общественных событий варьировалась и экспрессивная окрашенность используемых в нем языковых средств.
Ясность, конкретность изложения, отсутствие эмоционально-оценочных элементов – определяющие черты стиля современных деловых документов. И все же обращение к тропам в них иногда оправдано и в наши дни. Современный официально-деловой стиль не исключает разнообразия жанров. Некоторые из них испытывают влияние публицистической речи, что обусловливает употребление эмоционально-экспрессивной лексики, фразеологии и, наконец, различных тропов. Например, в дипломатических документах нередко можно встретить метафоры (…Выдвигается требование быстрее принять меры к тому, чтобы положить конец кровопролитию, погасить очаг войны в этом районе Азии; Ни одно правительство не в праве подливать горючего в огонь. Надо остановить опасное развитие событий…), метонимии (Белый дом – в значении правительство США; Киев – в значении Украина; в дипломатических документах иностранных государств Москва, Кремль – для обозначения Российского государства) и другие тропы. Это убеждает в том, что лексические образные средства могут быть отражением публицистичности содержания тех или иных видов официально-деловых документов, в этом случае обращение к тропам не только не противопоказано, но и вполне стилистически обосновано. Таким образом, использование тропов практически возможно во всех функциональных стилях, если обращение к экспрессивным языковым средствам мотивировано содержанием высказывания. Однако характер лексических образных средств в различных условиях их употребления неодинаков: те или иные элементы образности, попадая из художественной речи в функциональные стили, воспринимают их особенности, не нарушая при этом общих закономерностей того или иного стиля.
Характеристика основных тропов
Метафора
Традиционное определение метафоры связано с этимологическим объяснением самого термина: метафора (гр. metaphorá – перенос) – это перенос названия с одного предмета на другой на основании их сходства. Однако лингвисты определяют метафору как семантическое явление; вызванное наложением на прямое значение слова добавочного смысла, который у этого слова становится главным в контексте художественного произведения. При этом прямое значение слова служит только основой для ассоциаций автора.
Среди других тропов метафора занимает главное место, она позволяет создать емкий образ, основанный на ярких, зачастую неожиданных, смелых ассоциациях. Например: Горит восток зарею новой (П.) – слово горит, выступая как метафора, рисует яркие краски неба, озаренного лучами восходящего солнца. Эта метафора основана на сходстве цвета зари и огня, в контексте она получает особый символический смысл: перед Полтавским боем красная заря воспринимается как предзнаменование кровопролитного сражения.
В основу метафоризации может быть положено сходство самых различных признаков предметов: цвета, формы, объема, назначения, положения в пространстве и времени и т.д. Еще Аристотель заметил, что слагать хорошие метафоры – значит подмечать сходство. Наблюдательный глаз художника находит общие черты почти во всем. Неожиданность таких сопоставлений придает метафоре особую выразительность [Солнце нижет лучами в отвес; И золотеющая осень… листвою плачет на песок; Поседев, шелудивеет лед; Ночь металась за окнами, то распахиваясь стремительным белым огнем, то сжимаясь в непроглядную тьму].
Метафорический перенос названия происходит также и при развитии у слова на базе основного, номинативного значения производного значения (ср.: спинка стула, ручка двери). Однако в этих, так называемых языковых метафорах образ отсутствует, чем они принципиально отличаются от поэтических.
В стилистике необходимо разграничивать индивидуально-авторские метафоры, которые создаются художниками слова для конкретной речевой ситуации (Я хочу под синим взглядом слушать чувственную вьюгу), и анонимные метафоры, ставшие достоянием языка (искра чувства, буря страстей и т.п.). Индивидуально-авторские метафоры очень выразительны, возможности создания их неисчерпаемы, как неограниченны возможности выявления сходства различных признаков сопоставляемых предметов, действий, состояний. Еще античные авторы признавали, что «нет тропа более блистательного, сообщающего речи большее количество ярких образов, чем метафора».
Метафоры, получившие широкое распространение в языке, потускнели, стерлись, их образное значение порой не замечается в речи. Между такой метафорой и переносным значением слова не всегда можно провести четкую границу. Употребление одной метафоры очень часто влечет за собой нанизывание новых метафор, связанных по смыслу с первой; в результате этого возникает развернутая метафора (Отговорила роща золотая березовым, веселым языком). Развернутые метафоры привлекают художников слова как особенно яркий стилистический прием образной речи.
Олицетворение
Олицетворением называется наделение неодушевленных предметов признаками и свойствами человека […Звезда с звездою говорит; Спит земля в сиянье голубом…]. Олицетворение – один из самых распространенных тропов. Традиция его употребления восходит к устной народной поэзии (Не шуми, мати, зеленая дубравушка, не мешай мне, доброму молодцу, думу думати…). Многие поэты использовали этот троп в произведениях, близких к фольклору (Что шумишь, качаясь, тонкая рябина, низко наклоняясь головою к тыну?). Художники слова сделали олицетворение важнейшим средством образной речи. Олицетворения используются при описании явлений природы, окружающих человека вещей, которые наделяются способностью чувствовать, мыслить, действовать [Парк качался и стонал; Весна бродила вместе с легким сквозным ветром по коридорам, дышала в лицо девичьим своим дыханием; Забормотал спросонок гром…].
Олицетворение – один из тех тропов, которые широко употребляются не только в художественной речи, но и в научном стиле (воздух лечит, рентген показал), публицистическом (Заговорили наши орудия. Начался обычный поединок батарей). Прием олицетворения используется в заголовках газетных статей («Ледовая дорожка ждет», «Солнце зажигает маяки», «Матч принес рекорды»).
Особым видом олицетворения является персонификация (из лат. persona – лицо, facere – делать) – полное уподобление неодушевленного предмета человеку. В этом случае предметы наделяются не частными признаками человека (как при олицетворении), а обретают реальный человеческий облик:
Беловежская пуща…
Вопреки ожиданьям развала, какой мы видим повсеместно, тут сохранилось нормальное хозяйственное кровообращение. Трудности – как везде, но жирок поднакоплен тут был (…). А Пуща уже зябнет от легких ночных морозов, от долгих туманов. Пуща спокойна и равнодушна к страстям человеческим. Много всего повидали ее дубравы. Но молчаливы. И, умирая, ничего не расскажут.
Аллегория
Аллегорией (гр. allēgoria – иносказание, из allos – иной, agoreúo – говорю) называется выражение отвлеченных понятий в конкретных художественных образах. Например, в баснях, сказках глупость, упрямство воплощаются в образе Осла, трусость – в образе Зайца, хитрость – в образе Лисы. Аллегорический смысл могут получать иносказательные выражения: пришла осень может означать «наступила старость», замело снегом дороги – «к прошлому нет возврата», пусть всегда будет солнце – «пусть неизменным будет счастье» и т.д. Такие аллегории носят общеязыковой характер.
Индивидуально-авторские аллегории часто принимают характер развернутой метафоры, получающей особое композиционное решение. Например, у А.С. Пушкина аллегория лежит в основе образной системы стихотворений «Арион», «Анчар», «Пророк», «Соловей и роза»; у М.Ю. Лермонтова – стихотворений «Кинжал», «Парус», «Утес» и др.
Метонимия
Метонимией (от гр. metonomadzo – переименовывать) называется перенос названия с одного предмета на другой на основании их смежности. Например: Фарфор и бронза на столе – названия материалов использованы для обозначения сделанных из них предметов. Метонимию часто рассматривают как разновидность метафоры, однако между ними есть существенные различия: для метафорического переноса названия сопоставляемые предметы должны быть обязательно похожи, а при метонимии такого сходства нет; метафору легко переделать в сравнение, метонимия этого не допускает.
При метонимии предметы, объединяемые названием, каким-то образом связаны. Возможны самые различные ассоциации по смежности: название места употребляется для обозначения людей, которые там находятся (Ликует буйный Рим…); название сосуда используется в значении содержимого (…Шипенье пенистых бокалов…); имя автора заменяет название его произведений (Траурный Шопен громыхал у заката) и т.д.
К более сложным случаям метонимии относятся такие, когда одно название получают действие и его результат (Времен минувших небылицы, в часы досугов золотых, под шепот старины болтливой, рукою верной я писал, примите ж вы мой труд игривый…); название орудия действия переносится на само действие (…Их селы и нивы за буйный набег обрек он мечам и пожарам… ); состояние человека характеризуется через внешнее проявление этого состояния (…Лукерья, по которой я сам втайне вздыхал…).
Интерес представляет метонимия определений. Например, у Пушкина сочетание перекрахмаленный нахал характеризует одного из светских гостей. Безусловно, по смыслу определение перекрахмаленный может быть отнесено лишь к существительным, называющим какие-то детали туалета модного щеголя, но в образной речи такой перенос названия возможен. В художественной литературе встречаются примеры подобной метонимии (Потом приходил коротковатый старичок в изумленных очках). Источники метонимического сближения понятий неисчерпаемы, что дает большой простор творческому использованию этого тропа [Трактиров нет. В избе холодной высокопарный, но голодный для виду прейскурант висит…; …Лишь раз гусар, рукой небрежною облокотясь на бархат алый, скользнул по ней улыбкой нежною…; И на известку колоколен – невольно крестится рука; И бредет гармонь куда-то, только слышится едва…].
Антономасия
Особый вид метонимии – антономасия (гр. antonomasia – переименование) – троп, состоящий в употреблении собственного имени в значении нарицательного. Например, фамилия гоголевского персонажа Хлестаков получила нарицательное значение – «лгун, хвастун». Геркулесом иногда образно называют сильного мужчину. В языке закрепилось использование в переносном значении слов донкихот, донжуан, ловелас и др. Часто образное значение придается именам других литературных героев (Молчалин, Скалозуб, Манилов, Плюшкин, Отелло, Квазимодо). Подобные имена персонажей могут использоваться как выразительное средство образной речи (…И на Западе много сочиняется пустых книжек и статеек… Пишутся они отчасти французскими Маниловыми, отчасти французскими Чичиковыми). Нарицательное значение получают также имена известных общественных и политических деятелей, ученых, писателей [Мы все глядим в Наполеоны…].
Неиссякаемым источником антономасии является античная мифология и литература. Античные образы особенно широко использовались в русской поэзии периода классицизма и первой половины XIX в. (Дианы грудь, ланиты Флоры прелестны, милые друзья! Однако ножка Терпсихоры прелестней чем-то для меня). Но во второй половине XIX в. антономасия, восходящая к античной мифологии и поэзии, используется значительно реже и воспринимается уже как дань уходящей поэтической традиции. В современном литературном языке образное употребление имен героев античной мифологии возможно лишь в юмористических, сатирических произведениях [«Жрец Мельпомены на казенных харчах» (заглавие фельетона); «Гермес приказал долго жить» (статья о прекращении деятельности финансовой компании «Гермес»); «Гефест на заработках» (о коммерческих делах оборонной промышленности)].
Однако до сих пор сохраняет свою выразительную силу антономасия, основанная на переосмыслении имен исторических деятелей, писателей и литературных героев. Публицисты используют этот троп чаще всего в заголовках.
Синекдоха
Разновидностью метонимии является синекдоха (гр. synecdochē – соподразумевание, соотнесение). Этот троп состоит в замене множественного числа единственным, в употреблении названия части вместо целого, частного вместо общего и наоборот. Например:
На восток, сквозь дым и копоть,
Из одной тюрьмы глухой
По домам идет Европа.
Пух перин над ней пургой.
И на русского солдата
Брат француз, британец брат,
Брат поляк и все подряд
С дружбой будто виноватой,
Но сердечною глядят.
(А.Т. Твардовский)
Здесь обобщенное наименование Европа употребляется вместо названий европейских народов; единственное число существительных солдат, брат француз и других выступает в значении множественного числа. Синекдоха усиливает экспрессию речи и придает ей глубокий обобщающий смысл.
Можно выделить несколько разновидностей синекдохи. Чаще всего используется синекдоха, состоящая в употреблении формы единственного числа вместо множественного, что придает существительным собирательное значение. (С берез неслышен, невесом слетает желтый лист). Название части предмета может заменять слово, обозначающее весь предмет (Поэт, задумчивый мечтатель, убит приятельской рукой!). Наименование отвлеченного понятия нередко употребляется вместо названия конкретного (Свободная мысль и научная дерзость ломали свои крылья о невежество и косность политического строя). Синекдоха используется в различных функциональных стилях. Например, в разговорной речи распространены синекдохи, получившие общеязыковой характер (умного человека называют голова, талантливого мастера – золотые руки и т.д.). В книжных стилях, в особенности в публицистическом, часто встречаются синекдохи: 302 миллиона долларов «утонуло» в Тихом океане, когда раскаленные обломки межпланетной станции «Марс-96» на огромной скорости вонзились в воду, не задев, к счастью, ожидавшую неприятных сюрпризов Австралию. Стыдно: старики наши голодают, не получая по 2-3 месяца пенсии, а тут такие деньжищи отправили на дно морское…
Эпитет
Эпитетом (от гр. epitheton – приложение) называется образное определение предмета или действия (Сквозь волнистые туманы пробирается луна, на печальные поляны льет печально свет она).
К тропам, в строгом значении этого термина, принадлежат лишь эпитеты, функцию которых выполняют слова, употребленные в переносном значении (золотая осень, заплаканные окна), а отличие от точных эпитетов, выраженных словами, использованными в прямом значении (красная калина, знойный полдень). Эпитеты – это чаще всего красочные определения, выраженные прилагательными (Сторож пробил на колокольне часы – двенадцать ударов. И хотя до берега было далеко, этот звон долетел до нас, миновал пароход и ушел по водной глади в прозрачный сумрак, где висела луна. Я не знаю: как назвать томительный свет белой ночи? Загадочным? Или магическим? Эти ночи всегда кажутся мне чрезмерной щедростью природы – сколько в них бледного воздуха и прозрачного блеска фольги и серебра).
Прилагательные-эпитеты при субстантивации могут выполнять роль подлежащего, дополнения, обращения (Милая, добрая, старая, нежная! С думами грустными ты не дружись).
Большинство эпитетов характеризуют предметы, но есть и такие, которые образно описывают действия. При этом, если действие обозначено отглагольным существительным, эпитет выражен прилагательным (тяжелое передвижение туч, усыпительный шум дождя), если же действие названо глаголом, то эпитетом может быть наречие, которое выступает в роли обстоятельства (Листья были напряженно вытянуты по ветру. Туго ухала земля). В качестве эпитетов могут употребляться также существительные, играющие роль приложений, сказуемых, дающие образную характеристику предмета (Поэт – эхо мира, а не только – няня своей души).
Понятие «эпитет» иногда неоправданно расширяют, относя к нему любое прилагательное, выступающее в функции определения. Однако к эпитетам не следует причислять прилагательные, указывающие на отличительные признаки предметов и не дающие их образной характеристики. Например, в предложении Дубовый листок оторвался от ветки родимой – прилагательные выполняют лишь смысловую функцию. В отличие от эпитетов такие определения иногда называют логическими.
Создание образных эпитетов обычно связано с употреблением слов в переносном значении (ср.: лимонный сок – лимонный свет луны; седой старик – седой туман; он лениво отмахивался от комаров – река лениво катит волны). Эпитеты, выраженные словами, выступающими в переносных значениях, называются метафорическими (Ночевала тучка золотая на груди утеса-великана, утром в путь она умчалась рано, по лазури весело играя… ). В основе эпитета может быть метонимический перенос названия, такие эпитеты называются метонимическими (…Белый запах нарциссов, счастливый, белый весенний запах…). Метафорические и метонимические эпитеты относятся к тропам [картонная любовь; мотыльковая красота, слезливое утро; голубое настроение; мокрогубый ветер; прозрачная тишина].
Определения, выраженные словами, сохраняющими в тексте свое прямое значение, нельзя отнести к тропам, однако это не означает, что они не могут выполнять эстетической функции, быть сильным изобразительным средством. Например: На синих, иссеченных льдах играет солнце; грязно тает на улицах разрытый снег (П.) – эти точные эпитеты не уступают в выразительности любым метафорическим, которые мог бы использовать художник для описания ранней весны. Яркую изобразительность часто придают речи цветовые эпитеты (розовые тучки, бледно-ясная лазурь, бледно-золотые пятна света). Еще А.Н. Веселовский отметил народную символику цветов, когда физиологическое восприятие цвета и света связывается с психическими ощущениями (зеленый – свежий, ясный, молодой; белый – желанный, светлый, радостный).
Эпитеты исследуют с разных позиций, предлагая при этом различные их классификации. С генетической точки зрения эпитеты можно разделить на общеязыковые (гробовое молчание, молниеносное решение), и индивидуально-авторские (холодный ужас, изнеженная небрежность, леденящая вежливость – Т.), народно-поэтические (красна девица, добрый молодец). Последние называют еще постоянными, так как словосочетания с ними приобрели в языке устойчивый характер.
Стилистический подход к изучению эпитетов дает возможность выделить в их составе три группы:
Усилительные эпитеты, которые указывают на признак, содержащийся в определяемом слове (зеркальная гладь, холодное равнодушие, аспидная темень); к усилительным эпитетам относятся и тавтологические (горе горькое).
Уточнительные эпитеты, называющие отличительные признаки предмета (величину, форму, цвет и т.д.) (Русский народ создал огромную изустную литературу: мудрые пословицы и хитрые загадки, веселые и печальные обрядовые песни, торжественные былины). Выразительная сила таких эпитетов нередко подкрепляется другими тропами, особенно сравнениями [Дивной вязью он плел невидимую сеть русского языка: яркого, как радуга, – вслед весеннему ливню, меткого, как стрелы, задушевного, как песня над колыбелью, певучего и богатого]. Между усилительными и уточнительными эпитетами не всегда удается провести четкую границу.
Контрастные эпитеты, образующие с определяемыми существительными сочетания противоположных по смыслу слов – оксюмороны [живой труп; радостная печаль; ненавидящая любовь].
Возможны и другие группировки эпитетов. Это свидетельствует о том, что понятие «эпитет» объединяет весьма разнообразные лексические средства образности.
Сравнение
К лексическим образным средствам примыкает сравнение. Сравнением называется сопоставление одного предмета с другим с целью художественного описания первого [Под голубыми небесами великолепными коврами, блестя на солнце, снег лежит; Лед неокрепший на речке студеной словно как тающий сахар лежит]. Сравнение – одно из самых распространенных средств изобразительности в металогической речи. Сравнения широко используют поэты (например: На заре туман кудлатый, спутав дымы и дымки, в берегах сползет куда-то, как река поверх реки); к ним прибегают ученые, чтобы популярно объяснить какое-либо явление (например, в лекции по физике: Если вообразить, что многотонную массу воды, ежесекундно проходящую через плотину крупнейшей в мире Красноярской гидроэлектростанции, мы каким-то чудом заставим протиснуться в течение той же секунды через обычный водопроводный кран, только тогда мы получим косвенное представление о том, чем лазерный луч отличается от света всех других источников); их используют публицисты как средство яркой речевой экспрессии (В последние недели гидростроители производили постепенное сужение русла реки… Две каменные гряды словно устремились навстречу друг другу. И каким же стремительным стало течение великой русской реки!).
И в то же время отнесение сравнения к лексическим образным средствам в известной мере условно, так как оно реализуется не только на лексическом уровне: сравнение может быть выражено и словом, и словосочетанием, и сравнительным оборотом, и придаточным, и даже самостоятельным предложением или сложным синтаксическим целым.
Само отнесение сравнения к тропам вызывает полемику среди лингвистов. Одни считают, что в сравнениях значения слов не претерпевают изменений; другие утверждают, что и в этом случае происходит «приращение смысла» и образное сравнение является самостоятельной семантической единицей. Только при таком понимании сравнения его можно считать тропом в точном значении термина.
Сравнение представляет собой простейшую форму образной речи. Почти всякое образное выражение можно свести к сравнению (ср. золото листьев – листья желтые, как золото, дремлет камыш – камыш недвижим, как будто он дремлет). В отличие от других тропов сравнение всегда двучленно: в нем называются оба сопоставляемых предмета (явления, качества, действия).
При сопоставлении с другими тропами сравнения выделяются и благодаря структурному разнообразию. Обычно они выступают в форме сравнительного оборота, присоединяемого с помощью союзов как, точно, словно, будто, как будто и др. [Хорошо и тепло, как зимой у печки, и березы стоят, как большие свечки; Небеса опускаются наземь, точно занавеса бахрома..].Эти же подчинительные союзы могут присоединять и сравнительные придаточные предложения: Закружилась листва золотая в розоватой воде на пруду, словно бабочек легкая стая с замираньем летит на звезду.
Часто сравнения имеют форму существительных в творительном падеже (Морозной пылью серебрится его бобровый воротник…). Такие сравнения выполняют синтаксическую функцию обстоятельства образа действия. К ним близки и сравнения, выраженные формой сравнительной степени наречия, они тоже характеризуют действие (Я – за ней. Она бежала легче серны молодой). Есть сравнения, которые вводятся словами похож, подобен, напоминает, выступающими в роли сказуемого (Кленовый лист напоминает нам янтарь).
Сравнение оформляется и как отдельное предложение, начинающееся словом так и по смыслу связанное с предыдущими. Такие сравнения часто замыкают развернутые художественные описания, как, например, в «Бахчисарайском фонтане» А.С. Пушкина: Журчит во мраморе вода и каплет хладными слезами, не умолкая никогда. Так плачет мать во дни печали о сыне, павшем на войне.
Сравнение может быть выражено в форме риторического вопроса (О мощный властелин судьбы! Не так ли ты над самой бездной, на высоте уздой железной Россию поднял на дыбы?)
В произведениях устного народного творчества распространены отрицательные сравнения. Из фольклора эти сравнения перешли в русскую поэзию (Не ветер, вея с высоты, листов коснулся ночью лунной; моей души коснулась ты – она тревожна, как листы, она, как гусли, многострунна). В отрицательных сравнениях один предмет противопоставляется другому (Не ветер бушует над бором, не с гор побежали ручьи – мороз-воевода дозором обходит владенья свои).
Известны и неопределенные сравнения; в них дается высшая оценка описываемого, не получающая, однако, конкретного образного выражения (Не расскажешь, не опишешь, что за жизнь, когда в бою за чужим огнем услышишь артиллерию свою). К неопределенным сравнениям относится и фольклорный устойчивый оборот ни в сказке сказать, ни пером описать.
Иногда для сравнения используются сразу два образа, связанных разделительным союзом: автор как бы предоставляет право читателю выбрать наиболее точное сравнение (Хандра ждала его на страже, и бегала за ним она, как тень иль верная жена). В образной речи возможно употребление нескольких сравнений, раскрывающих различные стороны одного и того же предмета (Богаты мы, едва из колыбели, ошибками отцов и поздним их умом, и жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели, как пир на празднике чужом).
Сравнения, которые указывают на несколько общих признаков в сопоставляемых предметах, называются развернутыми. В развернутое сравнение включаются два параллельных образа, в которых автор находит много общего. Художественный образ, используемый для развернутого сравнения, придает описанию особую выразительность:
Возникновение замысла, пожалуй, лучше всего объяснить путем сравнения. (…) Замысел-это молния. Много дней накапливается над землей электричество. Когда атмосфера насыщена им до предела, белые кучевые облака превращаются в грозные грозовые тучи и в них из густого электрического настоя рождается первая искра – молния.
Почти тотчас же вслед за молнией на землю обрушивается ливень.
(…) Для появления замысла, как и для появления молнии, нужен чаще всего ничтожный толчок. (…)
Если молния-замысел, то ливень – это воплощение замысла. Это стройные потоки образов и слов. Это книга.
(К.Г. Паустовский)
Гипербола и литота
Гиперболой (от гр. gyperbolē – преувеличение, излишек) называется образное выражение, состоящее в преувеличении размеров, силы, красоты, значения описываемого (Мою любовь, широкую, как море, вместить не могут жизни берега).
Литотой (от гр. litótēs – простота) называется образное выражение, преуменьшающее размеры, силу, значение описываемого (Ваш шпиц, прелестный шпиц, не более наперстка). Литоту называют еще обратной гиперболой.
Гипербола и литота имеют общую основу – отклонение от объективной количественной оценки предмета, явления, качества, – поэтому могут в речи совмещаться (Андерсен знал, что можно до боли в сердце любить каждое слово женщины, каждую ее потерянную ресницу, каждую пылинку на ее платье. Он понимал это. Он думал, что такую любовь, если он даст ей разгореться, не вместит сердце).
Гипербола и литота могут выражаться языковыми единицами различных уровней (словом, словосочетанием, предложением, сложным синтаксическим целым), поэтому отнесение их к лексическим образным средствам отчасти условно. Другая особенность гиперболы и литоты заключается в том, что они могут и не принимать форму тропа, а просто выступать как преувеличение или преуменьшение (Не родись богатым, а родись кудрявым: по щучью веленью все тебе готово. Чего душа хочет – из земли родится; со всех сторон прибыль ползет и валится. Что шутя задумал – пошла шутка в дело; а тряхнул кудрями – в один миг поспело). Однако чаще гипербола и литота принимают форму различных тропов, причем им всегда сопутствует ирония, так как и автор и читатель понимают, что эти образные средства неточно отражают действительность.
Гипербола может «наслаиваться», налагаться на другие тропы – эпитеты, сравнения, метафоры, придающие образу черты грандиозности. В соответствии с этим выделяются гиперболические эпитеты [Одни дома длиною до звезд, другие – длиной до луны; до небес баобабы; Пароход в стоярусных огнях], гиперболические сравнения (…Мужик с брюхом, похожим на тот исполинский самовар, в котором варится сбитень для всего прозябнувшего рынка), гиперболические метафоры (Свежий ветер избранных пьянил, с ног сбивал, из мертвых воскрешал, потому что, если не любил, – значит, и не жил, и не дышал!). Литота чаще всего принимает форму сравнения (Как былинку, ветер молодца шатает…), эпитета (Лошадку ведет под уздцы мужичок в больших сапогах, в полушубке овчинном, в больших рукавицах… а сам с ноготок!).
Как и другие тропы, гипербола и литота бывают общеязыковыми и индивидуально-авторскими. К общеязыковым относятся гиперболы: ожидать целую вечность, задушить в объятиях, море слез, любить до безумия и т.п.; литоты: осиная талия, от горшка два вершка, море по колено, капля в море, близко – рукой подать, выпить глоток воды и т.п. Эти тропы включаются в эмоционально-экспрессивные средства фразеологии.
Перифраза
К лексическим образным средствам примыкает перифраза (перифраз), которая как составная речевая единица тяготеет к фразеологии.
Перифразой (от periphrasis – пересказ) называется описательный оборот, употребляемый вместо какого-либо слова или словосочетания (Не раз сгорая дотла и восставая из пепла, Москва, – даже оставшись после Петра Великого «порфироносной вдовой», – не утратила своего значения, она продолжала быть сердцем русской национальности, сокровищницей русского языка и искусства, источником просвещения и свободомыслия даже в самые мрачные времена).
Не все перифразы носят метафорический характер, есть и такие, в которых сохраняется прямое значение образующих их слов [город на Неве, нюхательная часть тела (нос)]. Такие перифразы, в отличие от образных, можно определить как необразные. К тропам принадлежат лишь образные перифразы, так как только в них слова употребляются в переносном значении. Необразные перифразы представляют собой лишь переименования предметов, качеств, действий. Сравните: солнце русской поэзии – автор «Евгения Онегина», золотой телец – денежные знаки – первые словосочетания носят метафорический характер, следовательно, это образные перифразы; вторые состоят из слов, употребленных в их точных лексических значениях, и представляют собой необразные перифразы.
Перифразы могут быть общеязыковыми и индивидуально-авторскими. Общеязыковые перифразы получают устойчивый характер, фразеологизируются или находятся на пути к фразеологизации (наши меньшие братья, зеленый друг, страна голубых озер). Такие перифразы обычно экспрессивно окрашены.
Еще более выразительны индивидуально-авторские перифразы, они выполняют в речи эстетическую функцию [Унылая пора! Очей очарованье!; Слыхали ль вы за рощей глас ночной певца любви, певца своей печали, Приветствую тебя, пустынный уголок, приют спокойствия, трудов и вдохновенья]. В таких образных перифразах часто употребляются метафоры, эпитеты, оценочная лексика. Они могут придавать художественной речи самые различные экспрессивные оттенки – от высокой патетики (Беги, сокройся от очей, Цитеры слабая царица! Где ты, где ты, гроза царей, свободы гордая певица?) до непринужденного, иронического звучания (Меж тем, как сельские циклопы перед медлительным огнем российским лечат молотком изделье легкое Европы, благословляя колеи и рвы отеческой земли…).
В перифразах, как отмечал еще Л.В. Щерба, выделяется один какой-то признак, а все другие как бы затушевываются, поэтому перифразы дают возможность писателю обратить внимание нате черты изображаемых предметов и явлений, которые для него особенно важны в художественном отношении (Последнее, о чем следует не говорить, а просто кричать, – это о безобразном обращении с Окой – чудесной, второй после Волги чашей русской рекой, колыбелью нашей культуры, родиной многих великих людей, именами которых гордится с полным правом весь наш народ).
В отличие от образных перифразы необразные выполняют в речи не эстетическую, а смысловую функцию, помогая автору точнее выразить мысль, подчеркнуть те или иные особенности описываемого предмета. К тому же обращение к перифразам позволяет избежать повторений. Например, в статье о Пушкине автор называет его гениальным учеником Державина, блестящим преемником Жуковского, создателем русского литературного языка, автором «Евгения Онегина» и т.д., заменяя этими перифразами фамилию поэта. М.Ю. Лермонтов в стихотворении «Смерть поэта» о Пушкине писал: невольник чести, дивный гений, наша слава – все это перифразы.
Необразные перифразы употребляются и для пояснения мало известных читателю слов, имен (Персидский поэт Саади – лукавый и мудрый шейх из города Шираза – считал, что человек должен жить не меньше девяноста лет). Перифразы, служащие для разъяснения тех или иных понятий, широко используются в нехудожественной речи (Все наружные части корня, его кожица и волоски, состоят из клеток, то есть глухих пузырьков или трубочек, в стенках которых никогда нет отверстий). В особых случаях подобные перифразы могут выполнять и стилистическую функцию усиления, подчеркивая важное в смысловом отношении слово (…Снижение себестоимости зеленой массы повлечет за собой и снижение цены продуктов животноводства, источника динамической энергии широкого потребления).
Использование некоторых лексических перифраз стилистически ограничено. Так, архаизовались перифразы подчеркнуто вежливого стиля изъяснения (осмелюсь доложить, как вы изволили заметить, имею честь кланяться и т.п.).
Бывают перифразы эвфемистического характера (они обменялись любезностями вместо: они обругали друг друга). Подобные общеязыковые перифразы используются чаще всего в разговорной речи (ждать прибавления семейства, наставить рога и т.п.). В художественных произведениях такие эвфемизмы являются источником юмора [Здесь Бульба пригнал в строку такое слово, которое даже не употребляется в печати; – Доктор, доктор, а нельзя ли изнутри погреться мне?]. Обращение к таким перифразам обусловлено стремлением автора придать речи непринужденно-разговорный оттенок.
ТЕМА 9
ФОНИКА
Понятие фоники
Фоника – раздел стилистики, изучающий звуковую сторону речи. В отличие от фонетики, представляющей собой раздел языкознания, который изучает способы образования и акустические свойства звуков того или иного языка, фоника – наука об искусстве звуковой организации речи.
Под фоникой понимают также звуковую организацию речи, т.е. отбор и употребление языковых средств фонетического уровня с определенным стилистическим заданием. В этом смысле говорят о фонике как о конструктивном компоненте стиля того или иного писателя, поэта (например: «К.Д. Бальмонт придавал большое значение фонике и достиг в ней высокого мастерства»).
Наконец, фоникой называют и стилистически значимые средства языка фонетического уровня. При этом говорят о фонике того или иного произведения, исследуя, например, фонику поэмы, стихотворения, анализируя эстетическую функцию различных фонетических средств, прежде всего – звуков речи.
Следует иметь в виду, что наряду с фоникой развиваются и другие разделы лингвистики, связанные с изучением языковых средств фонетического уровня. Прежде всего, следует указать на фоностилистику, которая «изучает реализацию потенциальных функционально-стилистических возможностей языка на фонетическом уровне в зависимости от целей и задач общения, характера содержания, типа мышления и различных ситуативных возможностей общения в той или иной социальной сфере».
Остановимся на содержании фоники как науки. Этот раздел стилистики дает оценку особенностям звукового строя языка, определяет характерные для каждого национального языка условия благозвучия, исследует разнообразные приемы усиления фонетической выразительности речи, учит наиболее совершенному, художественно оправданному и стилистически целесообразному звуковому выражению мысли.
Фоника изучает эстетическую роль фонетических средств языка. Центральное место при этом занимает анализ звуковой организации поэтической речи, в которой стилистическое значение фонетических средств особенно велико. Большое внимание уделяется также проблеме звуковой выразительности художественной прозы и некоторых жанров публицистики, связанных с такими популярными средствами массовой информации, как радиовещание и телевидение. Для стилистической оценки текстов, рассчитанных на произнесение вслух, фоника имеет первостепенное значение.
При изучении звуковой стороны нехудожественной речи задача фоники – указать способы наиболее целесообразной звуковой организации языкового материала, способствующей точному выражению мысли. Правильное использование фонетических средств языка в произведениях разных функциональных стилей обеспечивает верное и быстрое восприятие информации, исключая разночтения, нежелательные ассоциации, которые могли бы оказаться помехами для понимания высказывания. В то же время фоника учит выявлять и устранять стилистические недочеты в звуковой организации речи, которые мешают восприятию текста.
Фонетические средства языка, имеющие стилистическое значение
К фонетическим средствам языка, представляющим интерес для фоники, относятся звуки речи – гласные и согласные.
Оценка качества звуков языка зависит от сложившихся традиций их восприятия. Современная наука не отрицает того, что звуки речи, произносимые отдельно, вне слов, способны вызывать у нас незвуковые представления. Однако значения звуков речи осознаются носителями языка интуитивно и поэтому носят довольно общий, расплывчатый характер. Как утверждают специалисты, фонетическая значимость создает вокруг признаковой оболочки слов некий расплывчатый ореол ассоциаций. Этот неопределенный аспект знания нами почти не осознается, и лишь в некоторых словах (например: хрыч, репей, мямля, балалайка, арфа, лилия) мы чувствуем «давление» звучания на их смысловую сторону.
Научная постановка этой проблемы в отечественном языкознании стала возможной лишь с разработкой объективных психолингвистических методов исследования семантических явлений языка. Об актуальности этой проблемы для науки о языке свидетельствует возросший интерес к изучению звукового символизма.
Стилистически значимым фонетическим средством является словесное ударение. Для фоники важна правильность постановки ударения в словах (в устной речи) и чередование ударных и безударных слогов, получающее в художественном тексте эстетическое значение. Орфоэпические ошибки, вызванные неправильной постановкой ударения в словах, объясняются влиянием просторечия или диалектов. Так как в системе русской графики обозначать ударение не принято, такие ошибки встречаются только в устной речи.
Словесное ударение в художественной речи используется в формировании ритмической структуры русского стиха, основанного на чередовании ударных и безударных слогов. Ритмическая организация речи усиливает ее эмоциональную и художественную выразительность. В прозе стилистическая функция чередования ударных и безударных слогов незначительна. Однако непроизвольная ритмизация речи может стать стилистическим недостатком фоники, как в художественном, так и в нехудожественном тексте.
Очень сильное средство фоники – рифма. В поэтической речи рифма играет важнейшую роль как композиционно-звуковой повтор, как средство создания красоты звучания стиха и выделения важных в художественном отношении слов. В прозе случайная рифма становится серьезным стилистическим недостатком фоники. Неуместная рифма обычно порождает комизм.
Мы перечислили главные фонетические средства языка, имеющие стилистическое значение. Звуки речи, словесное ударение, длина слова, ритм и рифма как средства фоники наиболее изучены. Однако есть и другие стилистически значимые фонетические средства языка, которые исследованы пока недостаточно.
Стилистические приемы усиления звуковой выразительности речи
Звуковые повторы
В поэзии используются разнообразные приемы усиления фонетической выразительности речи. Поэты стремятся к достижению звукового подобия лексики, отбирая слова, в которых повторяются одни и те же или похожие звуки, целые созвучия. Однако было бы неверно думать, что звуковые повторы – обязательная принадлежность поэтической речи. В русской системе стихосложения звуковые повторы не являются канонизированным приемом, как, например, в финском, эстонском, якутском и некоторых других языках.
Не всегда повторение звуков в поэтической речи имеет эстетическое значение. Оно может быть случайным, так как при ограниченном количестве звуков повторение их в словах неизбежно. В повседневной речи мы не придаем этому значения (никто не обратит внимания, например, на повторение согласного с в сводке погоды: По сведениям синоптиков, в ближайшие сутки в Москве и области ожидается слабый снег…).
В поэтической речи звуковые повторы становятся ярким стилистическим средством звукописи. Например:
Бузина цельный сад залила!
Бузина зелена, зелена!
Зеленее, чем плесень на чане.
Зелена – значит, лето в начале!
Синева – до скончания дней!
Бузина моих глаз зеленей!
(М.И. Цветаева)
Здесь повторяются и гласные (а, е), и согласные (л, н, з, ч); многоголосая «перекличка» звуков словно отражает буйное торжество красок. Чем больше звуков вовлекается в такую «перекличку», чем заметнее их повторение, тем большее эстетическое наслаждение приносит нам звучание текста. К тому же, как подчеркивают современные исследования фоники, «заметное отклонение количества звуков от нормы резко повышает их информативность, соответствующая символика как бы вспыхивает в сознании (подсознании) читателя, окрашивая фонетическое значение всего текста».
Звуковые повторы часто использовал при создании художественных образов А.С. Пушкин: Взгляни: под отдельным сводом гуляет полная луна; Взлелеяны в восточной неге, на северном, печальном снеге вы не оставили следов; Рвалась и плакала сначала, с супругом чуть не развелась; Чья благородная рука потреплет лавры старика!; Наследников сердитый хор заводит непристойный спор.
В зависимости от характера повторяющихся звуков различают два основных типа звуковых повторов: аллитерацию и ассонанс.
Аллитерацией называется повторение одинаковых или сходных согласных (Еще в полях белеет снег, а воды уж весной шумят – бегут и будят сонный брег, бегут и блещут, и гласят…). С наибольшей определенностью наш слух улавливает повторение согласных, стоящих в предударном положении и в абсолютном начале слова. Мы замечаем повторение не только одинаковых согласных, но и сходных по какому-либо признаку (по месту образования, участию голоса и т.д.). Так, возможна аллитерация на д – т, з – с, и подобные, а также на губные, сонорные и т.д.:
Гой ты, Русь моя родная,
Хаты – в ризах образа…
Не видать конца и края –
Только синь сосет глаза.
(С.А. Есенин)
Надеюсь,
верую: вовеки не придет
ко мне
позорное благоразумие.
(В.В. Маяковский)
Аллитерация – самый распространенный тип звукового повтора. Это объясняется доминирующим положением согласных в системе звуков русского языка. Согласные звуки играют в языке основную смыслоразличительную роль. Действительно, каждый звук несет определенную информацию. Однако шесть гласных фонем в этом отношении значительно уступают тридцати семи согласным. Сравним «запись» одних и тех же слов, сделанную при помощи только гласных или только согласных. Вряд ли можно угадать за сочетаниями еаи, аюо, уи, еао какие-либо слова, но стоит передать те же слова согласным, и мы без труда «прочитаем» фамилии русских поэтов: Држвн, Бтшкв, Нкрсв. Семантическая весомость согласных способствует установлению разнообразных предметно-смысловых ассоциаций, поэтому выразительно-изобразительные возможности аллитераций шире, чем ассонансов.
Ассонансом называется повторение гласных (Пора, пора, рога трубят…). В основе ассонанса обычно оказываются только ударные звуки, так как в безударном положении гласные часто значительно изменяются. Поэтому иногда ассонанс определяют как повторение ударных или слабо редуцированных безударных гласных. Так, в строках из «Полтавы» А.С. Пушкина ассонансы на а и на о создают лишь выделенные гласные: Тиха украинская ночь. Прозрачно небо. Звезды блещут. Своей дремоты превозмочь не хочет воздух. И хотя во многих безударных слогах повторяются варианты этих фонем, переданные буквами о, а, их звучание не влияет на ассонанс.
В тех случаях, когда безударные гласные не подвергаются изменениям, они могут усиливать ассонанс. Например, в другой строфе из «Полтавы» звучание речи определяет ассонанс на у, поскольку качество этого звука не меняется и в безударном положении у подчеркивает фонетическое сходство выделяемых слов: Но в искушеньях долгой кары, перетерпев судеб удары, окрепла Русь. Так тяжкий млат, дробя стекло, кует булат (в последних двух строках ассонанс на у соединяется с ассонансом на а).
В одном и том же тексте различные звуковые повторы часто используются параллельно. Например: Мело, мело по всей земле во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела – здесь ассонанс на е, и аллитерации на м, л, с, в; в первых двух строках повторяются губные; в звуковой «перекличке» участвуют сочетания согласных мл, вс – св.
Известна и другая классификация звуковых повторов, в основе которой лежит распределение повторяющихся звуков в тексте. В зависимости от места повторяющихся звуков в словах и стихотворной строке повторы получили различные наименования.
Повторение начальных согласных в словах называется анафорой (Задремали звезды золотые, задрожало зеркало затона…). При смежной анафоре созвучные слова стоят рядом (как в приведенном примере), при раздельной они не следуют непосредственно друг за другом (- Друг! Не ищи меня! Другая мода! Меня не помнят даже старики).
Повторение конечных звуков в словах называется эпифорой (Шумели, сверкали и к дали влекли, и гнали печали, и пели вдали…). Как и анафора, эпифора может быть смежной и раздельной. При смежной эпифоре созвучные слова обычно грамматически зависимы: они согласуются (Вечером синим, вечером лунным был я когда-то красивым и юным).
Особую музыкальность придает стихотворной речи соединение эпифоры и анафоры (Май жестокий с белыми ночами! Вечный стук в ворота: выходи! Голубая дымка за плечами, неизвестность, гибель впереди!).
Не следует думать, что использование разнообразных звуковых повторов всегда свидетельствует о высоких стилистических достоинствах произведения. Злоупотребление аллитерациями, ассонансами приводит к навязчивому, а порой противоестественному усилению фонетической стороны речи, например, в стихотворении И. Северянина «Сонмы весенние»:
Сонные сонмы сомнамбул весны
Сонно манят в осиянные сны.
Четко ночами рокочут ручьи.
Звучные речи ручья горячи.
Плачут сирени под лунный рефрен.
Очи хохочут песчаных серен.
Лунные плены былинной волны.
Сонные сонмы весенней луны.
Увлечение звуковой стороной речи в таких случаях наносит ущерб содержанию: слова «притягиваются» по звучанию вопреки их смыслу.
Звукоподражание
Разнообразные приемы усиления звуковой выразительности могут быть использованы с целью звукоподражания. Звукоподражание – это употребление слов, которые своим звучанием напоминают слуховые впечатления от изображаемого явления. Например: Партер и кресла, все кипит / В райке нетерпеливо плещут, / И, взвившись, занавес шумит. В этом отрывке из «Евгения Онегина» звуковые повторы в первых двух строках передают нарастающий шум в театре перед началом представления, в последней строке аллитерации на длительные согласные, среди которых особенно выразительны свистящие и шипящие, создают звуковое подобие шума поднимающегося занавеса.
Поэты стремятся передать средствами фоники самые различные слуховые впечатления. И хотя звуки человеческой речи не могут быть совершенно тождественны реальным «голосам» природы, язык выработал свои приемы для отражения этих слуховых впечатлений.
Есть немало слов, которые уже своим звучанием напоминают называемые ими действия (шуршать, шипеть, охать, чирикать, цокать, тикать, бренчать). Такие слова, возникающие на основе звукоподражания, называются ономатопеями (гр. onomatopeia – словотворчество). Одни ономатопеи передают звучание человеческого голоса (ахать, хихикать); другие – звуки, издаваемые животными (каркать, мяукать); иные же имитируют «голоса» неживой природы (дребезжать, скрипеть). По своей грамматической природе ономатопеи представляют собой существительные и глаголы. Образованные от междометий типа бац, бух. Ономатопеи довольно точно передают разнообразные звуковые впечатления [тихострунное треньканье балалайки; зенькал звоночек, тарабарил с деревьями гром].
Значение ономатопей в художественной речи усиливается их фонетическим окружением: обычно звуковую выразительность слова подчеркивают соседние аллитерации, например: Вот дождик вкрадчиво прокрапал. Повторение созвучия кр напоминает постукивание дождевых капель по железной крыше. В подобных случаях звукопись строится на сочетаниях ономатопоэтического слова с фонетически подобными ему словами. Так, в поговорке «От топота копыт пыль по полю летит» главное звукоподражательное слово топот, его фонетическая выразительность усиливается аллитерациями на т – н.
Наибольший стилистический эффект звукоподражание дает в том случае, если звуковое сближение слов подчеркивает их образность, подкрепляет содержание фразы. Когда звукоподражание рождается из самой темы, оно воспринимается как естественное и необходимое выражение мысли [А Петербург неугомонный уж барабаном пробужден; Довольный праздничным обедом, сосед сопит перед соседом; Бренчат кавалергарда шпоры; Летают ножки милых дам].
Стремясь средствами фоники передать характер звучания. писатели отбирают очень яркие ономатопеи, которые способны вызвать различные предметно-смысловые ассоциации [И хруст песка, и храп коня; Ему отвечает лишь хруст хвороста да бульканье по болоту; Морозом выпитые лужи хрустят и хрупки, как хрусталь; Не задушена вашими тушами душа ]. Однако, несмотря на выразительность многих ономатопей, их эстетическую функцию не следует переоценивать; по фонетической организации они не редко примитивны.
С целью звукоподражания используются не только ономатопеи, но и звукообразные слова. Различие звукоподражательных и звукообразных слов состоит в том, что первые имитируют звуки, характерные для называемых ими явлений и действий, а вторые сами выразительны по звучанию и благодаря этому способствуют образной передаче движений, эмоциональных состояний, физических и психических явлений и т.п. (шушукаться – звукоподражательное слово, а шашни, шушера, шшш – звукообразные).
В русской фонике сложились свои традиции образного осмысления различных звучаний. Например, для воспроизведения шума, шороха обычно используются слова с шипящими и свистящими звуками. В балладе В.А. Жуковского «Людмила» описание страшной ночи изобилует шипящими и свистящими звуками, передающими ночные шумы, которые создают впечатление таинственности:
Чу!.. полночный час звучит. …
«Ночь давно ли наступила?
Полночь только что пробила.
Слышишь? Колокол гудит.» –
«Ветер стихнул; бор молчит…»
Символика звукописи может быть и совершенно ясной, как в приведенных стихах Жуковского, и более отвлеченной. Кроме того, осмысление звукописи не исключает субъективного момента. Так, в отрывке из стихотворения Н.А. Заболоцкого «Журавли» можно лишь догадываться о том, что аллитерации на ж – з усиливают художественные образы холодной зари и погибающего журавля: А вожак в рубашке из металла погружался медленно на дно, и заря над ним образовала золотого зарева пятно. В таких случаях надо говорить уже не о звукоподражании, а о выразительно-изобразительной функции звукописи.
Роль фоники в различных стилях речи
Фоника нехудожественных произведений обычно не получает каких-либо экспрессивных функций, однако это не значит, что звуковая сторона речи не влияет на восприятие текста. Л.В. Щерба, признавая реальность письменной речи, не рассчитанной на чтение вслух, в то же время подчеркивал, что нормальным языком можно считать лишь то, что произносится вслух хотя бы мысленно. Поэтому неотъемлемым условием верной оценки выразительных средств литературного текста является возможность прочтения его вслух.
Значение фоники в различных стилях письменной речи, в разнообразных видах литературы неодинаково. Например, в научном стиле выражение мысли может достигать высшей степени формализации, что проявляется в графических приемах оформления разного рода определителей, формул, рассчитанных не на произношение, но на удобство зрительного восприятия.
Минимально значение фоники и в официально-деловом стиле. Не случайно именно в официально-деловых документах особенно широкое применение получают аббревиатуры и многосложные слова, нарушающие требование благозвучия. В то же время в официально-деловой речи есть жанры, для которых звуковое выражение мысли не безразлично. Например, объявления, рассчитанные на быстрое прочтение и восприятие, должны иметь четкую и ясную звуковую форму; недостатки фоники могут снизить их информативность.
В публицистическом стиле (и в письменной, и в устной форме) фоника играет большую роль. Для радио- и телепередач звуковая сторона речи имеет важное смысловое и эстетическое значение. Публицистика заимствует из арсенала художественной речи многие приемы усиления звуковой выразительности слова, в том числе и элементы звукописи. Хорошие публицистические произведения всегда заключают в себе единство звуковой и образной стороны слова. Элементы звукописи усиливают действенность речи. Даже в статьях, переведенных на русский язык с других языков, можно нередко встретить элементы звукописи, бережно воспроизведенные переводчиком.
Как выразительное средство используются звуковые повторы в заголовках газетных и журнальных статей («Роса на рассвете», «Фонтаны Федоровки», «Сам не зам…», «Планета Плутон», «Лечение в заключении»).
Графические стилистические средства
В современной литературе авторы используют графические средства для того, чтобы:
1.привлечь внимание читателя к тому или иному моменту текста;
2.передать эмоциональную окраску, т. е. чувства, которые автор сообщает читателю;
3.интенсифицировать ту часть высказывания, где угадывается подтекст.
Графические средства служат в первую очередь средством письменной репрезентации устной речи.
В связи с этим в художественной прозе и поэзии широко используют различные графические средства, применение которых в какой-то степени компенсирует недостаточность традиционных средств пунктуации. Такими графическими средствами является разрядка, написание слова или предложения шрифтом, отличительным от шрифта всего текста, написание слов с заглавных букв, курсив, изменение орфографии отдельных слов (умножение букв, расчлененное написание через дефис).
В текстах художественной литературы предложение или его отдельные части могут быть выделены курсивом. Однако гораздо чаще данное средство употребляется для логического или эмоционального усиления мысли, например, чтобы передать взволнованность персонажа, особое удовольствие, создать юмористический эффект. Последний достигается за счет контраста между графической выделенностью высказывания, которая предполагает его особую значимость, и элементарностью высказанной мысли. Также курсив может указывать на развитие мысли персонажа, оценившего факты с разных сторон. Иногда эмфатическая функция осуществляется выделением слова путем написания его с заглавной буквы и курсива. Такое графическое выделение чаще всего преследует цель создания иронического или сатирического эффекта, который может быть воспринят в более широком контексте, чем предложении. А выделение при помощи графических средств служебных слов, служебных глаголов, местоимений и т.п., которые являются обычно неударными, указывает, во-первых, на перемещение на них логического ударения и, во-вторых, на какое-либо противопоставление, которое подразумевается автором. Курсивом выделяют эпиграфы, поэтические вставки, названия упоминаемых произведений (необязательно) и вообще все, что по отношению к данному тексту является инородным или требует необычного усиления.
Курсив – разновидность типографического шрифта, имитирующая рукописный вид букв (наклон, округлые очертания). В зависимости от толщины шрифта различают светлый и жирный курсив.
Курсив может нести на себе различную нагрузку.
Например, экспрессивно-выделительную:
«Нет, Зина, ты найдёшь во мне настоящую мать, и, может быть, обливаясь слезами, у ног моих, у ног низкой женщины, как ты сейчас меня назвала, сама будешь просить примирения». (Ф.М. Достоевский)
Курсивом авторы могут выделять особо значимое слово в тексте:
«Несмотря на полное моё убеждение в совершенном неблагородстве такого поступка, я принимаю ваше предложение вполне, слышите: вполне, и объявляю вам, что готова выйти за князя». ( Ф.М.Достоевский)
Так же такой тип графического выделения может показывать, что слово было заимствовано у другого персонажа:
«Вас – слабого, беззащитного,облапошили , как выразился Павел Александрович, облапошили из-за вашего богатства». (Ф.М.Достоевский)
Часто курсивом выделяют слово, с помощью которого показывают принадлежность предмета к чему-либо:
«Вы теперь мой, князь, и принадлежите моему семейству на целый день». (Ф.М.Достоевский)
Альтернативой вводных слов автор может использовать выделенные курсивом, слова, акцентирующие на себе внимание «первое» и «второе»:
«Позволь мне продолжить, я уже сказала первое, теперь второе: я понимаю, дитя моё, с каким отвращением ты отдала бы руку этому Мозглякову…»(Ф.М.Достоевский)
Дефисация – морфемное членение слова с помощью дефиса. Дефисацию автор может использовать, когда хочет показать, например, дефект речи:
«Благодарю, бла-го-дарю, вин-новат! – шепелявит князь (мы забыли сказать, что он немного шепелявит)».
«А-а-а, это ваш мальчик? – говорит он. – Какой хо-ро-шень-кий мальчик!…и-и-и, верно, хо-ро-шо…ведёт себя?» (Ф.М.Достоевский). Подобных примеров в художественной литературе достаточно много.
У В.П.Астафьева в «Затесях» есть пример, когда дефисация служит для иллюстрации русской протяжной песни:
«Сидел рыбак весе-олый
На берегу реки…»
«Ах ты, но-о-очень-ка,
Но-о-очка те-о-омная…»
В качестве еще одного графико-фонетического средства стилистики можно выделить нарушение орфографической нормы при написании слов и словосочетаний, единица которого определяется как графон, т.е. графическое отклонение от нормативного написания. Графоны могут фиксировать изменения гласных и согласных. Первичная функция графонов – характерологическая: при помощи их в речи персонажа выделяются фонетические особенности, которые характеризуют его, как представителя определенной социальной среды, диалекта или его индивидуальные особенности. Вторичная функция графонов обуславливается идейно-эстетическими позициями автора и всем содержанием произведения. Одним из примеров графона является отклонение от литературной нормы при передаче иностранного акцента. В русскоязычном тексте при передаче французского акцента, в частности, используется традиционное употребление увулярного /r/ вместо русского /р/ (так называемое грассирование), показанное на письме буквой «г». «А на паговозе, между пгочим, тугецкий флаг!».
Графон используется при передачи диалектов: делаат – делает, ноха – нога и т.д.
ТЕМА 10
Синтаксическая стилистика
Русский синтаксис отличается богатством и разнообразием стилистических средств. Синтаксические единицы характеризуются функционально-стилевой закрепленностью: одни используются в книжных стилях, другие – в разговорном. На синтаксическом уровне ярко проявляется экспрессивная окраска речи.
Стилистика начинается там, где существует возможность выбора, а в русском языке такая возможность постоянно возникает при обращении к различным структурным типам предложений, употреблении параллельных синтаксических конструкций, использования различных способов актуализации отдельных частей высказывания и т.п.
Важнейший аспект синтаксической стилистики представляет стилистическая оценка синтаксических средств языка, выявляющая их функционально-стилевую закрепленность и экспрессивные возможности.
Стилистическое использование порядка слов
При стилистическом изучении порядка слов в предложении возникают разные аспекты – использование порядка слов для правильного и стилистически оправданного выражения мысли, усиление действенности речи с помощью инверсии, особенности словорасположения в разных функционально-смысловых типах речи. При этом важнейшее значение имеет изучение порядка слов как средства смысловой организации предложения.
Охарактеризуем порядок слов в словосочетаниях, которые наиболее часто используются в русских конструкциях.
I. В сочетаниях имен существительных с прилагательными последние обычно препозитивны: хороший человек, веселая прогулка, абстрактное мышление. Постпозитивное прилагательное выделяется в семантико-стилистическом отношении и подчеркивается интонацией: Здесь вы встретите бакенбарды единственные, пропущенные с необыкновенным и изумительным искусством под галстук, бакенбарды бархатные, атласные, черные как соболь или уголь… Здесь вы встретите усы чудные, никаким пером, никакою кистью не изобразимые… Здесь вы встретите улыбку единственную, улыбку – верх искусства. При этом важно заметить: если словосочетание с постпозитивным прилагательным входит в состав темы, то это не влияет на актуальное членение высказывания: Улица пустая вообще производит ужасное впечатление, а тут еще где-то под ложечкой томило и сосало предчувствие. Но прилагательное может в постпозиции нести и основную смысловую нагрузку, и тогда оно становится ремой: Белинский был человек сильный и решительный. В таких случаях прилагательное сильно подчеркивается интонацией: В деревне жизнь началась днями мирными, очаровательными.
Стилистические интерес представляют конструкции, в которых постпозитивные прилагательные не получают особого смыслового значения в контексте и, следовательно, не несут на себе логического ударения. В этом случае их необычное положение в словосочетании придает ему разговорную окраску: Мох седой далеко вокруг нивы, на сотни верст лежит, на нем сосенки курносые в рост человека и березки корявые могут только расти; в иных контекстах – поэтический оттенок:
Тучки небесные, вечные странники!
Степью лазурною, цепью жемчужною
Мчитесь вы, будто как я же, изгнанники
С милого севера в сторону южную.
(М. Лермонтов);
народно-поэтический колорит:
Вот нахмурил царь брови черные
И навел на него очи зоркие,
Словно ястреб взглянул с высоты небес
На молодого голубя сизокрылого
(М. Лермонтов.)
Если в предложении нарушается целостность словосочетания и прилагательное отделяется от существительного глаголом, то такое прилагательное всегда сильно инверсировано: Скука меня томила страшная; Ранний перепадал снежок. Однако вариант с поэтической окраской представляет только коммуникативно нерасчлененные предложения (в них прилагательное связано по смыслу лишь с существительным, а глагол обладает незначительной информативностью): Сильная крутила метель; Большие зеленеют почки; Невидимый звенел жаворонок. Именно такие варианты словорасположения широко распространены в стихотворной речи.
II. В словосочетаниях из двух существительных зависимая словоформа, как правило, постпозитивна: любовь матери, прогулка при луне, путь к победе. Однако зависимая форма существительного в родительном падеже, указывающая на внешний вид, размер, цвет и другие свойства предмета, может быть и препозитивной, выступая всегда в обязательном сочетании с прилагательным: [Собакевич] …ему на этот раз показался весьма похожим на средней величины медведя; На голове была надета высокая, с плоским верхом папаха … Такая зависимая словоформа в препозитивном положении часто оказывается в ряду однородных определяющих членов: Лукавый, изменчивый, непроницаемый, тонкого ума, легкого очарования и большого упрямства человек, он умел заставить считаться с собой даже Наполеона.
Зависимое существительное всегда предшествует другому в устойчивых словосочетаниях типа гвардии старший лейтенант, красного дерева буфет; во фразеологизмах – одного поля ягода.
Важно подчеркнуть, что в субстантивных словосочетаниях с препозицией зависимого существительного появляется разговорная окраска, если это инверсированное существительное получает в контексте особое смысловое значение и, следовательно, выделяется логическим ударением: Стоял раз полк в первой линии; целую неделю с турками перестрелка была… Однако при таком же словорасположении, но с интонационно-смысловым выделением стержневого существительного такие словосочетания получают поэтическую окраску: Затягивает тина морская белых ночей решето (Леон.). Подобная инверсия применяется в «орнаментальном», украшенном стиле: Ей казалось, что дней доцветенье приходит. В публицистической речи такое словорасположение создает риторический оттенок: «Героев славные имена», «Кубка граней многоцветье» (заглавия газетных статей).
III. В словосочетаниях со стержневым словом-прилагательным на первом месте обычно стоит наречие: очень добрый, смертельно бледный, неправдоподобно большой. Такое же положение занимает и существительное, указывающее на качественный признак прилагательного: на редкость терпеливый, в корне неправильный. Однако существительные с иными значениями в косвенных падежах обычно препозитивны: Старик с черной с проседью бородой… неподвижно стоял, держа чашку с медом; Никогда не видела скупая на цвета северная природа такого богатого сочетания красок.
Далее, не задерживая внимания на именных словосочетаниях, отметим, что порядок слов имеет важное смысловое значение в сочетаниях количественных числительных с существительными. При точном обозначении числа числительное препозитивно: два часа, сто рублей, двадцать шагов; ср.: Я три тарелки съел; иной порядок слов указывает на приблизительность количества: часа два; ср.: Я внутренне хохотал и даже раза два улыбнулся (но он, к счастью, этого не заметил).
IV. В глагольных словосочетаниях с зависимой падежной формой существительного оно, как правило, на втором месте: люблю грозу, пишу карандашом, подошел к окну. Однако возможна и препозиция существительного, если оно указывает на качество или способ действия: Быстрыми шагами она шла к дому; Потом он тем же изучающим взглядом оглядел Кочаряна и Митю. Если к глаголу относятся два существительных, то непосредственно после него ставятся словоформы со значением адресата или обстоятельственным, орудийным значением: написал для студентов пособие, взял в шкафу бумагу, открыл ключом дверь; конечную же позицию занимает словоформа, которая по смыслу теснее связана с глаголом: получил из редакции ответ, пишет друзьям письма. Такое словорасположение объясняется тем, что при отсутствии в речи специального коммуникативного задания «в языке действует тенденция к устранению с конечной позиции такой словоформы, которая потенциально может стать самостоятельной ремой». В зависимости от актуального членения высказывания порядок слов в подобных глагольных словосочетаниях может меняться: Рецензент вернул рукопись редактору и Рецензент вернул редактору рукопись (конечную позицию занимает рема).
Инверсия зависимой словоформы, подчеркнутой логическим ударением, создает яркую экспрессию: Судьбы свершился приговор; Но дочь преступница… преданья Об ней молчат. Ее страданья, Ее судьба, ее конец Непроницаемою тьмою от нас закрыты, а в иных случаях придает речи разговорную окраску: Наталья вечера просиживала, вывязывая жениху традиционный шарф; Слышала, как сказал комиссар: – Кто обидит, будет с ротой дело иметь.
В сочетаниях глаголов с наречиями порядок слов зависит от смыслового членения высказывания: наречия постпозитивны, если на них приходится основная смысловая нагрузка и, следовательно, логическое ударение: Работал он артистически; Встретились приятельски; Костер горел жарко. Если же наречие исключено из состава ремы, то оно препозитивно по отношению к глаголу: Издалека доносилась песня; Быстро сохнет трава. Разговорную окраску имеют словосочетания, в которых наречие следует за глаголом, но интонационный центр сохраняется на глаголе: …Того Степан Аркадьевич никогда не мог понять хорошенько. При одинаковом интонационном выделении обоих компонентов словосочетания в подобных случаях может возникнуть и поэтический оттенок речи: …И вся дубрава зашумит широколиственно и шумно .
Изучение последовательности компонентов в словосочетаниях не может, однако, составить полного представления о порядке слов в предложении, так как виды синтаксической связи в нем многообразнее, шире.
На уровне предложения следует рассмотреть порядок слов при употреблении однородных членов, связанных сочинительной связью. Особый стилистический интерес представляет употребление нескольких определений, занимающих в предложении одинаковые синтаксические позиции: По широкой большой бесшоссейной дороге шибкою рысью ехала высокая голубая венская коляска цугом. Как видно из примера, ближе к существительным ставятся прилагательные, называющие более важный признак. Если при этом сочетаются качественное и относительное прилагательные, то непосредственно рядом с существительным окажется последнее: бесшоссейная дорога, венская коляска. Если же все прилагательные качественные, то надо учитывать их значения и ставить рядом с существительным те, которые указывают на более постоянный признак: теплые летние вечера, красивые серые глаза. В случае, если все определения выражены относительными прилагательными, «обычно они располагаются в порядке восходящей смысловой градации (от более узкого понятия к более широкому)»: иллюстрированный детский журнал, еженедельные редакционные совещания. Если в ряду однородных определений оказывается местоимение, оно выдвигается вперед: На голове у него был картуз (из барашкового меха) какой-то странной формы; Да я еще коменданта не видал, а мне надо сдать кой-какие казенные вещи; Но и все ж возвращаться не надо, потому и достался не в срок, как любовь, как печаль, как отрада твой красивый рязанский платок.
Особое внимание надо обратить на порядок слов в предложении при употреблении детерминантов – второстепенных членов, формально не связанных с другими словами в предложении, характеризующихся некоторой независимостью функционирования и относящихся ко всему предложению в целом: К вечеру метель усилилась; Ночью над рекой опустился туман. В качестве детерминантов обычно выступают обстоятельства и дополнения, которые, однако, не зависят от глагола-сказуемого, а относятся ко всему предложению как свободные словоформы. Связь их с другими членами предложения носит характер свободного присоединения. Детерминирующие члены предложения обычно препозитивны. Как однородные члены они могут выстраиваться «цепочкой»: А далеко за вокзалом, за домами, за заводами, словно нарисованное на краю неба, виднелось белое здание университета .
При инверсии детерминирующие члены предложения оказываются в его конце: Шелестит плющ у балкона и возится сонная птица в кустах; Женщина истинно любит только однажды.
Наблюдения над вариантами словорасположения в предложении и словосочетании неоднократно обращали нас к инверсии – стилистическому приему, состоящему в намеренном изменении обычного порядка слов с целью эмоционального, смыслового выделения какой-либо части высказывания: Славная бекеша у Ивана Ивановича; Сей Дубровский, отставной поручик гвардии, был ему ближайшим соседом; Необъятным казалось звездное небо над этой непонятной землей. Инверсия является сильным стилистическим средством создания эмфатической интонации. Если прямой порядок слов, как правило, не имеет стилистического значения, то инверсионный – всегда стилистически значим. Правомерно задать вопрос: как оценивается инверсия в разных функциональных стилях?
Инверсия возможна лишь в экспрессивной речи. Этот стилистический прием ценят не только писатели, но и публицист.
В научном и официально-деловом стилях, как правило, порядок слов не используется в экспрессивной функции и потому инверсия не может быть оправдана. Что же касается предпочтения конструкций с препозицией или постпозицией подлежащего, то их выбирают, учитывая характер изложения материала. В научной речи порядок слов выполняет важную смысловую функцию, подчеркивая логическое членение текста.
По свидетельству специалистов, большинство предложений в научной речи начинается не с подлежащего, а с обстоятельства, дополнения или предикативного члена: За последние годы в исследованиях, касающихся нисходящих влияний мозжечка, используется… реакция спинного мозга; В этом районе было проведено два испытания.
В официально-деловом стиле преобладают иные конструкции: подлежащее, как правило, препозитивно; причем в тексте обычно повторяются однотипные конструкции: Родители обязаны воспитывать своих детей, заботиться об их физическом развитии и обучении, готовить к общественно полезному труду, растить достойными членами общества; Родители являются законными представителями своих несовершеннолетних детей и выступают в защиту их прав и интересов…; Отец и мать имеют равные права и обязанности в отношении своих детей. Такое построение высказываний не только способствует предельной ясности формулировок, но и служит достижению единообразия в изложении, что приводит к строгой стандартизации языковых средств, характерной для подобных жанров официально-делового стиля.
Предложения с препозитивным сказуемым употребляются при описании обстановки, констатации того или иного факта, наличия предмета:
Был прекрасный июльский день… Весело и величаво, словно взлетая, поднимается могучее светило. Около полудня обыкновенно появляется множество круглых высоких облаков… Кое-где протянутся сверху вниз голубоватые полосы: то сеется едва заметный дождь… На всем лежит печать какой-то трогательной кротости…
(И.С. Тургенев)
Такой порядок слов характерен для эпического, спокойного тона речи; он наиболее приемлем для создания статических картин.
Не останавливаясь специально на особенностях порядка слов в иных функционально-смысловых типах речи, отметим, что и в рассуждении, и в диалогическом единстве тема-рематическое членение высказывания зависит от коммуникативной установки и характера предшествующего текста.
Синтаксические средства экспрессивной речи
Синтаксические средства создания экспрессии разнообразны. К ним относятся уже рассмотренные нами – обращения, вводные и вставные конструкции, прямая, несобственно-прямая речь, многие односоставные и неполные предложения, инверсия как стилистический прием и другие. Следует охарактеризовать и стилистические фигуры, представляющие собой сильное средство эмфатической интонации.
Эмфаза (от греч. эмфазис – указание, выразительность) – это эмоциональное, взволнованное построение ораторской и лирической речи. Различные приёмы, создающие эмфатическую интонацию, свойственны преимущественно поэзии и редко встречаются в прозе, причем рассчитаны не на зрительное, а на слуховое восприятие текста, позволяющее оценить повышение и понижение голоса, темп речи, паузы, то есть все оттенки звучащей фразы. Знаки препинания способны лишь условно передать эти особенности экспрессивного синтаксиса.
Поэтический синтаксис отличают риторические восклицания, которые заключают в себе особую экспрессию, усиливая напряженность речи. Например, у Н.В. Гоголя: Пышный! Ему нет равной реки в мире! (о Днепре). Таким восклицаниям часто сопутствует гиперболизация, как и в приведенном примере. Нередко они сочетаются с риторическими вопросами: Тройка! Птица-тройка! Кто тебя выдумал?.. Риторический вопрос – одна из самых распространенных стилистических фигур, характеризующаяся замечательной яркостью и разнообразием эмоционально-экспрессивных оттенков. Риторические вопросы содержат утверждение (или отрицание), оформленное в виде вопроса, не требующего ответа: Не вы ль сперва так злобно гнали Его свободный, смелый дар И для потехи раздували Чуть затаившийся пожар?..
Совпадающие по внешнему грамматическому оформлению с обычными вопросительными предложениями, риторические вопросы отличаются яркой восклицательной интонацией, выражающей изумление, крайнее напряжение чувств; не случайно авторы иногда в конце риторических вопросов ставят восклицательный знак или два знака – вопросительный и восклицательный: Ее ли женскому уму, воспитанному в затворничестве, обреченному на отчуждение от действительной жизни, ей ли не знать, как опасны такие стремления и чем оканчиваются они?! (Бел.); И как же это вы до сих пор еще не понимаете и не знаете, что любовь, как дружба, как жалованье, как слава, как все на свете, должна быть заслуживаема и поддерживаема?!
Риторический вопрос, в отличие от многих стилистических фигур, используется не только в поэтической и ораторской речи, но и в разговорной, а также в публицистических текстах, в художественной и научной прозе.
Более строгая, книжная окраска характеризует параллелизм – одинаковое синтаксическое построение соседних предложений или отрезков речи:
В синем небе звезды блещут,
В синем море волны хлещут;
Туча по небу идет,
Бочка по морю плывет.
(А.С. Пушкин)
Синтаксический параллелизм нередко усиливает риторические вопросы и восклицания, например:
Бедная критика! Она любезности училась в девичьих, а хорошего тона набиралась в прихожих, удивительно ли, что «Граф Нулин» так жестоко оскорбил ее тонкое чувство приличия?; Базарову все эти тонкости непонятны. Как это, думает он, подготовлять и настраивать себя к любви? Когда человек действительно любит, разве он может грациозничать и думать о мелочах внешнего изящества? Разве настоящая любовь колеблется? Разве она нуждается в каких-нибудь внешних пособиях места, времени и минутного расположения, вызванного разговором?
Параллельные синтаксические конструкции нередко строятся по принципу анафоры (единоначатия). Так, в последнем из примеров видим анафорическое повторение слова разве, в стихотворном пушкинском тексте единоначатия – в синем небе… в синем море. Классический пример анафоры являют лермонтовские строки: Я тот, которому внимала Ты в полуночной тишине, Чья мысль душе твоей шептала, Чью грусть ты смутно отгадала, Чей образ видела во сне. Я тот, чей взор надежду губит; Я тот, кого никто не любит; Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы…
Эпифора (концовка) – повторение последних слов предложения – также усиливает эмфатическую интонацию: Для чего уничтожать самостоятельное развитие дитяти, насилуя его природу, убивая в нем веру в себя и заставляя делать только то, чего я хочу, и только так, как я хочу, и только потому, что я хочу ?
Эпифора придает лиризм тургеневскому стихотворению в прозе «Как хороши, как свежи были розы…»; этот стилистический прием любил С. Есенин, вспомним его эпифоры! – Отцвела моя белая липа, Отзвенел соловьиный рассвет… Ничего! Я споткнулся о камень, Это к завтраму все заживет!; Глупое сердце, не бейся; Залегла забота в сердце мглистом. Отчего прослыл я шарлатаном? Отчего прослыл я скандалистом?… Прояснилась омуть в сердце мглистом. Оттого прослыл я шарлатаном, Оттого прослыл я скандалистом . Как видно из последнего примера, автор может отчасти обновлять лексику эпифоры, варьировать ее содержание, сохраняя при этом внешнее подобие высказывания.
В числе ярких примеров экспрессивного синтаксиса следует назвать различные способы нарушения замкнутости предложения. Прежде всего, это смещение синтаксической конструкции: конец предложения дается в ином синтаксическом плане, чем начало, например: А мне, Онегин, пышность эта, Постылой жизни мишура, Мои успехи в вихре света, Мой модный дом и вечера, Что в них? Возможна также незавершенность фразы, на что указывает авторская пунктуация: как правило, это многоточие – Но те, которым в дружной встрече Я строфы первые читал… Иных уж нет, а те далече, Как Сади некогда сказал.
Пунктуация позволяет автору передать прерывистость речи, неожиданные паузы, отражающие душевное волнение говорящего. Вспомним слова Анны Снегиной в поэме С.Есенина! – Смотрите… Уже светает. Заря как пожар на снегу… Мне что-то напоминает… Но что?.. Я понять не могу… Ах!… Да… Это было в детстве… Другой… Не осенний рассвет… Мы с вами сидели вместе… Нам по шестнадцать лет…
Эмоциональную напряженность речи передают и присоединительные конструкции, есть такие, в которых фразы не умещаются сразу в одну смысловую плоскость, но образуют ассоциативную цепь присоединения. Разнообразные приемы присоединения предоставляет современная поэзия, публицистика, художественная проза: Есть у каждого города возраст и голос. Есть одежда своя. И особенный запах. И лицо. И не сразу понятная гордость; Цитата на 1-ю полосу. О личном. – Я признаю роль личности в истории. Особенно если это президент. Тем более президент России; Вот я и в Быковке. Один. На дворе осень. Поздняя. О таких присоединительных конструкциях профессор Н.С. Валгина замечает: «Синтаксически несамостоятельные отрезки текста, но предельно самостоятельные интонационно, оторванные от породившего их предложения, приобретают большую выразительность, становятся эмоционально насыщенными и яркими».
Эллипсис – это стилистическая фигура, состоящая в намеренном пропуске какого-либо члена предложения, который подразумевается из контекста: Мы села – в пепел, грады – в прах, в мечи – серпы и плуги. Пропуск сказуемого придает речи особый динамизм и экспрессию. От этого синтаксического приема следует отличать умолчание – оборот речи, состоящий в том, что автор сознательно недосказывает мысль, предоставляя право слушателю (читателю) догадаться, какие слова не произнесены: Нет, я хотел… быть может, вы… я думал, Что уж барону время умереть. За многоточием скрывается неожиданная пауза, отражающая волнение говорящего. Как стилистический прием умолчание часто встречается в разговорной речи: – Ты не представляешь, это такое известие!.. Как мне теперь?.. Я не могу успокоиться.
Для интонационного и логического подчеркивания выделяемых предметов используется выразительная стилистическая фигура – многосоюзие (полисиндетон). Повторяются обычно сочинительные, соединительные союзы и, ни – Перед глазами ходил океан, и колыхался, и гремел, и сверкал, и угасал, и уходил куда-то в бесконечность…; Хоть не являла книга эта Ни сладких вымыслов поэта, ни мудрых истин, ни картин; Но ни Вергилий, ни Расин, ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека, ни даже Дамских Мод Журнал Так никого не занимал: То был, друзья, Мартын Задека, Глава халдейских мудрецов, Гадатель, толкователь снов. Большую выразительность обретают строки, в которых рядом с многосоюзием применяется противоположный ему стилистический прием- бессоюзие: Был тиф, и лед, и голод, и блокада. Все кончилось: патроны, уголь, хлеб. Безумный город превратился в склеп, Где гулко отдавалась канонада. Как заметил Д.Э. Розенталь, «Отсутствие союзов придает высказыванию стремительность, насыщенность впечатлениями». Вспомним пушкинские строки: Мелькают мимо будки, бабы, Мальчишки, лавки, фонари, Дворцы, сады, монастыри, Бухарцы, сани, огороды, Купцы, лачужки, мужики, Бульвары, башни, казаки, Аптеки, магазины моды, Балконы, львы на воротах И стаи галок на крестах. Этот отрывок из «Евгения Онегина» рисует быструю смену картин, предметы поистине мелькают! Но возможности бессоюзия и многосоюзия разнообразны, эти приемы использовал поэт, описывая динамику Полтавского боя: Швед, русский – колет, рубит, режет, Бой барабанный, клики, скрежет, Гром пушек, топот, ржанье, стон, И смерть, и ад со всех сторон.
Нанизывание однотипных синтаксических единиц (например, однородных членов, придаточных предложений) часто создает градацию – то есть такое расположение слов, (словосочетаний, частей сложного предложения), при котором каждое последующее усиливает (реже ослабляет) значение предыдущего, благодаря чему создается нарастание интонации и эмоционального напряжения речи. Это можно иллюстрировать процитированным выше отрывком из «Евгения Онегина» (Хоть не являла книга эта Ни сладких вымыслов поэта…) и множеством других примеров, в том числе и прозаических: Осенью ковыльные степи совершенно изменяются и получают свой особенный, самобытный, ни с чем не сходный вид.
Стилистические фигуры нередко соединяются, дополняют, усиливают одна другую, сообщая речи волнующие интонации. Вспомним объяснение Онегина с Татьяной! –
Когда бы жизнь домашним кругом
Я ограничить захотел;
Когда б мне быть отцом, супругом
приятный жребий повелел;
Когда б семейственной картиной
Пленился я хоть миг единый, –
То, верно б, кроме вас одной
Невесты не искал иной.
Анафора и градация соединились в этом высказывании, представляющем собой блестящий пример особого типа сложного предложения – периода.
Периодом называется гармоническая по форме сложная синтаксическая конструкция, характеризующаяся особой ритмичностью и упорядоченностью частей, а также исключительной полнотой и завершенностью содержания. А.П. Квятковский, называя в качестве примеров периода классические произведения – «Когда порой воспоминанье» Пушкина (в 26 строк), «Когда волнуется желтеющая нива» Лермонтова (16 строк), «О, долго буду я в молчанье ночи тайной» А. Фета (12 строк) и его же «Когда мечтательно я предан тишине» (20 строк),-утверждает: «Стихотворение, написанное в форме периода, свидетельствует о широте поэтического дыхания автора и о большом зрелом мастерстве», позволяющем «совладать со сложной аппаратурой стиха, включающей в себя несколько строф».
Учение о периоде как о средстве эмфатической интонации разрабатывалось еще в античной риторике. Своим названием период обязан интонации в сложной синтаксической конструкции: вначале голос плавно поднимается, как бы описывая кривую линию, затем достигает высшей точки на главной части высказывания, после чего резко снижается, возвращаясь к исходной позиции, замыкая линию (период – от греч. периодос, букв. обход). Композиционно период распадается на две взаимно уравновешенные части: первая характеризуется повышением интонации, вторая – понижением, что определяет гармоничность и интонационную завершенность периода. По содержанию период представляет одно целое, развивает одну тему, раскрывая ее с известной полнотой и разносторонностью. Основное положение в периоде передается расчлененно, что позволяет осмыслить его разные стороны, оттенки (вспомните стихотворение А.С. Пушкина «Брожу ли я вдоль улиц шумных…» Это период.). Музыкальность и ритмичность периода достигаются его структурой: он состоит из нескольких однотипных, соразмерных синтаксических единиц, часто имеющих одинаковые союзы, сходное грамматическое построение, приблизительно одинаковый размер. Повторение их создает ритмический рисунок речи.
Чаще всего период строится как сложноподчиненное предложение с однородными придаточными, которые стоят вначале. Например:
Когда он в первый день, встав рано утром, вышел на заре из балагана и увидал сначала темные купола, кресты Новодевичьего монастыря, увидал морозную росу на пыльной траве, увидал холмы Воробьевых гор и извивающийся над рекой и скрывающийся в лиловой дали лесистый берег, когда ощутил прикосновение свежего воздуха и услыхал звуки летевших из Москвы через поле галок и когда потом вдруг брызнуло светом с востока и торжественно выплыл край солнца из-за тучи, и купола, и кресты, и роса, и даль, и река, все заиграло в радостном свете, – Пьер почувствовал новое, неиспытанное чувство радости и крепости жизни
(Л.Н. Толстой. Война и мир)
В периоде употребительны придаточные времени, условия, причины, образа действия, сравнительные и др. Приведем пример периода с уступительными придаточными: Как ни тяжело было княжне Марье выйти из того мира уединенного созерцания, в котором она жила до сих пор, как ни жалко и как будто совестно было покинуть Наташу одну, – заботы жизни требовали ее участия, и она невольно отдалась им. Реже в композицию периода вовлекаются те или иные распространенные члены предложения, например деепричастные обороты, выполняющие функцию обстоятельств времени: Явившись к полковому командиру; получив назначение в прежний эскадрон, сходивши на дежурство и на фуражировку, войдя во все маленькие интересы полка и почувствован себя лишенным свободы и закованным в одну узкую неизменную рамку, Ростов испытал то же успокоение, ту же опору и то же сознание того, что он здесь дома, на своем месте, которые он чувствовал и под родительским кровом. Периодическая речь Л.Н Толстого неизменно привлекает исследователей, потому что изучение ее дает ключ к пониманию особенностей стиля великого писателя. А.П. Чехов восхищался «силой периодов» Льва Толстого.
Стиль каждого писателя сказывается в своеобразии его периодов. Нельзя спутать эти синтаксические построения у Толстого и Пушкина, даже если Пушкин обращался к периоду в прозе:
Когда писатели, избалованные минутными успехами, большею частью устремились на блестящие безделки; когда талант чуждается труда, а мода пренебрегает образцами величавой древности; когда поэзия не есть благоговейное служение, но токмо легкомысленое занятие; с чувством глубокого уважения и благодарности взираем на поэта, посвятившего гордо лучшие годы жизни исключительному труду, бескорыстным вдохновениям и совершению единого, высокого подвига (о переводе «Илиады» Гомера).
Возможность использовать в периоде разнообразные стилистические фигуры всегда привлекала и будет привлекать художников слова.
Параллелизм — риторическая фигура, представляющая собой расположение тождественных или сходных по грамматической и семантической структуре элементов речи в смежных частях речи, создающих единый поэтический образ.
Синтаксический параллелизм Синтаксический параллелизм свойственен тексту или его отдельным смежным частям, в которых предложения, следующие друг за другом, автор строит по одному и тому же синтаксическому принципу, например, соблюдая один и тот же порядок членов предложения:
Совсем скоро сойдет вода, покажется мокрая земля. Засияет солнце. Расцветут цветы. Распустятся молодые листики.
Полный синтаксический параллелизм характеризуется тем, что в его составе две и более синтаксические единицы имеют равное количество одинаково расположенных компонентов:
В лоб целовать — заботу стереть.
В лоб целую.
В глаза целовать — бессонницу снять.
В глаза целую.
М. Цветаева
Хиа́зм — риторическая фигура, заключающаяся в крестообразном изменении последовательности элементов в двух параллельных рядах слов (например, «Умейте любить искусство в себе, а не себя в искусстве»).
В классификации выделяется три типа хиазма:
1. Чисто синтаксический хиазм, в котором правая часть по своей структуре симметрична левой, повторяя входящие в левую члены предложения в обратном порядке: «Делить веселье — все готовы: / Никто не хочет грусть делить»
2. Семантически осложнённый хиазм, в котором добавляется двойной лексический повтор в инвертируемых элементах и обмен синтаксическими функциями у этих элементов: «Самый лучший человек тот, кто живёт преимущественно своими мыслями и чужими чувствами, самый худший сорт человека — который живёт чужими мыслями и своими чувствами»
3. Хиастический каламбур, в котором, кроме этого, можно проследить изменения значения входящих в него слов: «В России две напасти: Внизу — власть тьмы, / А наверху — тьма власти»
Использование стилистических фигур, разнообразных синтаксических средств создания эмфатической интонации у больших поэтов обычно сочетается с употреблением тропов, оценочной лексики, ярких приёмов усиления эмоциональности, образности речи.
ГЛОССАРИЙ
Тропы – это слова и выражения, используемые в переносном значении с целью усилить образность языка, художественную выразительность речи. Основные виды тропов следующие
Метафора – троп, слово или выражение, употребляемое в переносном значении, в основе которого лежит неназванное сравнение предмета с каким-либо другим на основании их общего признака: И тьмой и холодом объята душа усталая моя. (М. Ю. Лермонтов)
Метонимия – вид тропа, словосочетание, в котором одно слово замещается другим, обозначающим предмет (явление), находящийся в той или иной (пространственной, временной и т. д.) связи с предметом, который обозначается замещаемым словом: Шипенье пенистых бокалов и пунша пламень голубой. (А. С. Пушкин). Замещающее слово при этом употребляется в переносном значении. Метонимию следует отличать от метафоры, с которой её нередко путают, в то время как метонимия основана на замене слова «по смежности» (часть вместо целого или наоборот, представитель вместо класса и т. д.), метафора же основана на замене «по сходству».
Синекдоха – один из видов метонимии, который представляет собой перенесение значения одного предмета на другой по признаку количественного соотношения между ними: И слышно было до рассвета, как ликовал француз. (М. Ю. Лермонтов).
Эпитет – слово или целое выражение, которое, благодаря своей структуре и особой функции в тексте, приобретает некоторое новое значение или смысловой оттенок, помогает слову (выражению) обрести красочность, насыщенность. Эпитет выражается преимущественно именем прилагательным, но также наречием (горячо любить), именем существительным (веселья шум), числительным (вторая жизнь).
Гипербола – троп, основанный на явном и намеренном преувеличения, с целью усиления выразительности и подчёркивания сказанной мысли: У Ивана Никифоровича, напротив того, шаровары в таких широких складках, что если бы раздуть их, то в них можно бы поместить весь двор с амбарами и строением (Н. В. Гоголь).
Литота – образное выражение, приуменьшающее размеры, силу, значение описываемого: Ваш шпиц, прелестный шпиц, не более наперстка… (А. С. Грибоедов). Литоту также называют обратной гиперболой.
Сравнение – троп, в котором происходит уподобление одного предмета или явления другому по какому-либо общему для них признаку. Цель сравнения – выявить в объекте сравнения новые, важные для субъекта высказывания свойства: Анчар, как грозный часовой, стоит – один во всей вселенной (А. С. Пушкин).
Олицетворение – троп, в основе которого лежит перенесение свойств одушевленных предметов на неодушевленные: Утешится безмолвная печаль, и резвая задумается радость (А. С. Пушкин).
Перифраз – троп, в котором прямое название предмета, человека, явления заменяется описательным оборотом, где указываются признаки не названного прямо предмета, лица, явления: царь зверей (лев), люди в белых халатах (врачи) и т. д.
Аллегория (иносказание) – условное изображение абстрактных идей (понятий) посредством конкретного художественного образа или диалога.
Ирония – троп, в котором истинный смысл скрыт или противоречит (противопоставляется) смыслу явному: Где уж нам, дуракам, чай пить. Ирония создаёт ощущение, что предмет обсуждения не таков, каким он кажется.
Сарказм – один из видов сатирического изобличения, высшая степень иронии, основанная не только на усиленном контрасте подразумеваемого и выражаемого, но и на намеренном обнажении подразумеваемого: Бесконечны лишь Вселенная и глупость человеческая. Хотя насчет первой у меня имеются сомнения (А. Эйнштейн). Если больной очень хочет жить, врачи бессильны (Ф. Г. Раневская).
Стилистические фигуры –это особые стилистические обороты, выходящие за рамки необходимых норм для создания художественной выразительности. Необходимо подчеркнуть, что стилистические фигуры делают речь информационно избыточной, но эта избыточность нужна для выразительности речи, а значит, для более сильного воздействия на адресата. К стилистическим фигурам относят:
Риторическое обращение – придание авторской интонации торжественности, иронии и т. д.: А вы, надменные потомки… (М. Ю. Лермонтов)
Риторический вопрос – это особое построение речи, при котором утверждение высказывается в форме вопроса. Риторический вопрос не требует ответа, а лишь усиливает эмоциональность высказывания: И над отечеством свободы просвещенной взойдет ли наконец желанная заря? (А. С. Пушкин).
Анафора – стилистическая фигура, состоящая в повторении сродных звуков, слова или группы слов в начале каждого параллельного ряда, то есть в повторении начальных частей двух и более относительно самостоятельных отрезков речи (полустиший, стихов, строф или прозаических отрывков):
Не напрасно дули ветры,
Не напрасно шла гроза (С. А. Есенин).
Эпифора – стилистическая фигура, заключающаяся в повторении одних и тех же слов в конце смежных отрезков речи. Нередко эпифора используется в поэтической речи в виде одинаковых или аналогичных окончаний строф:
Милый друг, и в этом тихом доме
Лихорадка бьет меня,
Не найти мне места в тихом доме
Возле мирного огня (А. А. Блок).
Антитеза – риторическое противопоставление, стилистическая фигура контраста в художественной или ораторской речи, заключающаяся в резком противопоставлении понятий, положений, образов, состояний, связанных между собой общей конструкцией или внутренним смыслом: Кто был никем, тот станет всем!
Оксюморон – стилистическая фигура или стилистическая ошибка, которая представляет собой сочетание слов с противоположным значением (то есть сочетание несочетаемого). Для оксюморона характерно намеренное использование противоречия для создания стилистического эффекта:
Кого позвать мне? С кем мне поделиться
Той грустной радостью, что я остался жив? (С. А. Есенин).
Градация – группировка однородных членов предложения в определенном порядке: по принципу нарастания или ослабления эмоционально-смысловой значимости: Не жалею, не зову, не плачу… (С. А. Есенин)
Умолчание – намеренное прерывание речи в расчете на догадку читателя, который должен мысленно завершить фразу: Но слушай: если я должна тебе… кинжалом я владею, я близ Кавказа рождена… ( А. С. Пушкин).
Многосоюзие (полисиндетон) – стилистическая фигура, состоящая в намеренном увеличении количества союзов в предложении, обычно для связи однородных членов. Замедляя речь паузами, многосоюзие подчёркивает роль каждого из слов, создавая единство перечисления и усиливая выразительность речи: И для него воскресли вновь: и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь (А. С. Пушкин).
Бессоюзие (асиндетон) – стилистическая фигура: построение речи, при котором союзы, соединяющие слова, опущены. Асиндетон придаёт высказыванию стремительность, динамичность, помогает передать быструю смену картин, впечатлений, действий: Швед, русский, рубит, колет, режет, бой барабанный, клики, скрежет… (А. С. Пушкин).
Параллелизм – стилистическая фигура, представляющая собой расположение тождественных или сходных по грамматической и семантической структуре элементов речи в смежных частях текста. Параллельными элементами могут быть предложения, их части, словосочетания, слова:
В синем небе звёзды блещут,
В синем море волны хлещут;
Туча по небу идёт,
Бочка по морю плывёт (А. С. Пушкин).
Хиазм – стилистическая фигура, заключающаяся в крестообразном изменении последовательности элементов в двух параллельных рядах слов: Умейте любить искусство в себе, а не себя в искусстве (К. С. Станиславский).
Инверсия – стилистическая фигура, состоящая в нарушении обычного (прямого) порядка слов: Да, мы дружны были очень (Л. Н. Толстой).
